Мир, после вируса. Прорываясь на Юг

Глава 1 Тревога

Источник https://knigi-besplatno.net (Вход через ВПН(прокси))

Подполковник Александр Филатов сидел на старом, соскальзывавшем со своего штатного места сиденье Урала и трясся вместе с кабиной, глядя на дорогу и окружающий её лес. Лес, наводил тоску своим безрадостным видом, а просёлочная дорога, по которой шла колонна техники, которую он и возглавлял, вилась сквозь него петляя, словно заяц.

Утро, что называется не задалось, хотя события, которые привели к маршу колонны, давно уже назревали, подобно гнойнику. Всё началось с нагнетании истерии со стороны американцев. Бесконечные учения проводимые ими рядом с границей России, демонстрировали готовность в любой момент, разорвать все договоры и отношения.

Обстановка обострялась и накаливалась всё больше. Их верные союзники, — Польша и Прибалтийские республики, давно уже начали провокации на границе с Россией, случайно постреливая из крупнокалиберных пулемётов в нашу сторону, а потом заявляя, что это были мифические бандиты и "террористы".

К делу, подключилась и Япония, выдвинув свой неслабый флот в Охотское море и постоянно болтаясь на траверзе Сахалина и вблизи Курильских островов, блокируя базу атомных подводных лодок с ядерным оружием на борту и недвусмысленно включив в состав флота десантные корабли.

— Китай? А, что Китай? Китай занял выжидательную позицию и ждал, чем закончится дело. При любом раскладе, он был в выигрыше, что с сильной Россией, что с слабой.

Но, со слабой ему было несомненно лучше, Хабаровск и Амурская область у него были в двух шагах. Один удар на Зею и марш до Удской губы на побережье Охотского моря, отсекал и Хабаровск и Владивосток, давая огромный прирост территории. А Японии доставался Сахалин и Курилы.

Пару раз, были пуски межконтинентальных баллистических ракет без ядерных головных частей, со стороны американцев. Эти ракеты, обрушивались на ни в чём неповинные необитаемые острова на нейтральной территории, но вблизи территориальных границ России. И, Ракетные войска были подняты по-тревоге.

В три часа ночи, к нему прибежал запыхавшейся, испуганный посыльный и отчаянно стал звонить в дверь. Проснувшись, чертыхаясь и матерясь сквозь сон, Филатов пошёл открывать дверь. Выслушав, что объявлена тревога с экстренным выводом техники из под возможного удара, он кивнув посыльному, что понял: начал лихорадочно собираться, бросая в рюкзак, всё необходимое.

Из комнаты вышла жена.

— Саша! Что случилось? — Война Наташ, скорее всего. Если уже нас подняли, да ещё и ночью… Посыльный испуган. Технику побежали уже заводить. Значит, всё плохо. Если будут эвакуировать семьи, ты либо в Нижний езжай, вместе со всеми, либо сразу в Ставрополь к родителям.

Но, лучше сразу в Ставрополь. Бери нашу машину и любые канистры, и на ближайшей заправке заливай под завязку бак и канистры, и гони туда. Канистры без необходимости не трогай, особенно перед Калмыкией, там хрен, где заправишься.

Купи энергетиков сразу на заправке, чтоб не заснуть и нигде не останавливайся. Нижний Новгород — миллионник, и предприятий оборонки в нём много, если что, по нему в первую очередь нанесут удар, а Ставрополь…, - кому он нужен. В общем, езжай туда, мне записку оставь, куда поедешь. И одна не езжай, возьми кого-нибудь, кто оттуда родом тоже и без машины — вместе проще, ты же знаешь.

Обняв и поцеловав заплакавшую жену в милую и родную макушку, он оторвал её от себя и стал забрасывать последние не собранные вещи. Подумав, он кинул туда и новый топор с кованым лезвием, острым, как бритва, купленным по случаю в Ворсме за почти 5000 рублей.

Закинув рюкзак на плечо, открыл дверь и не оборачиваясь вышел из дома. На улице, уже не оглядываясь бросился бежать в сторону части. Вокруг в домах зажигался свет и тревожные голоса и крики плачущих женщин, слышны были даже на улице.

Филатов, только ускорил шаг, не желая слушать чужие стенания, когда сам, только попрощался и весь сосредоточился на предстоящем. Дежурная смена, наверное уже бежит, а нужно ещё заводить все МАЗы, а солдат механиков-водителей всего трое и они напуганы, сейчас перепутают…, что-нибудь.

Аккумуляторы слабые, заряд вхолостую уйдёт, придётся с "воздуха" заводить, пока остальные контрактники прибегут, время уйдёт. Примечание. (на каждом МАЗе есть два металлических баллона воздухопуска с сжатым воздухом)

— Эх! Придётся вспоминать лейтенантские годы и самому садиться за руль, не МАЗ, так Урал сам выведу из боксов, да и оружие выдавать ещё придётся, пока старшина не подбежит, ключи то, от шкафа с пистолетами и сейфов с боеприпасами у меня в сейфе.

Пробежав мимо дежурного по полку, который, что-то орал в трубку телефона, он поднялся на третий этаж казармы и войдя в неё, спросил дежурного офицера, что случилось.

Тот, толком ничего не знал, кроме того, что случилось, что-то ужасное, то ли ракетный удар, то ли применили, где-то на границе химическое или биологическое оружие, но их полк, не просто так подняли по тревоге, хотя, это случается довольно часто и по любому поводу.

А действительно, собираются отправить на полевые позиции, с целью возможного ответного удара, если все управляющие центральные пункты Ракетных войск и Генштаба будут уничтожены.

Было ясно, что случилось непредвиденное или давно ожидаемое, но в которое никто не верил. По телевизору, ничего не показывали, кроме очередных ночных сериалов, зомбирующих клипов на музыкальных каналах и информационных передачах ни о чём, с повальной рекламой жратвы для кошек и собак, а также для их недалёких хозяев.

Вскрыв вместе с дежурным по роте комнату для хранения оружия, он открыл сейфы и начал выдавать, заспанным солдатам, боеприпасы и гранаты, но коробки с запалами не вскрывал, а отдал пока дежурному офицеру.

Через десять минут, подбежал старшина и Филатов отдав ему ключи и ведомость выдачи, побежал в автопарк. Начальник штаба дивизиона, который был в дежурной смене, уже был там и руководил выводом машин на линию перед боксами.

Оба Урала, уже стояли, громко урча моторами и пыхая вонючим удушливым дымом. БТР-70, давно сломанный и не списанный только потому, что ничего ему взамен не пришло, дымил одним двигателем, другой "стуканул" и не желал заводиться.

На одном двигателе, он мог работать только вхолостую, ну ещё ползти километров пять в час и где-нибудь, через 10–20 километров встать мёртвым грузом, перегородив дорогу, так что, придётся его бросить.

И дав отмашку, чтобы не возились с ним, он побежал к машине охраны. МАЗ, бодро чадил белым дымом до конца не сгоревшей солярки, от которого разъедало глаза. Вытащив из чехла разноцветные флажки, Филатов, стал аккуратно выводить из узкого бокса огромный агрегат.

Посекундно останавливаясь и повинуясь флажковым сигналам МАЗ выполз из узкого нутра ангара и замер в десяти метрах от него. Выскочивший из кабины командир группы, полез внутрь кунга поднимать башню с крупнокалиберным пулемётом вручную, на крыше агрегата сидел сержант и направлял её.

Через полчаса весь дивизион прибыл и занял свои места по боевому расчёту внутри агрегатов и колонна вытянувшись длиной чадящей цепочкой на выезд из автопарка, готова была тронуться.

Подполковник Александр Филатов, стоял в это время навытяжку перед командиром полка и слушал боевую задачу на занятие полевой позиции.

Закончив читать приказ на марш, командир полка сказал:

— "Дай Бог, чтобы вы так и не получили боевых приказов! Но американцы нанесли удар неизвестным оружием и всё, что я знаю, что это какая-то зараза с неизвестной угрозой. Про коронавирус слышал? Ну вот и это тоже, что-то похожее, даже хуже. Так, что держитесь! А там, разберёмся".

Выбежав с командного пункта, Филатов добежал, до ожидавшей его колонны и сев в головной Урал, тронулся в путь к лесной дороге. Выехав из военного городка, колонна свернула влево и вокруг потянулся, присыпанный снегом лес, медленно проплывая мимо.

Уралы, как и идущие следом за ними огромные МАЗы, мягко переваливаясь на кочках и преодолевая дорожные ямы, шли вперёд, быстро набирая дистанцию, между ними и городком, стремясь, как можно быстрее затеряться в просторах Родины и спрятаться от взора спутников врага, среди её лесов.

Ехать предстояло, около тридцати километров и техника, набрав скорость и жёстко подпрыгивая на неровностях дороги неслась вперёд, сквозь снег и ночь. Проехав по просёлку, они выехали на федеральную трассу, по ночному времени ещё пустую и проехав по ней меньше 5 километров свернули на дорогу ведущую мимо небольшого посёлка в очередной лес.

На место они прибыли, когда уже начало светать и начали "разворачиваться". Прогудела сирена на машине охраны, и весь личный состав срочной службы побежал к катушкам с фидерами. Получив по компасу и номер градуса, по-которому предстояло бежать, они помогая друг другу, взвалили на себя тяжёлые катушки с проводом и подключив разъём к машине связи, бросились бежать по компасу в нужную сторону.

Катушки за их спинами начали разматываться громко треща механизмом, вскоре площадка перед машиной связи опустела, только слышался хруст наста под зимними ботинками солдат.

Офицеры с контрактниками, во главе с командиром дивизиона в это время, связывали кабельной сетью между собой агрегаты, запитывая их от дизель-электростанций расположенных внутри машин и устанавливали белые маскировочные сети сверху. Времени не было и ждать помощи от убежавших солдат было бессмысленно, они были заняты делом и будут помогать, когда выполнят свою задачу.

Упарившись, командир дивизиона зашёл в машину управления, вытер с лица пот и распахнул бушлат, чтобы охладиться и обсохнуть. На ремне висел в кобуре, старый Макаров ещё 1953 года выпуска, напоминая, что он ещё не такой старый, как этот пистолет.

Подполковнику было уже 40 лет, у него была жена и взрослый сын, который давно уже жил не сними и был студентом в одном из вузов Ставрополя. Ростом он был высокого и худощав, в меру жёсткий, в меру справедлив, а когда даже слыл и пофигистом — по-мнению начальства, что впрочем не мешало ему руководить дивизионом почти восемь лет.

Он ждал, когда появиться связь и когда они развернут наземные фидера, которые как ноги огромного паука раскинулись в разные стороны от машины связи. Через час, они были готовы и все застыли в тревожном ожидании, никакой информации пока не было. Люди устали, но продолжали сидеть на боевых постах ожидая любого приказа.

Тем временем, стали разворачивать жилую зону и первым делом установили палатку с самодельной печью буржуйкой, которую тут же растопили, сухими сучьями набранными в лесу. Вскоре они разгорелись и железный бок печки заалел, отдавая тепло промёрзшему воздуху вокруг.

Разложив деревянные нары на нарезанные из поваленного дерева чурбаки, часть солдат и контрактников расстелив спальные мешки, завалилась спать, остальные ушли на посты охраны.

Подполковник Филатов сидел в кресле дежурного по связи в машине управления и спал, неловко откинувшись головой на подголовник. Аппаратура мирно попискивала, сигнализируя, что она в работоспособном состоянии. Мягко светились диодные огоньки разбросанные по ней.

Включенные радио приёмники жили своей электронной жизнью, передавая писк и странные шумы эфира. Наступило утро. А вслед за ним и день. Аппаратура работала в штатном режиме, информации никакой не поступало, приказы не передавались. развернув телевизионную антенну на рядом стоящем с палаткой дереве, они подключили телевизор.

В ожидании каких-нибудь известий Филатов нервно прохаживался возле неё ожидая когда настроят программы. Он не курил, из-за чего имел дурную привычку, ходить то в одну, то в другую сторону, ему просто, так легче думалось.

А подумать было над чем. Наконец заработал телевизор и в палатку набилось много народа, свободного от дежурств и охраны. Первым делом переключили на первый канал, но там были рассуждения очередного обозревателя на отвлечённые темы.

Дальше был второй, НТВ, ОТР, РОССИЯ 24, везде одно и тоже, либо фильмы, либо передачи, о вкусном и здоровом белье. Последним поймали известный своими глобальными страшилками РЕН ТВ. Передача шла о распространение какой-то заразы, идущей к нам с разных сторон, с запада, с Дальнего Востока и частично с севера, особенно с северо-запада Ленинградской области.

Выдвигались различные версии о происхождении заразы и возможности эпидемии, пока смертельных случаев зарегистрировано не было. У людей просто резко повышалась температура тела и увеличивался метаболизм, а по коже шли пятна, различной окраски.

Мимоходом упоминалось, что несмотря на регулярные учебно-боевые пуски с обеих сторон, вероятность ядерной войны была минимальна и Ракетные войска, скоро должны быть переведены обратно в штатный режим.

Затем был репортаж из Америки, где тоже показывали их ракетно-ядерные силы переведённые в высшую степень боевой готовности и последующие заверения, что со дня на день Россия и США, подпишут новый договор о неприменении ядерных сил.

Дальше, он уже не смотрел и так всё было понятно, потихоньку "рассосались" и все остальные, остался, только отдыхающий расчёт. Но напряжение не отпускало.

Начальство игнорировало их и не доводило никакой информации, кроме — " будьте в боевой готовности". Они и были, но человек не машина. Боевые расчёты меняли друг друга каждые шесть часов, постепенно теряя бдительность и сосредоточенность. Ближе к вечеру, начальство запросило количество заболевших.

— "Заболевших пока нет", — бодро отрапортовал он и снова тревожная тишина.

Ночь прошла спокойно. Изредка со стороны небольшого посёлка слышался шум проезжавших машин, но к ним никто не совался. Приехал старый газончик и привёз им хлеба и пайков на неделю, и новости, что в полку, все тоже в ожидании неизбежного.

Цистерна водовозки была полна, а при необходимости они топили снег, чтобы помыть посуду. Решившись, Филатов включил свой кнопочный дешёвый мобильник, без камеры и выхода в интернет, тут же прилетела эсэмэска от жены.

— "Саш, я выехала в Ставрополь с подругой Ирой Железновой. Вещи собрала. Продукты в холодильнике и в шкафчиках. Как сможешь звони!" И сразу прилетела вторая.

— "Проехали Пензу, всё нормально".

По этому маршруту, они ездили каждый год и он проходил мимо крупных городов, ту же Пензу, оставляя километров в десяти слева.

Но впереди был Волгоград, который проехать спокойно можно было только ночью и пустынная Калмыкия со своей небольшой столицей Элистой, вокруг которой, тоже была объездная, а дальше путь пролегал через поля и небольшие сёла, пока не утыкался собственно в сам город Ставрополь, а там сын и родственники жены.

На душе, сразу стало легче. Вспомнилась красавица жена, вместе с ним мотавшаяся по гарнизонам и никогда не нывшая, что ей было там плохо, находясь вдали от крупных городов и не плакавшая по пустякам, всегда и везде, помогавшая ему во всём.

На глазах навернулась непрошенная влага сладких и горьких воспоминаний и он, невольно потёр глаза кулаком, сгоняя её. Последняя эсэмэска от жены пришла утром на следующий день, что она добралась до Ставрополя. Вечером, сотовая связь перестала работать.

Командование полка вплоть до обеда интересовалось сколько у них заболевших и удивляясь, его докладу, что ни одного. Зато у них началась повальная эпидемия.

То же показывали и по телевизору. Эпидемию назвали тета-вирус, у всех заболевших на теле появлялись следы багровых подковок, красного или коричневого цвета, похожих на волдыри на багровой подложке.

Болезнь ничем не лечилась и всё больше людей заболевали ею. Поднималась высокая температура и тошнота, люди не могли самостоятельно ходить, а только лежали. Инкубационный период болезни длился около суток, а потом шли характерные высыпания на коже.

Прошло три дня, пайков оставалось ещё на четыре, но вода для питья и умывания заканчивалась. Американцы выжидали и не предпринимали никаких действий. Разговоры о договоре повисли в воздухе, а страну охватила повальная эпидемия.

В обед, он отправил водовозку за водой в городок и заодно узнать, что им делать дальше. На связь с ними никто больше не выходил, по аппаратуре никаких тренировок не проводилось, а в радио эфире царила тишина флуктуационных помех и космических звуков.

На их вызов по-спецсвязи, никто не отзывался и за трое суток, к ним больше никто не приехал, даже с проверкой, и это, настораживало. В водовозку на базе Зила-131 сел водитель контрактник, старшина и впихнулся ещё начштаба, который очень переживал за семью и хотел с ними увидеться.

Все были с оружием. Проинструктировав, как себя вести в различных ситуациях, он их отпустил, уже практически молясь, чтобы с ними не случилось ничего плохого. Поздно вечером, они вернулись, принеся ворох известий. В полку и в городке все болели и лежали вповалку кто-где, но погибших пока не было. Некоторые ходили, но слабо. Никто не выздоравливал, а заболевших с каждым днём было всё больше.

Воды они набрали и получили недвусмысленный приказ продержаться ещё четыре дня. Контрактники и офицеры, чьи семьи оставались ещё в городке, зароптали, но смирились, надеясь, что за четыре дня ничего плохого больше не произойдёт — увы, они жестоко ошибались…

Всё началось на пятый день эпидемии. По телевизору, начали показывать какой-то "трэш", похожий на сюжеты для триллеров. Заболевшие люди на седьмой день обращались в непонятно что, и нападали на других людей стараясь их разорвать, голыми руками и своими зубами.

От них отбивались, сажали в камеры временно задержанных, но явление разрасталось вместе с масштабами эпидемии. Уже никто ни на кого не собирался нападать или наоборот, наносить ответный удар, всех поглотили собственные проблемы.

Тета-вирус вышел из под контроля и о заболевших стали говорить и по ту сторону границ с Россией. На пятые сутки нахождения на позиции, заболевшие появились и у них. Сначала заболели те трое, что ездили в городок за водой и навестить семью, потом стали болеть и все остальные. Поднялась температура и у Филатова.

Седьмые сутки заканчивались у них завтра, а с начала эпидемии шли уже десятые и теперь он смотрел запись того, что творилось с заболевшими на девятые сутки, там где эпидемия началась раньше всего. Люди переродились, условно говоря, — на седьмые сутки, наступало разделение на кровожадных зомби и на людей, которые выжили переболев тета-вирусом и последних, было в разы меньше.

Статистика, правда не велась, но доморощенные блогеры-аналитики приводили цифры 1\1000, а кто-то замахивался на пропорции и 1\10000. Официальная власть молчала, или замалчивала обстановку, боясь посеять панику, или скрылась в защищённых командных пунктах с фильтровентиляционными установками, одним словом управление, вроде как — БЫЛО, но видно его не было.

Всё это наводило на размышления. Боевые расчёты, валялись вповалку кто в палатке, кто в машинах, не в силах прийти на пост. Филатов, преодолевая слабость, дошёл до машины управления и еле заполз в неё по приставной железной лестнице.

Смена сидела в своих креслах, не в силах пошевелиться, у одного на шее вздулась огромная фибула, ярко-коричневого цвета.

— "Всё блин, приплыли!" Он подошёл к каждому, но люди были в отключке, зато аппаратура работала исправно, подмигивая ему разноцветными огоньками. Он набрал на наборнике донесение и отправил его по аппаратуре на вышестоящие звенья, та радостно подмигнула ему загоревшимся транспарантом, пришёл звук, правильно отработанной команды.

Подождав полчаса, он не дождался, — ни гневной отповеди по спец. связи, ни ответной хоть какой, команды по аппаратуре. Солярка для дизель-электростанций в запасных баках, по его расчётам заканчивалась следующим утром.

Тогда же прекращалось соответственно и питание аппаратуры. Дальнейшее стояние на позиции было бессмысленно. Без питания, аппаратура мертва, а топливозаправщика не было, как не было больше людей, которые могли выполнить хотя бы задачу охраны техники.

Он сам, держался, только на чувстве долга и ответственности за других. Несмотря на имеющейся у него здоровый пофигизм, он не мог бросить ни людей, ни технику на произвол судьбы. Сейчас, только он мог принимать решения и контролировать своё тело и то непонятно почему. На мгновение, боль скрутила его, и из глаз полились невольные слёзы. Отдышавшись, чувствуя головокружение и чувство, что он вот, вот потеряет сознание, он захрипел и широко расставив ноги, усилием воли, стал приводить себя в чувство.

Будь он один, он бы давно сдался. На себя лично, ему было наплевать, тем более, смертельных случаев от вируса ещё не было, а в происходящее с людьми непотребство и превращение в монстров, он пока ещё не верил. Достав, свой "Макаров", он с сомнением посмотрел на него и дойдя до оружейной комнаты в машине охраны, залез в кунг, привычно отметив, лежащего без сознания начальника караула и его помощника.

Забрав у него ключи от "оружейки", он открыл шкаф с оружием и достал привычный ему АКС-74У, снарядил четыре магазина к нему, взял пару пачек патронов к ПМ, после чего закрыл всё на замок. Выйдя из машины, он мысленно посчитал, что у них отставание от основной эпидемии пять суток и уже готовился к этому, но беда, сначала пришла не от его людей.

Войдя в палатку, он стал щёлкать пультом переключая каналы и вдруг на первом, а потом и на всех остальных, появилось видеообращение Президента РФ, сделанное видимо в записи на фоне Российского флага. Суть его была одна, что в стране происходит повальная эпидемия, всем находится на местах, ситуация находится под контролем, всем бояться и помогать законной власти.

Армия и полиция, вместе с национальной гвардией разберутся, а МЧС, — всех спасёт. УрАА, УРАа, УРАА, — вскричал он, невольно не сдержав эмоций и зло сплюнул.

— Ну, да, мы сейчас приползём и всех вас спасём!" — и он начал щёлкать пультом дальше, переключая телевизионные каналы. На одном из них, кажется это было НТВ, показывали, как толпа одержимых вирусом, очень похожих на зомби в западном исполнении, только менее ужасных на вид и более прытких, напала на одинокого пожилого мужика.

Снимали с балкона жилого дома, этажа с третьего, на камеру телефона и отчётливо было видно, как одинокий мужик, сумевший выжить в этой эпидемии, слабо отбивался, от озверевших людей с искажёнными недугом лицами. Подобранная им палка, была перекушена, крепкими зубами тётки, неведомо откуда у неё взявшимися в её возрасте. Но зубы явно были, как были и когти, превратившиеся из длинных ногтей с остатками чёрного лака.

Перекушенная палка, пара ударов когтями с другой стороны и вот мужик оказался похоронен под шевелящимися зомби. Камера продолжала снимать и через пару минут, когда клубок зомби распался, показало, то неприглядное, что осталось от человека. Рваные лохмотья кожи, остаток скальпа на голом черепе и изломанная груда костей с волокнами мяса и кишок.

— О, ё! Послышался голос владельца телефона и запись прекратилась. Филатов, ещё долго сидел в прострации не в силах поверить тому, что он увидел.

Затем посмотрел в дуло своего пистолета и произнёс: — "Ну что, друг, ты моя последняя надежда, надеюсь, ты сразу вышибешь, мои гнилые мозги, если со мной приключится такая напасть".

Глава 2 Новая реальность

На внешних постах никого не было со вчерашнего дня. Солдаты лежали в палатке, а остальные, что контрактники, что офицеры — кто, где. Кто был на боевых постах, кто в кунгах машин, а кто и обессилено навалившись на руль в кабине агрегатов.

Подполковник Филатов, сидел в палатке и подкидывал дров в печку из того запаса, что они нарубили раньше, следя, чтобы палатка не выстудилась и никто не замёрз, находясь без сознания и временами его сознание, тоже уплывало, стремясь присоединиться к остальным.

Его спасало то, что на одном из каналов, которые ещё работали, кажется это была "Пятница", показывали, не очередной репортаж о заманчивых заграницах, а новый сюжет, о последствиях заражения вирусом. На экране показывали, очерёдной ролик, снятый с помощью камеры смартфона, где очередная группа монстров бывших некогда людьми атаковала, с виду обычного парня.

Так, продолжалось, ровно до того момента, пока этот парень, устав видимо убегать, а может разозлившись, внезапно обернулся к нагонявшей его группе монстров, уже названных зомбаками или зомби и хлестнул их как стальной плетью.

На экране, было видно, что в руках у него ничего не было, но тем не менее, как будто бы, сам воздух — покорный его воле, уплотнившись до такой степени, что мог резать, — хлестал и хлестал человеческих монстров, корёжа и разрывая их тела. Отрывал им конечности и головы. Через пару минут, всё было закончено и безобидный на вид парень, постоянно оглядываясь на поле битвы, исчез в ближайшем проулке.

Филатов, смотрел телевизор всю ночь, впитывая в себя любую информацию, что была доступна на немногих оставшихся работать каналах. Телефона с выходом в интернет, у него не было, как не было таких телефонов у других военнослужащих.

Через некоторое время, он обратил внимание на другую группу роликов, которые снимали, видимо с дрона. Камера наплывала на объект сверху, медленно приближаясь к нему. Этот монстр, бывший когда-то человеком, с искажённым и перекошенным болезнью лицом, видимо был из самых первых, что попали под удар эпидемии.

Его кожа цвета застарелой ржавчины присыпанной песком, висевшая на нём в одних местах и натянутая, как барабан в других, еле прикрытая остатками одежды, ясно давала всем понять, что перед ними монстр, а не больной человек.

Никакой шаркающей походки и судорожных телодвижений, как у других, поражённых вирусом, у него не было, — наоборот, он передвигался скачками, опираясь на длинные многосуставчатые руки, отталкиваясь ими от поверхности и внезапно прыгая на метр или полтора, с помощью сильных, гипертрофированных ног.

В один из таких прыжков, он едва не сбил, дрон со снимавшей его камерой. Оператор вовремя смог увести его в сторону и снимал уже издалека.

Закадровый голос сообщал, что примерно после десяти суток, особо прыткие зомби, постепенно превращались из обычных зомби: — людей с поражённой нервной системой и отмёршим мозгом, в неких монстров, которым успели дать уже несколько названий.

Эта нежить, сожрав определённое количество людей из числа таких же, как и они, либо нормальных людей, не успевших заразиться, либо иммунных к вирусу, перерождались в нечто, более страшное. Несмотря, на ужас накативший на него, Филатов, продолжал смотреть сюжеты и слушать комментарии блогеров и аналитиков. Постепенно вырисовывалась следующая картина.

Теперь люди делились на три категории:

Первая категория: — заболевшие вирусом, его ещё стали называть тета — Z - вирус, из-за того, во что, он превращает людей;

Вторая категория: — в заболевших и переборовших в себе вирус, взамен приобретя сверхспособности, таких, называли — "эсперами";

— И наконец те, кто, либо не заболел, находясь в изоляции, либо оказался иммунным к вирусу и таких, было меньше всего.

Что дал вирус "иммунным", пока было непонятно, правда в одном из сюжетов промелькнула информация, что "има", как стали звать иммунных, зомби не могли почуять, только если бы они столкнулись с ними нос к носу, а способностей эсперов в отношении себя, они, как будто бы не замечали. Так, например, — рядом стоящего зомби, могло корёжить от огня посланного волей эспера, а тот же огонь, коснувшись има, бесследно исчезал.

Среди его людей, "има", к сожалению не оказалось, — все вповалку лежали от вируса. В это время, лампочка под потолком палатки стал работать с перебоями, а телевизор на прощание мигнув экраном, сразу потух. Одновременно с этим, дизель-генератор недалеко стоящей машины с дизель-электростанцией начал работать с перебоями, судорожно пытаясь выполнить свой машинный долг перед ними, но в конце концов сдался, не получая солярку из расположенных на крыше огромных баков.

Баки, были пусты. Солярка оставалась, только в ходовых, но у Филатова, не было ни сил, ни желания, бегать с обрывком шланга и сливать с ходового бака топливо, да и сколько его там было. Литров 150 в одном и не больше ста — в другом. Наступила тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием и хрипами, лежащих без сознания людей. Именно поэтому, он смог услышать сначала далёкий вой, а потом и приближающийся шум бегущих в их сторону собак.

Выйдя из палатки и, увидав, бегущие в его сторону тени, он мысленно заметался, не зная, что предпринять.

Сначала, схватился за пистолет, потом отбросив кобуру, снял с плеча АКСУ, но не решился тратить патроны. Годами вбитый в него запрет стрелять, пока не произойдёт действительно война и постоянное собирание каждой гильзы, после проведения любых учебных стрельб, не давали ему нажать на спусковой крючок.

Сняв с предохранителя автомат и передёрнув затвор, тем самым дослав патрон в патронник, он снова поставил его на предохранитель и повесил обратно на плечо. Взамен, он снял с пояса, висевший там в кожаном чехле топор и отсоединив его от чехла, пару раз взмахнул им, пробуя на удар. Ручка была для него коротковата.

Всё-таки его хищная форма, больше похожая на боевой топор с оттянутым книзу и кованным лезвием, предпочитала более длинную рукоять, чтобы можно было бить с отмашкой вкладывая массу тела в силу удара. И поэтому, им легче было разрубать податливую плоть, чем твёрдое дерево.

— "Ну вот, сейчас и проверим!"

Собак, он не боялся. Ещё в далёком детстве, он был укушен соседским дворовым псом, непонятно из-за чего, невзлюбившем его. И его детский страх исчез в тот же миг, как из двух дырок на ноге потекла кровь. Потом, были донельзя болезненные уколы в живот и неоднократно в попу, но страх перед собаками исчез навсегда!

К счастью, ненависти, он к ним тоже не приобрёл, но с той поры, спиной к собакам, особенно потенциально опасным, он больше не поворачивался. Первые тени, его настигли через пару минут, а всего, он насчитал семерых животных, бежавших со стороны недалеко расположенного небольшого посёлка, который они проезжали по пути сюда.

Успев нырнуть в палатку и выхватить из под головы ближайшего солдата подушку, он выскочил обратно и обхватив её левой рукой, закрылся ею, от бросившегося на него первым, неизвестной породы пса. Удерживая левой рукой вцепившегося в подушку пса, он занёс для удара топор правой. Собаки явно хотели крови и мяса, и им было уже всё равно, чья это была кровь и чьё это было мясо, — хоть лесных зверей, хоть бывших людей.

— С глухим звуком топор, с силой врубился в голову собаки, разрубив её и выплеснув кровь на снег и рукав пиксельного бушлата. Еле выдернув топор из глупой башки обезумевшего пса и отведя левую руку с подушкой в сторону, он нанёс следующий удар по рёбрам первого напавшего на него пса, с хрустом прорубив и шкуру и рёбра.

Пёс, выпустив подушку изо рта, дико заскулил, жалуясь на нелёгкую долю и словно прося прощения у человека, и тут же завалился на бок, орошая чистый снег своей кровью.

Но тут подскочил сразу третий, а за ним и четвёртый, нисколько не испугавшись того, что произошло с их сородичами. Не успев подставить замусоленную и покусанную подушку под третьего, Филатов, отмахнулся от него и резко отпрыгнув в сторону, — встретил топором четвёртого, разворотив тому нос.

Дико завизжав, пёс закрутился на месте пятная всё вокруг кровью, а Филатов, словно очнулся и озверев от ненависти, с диким хрипом, набросился на третьего пса и опрокинув его на землю ударом ноги, два раза хлестнул его топором, а потом, обернувшись, добил и подранка, ударив его в шейные позвонки и почти перерубив тому шею.

Подняв голову, он, с искажённым в ярости лицом и в залитом кровью бушлате, встретил оставшуюся троицу. Троица была группой контрастов. Самая мелкая, некогда была болонкой и смешно выглядела, даже сейчас, несмотря на злобный оскал белых мелких зубов, которые с лёгкостью, могли прокусить тонкую кожу человека. Две других, были не менее разными.

Одна, некогда огромная, сейчас больше походила на обтянутый шкурой скелет, с горящими демоническим огнём глазами, другая: — немецкая овчарка, потеряла, где-то лапу и сейчас ковыляла на оставшихся трёх. Рассмотрев оставшихся собак, ему резко стало не по себе, ведь, с таким противником ему ещё не доводилось встречаться. И, что-то в их поведении ему резко не нравилось.

— Может, дико горящие глаза собаки-скелета, может, трехпалая овчарка с каким-то горбом на спине, а может, мелкая болонка, — у которой клыки, как он присмотрелся, были, уже гораздо больше её челюсти. И он, руководствуясь, своим чувством самосохранения бросил топор, и наплевав на возможные последствия, сорвал с плеча автомат, снял с предохранителя и короткими экономными очередями по два патрона, пристрелил всех троих.

Подойдя после, он так и не решился добить их топором, содрогаясь от брезгливости и непонимания происходящего. Отойдя от уничтоженной стаи, он стал стирать с себя кровь снегом, одновременно отплёвываясь и матерясь сквозь зубы, отходя от адреналина и морального шока.

Кое-как очистив бушлат от крови, он зашёл в палатку и подбросив дрова в печь, улёгся тут же на брошенное на землю одеяло, как был, не раздеваясь и провалился в тяжёлый бессознательный сон. Очнулся он, ближе к вечеру. Пошли девятые сутки их дежурства, сухпай оставался только потому, что его почти перестали есть на четвёртый день пребывания на позиции.

Техника стояла безмолвная. Не работали двигатели, не шумел надоедливо дизель, не матерились контрактники и не пускали шумно газы, плохо переваривающие армейские пайки, желудки солдат — срочников. По его расчётам, завтра должен был наступить эпилог их стояния и тогда будет ясно, кто смог, по каким-то причинам остаться человеком, а кто превратился в нежить.

Но к этому надо было подготовиться заранее. Всего в его дивизионе было восемьдесят два человека вместе с ним. Статистика говорила, что кроме него, почти ни у кого не было шансов, справиться с болезнью, да и себе, он по большей части льстил.

Но он, в это не верил, слишком велик был разброс, да и вирус мог ослабнуть, либо могла сыграть старая байка, что все военные и так без мозгов и тухнуть, там просто нечему. Ему же было на это наплевать, он окончательно уверился, что знакомый ему мир, рухнул окончательно и бесповоротно, когда осмотрел трупы убитых им ночью собак.

Оказывается, эта зараза, смогла проникнуть и в них, их тела, были странно искорёжены, но на разный лад. Например; — взамен атрофировавшейся четвёртой лапы у овчарки, вырос на спине непонятный горб, и в кого, она могла превратиться, даже не хотелось и думать.

Болонка, вообще, была исчадием зла и злобы, — даже в предсмертном оскале, наводя на него ужас своими мелкими и острыми, как у вампира клыками. Остальные же, были в разной стадии разложения, покрытые в разных местах гнилыми струпьями и кусками отваливавшейся шкуры.

Из-за этого, ему резко расхотелось идти в посёлок за продуктами и он стал стаскивать в машину охраны, все пайки, что смог найти и воду, которую наливал, во все найденные ёмкости.

Провозившись с этим, до поздней ночи, он аккуратно выгрузил с машины "начкара" — капитана Визнякова и его помошника — сержанта Курганова, и фактически на себе, перетащил их в столовую. Она находилась в кунге, специально предназначенной для этого машины, в ней лежало ещё несколько солдат, среди которых были и солдаты-повара.

После чего стащил, всё собранное у бессознательных людей оружие в машину охраны и запер её, чтобы никто не смог в неё зайти, а потом залез в кабину Урала и стал в нём ждать утра и страшась будущих событий. Утро постучалось к нему само, скрюченным кулаком в предрассветной мгле, и приняло форму солдата, настойчиво бившегося в стекло двери и непрерывно при этом урчавшего, в предвкушении свежего мяса.

— Что за хрень? Спросонья, он ничего не понял и тупо пялился на макушку солдата барабанившего кулаком по дверце кабины. На минуту, он как будто снова попал в привычный мир.

— Ты чо, боец! Совсем охренел, к командиру дивизиона ломишься?

В ответ, услышав. откуда конкретно звучит человеческая речь, бывший солдат, забрался на подножку Урала и весело осклабился, увидев за стеклом Филатова.

— Гыыыы, — заурчал он в предвкушении свежатинки. Каким образом Филатов, оказался на водительском сидении, он не смог бы объяснить и сам, но руки сами завели двигатель и снявшись с ручника, он резко газанул, включая первую передачу.

Урал прыгнул вперёд и врезался в кунг стоящего впереди МАЗА, вмяв его дверь, он намертво её заклинил. Не удержавшись мертвяк, слетел с подножки. Филатов, также резко сдал назад и заглушив двигатель, выскочил из кабины, одновременно пытаясь вытащить из кобуры пистолет. Хоть кобура и была расстёгнута, но пистолет не вынимался, необъяснимым образом застряв в ней.

Он, продолжал его дёргать, пытаясь достать и как заворожённый смотрел, как не спеша поднимается с земли, его бывший подчинённый и несмотря на сломанную руку, висящую плетью вдоль тела, медленно бредёт к нему, оскалив окровавленные зубы и непрерывно урча.

Вывело его из ступора ещё одно урчание послышавшееся слева, там в его сторону, такой же шаркающей походкой брёл другой его подчинённый, но у же не солдат, а сержант-контрактник.

— Боже. помоги! — только и смог сказать он и наконец смог вытащить пистолет из кобуры.

Его пистолет Макарова 1953 года выпуска, надёжно лежал в его руке, автомат он забыл на сиденье Урала, когда выскакивал из него. Он передёрнул затворную раму пистолета и направил его на мёртвого солдата, тот так же не спеша брёл в его сторону, выполняя неведомую программу, заложенную в него гадским вирусом.

Он смотрел на него сквозь прорезь прицела и не мог нажать на спуск, он не бил солдат, это просто не было в его правилах, хотя иногда, ему очень хотелось это сделать. А сейчас, ему нужно было хладнокровно нажать на спуск, но его палец словно, парализовало на спусковом крючке, этим сразу смог воспользоваться другой зомби, который, добредя до него, накинулся, пытаясь разодрать ему щёку.

Отпихнув от себя неожиданно сильного мертвяка, Филатов, отскочил назад и вытянув руку с зажатым в нём ПМом, надавил на спуск. Палец давил и давил, выбрав весь люфт, а выстрела всё не было, мертвяк успел приблизиться почти вплотную к нему, когда наконец раздался выстрел и пуля, с близкого расстояния попав в глаз мёртвого сержанта, вызвала целый фонтан почти чёрной крови и остатков стекловидного тела глаза с мерзким кислотным запахом.

— Боёк, совсем стёрся! — мелькнула шальная мысль в мозгу Филатова.

— "Эрхкгнн", — совсем рядом раздался звук и уже чисто по инерции, он снова открыл огонь, уже в голову недавно переродившегося солдата.

С мягким, чмокающем звуком, три, подряд выпущенные пули, попали в его голову и расколов её опрокинули его наземь. Подёргавшись для порядка, бывший солдат, а теперь обычный зомби, затих, расплескав вокруг, вытекавшую непрерывно из его головы, чёрную, маслянисто блестевшую, с резким кислотным запахом жидкость.

От увиденного у него закружилась голова и он облокотившись об колесо Урала, выблевал, всё, что у него было в желудке. Отплевавшись и высморкавшись, а затем вытерев выступившие на глазах слёзы, он поднял голову осматривая всё вокруг.

Полевая позиция его дивизиона преобразилась, со всех сторон слышалось глумливое урчание перерождающихся людей и наконец, со стороны столовой послышались крики живых.

Филатов бросился туда на помощь, не забыв на этот раз прихватить, АКСУ с сиденья. Он бежал и задыхался, преодолевая глубокий снег. Снег, падал почти непрерывно, последние два дня и подсумок с четырьмя запасными магазинами, хлопал по его ногам, мешая бежать.

Наконец, он выбежал из-за второго Урала и ему открылась неприглядная картины расправы нежити над живым.

Капитан Визняков, — натуральный блондин с белыми как снег волосами, среднего роста, худощавый и подвижный, весёлый и почти никогда не унывающий, командир группы охраны, бывший сейчас начальником полевого караула — отбивался сразу от трёх мертвяков.

Те довольно урча, обступили его со всех сторон и несмотря на его попытки отбиться, впились в него зубами, стараясь добраться до его шеи и перервать ему сонную артерию, ну и попутно стараясь оторвать его конечности.

— Что вы делаете?

— Вы, обезумели!

— Иванов, мы же с тобой неделю назад водку пили!

— Пеструхин, я же только матери твоей звонил, говорил, что у тебя всё нормально и посылку тебе передавал.

— За что?! — и мертвяки, окончательно сбили его с ног. Жить ему оставалось, считанные мгновения!

Сорвав с плеча автомат, Филатов, как бежал, так и стал целиться на ходу, боясь не успеть. Длинная очередь прочертила свой путь и встретив на своём пути два мёртвых тела, отбросила их от ещё живого человека, немного изломав и выбив струйки чёрной крови.

Третий, вцепившись в руку Визнякова, мусолил её своими зубами, пытаясь перегрызть скользкую ткань — "костюма утеплённого" и добраться всё-таки до горла бьющегося в ужасе капитана.

Оставив, болтаться на шее автомат, Филатов подскочил к нему и ногой, обутый в зимние берцы, именуемые негласно в их среде — "космоботами", наступил на грудь зомби, прижимая его к земле и заставляя подставить свой гнилой жбан, под ствол пистолета.

— Бах, бах, бах и голова мертвяка разлетелась осколками черепа и выплеснув внутреннее содержимое на снег.

— Увидев это, тут же зашёлся в рвоте Визняков. Не обращая на него внимание, Филатов перезарядил ПМ и добил двух зомби в голову, которые ещё пытались ползти и попробовать всё-таки человеченки.

— "Некогда объяснять Хатаб", — бросил он Визнякову и протянул ему руку, помогая подняться с земли.

— Беги к машине охраны, ключи от неё у меня, дверь в неё закрыта. Там разберёшься и вооружишься. Вокруг мертвяки. Живого узнаешь по разговору и по поведению.

— Я дальше — спасать живых. Потом к тебе! Удачи!

И он побежал к машине охраны, с Визняковым на хвосте. Добежав до неё за пару минут, и увидев, что возле неё, мертвяков нет, кинул ключи от замка Визнякову, уже слыша вой и матюки рядом с палаткой, развернулся и побежал к ней.

Визнякова, он не зря назвал Хатабом, — это прозвище, приклеилось к нему, ещё с курсантских времён, когда он на "абитуре", ходил заросший по уши белой щетиной. Вот его и назвали, по фамилии известного террориста, щеголявшего длинной бородой, так прозвище и кочевало вслед за ним из училища в часть.

Тем временем, возле палатки и внутри неё шло целое сражение. Так получилось, что в ней, находилось больше тридцати пяти человек, то есть почти половина дивизиона, большинство из которых, были солдаты — срочники.

И теперь вся эта масса людей схватилась друг с другом, что называется не на жизнь, а на смерть. Скорее всего, они все очнулись почти одновременно, только одни живыми, а другие уже мёртвыми, и в лучах утреннего солнца, кто-то из мёртвых успел напасть на живого.

Остальным же ничего не оставалось, как принять это за данность и сейчас, оставшиеся в живых, отбивались от мёртвых, чем придётся, — кто поленьями, кто трубой от печки, а мелкий ефрейтор Ярцов, нашёл топор, которым кололи поленья и отбивался им от наседавшего на него огромного и толстого сержанта.

Этот ефрейтор в обычной жизни, был спокойным, и никого никогда не трогал, до тех пор, пока не выпьет, тогда он с присущей пьяным бесшабашностью — "фестивалил" всю ночь, а потом спал беспробудно, часов до 12 дня.

Всё это время его искали, пока не находили, — ругали, наказывали и всё опять шло по кругу. Вот и сейчас, он отмахивался от своего бывшего собутыльника, не решаясь, на убийство и не зная, что ему делать дальше.

Тем фактом, что Ярцов не "обратился" в нежить, Филатов изрядно был удивлён, но видимо зараза к заразе не пристаёт и подойдя ближе, он громко закричал:

— Все живым — "вспышка слева". Мёртвым — продолжать стоять!

С первого раза, его поняли не все живые, он повторил.

— Внимание! Я, бл…, кому сказал!

— Всем на землю… и прижаться.

— Веду огонь на поражение. Это — приказ!

На этот раз, его поняли все! Люди бросились на землю. Остались стоять, только мертвяки.

Подняв ствол АКСу, он начал отстреливать нежить. Из палатки убрались уже все живые, но двое не успели, и стали кормом для перерождённых. Поэтому, Филатов не стеснялся.

Автомат изрыгнул из своего ствола короткое пламя выстрела и ближайший к нему зомби, упал с простреленной головой. Непрерывно стреляя короткими очередями, он взял на себя грех убийства бывших подчинённых, тем самым сняв его с других. И так непосильная ноша больной совести, после убийства предыдущих, ещё больше упала на него.

Но выхода у него не было, на него смотрели его подчинённые и ждали от него действий, он нёс за всё ответственность, брось он всё на произвол судьбы, и никто из выживших, скорее всего отсюда бы не ушёл. Когда всё закончилось, перезарядил ПМ и вставил уже третий магазин в автомат. Попутно, он объяснял выжившим, положение дел, вытряхивая из картонной коробки 9-мм патроны и набивая ими опустошённые магазины к ПМу.

Всего выживших, здесь оказалось четверо: — Ярцов; сержант Курганов, неведомым образом переместившийся из столовой в палатку и двое солдат-срочников: — один призванный с Московской, а другой из Пензенской области.

Всех их, он отослал к капитану Визнякову, а сам продолжил свой путь. Чуть дальше стоял ещё один агрегат, который непрерывно раскачивался, как будто бы там, занималась сексом, целая толпа.

Может быть, мертвяки и могли заниматься, чем-то подобным, но Филатов, очень сильно в этом сомневался, а вот выколупывать кого-нибудь из живых, засевшего в одном из отсеков для отдыха и забаррикадировавшегося в нём, — очень даже может быть.

По его расчётам, там могло быть не более 10 человек, живых или уже мёртвых. Агрегат раскачивался во все стороны, а изнутри слышались глухие удары, ломающих переборки мертвяков. Подойдя к ведущей наверх, железной лестнице, он закричал, предусмотрительно не залезая во внутрь.

— Эй, есть кто живой?

— Есть! Есть! Командир, это Вы!

— Да, да — я это! Подполковник Филатов!

В ответ приглушённо зарыдали. Мертвяки забеспокоились и почуяв, другую добычу потянулись на выход, по одному показываясь в узком проёме двери огромного кунга. Филатов, стал сбоку от лестницы и встречал каждого выглянувшего "на огонёк" — тоже огоньком, но из пистолета. Выстрел в колено зомби, падение — выстрел в голову. Выстрел в колено, упал, — выстрел в голову.

Таким образом, он застрелил, пятерых мертвяков, пользуясь тем, что они тупые. Некоторые правда и при жизни умом не блистали, так что, удивлён он особо не был.

— Командир, здесь ещё двое прячутся! — подал голос сержант Титарин, голос которого, наконец, смог узнать Филатов. Пришлось лезть в кунг самому. Мертвяки нашлись в последнем купе кунга, там они смачно закусывали, кем-то, кому не повезло очнуться в купе с ожившими мертвецами.

Пристрелив обоих из пистолета в тесном купе и истратив последние три патрона в магазине, Филатов подошёл к забаррикадировавшемуся в отсеке Титарину.

— Открывай, всё уже, живых больше нет, то есть, я хотел сказать — зомби, больше нет!

Изнутри отсека, послышался шум, отбрасываемых вещей, затем дверь закрывавшая его отошла в сторону и из него вылез, бледный и перепуганный сержант. На ходу объясняя, что случилось с ними, они оба вышли из машины и отправив его к остальным, Филатов отправился обратно к Уралам, чтобы разобраться до конца с оставшимися.

Возле второго Урала, он увидел двоих зомби, усиленно пытающихся проломить дверь фанерного кунга, в котором хранились катушки с фидерами и в котором начальник штаба, соорудил пункт управления дивизионом, установив туда стол и два лежака, а на стену развесив топографическую карту области.

Видимо он был жив! Почуяв Филатова, зомби обернулись недовольно заворчав и тут же были успокоены выстрелами в упор из пистолета, уже поднаторевшего в этом командира дивизиона. Мозги, вперемешку с чёрной кровью, уже привычно вытекли, через дополнительные отверстия в черепной коробке и Филатов, отпихнув их ногой и морщась от кислотного запаха, исходящего от их немытых тел, постучался в дверь.

— Эй, Джоныч, ты там живой?

В ответ, раздалось знакомое кряхтение, которое издавал начальник штаба, — среднего телосложения и роста калмык и тут же раздался молодой голос лейтенанта Максима Понарёва.

— Товарищ, подполковник, мы живы, живы!

Дверь распахнулась и оттуда, буквально вывалившись, спрыгнул Максим и затараторил.

— А я! — А, мы! А, они…, как выйдут из-за угла и схватят меня за горло.

— А, я, ногой одного и… обратно, а майор Баканов, меня схватил и обратно в кунг затащил и мы заперлись.

Чего, чего, а начальник штаба дураком не был. Был он наивным, где-то нерешительным и молчаливым, но знал много и скорее всего, ещё перед болезнью, сделал выводы. Да и в военный городок, он ездил и видел, что там происходит. В итоге, проверив, что у них есть с собой пистолеты, он отправил их опять в машину охраны, а сам пошёл дальше зачищать, оставшиеся машины и искать живых.

Пристрелив по пути ещё двух переродившихся, он больше никого не нашёл и только машина управления была наглухо закрыта, впрочем по его вине, ведь он въехал прям в дверь Уралом, когда спасался от первого зомбии теперь она была вмята во внутрь и заклинила внутренний тамбур.

В машине по его прикидкам, оставалась дежурная смена из четырёх человек, два капитана и две женщины связистки. Уцепившись за поручень, он попытался проникнуть туда, но где там. Без лома и монтировки, ничего не получалось.

А потом, он услышал, приглушённый дверью рёв и смачное чавканье и всё понял. Перекрестившись, он пожелал царствия небесного погибшим и съеденным, и решил разобраться с зомби завтра и не одному.

Развернувшись, он поспешил к машине охраны, невольно ускоряя шаг, проходя мимо безмолвной техники и трупов бывших подчинённых. Зимний день короток и за всеми событиями, время приближалось уже к вечеру и на белый снег, испещрённый разными пятнами ложились длинные тени от стоящей техники и деревьев.

Заскочив в машину охраны после предварительных окриков, он попал в окруженье людей, уже несколько отошедших от пережитого и теперь требовавших информации.

— Командир, командир, а как, а что, а почему? Засыпали они его вопросами. Пришлось отвечать, параллельно жуя запасённый им сухпай и запивая обычной водой.

Устав от расспросов и рассказав, всё что знал и всё, что видел, он назначил оставшихся людей на ночное дежурство и упав на кровать заснул.

Глава 3 Внутренние разборки

Пробуждение оказалось нерадостным. Слава Богу, что никто больше не переродился. Оставшиеся в живых девять человек из восьмидесяти приехавших вместе с ним на позицию, было катастрофически мало, для решения любой задачи. Да и уверенности у него во всех не было. Статистика неумолима, выжил у него в дивизионе, каждый десятый, ещё человека три-четыре банально съели перерождённые в зомби люди.

Но в целом статистика была лучше, чем по стране, может трудности и лишения закаляют, иначе, чем объяснить, что из солдат осталось всего лишь двое. Может возраст, а может болезнь попала на благодатную почву, ни к чему не приспособленных и ничего не хотящих делать детей.

Сейчас все живые сидели вокруг него и судорожно сжимали в своих руках оружие, а снаружи слышался рёв зомби. Посмотрев в находившееся под крышей кунга окно, Филатов увидел расхаживавшего по позиции бугая. Никого другого на ум ему не приходило. Это был капитан, который дежурил в машине управления, в которую он не смог попасть вчера и видимо, чей рёв, он слышал.

При жизни, этот капитан, любил заниматься спортом, особенно штангой, потреблял немерено протеина и прочих аминокислот любимых культуристами и сейчас, он выглядел похоже. Его мощная приземистая фигура, стала ещё мощнее. Лоб, выдвинулся вперёд и был прикрыт дополнительными костными наростами, руки увеличились в длине и имели просто чудовищные мускулы.

Сейчас, он занимался тем, что подъедал вчерашние трупы, — видимо для его метаболизма, требовалось больше биомассы и он с лихвой её восполнял, что будет с ним дальше, было понятно и так. Всё, как в спорте, выше, сильнее, быстрее и наверно бронированнее. Из-за него, никто не решался выйти, хотя уже давно наступило утро.

— Хатаб, замени мне ПМ, а то у моего совсем уже боёк стёрся, — обратился Филатов к капитану Вознякову. Тот, засуетился и стал открывать шкаф с оружием.

— Вот, возьмите ствол старшины. Он ему уже не пригодится! — пряча глаза, — сказал он.

— Да, действительно, он ему больше не нужен. И Филатов, взял предложенный ПМ и перезарядил его. Вложив в кобуру, он взял свой АКСу и дослав патрон в патронник, спросил:

— Ну, что, кто со мной?

Оба солдата, тут же попрятали глаза. Кроме них, возле него в боевом отсеке с башней КПВТ сидели и стояли: — Хатаб;

— начальник штаба — Джоныч;

— лейтенант, которого, он решил просто называть — Максом;

— сержант Титаров, также зовущийся — Титом и сержант Курганов, по-прозвищу Юрган.

Да совсем забыл, оставался ещё ефрейтор — Ромка Алкаш, но чтобы, не отталкивать, будущего боевого товарища, он стал его называть — "Фестивалем".

Всего — семь человек. Филатов, задумался. Пошли уже девятые сутки, как они заразились и зомби уже начали перерождаться в более продвинутые версии, что ненавязчиво подтверждал, рычащий за стенкой зомби-бугай.

Значит и у них должны были начать проявляться, какие-то способности, но пока ни у кого, ничего не наблюдалось. Может требовалось время, может нужен был стресс, на это у него не было никакого ответа.

Устав слушать животные звуки издаваемые бывшим капитаном, Филатов подхватил автомат и сказал: — Хатаб, стреляешь из окна. Макс — выпрыгиваешь первым и лезешь сразу по морде МАЗа на крышу. Я — следующим. После меня… И его взгляд, заскользил по оставшимся людям и опять перешёл на солдат.

И тут один из них, призванный из Московской области, неожиданно сказал:

— Мы никуда не пойдём. Вы обязаны доставить нас целыми и невредимыми в часть, а оттуда домой, после всего того, что произошло с нами и вы ответите, за то, что расстреляли других. Я позвоню маме и всё расскажу, что вы здесь творите и творят… и он кивнул в окно.

Волна жаркого гнева, поднялась в душе Филатова и он привстал с места. Злоба душила его, хотелось, разорвать глупого недоумка, не понимавшего очевидного. Но воспитание и опыт командования проблемными подростками, смогли обуздать его гнев. Успокоившись, он уселся обратно и обратился к нему.

— И что же ты хочешь, сынок?

— Я хочу к маме!

— А я, пока не хочу к ней, ведь она умерла, два года назад.

Возникла пауза.

— Ты ведь понимаешь, что мы единственные, кто остался в живых из всего дивизиона?

Солдаты синхронно кивнули.

— А теперь скажи, каким образом, я доставлю тебя хотя бы в часть?

— Не знаю, это ваши проблемы. Вы за нас отвечаете, вы и думайте, но маме, я всё равно расскажу, что вы тут делаете!

Филатов, помнил его мать. Она была поваром, в небольшом городке Московской области и обладала повышенными претензиями ко всему, кроме воспитания своего собственного сына. Ему стало смешно.

— Ха, ха, ха, — захлёбываясь от смеха, переходящего в истерику от пережитого, смеялся он.

— То есть, ты мне сейчас предъявляешь, что я тебя спас от твоих мёртвых сослуживцев и ещё должен понести за это наказание, от твоей любимой мамы?

— А ты, вообще в курсе сынок, что твоя мама, сейчас возможно разгуливает, точно так же, как и этот бывший капитан обожравшийся мертвечины, или съедена одним из посетителем кафе, в котором она работает — не смог сдержать он себя.

У солдата задрожали губы в плаксивой гримасе.

— Нет, нет, моя мама выживет, она сможет, она, она…

Дальше Филатов, слушать не стал и так всё было понятно. Солдаты стали обузой, не успев перейти от одного состояния в другое. С ними было бесполезно разговаривать. Мир изменился, а они — нет. Может у них и проявятся сверхспособности, но вот правильно распорядиться ими они не сумеют и быстро погибнут. Посмотрев на них, как будто они уже были трупы, он продолжил, как ни в чём ни бывало.

— За мной… не идёт никто. Стреляйте сразу из проёма двери. Тит — лучше ты!

Первым по плану выскочил лейтенант и резво оббежав агрегат, стал карабкаться по его морде наверх, путаясь в маскировочной сети. Монстр, сначала застыл, а потом нехорошо заревев, кинулся за ним и скорость с которой он стартанул с места, была до неприличия высока.

Хатаб занял место в окне, высунувшись из него до половины и целясь в монстра с АК-74, ничего более мощного у них просто не было. Вслед за лейтенантом, выждав небольшую паузу, спрыгнул с лестницы и Филатов, нацелив автомат на бежавшего к лейтенанту монстра.

Зомби, увидев Филатова, резко остановился и развернувшись, бросился уже к нему. Филатов сместился за металлическую стойку поддерживавшую маскировочную сеть и открыл огонь на поражение.

Пули начали буравить грудь "бугая", но тот не обращал на них никакого внимания.

— Грёбанный "качок" и Филатов перенёс огонь в голову монстра. Пули отскакивали от костяных пластин на голове, которую зомби специально пригнул, и он продолжал бежать дальше.

Магазин закончился и Филатов стал лихорадочно вставлять новый, когда в этот момент, зомби подскочил вплотную и нанёс ему удар своей чудовищной лапой. Ему помешала металлическая стойка, которая смялась от удара и отлетела в борт машины. Зомби запутался в упавшей сверху маскировочной сети и теперь рвал её крепкие шнуры, одним движением.

Воспользовавшись неожиданной форой, Филатов нырнул под машину и тут же раздались автоматные очереди, со стороны окна и проёма двери. Зомби ревел разрывая масксеть, но только стягивал её со всего агрегата вместе с металлическими стойками расставленными вокруг него.

Весь в обрывках и смятых стойках, он бушевал, расшвыривая вокруг её куски, пока не смог сорвать её всю и разбросать вокруг жалкими тряпочками белого цвета. Пули из двух автоматов полосовали его спину и грудь, выбивая из его тела фонтанчики чёрной крови, кислотный запах стал просто не выносим, для лежащего под колесом Филатова.

Наконец Макс, сидевший на крыше решился и подобравшись по крыше, и свесившись напротив зомби, несколько раз выстрелил ему в голову из пистолета сверху, попав в его незащищённую макушку. Бугай, зашатался и рухнул возле колеса. Филатов не теряя и секунды, разрядил в его башку весь магазин, стреляя на расстоянии не больше метра от него.

Осколки черепной коробки и брызги мозгов и крови разлетелись далеко вокруг. Зомби в последнем судорожном усилии схватил правой рукой лежащую возле его тела металлическую стойку и сжал её, смяв как пластилин, если не сказать хуже.

Если бы металл мог превращаться в жидкость без высокой температуры, он бы немедленно вытек из его лапы, с такой чудовищной силой, зомби сжал его. Расстреляв бугая, Филатов медленно выполз из-за колеса и поднявшись посмотрел на себя. Весь в грязи и снегу, он сейчас больше походил не на командира дивизиона, а на партизана в тылу врага, только, что вышедшего из боя.

С крыши слез Макс, а из агрегата выскочили остальные и обступили поверженного монстра, вблизи он выглядел ещё чудовищней. Взяв его за руки и ноги, они морщась оттащили его к палатке, бросив к недоеденным им людям. Хоронить не было ни желания, ни возможности. Солдаты, опять отказались, заявив, что они больше не солдаты, а свободные граждане Российской Федерации и продемонстрировали, появившееся у них способности.

Москвич играючи поднял в воздух печку, прорвав полотно палатки, а призванный из Пензенской области, тут же её раскалил брошенным в неё небольшим фаерболом.

— Поздравляю, Вас мальчики, — расплылся в улыбке Филатов.

— Ну что, теперь по домам!

— Да! — не стали скрывать те.

— Нам теперь не страшны, всякие там "подполы" и сами доберёмся!

— Дорогу то, хоть помните?

— Разберёмся! — И это, мы там пайки заберём и воду, а то нам в дороге жрать будет нечего. Мы вам парочку оставим, не переживайте и они бодро отправились в машину охраны.

— Командир, да ты что, они же уйдут сволочи, ещё и пайки последние заберут, — задёргался Юрган.

— Успокойся, пускай идут. Меньше народу, больше кислороду. А эти, даже со своими навыками, долго не проживут. Даже оружия… не взяли, хотя я и был не против, всё-таки бывшие подчиненные. Забудь, о них, они выбрали свой путь. Пусть идут.

И он отвернулся, став смотреть, что можно было ещё сделать до наступления темноты. Вместе обсудив положение в котором очутились, они решили, слить со всех агрегатов топливо, которое ещё оставалось в ходовых баках и залить его в один из Уралов и в два агрегата, один из которых был машиной охраны с расположенным в башне на крыше 14,5 миллиметровым пулемётом КПВТ и хранящимся в нём всем оружием дивизиона, а другой — МДЭС с электростанцией и верхним баком на полторы тонны топлива.

Провозившись почти до ночи, они слили всё, что смогли и на выходе получили полные ходовые баки, у всех трёх машин и почти 800 килограмм топлива в верхнем баке.

Поужинав двумя пайками и подогрев в котелке на костре чай, они уснули в агрегате, распределив между собой часы ночного дежурства и закрывшись в агрегате на засов. Пошли десятые сутки с момента, когда они заболели вирусом и девятнадцатые с момента распространения эпидемии.

Глава 4 Поход в посёлок

Утро они встретили достаточно отдохнувшими, но голодными. Вода, у них была, да и снег можно было топить, а вот еды не было. Решено было идти за продуктами в посёлок и там либо найти, либо купить, либо обменять.

На хозяйстве оставили Алкаша и Макса и впятером, вооружившись до зубов, отправились в посёлок. Хатаб, словно оправдывая своё прозвище, взял единственную СВДэшку и патроны к ней. Кроме неё, у них был ещё старый РПК с треснувшим от долгой эксплуатации пламягасителем и всё никак не поменянным с центральных складов на новый. Не могли поменять, потому что, то заявку не подали, то накладную неправильно выписали, и так далее.

Из тяжелого вооружения у них был ещё гранатомёт РПГ-7В, но без гранат к нему, только два муляжа, так что не разгуляешься. Но зато было семь автоматов с подствольниками и 14 бронекомплектов "Ратник". Но всего этого, решено было не брать, шли ведь за продуктами и на разведку, а не в бой, хотя ничего исключать было нельзя.

Вышли они после завтрака, попив пустого чаю с несколькими галетами, найденными завалявшимися у кого-то в вещах. На улице был бодрящий морозец и свежий снег, поскрипывал под зимними берцами, отчего у них невольно поднялось настроение.

Посёлок был небольшой, дворов семьдесят и то большинство пустовали, занятые дачниками из Нижнего Новгорода. Филатов шёл впереди с Юргой, сзади Джоныч с Титом и замыкал их строй, Хатаб с СВД. Уже подойдя к посёлку по просёлочной дороге, засыпанной снегом и не чищенной, они не услышали лая собак.

Хотя, все собаки пали в неравном бою с Филатовым. Дома выглядели пустыми, пройдя единственную улицу насквозь. Они прошлись по ней снова. Наконец Филатов вышел на середину посёлка, возле единственного магазина, который выглядел нетронутым и закричал.

— Есть, кто живой? Людииии!

В ответ, тишина, только парочка лесных воронов, заинтересованно смотревших на них, сорвались с вершины огромной сосны и хрипло каркая унеслись прочь. Филатову, стало не по себе. Предстояло на что-то решаться. Посёлок выглядел покинутым. Людьми и не пахло и даже не воняло. Хотя, что скрывали в себе дома и дачные участки, было неизвестно. Настораживало, что магазин, был не вскрыт.

Каким путём, шли оба бывших его солдата, он не знал, но обойти посёлок, у них навряд ли получилось, но и следов их пребывания здесь, он пока не видел. Одним словом — засада.

— Хатаб, лезь на магазин и отслеживай нас. — Мы с Юргой впёред от магазина пойдём, а нач. штаба с Титом — назад. Заглядываем во все дома, если увидите зомби — стреляйте без предупреждения. Но лучше, сначала покричать, вдруг, кто живой есть. Всё грузим в вещмешки и приносим к магазину, а там посмотрим.

И закончив, отдавать указания, он пошёл в назначенную себе сторону. Первый дом от магазина ему попался старый, местной архитектуры с чердачным окном и имитацией маленьких колонн под ним.

Дом, оказался пустым и нежилым. Покричав для порядка, они не услышали в ответ ничего. Аккуратно поддев взятой монтировкой дверь, они вошли в дом, навстречу им пахнуло запахом нежилого помещения и ничего не видя в темноте, войдя со света, они наощупь, прошли по помещениям.

Еды, нигде не было. На кухне в шкафчиках, нашли только соль и пшеничную крупу, до которой ещё не добрались мыши, больше ничего не было.

Подсвечивая себе фонариками, они нашли крышку люка, закрытую старым и выцветшим половиком в середине комнаты и ухватившись за ручку, подняли его, изнутри пахнуло влажной плесенью, посветив фонариками, они увидели, только влажные банки с маринованными огурцами с ржавыми крышками и то немного.

— Ну что, командир — будем брать?

— Смеёшься, что тут брать, одни плесневелые огурцы. Крупу кинь в вещмешок и пошли отсюда. Надо в часть ехать, но неизвестно, что нас ждёт по дороге и информации никакой.

Аккуратно, закрыв за собой дверь, они вышли из дома и направились в следующий. Этот, разительно отличался от предыдущего и был сделан из пропитанных всякими средствами брёвен. Тёмно-коричневого цвета, со стеклопакетами и разноцветными горшками с растениями, в два этажа, он сразу показывал, что люди, которые здесь живут, не жалеют денег, для своего комфорта.

Но он, тоже оказался нежилым, а был, скорее загородной усадьбой каких-то преуспевающих горожан и не факт, что с Нижнего Новгорода. Чувствуя себя мародёрами и грабителями, они с Юргой повторили процедуру, получив, такое же отсутствие обратной связи, что и в предыдущем случае.

Но делать было нечего, эпидемия зомби уже накрыла всю страну и хозяева этого дома, уже скорее всего, здесь никогда не появятся. С дверью, пришлось повозится. На ней был не только висячий, но и врезной замок.

Висячий, они сбили опять монтировкой, а врезной — разбили, прихваченным из технической аптечки долотом и молотком. Громко лязгнув, дверь открылась. Оставляя за собой комки снега с ботинок, они вошли в царство комфорта, громко восхищаясь, как живут обеспеченные люди и рассматривая огромный бильярд на втором этаже и роскошную кухню — на первом.

Но, в конце концов, они не за этим сюда пришли, и стали методично выгребать запасы из кухонных шкафчиков. Добыча была невелика — несколько мясных и рыбных консервов, различные макаронные изделия, масло и кухонные ножи, которые они прихватили тоже, потому что, резать хлеб штык-ножом, то ещё удовольствие.

Выйдя из дома, Филатов заклинил дверь деревянным колышком, чтоб не открывалась и хотел было уйти дальше, но Юрган, обратил его внимание на большую баню сзади дома. Пожав плечами Филатов двинулся туда, за ним Юрган.

Подойдя к бане и не найдя на ней замка, он не сомневаясь, потянул дверь за ручку на себя, она тут же открылась, в лицо обоим ударил страшный смрад. На полу предбанника лежало полуобъеденное, полуразложившееся тело неизвестного мужчины.

Резко захлопнув дверь, они сдерживая рвотные позывы, отбежали от бани подальше и судорожно стали прогонять воздух через лёгкие, пытаясь избавиться от сладкого привкуса разложения во рту, посекундно сплёвывая густую слюну на снег. Через пару минут, тошнота прошла и они не сговариваясь, повернули на выход.

До следующего дома, они не успели дойти, как раздался выстрел и дикие крики Тита, с другого конца посёлка. Переглянувшись с сержантом, Филатов, сразу же бросился назад, а вслед за ним и Юрган с подпрыгивающим вещмешком на спине.

На ходу передёрнув затворную раму Филатов, высматривал врагов. Бухнул второй выстрел из снайперской винтовки и что-то или кто-то заверещал. Подбежав, к магазину, он успел увидеть, как Тит, одним прыжком запрыгнул на крышу магазина и подтянувшись, залез на неё.

За ним, неловко переваливаясь на двух ногах, как беременная утка и пытаясь опираться на рудиментарный, но мясистый хвост, нёслось странное существо, о происхождении которого, он даже не догадывался. Хотя, это было очевидно, глядя на почти человеческое лицо и покрытое многочисленными чешуйками тело. Две лапы с длинными и массивными когтями, росли из мощного торса покрытого толстой зеркальной чешуёй.

Лицо, когда-то бывшее человеческим, теперь мало походило на лицо, а превратилось в морду рептилоида… Его челюсти вытянулись вперёд, а крупные зубы, усеивали всю пасть. Передние лапы, небольшие, но длинные, заканчивались гибкими кистями с тонкими острыми когтями льдисто-прозрачного цвета и были бритвенно-острыми, если не сказать, что лазерной заточки.

— Ни фига себе — зверёныш!

Причём, это была самка, судя по остаткам большой женской груди, не успевшей полностью преобразоваться в броню. Тит, наверху, орал, что-то нечленораздельное, а Хатаб в это время, снова прицеливался в рептилоида.

Выстрел, и бывшая женщина, а теперь самка рептилоида, ловко отпрыгнула в сторону и что-то прошипела, её узкий и раздвоенный язык, скользнул между огромными челюстями и она взмахнула рудиментарным хвостом, который просто, ещё не успел у неё вырасти полностью.

Стоявший уже почти у магазина Филатов, смог расслышать в её шипении, человеческие слова.

— Вы все мясооо! Шшшш… Шрать… Вкушшные мушшчинки!

В голову Филатову, неожиданно пришёл старый анекдот.

Муж — жене.

Дорогая, ты похожа на кока-колу.

Да? Это потому что, я сладкая и в голову бью?!

Нет! Это потому что, ты злая и всегда шипишь!

Но смеяться — не хотелось, вскинув автомат, он начал в неё стрелять. Сначала, она пыталась уворачиваться, но потом поняв, что" против лома нет приёма, окромя другого лома", ринулась на него в атаку.

Но к тому времени, к его огню подключились автоматы Тита и Юрги и рептилоид, затрясся от очередей, посылаемых в него упор. Пули выбивали из него струйки чёрной крови. Отскакивали чешуйки, не выдержав попаданий пуль и открывая незащищённое тело. Наконец он упал, уткнувшись мордой в снег.

Филатов, перезарядил автомат и подбежав к рептилоиду, выстрелил ему в голову в упор, не желая убеждаться в его живучести. Череп разлетелся, не выдержав ещё одного попадания и рептилоид, кем бы он там ни был, самкой или самцом, окончательно затих.

— Где, Джоныч?

— Он, там, там остался в доме. Я на веранде был, когда она выскочила из комнаты, а Джоныч в другой комнате был. Он дверь захлопнул, я дал дёру, она за мной и погналась.

Хатаб, свесился с крыши магазина и сказал:

— Командир! А я, смотрю Тит несётся, а за ним эта сука, я по ней "бах", а она в сторону. Я снова, "Бах". А она опять увернулась.

Филатов, испугался. Если сейчас начальник штаба погибнет, их останется всего шестеро и шансы выжить упадут ещё больше.

— За мной, — крикнул он и все кинулись за ним. Добежав до дома, они больше никого не обнаружили вокруг и осторожно, начали заходить в дом, когда вдруг почувствовали тихий нарастающий звон в голове, в голове помутилось.

Филатов встряхнул головой и шум стал постепенно ослабевать, оглянувшись, он увидел, что и Юрган и Тит "поплыли" и шли дальше еле переставляя ноги и со стеклянным взглядом.

Он схватил одного за плечо, но они были, как будто деревянные и продолжали идти вокруг дома. Кинувшись в дом, он выхватил пистолет, забросив свой АКСу назад и распахнул дверь.

— Джоныч… скотина, ты живой! И он, выстрелил из пистолета в потолок.

Посыпалась деревянная труха в пополам со штукатуркой, за дверью в одной из комнат, что-то грохнулось и послышался знакомый рык. Ворвавшись туда, он увидел, картину из разряда "приплыли".

Джоныч сидел на полу, а его автомат валялся около него. Над ним нависал, ещё один нетипичный зомби — "бегун", всплыло в голове, услышанная по телевизору классификация зомби.

Не раздумывая, он выстрелил сразу в голову, обернувшемуся на шум зомби и стрелял, пока затворная рама не откинулась назад, показав голый ствол.

Щёлкнув возвратником, он перезарядив пистолет, обошёл мёртвого мертвяка и морщась от кислотного запаха его чёрной крови, подошёл к начштаба.

— Ты как, живой? Тот обхватив голову руками, словно не понимал его, наконец он очнулся и поднял на Филатова глаза.

— Ты представляешь, я его держал. Он ко мне, а я зажмурился и вдруг почувствовал, как от меня отрывается мысль и я ему говорю стоять! И он остановился.

— Я ему, говорю — Назад! И он отошёл от меня.

— Потом говорю. Уходи! И хочу, чтоб он вышел из дома, а в голове, только крутится, как я этот дом обхожу. И тут ты и твой голос и всё оборвалось. А он меня чуть не сожрал и….

Дальше Филатов подскочил к нему и одним рывком подняв, вытащил его из дома и передал на руки Юргану и Титу, которые к тому времени, уже очнулись, а сам вернувшись за автоматом Джоныча, начал методически всё обшаривать. Его душила злость на себя и на своих подчиненных. Так облажаться, с этими монстрами, что их чуть не разорвали и не съели, а он всё переживал, что они мародёрничают, а здесь никаких переживаний — ням, ням и всё.

Очевидно, что посёлок попал под удар эпидемии раньше, чем они, и теперь, здесь остались, только перерождённые монстры, и не простые зомби, а продвинутые — перешедшие на следующую ступень развития, а у них, есть только Джоныч, который смог активировать новые способности и то, только под влиянием жёсткого стресса.

А автоматные пули, как оказалось, почти не оказывают такого влияния на монстров как на людей и с этим надо было, что-то делать. Что же тогда происходит в городке, в котором, все заболели ещё раньше и мы сейчас туда явимся только со своими автоматами и без новых способностей.

Да, и почему, здесь, не оказалось никого со сверх способностями, чтобы дать отпор зомби — загадка. Наверно молодёжи мало было, либо так сошлись звёзды и всех живых сожрали зомби, оставив военных на закуску. Все эти мысли бродили в голове у Филатова, пока, он обыскивал кухню, найдя в ней много консервов, круп и макарон, а также сахар, чай, открытую банку дешёвого кофе и ещё кучу всяких мелочей.

Набив свой вещмешок, он крикнул остальных и они открыли вход в подпол, залезли туда и им досталась ещё домашняя тушёнка в банках и замаринованное сало с компотами и другими соленьями. Вне себя от злости, он вместе с остальными уже не разделяясь, а так и ходя вчетвером от дома к дому, обошли почти весь посёлок и собирая найденные продукты, пока Хатаб лежал на крыше магазина с винтовкой и отслеживал их перемещения.

Живых в посёлке, они так и не нашли, застрелив ещё парочку бегунов и захватив помимо продуктов, ещё найденный алкоголь, но пить Филатов сейчас запретил. Да никто и не хотел, хоть адреналин и бил через край. В конец посёлка, они уже не пошли и грабить магазин, тоже не стали.

Филатов оценил набитые вещмешки и решил, что магазин — это уже лишнее и пора отсюда уходить, пока не объявились ещё прокаченные зомби. Ни у кого больше, так и не появились способности. Только Джоныча все подкалывали, а тот и так молчаливый, вообще ушёл в себя, в своей специфической восточной флегматичности.

Добрались они до дивизиона с последними лучами солнца, когда уже стало смеркаться. Их ждал, горячий чай, в который, они тут же добавили найденный сахар и водку и приступили к обеду, завтраку и ужину в одном лице. Наевшись и пересказав, всё что видели в посёлке, собирались идти спать, когда Филатов, сам вымотавшись за весь день, осадил их и назначил ночное дежурство.

Все поворчали, но поймав на себе злой взгляд Филатова, быстренько тушевались и согласно кивали голосами. Он и так не позволял себе, в отношении подчинённых, ничего лишнего. И сейчас, они видели, что он не прятался за чужие спины и всегда шёл впереди, хотя это и было неправильно.

Но по-другому никак. Рушились все причинно-следственные цепочки, мир стремительно изменился, вирус изменил людей до неузнаваемости. Старые институты власти рушились, а взамен ничего не предлагалось, кроме страха и уважения к более сильным.

Сам Филатов, не хотел, чтобы его боялись. Он не был жестоким от природы, не стал им и от обстоятельств и не испытывал, особо удовольствия командуя другими, а делал это по необходимости. Сейчас, он хотел, чтобы его уважали, а не боялись и слушали его команды, не потому что он был сильнее, а потому что он знал и видел цель их дальнейшего существования и боролся за выживание каждого, кто был с ним.

Назначив дежурную смену и включив неё, себя самым первым, он затушил костёр и подхватив котелок с кипятком, залез за всеми в кунг машины охраны. Отдежурив смену, он разбудил лейтенанта и пошёл спать сам.

Глава 5 Хватит ждать…

С утра поднявшись, Филатов, сразу развил бурную деятельность и они забрав телевизор, который чудом уцелел при бойне в палатке и антенну с дерева, перенесли всё в машину охраны.

Потом подогнали к ней вплотную агрегат с дизель-электростанцией и запустили его, запитав агрегат и заодно включив телевизор. Весь день, они слушали несколько ещё вещавших каналов, то все вместе, то по-очереди и по-приказу Филатова, записывали всё интересное в тетрадку.

Электростанция проработала до вечера и сожрав литров 200 солярки, была заглушена, попутно нагрев кондиционером агрегат. В этот время, Филатов провёл ревизию их оружия и боеприпасов. У них оставалось восемьдесят гранат РГО и столько же РГН, один гранатомёт, без гранат, одна снайперская винтовка, один старый РПК, семь подствольников и к ним запечатанные в цинке 80 штук гранат.

Кроме этого у них был на крыше КПВТ, но запас патронов к нему был мизерным — всего, 300 штук. Автоматов было много, ПМ — 11 штук, ну и боеприпасов к ним, пока хватало, но судя по уже израсходованным, им с таким раскладом до части не доехать.

Теперь, вопрос стал по семьям. У самого Филатова, семья сейчас находилась в Ставрополе, лейтенант был холостым, но тоже родом из Ставропольского края.

У Хатаба, семья месяц назад, уехала туда же к его родителям. Джоныч был из Калмыкии, а его семья оставалась в военном городке, как и у Юргана. "Алкаш", то бишь "Фестиваль", как и Тит, был холостяком, но тоже родом из Ставропольского края.

Вечером, Филатов после совместного ужина, сообщил всем, что собирается обсудить с ними дальнейшие действия и попросил каждого подумать об этом, дав на это пару часов. Объяснив ситуацию и то что он собирается, заехать сначала в военный городок, а потом оттуда рвануть выручать жену и сына в Ставрополь, он ещё раз сказал, чтобы все подумали по пути ли им с ним.

Весь день, они смотрели телевизор, который превратился уже в интернет канал, по причине того, что сотовая связь не работала, а кабельные линии, были, в основной своей массе повреждены, либо оборудование сотовых кампаний вышло из строя по разным причинам.

И только телевидение, за счёт мощных радиопередатчиков, продолжало транслировать на всю страну, происходящее в ней, в крайне усечённом виде, но и этого было достаточно, чтобы понять масштабы катастрофы охватившей весь мир.

Тета-вирус, созданный в биологических лабораториях США и направленный на Россию, в конце концов, вышел из под контроля и перекинулся на сопредельные государства, не затронув пока сами США и Южную Америку и то из-за того, что американцы, заранее создали вакцину, против него, но что-то и у них пошло не так.

Вся континентальная Европа, кроме Англии, была в той или иной мере охвачена эпидемией, частично Африка. Китай с Индией. Австралия, Япония, Индонезия, Филлипины и прочие островные государства, сидели на жёстком карантине и убивали, всякого, кто без спросу, пытался высадится на их территорию.

Во всех этих государствах, было большое количество выживших и не заболевших, встречались и иммунные, но гораздо меньше, чем на территории России, но за счёт количества населения, конечно их соотношение было выше, чем у нас.

Но и обладающих сверх способностями людей, было в разы меньше, к тому же их способности, иногда даже были смешными, кто-то обнаружил, что может зараз впихнуть в себя огромный торт или его рот стал растягиваться как резиновый, или мог плавать не уставая, что в принципе, особо не давало никаких преимуществ перед другими.

Но вот потенциально боевых навыков, у этих людей, было крайне мало. Зато в России, выжившие демонстрировали, всё, что только возможно, особенно в этом отличилась молодёжь, постоянно играющая в компьютерные игры и думающая по другому, чем старшее поколение, отсюда и обилие, всяких кинетиков, фаербольщиков и прочих креативщиков.

В одной из программ была составлена целая таблица проявившихся навыков у людей, переболевших зомби вирусом и обнаружившими у себя одну из этих способностей.

Так, на первом месте шли — элементалисты владеющие и управляющие стихиями — огня, воды, земли и воздуха.

На втором — кинетики.

На третьем — спайдеры, связанные со скоростью перемещений.

На четвёртом — вариативщики, связанные с различного вида, побочными умениями и различными вариациями любых предметов из которых, они умудрялись делать оружие или применять в качестве оружия.

На пятом — ремесленники, имеющие всякие полезные бытовые навыки и умения, в том числе ремонт и создание нового оружия не имеющего аналогов в мире.

И на шестом месте, шла самая редкая группа — псионики. Люди способные управлять, как другими людьми, так и монстрами.

В 12.00 на первом канале прошла передача, видимо в записи, на которой Министр обороны, рассказывал, что ядерной войны не будет и в последний момент, она была предотвращена.

Все полётные задания, были заблокированы, как нашими ракетчиками, так и американскими, — о чём есть документальное подтверждение и дальше шла запись всего этого. А всем военным оставшимся в живых, необходимо выйти на связь с командными пунктами, как можно быстрее.

Запись повторялась каждые два часа и видно не первые сутки. После этого, уже на другом канале, была указана классификация монстров, которые получаются в результате эволюции различных видов зомби.

На первом месте, где все эти классы впервые появились, были зафиксированы и классифицированы — шла Москва, там же и была собрана предварительная информация об эволюции и перерождении зомби и дана классификация по каждому виду с прилагающимися фотографиями. Видно, что люди без дела не сидели, и каждый отчёт, полит такими реками крови, что становилось дурно даже на расстоянии.

Классификация выглядела по мере развития эволюции так:

— скоростные зомби: — бегун — прыгун — шустряк;

— дистанционные зомби: — плевальщик — ловчий — живодёр;

— зомби, тяжеловесы: — бугай — громила — культурист;

— зомби. полностью утратившие человеческую природу: — рептилоид — ящер — хищник;

— Пятая категория, была отдана — псионикам, которые имелись, как у одной, так и у другой стороны.

Возможно, что были и другие классы, но о них ещё ничего не было известно. В общем, поразмышлять было о чём.

Подполковник Филатов, сидел у костра и смотрел на яркое пламя, пляшущее на сгорающих дровах, и ждал, решения остальных, ждал и боялся ошибиться в каждом, боялся остаться один.

И в тоже время не боялся, для себя, он решение принял и не собирался его менять. Если суждено идти одному в бой, значит он пойдёт, несмотря ни на что. Оставить жену и сына на произвол судьбы, было свыше его сил, лучше погибнуть в бою, чем стоять на краю и уговаривать себя, что не сможет, что их уже нет в живых, что они его забудут.

Нет, служба закончена и началась борьба за выживание себя и своих близких, а там, разберёмся, куда идти и что делать. Наконец молчаливая группа его товарищей по несчастью, разродилась словами. Первым сказал Хатаб:

— Командир, ты же знаешь, я всегда с тобой, да и семьи наши там. К нему присоединился Рома Фестиваль и лейтенант Макс.

Тит, сказал, что одному искать родителей смысла нет и он присоединяется к ним. Оставались только Джоныч и Юрган. Поразмышляв, они оба сказали, что если найдут свои семьи живыми, то поедут с ними, если нет, то тоже поедут, оставаться в военном городке никто не хотел.

На том и порешили. проверив технику, они определились завтра поутру выезжать в сторону части, на трёх машинах. Продукты у них снова заканчивались и другого выхода не было, да и Министр обороны, не просто так говорил, надо было хотя бы попытаться дать о себе знать и спасти свои семьи.

Ночь прошла спокойно и утром, они залезли в технику и двинулись в сторону посёлка. Впереди ехал Урал в кабине которого находились Юрган и Филатов. Оба с автоматами с подствольниками и с патронташем гранат на груди, одетые в полный комплект брони "Ратника", следом ехала МДЭС в ней водителем был Фестиваль и с ним лейтенант Макс и замыкающей шла машина охраны, за рулём которой находился Хатаб, умеющий ездить на всём, что можно, как и Юрган, и с ним Джоныч.

Тит сидел на кресле наводчика КПВТ, его башенка смотрела назад контролируя дорогу сзади. 14,5 — мм пулемёт, грозно вертел стволом, высматривая зомби, но пока они не попадались на их пути. Заехав в посёлок, они уверенно ехали к магазину, чтобы затариться там продуктами, когда внезапно увидели, что магазин и так уже кто-то грабит.

Их, тоже увидели в сторону техники, медленно набирая скорость понеслись два фаербола и одна сосулька, неведомо как образовавшаяся из снега. Вот тут Юрган и показал, свой навык, — им оказался "автомобилист". Неведомым образом он смог выкрутить колёса, под таким углом в сторону, что Уралу позавидовала бы, любая иномарка.

Урал резко набрал скорость, отвернул с траектории смерти и остановился, уткнувшись в сугроб, а все снаряды пролетели мимо. Выхватив автоматы, они открыли огонь по неясным фигурам, те быстро исчезли внутри магазина, а через 10 секунд его задняя стенка взорвалась и оттуда выскочили стрелявшие фаерболами люди, загрузились во внедорожник и дав по газам унеслись прочь.

Подъехали оставшиеся машины. Филатов, с автоматом наперевес заглянул в магазин. Увидел, что там никого нет, а продукты ещё остались. Дал команду всё грузить в машину охраны и сам взял первый ящик. На погрузку ушло минут пять. Быстро закидав все найденные продукты вместе с алкоголем, они загрузились в машины и двинулись дальше по улице.

Уже на выезде, им вслед раздалось несколько выстрелов из охотничьего дробовика и слева поднялась стена сотканная из снега и ветра, заслоняя собой придорожный богатый дом.

Не обращая внимание ни на что, они ехали быстро вперёд, посёлок потерялся сзади и дорога вела их к федеральной трассе, мимо мелькали одинокие домики и брошенные сараи. На небольшом перекрёстке, где рядом находилась небольшая СТО, они увидели кучу сожжённых и разграбленных машин, а сама СТО, выглядела так, будто бы в ней шёл самый настоящий бой с применением артиллерии.

Филатов, решил остановиться и разведать обстановку. Они, облазили всё вокруг, но ничего, кроме трупов зомби и сожжённых людей он не нашёл, как и двое его подчинённых, пока один из них — лейтенант не позвал его к себе, почти к самому дорожного полотну.

Там они и увидели, двух своих бывших солдат, точнее то, что от них осталось, после битвы неведомо с чем. То ли они на высокоуровневых зомби нарвались, то ли на банду — неизвестно.

— Значит, не дошли солдатики, — грустно вздохнул Филатов и посмотрел на татуированную руку москвича, единственно оставшейся относительно целой и неповреждённой, по сравнению с остальным телом, почти полностью обугленным.

— Да, а нам бы две боевые единицы не помешали бы! — Да, Максим?!

И лейтенант согласно кивнул, морщась от удушливого запаха, идущего от трупов.

Больше на перекрёстке ничего не было и отодвинув бампером сгоревшие машины, они поехали дальше. Перед своим отъездом, они загрузили все трупы своих погибших товарищей в старый Камаз и облив его бензином из его же баков — сожгли.

Теперь запах гари, преследовал Филатова повсюду, где бы он сейчас не проехал, в том числе и на этом перекрёстке. Проскочив по дороге и больше никого не встретив, они решились подъехать к развилке на федеральную трассу.

Раньше здесь был довольно оживлённый перекрёсток и стояла довольно приличная кафешка под названием — Архыз, недалеко, была небольшая частная заправка с вполне качественным бензином. Вытащив бинокль и посмотрев в него, он увидел целую баррикаду, сделанную из разных машин и одного большегрузного грузовика. Дорога была перекрыта и возле неё было видно шевеление, снующих туда сюда людей.

Разбираться, кто это был, ему было не нужно и он подозвав, к себе водителей, дал каждому посмотреть в бинокль и высказать своё мнение. За всех ответил Хатаб.

— Командир, не надо туда лезть, кто их знает, что это за люди и люди ли это вообще. Нам в часть надо, вот и едемте в часть. У нас не легковушки, а техника высоко проходимая. Давайте по полю проскочим, а там найдём выезд пологий на трассу и вывернем на неё.

Так и решили. Сдав назад, Урал и оба МАЗа, развернулись и съехав с дорожного полотна порулили через поле. Их заметили слишком поздно и сначала погнались за ними на грузовике, но тройка 14,5-мм пуль, немного охладила пыл догоняющих и они отстали. Дальше они гнали по полю и искали съезд с него, пока не нашли километрах в десяти.

Увидев просвет между деревьев, свернули туда и проехав по забытой просёлочной дороге, выскочили прямо на трассу и дав газу, летели по ней, пока не доехали до нужного поворота. Свернув с неё, двинулись по второстепенной дороге, засыпанной снегом, проехав по которой ещё километров пять, они повернули на просёлочную дорогу ведущую в военный городок.

Дорога шла, через лес и всё опять повторилось, те же деревья заваленные снегом, та же дорога, только теперь нечищеная и та же колонна, только уменьшившаяся вчетверо и жалкие остатки личного состава выехавшего вместе с ним из военного городка.

Глава 6 Городок

Через несколько часов, они выехали из леса и подъехали к шлагбауму, перегораживающему второстепенный въезд в городок. По этой дороге, почти никто не ездил, вела она в лес и дальше могли проехать только Уралы и другая высоко проходимая техника. Джипам, здесь делать было нечего, но когда они выезжали, шлагбаум был открыт заранее и видимо сразу закрыт.

Выйдя из машины Филатову, сильно захотелось закурить, но он никогда не курил и поэтому отбросив эфемерное желание, начал осматривать шлагбаум. Два замка, что висели на нём, основательно заржавели и открыть их можно было только монтировкой либо снести шлагбаум бампером, но шуметь и гробить технику не хотелось, им на ней ещё предстояло ездить ещё долго.

Подошёл Юрган и пошатал железную трубу шлагбаума. Стойки на которых лежала труба, начали ходить туда сюда, свободно болтаясь в земле. — Эврика! — хотел закричать Филатов, но воздержался от подобного пафоса.

— Зови всех сюда, кроме Тита.

Подбежали остальные. Филатов, подавая личный пример, подлез под шлагбаум и плечом приподнял его, тот немного поддался. Все поняли, что нужно делать и начали расшатывать железные стойки, скрытые в сугробах снега. Раскачав их, они обхватили шлагбаум руками и упираясь ногами в землю и краснея от усилий, выдернули одну из стоек из земли и отбросили всю конструкцию в сторону, освободив дорогу.

И снова заурчал двигатель, колонна двинулась дальше. Почти доехав до части. Филатов, оказался перед дилеммой, ехать в жилой городок или завернуть в часть.

Такая проблема была ему привычна, каждый командир сталкивается с тем, что ему приходится выбирать между подчиненными и командованием. Потому что очень часто, начальство ставит такие задачи, которые невозможно выполнить в ущерб интересов подчиненных, а иногда и за счёт подчиненных и в прямом и переносном смысле.

Филатов, старался жить по-совести, но ему это плохо удавалось. Подчиненные всегда были недовольны всякими мелочами, не замечая разницы между командирами, пока не испытывали эту разницу на собственной шкуре, а начальство, только злилось, выслушивая его завуалированный отказ от выполнения абсурдных задач.

Сейчас ему было ясно, что начальство, если оно выжило, потребует от него всё, но служить он больше не хотел. Писать рапорт об увольнении было глупо, а что ещё можно было сделать в такой ситуации он не знал. Наконец, он принял решение и они остановились на небольшом безлюдном пятачке и разделились. Троих он оставил, охранять технику, а сам пошёл, вместе Юрганом и Джонычем на разведку и узнать куда делись их семьи и помочь если что.

Их путь лежал мимо разбитых двухэтажных деревянных бараков предназначенных на снос, но так и не снесённых из-за каких-то юридических проволочек. Зрелище, они представляли довольно мрачное, даже в обычное время, а сейчас и подавно.

Время было далеко за обед и эти мрачные деревянные бараки, невозможно было обойти. Сразу за ними начинались двухэтажные кирпичные хрущёвки, а потом шли стандартные панельные пятиэтажки.

Стараясь не шуметь, они шли между ними, обходя каждый, но незаметно пройти мимо у них, так и не получилось. Из разваленного подъезда одного из них, послышалось довольное урчание и оттуда высунулся зомби в остатках камуфляжа. Филатов прибавил шаг, не желая с ними связываться.

Но сигнал, уже был подан и облава на свежее мясо уже началась! Изо всех старых бараков, стали выползать и выскакивать зомби, окружая их со всех сторон.

Здесь были всякие зомби, и пустыши, и уже переродившиеся в более продвинутые версии. Принадлежность этих зомби, тоже была разная, кто носил обрывки военной формы, кто обычную одежду, были среди них и подростки, что любили лазить по этим баракам и втихаря курить там и пить.

Но сейчас, Филатова мало волновала их принадлежность к социальным слоям. Намерения у всех зомби были однозначными — вкусить их крови и мяса. И того и другого у него было мало и необходимо было самому. Поэтому, он скинул с плеча автомат и достав с патронташа гранату вложил её в подствольник нажав до щелчка взводимой пружины бойка, то же самое сделали и Юрган с Джонычем.

Зомби шли к ним плотоядно урча, застревая в плотном и нечищеном снеге, но продолжая двигаться к вожделенной цели. Один из зомби, преграждавшим им путь был смутно знаком ему. Сам зомби подходил под описание мутанта под названием "прыгун" и был более продвинутой формой "бегуна", его поджатые ноги с коленями назад, однозначно намекали на умение прыгать.

Не желая неприятных сюрпризов, Филатов вскинул автомат и нажав на спусковой крючок, выстрелил из подствольного гранатомёта. Граната описав дугу, взорвалась сзади него разорвав, только появившегося из разбитого подъезда зомби. Это послужило сигналом всем и всё закрутилось вокруг. Снежная пыль взметнулась от выстрелов в упор запорошив всё пространство и частично скрыв фигуры сражающихся с зомби.

Вышеупомянутый прыгун, ни капельки не повреждённый, совершил гигантский скачок и теперь летел прямо на них. Филатов, не спускавший с него глаз, дослал патрон в патронник и встретил его прямой очередью не скупясь на патроны. Прыгун, ещё в воздухе, затрясся от многочисленных попаданий в грудь, но по инерции продолжал лететь вперёд, пока не рухнул прямо на Филатова.

За одно мгновение, Филатов, расстреляв все патроны, выронил автомат и схватился за топор, свободно висевшей в петле на его ремне и в этот момент был сбит с ног прыгуном.

От удара он отлетел на два шага, а топор высвободился из петли и теперь был зажат в его правой руке. Истекающий чёрной кровью зомби, подскочил к нему и широко раскрыв свою пасть, приготовился вцепится ему в горло и в этот момент, Филатов его узнал.

Это был, заместитель командира полка, точнее то, что осталось от его человеческой сущности. Несмотря на глупейшую ситуацию в которой он очутился, Филатов содрогнулся от лютой ненависти к этому монстру.

— Ты и человеком был — моральным уродом, а превратившись в зомби показал наконец, свою гнилую сущность, — проговорил Филатов и не дожидаясь, пока монстр, вцепиться ему в горло с размаху опустил на его голову топор.

Острое, любовно заточенное калённое лезвие прорубилось, сквозь черепную коробку и расплескала чёрные мозги монстра вокруг. Его жилистое тело, рухнуло на Филатова и придавило его, попутно заливая кровью из многочисленных ран.

Отплёвываясь и оттирая воняющую кислотой кровь с лица, Филатов поднялся и оглядевшись, прыгнул к недалеко лежащему автомату. Грохнуло ещё два взрыва. Один попал в упор в группу зомби, разбросав их в разные стороны, а другой ушёл в "молоко", попав в старый барак, отчего тот стал потрескивать и медленно заниматься огнём, попавшим на благодатную почву из сухих и старых досок.

Вдалеке, спеша на шум, двигался очередной бугай, что называется на огонёк, проверить, кто такой слабый на голову пожаловал в их вотчину, но его они ждать не стали, напоследок помахав ручкой и отстреливая медленно идущих зомби, слиняли из подготовленной ловушки.

Сейчас Филатов бежал с остальными и отстреливал одиночными выстрелами в голову, всех попадавшихся ему на пути зомби. Суета и страх ушёл, осталось понимание сильных и слабых мест противника и теперь, он пробегая и почти не целясь, стрелял прям в голову, любому пустышу.

Тот разбрасывая кости из разбитой выстрелом черепной коробки, ронял из неё струю чёрной крови и медленно заваливаясь падал на землю. Их путь, теперь можно было отследить по трупам зомби указывающим направление их движения, как по оставленным скелетам на "Острове сокровищ" Стивенсона, — подумал он. Остальные тоже оправились от шока и по мере возможности, отстреливали своих зомби.

Наконец, они вырвались из зоны бараков, быстро пробежали между редких малоэтажный хрущёвок и тут Филатов, не удержался увидев очередного бугая среди домов, неспешно двигавшегося ему наперерез.

— Надо потренироваться, — сказал он вслух, вставляя очередную гранату в подствольник, хотя у них ещё в сумках, было по две РГНки. Граната, со знакомым щелчком встала на боевой взвод и прикинув траекторию полёта гранаты, он опустил автомат и выстрелил в бугая. Граната летя уже не по параболе, а почти по прямой, врезалась в его грудь.

Глухой взрыв, разворотил ему грудь и бугай остановился медленно покачиваясь туда сюда. Филатов, не отошедший ещё от ярости прошедшего боя, добежал до него и ткнув стволом автомат почти в его морду нажал на спуск.

Автомат дёрнулся в его руках три раза, а в переносице бугая появились три незапланированные отверстия, потеряв управление, тело завалилось вперёд. Филатов, отпрыгнул от него и ударом топора разбив голову очередному пустышу, догнал Юргана и Джоныча в недоумении и страхе смотревших на него.

— Что уставились?! Я тут, знакомого встретил, не видели что ли?

— …?!

— Зама командира полка! Там валяется. Кузнечик… долбанный.

Они понимающе переглянулись и выкинули его из головы, двинувшись дальше. Их встретили пятиэтажки с выбитыми стёклами, повисшими рамами и зияющими подъездами с разбитыми и раскуроченными дверями, открывающими чёрные провалы лестничных клеток.

Им нужны были три дома с номерами 54, 55, и 56. Сначала, пошли к Джонычу. Его дом, встретил их чернотой подъезда и затхлым запахом плесени и говна, идущим из подвала залитого отходами из канализации.

Осторожно поднимаясь по лестнице, они водили автоматами в разные стороны, но всё было спокойно, подойдя к его двери, Филатов вытащил пистолет, из которого было более удобно стрелять в тесном помещении и пистолетная пуля не давала, столько рикошетов, как автоматная.

Джоныч, трясущимися от нетерпения руками вставлял ключ в замок и никак не мог его открыть, наконец, он справился с неподатливой дверью и она распахнулась, открывая нутро квартиры. Филатов, схватил за шиворот, бросившегося было вперёд Джоныча и оттащив его назад, прохрипел ему в ухо.

— Не торопись, а то успеешь! — и выставив пистолет вперёд, медленно вошёл туда, осторожно оглядываясь и в любую минуту ожидая нападения зомби. Но, квартира была пуста.

Пробежавшись по комнатам, они нашли записку, в которой жена Джоныча указала, что они эвакуировались к её родственникам в Арзамас. После этого, Джоныч впал в меланхолию и отказался с ними куда-то идти. Чуть ли не силком вытащив его из квартиры и помогая собрать ему необходимые вещи и оставшиеся в квартире продукты, они вышли из неё.

Выйдя из дома, Джоныч загрузил все вещи и найденные продукты в стоявшую невдалеке и невредимую машину, которая принадлежала ему. Дальше они пошли домой к Юргану дойдя до дома, они уже было собирались войти в подъезд, когда из окна квартиры расположенной на первом этаже, высунулась голова молодой женщины и визгливо спросила:

— Это ещё, кто такие? Чего надо?

Юрган, тут же ответил.

— Вообще-то я тут живу!

— Не помню, я тебя тут! С какой квартиры? — С 55-ой.

— А, так твои в зомби обратились и убрели куда-то. А мы весь подъезд теперь стережём и здесь всё общее и твои вещи тоже.

Юрган схватился за автомат, но молодая и толстая баба колыхая отвисшим брюхом, неожиданно для них, поставила сначала воздушный щит, а потом поднявшийся смерч, кинул в них собранные вокруг камни, палки, щепки из разбитых дверей и потащил прочь от подъезда, непрерывно нанося раны этим хламом.

Откуда-то сверху на шлем Юргану приземлился кирпич и рассыпался на мелкие куски. Внезапно в голове знакомо зашумело и тётка нелепо взмахнув руками вывалилась из окна и продолжала сидеть в прострации.

— Я её держу, быстрее в квартиру!

И Филатов вместе с сержантом бросились в тёмный подъезд. Добежав до пятого этажа и не обращая внимания на открытые двери в другие квартиры, они убедились, что квартира сержанта действительно вскрыта и в ней царил бардак. Его вещи были раскиданы по всей квартире, а кухня выметена подчистую. Для порядка обследовав её, он смог найти только записку сообщавшую, что его жена с ребёнком собиралась к родителям в Пензу и больше нечего.

Удовлетворившись этим, они вышли из квартиры и бросились бежать теперь вниз. Выскочив из подъезда, они увидели, что Джоныч, весь вспотев, продолжает удерживать тётку в психическом захвате.

Хлопнув одобрительно его по плечу, они бросились бежать уже все вместе, не желая усугублять ситуацию и расстреливать тупую бабу. Дойдя до 56 дома, они снова убедились, что за двадцать дней, редкая квартира в городке осталась не разграбленной.

Покидав оставшиеся нужные вещи и продукты в вещмешок Филатов вышел из квартиры и они той же дорогой пошли назад, свернув только возле деревянных бараков и обойдя их с другой стороны, чтобы не мешать пиршеству зомби. Добравшись до своих, они подробно рассказали, о том, что видели и в чём участвовали и выложили найденные продукты, в том числе и заныканые Джонычем в своей машине.

Остальные четверо идти домой не захотели. Брать там было нечего, продуктов у них не оставалось, кроме как у Хатаба и то одни закрутки, так что рисковать пока никто не захотел. Пока их не было, они втроём пытались разбудить свои способности и двоим из них, это удалось. Рома Фестиваль, мог накладывать купол тишины и никто в радиусе 50 метров ничего не слышал, о чём говорили внутри купола.

А Хатаб… Хатаб оказался редким умельцем-ремесленником и смог сам того не понимая сделать оружие. В его руках, старый ПМ, который отдал ему Филатов, стал похож крупнокалиберный пистолет, чем по-сути и являлся сейчас.

Стрелял он также 9-мм патронами, но фишка была в том, что неведомым образом, пользуясь только своей фантазией и своими руками Хатаб, внёс в его конструкцию дополнительный элемент — разгонный блок и теперь обычная свинцовая 9-мм пистолетная пуля, разгонялась в стволе, как будто бы это было Гаусс-ружьё, а не ПМ.

Теперь без навыков, у них оставался только Филатов, Тит и лейтенант. Впрочем Джоныч сразу сказал, что после посещения части, он едет с ними только до Арзамаса и дальше ищет свою семью. Юрган, тоже присоединился к нему и сказал, что он собирается ехать с ними, чуть подальше, а именно до Пензы и дальше их пути расходятся. На это Филатов ему сказал, что он не Д, Артаньян и ничего, ни от кого из них не ждёт.

У каждого, свои пути и что делать дальше, каждый решает сам и он уважает выбор каждого. Впрочем ещё не вечер и идти надо сейчас, а не ждать утра, когда их найдут, с неизвестно какими целями.

В часть нужно было идти не только для представления, что там происходит и не для включения в её списки, а прежде всего, чтобы узнать, смогут ли они пополнить свои запасы боеприпасов и вообще, кто они сейчас и какая власть тут действует и действует ли вообще.

Все эти вопросы крутились в голове у Филатова и те же вопросы задавали и другие члены их маленького коллектива. В итоге в часть собрался идти сам Филатов, а с ним Тит и Макс, остальные ждали их здесь заняв круговую оборону.

Выйдя из под защиты машины охраны, Филатов, который раз за день тяжело вздохнул и обречённо покачал головой. Идти в часть ему не хотелось, что их там ждало, было покрыто мраком войны и эпидемии и принять правильное решение было очень трудно, почти на грани невозможного, а подсказать его ему не могли ни годы службы, ни возраст, ни учёба в военном училище и академии.

Дальше они шли через местную площадь, настороженно косясь на большое здание дома культуры и справедливо полагая, что в нём могли затаится полчища зомби или наоборот, только парочка высокоуровневых, но из-за этого ещё более опасных, чем толпа пустышей.

Вся колючая проволока возле КПП была разорвана в клочья, а столбы на которые она была наверчена — повалены. Само КПП, было наглухо закрыто, а ворота заварены, чего ожидать, пулемётную очередь в упор или весёлый фаербол, оставалось загадкой, а может его смогли заминировать. Проверять это не было никакого желания.

Филатов начал кричать представляясь собою. В ответ тишина и никакой реакции. Убедившись, что их либо не слышат, либо игнорируют, они решили идти, тайными тропами, через гаражи, которые позволяли проникнуть на территорию части, если знать куда идти. Развернувшись, они крадучись, направились в гаражную зону, не доверяя автомату, столь деликатную миссию, Филатов вытащил топор и они начали красться вдоль гаражей, стараясь обращать внимание на каждую мелочь и непрерывно ожидая нападения с любой стороны, особенно из распахнутых ворот старых гаражей.

Глава 7 Командование части

Командир полка полковник Барин полностью оправдывал свою фамилию и сейчас сидел вальяжно развалясь на диване в комнате отдыха дежурной смены на стационарном командном пункте полка. В том самом, где получал приказ на марш Филатов.

Его полк, а вернее ничтожные остатки его, сосредоточились на технической позиции полка, заняв круговую оборону за двумя рядами колючей проволоки и "егозы".

Здесь собрались все выжившие после вируса, а также их семьи, из тех, кто не успел эвакуироваться или не уехал к своим родным в другие города. Людей было мало, но вместе с семьями набиралось под 100 человек и уже почти у всех появились способности.

Сам полковник мог похвастаться умением кинетика. Своим кулаком он мог прошибать стены и сжимать на расстоянии до 10 метров тела так, что их плющило как под прессом. Всех переродившихся они уничтожили своими силами, остальные убрели за пределы части, где-то там бродил и его зам. Положение было тяжёлым, но не безнадёжным. Единственно, что им не хватало, так это оружия.

Все крупные подразделения разъехались по тревоге и ни одно из них ещё не вернулось, а оставшиеся подразделения обеспечения были малочисленны и имели очень небольшой запас оружия и боеприпасов к нему, которые к тому же были разбазарены в первые дни эпидемии.

На руках верных ему контрактников, осталось едва ли половина, остальное было утеряно или уничтожено. С боеприпасами дело обстояло ещё хуже.

В процессе уничтожения зомби, никто не считал патроны и их выстреливали, чуть ли, не для самоуспокоения, по-аналогии, как маленькому ребёнку боящемуся темноты, включали в комнате свет, так и боящихся зомби людей успокаивали редкие очереди в наступающую темноту.

Это потом, когда у людей стали просыпаться скрытые навыки и способности, они стали уничтожать, зомби своей силой. И сам полковник, что уж греха таить, постарался расплющить парочку медлительных зомби. Его навык, оказался очень полезным, особенно наглядно демонстрировать на нерадивых подчиненных свои возможности. Парочка придушенных "неадекватов" и он снова при власти, только теперь не назначенной, а самоутверждённой.

Несмотря, на крутящееся круглые сутки по первому каналу обращение Министра обороны, никакой возможности связаться с командующим армией, у него не было. Последний полученный им приказ, гласил:

— "Держаться и не поддаваться на провокации. Передатчики не включать, помощь придёт!"

Но помощь так до сих пор и не пришла, хотя пошли уже 25 сутки с начала эпидемии и он догадывался, что уже и не придёт. Сейчас он контролировал со своими людьми продсклад и склад ГСМ. В городок, попробовала сунуться его небольшая группа, но чуть была не уничтожена прокаченными зомби и спешно ретировалась обратно, потеряв одного человека.

Здесь у него остались худшие, лучшие все уехали с дивизионами. Зато много было женщин, в основном за сорок, но попадались и молодые. Эх, какие наши годы, кругом одни разводы. Особой щепетильностью, он не страдал, поэтому и взял власть в свои крепкие руки и постоянно об этом напоминал всем недовольным — Кто есть кто!

В его планы, теперь входило взятие под контроль небольшой железнодорожной станции в 8 километрах от части, ну и дальше районного центра, а там как получится.

Но для этого, ему нужно было оружие, а артсклад его части, как и артсклад соседней ремонтной части, находился на другой технической зоне, которая принадлежала ремонтникам и находилась на окраине военного городка и была в разы большей, чем у него.

Ну а там, правил бал уже их командир, точнее не старый командир, а главный инженер ремонтной базы — хитрый татарин, получивший небоевую способность, но от этого не менее опасную — предугадывать шаги любого врага, достаточно ему было взглянуть на него или на ситуацию в целом.

С таким противником, лучше было не связываться, тем более у того были ещё более грандиозные планы, похлеще Наполеоновских. Договориться с ним не получилось. Явившись в сопровождении охраны, вооружённой не только оружием, а и неизвестной природы щитом, они с лёгкостью отбили все атаки, как его, так и его людей. Не помогло ни оружие, ни читерские навыки. Щит выстоял от всего.

Соглашение было аннулировано и теперь у них была неприкрытая вражда, в которой никто не решался идти на конфликт, опасаясь ненужных потерь и потерять всё, или почти всё. Вот и сейчас Барин продумывал, свои дальнейшие шаги, надеясь обхитрить своего противника, либо ввести в дело такой козырь, который бил бы все карты, прозорливого татарина, но дело пока не шло.

Начальник штаба полка, несмотря на свою, недалёкость, тем не менее смог выжить в первые дни и теперь мусоля во рту кончик ручки, а потом терзая ею карту области вывешенную на стене, выдвигал идею за идеей, всё отличие которых одна от другой — была в разной степени идиотизма. Здравого смысла в них было ни на грош и полковник это понимал.

Мозговой штурм не удался, а пару светлых голов, которые бы могли помочь в этом деле, погибли по разным причинам. В это время, в комнату постучался дежурный помощник начальника караула и сообщил, что на территорию контролируемую соседней частью, пытаются проникнуть трое с оружием и в военной форме, и их дежурный запрашивает, наши ли это люди.

По описанию, он определил, что это люди Филатова и как бы не сам Филатов с ними. Пока, они соблюдали с ремонтной базой вооружённый нейтралитет, и не уничтожали друг друга, поэтому и ставили друг друга в известность, если, кто-то появлялся из своих или условно своих.

— Доверие сейчас — дорогого стоит!

Сразу оживившись, он сказал: — Скажи, что наши и чтоб пропустили их, а мы тут разберёмся наши или чужие. Нам навыки, тоже тренировать на ком-то надо.

Действительно, способности возрастали, не только от тренировки, а скорее от частоты применения и не просто по тарелочкам, а непосредственно по живым объектам, ну или по условно живым. Через полчаса, ему доложили, что трое людей одетых в военную форму, подошли к воротам и назвались. Один из них был подполковник Филатов.

Дав команду их немедленно пропустить, но отобрать на входе оружие, он стал их ждать в главном зале, приказав, чтобы их провели туда. Филатова, он недолюбливал.

Полковник Барин, был младше Филатова на пару лет и смотрел свысока на засидевшегося на командире дивизиона подполковника. Его, он, сначала считал недалёким и никчёмным, потом убедившись в обратном, попытался задавить, но натолкнувшись на гордость и независимость суждений, побитого жизнью и военной службой офицера, — отстал.

Решив подождать, когда судьба сама даст ему в руки козыри против него и он с лёгким сердцем и наименьшими потерями избавиться от него, заменив на более молодого и преданного лично ему офицера, который не будет подвергать сомнению, все его задачи и решения.

Сейчас же как раз и наступил тот самый случай в решении судьбы незадачливого офицера, который вместо того, чтобы решать свои проблемы, явился в часть и привёл с собой остаток дивизиона, который как раз ему и нужен в решении его личных амбиций.

Полковник Барин знал, что эпоха безвременья быстро пройдёт и тот кто сможет сплотить вокруг себя выживших, тем более самых сильных из них, тот и дальше будет править этим сильно изменившимся миром, но уже поднявшись на более высокий уровень.

И сейчас всё в его руках, в его сильных и мощных руках… и он взял мимоходом в свои руки, лежащую на столе пластмассовую подставку под канцелярщину и расплющил её в бесформенный комок.

Через несколько минут в главный зал, предварительно постучав, вошли все трое из вернувшихся остатков дивизиона, представлявшие собой красочное зрелище. Один из них был сержантом, фамилию которого он не помнил, второй лейтенантом из прошлогоднего выпуска и наконец третьим, сам Филатов, собственной персоной.

— Товарищ полковник, подполковник Филатов с личным составом вверенного мне дивизиона прибыл в часть.

— Что-то я не наблюдаю здесь, ни дивизиона, ни техники!

— Техника в количестве трёх единиц, здесь недалеко спрятана, а из личного состава осталось всего семеро!

— Так ты, ещё и дивизион угробил, твою мать! И Барин встал во весь свой рост под два метра и стал орать на Филатова, сначала подбирая выражения, а потом уже не стесняясь ни его, ни его подчиненных, ни остальных присутствующих в зале.

— Ты, что скотина, своевольничать хочешь! Самым сильным себя почувствовал! Страна в опасности, а ты прятался от зомби у себя в лесу, да людей всех погубил!

— Какие меры ты принял "подпол", чтобы люди твои не погибли, скольких живых ты спас, не дав их съесть мертвякам. — А?! Молчишь… сука!

— Я, здесь, за каждого боролся, семьи спасал, пока ты там, в лесу сухпай жрал, да выполнение боевой задачи имитировал… сволочь!

От такой несправедливости у Филатова исчез весь словарный запас и он не нашелся, что сказать и смог, только промычать, что-то несуразное в своё оправдание. Этим, тут же воспользовался Барин и продолжил.

— Лейтенант! Сколько у вас осталось в живых солдат?

— Двое, но они, почти сразу ушли, а потом погибли, мы видели их трупы.

— Я же говорил! — обратившись, ко всем присутствующим, торжествующе вскричал Барин.

— Что, я скажу их матерям, что они подумают о нас, что какой-то там Филатов, наложил в штаны от страха и заперся в машине со связисткой, прячась там. Да!?

Но, Филатов, уже отошёл от шока и смог ответить Барину.

— Связисток съел, их командир группы, которого мы еле завалили всем оставшимся в живых составом. А, насчёт солдат, вы сначала найдите их матерей, если они сами не съели своих мужей, или мужья не съели их самих. Тогда и поговорим, кто и почему виноват.

— Что? Ты ещё и права здесь качать надумал… урод. Да я тебя сейчас расстреляю или своими руками задушу… гнида.

Барину не нужен был этот человек, он мешал его планам и никогда бы не принял те методы, которыми собирался воплощать свои амбиции полковник, поэтому от него следовало избавиться, а его людей и технику захватить и поставить в строй.

Филатов почувствовал, как вся его выдержка улетучилась, словно дым, уступив место нечеловеческой ярости, он схватился за кобуру, но она была пуста, как не было и автомата, которые он сдал на входном КПП, у него оставался, только топор, который висел у него брючном ремне спрятанный под бушлатом, его то он и схватил, но не успел вытащить, как его горло схватили невидимые руки и стали душить.

Перед глазами всё померкло и вся жизнь закрутилась перед его глазами калейдоскопом образов и сюжетов. Вот он совсем малышом, залез на дерево и упал с него, ударившись сильно спиной, отчего у него перехватило дыхание и ревел потом размазывая грязным кулаком слёзы.

Вот мать, увидевшая его плачущим и скрюченным от боли, подхватывает его одним движением и несёт домой не чувствуя его уже немаленького веса. Вот он, уже несёт свою старую и умирающую от рака мать домой, вынув её из нутра машины скорой помощи, и таща в своих руках, её выскальзывающее тело ссохшееся от тяжёлой болезни.

И словно, светлый луч далёкой памяти подростка, играющего в солдатики, мелькнул в его голове образ и раскрылся во всю глубину сознания. Фигурки солдатиков обрели трёхмерность, налились жизненной силой и вышли в реальность со всей пугающей мощью живой проекции искажённого мукой смерти сознания.

Полковник Барин, сжимая своим кинетическим даром горло Филатова и чувствуя, что жить тому осталось считанные мгновенья, был шокирован, внезапно появившимися, в главном зале фигурами.

С пола, медленно вырастая, поднимались полупрозрачные фигуры солдат времён Второй мировой войны.

Их было трое, их колеблющиеся в свете люминесцентных лампочек очертания, становились устойчивыми, всё более уплотняясь, пока не приобрели все черты и объёмы живых людей, вместе со ставшим реальным оружием.

Двое из них держали винтовки Мосина, а один ППШ. Державшие винтовки солдаты, встав во весь рост и примкнув штыки бросились на него. Полковник, выпустил Филатова свалившего в приступе кашля на пол, и схватил обоих своими виртуальными ладонями, почувствовав, что они также реальны, как и его дар.

Схватив их и, чувствуя вновь свою силу, он сжал их, с удовольствием наблюдая, как его сила корёжит и разрывает их призрачные тела. Он уже почти разорвал их надвое, когда третий солдат, направил на него свой ППШ и длинной очередью отбросил его на стену главного зала.

Уже медленно сползая со стены Барин сказал, — Не может быть! Этого просто не может быть! — когда вторая очередь из автомата, разорвала его лицо, выкрошила зубы и разбила череп, навеки оборвав его неуёмные амбиции удельного князька.

— "Ребята ходу", — просипел Филатов, и его никто не посмел остановить, потому что оставшейся в одиночестве солдат, в старой шапке-ушанке и рваном, но аккуратно зашитом ватнике недвусмысленно водил стволом автомата за каждым, отслеживая любое их движение.

Как только Филатов пересёк КПП со своими людьми, фигура солдата потеряла объём и подвижность, стала бледнеть и перейдя в полупрозрачное состояние наконец исчезла, не оставив после себя ничего, как и два других погибших солдата.

На КПП, они смогли только забрать один пистолет и два автомата, лежащие на столе, третий пришлось оставить бывшим сослуживцам за неимением времени.

Никто ни о чём не разговаривал. Филатову было всё ясно и отныне он пускался в свободное плавание, наплевав на свой долг защитника, ведь каждый стал понимать его по своему и присяга, которую он когда-то давал, потеряла свою актуальность, да и страна уже была к сожалению не та.

Но он не собирался никого предавать, просто его время ещё не пришло и не сформировалось общество, которое он должен защищать от посягательств заокеанских и прочих врагов, сейчас бы разобраться со своими — личными врагами и для начала надо разжиться боеприпасами.

Что думали двое бежавших рядом, — он не знал, но если они бежали с ним, не оглядываясь назад, значит их выбор был очевиден и недвусмысленен. Выбежав за территорию тех. позиции, они растянув колючку подручными средствами, пролезли сквозь неё. И обойдя небольшой водоём по краю узкого берега, проникли в гаражную зону.

Не успев толком войти в неё, как выскочивший откуда-то сверху бегун, набросился на лейтенанта, дико вскрикнув, тот вытянул перед собой руки и создал кристально-чистую плёнку прямо перед собой. Бегун не сообразив бился об неё, как мотылёк об лампочку, пока Филатов с Титом, не расстреляли его в два ствола, отбросив обратно к гаражам.

На шум начало сбегаться всё поголовье зомби, проживающих в гаражной зоне, включая и доселе не встречаемых ими ""плевальщиков"". Эти твари, хитро устроившись на крышах гаражей, стали плеваться в их сторону различными жидкостями, впоследствии оказавшимися разного значения.

Одни" "плевальщики"" исторгали из себя кислоту схожую с серной, другие — липкие субстанции, в которых можно было завязнуть как в смоле, и третьи, — отравляющего действия, с помощью токсичных паров или попадания на кожу, ослепляли, либо парализовывали жертву.

Лейтенант держал щит, а Филатов с Титом отстреливались, время от времени выводя из строя, то одного, то другого зомби. В конце концов, весь щит, стал покрыт различного цвета жидкостями и ощутимо проседал, под их химическим воздействием, всё больше истончаясь.

Весь огонь Филатов перенёс на ""плевальщиков"" по одному снимая их с крыш. Но хитрые твари не сдавались и занимали максимально неудобное положение, для их уничтожения, прячась в разных местах и внезапно выскакивая с разных сторон.

Наконец и Тит разродился своим навыком и выпустил в их сторону целую кучу разноцветных шаров размерами с шарик для пин-понга. Маленькие шарики, долетев до цели взрывались неожиданно мощно, разрывая и отбрасывая от них врага.

Всего он смог выдавать подряд, по три очереди из трёх-пяти разноцветных шариков с убийственным взрывным эффектом и уже выбежав из гаражной зоны и оставив после себя кучу растерзанных взрывами зомби, Филатов обратился к нему с вопросом.

— Слушай Тит, я конечно извиняюсь, но у тебя что…, до сих пор, детство в заднице играет, что ты даже сейчас в такой несерьезной форме навык выдаёшь?

На, что двадцатилетний Тит, только пожал плечами и выдал: — " у каждого свои недостатки — командир!". Неопределённо хмыкнув Филатов побежал дальше, только качая про себя головой.

Теперь в их команде был полный набор разного рода специалистов:

— Хатаб — "оружейник";

— Юрган — "автомобилист";

— Джоныч — псионик;

— Рома "Фестиваль"- специалист по обеспечению секретных переговоров, умеющий создавать "купол тишины";

— лейтенант Макс — специалист по защите, имевший возможность устанавливать щит;

— Тит — дистанционный бой;

— И он сам, непонятно с каким навыком, но позволяющим создавать, свою личную армию.

К сожалению, двое из их команды собирались отделиться и он пока не знал, сможет ли их удержать или это было бесполезно. Дальше они смогли без проблем добраться до остальных и забравшись в машины после обмена паролями, стали рассказывать о произошедшими с ними событиями.

Тем временем, наступила ночь, вокруг агрегата, стали бродить неясные тени, время от времени пробуя на зуб стенки и обшивки машин. Выслушав их рассказ, все, единодушно выразили своё мнение, что здесь им делать больше нечего, но не ходившие в свои квартиры, несмотря на ночь, изъявили огромное желание там побывать и, после ужина, несмотря на все возражения Филатова, всё-таки упёрлись туда усиленным составом, оставив в машине только самого Филатова и в помощь ему Джоныча.

Бродили они около трёх часов и вернулись вместе с фейерверком, который их сопровождал, в виде разрывающихся разноцветных шариков и грохотом новой пушки, которую создал Хатаб из обычного АК-74 и как подозревал Филатов, поэтому и пошёл в городок, чтобы опробовать своё новое изобретение.

Испытания прошли успешно и Хатаб похвастался убитым им бугаём, которого новая пушка, — (по его словам) разорвала, как тузик грелку и раскидала куски в разные стороны. В общем, впечатлений они хапнули выше крыши и поэтому с энтузиазмом стали обсуждать нападение на артсклад, запланированное на завтра.

Глава 8 Захват артсклада и дорога в никуда

"Утро вечера мудренее", — гласит народная поговорка, но не всегда. Уничтожив полковника Барина, они нарушили всю неустойчивую систему взаимоотношений, что сложилась к этому времени в военном городке и обоих расположенных возле него частях.

Начался передел власти. Узнав, что Барин убит, хитрый татарин, а за глаза его только так и называли, развил бурную деятельность, где угрозами, где шантажом, а где и подкупом, изредка прибегая к обещанием немыслимых благ, перешедшим к нему под руку людям, стал устанавливать свою власть.

Ещё не успели сжечь тело Барина, как половина его людей разбежалась, перейдя на другую сторону. За всеми этими событиями, про жалкие остатки дивизиона, прячущегося где-то возле городка все забыли, стараясь поучаствовать в переделке власти.

Выйдя поутру из машин и готовясь к своей мини операции, они услышали с разных сторон выстрелы, это начались зачистки, как неугодных, так и зачистки расплодившихся зомби инициированные жаждущим деятельности новым начальником.

С одной стороны, это было похвально, с другой стороны, чревато для них разными проблемами и из городка надо было им убираться, ведь если власть захватил бы Филатов, то он был бы главным судьёй, а раз не он, — то добро пожаловать на плаху своей головой, ну и остальные пошли бы заодно, в качестве пособников предателя жёстких идеалов, у лицемеров от власти.

Филатову не нужны были лишние жертвы и поэтому главным был в их операции — это Джоныч. Заведя двигатели, они тихо тронулись, насколько это было возможно и подъехав на минимально необходимое состояние заглушили технику. На передний край обороны выдвинулся их штатный псионик и взял под свой контроль несколько часовых охранявших территорию на котором находился артсклад.

Пока часовые держались обоими руками за свою голову не в силах оторвать взгляд от земли, все остальные, кроме самого мелкого Фестиваля, стоявшего на шухере и охранявшего Джоныча, бросились к складу. Снеся своим топором навесной замок на одних воротах, а потом и на других, они пользуясь тем, что сейчас не до них, когда все делят сладкое, бросились к складу.

Тот был под сигнализацией, которая сейчас навряд ли работала, а если и работала, то что ж теперь уйти, что-ли. И прострелив врезной замок и взломав обе двери, они проникли внутрь. Филатов здесь был неоднократно, и знал, где, что лежит, что им могло понадобиться в первую очередь. Времени было мало, а взять надо было много, поэтому он сразу указал на нужную дверь и вскрыв её, они приступили к ревизии.

Там, как и предполагал Филатов, были ящики с одноразовыми гранатомётами "Муха", в количестве пять штук, ящики с гранатами к их единственному гранатомёту РПГ-7В и много цинков с боеприпасами, кроме 5,45-мм их интересовали ещё и 14,5 — мм к КПВТ, что они и обнаружили, хоть и не в огромном количестве, но тысячи полторы было точно.

Начав вытаскивать ящики из склада, они отправили Фестиваля, за техникой, который пригнал машину охраны и уже туда стали закидывать полученное добро.

За десять минут, они вынесли почти всю комнату и бросив всё остальное кинулись в машину. Джоныч на тот момент, уже исчерпал все свои силы и обессилено сидел на снегу, подхватив его под обе руки, они закинули его безвольное тело в кунг и загрузившись в него и в кабине, рванули к остальным спрятанным за разрушенным зданием агрегатам.

Очнувшиеся часовые, только и успели, пока приходили в себя, увидеть задницу агрегата и длинный ствол КПВТ, который ходил туда-сюда в такт хода МАЗа, — ничего предпринять они не успели. Прилетевшие на разборки на Уазе начальники, только и смогли, что зафиксировать наполовину разграбленный склад и свежий след МАЗовских шин, догадываясь, что это те, кто убил Барина. Но, так и не рискнули ехать за ними.

Тем временем Филатов, решил не ограничиваться, ограблением, только одного склада, а направил свои стопы и шины к складу ГСМ, чтобы заправиться топливом, которое уже изрядно уменьшилось.

Подъехав, прям непосредственно к складу, они с помощью Тита и его волшебных шариков с громким треском взрывающихся вокруг, разогнали немногочисленную охрану и выкатив ручную помпу, стали перекачивать находившуюся в подземном резервуаре солярку в резервный и ходовые баки.

И делали это беспрепятственно, пока не заполнили все доверху. Процесс это был к сожалению долгий и занял больше трёх часов. За это время пользуясь дневным временем и количественным превосходством, к ним заявился бывший начальник штаба полка присутствовавший при смерти Барина.

И попробовал сначала наехать, потом угрожать, всё это выглядело смешно, несмотря на предупредительные выстрелы с их стороны и даже выстрел по ним из подствольника, не сильно испугал Филатова.

Тит выпустил очередь шариков в воздух, где они и разорвались, Макс поставил между ними щит, основательно увеличившейся в размерах, а сам Филатов поднял уже пятерых воинов, правда все были с винтовками, но и этого напоминания хватило, чтобы от них отстали и только молча сопровождали каждый литр слитого ими горючего.

Закончив и развернувшись, чтобы уехать, Филатов хотел было попрощаться и спросить, но увидев ненавидящий взгляд, только демонстративно передёрнул затвор пистолета и вложив его в кобуру, занял своё привычное место на старом и потрескавшемся сиденье Урала.

Больше им никто не препятствовал. Расставшись со своими иллюзиями, о воинском долге, чести и справедливости, он снова трясся в старом разбитом Урале и в третий раз проплывали мимо него запорошенные снегом сосны и ели, с проглядывающими кое-где берёзами, напоминая о его второй малой Родине — Орловской области, откуда родом была его мать.

Они ехали и он пытался продумать, что им делать дальше, куда прибиться и что ждать от жизни. Дорога в Ставрополь была очень далека, нужно было преодолеть больше 1500 километров, а у них в лучшем случае солярки хватило бы 1000 км.

Пока он трясся в кабине Урала, стало очевидно, что Урал надо было бросать и солярку бы с экономили и в качестве объекта нападения, он был самым уязвимым и скорее мешал, чем помогал остальным. Ехали они долго, стараясь оторваться от возможной погони и сворачивая на разные просёлочные дороги, делая петлю, как зайцы.

Наконец задушив в корню, свою паранойю, они остановились не доезжая до ближайшего посёлка километров пятнадцать и заночевали, выставив охрану.

Ночь прошла спокойно, если не принимать за внимание глухие выстрелы доносившееся издалека и с разных сторон. Мир не спал и сражался за своё существование, что было сил. Уменьшая численность проживающих в нём, как живых, так и переродившихся в зомби.

Скоро подходил месячный срок. как была запущена эпидемия тета-вируса, впоследствии переросшая в тета — Z - вирус. И итоги её были неутешительны. Мир распался на различные анклавы и разделившись на мир до вируса и мир после него. Американцы провели операцию по зачистке, и всех пойманных заражённых собрали на необитаемом атолле в Тихом океане и нанесли по нему удар ядерной бомбой.

Почти все заражённые были уничтожены, почти все, но не все. Оставшиеся целыми после ядерной бомбардировки и не уничтоженные ни световым излучением, ни рентгеновским, ни жёсткими гамма-лучами зомби, успешно переродились, и скачкообразно нарастили свои физические возможности, получив в подарок от доброго дядюшки Сэма, ещё и непотопляемость, и смогли почти добраться до тихоокеанского побережья США.

Они, с большим трудом были уничтожены ракетами с вертолётов береговой охраны ВВС США и навсегда отучили потомков Дикого запада, беспредельничать направо и налево, не считаясь ни с чем.

Усвоив урок, — все головные ядерные части и боеголовки были деактивированы и отсоединены от ракет, авиационных бомб и артиллерийских боеприпасов, где это было возможно. Остальные законсервированы с гарантией отсутствия самоподрыва.

Тоже было предпринято и в России, но в гораздо меньших масштабах, по причине заражённости огромного количества населения. Такие же усилия, были предприняты и другими странами-носителями ядерного оружия, такими как Франция, Англия, Пакистан, Индия и Китай.

И выражена острая озабоченность, другим странам потенциальным носителям, вроде Израиля, Северной Кореи и Ирана.

Но всего этого Филатов и его соратники не знал, он спал в тесном купе боевого агрегата и ему снились не очень весёлые сны, в которых он шёл в бой с дедовской винтовкой наперевес и громко кричал УРАаа, пока сам не проснулся от этого и вытер блестевшее от пота ночных кошмаров лицо.

Под свет ночника, он заступил на дежурство отправив спать Тита и коротая время своего дежурства за размышлениями, об их дальнейших действиях. Утром разбудив всех остальных, они позавтракали и двинулись в путь, но видимо напетляв вчера, они сбились со знакомой дороги и свернули не туда, куда им надо.

Дорога пошла незнакомая, карта вытащенная из планшета не помогала, потому что не было никаких значимых ориентиров и через час, они вынуждены были признать, что смогли заблудиться. Остановив технику, они разошлись на разведку, стараясь не отходить далеко от техники, пока одному из них не улыбнулась удача и он не разглядел за деревьями засыпанную снегом дорогу.

Вырулив на неё, они весело помчались по ней, но как стало известно позже, помчались в противоположную сторону, от той, которая была нужна им. Это, они поняли, когда пролетели посёлок с обычным для этих мест названием Чернуха. Не осознав ещё своей ошибки, они неслись дальше, пока не заехали в ещё один посёлок, который был уже тупиковым, — дальше дорога вела в заброшенную деревню и на старый, и давно не работающий торфодобывающий завод.

Ошиблись они из-за того, что этот посёлок был достаточно добротным и в конце его высился самый настоящий особняк в три этажа и со многими хозяйственными постройками, на краю территории которого находилась огромная баня. Прям за этим особняком они и смогли посадить Урал в незамёрзшее болото. Погрузившись в него одним колесом, Урал сполз набок и дальнейшее его использование стало под вопросом.

Громкие матюки и неприличные ассоциации, всколыхнули морозный воздух, а их матерные крики собрали со всей округи окопавшихся здесь зомби.

Дёргать его жёсткой сцепкой у них возможности не было, по причине отсутствия оной, зато был трос. Подцепив Урал своим МАЗом, они одним усилием вытянули его из невидимой ямы. В это же время привлёчённые шумом и гамом матерящихся военных подоспели и зомби, сбежавшись со всего посёлка.

По всей видимости в посёлке не оказалось ни охотников, ни сильных "стихийников" или людей с другими боевыми способностями, а может они просто не успели развить свои способности и погибли, либо переродились. Зато высокоуровневых зомби здесь оказалось на порядок больше, чем в других местах и сюда спешили и те, кто жил в соседнем посёлке, который они проезжали ранее.

Зомби было много, они шли по нечищеной дороге, на которой виднелись, только протекторы их машин, выходили из леса, перелазили небольшие заборчики и выходили из домов. Из особняка выбив калитку вышел уже не "бугай", а настоящий "громила", положение осложнялось, что они вышли на них толпой, а ещё и громила был уже совсем недалеко.

Филатов, мигом оценив ситуацию, тут же распределил всем роли.

— Джоныч сдерживай обычных зомби.

— Хатаб, — стреляй по прыгунам.

— Тит отстреливай всех зомби, кроме громилы.

— Фестиваль тащи "Муху".

— Громилу, я беру на себя и он начал создавать свою карманную армию. На этот раз ему надо было создать, что-то помощнее, чем винтовка с автоматом ППШ. Напрягая голову, он поймал далёкое воспоминание детства и выудил из него образ гранатомётчика.

Плоский железный солдатик, был вызван из небытия, на глазах встал полупрозрачным туманом, стал наливаться плотью, обрёл двумерность, а потом, расширяя границы возможного превратился в трёхмерную модель. Похожим образом, он создал ещё двух, пока первый, получив мысленный приказ атаковать громилу, не встал на одно колено и отработанным движением запрограммированного автомата выпустил гранату.

Выплеснув реактивную струю, граната резко начала разгон и с ходу врубилась в громилу. Взрыв и прокаченный зомби пошатнувшись, схватился за порванную в клочья грудную броню. Его двух с половиной метровый рост, сослужил ему плохую службу.

Но он был ещё жив. Вторая граната, прилетела вслед за первой и на этот раз, броня не выдержала прямого попадания мощного фугаса и зомби разорвало в клочья. Его голова, кувыркаясь унеслась по крутой параболе сначала вверх, а потом вниз приземлившись во дворе особняка из которого он недавно и вышел.

— Домой, вернулся, — прокомментировал её полёт Хатаб. Дальше три гранатомётчика устроили форменный геноцид идущих на них в атаку зомби, гранаты взрывались в их рядах, сея опустошение, но они как офицеры Каппеля, неумолимо шли дальше, не считаясь с потерями.

Но и Филатов не собирался отступать перед порождением вируса. Гранаты, продолжали лететь, оставляя глубокие воронки в снегу, отрывая конечности, разрывая тела и отделяя безумные головы от искорёженного вирусом тела зомби. Остальные по мере сил, помогая ему отстреливая наиболее быстрых и прокаченных. Джоныч, вскоре сдался, потому что не мог больше держать в неподвижности целую стаю, но в этом уже не было необходимости.

Филатов, тоже почувствовал, что силы подпитывающие его виртуальное войско, уже на исходе и выстрелив последним из гранатомётчиков в кирпичный дом, на крыше которого засел плевальщик, — изготовившейся к стрельбе, словно снайпер, он обрушил крышу, вместе с ним, похоронив его под завалами и оторвав ему что-то от тела.

За 15–20 минут боя, они уничтожили практически всё поголовье окрестных посёлков. Дико захотелось не есть, а жрать. Аппетит проснулся просто зверский.

И они, прям возле поля битвы, разожгли костёр и наскоро вскрывая банки с солеными огурцами, взятыми из подполов селян и разогревая дешёвую тушёнку прямо на горящих досках, выломанных из забора, стали быстро есть давясь едою и возбуждённо обмениваясь впечатлениями о битве.

— А я! — А, он! А, мы! А, я гляжу, он прёт! А, командир ему, как… вдарит! Громко галдели они, отходя от стресса. Один, только Джоныч кряхтел, оглядывая внимательным взглядом особняк.

— Командир, — наконец разродился он:

— Надо пройтись по местным сусекам и продовольствия набрать. Еды мало осталось, на неделю максимум, а нам с такой скоростью, до Арзамаса пару дней добираться. Жителей живых, здесь сто пудов не осталось. Кого съели, кто сам переродился, да перед нами и лежит. Надо собрать, пока не сгнило или другим, кто после нас до сюда доберётся не досталось.

Мысль, была здравая и разбившись тройки, они приступили к экспроприации найденного, впрочем ища, только продукты и оружие. Начали с особняка. Одна тройка стояла снаружи, прикрывая вторую, которая шарилась по дому.

Особняк был по-мнению Филатова — очень большим. В нем была и оранжерея и, огромная веранда для чаепития, небольшой бассейн, роскошная баня и куча хозяйственных построек, непонятного назначения. Там же был и домик охраны и, валяющийся внутри него, уже со следами ржавчины — помповик, был тому подтверждением.

Какими ещё бывают особняки Филатов не знал, но догадывался, что этот, был самым затрапезным из них. Внутри было много комнат и войдя в одну из них, он увидел коллекцию оружия на стене. Оружие было охотничьим, по большей части старым и очень старым, даже попалась пара капсульных пистолетов, явно очень дорогих, но сейчас они были им ни к чему.

Равнодушно окинув взглядом коллекцию, Филатов заметил притулившуюся внизу гарду какого-то холодного оружия завалившегося за огромную напольную вазу. Потянувшись за ней, он неожиданно для себя вытащил саблю с ножнами.

Её латунная потемневшая витая гарда, почти полностью закрывала кисть руки своим рисунком. Потянув саблю из ножен, он оказался обладателем, короткой тяжёлой сабли с расширяющимся на конце и слегка загнутым лезвием по внешней стороне которого находились острые вырезы, похожие на пилу или зубы акулы.

Ничем иным, кроме как тяжёлой абордажной сабли это быть не могло. Сабля сидела в руке, как влитая, её центр тяжести смещённый к острию, тянул почти физически к нанесению удара наотмашь с гарантированным разрубанием врага на две неравных половинки. Она звала в бой и её серо-стальное лезвие без пятнышка ржавчины вселяло в Филатова уверенность в завтрашнем дне.

Взмахнув саблей, неведомо как, попавшей в руки прежнего хозяина, он обрушил удар на ни в чём не повинный диван, разрубив его спинку, как картонную.

— Командир, ты прям как пират с пиратской шхуны, — закричал увидев его Хатаб и громко засмеялся. И наваждение, заключившее Филатова в свои объятья, тут же ушло, оставив только дым мечтанья и горький запах сгоревшего пороха и соленого морского ветра.

Они основательно обшарили дом и кроме сабли прихваченной Филатовым, нашли много запасов, различных продуктов, но в основном дорогой алкоголь. Задумчиво разглядывая ряды коньяков Курвуазье, Реме Мартин и Хеннесси, он поневоле подумал: — Живут же люди! А потом одёрнул себя, да наплевать. Жили не тужили, пока зомби не накрыли, их всех.

Лучше всего, к данной ситуации подходило латинское изречение "Каждому свое" начертанное на воротах концлагеря Бухенвальд. Остальные его соратники, не заморачиваясь на ненужные размышления, деловито вытаскивали найденные продукты и грузили их в машине.

В особняке, никого не было, только съеденные останки валялись по всей его территории, видно было, что не зря громила дорос до этого уровня, было чем и кем здесь поживиться, вот он и рос, превращаясь в высокоуровневого монстра, пока не появились они и маленько подкорректировали его развитие.

Загрузившись, они собирались отъехать, чтобы обследовать следующие дома, когда в зимнем саду, похожем на большую теплицу, что-то зашевелилось. Её, они просмотрели мельком, ничего интересного, там не было. Растения, да кем-то собранные помидоры и огурцы.

Но сейчас, там явно кто-то был. Филатов, вскинул автомат и вдвоём с Титом они направились туда. Не дойдя до оранжереи несколько шагов, они увидели, как сделанная из толстого стекла и массивная дверь, внезапно распахнулась и оттуда вывалились две высокие и чумазые женщины.

Судя по их перепачканным землёй и пылью лицам, они там прятались, вот только, просматривая оранжерею, они никого не нашли и что это за тёти было непонятно. Наставив на них автоматы, они вызвали у них истерику и теперь слушали их сбивчивые причитания и стенания, впрочем нисколько непонятные. И они и женщины не приближались друг другу опасаясь возможных последствий.

Филатов не верил, что это настоящие женщины и подозревал в них особый вид зомби, типа фурии или сирены, те же не решались подойти к вооружённым мужикам, хоть и одетым в несуразную военную форму, справедливо опасаясь стать жертвой беспредела, пришедшего в этот мир вместе с вирусом.

Не выдержав долгой паузы Филатов спросил: — Вы кто такие? Неожиданно для него, это привело в чувство более высокую женщину, выглядевшую гораздо старше второй, хотя по их лицам и фигурам было не понять их возраст.

Обе были одинаково грязными, с всклокоченными волосами с набившейся туда грязью, ветками и жухлыми листьями. Их одежда, когда-то весьма приличная, сейчас была обтрёпана и оборвана и являла собой их сегодняшнее настоящее, во всей своей неприглядности.

— А, по какому праву Вы… распоряжаетесь в моём доме!

Несколько опешив, от неожиданности и такой экспрессии, Филатов замешкался с ответом, даже приопустил ствол автомата вниз.

— Что вы делаете в моём загородном особняке! Здесь Филатова отпустило и одновременно с ним заговорил Тит.

— Слушай командир, а тётка не офигела часом. Не успела в себя прийти, а уже права качает. Может накажем!

Даже сквозь грязь на её лице было видно, как она побледнела, но продолжала настаивать на своих правах, пока Филатову не надоела слушать её претензии, которые видимо у женщин в крови и он не слова не говоря, закинул обратно автомат на плечо и пошёл к машинам.

Тит посмотрев на него потом на женщин, пожал плечами и тоже пошёл за ним, оставив двух женщин в гордом одиночестве и во всём правых. Им, было бесполезно объяснять, что сейчас царило право сильного, а законы не действовали, по причине того, что карающего органа в виде полиции и прокуратуры больше не было.

Пускай это им объяснит, кто-то другой решил для себя Филатов, ни капельки не жалея, что ушёл. Наверно их спасут, когда-нибудь, если не съедят зомби или не найдут бандиты, которые смогут воспользоваться их беспомощностью, а ему этого было не надо.

Насаждать справедливость не имело смысла, у него не было на это ни сил, ни средств, а тратить время на вздорных тёток, качающих права — это даже не смешно, каждый должен быть полезен, а не бесполезен. Они дошли почти до машин, когда наконец до женщин дошло, что они никому здесь ни нужны и им придётся оставаться и дальше одним. Теперь они изменили тактику и начали уговаривать, разозлившегося Филатова взять их с ними.

— Я дарю вам всё, что вы нашли в моём доме, только возьмите нас с собой.

— Спасибо, я уже взял и без вашего разрешения мадам. И Филатов, склонил голову в притворном уважении.

— Но вы же нас не бросите тут.

Филатову, уже надоел этот разговор и он сказал им прямо и грубо, всё, что о них думает.

— Послушайте любезные. Если вас сразу не изнасиловали и не убили, это не значит, что мы благородные рыцари и просто обязаны спасать всяких неизвестных нам баб.

— Я ещё ношу погоны, и моя форма обязывает меня уважать людей и даже помогать им, но видите ли какое дело. Армия прекратила своё существование. Управления нет, части дезорганизованы, личный состав погиб, либо самораспустился. А вы хотите, чтобы я вас спас и защищал. С какой стати? Зачем вы нам нужны?

Молодая женщина, всё это время прятавшаяся за спиной более пожилой, неожиданно выскочила изо спины и бросилась к Филатову. Тот явно не ожидая этого, не успел её остановить и она повисла на нём, дыша несвежим дыханием и лихорадочно шепча в ухо.

— Возьмите меня возьмите, я такое умею… Я буду… и дальше пошли описания на что она была готова. К слову сказать готова она была на всё, чтобы выжить.

Филатов понимал, что рано или поздно проблема с женщинами захлестнёт их с головой и люди могут сорваться увидев голую грудь, какой-нибудь девахи, да и сам он был не железный, но вот так вот откровенно помогать ради этого, было ему противно.

Аккуратно расцепив её руки и краснея, как мальчишка он сказал:

— Почему вы остались живы? — И что, ещё вы можете, кроме как помогать мужчинам, чувствовать, что они ещё мужчины.

Оказалось, что они обе оказались в списках той редкой категории иммунных, и называемых "имы", что смогли не заболеть, а потому, в ужасе смотрели, что происходит с их мужьями и приглашёнными гостями. И в конце концов остались одни, спрятавшись в секретном подвале в оранжерее, сделанным скорее ради прикола, чем по необходимости.

Там хранились вёдра, шланги и прочая хозяйственная лабуда. Жили они там больше недели и питались, помидорами и огурцами, что росли там и которых не нашли они.

Вокруг ходил громила и они нос оттуда высунуть боялись, пока не приехали военные, а потом сидели в этом подвале вздрагивая от ужаса. Пока не решились выйти и видимо от страха, или по другой причине, у хозяйки дома попёрла агрессия.

Сейчас она стояла ни жива не мертва и ожидала своей участи. На её счастье, она оказалось врачом, изначально терапевтом, а потом переквалифицировалась в косметолога, другая, оказалась пластическим хирургом и приходилась ей племянницей. Хозяйке было 42 года, а племяннице 32.

Доктора им были нужны и поэтому, Филатов нехотя согласился, весьма обрадовав всех остальных, которые относились к этому попроще, чем он. Кивнув, в сторону машин, он сказал залезайте, но те воспрянув духом, отказались и смотря в сторону особняка, попросили дать им время собраться и помыться, раз уже всех зомби уничтожили.

Пожав плечами, Филатов согласился. Действительно, им бы самим не мешало помыться в нормальной бане. Борясь за выживание, он не замечал, что от него самого воняет, как от бомжа.

Последний раз, он нормально мылся, недели три назад, а сейчас от него воняло не только застарелым потом, но и кислотным запахом крови убитых им зомби. Всё вместе создавало непередаваемое амбре́, которое не почуяли женщины, только от того, что сами были не лучше.

Не ожидая их, они оставив две машины возле особняка, двинулись в сопровождении машины охраны, осматривать другие дома. За рулём сидел Ромка, все остальные двигались также тройками, страхуя друг друга. Страховщики, они были честно говоря, так себе. Ни у кого из них, не было опыта боевых действий, а училищная программа общевойсковой подготовки, даёт только общие основы и то в основном в теории.

Тактика действий по поиску и уничтожению диверсионных групп противника, у них была в теории, ну а практику они проходили сейчас, натужно напрягая свои атрофировавшиеся за годы службы в армии мозги. Заглядывая в дома, они словно входили в небольшой мирок, много говоривший о людях, которые здесь жили. Вот здесь жила старушка, чистоплотная и аккуратная, что было видно по стареньким, но ухоженным вещам.

Здесь жила опустившаяся на самое дно семья, здесь старый мужик, здесь хозяева, крепкие и основательные. К сожалению, весь скот и птица уже погибли, кто будучи сожранным зомби, а кто и от голода, кормить скотину ведь некому.

Только одинокие и похудевшие кошки, разгуливали по крышам, настороженно смотря на живых людей, но опасаясь приближаться к ним на расстояние протянутой руки. Даже муки голода, не заставили их преодолеть свой страх. Запасы во многих домах, оставались нетронутыми они забирали всё подчистую, что было съедобным, со всего посёлка набралось немало еды и разного рода инструмента, особенно их интересовали топоры, ломы, наборы ключей и разная мелочёвка, вроде отвёрток.

Зомби в посёлке почти не осталось, только раз, зайдя в небольшой дом, Филатов обнаружил, что одна из комнат занавешена тонкой портьерой, — типа занавески, разделённой на две половинки и ему не понравилась странная тишина, подготовленной ловушки.

Поддавшись своей интуиции, он не стал в неё сразу входить и на секунду терять обзор из-за портьере, а вытащив кстати пригодившуюся саблю, осторожно раздвинул её. Это, словно послужило сигналом и спровоцировало нападение на него спрятавшегося в комнате зомби. Раньше это была старуха, поэтому сил выйти из дома и на кого-нибудь напасть у неё не было, вот и она ждала в засаде, надеясь на живую добычу.

Отпрыгнув, как заяц, Филатов с безумно колотящемся от всплеска адреналина и от испуга сердцем, выдернул саблю из гнилых зубов зомби и размахнувшись наискосок из-за того, что низкий потолок дома не позволял этого сделать сверху, рубанул с оттяжкой тяжёлой саблей, как писали в книгах.

Сабля описав полукруг, врубилась в шею старухи, перерубила позвоночник и отсекла голову старого зомби, тело с глухим стуком упало одновременно с головой и начало заливать всё вокруг своей чёрной кровью. Отпихнув от себя голову старухи, Филатов вырвался на свежий воздух и глотнув кислород, опёрся об крыльцо дома и начал судорожно блевать.

Все события последних дней крутились у него перед глазами и держался он, только на чувстве долга, если бы не это привитое ему в далёком детстве родителями, а потом и армией чувство, он бы давно сдал, быстро бы опустился и скатился бы на уровень банального бандитизма, прикрывая свои поступки, необходимостью выживания.

Да и сейчас он делал то, что никогда не сделал бы раньше и не позволил бы сделать другим, но он искренне пытался быть примером, хоть в чём-то для других и не позволял своим животным желаниям вырваться наружу.

В каждом человеке живёт зверь, в ком-то он совсем маленький и пушистый, а в ком-то, здоровая и мощная бестия, ждущая своего часа. Час зверя, для него ещё не наступил и он надеялся, что никогда не наступит, но как же тяжело идти самому и вести за собой остальных, когда не веришь, что сможешь прожить ещё один день.

Смерть старого зомби, стало последней каплей в его душевном равновесии и на несколько минут, он потерял себя, судорожно сплёвывая слюну и вытирая текущие градом слёзы. Он плакал и бился в истерике, выдавая это за плохое состояние и отвращение от зомби, а на самом деле его психика сбрасывала все его переживания от содеянного и ужас от будущего.

Наконец, он справился с собой и оглянувшись увидел, что все пятеро его подопечных, стоят и смотрят на него и не решаются подойти.

— "Что-то достало всё парни" — оттирая грязное лицо и сдерживая рвотные позывы, от вида чёрной крови стекающей с его сабли, — сказал он.

— Да, командир, успокойся, всё нормально, сейчас помоемся, поспим поедим и поедем дальше!

Благодарно посмотрев на Хатаба, Филатов смачно высморкался и улыбнулся уголками рта. Посмотрев на небо, он понял, что через пару часов стемнеет и зачистить и обчистить второй посёлок, сегодня они уже не смогут.

Махнув рукой, что едем обратно, он пошёл вперёд, вслед за ним тронулись и остальные, о чем-то шепчась между собой. Дойдя до машины, они загрузились в неё и МАЗ дав газу, развернулся и бренча железной цепью сзади, рванул обратно к особняку, грозно водя стволом КПВТ на башенке.

Глава 9 Дорога на Арзамас

В посёлке, им пришлось задержаться на двое суток. Когда они приехали обратно к особняку. Женщины успели уже помыться и привести себя в порядок, хотя, чем они грели воду было непонятно. Электричество отключили уже давно, но газ ещё был, хотя давление в трубах было минимальным.

Выйдя к ним с распущенными волосами и одетыми, хоть и в джинсы и свитера, они возбудили к себе чисто мужской интерес, особенно та, что была помоложе.

Обе были высокими, обе крашенными блондинками, та что помоложе, представилась Ириной и была стройной и длинноногой, а мадам, как окрестил её про себя Филатов следила за собой, но время всё равно наложило свой отпечаток на неё.

В уголках глаз притаились паутинки морщин разбежавшихся по нежной коже, под глазами наливалась синева пережитого и бессонных ночей в ожидании гибели, но мадам, представившаяся Натальей, по-прежнему пыталась держаться независимо, как полагается успешной женщине, добившегося вместе с мужем известности и достатка.

Филатову, было на это наплевать, только глянув на неё мельком, он оценил и длинные ноги скрытые джинсами и неумело спрятанную грудь, большими шарами пытавшуюся вырваться на волю, из слишком тугого бюстгальтера и задрапированную мешковатым свитером.

Ему было не до них, он смертельно устал и хотел отмыться и постираться, от той несусветной вони, с которой ходил в последнее время и ещё, он хотел напиться, в драбадан, что называется до соплей, чтобы обнулиться от всех впечатлений и приключений на свою задницу, что невольно, вместе со всеми хапнул полной мерой.

Скомандовав: — Пацаны готовим баню, моемся по двое, напиваемся сегодня вчетвером, а завтра втроём., он упал без сил в такое удобное кресло, но перед этим сдвинув автомат себе на пузо.

Через пару минут, он отрубился, очнулся он от оклика.

— Командир, баня готова, идите мыться! Рывком встал и чуть не натолкнулся на мадам, которая "прижухнув" сидела на другом диване, в одной с ним комнате, — видимо боялась.

Не обращая на неё внимание, он вышел из дома и пошёл в направлении бани. Баня была натоплена, вода была из собственной скважины и он тщательно отмылся, впервые за многие недели. Посмотрев в зеркало он увидел в нём высокого, худого, жилистого мужчину заросшего густой щетиной, больше похожей уже на полноценную бородку и усы с редкими вкраплениями седых волос.

Его серые, запавшие в глазницах глаза, смотрели с угрюмой злостью на этот мир. Мышцы на теле превратились в тугие канаты, хотя он не помнил, чтобы за этот месяц занимался спортом, сама кожа стала более плотной и приобрела смуглый оттенок. Отросшие тёмно-русые волосы, лежали на голове неопрятной прической, торча во все стороны, как им заблагорассудится.

— Надо бы нам всем постричься, — решил он и стал стирать свою грязное нательное бельё, накинув грязный бушлат и брюки на чистое тело, он вышел из бани. Войдя в дом, он обнаружил, что мылся последним, все остальные были в свежем найденном в особняке белье и одежде.

— Вот я тупой, — посмотрев на себя подумал он. Но мадам, вынесла подобранную ему одежду, которой здесь оказалось в достаточном количестве.

Назначив дежурство, он отправил всех спать в машину охраны, чтобы не распыляться, но женщины запротестовали и потребовали, чтобы их тоже взяли туда, оставаться в доме они категорически отказывались. Все в голос одобрили этот шаг и судя по некоторым блестевшим глазам, кто-то уже стал выполнять свои обещания, а кто-то уже этим воспользовался.

Плюнув, Филатов согласился. Ночь прошла спокойно. Женщинам выделили свободное купе, куда они и перетащили свои вещи. С утра, они все постриглись, кто как смог. Глядя на них, и женщины, сделали то же самое, укоротив свои прически почти до уровня мужских, но видно их парикмахерские навыки были получше.

В этот раз в соседний посёлок, они поехали на Урале, оставив Джоныча и Фестиваля, как наиболее бесполезных. Урал натужно гудя двигателем прокладывал обратный путь по дороге, которая была забита снежными перемётами. Как смогли здесь пройти зомби, он не понимал, наверно за счёт, своей нечеловеческой силы. Наконец они доехали до посёлка и были неприятно удивлены увидев, что в нём уже кто-то шарит по домам.

Сейчас, они все уже были в гражданке и только оружие выдавало в них военных, кроме Хатаба, который переделав АК, создал, что-то футуристичное.

Видимо поэтому, их приняли за обычных селян или тупых горожан, приехавших на охоту. Пришлось их в этом разубеждать. Сначала в их сторону полетели фаерболы и ледяные сосульки, потом сверху начал падать дождь из разбитых в куски остатков домов и в довершении сухо треснул двойной выхлоп охотничьего ружья.

Макс прикрыл их сверху щитом. Фаерболы и сосульки были слабые и вообще, фантазия у русского народа в этом направлении была небогата, а стандартна, что только облегчало им жизнь. Тит выдал очередь из своих убойных шариков и ближайший к стрелку дом взорвался и загорелся, в небо потянулся тёмный столб дыма. Филатов вскинул свой автомат и заметив ещё одного наглеца, водившего руками и готовившего им неизвестную гадость, нажал на спуск.

Короткая очередь, отбросила незнакомца в сторону, к нему подскочило пара человек и быстро стала утаскивать прочь, преследовать их они не стали, приступив к поиску продуктов, которых оказалось в этом посёлке немного, видимо близость федеральной трассы, играло свою роль, либо высокоуровневые зомби, отсюда все ушли вчера к ним.

Потратив пару часов, на осмотр посёлка, они загрузив продукты, отправились обратно к особняку, также преодолевая снежные барханы. До особняка они доехали сильно после обеда и обнаружили полностью пьяных, до невменяемого состояния, обоих охранщиков.

Особенно весёлым был Фестиваль, пришлось отобрать у него оружие и посадить в карцер, роль которого выполнил кунг Урала, на улице было градусов десять мороза и через час, изрядно протрезвевшего Рому, вытащили обратно. Джоныч, так и лежал на диване нечленораздельно мыча. Филатов подошёл к женщинам и спросил, как так получилось, ничего вразумительного он от них, не услышал.

Разозлившись он схватил за руку мадам и затащив её в кухню, выпустил руку и схватил уже за горло и еле сдерживаясь от гнева спросил:

— Зачем вы мне нужны… тётки, чтобы все расслабились и получали удовольствие? — Ну так, за удовольствие надо платить, а расплата сейчас только одна — смерть.

— Эти идиоты напились, а вы им не помешали, а может даже подливали. Да?! Ведь мы могли бы все погибнуть!

И он крепче сжал ладонь на её горле. Наталья затрепыхалась, её грудь, стала судорожно вздыматься, отчего, шерстяная блузка на пуговичках стала расстёгиваться всё больше и больше.

Сначала Филатов этого не замечал, весь кипя от гнева, потом по-мере того, что блузка, всё больше и больше обнажала крупную грудь, отвлёкся на неё, потом делая вид, что хочет ещё сильнее прижать её, добился, что женщина неосознанно сопротивляясь всем телом расстегнула грудью всю блузку, а там и тугой лифчик, словно пользуясь случаем и спасая свою хозяйку самопроизвольно отстрелился из-за лопнувшей бретельки.

Большие белые груди с тёмными сосками выпали из него освободившись, и радостно закачались из сторону в сторону. Их размер и правильная форма, впечатлили Филатова. Судорожно сглотнув, он взял их обеими руками, убрав их от горла Натальи и сжал.

Мягкая и нежная кожа, словно ласкала его ладони, огромным усилием подавив рвущегося наружу своего персонального зверя, Филатов отпустил их и глухо сказал:

— Застегнись дура, а то я за себя не отвечаю — и вышел из кухни.

Дальше уже получали втык и все остальные. Пока в конце концов, все не напились, одни из огорчения, другие назло, третьи из принципа. Филатов позволил себе, только грамм 200 разных коньяков и почувствовав лёгкое опьянение, остановился на этом, назначив сам себя на дежурство, пока все не протрезвеют.

Увидев, такое, напились и женщины и у них тоже были на то причины, обе остались одни, обе потеряли всех близких во время эпидемии и обе нуждались в защите, в то же время и боясь её.

Ночью, выйдя из своего купе, к нему пришла мадам и вопросительно посмотрев на него и не дождавшись, нужной ей реакции, села рядом на табурет, была она сильно пьяна и через несколько минут, заснув, уже облокотилась на него головой, что-то бормоча во сне и периодически всхлипывая.

Пришлось сходить в купе, принести одеяло и матрас и расстелив на ящиках с патронами, уложить её туда. Хотя она может быть и не так уж была пьяна, как показывала, но то, что ёё мучили ночные кошмары, это точно. Периодически он вставал и клал свою ладонь на её лицо и вытирал крупные слёзы, что текли по нему. Всхлипывая, она бормотала, чьё-то имя м затихала.

Утро наступило вместе с похмельем, которым страдало половины их боевой группы, а именно Джоныч, Юрган и Фестиваль. Фестивалю этого показалось недостаточно и пока все умывались и собирались, он уже успел догнаться виски, где-то им спрятанным, через час он был опять пьян.

Филатов, хотел его придушить, но вызвал, только пьяную браваду и обещание застрелить его при первом удобном случае, пришлось замкнуть его в купе, провозившись с ним и дождавшись пока Юрган и Джоныч, окончательно не придут в себя, они смогли выехать уже далеко после обеда.

Сидеть в особняке дальше было опасно, нормальных людей в округе нет, — одни банды, а их самих было недостаточно, чтобы держать там оборону. Рассевшись по-кабинам, они начали марш в сторону федеральной трассы. Быстро проехав посёлок, они вырулили на следующий, проехав его, они даже различили движение между домов, но стрелять в них никто не решился.

Естественно, когда едут, две таких махины, особо не хочется встревать. Дальше, они двигались без помех, кроме плохой дороги. Но слух о них всё-таки пронёсся. Едва они въехали в последнюю деревню перед выездом на трассу с лукойловской заправкой справа, как по ним начали стрелять. Первая очередь хлестнула по Уралу, стреляли из "Сайги". Били по кунгу грузовика, думая, что там кто-то есть.

Из-за ближайших домов выскочили сразу двое и открыли огонь из многозарядных ружей. Часто забухали выстрелы, а вслед за ними разлетелось и боковое с лобовым стекло, но они уже успели пригнуться, услышав первые выстрелы. Дробь и кусочки свинца, забарабанили по шлемам и бронежилету "Ратника", одетому поверх гражданки.

— Выворачивай вправо и с дороги уходи, — закричал Филатов. Юрган, тут же вывернул руль вправо и Урал слетел с дороги и врезался в хлипкий заборчик придорожного дома и остановился. Сзади прилетел кинетический удар и весь кунг, смялся в гармошку, они вдвоём не сговариваясь вывалились из кабины, каждый в свою сторону и залегли рядом, пытаясь понять, что происходит.

Мимо с мощным рёвом промчался первый МАЗ, за рулём которого сидел Хатаб, за ним ещё более быстро второй, где сидел Джоныч и проехав вперёд остановился, КПВТ в башне развернулся в сторону деревни и открыл огонь.

Одновременно с ним Урал получив второй кинетический удар, ещё сильнее прежнего опрокинулся набок, чуть не придавив Юргана. И тут крупнокалиберные пули стали разрывать всё вокруг, с диким грохотом КПВТ плевался огнём, а вокруг всё разбивалось в труху.

Пули проламывали стены, разбивали крыши. Старый сортир не выдержав такого надругательства, развалился и загорелся получив зажигательным, вслед за ним загорелся ещё один дом. Филатов вытащил из разгрузки гранату. вкрутил в неё запал и широко размахнувшись швырнул её в ту сторону, откуда вёлся по ним огонь, через три секунды раздался взрыв и они с Юрганом, бросились под защиту машины охраны.

Она ещё плевалась огнём, но через три патрона кончилась лента и Тит, дежуривший на пулемёте, стал вставлять новую, а получившие передышку неизвестные, через пару секунд, снова продолжили обстрел. Получив в спину заряд картечи и перекувыркнувшись, Филатов свалился на снег и злясь на себя, что не сделал этого раньше, начал вызывать свою армию.

Бесплотные солдаты Великой Отечественной, вставали один за другим и перезаряжая свои ППШ и на ходу наливаясь плотью, пошли в сторону противника.

Всего Филатов вызвал пятерых, но с каждым разом, у него получалось всё лучше и лучше, а солдаты появлялись с более тяжёлым вооружением и многочисленней. Увидев такое, по ним сразу открыли бешенный огонь, но пока солдаты не до конца трансформировались, им нельзя было нанести урон.

Зато потом, они открыли огонь целенаправленно по выявленным огневым точкам. Они все погибли, один за одним, но и огонь ослаб, а за это время Филатов успел добежать вместе с Юрганом, до машины и прыгнуть в неё. Дальше была гонка по пересечённой местности. Мазы взрезывая моторами и жёстко дымя выхлопными трубами, летели по сугробам не выбирая дороги, пока не выскочили на прямую ведущую, сразу к заправки.

Долетев до неё, они остановились. Машина охраны выехала вперёд и развернулась пулемётом к ней. Дело в том, что заправка была занята и не просто занята, а практически забаррикадирована ощетинившись разного рода стволами огнестрельного оружия, что и неудивительно по нынешнему времени.

Филатов прошёл в боевой отсек и включив мегафон, штатно установленный на крыше начал вести переговоры.

— Внимание говорит представитель армии спасения пострадавших от эпидемии. Прошу разрешения заправиться соляркой.

В ответ, удивленно и через некоторое время прозвучал ответ с мегафона заправки.

— Что это за херня — армия спасения!

— Это организация созданная из бывших военных, для оказания помощи гражданскому населению — продолжал чесать им уши Филатов.

— Вы же видите, что техника военная, а не доверяете нам. Нехорошо…

— А не пошёл бы ты на хрен, милый человек. Солярки нет и пока не будет. Как появится, сообщим вашей армии спасения и только на обмен!

Филатов стал считать вместе с Хатабом, сколько у них осталось в баках и НЗ. Выходило ещё километров на пятьсот не больше. Но и вступать в бой, зная цену вопроса и не зная есть ли действительно соляра, было бессмысленно.

— Ясно! — Тогда до-свидания, дорогие друзья — и Филатов, выключил мегафон и дал команду ехать дальше.

МАЗы, сдали влево и поехали мимо заправки, вслед им настороженно поворачивались все стволы, но выстрелить никто не рискнул. До следующей заправки надо было ехать 35 километров. Дорога была не чищена, но за счёт росшего вдоль неё леса с обоих сторон, не была заметена, а тридцатисантиметровый снег для МАЗов, сущая прогулка.

Мягко покачиваясь, оба МАЗа неслись сквозь сгущающееся сумерки, отмеряя километры и сокращая разрыв между Югом и Юго-Западом, стремясь к цели своего марша, до которого не всем было суждено дойти по разным причинам. К заправке они подъехали, когда уже почти стемнело, остановившись, Филатов попытался продолжить свою речь, но то ли ребята были отморожены, то ли их уже предупредили, но в ответ, они получили выстрел из настоящего гранатомёта.

Вильнув в сторону и чуть не улетев с дороги на обочину, головной МАЗ, пропустил мимо себя гранату, а со следующего, они уже основательно врезали по зданию заправки из КПВТ. Крупнокалиберные пули в секунды разметали тщедушную стекляшку, а потом переключились на аналогичную предыдущей баррикаду, точно также ею расшвыряв, как расшвыривает свои игрушки неразумное дитя.

Свалены вместе куски легковушек, шины и прочая дребедень, хоть и держала удар, но очень скверно, почти не защищая окопавшихся там бандюков и даже различного рода умения выдаваемые засевшими там не спасали ситуацию. КПВТ бил с расстояния не меньше 200 метров, а вся новая магия имела ближний радиус действия. Апофеозом всего стал выстрел из "мухи" Хатабом, в очередной раз подтвердившем своё прозвище.

Огненная стрела разогнавшись впилась в бензоколонку и грандиозный пожар остатков топлива и бензиновых паров скопившейся в полупустой подземной ёмкости, довершили своё инфернальное действие. Ещё, какое-то время по заправки метались люди подсвечивая снег, своей горящей одеждой.

Потом и эта беготня прекратилась и МАЗы, тронулись дальше, брать там было уже нечего, а оружия у них и так хватало, как и еды, поэтому, они снова набрали ход и рванули на Арзамас. До него оставалось не больше двадцати километров и на въезде, их ждала ещё одна заправка Лукойла.

Глава 10 Арзамас

Наконец, очнулся от опьянения Фестиваль и его, тут же пересадили за руль МАЗа, предварительно остановившись для этого на обочине. Ехали уже в полной темноте. Перед развилкой на Арзамас, их снова встречали. Слева дороги была заправка, а дальше шашлычная с кавказским названием, придорожная гостиница с большой стоянкой перед ней и шинная мастерская.

Справа находилась место для стоянки и дальше пост ДПС и перед ним поворот на Арзамас. Обе дороги были перекрыты старыми бронетранспортёрами и машинами полиции. В их сторону, стал светить мощный прожектор и разобраться, кто сидел в этих машинах было невозможно.

Пришлось повторить те же манипуляции, что и раньше. Включив мегафон, Филатов, стал говорить:

— Прошу, пропустить нас в Арзамас, для дозаправки, отдыха и поиска своих семей.

Возникла нехорошая пауза, но никто, по-крайней мере не пытался в них стрелять, хотя движение пошло со всех сторон. Видимо здесь, смогли установить, какую-то временную власть. Арзамас, хоть и не большой город, но в нём был бронетанковый завод, который выпускал БТРы и новые бронированные машины, вроде Тигров. Время уже было полвторого ночи и люди засевшие за баррикадой осторожничали.

Филатов, ждал реакции, которой всё не было и не было. Видимо, у поста была радиосвязь с городом и они советовались с начальством. Прошло около пяти минут и баррикада откликнулась.

Включился мегафон, на одной из полицейских машин и оттуда послышался неожиданно для всех женский голос.

— Кто такие? — прозвучал хриплый женский голос.

— Мы, армия спасения! — опять стал ёрничать Филатов.

— Иди на….! — безапелляционно прозвучал, ожидаемый ответ.

— Почему не верите мне?

— Потому, что машины военные — это точно. А вот, кто там сидит, неизвестно!

— Согласен. Мы бывшие военные. Часть уничтожена, прорываемся домой.

— Чем докажете?

Филатов дал команду и Тит развернув пулемёт влево и вверх, сделал одиночный выстрел. Тишину разорвал грохот выстрела. Снова возникла пауза. Через пару минут, тишину, вновь разорвал звук голоса, но теперь уже мужского.

— Что вы хотите?

— То же, что я сказал и раньше. — Нам нужно попасть на бронетанковый завод, заправиться, найти семью, одного из нас и прорываться дальше на юг.

— Хорошо. Сколько вас?

— Это провокационных вопрос и пока мы не договоримся, вы об этом не узнаете. — В случае вашего сопротивления мы в состоянии сдвинуть ваши БТРы и уничтожить всех защитников баррикады.

— Хорошо, мы вас пропустим, но только утром и обменяемся заложниками.

— Не согласен. Мне ваши заложники не нужны. Предлагаю обмен, взамен на доверие и помощь, — ответил Филатов.

— Что, у вас есть?

— Оружие!

— Сколько?

— Даю, два АКСУ за проезд и два, за гостеприимство на заводе, если он ещё не разрушен.

После долгой паузы, горожане согласились. Филатов, переоделся в свою выстиранную уже форму, накинул бушлат, а сверху него надел комплект "Ратника", затем подхватил из стойки два АКСу с магазинами и выпрыгнул из машины. Обойдя её сзади, он дошёл до кабины, всё время ожидая выстрела в упор из молчащей вокруг машины темноты и вытащив Фестиваля из неё, сунул в руки два автомата и велел передать их горожанам.

Обмен прошёл без замечаний и Фестиваль вернулся обратно, ничего, так толком и не увидев, зато горожане увидели достаточно и сразу завели правый БТР, который взревев, стал медленно отползать на обочину, пропуская их вперёд. В это время к ним подошла женщина в милицейской полевой форме и с пистолетной кобурой. Филатов не успел ещё уйти обратно, пока Фестиваль залезал в кабину.

Увидев, её невдалеке от себя он остался ждать. Женщине было далеко за сорок, более подробно он рассмотреть её не смог. Глаза слепил прожектор светивший с её стороны. Зато женщина внимательно его рассмотрела.

— Ты разговаривал с нами?

— Да, не стал скрывать очевидное он.

— Ты правду говорил?

— Почти. Если вы поможете нам, то не пожалеете, ещё и в выгоде останетесь.

Она ещё раз внимательно посмотрела на него и сказала: — Я, тебе верю! С вами поедет впереди, одна из наших машин, следуйте за ней — и развернувшись ушла.

Объяснив полученную информацию водителям, ушёл и он, подтянувшись и запрыгнув, обратно в кунг машины охраны.

Впереди вывернула машина ДПС и включив мигалку, поехала в город, вслед за ней поехали и два МАЗа, кружа по городу, они искали широкие дороги, чтобы подъехать к заводу и где-нибудь не застрять. К заводу они подъехали часов в пять утра из полицейской машины вышла та же женщина, что разговаривала с ним и постучавшись в дверь кунга, вызвала его на разговор. Он пригласил её внутрь и схватив её за руку, а потом и за вторую, втащил в кунг.

Если женщина и испугалась, то не подала вида, зайдя в боевой отсек, они стали разговаривать. Первой начала полицейская.

— Мы выполнили свои обещания.

Филатов, тут же встал и открыв пирамиду с оружием, вручил ей два автомата.

— А вас немного, — снова начала она.

— Я, вас понял, — перебил он её и вызвал одного из солдат своей личной армии. Демонстрация произвела нужный эффект и она снова стала озвучивать требования и вопросы.

Филатов, ещё раз повторил, что им нужно помочь Джонычу в розыске его семьи, поменять одежду на более прочный и не военный камуфляж, решить с оружием и транспортом. Остальное будет зависеть от обстоятельств. Пообещав, решить вопрос с нынешними властями города и оставшейся в живых администрацией завода, она вышла из машины прихватив оба автомата.

Ждали они пока не рассвело. Машина полиции развернулась и уехала, а они забылись тревожным сном, разбив дежурство по часам и ожидая любой гадости. Утро наступило, несмело освещая вокруг лучами слабого солнца, еле прорывающихся сквозь плотные облака. Вместе с ними стало видно, что они находились, не возле главного входа, а где-то возле второстепенной проходной.

Вокруг не было ни одного жилого дома, а находились складские помещения, закрытые магазины и прочие здания непонятного назначения.

— Всё-таки нас нае…. в смысле обманули, — в сердцах сказал Филатов и открыв люк, смачно и далеко плюнул вперёд. Сверкнула вспышка выстрела и в его шлем ударила пуля, от удара которой он отлетел назад, ударился об дверь купе и оглушённый и ничего не понимающий сполз вниз.

Шлем ратника, выдержал удар и спас его голову, но удар был такой силы, что в ушах у него гудело и кружилась голова. Словно ожидая этого сигнала, по ним открыли огонь со стороны прилегающих зданий. Пули засвистели со всех сторон, разбивая небольшие окна находящихся под крышей кунга, больше похожие на форточки и используемые для таких же целей.

Они впивались в корпус агрегата, стараясь добраться до прячущихся за ними людей, но сделанный трёхслойным корпус, хоть и не был бронированным, но пули увязали в нём, да и у нападавших было мало автоматического оружия, а тем более гранатомёта.

А вот свой стихийник у них был, король, что называется снега и льда. Тит, уже сидевший на кресле бронеколпака, уже поворачивал ствол КПВТ в сторону стрелявших, когда целая куча снега обрушилась на башню, похоронив её под собой, а сам пулемёт заледенел, покрывшись изморозью, даже в помещении.

Ствол его был забит льдом и стрельба грозила просто разорвать его, как тузик грелку. Увидев, что обстрел на даёт никакого эффекта, неведомый волшебник забил все окна ледяной и непрозрачной плёнкой, хотя в разбитые двойные стёкла и так, ничего не было видно, за исключением, конечно же тех, которые были вынесены напрочь.

Филатов, с трудом поднялся на ноги и его тут же утащили в купе женщины, где попытались оказать первую помощь, приложив мокрое полотенце. Хатаб, успевший несколько раз выстрелить из пистолета в окно, запаниковал, так же, как и остальные, начавшие бестолково метаться или прятаться внутри агрегата.

— Командир, засада, что делать? Надо сваливать отсюда, пока не поздно.

Филатов, разозлился и как всегда, когда его накрывала злость, его голова, пускай и контуженная, стала быстрее думать.

— Как ты свалишь, идиот. Они же держат под прицелом и дверь и окна. — Ни бегом, ни до кабины, ты не успеешь добраться, расстреляют, как в тире. — Надо думать, думать, думать.

Но ничего поначалу в голову не приходило, женщины лёжа на полу в купе и вздрагивая от каждого выстрела, начали потихоньку рыдать, отчётливо представляя себе свою незавидную участь. Фестиваль от страха, по меньшей мере, наложил в штаны и тоже лежал на полу. Джоныч с Максом, сидели на полу сжав оружие и смертельно побледнев.

Тит, громко матерился, проклиная и грёбанный Арзамас и предателей ментов и зомби вирус и весь мир, который покатился неизвестно куда. Один только Юрган, носился по агрегату, не зная куда себя приткнуть и постоянно, что-то говорил, впрочем это больше было похоже на бред.

А Филатов, думал, чтобы поднять свою армию, ему было нужно видеть цель, куда стрелять, а с этим, были проблемы, но любую проблему можно решить. Примерное направление он запомнил, а дальше…. А дальше у него была одна идея!

Напрягая, свою многострадальную голову, он поднял уже восемь солдат, стараясь взять количеством, а не вооружением, пока они были полупрозрачными, он отправил их сквозь стену агрегата и они вышили из него, как приведения. Вспомнился американский мультфильм "Охотники за приведениями", да и фильм тоже, про привидения. Их противнику стоило запеть Хостбастерс!

Они и запели, только с помощью автоматического огня, открыв ураганный огонь, по ещё не набравшим силу его солдатом, но вот беда та какая, в этом состоянии они были неуязвимы, а Филатов, пока не собирался их воплощать во плоти и тянул время, чтобы они подошли к его врагам.

Всего он вызвал пятерых с винтовками, двоих с ППШ и одного с фауспатроном. С каждым разом, у него получалось всё лучше и лучше, да и количество солдат возрастало.

А в рядах врага, тем временем, стала нарастать паника, не зная, что ожидать от неведомого врага, они стали потихоньку сдавать. Неведомый Дед Мороз, атаковал призраком и льдом и снегом, но всё было безрезультатно, заряды снега проходили сквозь них, только оставляя большие сугробы или глыбы льда, на том месте, где обрушивался на них удар.

В некоторых агрегатах, есть небольшие отверстия, диаметром сантиметров десять и закрытые заслонкой, они нужны либо для слива воды, либо для электрокабеля и так далее. Вот, в такую заслонку слегка её приоткрыв и смотрел сейчас Филатов.

На общем фоне агрегата, её видно не было, тем более, если не знаешь, где искать, да и снайперов, у бандитов не было. Так что, Филатов, стал направлять своих бойцов на конкретные цели, параллельно став придавать им трёхмерную форму.

Правда, это отверстие было только с одной стороны, но для нужного эффекта, хватило и одного борта. Солдаты налились плотью и сразу открыли огонь. Гранатомётчики, запустил свою гранату и она улетела в направлении, скрывавшегося на втором этаже мебельного магазина Деда Мороза, с фатальным для него эффектом.

Разорвавшейся и бывший вполне реальным взрыв, расколотил все окна в округи и вынес тело Деда Мороза прям вместе с диваном, на котором он стоял на коленях и манипулировал боем. Все остальные сразу сосредоточили свой огонь на нём, пули впивались тело гранатомётчика и даже почти оторвали одну руку, но он успел сделать ещё два выстрела, пока ему не разнесли голову, сильно проредив поголовье бандитов.

Остальные солдаты, тоже не сидели без дела, особенно автоматчики, которые поливали бесконечными, виртуальными для них и вполне осязаемыми для других, очередями. Менять свои круглые магазины им не было нужды, стволы от непрерывно огня, у них, тоже не перегревались, и они молотили очередями, как из зенитного пулемёта, не скупясь.

Противник не выдержал и бежал с этой стороны. Солдат, уменьшилось до четырёх и они развернувшись, атаковали противоположную сторону, стреляя во всё подряд. Непрерывный треск ружейных выстрелов, сильно действовал на нервы любому и убив, только двоих, другая сторона, тоже бежала.

Подняв пинками, всех остальных, он распахнул дверь и выпрыгнул первым, остальные посыпались, как горох из открытой двери, разбегаясь в разные стороны и стреляя в сторону противника.

Но, стрелять уже было в некого. Противник, понёс большие потери и своего заводилу, бежал, оставив за ними поле боя и потрёпанный весь в дырах от пуль и картечин, агрегат. Второй агрегат, был цел и на него атаки, не было, что настораживало и будило, смутные подозрения, насчёт былых соглашений.

Они разошлись в стороны и стали обыскивать найденные трупы. Всего, они смогли уничтожить десять человек, остальные бежали, сколько среди них было раненных, тоже было неизвестно.

Все найденные трупы, были не в форме. Да, несколько человек, были в камуфляже, похожем на армейский, но он скорее был покупной, или выданный охранным агентством, а не полученным на службе. Остальные были в гражданке. Никого, в полицейской форме, как и саму женщину- майора, они не нашли.

Собрав несколько ружей и боеприпасы к ним, они вернулись обратно. Их ждали женщины, испуганно выглядывавшие из кунга. И тут, неожиданно, подал голос Фестиваль:

— Это, что-же такое. Я умирать не подписывался. Мне моя жизнь дорога.

Филатов и так, бывший на нервах, не выдержал и резко выпрямив ногу, ударил небольшого Фестиваля в грудь. От удара, тот отлетел на снег и автомат, слетел с него, в руках осталось только найденное двуствольное ружьё.

— Ах ты ж мразь. Пьянь несусветная. Вчера пропил всё и смерти не боялся, а сейчас зассал… сволочь! — и Филатов попытался, снова его ударить.

Но, Фестиваль, шустро отполз, работая ногами и локтями, затем вскочил на ноги и направил на него. Филатова спасло, что курки на ружье, не были взведены и у него появилось несколько секунд. Но спас его лейтенант, увидев и оценив случившееся, он прыгнул вперёд и успел выставить перед ним свой щит. Фестиваль, к тому времени, взвёл оба курка и надеясь неизвестно на что, спустил их оба одновременно.

Ружьё, выстрелило дуплетом, от отдачи которого, мелкий Фестиваль отлетел дальше в снег. Щит принял на себя град дроби и выдержал. Дальше к Фестивалю, подбежали остальные и от души попинали его. Убить его ни Филатов, не другие не смогли. Слишком много их связывало, но человеческая подлость, эта такая штука, что если она в человеке есть, то обязательно себя проявит, рано или поздно.

Рому Фестиваля, решено было изгнать. Ему дали пистолет и две коробки с патронами, его вещи, запас продуктов и бронекомплект ратника, и пожелали идти на все четыре стороны и побыстрее. Рома, шмыгая окровавленным носом и ещё не поняв, что его судьба круто изменилась пошёл, всё время оглядываясь на них, пока очередь из автомата Филатова, не погнала его, как зайца, вырвавшегося из смертельной западни.

Ещё, какое-то время, его мелкая фигура, мелькала между зданий, а потом навсегда затерялась между ними. Фестиваль и так был самый никчёмный среди них, а ещё и подлая душонка не смогла подсказать ему верного решения, но теперь их осталось шестеро и они лишились одного опытного механика-водителя.

За всеми этими событиями, время близилось к обеду и они перекусив и выдав, обеим женщинам по пистолету, поехали вокруг забора завода, искать главный вход. Он был относительно недалеко и их там, уже ждали и догадайтесь кто?

Правильно две полицейских машины и куча безоружных людей самого делового вида. Филатов, даже опешил, когда увидел столь представительную делегацию и даже не стал стрелять по ним, поражённый, таким показным доверием. Поняв, что вот и развязка всей истории, Филатов полностью упаковался в ратник и взяв с собой такого же лейтенанта, вышел к ним.

Макс, сразу активировал свой щит, но в нём, как оказалось необходимости не было. К нему сразу направился, один из ожидавших и издалека, стал кричать: — Я всё объясню, уважаемый.

Тут же, начали открываться главные ворота завода, давая возможность заехать внутрь. Филатов, пожал плечами и дал знак, заезжать во внутрь. Техника выпустив клубы чёрного дыма, подгазовывая на ходу, завернула в ворота, напоследок, обдав их эти дымом.

Филатов, не сомневался, что Хаттаб сидевший за рулём первого МАЗа, специально это сделал, чтобы делегация, глотала дым вперемёшку с не до конца сгоревшей соляркой. Макс, убрал щит и они пройдя сквозь проходную и пройдя по территории завода, зашли в главное административное здание.

В общем и целом положение было следующим. Их действительно подставили, но не целенаправленно, а вынужденно и тому были причины. Весь город был поделен на сферы влияния. Два выезда из него и центр, держала бывшая администрация и полиция, один выезд и один из районов держали выходцы из бывшей ГРУшной учебки и примкнувшая к ним часть выживших людей этого района.

Ещё один район захватили цыгане, которых здесь почему-то было очень много и выдавили из него всех русских, да и нерусских тоже, но и примыкающий к заводу район, захватила местная банда во главе с убитым ими Дедом Морозом.

Завод, им был неинтересен, оружия в нём не было на бронетехнике, особо не покатаешься, да и бензин нужен, а все заправки были захвачены другими группировками, вот они и варились в своём котле, совершая набеги, то на одних, то на других.

Поэтому, бывшие полицейские и довели их машины до завода, формально выполнив свои обещания и получив в обмен, очень нужное им оружие, а потом скинули информацию бандитам, предупредив, что ничего не смогли сделать против военных и надеясь, что они либо уничтожат бандитов, либо сильно проредят их ряды и тогда они смогут, распространить свою власть и на этот район.

Что, в принципе им и удалось, о чём, они и признались. Узнав, что вторая машина имеет четыре дизель-электростанции внутри, они вообще приободрились и теперь обещали все мыслимые и немыслимые блага для них и надеясь на их помощь, как сильных бойцов.

О том, что банда, была практически уничтожена, они были в курсе и предложили им разместиться здесь же на заводе, в обмен на оружие и машины и дальнейшее сотрудничество.

Обсудив в общих чертах, будущие перспективы, они расстались, решать появившиеся задачи, скорее радостные, чем плохие. В этот же день, они раздали оружие и патроны бывшим работникам завода и назначенным администрацией людям, себе оставили, лишь необходимый минимум.

Разместившись, они помылись и поужинали, впервые ощущая себя в относительной безопасности, затем разошлись по комнатам. Хатаб достал снайперскую винтовку и стал, что-то с ней делать, а Филатов пошёл спать в свою комнату, но поспать ему не дали.

Где-то через час, осторожно поцарапавшись в дверь, к нему пришла Наталья. На этот раз Филатов ломаться не стал, отчаянная борьба за жизнь, вымотала все его силы, а воля к жизни подстёгивала инстинкт размножения, те же чувства похоже испытывала и мадам.

Быстро скинув с себя свитер, она вложила свою грудь в руки Филатова и стала стягивать с себя узкие джинсы, наконец оголив длинные стройные ноги и шикарные белые бёдра. Дальше они занимались любовью, как в последний раз. Насладившись друг другом, мадам ушла к себе.

Филатов рухнул на взбитую и разворошённую кровать полностью опустошённый, как физически, так и морально и мгновенно уснул, но перед этим придвинул небольшой шкаф к двери и положил заряженный пистолет на тумбочку рядом с собой, а автомат сунул под подушку, всё равно подушка была большая.

Утро принесло новые делегации и новый торг, в итоге машина с электростанциями ушла в обмен на разработанный, но не переданный в войска, небольшой броневик нового типа "Атлет", который пошёл на замену бронемашины "Тигр".

На следующий день, ушёл на поиск семьи Джоныч, с собой он взял только Тита, отказавшись от помощи остальных. Ещё, через день вернулся Тит, и сообщил, что у Джоныча, всё нормально, семью, он нашёл, возвращаться не будет и останется в Арзамасе.

Сам он тоже, решил остаться, причем вместе с племянницей мадам, о чём сразу и сообщил, собрал свои и Джоныча вещи, взял оружие и ушёл. Стало совсем грустно, их осталось, всего четверо плюс мадам, которая каждый вечер навещала его и также сразу, уходила после этого.

Полностью готовый "Атлет", они получили ещё через день и стали искать бензин. Путём долгих переговоров всех со всеми, они обменяли солярку на бензин и отдав машину охраны, за кучу прибамбасов и дополнительные канистры, которые разместили внутри броневика.

Дальше, они начали торговаться с бывшими и ГРУшниками, больно красивую винтовку сварганил Хатаб, да и оставшиеся семь комплектов "Ратника", были очень ценны. Юрган, задействовав свой навык "автомобилиста", возился с броневиком, что-то усовершенствуя и наваривая дополнительную защиту, ему помогал в этом Макс.

Просили они себе автоматический гранатомёт АГС-17, чтобы установить его на крышу и сделать управлением им из машины. Такого у грушников не было, но была связь с Москвой, через железную дорогу.

Пришлось подождать ещё три дня, пока не произошёл взаимовыгодный обмен. Ещё сутки ушли на установку и модернизацию его. Наконец, через 10 суток, они были готовы, прорываться дальше, полностью переделав броневик и загрузив в него продукты и вещи.

Сейчас все четверо были одеты в костюм "горка" и бронекомплект "Ратник", остальные комплекты, они оставили про запас. Прощаться с ними, пришёл, только представитель завода, мадам не пришла, уйдя по-английски.

Это задело Филатова, ведь она обязана была ему жизнью, но видно характер не переделаешь, а судьбу не обманешь. Мадам, уже успела пристроиться на новом месте, да и сам город постепенно переходил под контроль одной группы и старт этому событию, дало их неожиданное появление, склонив чашу весов.

В Арзамасе оставалось только зачистить зомби, разобраться с цыганами и наладить взаимодействие с остальными выжившими и группами с других населённых пунктов. А там и с Москвой и Нижним Новгородом, последний был всего в 140 километров от него.

Глава 11 Дорога на Саранск. (Мёртвый посёлок)

Выехали они около восьми утра и возле проходной их ждала знакомая машина полиции со знакомой женщиной полицейской. Машина сопроводила их до знакомой развилки. Откуда они повернули дальше на юг, следуя к Саранску, который был на их пути. Вообще был ещё один путь, который вёл их к Ставрополю, он был кружным и выводил на М-4, а дальше на Ростов и не заезжая в него поворот на Ставрополь.

Но то, что это была московская трасса, большое количество людей и транспорта, отсюда и их уровень боевых навыков должен быть намного выше и людей побольше.

Да ещё и Ростов, который никогда не был городом хлебным, а наоборот, сосредоточием всего и вся, их мелкая группа, на "вкусном" бронированном внедорожнике, несомненно привлекла бы внимание преступных группировок, а дальше, либо смерть, либо вступление в их ряды, что противоречило их планам и взглядам на жизнь.

Оставался ещё один фактор и он был решающим. Юрган, тоже ехал за своей семьёй, а она находилась в Пензе у тёщи и другой дороги туда не было. Всё это Филатов, прокручивал в голове раз за разом пытаясь предусмотреть все риски.

Проехав на большой скорости несколько небольших придорожных деревень и сожженную заправку, они подъехали к посёлку Шатки. За это время они только пугнули из окна, несколько зомби и кажется одного завалили наповал. Да в п. Пешелань, пришлось объезжать лежащий прям поперёк дороги маленький поезд из вагонеток гипсового завода.

Шатки был довольно крупным посёлком и дорога шла почти через него, извиваясь по улицам подобно змее. Баррикады на въезде не было и всё было подозрительно спокойно. Филатов, вылез из машины и стал рассматривать в бинокль посёлок, но он как будто бы вымер, не видно было ни души, ни малейшего движения, ни один дымок не поднимался над крышами.

Кафе перед въездом в посёлок, было сожжено дотла, возле него виднелись обглоданные остатки людей, точнее одни кости и то их рассмотреть было непросто, всё было засыпано снегом. Вот на снег, Филатов и обратил своё внимание, он весь был истоптан огромными следами, эти следы виднелись и на девственной, засыпанной глубоким снегом дороге.

Если бы не внедорожный броневик, они бы не смогли проехать по ней, а тварям это не мешало, никто кроме высокоуровневых зомби не мог оставить такие следы. Филатов, стал лихорадочно перебирать в уме известную ему классификацию зомби. Даже следы громилы были поменьше, значит местный "бугай" дорос уже до уровня "культуриста", видеть которого им ещё не доводилось.

Создавалась неприятная ситуация, когда можно было бы и объехать, но что находилось под снегом вправо и слева от дороги было неизвестно, а значит объезд был невозможен, но и совать голову в заведомую ловушку, жутко не хотелось.

— Мужики, там монстр уровня не меньше "культуриста", а может и выше, а может не один, — выдал свои опасения Филатов.

— Командир, мы по другой дороге не сможем проехать, это факт, — тут же сказал Юрган.

— Надо прорываться командир! — сказал Хатаб.

Немногословный Макс, — просто пожал плечами, соглашаясь с мнением остальных.

— Тогда, всем приготовиться, приготовить АГС, достать "мухи" поближе, думаю парочки хватит. Макс, готовься ставит щит.

Через пять минут, вся их группа была готова начать возможный бой. Атлет заурчал мощным мотором и Юрган газанув, резко стартовал, но перед посёлком сбавил скорость, готовясь к неожиданным манёврам.

Заехав они по-прежнему никого не видели и никто на них сразу не напал, на то, что посёлок мёртвый, указывали все признаки необитаемости. Разбитые стёкла домов, провалившиеся кое-где крыши, следы пуль и осколков на стенах и следа пожарищ, которых было больше всего, да и частично, а то и полностью разрушенные дома говорили о многом.

Особенно их поразила стандартная кирпичная пятиэтажка, сложившаяся, словно карточный домик, но опасность их поджидала впереди. Слева от дороги была небольшая площадь и много старых двух и трехэтажный зданий вокруг, там то их и ждала засада.

Высокоуровневые зомби, уже обладали звериной хитростью и зачатками заново полученного интеллекта и смогли организовать охоту по всем правилам. Как только, они проехали пятёрочку, из-за неё одним рывком выскочил зомби, который и был скорее всего уже прокаченным "культуристом", он и был загонщиком, устремившись вслед за ними.

Увидев его в зеркале заднего вида, Юрган нажал на газ и броневик увеличил скорость, но впереди на дороге, была куча битых и сгоревших машин, объехать которые не представлялось никакой возможности, он свернул влево на площадь, объезжая их.

Тут то их и ждали охотники. Рассевшись по всем окрестным крышам, "плевальщики", встретили их дружными плевками всего подряд, что им дал в вирус в процессе перерождения, но они тоже, были только отвлекающим манёвром. На ходу уворачиваясь от их плевков и частично принимая их на броню, они стали выезжать на дорогу, и тут они и увидали — "живодёра".

"Живодёр" очень сильно напоминал дракона, не такого большего конечно, но полтонны он весил точно и плевался он тоже огнём. Вместо крыльев, у него были дополнительная пара рук и это были именно руки, а не лапы, как остальные четыре.

Эти руки имели по шесть пальцев, каждый из которых заканчивался либо острым бритвенно-острым лезвием, либо шипом, что, позволяло разделывать любую добычу за шесть секунд и умерщвлять точно также. Теперь, стало понять, что весь посёлок вымер, у его жителей и приблудившихся путешественников, просто не было ни одного шанса справиться с такими монстрами. Были бы у него крылья, о нём бы узнал и Арзамас, а потом и Нижний Новгород.

А сейчас высокоуровневые твари, скооперировавшись готовились полакомится вкусной добычей.

— Назад, разворачивайся и кружи по площади.

— Макс — щит, остальным приготовиться валить его изо всех стволов.

И Юрган вывернув руль, включил свой навык на полную катушку. Машина развернулась хлеще, самой управляемой иномарки, неведомым образом повернув свои колёса под таким углом, который был мыслим, только для велосипеда. В этот момент живодёр плюнул огнём. Огонь ударился о щит, выставленный Максом и бессильно стёк с него не оставив последствий, но к площади уже приближался культурист.

Против них двоих, да ещё кучи "плевальщиков", у них было очень мало шансов, но они были не на базаре и ставкой в этой игре была их жизнь. Сосредоточившись, Филатов вызвал невероятным усилием мозга пятерых гранатомётчиков, которые, воплотившись, тут же открыли огонь по культуристу.

— Живодёр твой! — крикнул он Хатабу.

Гранатомётные выстрелы наносили урон культуристу, но очень слабый. Трёх метровый монстр внезапным прыжком, достал одного из гранатомётчиков и разорвал его пополам.

Тогда Филатов изменил тактику и пожертвовав ещё одним, он добился слитного выстрела в упор всех четверых. Гранаты впились в бронированного гиганта и оторвали ему одну руку и ногу, тот не выдержал потери и упал, дальнейшее было делом техники.

Уворачиваясь от плевков ""плевальщиков"" три гранатомётчика добивали поверженного монстра, ценной ещё одного, они наконец оторвали ему голову и тот издох. Оставшихся двоих он переключил на живодёра, который несмотря на два попадания из "мухи", жил и здравствовал периодически пробуя на разрыв щит Макса, а тот уже явно изнемогал от напряжения.

По его лбу катил градом пот и щиту осталось держаться не больше минуты. Но оба гранатомётчика уже включились в дело, обстреливая живодёра и теперь уже он стал отвлекаться на них, получая болезненные раны, которые правда не смогли ещё пока пробить его толстую шкуру.

Наконец, гранатомётчики подошли на расстояние прямого выстрела и выстрелив дуплетом пробили дыру в шкуре живодёра, но и сами расстались со своей псевдожизнью, попав под обе кинжальные лапы и мгновенно распавшись на куски исчезающей плоти.

Но Хатаб успел поднять третью "муху" и отправил в полёт её гранату, которая опять попала в раненый бок живодёра, дёрнувшись он споткнулся и неловко завалился на другой бок, его пасть раскрылась, готовясь выдать очередную порцию огня.

Хатаб выбросив пустую тубу "мухи", подхватил свой доработанный пулемёт и стал вбивать все 45 патронов в его глотку. Видно, что силы монстра были на исходе и его нежное изнутри горло, стали рвать крупнокалиберные пули. Его горло почти было перебито, когда вырвавшейся изнутри шар огня, оторвал его голову и жаркой волной ненаправленного пламени окатил всю площадь.

В этот момент Макс, который держал щит, потерял сознание от перенапряжения и щит исчез, волна жаркого пламени настигла броневик, захлестнуло его полностью и покатилась дальше, поджигая и сметая всё на своём пути, в том числе и не успевших убраться с его пути "плевальщиков".

Броневик нагрелся, на секунду стало душно и весь кислород выгорел, но уже через пять секунд, всё вернулось обратно, а броневик остановился посередине площади. Все здания, которые были возле неё — горели, подожженные огнём живодёра, тут и там виднелись обугленные останки "плевальщиков" и даже труп культуриста, нехотя дымился, добавляя свою ничем не передаваемую вонь, окружающему воздуху.

Ни у кого сил не осталось ни на что, адреналин схлынул, оставив только усталость и чувство жуткого голода. Макса, они привели в чувство нашатырём из аптечки. Затем наскоро перекусили, поспали минут по двадцать, и по очереди, а потом, снова тронулись дальше.

Продукты и вода у них была, и шариться по посёлку, в котором на 90 % не осталось уже монстров, было можно, но не нужно, и они поехали дальше. Им повезло, на выезде из посёлка они дозаправились на мелкой заправке, состоящей всего из двух колонок, но зато с бензином. Немного постояв, тронулись дальше.

Впереди лежала дорога через два небольших городка, — Лукоянов и Починки, но до них, ещё надо было доехать. Эта дорога, лежала через редкий лес и содержала неизвестные проблемы, которых, они и так, — успели хапнуть выше крыши, что и демонстрировала собственно, крыша их авто.

Хорошо, что ещё пламенем не снесло АГС, а то и против полчищ обычных зомби, пришлось отбиваться, переходя в штыковую. Филатов, часто проезжал эту дорогу возвращаясь домой. Также хорошо, знали её и трое других его бывших подчинённых, а теперь напарников.

Поганое настроение, бывшее у него с утра, немного развеялось, борьбой за выживание, а потом вернулось снова, также, как и паранойя. В итоге, посовещавшись на ходу, они решили свернуть в лес, перед первым из городков и дождаться, пока не рассветёт, так как время было уже под вечер и спускались сумерки.

Найдя удобный съезд, они заехали глубоко в лес и найдя подходящее место заночевали там. Пришлось разжечь костёр и поддерживать его всю ночь, дежуря по очереди и сидеть не возле него, а за машиной, время от времени подходя, чтобы погреться. Хоть, и не на войне, а бережённого — Бог бережёт!

Глава 12 Дорога на Саранск. (Рептилоиды)

Ночь прошла спокойно и они выехали рано утром, с первыми лучами солнца. Их путь пролегал через Лукоянов, который расположен на перекрёстке второстепенных дорог и после Арзамаса, был самым крупным городом до Саранска.

Дорога шла через него, как и в Шатках, значит и перерождённых будет больше и с окрестных посёлков туда потянутся выжившие, а может наоборот. Никто ведь не знает, как сложится ситуация в конкретном населённом пункте и как вывернется судьба любого города, не знали этого и они, и поэтому, подъезжая к нему Хатаб вылез через люк, сделанный на скорую руку на заводе и взялся за рукоятки АГС.

Они спускались с затяжного подъёма и им было видно почти полгорода впереди, да и они, были видны издалека. Пока, на своём пути, они не встретили ни одной машины или грузовика. И только их протекторы месили, начинающий уже подтаивать снег.

Весна была не за горами, а путь их лежал на юг. На въезде были две заправки и обе были разграблены в хлам, это было видно даже издалека. Юрган притормозил и Филатов вылез из броневика и встав рядом с ним стал рассматривать в бинокль, лежащую перед ним часть города.

Город был обитаем и это радовало, но кем — большой вопрос. Узнать ответ на который, будет им тяжело и опасно для собственной шкуры. Вдоволь насмотревшись на город и так ничего и не высмотрев и потратив на это не меньше получаса, Филатов снова залез в броневик и они тронулись на малой скорости.

Они медленно заехали в город, минуя разбомбленные заправки и ехали не торопясь, внимательно оглядываясь по сторонам, вокруг было тихо, только изредка между домов, кто-то мелькал, скрываясь за постройками.

Доехав, до очередного перекрёстка, они увидели небольшую баррикаду, но жмущуюся ближе к обочине. Её, никто не охранял и проход в ней был большим. Остановившись, они долго осматривали её, а Хатаб ещё из бинокля, заодно осмотрев окрестности.

Без труда проехав неё, они прибавили скорость, надеясь проскочить побыстрее центр. Город был обитаем, на снегу, тут и там виднелись следы, а в некоторых домах, несмело поднимались тонкие струйки дыма вверх.

Заехав в очередной крутой поворот, они увидели как на стене трехэтажного дома, находящегося возле дороги, заканчивали делать огромную надпись, с помощью снежков, выстреливающих в сторону стены, со скоростью пулемёта с противоположной улицы.

Кто это делал, было не видно, но надпись гласила: ПРОСИМПОМОЩИ.

Филатов, уже успел насмотреться всякого, и не собирался никому помогать, да и опасался он подставы. Но когда на переулке напротив дома он увидел согбенную фигуру старухи и держащего её за руку, мелкого "шкета", который как раз ставил последнюю точку, вытянув свою руку в сторону дома.

Сердце его дрогнуло, не может быть таким изощренным, враг. Старуха, увидев, что они притормозили, упала на колени, вслед за ней опустился на колени и пацан, но не опустил голову, как она, а смотрел на них, и даже сквозь мутное стекло броневика было видно, каким отчаянием дышала его коленопреклоненная фигура.

Никто не возразил, когда Филатов приказал остановиться, только Макс выставил автоматически свой щит. Филатов вышел из машины и через минуту понял, что надобность в щите отпал, хотя бы сейчас.

Просто бабка посмотрела на него и он словно увидел в её полных слёз глазах — свою мать.

— Помоги сынок, — еле слышно произнесли её губы, беда у нас.

— Везде беда сейчас мать!

И тут в разговор вмешался её внук.

— Слышь дядька, напали на нас с Кудеярово, все там стоят в обороне, здесь только остались мы с бабкой, да девки мелкие по дворам шныряют, дома топят, чтоб не замёрзнуть.

— Внучок, помолчи родненький. — Монстры на нас напали, на крокодилов похожие, все кто может воевать хоть чем, все туда ушли. Остальные или сбежали или попрятались. А из стариков одна я осталась, не прибрал к себе Бог после эпидемии, зачем-то жить оставил. Может быть и ради этого. Помоги!

— Ничего у нас нет, чтоб предложить вам за помощь. Может девки согласятся отблагодарить, если живы останутся. Помоги, молиться за вас всем городом будем, если спасёте!

— Эх мать, эээх… Больше ничего из себя Филатов выдавить не смог.

— Командир, надо помочь, — вмешался в разговор Хатаб, всё это время сидевшей в люке и внимательно слышавший весь разговор.

— Хорошо, — решился Филатов. Рассказывай мать подробно, что случилось.

Почти рядом с Лукояновым находится очень старое село. После эпидемии, оно стало отрезано от города, оттуда никто не приходил и туда никто не ходил, а может кто и ходил, но назад уже не вернулся. Что там произошло, никто и не скажет, каким образом там вывелись рептилоиды или крокодилы, как назвала их старая женщина, тоже неизвестно, но они там появились и стали непостижимым образом размножаться.

А набравшись в большом количестве, стали совершать набеги и на Лукоянов. Сначала стали пропадать животные — собаки, а кошки по ночам дико выли и находились исключительно на крышах, или неистово ломились в дверь с наступлением ночи, а потом очередь дошла и до людей.

А в один не очень прекрасный день, в Лукоянов заявилась уже целая толпа этих перерождённых и взяла штурмом часть города, уничтожив всех, кто не успел оттуда сбежать. С большим трудом, объединив усилия, как обычных людей с оружием, так и обладающих новыми способностями, их удалось выбить оттуда, но они отошли недалеко и продолжали перерождаться.

А сейчас, один из них перешёл уже в третью стадию и превратился в "хищника", но пока ещё не появлялся, но один из горожан, получивший способность смотреть сквозь любые объекты, смог увидеть, что их ждёт и поднял тревогу. Сейчас вся боеспособная часть города отражала атаку полчищ рептилоидов, не менее двадцати ящеров и тряслась в ожидании "хищника" ещё окончательно отошедшего от перерождения и не набравшего в полной мере сил.

Получив всю информацию, они устроили мини-совещание, пытаясь определиться с планом боя. Но, пока не попробуешь, не поймёшь и все их предложения, отдавали лёгкой степенью авантюризма, прямо переходящего в идиотизм. Они залезли опять в машину и повернули в проулок, где уже были слышны выстрелы и прочие звуки боя. Медленно пробираясь между домами, они напряжённо всматривались вперёд, но уже не переживая до такой степени, как раньше.

Всё-таки, когда ты каждый день, встаёшь и сразу в бой, это накладывает свой отпечаток, а человек — такая скотина, что ко всему привыкает! Дальше проулок выскакивал на улицу Новое Начинание, по которой, словно в насмешку над людьми и названием улицы, шли штурмующие толпы рептилоидов. Их было много, если не сказать, что очень много.

Шли они, как опытные солдаты, передвигаясь зигзагами от укрытия к укрытию, а навстречу им летели фаерболы, камни, ледяные копья, падали сверху огненный дождь и град, бил неистовый ветер и обломки костей, и летели пули из немногочисленных ружей и из еще более редких автоматов.

Да, они падали, их разрывало в клочья и сжигало огнём, они застывали неподвижными ледяными статуями, либо падали на землю забитые разной величины камнями, но их было не меньше двухсот и, кроме этого, между ними высились, словно огромные орки перед мелкими гоблинами, прошедшие вторую ступень развития их соплеменники — ящеры.

Если рептилоиды были похожи на людей, покрытых чешуёй и с огромными когтями на руках, многие из которых, к тому же, держали увесистые дубинки, — то ящеры представляли собой уже начало совсем другой ветви развития и уже мало походили на людей, а больше, действительно на крокодилов и динозавров.

Покрытые бугристой толстой кожей с двумя лапами и толстым хвостом с острым шипом на конце, почти двухметрового роста и огромной вытянутой челюстью и уже не с круглой, как у людей головой, а вытянутой, чтобы удерживать мощные челюсти с целым рядом зубов.

Двумя маленькими, рудиментарными ручками с острыми когтями, они походили на уменьшенную копию тираннозавра, но были гораздо умнее его, что подтверждалось минимальными потерями с их стороны.

Обороняющиеся, воздвигли огромную баррикаду, в чём заслуга была несомненно кого-то из сильных кинетиков, потому что, такую огромную прорву машин, обломков плит и поваленных деревьев не смог бы никто стащить своими силами, а тяжёлой техники вокруг не наблюдалось.

Баррикада, простиралась метров на сто в разные стороны, перекрывая полностью улицу, с одной стороны которой был пруд, а с другой мешанина мелких оврагов, поваленных плит, колючей проволоки и остатков зданий. На баррикаде сидело и стояло множество людей обоего пола и разного возраста, они попеременно вставали, либо постоянно активируя свои умения, либо попеременно.

Когда они показались в начале улицы, многие испугано оглянулись на них, но пацан, которому было от силы лет восемь, смог их догнать, пока они медленно пробирались по улочке и уже сидел рядом с Хатабом держась вместе с ним за АГС и с самым довольным видом смотря по сторонам.

Увидев, что на них обратили внимание, пацан тут же смешно свистнул и заорал во всё горло, что это свои. От баррикады, сразу отделился крупный мужчина и прихрамывая на одну ногу, пошёл в их сторону. Броневик остановился недалеко от баррикады и к нему подошёл этот мужчина. Был он крепок и коренаст, на его широком лице с добрыми глазами выделялись пышные рыжеватые усы.

Филатов вышел из машины и мужчина сразу обратился к нему.

— Вы нам поможете?

— Да! Хотя, нам нет никакого дела, до ваших проблем.

— А из-за чего тогда?

— А из-за совести, — ответил Филатов.

— Она у меня больная, и если я проигнорирую такую просьбу и в такой форме, то сдохну в первом же бою!

Мужчина протянул свою руку для рукопожатия и сказал:

— Я, Николай Гамов, служил на Батфлоте мичманом, потом уволился и работал в Газпроме, здесь в городе, до эпидемии, а сейчас вот, город пытаюсь спасти.

— Уже вторую атаку отбиваем, а их не меньше, а только больше становится. Но самое страшное, что там уже ползёт их босс, он недавно переродился и мы либо убьём его, либо все погибнем, здесь все в курсе, что нас ждёт и никто не побежит, мы все так решили, третьего не дано.

— Помогите нам и просите, что хотите, тем более, вы сможете всегда уехать, а мы — нет!

Филатов кивнул, что понял и полез на баррикаду. Оттуда открылся неприглядный вид бешенной атаки монстров, которые подбирались к ней со всех сторон. Он видел, что люди охранявшие баррикаду, были измотаны, в их глазах не было надежды, а только отчаянная решимость спасти свои семьи любой ценой, либо уже не мучиться, трясясь в страхе, когда наступит их очередь быть сожранными.

В итоге, оглядевшись, Филатов прикинул общую картинку боя. К сожалению, он был слабым тактиком, скорее больше стратегом и мыслил более крупно, но — "хочешь жить — умей вертеться!", вот начал и он, вертеться, лихорадочно припоминая любые, когда либо им прочитанные или виденные тактики оборонительных действий.

Сейчас, могла подойти даже тактика действий войск Древнего Рима, ну и что, что оружие огнестрельное, да и враги не люди уже!

В итоге броневик занял место, где баррикада не закрывала ему обзор и по его команде начал обстрел рептилоидов из АГСа. Рядом с Филатовым заняли позиции Макс и Юрган, оба с автоматами, но уже переделанными Хатабом. Себе Филатов забрал пулемёт, пользуясь правами старшего. Своё умение, он решил, пока приберечь. Стрелять из пулемёта, он любил, хотя это довольно проблематично, пока не поймёшь сам принцип ведения из него огня.

Он долго мостился, выискивая удобное положение лёжа на баррикаде и устраивая его сошки поудобнее, пока не поймал тот момент, когда почувствовал, вот он, а вот пулемёт, а вот уже они вместе, и тут же открыл огонь. Юрган с Максом, уже давно поливали рептилоидов из автоматов и уже открыли свой собственный счёт к ним. Но Филатова мелочь, не интересовала, ему интереснее были, те что покрупнее.

Поймав в прорезь идущего прям на него ящера, он аккуратно прицелился ему чуть пониже горла и дождавшись, когда тот "мотанёт" своей башкой вверх демонстративно оскалившись, выпустил длинную очередь и дальше продолжал бить по нему короткими очередями.

Нежное, по сравнению с остальным телом горло, усиленные пули разорвали словно бумагу и впились дальше в позвоночный столб. От ударов пуль, тяжёлая голова ящера, стала заваливаться в обратную сторону, а из разорванного горла хлынула чёрная кровь, с таким же кислотным запахом, что и у других зомби.

Но ящер, был ещё жив и Филатов короткими очередями, перебивал его шейные позвонки, пока предпоследняя очередь, не перерубила их окончательно и голова ящера не отлетела в сторону, повиснув на клочьях шкуры. Его тело остановилось, покачалось туда-сюда. Тяжёлый хвост, продолжал поддерживать его равновесие, а потом тяжело завалилось вперёд, рухнув на мокрый снег.

Вся баррикада, заревела в одном порыве ярости, в людей вошла вера в их усилия и вдохновила сражаться ещё яростней. Огонь с баррикады в разы усилился. Тут и АГС внёс свою лепту, — работая по площадям, он засыпал низкоуровневых рептилоидов разрывными гранатами, которые находили их и в укрытиях и за заборами. Куски тел от них, разлетались в разные стороны, чёрная кровь брызгала на снег топя его вокруг.

И атака, начала проседать.

Рептилоиды, пытались ещё брать количеством, и они ввели в бой свои резервы. В атаку пошли, их танки-ящеры. Филатов, успел уложить на снег, ещё парочку "клоунов" из дешёвого цирка, но дальше не пошло. Слишком быстро ящеры учились, а сейчас их бронированный отряд, собравшись в кулак бросился по левому флангу, попутно разнося всё в щепы.

Гранаты из АГС, не наносили им вреда, а пулемёт наносил неопасные раны, на которые они не реагировали. Самое смешное, чтобы закрыться от фронтального огня пулемёта, они выставили двух особо крупных ящеров, которые своими телами принимали все его пули, закрывая тем самым своих подельников.

— Вот же блин, даже ящеры у нас, не утрачивают русского характера самопожертвования, — невольно подумал о них Филатов. И плавно нажав на спуск, с удовлетворением увидел, что попал в глаз ближайшему.

Пуля, проникнув через глаз в черепную коробку, разворотила там всё, и изменив направление удара, вышла с обратной стороны шеи. Ящер по инерции, ещё бежал несколько шагов в общем строю, но не отвернул, когда на пути лежал обломок здания и споткнувшись о него, рухнул на снег, а его хвост, продолжал нелепо торчать над ним, ещё живя своей жизнью.

Его сердце, повинуясь последней команде мозга, усердно качало кровь к уже окончательно мёртвому телу, но реанимировать монстра, больше не могло. Строй, тут же заполнился очередным монстром и бронированный кулак ударил в левую сторону баррикады. Сооружение дрогнуло, с него посыпался снег и обломки, а вслед за ними, погиб и первый из его защитников.

Юрган успел сбегать за гранатомётами и с трёх сторон,(а Хаттаб видя развитие событий успел сдать назад и тоже залез на баррикаду с "мухой"), они выстрелили, один за другим.

"Муха", хоть и маленькая, но очень кусачая, — и кумулятивная энергия каждой из гранат, прожгла не одну дыру в телах ящеров возле баррикады. Умерло сразу пятеро ящеров, ещё одного, раненного, сразу же добили остальные защитники, разворотив фаерболом, ему всю челюсть.

Оставшиеся десять, поняв, что атака сорвалась, бросились на центр баррикады, их поддержали, выжившие рептилоиды и они не считаясь с потерями стали рваться вперёд, сократив расстояние до баррикады, когда основной огонь был сосредоточен на ящерах.

Битва переросла в рукопашную. Филатов резко пожалел, что оставил саблю в броневике, сейчас бы она пригодилась! Но его мысли сдунуло, как ветром, когда он увидел практически перед собой башку матёрого ящера. Вбив со страху прям ему в глотку весь магазин пулемёта, он спрыгнул с баррикады перезаряжая магазин, а ящер упал назад, но на его место и по его трупу, тут же забрался следующий.

— Макссссс… ставь щит!

Прозрачный силовой щит был выставлен на небольшом участке атаки, но это позволило Филатову и другим участникам, сдержать нападение и убив ещё пятерых ящеров, заставить оставшихся отступить обратно. Забравшись снова на верхушку баррикады, Филатов увидел улепётывающих со всех ног рептилоидов и быстро шагающих назад ящеров. Пустив вдогонку пару очередей, он смёл рептилоида, который получив сзади очередь, кувырком покатился по примятому и истоптанному снегу.

Люди получив передышку стали приводить себя в порядок и подсчитывать потери. Погибло пятеро. их тела лежали на холодном снегу рядком, словно показывая, что они снова вместе, даже в смерти. Макс убрал свой щит, а к Филатову подошёл Хатаб и стал ему озабоченно говорить.

— Командир у нас "мух" осталось всего двенадцать, а нам ещё ехать и ехать.

Он был прав, возле их пути не было ни воинских частей, ни тем более складов и где пополнять боекомплект, было неизвестно. Патронов у них было много, а вот гранатомётов и гранат…

— Ясно Хатаб, будем экономить боеприпасы. И Филатов подошел к броневику и покопавшись в нём достал свою пиратскую саблю.

Увидев его с этой саблей, ножны которой, он пристегнул к поясу, Гамов тут же воскликнул, — Оба на, как будто опять на Балтике побывал, так ты Пират и широко и по-доброму улыбнулся.

— Щас мы им всем бошки порубаем, — отозвался на это Филатов и взмахнул саблей разрезая воздух, но такой уверенности, он не чувствовал. И хлопнув его по ладони, он опять полез наверх. Взяв бинокль, поднёс его к глазам, всматриваясь в ту сторону, куда ушли рептилоиды. Около часа, ничего не происходило, потом из той стороны, стал доносится странный звук, похожий на шуршание, но огромной силы и высокой тональности.

Наконец впереди появилось чёрное пятно, которое приблизила к себе оптика бинокля. Всмотревшись, он увидел, что пятёрка ящеров возвращается назад, а между ними, передвигаясь, как червяк, двигалось рывками вперёд сегментированное тело.

Оно было чёрного цвета с металлическим отливом, а в начале тела, располагалась огромная голова, самого кошмарного вида, по обе стороны которой располагались перепончатые рудиментарные гребни, сейчас находившиеся в сложенном состоянии.

Чем-то это создание вызывало смутные ассоциации, пока в голову Филатову не пришло понимание, что голова монстра чем-то напоминала, образ "хищника" из одноимённого американского фильма. Пока, он словно капитан корабля стоял на гребне баррикады и смотрел вперёд, к нему внезапно вскарабкалась молодая женщина и обратилась к нему.

— Я могу укрепить и заострить вашу саблю и она сможет рубить всё и камни и железо, как пластилин.

Филатов с удивлением посмотрел на неё. Она смело встретила недоумённый взгляд его серых глаз.

— Мы должны победить, иначе… Она посмотрела с тоской назад.

— У меня осталась маленькая дочка, с ней и другими детьми, сейчас сидит муж, но у него нет никаких боевых способностей, а я пришла сюда, чтобы либо победить, либо умереть.

— Вы сможете, я верю в вас, давайте сюда свою саблю.

И он протянул саблю сначала рукояткой вперёд, но она покачала головой, тогда он, взявшись за эфес, вытянул саблю перед ней. Руки женщины покраснели, а потом засветились молочно-белым светом и она быстро обхватила лезвие обоими ладонями.

Потекла ярко-алая кровь и стала впитываться в клинок. Женщина, даже не вскрикнула, только морщилась от боли, наконец напитавшись, клинок перестал впитывать её кровь и она отняла свои руки от лезвия и сразу пошатнулось от слабости.

Филатов, подхватил её легкое тело, своей левой рукой и поддержал, снизу вскарабкалась, ещё одна и увела подругу вниз. Он глянул на клинок, не веря и не понимая, что сейчас произошло. Короткое, тяжёлое лезвие, с зубчатым заточенным пилообразным гребнем на обратной стороне, изначально было серого цвета с редкими пятнами ржавчины, сейчас же напитавшись кровью, оно представляло собой совсем другой клинок.

Его режущие кромки, с одной и другой стороны, побелели и словно светились, а по потемневшему лезвию, похожие на узор дамасской стали, пролегли красные прожилки, придав новый облик клинку. Филатов застыл, краем глаза улавливая движение, приближающихся монстров, потом не выдержал и размахнувшись ударил по торчащему колесу, одной из машин, входящих в структуру баррикады и развалил его надвое безо всяких усилий.

— Вот это да! Это что, магия крови или я ничего не понимаю в этой жизни.

Но женщину уже увели и ему не у кого было спросить, а скоро стало совсем не до этого. "Хищник" дополз в сопровождении своей свиты ящеров и маячивших сзади рептилоидов, до нужной ему дистанции и застыл буравя взглядом баррикаду.

Люди со страхом попрятались, кто куда. Внезапно, он распахнул свою пасть, оттуда высунулась другая и нырнула вниз, по обе стороны головы развернулись перепончатые гребни с острыми шипами и из глубины горла послышался звук, быстро переходящий в инфрадиапазон.

В долю секунды, он обрушился на защитников баррикады и посбивал всех с ног. В голове зашумело и потяжелело. Сквозь пелену перед глазами, Филатов видел, как падали на снег люди, как зажимали они уши, не в силах выдержать звукового давления.

А монстр всё не унимался, продолжая пытку, один за одним, люди теряли сознание. Из ушей и носа текла густая кровь, кто-то даже кашлял кровью, но вскоре из сопротивлявшихся, остался он и Макс, который автоматически выставил свой щит и как-то ещё держался, укрыв им только себя.

Филатов, уже попадал под ментальное воздействие и оно на него слабо действовало, теперь же он убедился, что ему повезло гораздо больше и он смог выдержать и голос "хищника".

Из его носа, тоже пошла кровь, как в детстве. И на несколько мгновений, он потерял ориентировку. Очнулся уже, от ударов и грохота, осмотревшись, увидел, как свита хищника из пяти ящеров, добралась до баррикады и теперь усиленно молотила по ней своими могучими задними лапами, изредка помогая себе хвостом.

Огромное сооружение, не выдержало испытаний и стала рассыпаться на отдельные куски. Ящеры ломились опять на левом фланге, довершая начатое. Сам хищник, успел подползти ближе и теперь, чуть ли не с умилением, смотрел, как разрушается баррикада.

Его ищущий взгляд огромных чёрных глаз с ярко красным узким зрачком внимательно осматривал всю поверхность баррикады, ища его защитников, пока не наткнулся на обалдевший взгляд Филатова.

Филатов, не успел отвести глаза и чуть не утонул в багровой пелене опасного мерцания. В этих красных зрачках монстра, отразились все пороки человека, которые только можно было представить, — жажда наживы, алчность, неразборчивость, запредельная жестокость и ненависть ко всему живому.

Притянутый к этому гипнотизирующему взгляду, Филатов начал понемногу растворяться в нём, пока внутри него не поднялась волна неприятия этих чувств и желаний.

— "Я, не такой, я не хочу, мне чуждо это. Я пришёл, помочь. Я готов, даже погибнуть, но спасти других. Это правильно, так должно быть. Иначе мы все будем такими — как ТЫ, ГАД!"

И он вырвался… с трудом, — из липкой паутины этого взгляда, весь мокрый, как мышь, с бешено стучащим сердцем и дикой болью в голове. Рядом с ним валялся Макс, будучи без сознания, а ящеры, уже торжествующе рычали, расшвыривая остатки левой стороны баррикады, с ожесточением рвясь к лежащим тут и там обессиленным её защитникам.

Пришёл и мой черёд, шепнул обветренно губами

Исторгнув с памяти своей, он образы не королей, а всех солдат

Когда-то бившихся с врагом, и будучи солдатом плоским

Он снова встал, как будто в строй, взываемый всем сердцем!

Таким, что смог преодолеть, соблазнов гадкие порывы

И жизнь свою отдать, за интересы мiра!

Весь остальной бой закрутился калейдоскопом непривычных образов. Вот ставшие полупрозрачные фигуры, пошли стеной ломать врага. Гранаты, слетев с широких труб гранатомётов, вонзились сгустками яростно-горящего огня в широкие тела ящеров прожигая в них сквозные дыры.

Вот, хрупкая фигурка, спрыгнувшая справа, роняя смешную девчачью шапочку, выбрасывая в стороны нити светлых и тонких волос, расправила широко, свои тонкие девичьи руки и послала вперёд, волну огненного шторма, которая на секунду поглощает монстра и уносится дальше.

Вот, раскрывается пасть "хищника" и оттуда вылетает зубастая пасть на длинном и гибком языке и устремляется к девушке, Но рядом срываясь с верхушки баррикады, падает и снова встаёт на ноги парень, в котором узнаётся Макс и вовремя поднятый щит закрывает их обоих, а пасть отскакивает от него в бессилии клацая ужасными зубами.

Дальше, мир снова вернулся в настоящее.

Десять поднятых солдат с гранатомётами, дожгли последних ящеров и атаковали "хищника", расстреливая его со всех сторон, но только бесполезно тратя снаряды.

Его броня с лёгкостью отражала как пули, так и гранаты. Филатов пытался менять гранаты на осколочные, фугасные, кумулятивные — всё было бесполезно.

Осколочные — высекали искры, фугасные — только подкидывали монстра, а кумулятивные — оставляли только копоть на его чёрном теле. Один за другим призванные солдаты гибли от его челюстей, пока Филатов не отдал им команду добивать обычных рептилоидов.

— Настал, последний миг сраженья, когда ни мысли, ни движенья, не создадут преград врагу;

И остаётся лишь прозренье, не дай и шанса, своему врагу!

Второй удар инфразвуком, опять вывел из строя Макса, вместе с его подопечной и оставил их лежать в объятиях друг друга на холодном снегу без сознания.

Все, кто смог очнуться, снова впали в бессознательное состояние, никто ничего не мог противопоставить сильному врагу. Филатов, смог очнуться, когда хищник подполз уже очень близко.

Кровь лилась непрерывной тонкой струйкой из его носа, по шее тоже что-то текло, наверно это тоже была кровь, только уже из ушей, как при контузии. Голова невыносимо болела, словно раскалываясь надвое.

На какое-то мгновение, он опустил голову, фактически падая вперёд, когда его потряс сильный удар. Это хищник, выстрелил в его голову, своей второй пастью.

Удар пришёлся вместо лица — в шлем и вцепившись клыками в него, хищник потащил его к себе, поближе к основной челюсти, вибрирующей в ожидании добычи, как циркулярная пила.

ОН тащил его всё ближе и ближе к себе, а Филатов, собирался с силами для последнего боя. Его правая рука вытягивала клинок из ножен, а левая ослабляла застёжку шлема.

Тело собралась, для последнего рывка, а мозг, избавился от боли и очистился перед нужным мгновением.

— "Сейчас или никогда", — пришло понимание момента и расстегнув ремёшок шлема "ратника", Филатов выскользнул из смертельных объятий монстра.

Опёршись левой рукой об утоптанный снег, он рывком бросил тело вверх, крепко встал на ноги и занеся саблю для удара, встретил челюсть хищника ею.

Видимо, монстр, даже предположить не мог, что ему можно что-то отсечь, но сабля смогла и отсекла верхнюю челюсть. Хлынула чёрная кровь, а Филатов бросился вперёд в последнем усилии, и вбил саблю в глотку хищнику, пропоров ему горло насквозь, а затем обратным движением, располосовал ему всё нёбо пилообразными наростами на ней и снова нанёс удар, и снова и снова.

Монстр хрипел, брызгал чёрной кровью, бил его хвостом, но бронежилет держал удар, он терзал и терзал его. Наконец поняв, каким-то чутьём, как надо поступить, обвил Филатова всем телом и свалив на снег, стал душить, сжимая в своих смертельных объятьях, но было уже слишком поздно и жизнь стала уходить из могучего тела, но Филатов уже этого не знал.

Он лежал полузадушенный и без сознания, погребённый под телом врага и ничего не чувствовал. В голове мелькали неясные образы, женщина с мечом, женщина с белыми крыльями, и ещё много всяких образов и неясных фигур, последнее, что запомнилось ему, это карие глаза его давно умершей матери и еле слышный шёпот — "держись сынок".

Минут через пятнадцать, к монстру стали спускаться выжившие люди. Осторожно обходя тело монстра, они тыкали его палками и оружием — не веря, что он издох, пока не сдвинули случайно одно из колец, которое закрывало Филатова.

Наступило прозрение, после промедления, которое едва не стоило жизни ему. Взявшись за хвост хищника, они раскрутили его во всю длину и вытащили из под него Филатова.

Он лежал перед ними распластавшись на снегу, протаявшему от обилия чёрной крови и смешанной с человеческой. Его лицо было залито кровью, волосы, слипшиеся от крови, пота и грязи, приобрели чёрно-бордовый оттенок и торчали под немыслимыми углами.

Лицо бледное, как у покойника было умиротворенно чувством выполненного долга, а грудь еле видно вздымалась под искорёженным бронежилетом.

Подбежавший Хатаб с Юрганом, взяли его подмышки и ноги, и потащили в дом, который указал Гамов. Пронося его мимо проулка, где они встретили старушку, они увидели, как поднимают с земли её мёртвое тело найденное недалеко от того места, где они повстречали её вместе с внуком.

Кругом суетились подбежавшие люди, оказывая помощь раненым и снося убитых в одно место. Вдалеке виднелся Макс, в обнимку с девушкой и ещё непонятно было, кто кого тащил.

В нужном доме, у них приняли Филатова, а самих отправили помогать другим и устраиваться на ночь.

Глава 13 Дорога на Саранск. (Пират)

Филатов очнулся от звука хлопнувшей двери, он медленно открыл глаза и увидел над собой низкий беленый потолок, посреди которого располагалась огромная аляповатая люстра.

Повернув голову направо, он увидел столик с лежащими на нём бинтами, ватой, марлевой повязкой и прочей медицинской дребеденью. Неосторожно шевельнувшись, он ощутил мгновенную боль во всём теле, но большевсего болели рёбра и руки.

Откинув одеяло, которым был накрыт, он увидел, что его тело было покрыто чёрными синяками, впрочем, уже изрядно пожелтевшими, что выдавало их несвежесть.

— Есть, кто-нибудь? — выдало его пересохшее горло неясный всхлип, который он ошибочно выдал за человеческую речь. Тишина. Тогда он попытался встать, но острая боль откинула его назад, пронзив всё тело. Не выдержав боли, он застонал.

Этот звук, был услышан, и в комнату вбежала пожилая женщина в белом халате и засуетилась возле него.

— Сейчас, сейчас, очнулся, Слава Богу! А мы уж и не знали, что делать! Лекарств то, никаких нет, одни бинты и остались. Товарищи твои тебя притащили, полуживого. Мы перевязали, да смотрели за тобой, уже третьи сутки пошли, как принесли.

— «Ни хренасе девки пляшут, по три пары сразу в ряд». — «Рыжий лист кленовый, я лежу и мне хреново» — невольно подумал Филатов. И долго лежу, третьи сутки, не хило меня так, «хищник» приобнял, что называется с чувством. Правда чувства были не взаимные и его объятия мне на хрен не сдались. Но где же все остальные.

— А где, все остальные, ну те, с кем я приехал?

— Так они здесь все. Максим то ваш, всё с полькой ходит, ну то есть с Полиной Бойкой. Прям, не разлей вода, куда та, туда и он, вместе ж, чуть не погибли.

— Белобрысый ваш — Хаттабом которого кличут, всё в мастерских нашего ремонтного завода крутится, всё паяет, переделывает, чинит, к нему уже с окрестных сёл, народ стекаться стал. Уже до Сергача слух дошёл, что он ружья переделывает, в какие-то. Слово то, уж больно неприличное — у-бер-ва-фля, — по слогам сказала тётка, видно повторяя не первый раз услышанное слово.

— А, третий всё с машиной вашей квадратной возится, да к бабам таскается, один ты тут лежишь. Ты не думай, они каждый день заходят к тебе, поочередно. Да ты всё без сознания и без сознания, а на тебя весь город молится.

— Никитишна, то свой долг выполнила и отошла в мир иной, а всё в церковь ходила молилась и плакала. Зачем оставил жить, когда дочку и сына прибрал. Один Никита, внук её и остался. Да ты не волнуйся, за ним присмотрят. Сейчас чужих детей нет, все в общине, за каждым смотрят, независимо есть у него мамка или нет, да защищают, как своих кровных. Мало, нас осталось! И она залилась слезами.

Филатов, ушёл в себя. Снова и снова, он прокручивал у себя в голове прошедшие события и понимал, что им дико повезло. О своём решении он не жалел. Рано или поздно, но они нарвались бы на неприятности. Только были бы одни, и им никто не поспешил бы на помощь.

А сейчас у него есть опыт, жизнь, благодарность выживших и пиратская сабля.

— А где, моя сабля?

— Так туточки. Её Милана принесла и сказала: Я её укрепила, я и в ответе. Нашла её под змеем этим, когда тебя вытаскивали, да не отдала никому. Один хотел забрать себе, а она ему: — «Не для тебя сделана, не тобою в бою испробована, не тебе и владеть!»

— Давай лучше покушаем. Филатов согласился и она, взяв большую тарелку с куриным бульоном, начала его кормить с ложечки, вместо хлеба размачивая в бульоне армейские галеты. Поев, он ощутил усталость и сонливость и, опустив голову на подушку, сразу заснул. Второй раз он очнулся, уже на следующий день, когда уже почти весеннее солнце грело его лицо своими лучами.

Открыв глаза, он долго смотрел в потолок, припоминая, где он находится и что с ним, пока события нескольких дней назад, не вернулись в его память бурным потоком. Откинув одеяло, он попытался встать, но израненное тело, снова его подвело, но неожиданно ему помогли. Его спину уже готовую упасть обратно поддержали чьи-то руки.

Оглянувшись, он увидел улыбающегося Хаттаба.

— Ну что, командир очнулся, тебя уже все, правда, Пиратом зовут. А нашу битву, пиратским побоищем. Мы же потом пошли зачищать всё. Да там и немного их оставалось, добили уродов и сожгли всё дотла.

— Бойкая, ну девчонка с которой Макс тогда «зажигал», вот она всё и спалила. Сильная девчуля. Даже когда просто улыбнётся, всех в жар кидает, не знаю, как там Макс с ней будет, испепелит же сразу, если что. А так он просто краснеет и хвостиком за ней ходит. Да она его и дотащила, когда ему совсем худо будет. Не поедет с нами Макс дальше, не поедет он, командир, и он с сожалением покачал своей головой.

— Филатову и сказать на это нечего было. У каждого своя дорога, каждому свой путь. Хотя и терять соратников было больно, но лучше уж так, чем закапывать у безымянных берёз. Ему невольно вспомнились три мушкетера, но он тут же усмехнулся про себя: — Нашёлся блин… Д,Артаньян.

Дальше, его опять покормили, помогли сходить в туалет, перевязали, и он снова уснул, но теперь уже осознанно, а не, как будто падая в тёмный омут с головой. Так прошло несколько дней, и он уже стал потихоньку вставать и ходить по дому. Сломанные рёбра постепенно заживали, а синяки сходили, как сходил с земли и снег.

Зима заканчивалась, уступая место ранней весне и уже выходя во двор, чтобы подышать свежим воздухам и избавиться от головных болей, он ощущал, как просыпается природа, оживает земля, и запахи весны наполняли его тело энергией и желанием жить.

В Лукоянове, они застряли больше, чем на две недели, всему виной были его раны, да и остальные смирились и не торопились ехать дальше. Хаттаб, стал местной достопримечательностью и к нему добрались уже из Арзамаса, пользуясь тем, что снег с дорог стаял, да и Шатки были ими до этого зачищены и уже не представляли той опасности, что раньше.

Юрган, ремонтировал техники, в основном грузовики и переделывал легковушки, на потребление всего, что горело и тем, заработал к себе уваженье и обменные средства.

А Макс, Макс залип, но залип обоюдно. Они с Полиной Бойкой, представляли собой идеальную пару. Она могла сжечь всё, что угодно, силой своего огня, а он выставлял, такой сильный щит, что мог сдерживать атаку любым оружием больше пяти минут, и радиус щита был больше трёх метров.

Снег окончательно сошёл и в начале марта, они засобирались в дорогу. Бензина им должно было хватить до Волгограда, да и Юрган, доработал движок, пользуясь своим навыком, и теперь он мог потреблять и бензин и спирт и даже солярку, если разбавить её бензином.

За это время мир стал потихоньку, адаптироваться к новым реалиям и вырабатывать новый рисунок власти, первая ветвь власти образовалась под названием — «местечковая», которая, укрупняясь, становилась районной, но дальше не развивалась, а застыла на этом уровне.

Вторая ветвь была — городской, постепенно города поднимались из небытия, в них шла вражда, пока, кто-нибудь не захватывал стратегические резервы или не обладал, такой силой, перед которой сгибались все остальные. Сейчас — крупные города, стали называться полисами и связи между ними нарастали и назывались полисными.

Они имели разную структуру, как вертикальную, так и горизонтальную, но были и исключения вроде Москвы, которая имела, строго радиальную структуру. Вся информация шла по радиообмену, сотовая пока не работала, транкинговая и пейджинговая были забыты, и их некому было восстановить. Иногда работали телеканалы, но всегда с перебоями.

Появились люди с новым классом умений и их называли артефакторами. Они могли делать всё или почти всё с вещами созданными человеком, то есть если взять природный камень, то в их руках из него ничего не получится, а если взять бетон или сделанную из камня вазу, то она поддавалась их влиянию, — вот такой выверт разума и природы.

Чего касалась рука человека раньше вируса, могло видоизмениться под влиянием, человека переболевшего вирусом. Значительно вырос и бестиарий. Твари тоже не хотели оставаться на одном уровне развития и под воздействием времени, пищи и опыта, стали стремительно прогрессировать, не уступая в этом выжившим, а в основном превосходя их этом.

Три уровня развития им показались недостаточными, и они стали переходить и на чётвёртый, появились и новые доселе неизвестные твари. Но и люди, не сидели, сложа руки, среди них выделились те, кто мог видеть и использовать шкуры и части тел переродившихся зомби, кроме их крови.

Кровь тварей, была у всех одинаковая — чёрная, с едким кислотным запахом и слабым разъедающим действием. Нашлись артефакторы и среди горожан Лукоянова, они и подарили обновку Пирату, как теперь все называли Филатова. Прозвище, дико не нравилось Филатову. Какое, он имел отношение к морю и пиратам вообще, кроме абордажной сабли, да и по духу он был ближе к первооткрывателям, чем к грабителям кораблей и солдатам удачи.

Но потом смирился. Подарок, который преподнесли ему выжившие жители Лукоянова, был сделан из металлической бронекожи «хищника», которые они с трудом смогли разрезать, и то изнутри. Они обклеили его шлем снаружи кожей, и сделав его похожим на робота. Впереди на шлеме была нарисована эмблема в виде сабли разрубающей пасть «хищника» и надпись мелкими буквами, тоже в виде изогнутой сабли — «пират».

Бронежилет был максимально облегчён и тоже покрыт бронекожей, но изнутри, так что не бросался в глаза, на руки были сшиты чехлы в виде перчаток, но без пальцев, это было очень трудно сделать из-за прочности материала, ну а ноги закрыты щитками из наклеенной кожи на поролон.

Хищник был огромным, и кожи хватило не только на три комплекта, а ещё осталось и им самим и на продажу, точнее на обмен. Ещё у «хищника» оказались, очень нужные в боевой защите, его резонаторы, это те гребни с шипами, которые располагались по обе стороны головы.

Но их они не дали, а Филатов не стал их себе требовать. Провожали их тепло. Макс изначально отказался продолжать с ними путь, сказав, что нашёл здесь то, что ему дорого больше всего, но написал письмо и просил передать весточку своей матери, если они смогут найти её живой, и оставил свой адрес.

Филатов пообещал, хотя и сомневался в такой возможности, тем более передать ответ, он наверняка больше не сможет. Обнявшись со всеми по-очереди и с Максом и с балтфлотовцем Гаммовым, который стал городским главой, и тепло, попрощавшись со всеми остальными, они залезли в броневик.

Юрган, завёл двигатель и сказал, — "Теперь ко мне на выручку", и они тронулись. Вещей у них было немного, оружие они тоже почти всё оставили, но взамен, каждый из них получил доработанные в исполнении Хаттаба ружья.

Филатову досталась, короткая двуствольная вертикалка двенадцатого калибра и 200 патронов с картечью к ней. Юрган взял помповый дробовик, с доработанным магазином на 10 патронов, а сам Хаттаб сделал себе обрез двустволки с пистолетной рукоятью и носил его в кожаном чехле на бёдрах, как американский ковбой.

Ещё у них оставалось десять гранатомётов «муха», — две штуки, они отдали Максу, штатный РГД-7В с четырьмя гранатами к нему, РПК, два ящика гранат, боеприпасы в достаточном количестве и у каждого был свой пистолет и автомат.

Всё оружие, было модернизировано Хатабом и имело увеличенную пробивающую способность и убойное действие, особенно пулемёт, да и АГС на крыше, что-то стоил, но гранат к нему было мало. Последнее новшество, что они узнали, это была новая денежная единица, имеющая равноценный обмен в любом полисе и любом местечке, а где ещё не имела хождение, то в ближайшее время, будет иметь.

Это — золотой, но не рубль, не доллар, не фунт и не талер, а……. пистоль. «Золотой пистоль» с огромным, просто прозрачным намёком переиначенным с французского на русский язык — «пистоль», но не от французского слова pistole, обозначающего двойной луидор или старинную золотую испанскую монету в два эскудо, а от русского — пистолет, ну а сделан он был из золота. Хотя и это утверждение было спорным. Естественно, его все называли в основном просто — золотой, но сам принцип происхождения слова был понятен.

Золото переплавляли из чего угодно, — из ювелирных изделий, банковских слитков, радиодеталей, золотого песка, художественных изделий. Главное, чтобы вес был 10 грамм, и стояла проба, если он был сделан из золота 565 пробы, то это был просто золотой, а если из червонного золота 999 пробы, то это был двойной пистоль и ценился соответственно выше.

Исключение составляли, только изначально золотые монеты, как времён царской империи, так и юбилейные СССР и России, ну и иностранные тоже, здесь всё, плясало от их веса. Кроме пробы, там должно было написано место происхождения, Например Москва или просто слово ПОЛИС, если же в городе не находилось ювелиров, то делали на глаз и просто выбивали пробу на золотом кругляшке.

Вот такие «пистоле», только с пробой, они и получили из рук Гамова и их он им вручил целых 10 штук. Филатов, сразу разделил их, выделив каждому по три штуки, а последний отдал Максу, сказав, что это подарок ему на свадьбу, отчего Полина, которая то же здесь присутствовала, вспыхнула ярче солнца.

Полюбовавшись красивой девушкой и её смущением, Филатов хлопнул по плечу Макса и обняв его, сел в броневик и они тронулись в дорогу.

Глава 14 Дорога на Саранск (Монастырь)

Починки находившиеся дальше, они решили объехать, чтобы не связываться с полубандитским советом, который захватил этот небольшой посёлок, те декларировали, что они спасают людей, а на самом деле создали, паразитарный путь правления, захватив власть и наслаждаясь ею, за счет всех остальных поселян и окружающих деревень и посёлков.

Но перед ними нужно было проехать дорогу ведущую через густой лес и выходящую на станцию Ужовка и поворот на Большое Болдино с бывшей усадьбой Пушкиных. Да, да, того самого Александра Сергеевича.

Узкая дорога, к тому же изгибающаяся, не давала простора, а дальше был железнодорожный переезд и снова дорога убегала уже прямо до Починок. Филатов, лихорадочно думал, как им не попасть впросак и застрять в этой Ужовке. Дорога через лес прошла в целом спокойно, изредка попадались брошенные или сгоревшие машины, пару раз на дорогу выскакивали бегуны, и их пришлось уговаривать с помощью бампера броневика.

Бамперу всё равно, а пули для этих зомби, было жалко. Изредка Филатов, а теперь Пират, высовывался из люка автомобиля и осматривал с помощью бинокля дорогу впереди, но ничего не наблюдал. Уже подъезжая к Ужовке, они свернули к обочине и он оттуда, долго осматривал в бинокль постройки, которые были на въезде, потом смотрел Хаттаб, а за ним и Юрган, пытаясь вычислить несоответствия и заметить людей или монстров.

В целом, они обнаружили, что въезд действительно укреплён, и есть, по-крайней мере пара огневых точек, мимо которых без потерь не удастся проскочить, а дальше всё было возможно только хуже. Починки были недалеко и районные бандиты, наверняка держали здесь свой форпост, где сходилась железнодорожная ветка и поворот на Болдино.

Приняв решение, Филатов сел в броневик и они поехали вперёд, сначала с большой скоростью, а когда до поворота на Бадеево, который находился недалеко от въезда в Ужовку, осталось совсем ничего начали притормаживать и резко повернули туда.

Этот манёвр, был тут же «срисован» сверху и в их сторону потянулись две нити пулемётных или автоматных очередей, но они даже отвлекаться не стали на 5,45-мм калибр, а продолжали гнать по дороге. Впереди на железнодорожном разъезде, стал опускаться шлагбаум и подниматься железные преградительные плиты, но пара выстрелов в сторожку, охладила пыл обороняющихся.

Они проскочили переезд, и направились дальше по дороге в Бадеево. Смотря на карту, они вырулили на боковую улицу, и периодически отстреливаясь от жителей, всполошённых их появлением, проехали её, а потом вырулили, прям на поле и помчались по нему, держа курс на автостраду. Вслед им даже выстрелов не последовало и, выбравшись на дорогу, они поехали дальше, надеясь также объехать и Починки.

Но не сложилось, их уже ждали, соорудив баррикаду из брошенных машин, недалеко от въезда в посёлок. Баррикада была наспех сооружённая, и её защищали, такие же наспех собранные защитники.

Кто они такие были, Филатову было неизвестно, да и не особо интересовало, особенно после того, как по ним открыли огонь. Пришлось Хаттабу вылезать и давать очередь из АГС. Три гранаты, взорвались посреди баррикады и подожгли её, частично разметав, а потом и броневик, на полном ходу врезался в неё, отшвырнув в стороны её жалкие остатки.

Проехав неё, они помчались дальше, с каждой секундой удаляясь от неё и приближаясь к посёлку, а там к этому времени началась паника. Их цель никто не знал и не понимал. А руководство посёлка, опасалось за свою власть, и готова была пойти, скорее всего, на любой авантюрный шаг.

Понимая всё это, Филатов, дал команду не заезжать в него, а свернуть рядом и они помчались сначала по просёлкам, потом по дорогам вокруг полей, ориентируясь по компасу, а потом, опять напрямик через поле, пока, наконец, не смогли объехать опасный посёлок.

Вскоре, здания обозначавшие Починки, остались вдали и они поехали дальше. Дорога постоянно ныряла то вниз, то карабкалась вверх, показывая дыры и глубокие трещины в асфальте и не собираясь никого баловать комфортным времяпровождением

Дальше они ехали спокойно, и дорога ложилась под колёса броневика, толстой бугристой лентой. По обеим сторонам от неё, тянулись унылые пейзажи, характерные для Нижегородской области, только леса было уже мало.

Пелю-Хованскую, проскочили на высокой скорости, дико ревя мотором и распугав, не только оставшихся жителей, но наверно и всех зомби в округе. Проехав её, они остановились только спустя полчаса и перекусили. Филатов развернул карту, задумчиво ее изучая, и пытаясь вычислить, сколько им ещё осталось до Сызрани и что их там ждёт весёлого.

Дальше они, снизив скорость, поехали более осторожно и до темноты, успели проехать ещё два крупных посёлка, но расположенных не посредине дороги, а далеко слева от неё, и поэтому, кроме брошенных, ещё с зимы машин, никаких препятствий им никто не чинил и не преследовал.

Уже в темноте, они добрались до дальних дачных посёлков перед Сызранью и свернув туда, проехали по бездорожью и остановились почти с краю, выбрав относительно крепкий небольшой кирпичный домик, где и решили заночевать.

В домике ничего полезного не оказалось, кроме пары тарелок и брошенных сельскохозяйственных орудий, которые им были ни к чему. Разобравшись, что к чему, разожгли костер, закрываясь стеной домика, от ветра и любопытных взглядов и стали разогревать ужин, подкидывая в огонь, сухие ветки фруктовых деревьев.

На запах пищи и огонёк, притащились два истощённых и старых бегуна, неведомо как здесь оказавшихся. Заметив их чуть ли не в последний момент. Филатов поднялся со стула найденного в доме и, вытащив саблю, в два удара упокоил их обоих, не желая тратить боеприпасы.

Оттаскивать их далеко в сторону, пришлось Юргану, который их и проворонил. Разобравшись со всеми этими делами и поужинав, они легли спать, и первым на пост заступил Хаттаб. Филатов заступил уже перед рассветом. Он сидел возле стены дома и задумчиво смотрел на тлеющие угли. Яркий огонь ему мешал думать и привлекал к себе зомби.

Одного, ему пришлось убить, когда тот, заурчав, выпрыгнул из окружающей темноты, но у него очень сильно развился слух и какое-то иррациональное чувство чужого присутствия, особенно по перерожденным, поэтому, он его ждал и был готов и кроме этого, ему стало казаться, что он стал видеть какое-то неясное свечение, вроде ауры, как у зомби, так и у своих товарищей.

И сразу, как только зомби появился перед ним, он, отрубил ему сначала одну, а потом другую лапу, но бегун, всё равно полз в его сторону. Пришлось отрубить его глупую башку и потом оттаскивать тело в сторону двух других, которых почему тот не стал жрать.

После этого, ему хотелось только, просто смотреть на угли и думать, где сейчас его жена и сын. Эти мысли появлялись, только в редкие минуты отдыха, всё остальное время занимала борьба за выживание и решение сопутствующих проблем, а живы ли они — это был огромный вопрос.

И больше всего, он страшился, что они могли переродиться. Наконец небо стало светлеть, и солнце стало медленно выплывать из-за горизонта, пока окружающая темнота, не превратилась в серый сумрак, а потом окончательно не рассвело, и он пошёл будить Хаттаба с Юрганом.

День обещал быть очень сложным и богатым на приключения, отчего они закидали в себя побольше еды и побаловали себя закрутками и горячим чаем с вареньем.

Закончив утренний моцион, они загрузились в машину, впервые залив из запасных канистр в баки бензин и медленно поехали по дачному посёлку. В котором, кроме заброшенных участков с одинокими убогими домиками и голых фруктовых деревьев, ничего интересного не было.

Выехав на трассу, они шустро полетели по ней приближаясь к развилке на Саранск, но им было надо повернуть направо и двигаясь мимо пригородных посёлков свернуть налево, а дальше держать только прямо, пока не приедут к Пензе.

Больше там ничего интересного не должно было быть, вплоть до самой Пензы, кроме полей и огромных никому не нужных пустошей. Перед перекрёстком трасса расширялась, а потом раздваивалась, уходя на эстакаду и на круг. Спускаясь с небольшого холма, они увидели впереди перекрытую дорогу, но назад, было поворачивать уже поздно и глупо и они решили прорываться.

Здесь, как впрочем, и везде, где они проезжали, был оборудован блокпост. Но уже не в виде банальной баррикады, а с грамотно установленными блоками и старой бронетехникой со следами копоти, выщербинами от пуль и последствий взрывов и ударов, а по обе стороны от него, стояли БМП-1 с 30-мм пушкой, чей калибр им очень не нравился.

Увидев их приближение, на блокпосту засуетились и одна бээмпэха заработала двигателем и недвусмысленно перекрыла дорогу своей тушей и повернула в их сторону свою 30-мм пушку. Одновременно с этим над блокпостом подняли белый флаг, который как понял Филатов, показывал, что они могут остановиться и не будут сразу уничтожены, в отличие, от первого варианта.

Хоть риск и был большим, но шансов противостоять двум БМП у них не было, они могли, конечно, и разменяться и даже оказаться в выигрыше, но с ними уже не было Макса с его щитом, а втроём они мало, что могли противопоставить бронированной технике.

Пришлось останавливаться и ждать пока обитатели блокпоста, не придут на переговоры, и не торопиться вылазить самим. Вскоре, показались и они, и пошли к броневику.

Филатов, тоже вылез, оставив при себе только саблю и пистолет. Навстречу ему шла довольно колоритная троица. Впереди шёл высокий и здоровый мужик в синем камуфляже и с крупной надписью ОМОН сзади на бронежилете, на голове его был шлем, рядом с ним, шёл невысокий крепыш, в цифровом камуфляже старого образца и Филатову было нетрудно догадаться, что это представитель так называемой Национальной гвардии, по-старому — внутренних войск.

Только они снабжались вещами, что не успела использовать армия и этот тоже, не был исключением. Третий из них, был самым интересным, — он был худощавым и высоким, с длиной окладистой русой бородой на ещё молодом лице. И одет был в чёрную рясу, поверх которой висел тяжёлый серебряный крест.

Разговор начал самый крупный из них и начал он, как обычно у полиции, с дурацких вопросов.

— Куда едем?

— Домой.

— Что везём?

— Подарки.

— Какие?

— Продуктовые.

— Оружие, наркотики… е?

— Наркотиков нет, оружия немножко и Филатов показал на АГС на крыше и на пистолет, — на своей сабле, он не стал заострять внимание.

Только сейчас, они смогли прочитать прозвище на шлеме и с удивлением переглянулись. Священник, пока в разговор не вступал. Ухмыльнувшись, омоновец продолжил.

— А, почему пират?

— Потому что еду, как на корабле и деньги люблю — и он кивнул на броневик.

— Да, техника у вас ничего, но у нас лучше, — и бывший омоновец в свою очередь, кивнул на БМП.

— Не спорю!

— У нас здесь проезд платный. Слыхал про пистоли?

— Слыхал, как не слыхать, земля слухами полнится, — решил поиграть в юродивого Филатов.

— Ну, раз слыхал, то плати по пистолю, то бишь золотому с человека и проезжай.

— Ни хрена себе, это что за грабительские расценки. У нас всего один пистоль, на троих.

— Ммм…, так мы бедненькими прикидываемся.

— Не бедненькими, а небогатыми, да и откуда богатству взяться, всё на машину ушло, да бензин нынче не достать, все заправки сгорели или изуродованы, а то и бандиты их захватили, — пожаловался он на жизнь.

— Ты давай нас тут не жалоби, мы и без тебя всё знаем, крутимся, как можем и администрация города, не так просто, тут нас поставила, чтобы деньги собирать, а и информацию узнавать, да помощь просить на благо города.

И тут вперёд выступил священник.

— Здоровья вам странники. Куда вы едете, если не секрет?

Секрета, особо тут не было, и Филатов ответил:

— В Пензу.

— Далёк, далёк ваш путь, — начал он издалека.

— И в пути, вам помощь нужна будет и содействие, а мы можем вам помочь и денег с вас не взять, а даже и заплатить.

— Что нужно то… святой отец.

— Нужно нам помочь, обитель свою вернуть — Вознесенский мужской монастырь, что ироды перерождённые штурмом взяли.

Тут Филатов, чуть было не усмехнулся и не присвистнул, от услышанных слов, это было, уже больше похоже на фарс.

— А что ж вам Бог не помог в этом, против порождений Диавола.

— Бог помог, — вскинулся монах. — И не допустил их в остальную часть монастыря, но все остальные сооружения они взяли и устроили там, свою поганую базу. Плодятся и множатся там, без удержу, и ничего с ними не поделать.

— А как же ваша бронетехника и остальные братья?

— Мало нас осталось, а братья, кто погиб в эпидемию, а кто после не смог преодолеть соблазна и переродился в нежить. Тяжела доля монаха, но мы не трепещем, будем биться до конца.

— Поможешь, ли ты нам? Филатов, чуть было не сказал, — «Бог поможет», — но вовремя удержался от дерзости, зыркнув на схватившихся за оружие в ожидании конфликта, обоих полицейских.

— Хорошо, но ты не ответил на мой вопрос о бронетехнике. Тяжело вздохнув, монах ответил.

— Исчадия ада, смогли сжигать её своим бесовским огнём, а сами мелки и скрытны. Напали на нас со стороны аэродрома, пройдя жилые кварталы ночью и захватили монастырь. До остальных церквей и Дальней пустыни, они ещё не успели добраться, но это будет, только делом времени.

— Но их уже видели возле ручья и в парке недалеко от него, а так, проблема в том, что там место мало для техники, чтобы развернуться, а это значит стрелять вслепую, так и церковь монастыря разрушить недолго, мы на это идти… не готовы.

В дальнейших расспросах выяснилось, что это какая-то разновидность "плевальщиков", только мельче и гораздо многочисленней и твари научились уже и размножаться. В общем, природа даёт шанс любой твари, особенно произошедшей от человека.

Было уже два штурма, но всё бесполезно и оба штурма были отбиты с большими потерями, а монахов действительно осталось очень мало. Впрочем, у них тоже были способности, но только в сфере лечения и защиты.

Могли они выставить и сильный щит, называемый у них «Щитом веры», целебная сила звалась «Да пребудет сила господня с нами», ну и ещё пара навыков, включая «Очищение», «Благость», «Умиротворение», но все эти навыки, не имели никакого отношения к боевым.

Согласившись на это, Филатов позволил осмотреть их броневик, особенно их заинтересовал пулемёт. Поцокав языком, они вдвоём спросили, где взяли такое чудо и узнав, что это может сделать Хаттаб, тут же засыпали его вопросами, а потом решительно заявили монаху, что этого человека, они пока оставляют себе, а остальных он может забирать в бой.

Дискуссия на повышенных тонах, продолжалась ещё довольно долго, но главный итог её был тот, что их не собирались под шумок слить. Даже если вначале, и были такие мыслишки, то после того, как они узнали о ценном навыке Хаттаба, оба полицейских, уже были кровно заинтересованы в нём, а Филатов и не хотел этого скрывать, как раз и рассчитывая на подобный эффект.

После долгих уговоров и обещаний мыслимых и немыслимых наград, помощи бензином и оружием и даже, сопровождения до Рузаевки, что на полдороги к Пензе, они, наконец, договорились и ударили по рукам, и даже подкинули им, сто штук гранат для АГС, что должен был сыграть свою роль в битве за монастырь.

Кроме этого Филатов, ещё выцыганил у них полицейские щиты и обговорил награду, как с монахом, так и с полицейскими… бывшими, хотя бы примерно, за помощь в случае успеха мероприятия. Монах, правда, сказал, что отдаст им не монеты, а золотой утварью, видимо надеясь, что они не возьмут, но Филатов, сразу же спросил у омоновца, где у них тут меняют золото на монеты и монах, сразу замолчал, оставив мысль с экономить.

Высадив Хаттаба, они взамен взяли монаха и покатили в Саранск, приклеив на лобовое стекло разрешающий пропуск в виде жёлтого солнца, дорога привела их сначала к кольцу, а потом взяла влево и повела в город, который они проезжали, следуя советам монаха и смотря с любопытством в окна.

Город был небольшим, сейчас же он казался ещё меньше. Повсюду, виднелись следы пожарищ и развалины домов. Кое-где, можно было с уверенностью сказать, что здесь кипел бой, а где-то вообще было непонятно, отчего сгорел тот или иной дом и развалился многоэтажный.

Попетляв по городу, они подобрались к высокой кирпичной стене, что огораживала территорию мужского монастыря. За двухметровым забором, виднелась большая церковь, а вокруг неё двухэтажные длинные здания с кельями внутри и постройки непонятного назначения.

Кирпичная стена, была разрушена во многих местах, а в остальных опалена, либо изукрашена чёрной копотью, все постройки и здания, располагавшиеся недалеко от неё были разрушены почти полностью и представляли жалкое зрелище.

Вдалеке, плескалась вода из протекавшего ручья, поблёскивая весёлыми искорками, отражённого от воды солнца. Но обстановка и настроение, не располагали к благости.

А навевали лишь мысли о бренности мира и тщётности желаний человека, а также о его гордыни, властолюбии и алчности. Обстановка была неясна, и они попытались проехать ближе к монастырю и тут же нарвались на прицельный огонь.

Действительно, — твари вылезшие на крыши и стены, были весьма многочисленны и необычно мелки, примерно вдвое меньше, обычного плевальщика и уже мало походили на человека, так что происхождение их было неясным.

— А у вас тут общин никаких азиатских поблизости не было, — спросил Филатов у монаха.

— Нет, общин не было, но недалеко от аэродрома, завод частный строился, там много было гастарбайтеров из Средней Азии.

Филатов, удовлетворённо кивнул своим мыслям. Но "плевальщики" и кое-где мелькавшие, между ними ловчие, уже вычислили расстояние до броневика и открыли огонь из своих ртов, достаточно метко попадая своей кислотой, липкой паутиной и прочими опасными жидкостями. Почти, полностью заляпав, лобовое и боковые стёкла с правой стороны. Пришлось разворачиваться практически вслепую и удирать оттуда побыстрей.

— Ну будем считать, что рекогносцировка проведена, диспозиция проверена, теперь будем думать план, — сказал Филатов.

— Юрган доставай картошку, — Пират думать будет!

— Как вас называть, — обратился к нему монах.

— Да так и называйте — Пиратом и мне проще и вам.

— Хорошо, а меня тогда отец Илья.

— Будем знакомы, — кивнул головой в ответ Пират.

Но пока они ехали с дач и препирались на блокпосту и ходили в разведку, время перевалило за полдень и смысла штурмовать никого не было. То же самое думал и отец Илья, а кроме этого, оставался ещё один вопрос и Пират его озвучил.

— Отец Илья, а мы что, втроём будем штурмовать монастырь?

— Нет, завтра с нами будут все монахи и ещё десять человек, кого мы смогли подвигнуть на этот подвиг и два пулемёта, кроме вашего пулемёта и станкового гранатомёта, больше ни от кого помощи не придёт.

— У города и так проблем хватает, на дорогах ходят разные… странники, а в области орудуют банды, власть только держится в городе, а за его пределами от случая к случаю.

— Мы даже не знаем, выжили ли наши братья в других монастырях, но искренне надеемся на это, — закончил монах. А сейчас поедем в Дальнюю пустынь, где мы пока временно устроились, там тоже есть рядом церковь, но маленькая, а мы живём рядом в странноприимном доме.

Филатов, только покачал головой на это. — Да, не страна, а сплошной сумасшедший дом, для странников.

Глава 15 Саранск. (Битва за монастырь)

Монахи, оказались неплохими людьми и несмотря на пост, попотчевали их и бужениной из монастырских запасов, квашенной капустой, и разными разносолами. Было их немного, и сюда подтянулись и действующие священники из разных приходов и церквей Саранска, вместе с остатками своих семей. Вирус никого не щадил и не интересовался ни у кого, верит он в Бога или нет.

Так же, ему не было никакого дела до грехов людских, умирали одинаково и лютые грешники и богобоязненные миряне, хотя никто, правда и не вёл никакой статистики. А вот, что касается зомби и перерождения, здесь был большой вопрос, на который пока никто не смог ответить. Ну а грязь человеческая, всё-таки охотнее перерождалась и развивалась, чем обычные люди.

Десять человек, кто собирался участвовать в безнадёжном, как думала администрация города штурме, были разношёрстными, как выводок котят у трёхцветной кошки.

Два пулемётчика при одном пулемёте, относились к церковной дружине, которую создали монахи из своих самых преданных прихожан, туда же входили ещё двое с охотничьими ружьями и молодая женщина, владеющая навыком спайдера и вооружённая большим кухонным ножом.

Её глаза горели фанатичным огнем, и она смогла выжить в двух предыдущих штурмах, а по слухам, ходившим среди монахов, уложила в них, не меньше десятка тварей. Ещё трое оказались, такими же пойманными, как и они на дороге и были вооружены тоже ружьями, но помповыми. Оставшиеся двое были уже чисто наёмниками, хотя это направление, только начинало развиваться, и люди шли туда разные. И даже было удивительно, откуда. они взялись у монахов.

Эти же были местными, успевшими поучаствовать в разных мелких стычках и соблазнившиеся на награду монахов. Вооружены они были не в пример лучше, чем все остальные и имели с собой 7,62-мм пулемёт «Печенег» и снайперскую винтовку «Винторез», а кроме этого, у них были на вооружении, ещё и пара мощных пистолетов «Гюрза», помимо ручных гранат, что у них тоже были.

Одеты они были оба в полный комплект бронезащиты и скорее всего были выходцами из спецназа, одной из силовых структур, что в принципе в столице Мордовии было неудивительно. Филатов вместе с Юрганом, перезнакомились со всеми, представившись, как Пират и Юрган. И услышали изумлённые восклицания, о самой природе этих прозвищ, но Филатов, в очередной раз отшутился.

Они потрапезничали в специально выделенном для них помещении и всё было спокойно, пока окружающие не решили полюбопытствовать насчёт сабли.

Он, нехотя вытащил её из ножен, сабля полыхнула в комнате белой кромкой лезвия и красным узором на стали. До сих пор молчавшая и сидевшая в сторонке женщина, вскочила на ноги, и в одно мгновение оказалась перед ним, с благоговением смотря на лезвие.

— Это твоё? — еле слышным шёпотом спросила она.

— Да, — ответил Филатов и спрятал саблю обратно в ножны, сверху осталась торчать, только витая гарда, обтянутая кожей «хищника».

Она ещё раз посмотрела на него, потом на саблю, задумчиво прищурила глаза и вышла из комнаты. Все уже начали укладываться спать, перед боем, когда вошедший монах, позвал Филатова за собой.

Приведя его в отдельную келью, он вышел, оставив Филатова наедине со священником средних лет, с большой бородой и усами с проблесками ранней седины.

— Сын мой, — начал тот.

— Слушаю вас… отец, — с сарказмом ответил Филатов, не собираясь поддерживать разговор в таком ключе.

Священник помолчал, видимо перестраиваясь на беседу.

— Веруешь ли ты в Бога?

— Верую!

— Поможешь ли ты церкви?

— Помогу, конечно, но за деньги.

— Мир в огне, а ты думаешь о деньгах?

— Ну, так и церковь, о них никогда не забывает! Что ребёнка окрестить, что отпеть усопшего, а ни у всех они и бывают. Да и нас не по доброй воле попросили, а заставили.

— Грех тебе жаловаться странник, с такой саблей.

— А что, с ней не так!

— Сабля эта, кровью верующего напитана. Горем и отчаянием последней надежды. Где ты её взял?

— В последний бой шёл… отец, за людей! А сабля обычная была, в особняке богатом нашёл, да после кровью своей и надеждой женщина напитала, что не чаяла, что мы победим, оттого и стала она другой.

— У всех свои недостатки, сын мой. Веруй в Бога, а мы приложим свои силы, чтобы не отступил ты в бою и очистил от скверны наш мир.

— Оставь нам на ночь свою саблю мы освятим её своими навыками, это поможет тебе в бою, когда вы преодолеете стену и будете внутри. Если не боишься и доверяешь нам.

— Эта сабля… отец, разрубила хищника и не досталась алчному. И здесь не пропадёт, а доверять вам, так я и доверяю, вы же не враги себе. Одно дело делаем, хоть и по-разному.

— Хорошо странник, иди отдохни, мы выступаем рано на рассвете.

Филатов отстегнул саблю и оставил её вместе с ножнами на столе перед монахом и молча вышел. Всё это время, второй монах, ждал его за дверью и так же молча, отвёл его обратно, где все уже спали. Единственной женщины, участвующей в штурме, там не было, да и понятно, что ей делать в одной комнате с мужиками, да ещё и озлобленными.

Рано утром, они были разбужены монахом и, загрузившись в машины и броневик, поехали к монастырю. Подъехав к нему, они вышли, и монахи приступили, к накладыванию на них защитных свойств и делая это по очереди. «Очищение», «Благость», «Умиротворение» все эти баффы, присущие монахам, получила вся группа шедшая на штурм.

Филатову, вернули его саблю и, вытащив её для проверки, он поразился изменениям, которые произошли с ней. Теперь её лезвие не показывало красный узор на сером фоне клинка.

Сейчас весь клинок, тускло отсвечивал, непритязательным светом чистого серебра, и только самая кромка, полыхала еле видным белым огнём. Отвернувшись от остальных, Филатов взмахнул саблей, и она запела, еле слышным звоном, который издаёт, только серебряная монета из высокопробного серебра.

Получив от монахов все три баффа, он ощутил снизошедшее на него спокойствие и плавность мыслей. Голова работала чётко, не отвлекаясь на ненужные и лишние мысли.

Ушла вся шелуха прошедших дней, пошлые мысли о женщинах, чувство голода притупилось, а тело наполняла энергия и эйфория идущих на подвиг.

И хотя, он понимал, что эти мысли не присущи ему обычному, всё же был внутренне согласен, что сейчас им было нужно именно это состояние, чтобы решить очень сложную и почти невыполнимую задачу с теми силами, с которыми они шли в решающий бой.

Бросив остальные машины, они шли вслед за броневиком, который, тихо урча мотором, неспешно продвигался вперёд прикрытый «Щитом веры».

Вокруг был туман, он невесомыми белыми прядями висел над землёй, укутывая её со всех сторон и придавая ещё больше мистики к предстоящему штурму. Если бы не наложенные баффы, Филатову было бы явно не по себе, тоже чувствовали и остальные.

Уже перед самой стеной на расстоянии прямого выстрела из станкового гранатомёта, они начали рассредоточиваться, занимая удобные позиции.

Туман, задумчиво клубясь, стал постепенно рассеиваться, постепенно обнажая кирпичную стену и сидящих на них неподвижно, словно горгульи, фигур "плевальщиков" и ловчих..

Весь забор, по всему периметру, был усеян ими, как яблоня яблоками.

— Вот и всегда так! — проговорила молодая женщина, шедшая с ними на штурм и так и не представившаяся им.

Филатов, глянул на неё.

— Меня, зовут Вера, — отозвалась та.

— И нам придётся идти дальше… в отличии от остальных. Внутри стрелять нельзя. Иначе всё будет намного хуже. Там внутри, есть «живодёр», которого все эти охраняют, пока он до конца не переродился. А пули его не возьмут, только пробудят раньше времени.

— Я знаю, кто такой «живодёр», — отозвался он. — И знаю, как его убить.

Её глаза, до этого пылавшие суровой решимостью, вдруг распахнулись в удивлении и округлились, вспыхнув ярко-голубым светом, ещё молодой женщины, почти ещё девушки, но неожиданно рано повзрослевшей.

Миг и этот порыв угас, оставив только блеск ненависти.

— Значит, я не ошиблась в вас, — сказала она и, отвернувшись, ушла занимать удобную с её точки зрения позицию.

Туман, начал подниматься вверх, окончательно обнажая стену и всю картину вокруг, в этот момент, монахи сообща выставили «Щит веры» и бой начался.

Первым заговорил Винторез, тихо щёлкая выстрелами из почти бесшумной винтовки, он снял несколько тварей, попав им в голову. В ответ, Перепрыгивая, через двухметровый забор, "плевальщики" бросились в атаку. Никто этого не ожидал. Филатов, спокойно обратился к своей памяти, но тщётно, его призраки солдат прошедших войн, не желали воплощаться, истаивая, как белёсый дым.

Видно, что «баффы», наложенные на него, сыграли с ним злую шутку и обратились, для него и его способности — «дебаффами». Зло застучал Печенег, сметая со своего пути свору "плевальщиков", очнулся и Юрган, занявший место за станковым гранатомётом на крыше броневика.

Простучала длинная очередь из гранат. Филатов, поставил перед собой полицейский щит и достав короткий дробовик, опёрся им на щит и тоже открыл огонь.

Осколки и пули, стали рвать тела пошедших в атаку "плевальщиков", те не остались в долгу и засыпали их своими кислотными плевками. Сражение разгорелось в полную силу, заговорил второй пулемёт и ружья оставшихся штурмующих.

"Плевальщики", падали на землю и застывали в разных позах, бегали вокруг и поливали зёмлю чёрной кровью, но их не становилось меньше, всё новые и новые члены этой зомби-общины, выскакивали на стену и рвались в атаку. Филатов, машинально оценивал их количество, удивляясь своему хладнокровию, и уже насчитал не меньше двухсот, не считая убитых. Первые из нападающих добрались до щита и разбились об него.

Усвоив урок, стали расползаться в разные стороны, ища его пределы. Филатов, бросил ружьё за спину и выхватил из броневика, мысленно упрекнув себя за тупость и умение страдать фигнёй в самый ответственный момент, пулемёт. Перехватив его поудобнее, он открыл из него огонь, усиленные пули, разогнанные, как минимум в два раза, разрывали тела, как сильные руки бумагу, возле стены, стала образовываться куча трупов.

На этом переломном моменте битвы из-за стены появились ловчие и начали своё чёрное дело. Первыми же удачными плевками, они поймали в свои сети, незадачливую троицу подписавшихся на штурм странников. Те усиленно отбивались, «шмаляя» во все стороны из своих помповых дробовиков, но "плевальщики", наплевав на остальных, начали усиленно их обстреливать своей кислотой, что и решило исход дела.

Сети ловчих не выпускали своих жертв, окутывая словно коконы, постоянно пополняемые дополнительными выстрелами ловчих, а кислота "плевальщиков" разъедала мужиков, не трогая нити сетей.

Дико крича и катаясь по земле от боли, они сначала перестали стрелять в ответ, не имея нормальной возможности перезарядиться, а потом уже не в силах сопротивляться боли, а дальше уже умирали от разъедающей их вживую кислоты.

Эта акция, дорого обошлась и атакующим. Все, три пулемёта собрали свою кровавую жатву, а подключившейся к этому веселью гранатомёт, гранатами разметал оставшихся, уничтожив до половины "плевальщиков" и всех ловчих, числом не меньше пятерых.

Остальные бросились назад к спасительной стене, АГС щедро сопровождал их строй, осыпая осколками гранат их спины. Филатов, заканчивал расстреливать четвёртый магазин, снося со стены и на мгновение зависавших на ней "плевальщиков", перед тем как спрыгнуть на её обратную сторону.

Пули рвали мелкие спины тварей, навсегда упокаивая, а когда отрывая от них части тела. Один из них вдруг развернулся и плюнул в него, с ювелирной точностью подобрав момент, но Филатов успел спрятаться за щит. Клейкая кислотная слюна попала в щит, и поползла вниз по нему, шипя уничтоженным пластиком.

Твари, пользуясь быстротой и закончившимися магазинами, перескочили обратно на стену. Монахи опустили щит не в состоянии его больше поддерживать.

Опустили оружие и остальные, повсюду лежали тела уничтоженных врагов, а в сторонке отходили в мир иной трое странников. Монахи пытались им помочь, накладывая один за другим на них благословление и переливая в них целебную энергию, пытаясь поддержать их жизненные силы, но дело зашло очень далеко и все попытки, доставляли им, только мучения и продлевали агонию.

Не выдержав этого зрелища, к ним подошёл один из наёмников и три одиноких выстрела прекратили их агонию.

— Снимая с тебя грех смертоубийства, — тут же подошёл к ним настоятель и снова отошёл к группе монахов, и они начали совещаться между собой.

Филатов, крикнув Юргану, чтобы тот перезаряжал АГС и снаряжал ленты и сам стал набивать магазины, беря патроны из цинка, не отвлекаясь на разговоры и ожидая следующей подлянки от хитрых тварей и она не заставила себя ждать. Пока, каждый занимался своим делом, твари аккуратно перелезая через стену вдалеке от них, скрытно подобрались к ним и атаковали. На этот раз их целью стали два пулемётчика из прихожан, наёмники и Юрган.

На него и девушку, которая ничем себя пока не проявила, они не обратили внимания, оставив их на закуску. Всего в атаку на них, пошла шестёрка ловчих, а из небольших ворот, внезапно распахнувшихся во всю ширь, полезла кодла "плевальщиков", успевших перегруппироваться и пополнить свои поганые ряды.

Видимо эта тактика, всегда оправдывала себя, и теперь они стремительно бежали на людей, торопясь, кому достанется, столь вкусная добыча. Были они мелки и производили омерзительное впечатление своим видом.

Ловчие, успели заарканить пулемётчиков прихожан, когда девушка сорвалась с места и неуловимым движением оказалась среди них, два неуловимых взмаха широким остро наточенным кухонным ножом и два тела ловчих, с почти отрубленными головами, валяются на земле.

Таким же мгновенным движением, она оказалась, опять недалеко от Филатова, который смог очередью разорвать ещё двоих. Оставшиеся в живых двое ловчих стали скакать в разные стороны, стараясь попасть в Юргана на крыше броневика.

У того видимо заканчивалось действие баффов и вместо того, что сдерживать толпу, несущуюся к ним от ворот, начал дёргаться, уворачиваясь от плевков сетями.

Конец этому положил удачный выстрел из Винтореза и мгновенный скачок женщины, добившей последнего. Филатов, уже вовсю стрелялв сторону толпы, успевшей вынестись из ворот, подобно реке и разлиться в разные стороны для атаки на них.

Огромная толпа тварей, собравшись в полукруг, ринулась на них подобная конной лаве. Пули, выпущенные из пулемётов, на полном ходу останавливали тварей, вышвыривая их из строя, но те продолжали разбег.

Очнувшись, начал работать гранатомёт и осколки, вместе с разрывами, стали проделывать огромные бреши в их строю. Твари падали, вспахивая мордами землю, кувыркались, как кони, сбитые на полном скаку, теряли конечности и начинали метаться, мешая бежать остальным, но продолжали атаку.

Расстояние было небольшим и они просто не успели их всех уничтожить, до того момента, когда они успели подбежать к ним. Сначала замолчал АГС, затем и пулемёты, которые уже стали мешать убивать тварей в упор, а потом всё свалилось в банальную свалку.

Юрган юркнул в люк, закрыв его за собой. Девушка сместилась назад, под защиту Щита веры монахов, снова установленного ими. Всех остальных захлестнула изрядно поредевшая лава тварей. Первыми погибли прихожане, которые не смогли оказать особого сопротивления, своими пистолетами. Наёмники встав спина к спине и благодаря бронезащите не погибшие сразу, отстреливали одну за другой, каждую тварь, что бросалась на них.

Пистолеты у них были мощные и легко простреливали головы "плевальщиков", но их было слишком много. Филатов, понял. Что его постигнет участь остальных, смотря, как уже рвут когтями, и торопливо, давясь кусками мяса, заживо пожирают прихожан.

Наёмники были уже завалены телами по пояс, когда он откинув щит и бросив разряженное ружьё, которое выручило его, в коротком бою, вышел навстречу "плевальщикам", доставая саблю из ножен. Остро блеснул клинок, холодной молнией мелькнув в воздухе, сердце пропустило удар, а голова, утратив бафф, прояснилась. Пришёл запоздалый страх, сразу сменившейся боевой яростью, переходящей в азарт.

И мир закрутился волчком, удар саблей, развалил надвое тварь, удар, — и голова покатилась с узких плеч, удар, — и монстр с разрубленной спиной повалился вперёд. Удар, удар, удар. Филатов, бил и бил, чёрная кровь стекала по лезвию и разбрызгивалась по сторонам, монстры пытались добраться до него зубами и когтями, но не могли пробить его защиту.

Плевки на таком близком расстоянии, у них тоже плохо получались, но его шлем и так был заплёван до крайней степени и только благодаря коже «хищника», кислота стекала по шлему, щиткам и броннику, не оставляя никаких следов. Но уже брызги кислоты, жгли ему неприкрытые щёки и кисти рук, но боль проясняла сознание и убирала усталость от непрерывных взмахов саблей.

Пиратская абордажная сабля, легко перерубала мелкие тела и отбрасывала их в сторону, но их было всё равно много на его одного. Весь залитый чёрной кровью, хрипящий в беспамятстве, он бился с врагом не жалея себя, понимая сердцем, что это уже наверно его последний бой.

Сознание стала накрывать лёгкая тень безумия, когда, он снова попробовал вызвать своих призрачных воинов и на последних эмоциях, у него это получилось.

В детстве, он любил играть в солдатики, их у него было много, были у него и конники, их он и вызвал из своей памяти, вместе с лошадьми.

Сзади, толпы монстров, рвущихся к нему, стали вырастать конные бесплотные фигуры, быстро набирая плоть и вот, всего, через мгновение, уже три всадника опустив свои шашки вниз, тронули поводьями лошадей и те кинулись вперёд сшибая всех вокруг, — началась мясорубка.

Не ожидав, такой подлости от него, "плевальщики" не сразу поняли, что происходит, но когда на их головы стали опускаться шашки, с быстротой молнии отрубая им головы и рассекая до пояса, а обученные кони расшвыривать их своими могучими копытами, одним ударом проламывая им грудные клетки и головы, они зашевелились и попытались дать отпор.

Увы, им противостояли не простые всадники, эти — не ведали ни страха, ни жалости, ни боли. Когда им отрывали руку, они перекидывали шашку в левую и рубили дальше. Когда коню прожигали бок, он продолжал дальше сражаться, словно ничего и не происходило, и они испугались, сдали назад.

Вслед им посыпались гранаты, ожившего АГС и стали разрывать их дальше на клочки. Из остававшихся примерно восьмидесяти тварей, обратно за стену, ускакало не больше двадцати и те были поголовно ранены. Два, оставшихся всадника, перелетели в затяжном прыжке, через стену и дальше продолжили избиение. Из-за стены слышались, только хрипы и визги сдыхавших тварей.

Через пять минут всё было кончено. Из калитки, победно гарцуя, выехал всадник, без одной руки и одноногий, остановился, и конь вместе с ним медленно завалился набок и, не долетев до земли, бесследно растаял, оставив на память о себе нестерпимую головную боль у Филатова.

Балансируя на грани сознания, Филатов выпрямился, откуда-то рядом возникла Вера и начала лить ему освящённую воду на руки и смывать кислоту с его лица влажной тряпицей. Отмыв его руки, она заставила его умыть лицо и тут подошли монахи и наложили на него «Благость» и «Очищение». Сознание прояснилось, усталость притупилась, но зато стали дико болеть кислотные ожоги.

— Воин, враг ещё не побеждён, собери силы и возьми эту дщерь с собой, она поможет тебе в нелёгкой битве. Один ты не справишься! А мы все вместе помолимся за тебя, — сказал настоятель и монахи и пришедшие с ними приходские священники затянули густыми мужскими голосами «Отче наш».

Так в сопровождении Веры, он и зашёл в монастырь, не в силах отказать, и уже идя той дорогой, с которой нельзя свернуть без потери лица и себя. Позади него остались монахи, затянувшие новую молитву. Юрган, возившейся, с заклинившим АГС и ещё не пришедший в себя от пережитого страха, и два наёмника, лежащие сверху на горе трупов, но ещё живые.

Держа в руке свою убийственную саблю, Филатов в сопровождении Веры, вошёл на территорию монастыря. Всюду валялись изрубленные тела "плевальщиков", в паре мест, лежали и убитые ловчие, не пережившие попадания пуль и осколков и, больше никого.

Они прошли по всем помещениям и кельям, но нигде не обнаружили живодёра, только несколько спрятавшихся и раненых "плевальщиков", которых без труда уничтожили. Наконец, они добрались до монастырского подвала и там их ждал…, нет, не живодёр, а инкубатор. Везде, куда можно было только дотянуться, висели в мерзких внутренностях будущие "плевальщики", — покрытые слизью эмбрионы, на разной стадии развития.

Филатов не мог воспроизводить огонь, да и гранатомёта, у него с собою не было, зато было чувство огромного отвращения и он начал рубить и кромсать эмбрионы, не испытывая никаких чувств, кроме гадливости.

Зарубив последнего, пятидесятого по счёту, он вышел из подвала и пройдя здание с тянущимися вдоль коридора кельями, внезапно обнаружил измождённых монахов, которые вышли из неприметной двери в конце коридора. Их было двое. Один высокий с яркими голубыми глазами и почти седыми волосами, другой маленького роста и когда-то бывшим пухлым, сейчас больше походил на пустой мешок. Держась друг за друга, они подслеповато щурились, глядя на пробивавшейся во внутрь свет. Вера, тут же кинулась к ним.

— Отец Евпатий, отец Афанасий! Вы живы! Слава Богу! — она обняла их, а потом снова бросилась к Филатову.

— Не выходите, пока никуда, сказал Филатов и вышел на монастырский двор.

Солнышко уже было высоко, и согревало своими яркими лучами землю, освещая неприглядную картину смерти и разрушения. Но солнцу было всё равно, оно для всех светит одинаково, но не все видят его свет. Оставалось одно место, где они ещё не смотрели, и это место было — главная церковь. Тяжело вздохнув, Вера, повела его туда. Тяжёлые двери с трудом распахнулись, открыв нутро старой церкви.

Раньше, заходя в церковь, Филатов всегда ощущал запах ладана и свечек, сначала восковых, а потом всё больше парафиновых, но сейчас пахло совсем не этим. Пахло… в общем, чтобы не оскорблять церковь, пахло большими приключениями на своё заднее место. Здесь и нашёл место для своего перерождения, тот мерзопакостный монстр, которого прозвали живодёром.

Из-за аналоя, вышло грузное тело и шлёпая огромными босыми и гипертрофированными человеческими ногами, направилось в их сторону, в его глубине зародился огонь и не сдерживая себя, он выплеснул его на людей, застывших перед ним.

Филатов оттолкнул, застывшую в шоке Веру в сторону, а сам рванулся в противоположную. Клубок огня, вырвавшийся из пасти живодёра, выбил тяжёлую дверь наружу и разрушил косяк. Белое пламя полыхнуло в проёме, церковь начала гореть.

Вера, ускорившись, попыталась нанести удар, но всё что она смогла сделать своим ножом, — это только слегка поцарапать кожу живодёра. Тот развернулся в её сторону и полыхнул огнём, Вера сместилась на скорости, а клубок огня поджёг старинные деревянные иконы, висевшие на стене, и свалил подсвечники перед ними.

Церковь заволокло дымом и стало трудно дышать, но живодёра это не смутило, он был в своей стихии и ничего не боялся. А вот им пришлось не сладко, ещё пару раз Вера пыталась напасть на живодёра, но безуспешно.

Церковь горела. Клубы дыма вырывались из него, кислород выгорал в узком помещении.

— Вера, убегай из церкви! Та не слушалась.

— Убегай, это приказ…! Она выскочила, только тогда, когда живодёр смог её зацепить. Всё это время Филатов перемещался внутри церкви, пытаясь выбрать удачный момент для нападения, но всё было тщётно. Может этот живодёр был и поменьше, но гораздо ловчее и не поворачивался к нему спиной, наконец, дождавшись, когда тому понадобится время для перезарядки огня, Филатов напал на него.

Быстро замелькали шестипалые дополнительные лапы монстра увенчанные страшными когтями, но бронежилет, обшитый кожей выдержал и это испытание, а вот лапы монстра не смогли и одна за другой, упали на пол церкви.

Страшно зарычав, живодёр распахнул пасть, а отскочивший Филатов, ничего не успевал сделать, … кроме, разве что… и он, сунув руку в разгрузку, достал оттуда позабытую им гранату. Вытащив кольцо с чекой, он закинул её в открытую пасть живодёра.

Что-то булькнуло, тот поперхнулся от неожиданного подарка, сглотнул, и на этом три секунды, отпущенные ему, закончились! Прогремел взрыв.

Филатов выбегающий уже из церкви, был подхвачен у самой земли, взрывной волной с клубком огня, вырвавшемся изнутри монстра и ускоренный им, был вбит в монастырскую стену, приложился к ней всем телом, упал навзничь и благополучно потерял сознание.

Церковь содрогнулась от взрыва, цветные витражи лопнули и осыпались разноцветным стеклом вниз. Вихрь огня, взметнувшийся под самую крышу, выжег всё изнутри и начал плавить стены.

Всё что могло гореть внутри — всё горело, всё что, не могло гореть — горело тоже. Церковь полыхала, стремясь выжечь из себя затаившуюся скверну, через огонь идя в новый мир и без сожаления сжигая старый, а потом рухнула, погребая всё под собой, но, давая возможность построить на старом месте, что-то новое и не менее светлое, чем была и она.

Всего этого Филатов уже не видел, он лежал на коленях Веры и слёзы, которые текли по ею лицу, непрерывно капали на него, но он в своём беспамятстве этого не ощущал.

Подошедшие монахи, споро подняли его, взяв под руки и колени, понесли к броневику, загрузили его в него, а потом, они разделились. Часть монахов, отправились с ранеными в лечебницу, с ними же отправились и найденные живыми: — отец Евпатий и отец Афанасий, другие занялись очищением дальше, собирая и уничтожая раненых и мёртвых монстров.

Глава 16 Саранск. (Не каждому дано!)

Филатов, очнулся к вечеру. Голова нещадно болела, во рту царила сушь египетская, а всё тело, как будто истоптали миллионом копыт. Память, вернулась почти сразу, добавив ещё порцию боли. Радости не было, была, чисто физическая усталость и понимание, что тебя использовали в очередной раз, но обстоятельства диктовали, только такое решение проблемы и он её решил.

Он лежал на диване, в старой жилой келье, сбоку и в углу, мерцал тусклый свет лампадки, отчего в помещении чувствовался запах горящего масла, но он не напрягал, а скорее успокаивал, облегчая головную боль и душевные терзания.

— Окончен бой и снова в бой, не прекращающийся снова,

— И только боль и только боль, нам предстоит её, познать сначала! Мысли в больной голове, роились жирными жужжащими мухами, складываясь в рифмованные строчки.

В самом деле, зачем себя жалеть, если сам вызвался сражаться и смог победить. Но проблемы были впереди и что ожидать от жизни и от монахов, ему лично было неизвестно. Он никогда, особо не страдал подозрительностью, но жизнь, снова и снова, показывала свою изнанку и нехорошую человеческую природу. Верь людям, не верь, но каждый пытается использовать другого в своих целях.

Просто удивительно, что находятся такие, как он, что имеют какие-то моральные принципы, за что всегда и страдают и долго не живут. С остальных вся цивилизованность, порядочность и доброта, слетает, как шелуха, когда они попадают в трудные обстоятельства

Несправедливости в мире много, — мало справедливых людей в нём! Невыгодно быть справедливым и честным, за это наказывают все остальные, такие люди мешают, стоят на пути страстей и развлечений. И от них избавляются в первую очередь.

Так он, занимался самобичеванием ещё долго, пока не забылся тревожным сном, смотря на мерцающий слабый огонёк лампадки. Проснулся он, уже утром. Оглядевшись, увидел, что ночью, с него сняли бронежилет и отстегнули щитки с ног и рук, а его шлем, был расколот и лежал недалеко от него. Он встал и взял его в руки.

Мощного удара о монастырскую стену, шлем не выдержал и раскололся на три части, покрывшись густой сетью трещин, он уже и так, был покусан хищником и повторного издевательства, к сожалению не выдержал.

Нужно было искать другой шлем, хоть какой. Сама кожа хищника отлично держала удар: — пули, ножа, огня и прочего, но от энергии удара, не могла спасти, вся сила пули передавалась через неё сразу на тело, поэтому ему и нужен был другой шлем, — хоть мотоциклетный, хоть велосипедный, лишь бы спасал от динамического удара.

С бронежилетом и щитками всё было проще, там все титановые пластины были заменены жестяными, обшитые с одной стороны поролоном, а с другой кожей хищника, что максимально его облегчало, с сохранением его свойств.

Да и вид у него был непритязательный и потрёпанный, что избавляло от зависти и желания его отобрать, а то и снять с уже мёртвого тела. Заново одевшись и подхватив разбитый шлем, он вышел из кельи, заодно нащупывая на поясе свою саблю.

Оружие, у него не отобрали, пистолет был на месте, остальное оставалось в броневике и он начал искать кого-нибудь из хозяев. Хозяева, нашлись быстро, и вскоре очередной монах привёл его к настоятелю, перед этим приведя в монастырскую столовую и накормив, чем Бог послал.

На сытый желудок и разговор пошёл легче и окружающая атмосфера, смягчилась. Настоятель встретил его стоя и подойдя, пожал его руку, своими двумя и осенив крестом, — сказав фразу — "Спаси тебя Господи". Жестом, показав присаживаться, он подошёл к своему столу и тоже присел.

— Сын мой, ты оказал неоценимую услугу Церкви и всему городу, избавив нас от порождений ада, и получишь достойную награду и помощь в своих странствиях.

— Но я, хотел тебе предложить другое… У Церкви нет своих воинов и каждый, кто смог помочь нам, находится на особом счету. Не хочешь ли ты стать паладином или воином Церкви?

Филатов, ожидал, что-то подобное, но всё равно, оказался к этому не готов. Перспективы в этом предложении были, но неясные, а он был связан обещаниями, как с Юрганом, так и перед собой с Хатабом.

— Мне нужно искать свою семью и семьи моих товарищей. Покуда я не смогу их найти, я не смогу стать и паладином и кем-либо другим. У меня есть цель, и я двигаюсь к ней. Если цель исчезнет, я вспомню о вашем предложении, если останусь в живых.

— Что ж, твоя цель, мне понятна, и я не могу её у тебя отнять. Вы можете оставаться у нас, сколько считаете нужным, мы будем только рады. Особенно, если вы передумаете. Саранск, город небольшой и каждый воин у него на счёту, особенно такие воины, — подчеркнул он.

— Возьми свою плату! — и он выложил на стол десять двойных пистолей с гербом Саранска, указанной 999 пробой и надписью по кругу — САРАНСК.

— Оба твоих товарища, получили по пять обычных пистолей. Их вклад в победу, был минимален и не достоин такой награды, как твой. К тому же, тот из вас, что вообще не участвовал в битве и так неплохо стал зарабатывать, модернизируя всё оружие, что ему приносят в мастерскую.

— И последнее! Покопавшись в столе, он вытащил крохотный золотой медальончик в виде знака зодиака, на тонюсенькой короткой цепочке.

— Возьми, вот это и спрячь у своего сердца. Это медальон маленькой девочки, погибшей в бою, её звали — Любовь. Она защищала семью, хотя ей не было и семи лет. Бог наградил её даром воды, из которой она могла делать оружие. Она сражалась до конца и её душой напитана эта капелька золота. Береги её и не продавай никогда, даже если от этого зависит твоя жизнь. Он поможет тебе в последнюю минуту и она, завещала его отдать, воину, кто поможет Церкви и спасёт людей. Бери, он твой.

Филатов протянул свою руку и взял невесомую капельку, словно светящуюся изнутри, сложил цепочку и положил всё в нагрудный карман своей майки.

— Я больше, не держу тебя и ты волен идти, куда захочешь. Мы не сможем тебя проводить, но с тобой хотел поговорить, спасённый тобою отец Евпатий — ризничий монастыря. Это наш духовный дар тебе и надежда, что ты ещё не потерян для церкви.

Филатов посмотрел на настоятеля и склонив голову, приложил руку к своему сердцу ощутив под пальцами, крохотный бугорок, после чего вышел из кельи.

На выходе из кельи, он увидел высокого монаха с пронзительными голубыми глазами, которого он спас в битве.

— Мир тебе, воин, что не убоялся пойти в неравную битву. Не уделишь ли ты спасённому тобою, толику времени. Видит Бог, ты не пожалеешь об этом.

Филатов, приложил руку к сердцу, слегка наклонив голову и пошёл вслед за монахом, уверенно ориентировавшемся в коридорах монастырских помещений.

Войдя в неприметную келью, они расположились напротив друг друга и монах начал свой рассказ.

Рассказ монаха.

— Слышал ли ты о библиотеке Ивана Грозного.

— Да.

— Похвально, что ты не закостенел в мраке бездуховности и безразличия. Так вот, эту библиотеку привезла с собой в качестве приданного жена Ивана третьего, мать Василия третьего — отца Ивана Грозного. Василию третьему был выписан учёный монах — Максим Грек, который и создал, пресловутую библиотеку, собрав вместе книжные шедевры и древние свитки вместе. В дальнейшем библиотека была утеряна.

Я, был ризничем и хранителем монастырской библиотеки. Всю свою жизнь я решил посвятить изучению истории веры и древних рукописей. однажды в подвале библиотеки, я наткнулся на необычную кладку кирпича. Убирая старый и сгнивший стеллаж, я обнаружил, что часть стены, не совпадает по цвету с остальной частью. Простучав её, я понял, что за ней находится небольшая ниша.

Призвав на помощь игумена, мы, аккуратно вскрыли нишу и обнаружили там, небольшой, окованный железом сундук, покрытый вековой пылью и старой паутиной.

Вытащив его из ниши, мы отнесли его в мою келью, где вскрыли его внутренний замок, подручными инструментами. В сундуке находился меньший ларец, богато изукрашенный росписями из жизни святых угодников и дорогой и тонкой резьбой по чёрному дереву.

Крышка ларца, была инкрустирована, мелким белым жемчугом, от времени уже изрядно потускневшем. Замочек на нём был небольшим, в виде фигурки "греческой" совы, — символа мудрости, с огромными глазами, в каждом из которых находилась большая чёрная жемчужина, недобро отсвечивавшая в тусклом свете ламп.

Клюв совы, сделанный из почерневшего серебра, защёлкивал небольшой замочек на ларце. Я, нажал на язычок замочка. Ларец щёлкнул и приоткрыл свою крышку, обнажив старую тайну.

С благоговением посвящённых, мы открыли крышку и в тусклом свете ламп, увидели старые свитки, упрятанные в небольшие кожаные тубусы, перевязанные бечёвкой с восковыми печатями с двуглавым орлом. Сверху на них лежал кусок пергамента с начертанными на его поверхности письменами.

Развернув его, я увидел старославянский шрифт. Побоявшись нарушить покой древних рукописей, я занялся с разрешения настоятеля расшифровкой. И вот, что там было написано.

О друг, открывший сей ларец, узреть подобное не смей — покуда ты мирянин!

Коснуться сих трудов, должна игумена рука, или по воле лишь его, монаха бережная длань!

Духовных практик силы здесь, сосредоточены из мира, в каком сейчас и ты живёшь!

Так, отнесись ты к ним с почтеньем, и силой веры озари и век храни!

Возьми крупицы силы этой и назови: — "Энергией души", которую зовут китайцы — "Ци"!

Внизу была характерная подпись: — Максим Грек и год от Рождества Христова — 1550.

Когда я, расшифровал драгоценные свитки. Я принёс ларец с рукописями к игумену монастыря и мы открыли запечатанные тубусы. Он дал знать иерархам церкви и один из них прибыл на следующий день и находился вместе с нами, внимательно разглядывая сокровища человеческой мысли.

Вскрыв их, мы обнаружили "Свод духовных практик Византии", которые привезла с собой в качестве приданного Софья Палеолог. И Папа Римский, который её же и сосватал за русского царя, даже не узнал, что было в этой библиотеке. А этот ларец, был лишь малой частью хранилища знаний приехавших вместе с Софьей.

В одной из рукописей был катрен, смысл которого, я объясню тебе позже.

Души частицы, разбросало в мире, тебе лишь нужно их собрать, в гармонию души-анимы,

Сплотить в ядро, затем связать, свою им волю навязать, работать постоянно над собой, и думать, думать головой!

Найдя гармонию души, навстречу ей ты поспеши и ничего не упусти, тогда придёшь к энергии ты — "Ци"!

Закончив читать катрен, он сделал паузу, словно размышляя снова и снова, над произнесённые им словами, а потом продолжил.

— В одном свитке, мы обнаружили классификацию уровней, которые можно достичь с помощью духовных практик. Они обозначены с помощью цветовой гаммы и за каждым закреплён, тот или иной драгоценный или полудрагоценный камень, видимо для простоты восприятия.

Мы назвали эту классификацию — "Ступени радуги"

Вот они:

Цвета радуги обозначают ступени духовного развития людей.

Первая(начальная) ступень: красная — гранат (багрянец) самый начальный, есть у всех людей;

Вторая ступень: оранжевая — сердолик, есть у тех, кто получил сверх способность;

Третья ступень: жёлтая — янтарь, появляется у тех кто активно использует своё умение;

Четвёртая ступень: зелёная — нефрит, символизирует духовное развитие человека над собой, но его получение, также возможно, тому, кто помогает своим соратникам, даже если это делается во вред всем остальным людям и символизирует преданность своему роду;

Пятая ступень: голубая — бирюза (лазурь) — первая ступень среднего духовного развития, достигают которую, только целеустремлённые люди, не отягощённые преступлениями, на этом уровне, ясно различаются все ауры людей и мутантов;

Шестая ступень: синяя — сапфир, вторая ступень среднего духовного развития, переход на которую возможен, только благодаря сильному толчку равноценному подвигу, возможность получения новой способности;

Седьмая ступень: фиолетовая — аметист, третья ступень среднего духовного развития, даёт возможность получения новой способности;

Восьмая ступень: белая — алмаз, первая ступень высшего духовного развития, возможность получения новой способности и значительного улучшения предыдущих;

Девятая ступень золотая — топаз, вторая ступень высшего духовного развития, даёт способность "Сила духа" и "Щит духа";

Десятая (высшая): серая — раух-топаз, способности неизвестны, на грани мистических.

У обычных зомби и зомби, перерождённых в ходе эволюции в более продвинутые формы и по сути являющихся мутантами — аура чёрного цвета, и чем более опасен и развитей мутант, тем аура более насыщена, дополнительно — багровым цветом.

В других свитках, шли описания духовных византийских практик, отголоски которых нашли место и в мирской жизни, их все знают, но не все могут их реализовать. Для этого нужно упорство духа, самоотречение, умение подняться выше своих страстей и сила воли конкретного человека.

Методы же просты и известны многим. Это, прежде всего пост, чтение молитв, отшельничество, умение входить в медитацию и очищать своё сознание, а также посвящение себя Богу, духовное развитие и самопожертвование, во имя других и ради других.

Сила духа и сила души — неразрывны — это ядро личности. А ВЕРА — ВЕРА — это основа всего. Только самые сильные из нас и самые верующие смогли достигнуть пятого и шестого уровня, те же кто смог достичь седьмого и восьмого, навсегда остались в памяти народа и Церкви в качестве святых.

Последний же два высших … я не знаю и наверно никогда не узнаю, кто это был, хотя могу и догадываюсь. Но если эти уровни, указаны в рукописях, значит, он существовали, как и их обладатели!

Эпидемия, внесла свои коррективы в давно устоявшуюся систему, и наш мир был погружён в хаос. Люди изменились, и изменилась сама их суть. Изменилась и их душа. Множество осколков разбитых душ и флюидов несчастных людей, проникли в материальный мир и носятся в круговороте веществ, среди нас.

Сейчас, стало гораздо проще эволюционировать, чем до вируса. Мы стали способны поглощать частицы раздробленных душ и развиваться за счёт этого. Кто-то делает, это сознательно — как мы, кто-то, интуитивно или под влиянием стресса, а кто-то случайно открывает саму суть! То же и монстры, кто смог это почувствовать, тот и стал развиваться, используя энергию человеческих душ.

— Скажи. Видел ли ты, что похожее на ауры возле людей и монстров.

— Да, видел. Один раз ночью, мне показалось, что я вижу, какие-то красные и чёрные отсветы, вокруг людей и зомби, — ответил Филатов.

Значит, я прав! Ты заметил, что все монахи обладают умениями, и все они направлены на добро и помощь. Все направления их умений предназначены, либо для очищения, либо для исцеления.

«Благость», «Умиротворение», «Очищение» — это всё духовные практики, именно они помогли нам, снова обрести себя. Всенощные молитвы, искренняя любовь к Господу нашему и людям, помогли нам в наших страданиях и борьбе.

В тебе, то же есть это, но ты не умеешь этим пользоваться. Я, научу тебя… Я вижу, что ты приобрёл уже пятую ступень (лазурь), аура твоя подсвечена, синим и горит мощным огнём. Сейчас, ты уже сможешь видеть уровни каждого, включая монстров, когда сможешь управлять своим духом и сможешь делать много больше, много больше.

Тебе, надо научиться сосредотачиваться и очищать своё сознание, тогда к тебе придёт энергия «Ци», как называют её китайцы. Мы называем её проще — «Энергия духа». Она разлита в воздухе и переполнена, осколками душ, готовыми найти своего носителя и помочь ему в его борьбе. Укрепить его силу, его волю и насытить умиротворением его Дух и облегчить душу.

Внемли ей! И ты, станешь, могущественен, как никто, но помни, что грань между добром и злом, слишком тонка, — и нетрудно, пересечь Рубикон, чтобы больше, никогда не вернуться.

Тебе, приходится убивать, поэтому, ты должен знать, что каждое убийство, отягощает твою карму, а каждый поступок ради других улучшает её. Уничтожая зло и защищая беспомощных, ты заставляешь свою ауру, становиться более прозрачной и наоборот, она будет становиться более тёмной, не зависимо от её радужного цвета.

Скоро ты сможешь чувствовать мутантов и, чем сильнее будет ВРАГ, тем легче тебе будет его обнаружить и найти, но это будет не сразу и не сейчас. Научись, поглощать осколки душ, и не забывай развиваться! И тогда, быть может, мы снова сможем встретиться.

Монах надолго замолчал, погружённый в свои мысли. Молчал и Филатов, переваривая услышанное. Наконец, монах, счёл нужным продолжить.

«Твоя сабля. Она уже давно, не просто оружие, а — артефакт. Мало того, этот артефакт, привязан только к тебе. Никому другому, он не сможет принадлежать. И если новый владелец, не сможет или не захочет этого понять, то погибнет в кратчайшее время от любой беды, которую будет притягивать к нему сабля».

— Она, уже напиталась, кровью мутантов, да и человеческой, ей пришлось изведать, это видно по её свечению. И монахи, накладывая на неё свою силу, тоже заметили это и усилили её, попутно очистив. Именно она, — твоё главное оружие, а не бронебойные пули. Чем больше ты убьёшь ею, сильных мутантов, тем мощнее будет её сила и пробивная способность.

— Именно поэтому, мы предложили тебе, звание паладина — рыцаря Церкви, ты, как никто сейчас к нему подходишь. Но каждый из нас имеет право выбора, и ты выбрал тоже. Но знай, мы всегда примем тебя, если ты не свернёшь с выбранного тобой пути. А сейчас, давай, освоим несколько духовных практик.

Несколько часов, они потратили на понимание Филатовым нескольких методик усиления духа, пока он не смог их повторить самостоятельно и не смог увидеть, маленькие искорки разных цветов, кружащих в пространстве вокруг них. Тогда, монах удовлетворённо кивнул, в знак того, что ученик, усвоил урок духовного наставника.

— Развивайся сам и учи других, — были последние слова наставника. И они расстались с отцом Евпатием.

Следующие два дня были посвящены сборам и выздоровлению, всё-таки приложился он головой об стену — сильно, — заработав минимум, лёгкое сотрясение мозга.

Броневик был на ходу, запаса бензина было достаточно, хоть и не все канистры удалось наполнить про запас. Боекомплект гранатомёта изрядно поредел, и больше ничего к нему не удалось достать.

Зато Хаттаб смог подзаработать пистолей и обновить их арсенал. В итоге у них имелся на вооружении АГС-17 и к нему 85 гранат. Шесть «мух», гранатомёт РПГ-7В и к нему двенадцать гранат, которые «надыбал» Хаттаб и два ящика гранат, — это из тяжёлого вооружения.

Из лёгкого, — у них теперь у всех, были отличные модернизированные помповые ружья на восемь патронов. Модернизированные «Стечкины» у всех, взамен ПМов, которые у них тоже были. РПК, сабля Филатова, ну в принципе и всё. Боеприпасов было в достатке штук по пятьсот на каждый автомат и больше тысячи на пулемёт.

Так что, можно было смело выдвигаться, да и золотые пистоли у всех у них сейчас водились. На третьи сутки, они завели броневик и по утреннему холодку тронулись в путь, держа курс на Пензу.

Кольцо и поворот на Пензу, они проехали без проблем и броневик, разогнавшись до 80 км в час, помчался по ещё не убитой дороге, плавно пожирая километры.

Всё снова повторялось, унылые поля вокруг, редкие деревеньки на пути, неожиданные выстрелы из придорожных кустов или выскакивание тупых зомби на дорогу, в надежде поживиться за чужой счёт и быстро прекращавшееся под колёсами бронеавтомобиля.

Всё это уже стало ежедневной рутиной странников. Дорога была пустынна. Вдоль неё находилось, всего пару посёлков и те были далеко от дороги и люди, проживавшие в них, не чинили им препятствий, только провожали испуганными взглядами.

Перекрёсток дороги на Рузаевку, был чист, а заправка сожжена, что не удивило их. Остановившись перед ней, скорее по привычке, чем по необходимости, они заполнили наполовину опустевший бак из канистр и поехали дальше, перекусив тушёнкой и вспоминая вкусные сосиски на этой заправке в былое время.

Дальше дорога была не менее пустынна, но с большим количеством полей, сейчас лежавших с обеих сторон, пока необработанными. Попадались остатки ферм, недалеко от дороги, но угрозы от них не было, как и видимость жизни в них.

Вскоре должна была появиться развилка с мостом и проходящей рядом федеральной трассой Урал, что сулило возможные проблемы и участия в незапланированных боевых действиях. Поэтому при подъезде к ней, они основательно сбавили скорость и поехали гораздо медленней, постоянно осматривая местность в бинокль.

Осторожность себя оправдала полностью, на трассе «Урал», недалеко от перекрёстка шёл бой, причём ничего сильнее и мощнее, они до этого не видели.

Гулко бухала пушка танка, выведенного на прямую наводку, противно шелестели мины устремляясь сначала ввысь, а потом противно завывая, спускались по пологой траектории, и разрывались уже на земле, густо осыпая её осколками. Диким стаканетто звучали очереди пулемётов.

Остановившись, они старались понять, кто с кем ведёт бой, причём такими нехилыми силами, что были даже танки. Но из-за дыма и пороховых газов, трудно было что-то понять.

Пару раз, Филатов смог рассмотреть трупы каких-то высокоуровневых зомби, вернее, их остатки, но видимо дальше, что-то пошло не так и две неизвестные группировки, схлестнулись между собой. А может, они изначально, решили провести раздел территории. В этой круговерти ничего невозможно было понять. Впереди, на мосту дорога была чиста, бой шёл в отдалении и в стороне.

Решившись, они дали газу и покатили вперёд, мост, они смогли проскочить, что называется на кураже, а затем начались проблемы. Сначала простучала очередь из невзрачного на вид леска, пройдясь по правому борту броневика и заставив водителя дёрнуться.

Но пули, отшелушив только краску с борта броневика и оставив несколько вмятин, больше не принесли никакого вреда, а броневик, набрав скорость, быстро вышел из-под прицельного огня.

Но не прошло и пяти минут, как навстречу им появилась целая орда тварей, и самым безобидным из них, был пресловутый бегун, остальные представляли собой более высокоуровневых зомби. Особенно много было прыгунов. Среди них тут и там мелькали «шустряки».

Все они бежали, на шум сражения в надежде полакомится трупами и по возможности живыми. Прыгуны, представляли собой ещё человекообразную тварь, но уже с ногами выгнутыми коленями назад и с намного развитыми мышцами, чем у своей начальной версии — бегунов. И первые, и вторые имели руки с мощными когтями, которыми очень хорошо было рвать плоть, но главной фишкой их была, конечно, быстрота.

«Шустряк», был намного выше их ростом, имел уже не зубы, а усаженную острыми клыками пасть и могучие ноги, по странной прихоти судьбы, чем-то похожие на страусиные, но с большими и острыми когтями. Одним ударом лапы, он мог отправить в длительный полёт, любого взрослого человека, и это, — если не задействовать, когти на них.

Ну а от удара когтями, этот человек, уже падал на землю мёртвым, а то и разорванным пополам. Руки были небольшими но мускулистыми, оканчивающимися кистями с острыми когтями на пальцах, которыми было удобно разрывать добычу.

Встреча с ними не сулила ничего хорошего, убежать от них было невозможно, хотя броневик и мог их защитить.

Но если, вся стая нападёт на них, то всё их преимущество будет нивелировано в ближнем бою. Оценив обстановку, Филатов сам вылез на крышу и ухватившись за ручки АГС, стал «работать» короткими очередями по три гранаты по удобным для него целям.

Гранаты летели кучно и прямыми попаданиями выносили из строя монстров, одного за другим. Осколки разлетаясь, застревали в телах бегущих бок о бок тварей, некоторые стали хромать.

Потеряв при приближении, третью часть убитыми и раненными монстры стали притормаживать, но они разошлись с ними контркурсами. Филатов успел нырнуть в люк и прыгун, чётко летевший в крышу, чтобы достать Филатова, промахнулся, попутно сорвав с креплений и покорёжив АГС.

Так они и поехали дальше, с перекосившимся станковым гранатомётом на изуродованной когтями крышей, стремясь увеличить дистанцию с тварями. А те, похоже, плюнули на них и поскакали дальше на шум боя.

Кроме одного шустряка, тот видимо посчитал кровной обидой, то, что они вырвались из объятий стаи, и понёсся вслед за ними. Броневик разогнался и уже выдавал 85 км в час, но шустряк, прямо на глазах догонял их, пользуясь своими скоростными навыками.

Хаттаб, открыл со своей стороны дверь и открыл огонь из помпового ружья. Машина прыгала, картечь летела в разные стороны, а шустряк, неумолимо их догонял. Не выдержав нервотрёпки, Филатов вылез с другой стороны и тоже открыл огонь из ружья, пули и картечь высекали искры из асфальта, впивались в деревья и землю, но по их ощущениям, не наносили никакого вреда монстру.

Наконец кто-то из них попал прямо в грудь монстру, но тот лишь неловко качнулся от мощного удара и высунув, длинный и тонкий язык, на ходу слизнул выступившую на груди кровь и побежал, как ни в чём не бывало.

Патроны в обоих дробовиках закончились, и они оба спрятались назад в броневик, лихорадочно снаряжая ружья новыми патронами.

— Что делать будем, командир, — заоралсначала Юрган, а потом Хаттаб, в суматохе боя и нервов, повторяя друг за другом глупый вопрос.

— А я е. у, знаю, что-ли! Какого хрена, он за нами несётся — страус грёбанный, бежал бы дальше и ляжками голыми мужиков соблазнял, а нас не надо, мы не такие! — и у Филатова прорвался нервный смех.

Шустряк уже догнал их и бежал, рядом приноравливаясь, как заскочить на крышу или ударить в дверь лапой. Положение было патовое. Они не могли задействовать на ходу гранатомёты, реактивный выхлоп, всё бы сжёг внутри, пулемёт — неудобно.

Оставались только помповики и пистолеты, ну и гранаты.

— Хаттаб, хватай по две штуки, вынимай чеку с обоих, — тот послушался, тоже сделал и Филатов.

— Смертельный трюк, исполняется впервые, двумя, отставить тремя идиотами.

— Юрган тормози и давай влево.

Тот затормозил и вывернул руль. Броневик сбавил скорость и покатил по прилегающей проселочной дороге.

— Открываем двери. Разжимаем ладони и на счёт раз — кидаем.

Так они и поступили. Гранаты, одна за другой полетели в сторону шустряка, тот догоняя их, не стал уклоняться от непонятных предметов, которые к тому же не попали в него. Первые две остались позади него, когда рванули, а вторые — рванули на секунду позже, но уже рядом с ним, его засыпало осколками, но не убило.

— Юрган, тормози.

Броневик послушно встал, как вкопанный, клюнув носами, они оба выскочили из противоположных дверей. Шустряк, немного замешкался, выбирая приоритетную цель. А Филатов, а вслед за ним и Хаттаб, открыли по нему огонь из «Стечкиных», все двадцать пуль за две секунды вылетели из ствола и попали в монстра, не ожидая результата, Филатов бросил пистолет и схватил помповик.

Начал стрелять, судорожно передёргивая цевьё, раз, два, три — монстр бросив Хаттаба, которого выбрал приоритетной целью и который, не успел взять дробовик, кинулся на него. Четыре, пять, шесть — дробь летела в голову шустряку, выбивая из него кровь, осколки кости и глаза.

Семь, восемь — и, последний выстрел, разворотил морду твари прямым попаданием, окончательно ослепив но не убив.

— Ааррргха, — вскинув морду кверху и слепо нанося удары лапами, ревела она.

Очнулся Хаттаб и его дробовик, послушно выстрелил восемь раз, но тоже не убил тварь. Филатов спрятался за броневик, а шустряк продолжал наносить удары всеми лапами, на слух, «куроча» броневик и окончательно изуродовав АГС.

Патронов не было, дробовика не было, Юрган закрылся и сидел ни жив, ни мёртв. Хаттаб скрылся на обочине, а Филатов, продолжал играть в прятки с монстром, тот, истекая чёрной кровью и оказавшись на редкость живучим, продолжал гонять его вокруг машины.

Время шло на доли секунды и наконец, трезвая мысль, проникла в затуманенный страхом мозг. Сабля, сабля блин. Сделав очередной круг, он вытащил саблю и рубанул ею по ноге монстра. Сабля рассекла ногу и потеряв равновесие, шустряк упал, издав визгливый вопль, не теряя времени Филатов снова рубанул саблей, целя уже в переднюю лапу и отсёк её.

Снова удар и вторая лапа отлетев, стала заливать чёрной кровью землю. Ещё удар, а вслед за ним и второй и вторая нога отделилась от тела и только пятым ударом, он отсёк шустряку его голову.

Тело содрогаясь, ещё пыталось встать, несмотря на отсутствие ног и головы, но так и не смогло и оставив бесплодные попытки, мышечная память угасла. Нервная ткань не получая кислорода стала медленно отмирать переставая посылать сигналы в рецепторы нервов. Монстр затих, окончательно издохнув и показав завидную живучесть.

Филатов, подошёл и облокотился на броневик, откуда-то с обочины показалась белобрысая голова Хатаба и он выполз болезненно сжимаясь. Шустряк, успел его зацепить, своей мощной лапой, если бы не бронежилет, лежать бы Хатабу, разорванным пополам и истекать кровью.

А так, он отделался, только ушибами и возможно трещиной в рёбрах и всё. Юрган, так и трясся в кабине, стуча зубами так, что было слышно, даже наружи. Солнце выглянуло из-за туч и осветило всю картину, добавив фантасмагорических красок к сюжету, сделав честь, любому из импрессионистов.

Час, целый час, они отходили от боя с шустряком, пока не пришли в себя, отмывшись от крови и грязи с помощью водки и немало её употребив внутрь для успокоения нервов. Ещё полчаса, водитель обходил броневик и осматривал его повреждения. АГС, превратился в груду металлолома и они выкинули его здесь же. Даже Хатаб, покачал головой с сожалением, сказав, что это бесполезно.

Утешало, только одно, что гранат к нему, оставалось меньше пятидесяти штук и большую роль он уже не сыграет. Наконец, они собрались с духом и силами и отправились дальше. До Пензы оставалось не больше двадцати километров, а солнце стояло в самом зените.

Глава 17 Пенза. (Когда же это всё закончится)

Броневик ехал дальше, а они сидели в нём втроём и молчали, говорить было не о чем, бой отнял все силы и ещё раз показал, как они слабы перед переродившимися зомби. Не имея и десятой доли живучести, что была у них. Да и морально уже все устали, хотелось бы где-нибудь осесть и жить, хоть и не спокойно, но без каждодневных приключений. Но "труба", звала их вперёд, непрекращающимся гудением.

К эстакаде перекрёстка возле Пензы, они подъехали, через часа два и не заметив ничего настораживающего, свернули налево, поехав в город. Юрган, заметно повеселел в ожидании, встречи с семьёй, или хотя бы надеясь на это. Пирату с Хатабом, было не до веселья. Филатов, уже даже мысленно стал называть себя Пиратом. Так было проще не проговорится, да и легче зарекомендовать себя в новом мире.

Филатовых. было много, а вот Пиратов, скорее всего нет. До моря далеко, людей в разы меньше, а прозвище запоминающееся. Хотя его всегда запоминали, неизвестно почему и без прозвища, а то и бывало путали, всё время думая на кого-то другого, что не всегда было ему на пользу.

Тем не менее в город, они въехали без проблем. На въезде, были вооружённые патрули, но глянув на искорёженный и побитый броневик, предпочли сделать вид, что здесь так всегда и не стали с ними связываться. Город был большой, гораздо больше Саранска и настолько же больше в нём было и противоречий, а изначально военный и необычный броневик, привлекал к себе внимание, а вот проверить, кто в нём едет, ни у кого желания не возникло.

Выехав на проспект Победы, они быстро поехали по нему, двигаясь маршрутом, который был ведом, только Юргану, ищущему свою семью. Проехав его до половины, он свернул направо, а потом ещё и ещё. Город был разным, как и везде, в нём были разрушенные дома, где частично, а где и до основания. Были сожжённые, а были вовсе ни капельки не тронуты.

Но общее впечатление было, как будто город был фронтовым или минимум прифронтовым. Так они и петляли по городу, пока не доезжая несколько кварталов до дома тёщи Юргана, им не перекрыла дорогу очередная баррикада и одиночный выстрел в воздух.

— Стоять!

И на вершину баррикады вылезла… тётка. Прижав ко рту ручной мегафон, явно бывший в качестве помощи физруку в помощь на соревнованиях, она заорала.

— Стойте, сволочи, ироды проклятые, опять вам баб наших захотелось, козлы вонючие. В атаку! И воинственно тряхнув своими телесами, уже изрядно обвисшими из-за недостатка калорийной пищи, она выхватила топор и ринулась вниз.

Со всех щелей и участков импровизированный баррикады ринулись на них люди. Сзади выскакивали из подъездов окрестных домов новые участники безумной потасовки, воинственной размахивая ножами.

Дерево росшее возле дороги на газоне, внезапно стало расти и тянуть ветви в сторону броневика. Через минуту, весь броневик был окружён толпой людей обоих полов, в которой мелькали, как старики, так и совсем малыши, но больше всего было тёток, далеко за сорок.

Филатов в оцепенении смотрел на беснующихся за стеклом людей, их отчаянные, а кое у кого и заплаканные лица, не могли привидеться ему и в ночных кошмарах. Дети лезли под колёса, не давая двигаться ни вперёд ни назад, попытавшись вывернуть вправо, они сбили двоих женщин, а под колесо попал ребёнок.

Дикий истошный крик малыша, заполнил всё сознание Филатова.

— Что делать? ЧТО делать! У него не было ни опыта, ни понимания этой ситуации. Никогда он не был моральным уродом, но ситуация была критической!

— Стрелять, или не стрелять! Вот в чём был вопрос! И Юрган и Хатаб, также были в ступоре, у них тоже были дети и они не знали до сих пор, что с ними.

С другой стороны и умирать не хотелось просто так, ведь может это были сумасшедшие. А толпа, продолжала бесноваться за стенами броневика, придавленного ребёнка вытащили из под колёс. Люди били топорами по броневику обступив его со всех сторон и не давая выйти из него. Наконец, кто-то из них решил поджечь его. Сказано — сделано и в броневик полетели фаерболы, это стало последней каплей в терпении Филатова. Заживо сгореть ему вовсе не улыбалось.

Дав команду выворачивать дальше вправо и дико сигналя, они очень медленно тронулись, а он вызвал из своей памяти призрачных солдат. Размытые фигуры по началу действительно похожие на потусторонние сущности, они вызвали панику среди детей и женщин.

А потом пользуясь, что толпа временно отхлынула от броневика, вылез и он сам. С перекошенным от бешенства лицом, весь в чёрной и потрёпанной амуниции и с саблей наперевес, которая пылала белым огнём по кромке лезвия. Истошный женский визг, потряс окрестности, и та же самая тётка, что и повела людской сброд в атаку, сейчас неслась прочь, а вслед за ней и всё её страшное в своём безумии войско.

Дети, стайкой воробьёв, бросились в рассыпную, деды и бабки, бестолково пихая друг друга локтями и палками, шкандыбали прочь, позабыв про старческую немочь. Какую-то тётку, сильно отпихнули в процессе бегства и она посчитав по пути все камни и ветки баррикады, своим уже изрядно обвислым задом, грохнулась на дорогу.

Возле неё, остановился трёхлетний ребёнок и начал реветь размазывая грязным кулаком по лицу слёзы и сопли и со страхом смотря на медленно приближающегося к ним Пирата. Высоко занеся саблю для удара и пылая праведный гневом, что со стороны смотрелось со всем по-другому, что и подтвердила струйка, побежавшая по асфальту из под ног тётки, он заорал, собрав весь воздух в свои лёгкие.

— Какого хрена вы на нас напали УБОГИЕ?

Он был наверно страшен и никто не ответил на его вопрос, скорее наоборот, тот, кто ещё сомневался, те перестали надеяться на чудо и рванули подальше, что уже явно было глупо. Да они и не с бойцами сражались, а с женщинами, детьми и стариками, что их толкнуло на это, либо глупость, либо отчаянье, либо и то и другое.

— Что вам, от нас было надо? Почему напали? Говори! И он подцепил кончиком сабли ворот тётки, что сидела и в ужасе смотрела на него. Сабля легко пропорола пуховик и чудом не нанизала на себя женщину.

Зло сплюнув и убрав саблю, он успокоился. Из машины вылезли Хатаб с Юрганом.

Юрган подошёл к тётке и заговорил с ней.

— Я, жену ищу, она в 75 доме живёт, чуть не доехали до дома, когда вы на нас напали… сумасшедшие.

— А, о, а, — тётка, всё никак не могла разродиться никакими словами от страха. Зато малыш, перестал плакать и стал прислушиваться к словам. Злость окончательна ушла от Филатова и он не выдержав, улыбнулся ребёнку.

То ли его улыбка, была чересчур доброй, то ли ребёнок отвык уже от них, но он тут же потянул к нему свои пухленькие ручки и пропищал:

— Хочу на ючьки, на ючьки возьми.

Подавшись порыву Филатов, тут же подхватил его на руки и ребёнок, по-хозяйски обхватил его грязную шею, доверчиво прижавшись к нему и стал пищать ему в ухо свой детский не совсем понятный лепет. Этот поступок, кардинально переломил ситуацию, как же, как и раньше со всех сторон на них ринулись обитатели баррикады и окрестных домов, только теперь рыдая и умоляя о помощи.

Оставалось, только дивиться человеческой реакции, что называется от любви до ненависти, действительно — всего один шаг и они его сделали. Дальше последовал сбивчивый рассказ со всех сторон, пока не вернулась командовавшая атакой на них, тётка.

Та, снова взялась власть в свои руки и сначала потребовала объяснений, кто они такие, а потом уже стала рассказывать сама. Она оказалась директрисой одной из школ, по иронии судьбы объединив выживших женщин с детьми и стариков.

История оказалась банальна, как мир. Их просто перепутали и доведённые до последней крайности, напали. Город жил сам по себе, в каждом районе была своя система, но большинство из выживших мужчин и женщин, которые обладали боевыми навыками, вошли в боевые дружины, которые в свою очередь были созваны объединенным штабом города и отправлены на борьбу со стаями перерождённых зомби за город.

Но не все туда ушли. В городе было несколько колоний, которые после вируса самораспустились, а заключённые, которые содержались в них, из тех, кто выжил, соответственно разбежались. Ну а дальше, начала сращиваться полууголовная структура, состоящая, как и из бывших заключённых, так и из обычных граждан, были в ней и выходцы из различных структур.

Вот эти мужчины и повадились, похищать девушек, со всех районов, организовав у себя то ли гаремы, то ли публичные дома, толи симбиоз и того и другого и активно торговали женским телом и лаской.

Все, кто мог попрятались и ожидая, когда вернутся дружины. Дружины вернулись, но не все, но из дружины их района почти никто не вернулся и те, забрав родственников, переехали в другие места, не желая связываться, с уже достаточно сильной мафиозной структурой.

А та, только расширяла свой бизнес, находя себе клиентов по всему городу и со всех группировок, пользуясь отсутствием централизованной власти. И теперь они уже начали охоту, за подростками, расширяя сферу услуг. Ездили они на джипах усиленных железными листами и издали были похожи на броневик. Вот их и спутали с ними, но без толку. И проблему не решили и сами чуть от чужаков не погибли.

Дальше, их стали просить помочь им, но ни у Филатова, ни у остальных, не возникло никакого желания им помогать, так они и расстались, недовольные друг другом. Благополучно проехав дальше, они нашли дом Юргана и тот побежал искать жену с ребёнком, они же заняли круговую оборону, уже не доверяя ничему.

Юрган, семью дома не застал и начал метаться по подъездам, пока не смог вызнать, что жена его жива и сейчас находится у знакомых, но у каких точно он не знал, пришлось заночевать у него.

Последующие несколько дней, он искал, а они ему помогали, катаясь по городу туда — сюда, пока, наконец, он не нашёл семью, почти на другом конце города, и остался с ней. Им же презентовал свою квартиру, в которую они перенесли часть тяжёлого оружия и всё своё оружие.

Наверное, они за эти пару дней расслабились, за что и поплатились.

Интерлюдия.

Заточка, всю жизнь, любил жить за счёт других. Временами ему везло, если не сказать больше. Всегда находились лохи, которых можно было развести на бабки.

Занимался, он всем подряд: — телефонным мошенничеством; автоподставами; ограблением старушек, — приходя к ним под видом помощников, этаких "тимуровцев" и уходя обратно со всеми сбережениями пенсионеров, в общем не брезговал ничем.

Вид имел, очень благообразный. Высокий, симпатичный, он внушал всем доверие, одним своим видом. Но внешность обманчива и на эту тему, есть немало анекдотов.

Но очередная афера с деньгами, неожиданно провалилась и у старушки, оказался очень уважаемый внук. Его быстро нашли, раскрутили на чистосердечное признание и посадили — на три года общего режима.

Но и здесь, фортуна повернулась в его сторону. Грянул вирус, благополучно переболев им и даже не превратившись ни в зомби, ни съеденный ими же, он бежал из тюрьмы, приобретя с помощью вируса, неслабый навык, — из любого подручного материала создавать острые лезвия и обрушивать их на противника подобно смерчу.

Он сидел в одном из гостиничных номеров, захваченной ими гостиницы и переоборудованной под их базу. Внизу, в бывшем ресторане, располагался бар, танцпол и любые девочки, к услугам платёжеспособных клиентов.

Брали они всем, патронами, оружием, золотом и бронетехникой. Сейчас именно это ценилось больше всего, ну и полезные умения. К слову сказать, у одной из девушек, было очень специфичное умение, но такую, они держали только для себя.

Сейчас, к нему забежал, один из подручных по прозвищу Кураж.

— Шеф, есть информация. В город приехало трое придурков, но суть не в них. Они приехали на броневике. Такой, типа "Тигра" военного.

— Так и где они, почему ещё живы, а джип не у нас?

— Да это, мутные они, оружие навороченное у каждого и у главного, какой-то навык сильный. Потери будут шеф — невыгодно их задирать.

— Так чего, притащился тогда? Иди вон своих девочек обрабатывай, а то некоторые в отказ идут. Не хотят клиентов обслуживать.

— Ну так, подход один есть, зацепочка. Водила, у них есть. Он к семье приехал. Семью нашёл, а жена, что-то не очень обрадовалась, вся в работу ушла, мотается по всем, помогает, и навык какой-то с едой связан у неё.

— Ну а он загулял, сейчас сидит внизу с "тёлками" бухает, и уши "чешет" да мы такие и тех убили и этих и командир у них из под Арзамаса с ними ехал, пару монстров сабелькой порубал. Трепеться в общем.

— Но не всё он врёт. Броневичок я их видел, зачётный, зачётный, а в нём броники и "мухи" есть, верный человечек доложил.

Заточка задумался, оружие и техника были нужны.

— Ясно, тогда давай, окучивай клиента. Лучших девочек ему, да подливай побольше, а потом в карты на деньги и на девочек. Девочек предупреди, чтоб сделать ему так, чтобы у него глаза на лоб полезли от удовольствия.

И в карты, чтоб он всё выиграл, а потом проиграл. Да, главный приз броневичок, а если готов будет совсем, то и товарищей своих на кон поставит и командира своего любимого первым, а мы там посмотрим насколько они круты.

Юрган, был уже изрядно пьян, когда ему подвалили девахи, которых он только по интернету и видал, и давай ему дифирамбы петь, и охать и ахать на его рассказы, прижимаясь к нему, то стройными ножками, то упругими округлостями.

От этого он распалился совсем, и стал рассказывать всё подряд, даже то, что рассказывать вообще никому не стоило. Остапа, что называется понесло.

Чувствуя себя, минимум султаном, он мял груди девушек и подливал и им и себе, всё подряд, мешая водку с вином. Дальнейшее, он помнил очень смутно. Вроде с кем-то переспал, вроде играл в карты, всё, выиграл, а потом проигрался в ноль, продав и себя и товарищей и всё их имущество.

Проснулся он к обеду, с больной головой и в окружении очаровательных девиц и хмурых парней с оружием, и Заточки, который сидел в кресле напротив и хлопал по раскрытой ладони револьвером.

— Так, так, накуролесил вчера ты парень. Покажите ему видео. Должен ты нам. Как расплачиваться будешь?

На все попытки Юргана оправдаться, ему совали под нос видео, а потом просто стали бить и стрелять над головой. Девушки, уже к тому времени ушли, Кураж ушёл, а остался только Заточка, да два мощных телохранителя и под грузом обстоятельств, Юрган сдался.

Дальнейшее, было прозаичным. Забрав ключи у него, броневик перегнали к гостинице, имущество разгрузили, вместе с оружием, а самого Юргана взяли в заложники, сообщив об этом жене.

К Пирату и Хатабу, никто не поехал, будучи наслышанными о их подвигах, и не страдая излишним авантюризмом, стали их ждать у себя, желая поторговаться и взять в кабалу, а если не удастся то, по тихому прибить и забыть навсегда о них.

Хатаб с Филатовым ждали Юргана, целые сутки, думая, что он занят, или решает дилемму, как дальше быть, — ехать с ними, или остаться с семьёй. Дорога дальше, становилась всё сложней и сложней, а их всё меньше и меньше, но они верили, что справятся и ждали, когда появится их водитель и прояснит ситуацию до конца.

К ним ещё раз, приходила делегация стариков и детей во главе с Директрисой, и просили их о помощи, и снова ей пришлось отказать скрипя сердцем, но связываться с доморощенной мафией, да ещё сильной, не было никакого желания, а впереди предстояла дальняя дорога и скорее всего вдвоём, что не придавало хорошего настроения. Но, чем-нибудь помочь, он всё же им пообещал, хоть и не был в этом уверен.

Глава 18 Пенза. (А немного ли вы хотите сударь?)

Пенза, была уже практически зачищена от зомби, благодаря боевым дружинам. И мутанты, прятались, лишь на окраинах. И то, стараясь не проявлять излишнюю активность, чем и стали пользоваться полукриминальные структуры, деля сферы влияния между собой.

Централизованность администрации, была в зачаточном состоянии, а бывшие военные части, тоже были заняты разборками между собой и обороной от волн мутантов извне. К слову говоря, чистых зомби, уже к этому времени, практически не осталось и правильней было их называть мутантами, потому что непосредственно ни к человеку, ни к первичному зомби, в его классическом понимании, они не относились.

Юргана, они так и не дождались. На третий день, к ним пришла, его супруга. Рыдая и плача, она рассказала, что Юрган в заложниках, а его броневик, угнали те самые мафиози, что третируют этот район, да и в другие уже успели засунуть свои щупальца.

Филатова, когда он внимательно и не перебивая, выслушал рассказ жены Юргана, задело, даже не то, что он их в карты проиграл — ему на это было глубоко наплевать, особенно тогда, когда, это не он играл на карты, тем более на чью-то жизнь.

Если на кону стоит твоя жизнь, то тебе по-любому надо забирать жизнь кредитора, иначе сам долго не проживёшь. Да и такая жизнь, не будет стоить ничего, либо вовсе будет жалкой, — где-то на уровне биомусора. Больше всего его покоробило, что броневик, оказался не их, а ЕГО. Все остальные поступки, укладывались в общую картину, характеризующую его, как личность и дальше было всё понятно.

— Что они хотят? — спросил он у неё.

— Они хотят, чтобы вы к ним пришли и сдались, тогда они выпустят его.

— Они, держат нас за идиотов?

— Но как же, вы же друзья! — опешила женщина

— Друзей, вроде бы не продают!

— У него не было другого выхода, его заставили, я его очень люблю, помогите!

— Чем мы вам поможем, тем, что придём и сдохнем, вместе с ним!

— Но ведь, должен же быть какой-то выход!

— Выход, есть всегда. Например, удавиться ему и все долги будут аннулированы. Как вам идея?

Женщина стала навзрыд рыдать и что-то нечленораздельно бормотать.

— Ладно, предложите им за него десять двойных пистолей и всё, что они забрали, могут оставить себе, тогда мы будем в расчёте и не нападём на них.

Женщина, часто, часто закивала головой и вытерев слёзы, сразу ушла, только громко хлопнула входная дверь.

Филатов вместе с Хаттабом остались одни и в прямом и переносном смысле.

— Они, не отстанут — командир!

— Да знаю я, что не отстанут. Такие, как они, не отстают никогда, да и выбираться из города нам не на чем.

— Что будем делать, командир?

— Что делать!? "Снимать штаны" и бегать.

— Воевать будем, что нам ещё остаётся. Только воевать надо так, чтобы, если из них, кто и выжил, то боялись до трясучки, а то нас потом втихую, на выходе из города завалят. А так, может и будет шанс уцелеть, хотя и не факт.

— Так, что думай Хаттаб, думай!

Дальше, начался мозговой штурм. Не выдержав, они пошли до директрисы и вызнали у неё, где их база, сколько примерно человек, какие есть умения, чего опасаются, какой этнический состав и другие сведения общего характера, в общем минимум миниморум.

Директриса, оказалась человеком осведомлённым и много им рассказала, а что не знала сама, то вызнала с помощью детей и других людей. Операцию решили перенести на завтра. Нужно было ещё дождаться ответа от мафиози, но Филатов, предполагал, что золото, только возбудит их жадность и всё.

Кому нужны два странника, без броневика и половины тяжёлого оружия и что они могут сделать, против целой толпы людей. Поэтому, разобравшись с информацией, они пошли обратно в квартиру, готовиться к бою и заодно ждать супругу Юргана.

Придя, они стали проверять свои запасы оружия. В общем, у них осталось по автомату с подствольниками. У каждого был пистолет Стечкина и Макарова, противотанковый гранатомёт РГД-7В с десятью гранатами к нему, ящик ВОГов, в котором было сорок штук подствольных гранат.

Зачем они забрали их из броневика, им самим, было неясно, но этот факт им теперь здорово помог, оставалось ещё по десятку ручных гранат на каждого и в принципе всё. Были ещё дробовики, и патроны, как к ним, так и к автоматам с пистолетами и мелочёвка вроде бинокля, были и бронекомплекты «Ратника», вместе с покореженным шлемом, который Филатов, так и не удосужился поменять.

Со всем этим и придётся идти в бой, да всё оружие и не утащишь к сожалению. Вечером, опять пришла супруга Юргана и постоянно сбиваясь на плач, рассказала требования бандитов. Да, они не отказались брать деньги, нет, ни в коем случае, просто назначили свою цену, — всего лишь сто двойных пистолей.

— У нас нет и восьмой части этих денег, — ответил ей Филатов и она ушла рыдая и уже ни на что не надеясь. Весь вечер, вокруг района, в котором они сейчас жили, паслись неизвестные личности, о чём им докладывали, подростки и старики, у которых в квартирах ещё оставались обычные телефоны, которые ещё работали.

Их отпугивали пистолетным огнём и мелкими фаерболами с баррикады и зданий — все лишние ПМы, они отдали им. Рано утром, основательно нагрузившись оружием, они отправились воевать, ввязавшись в абсолютно безнадёжное дело.

До гостиницы АВИА, где основали свою базу мафиози, они добрались пешком за час. На улице потихоньку светало, было около 6 утра. В конференц-зале, только, только угомонились, но несколько человек, включая охрану, стояло у входа и с наслаждением курили, выдыхая дым в ещё прохладный воздух.

Хатаб с Пиратом, зашли со стороны Ритейл-центра и заняв удобные позиции начали.

— "Внимание, внимание, граждане бандиты, просим занять свои места. Граждане, которые не имеют никакого отношения, к организации, основавшей свою базу в этой гостинице, просим немедленно покинуть место боевых действий. Вся ответственность в случае вашей гибели, лежит только на вас и на хозяевах этой базы".

— Повторяю…., - проговорил два раза в мегафон, отобранный у директрисы, Филатов.

В ответ, раздался только мат и поднялась суета, распахнулись окна и оттуда начали высовываться стволы автоматов и пулемётов выискивая цель. Заметив свой броневик, припаркованный сбоку гостиницы. Хатаб взял РПГ и со словами — "Так не доставай же ты никому", выстрелил в него из гранатомёта.

Граната оставляя дымный след, ринулась в него и пролетев жалкие 150 метров, попала ему в бок. Грянул взрыв, ошмётки стёкол и куски брони разлетелись в разные стороны, а броневик загорелся. Одновременно с ним Филатов выстрелил из подствольника, граната описав дугу, попала в подоконник из которого высовывался пулемёт, взрыв, а дальше, словно повинуясь команде, со стороны здания открыли огонь из всего, что могло стрелять.

Филатов с Хатабом подхватились и сделали ноги, забежав за здание Ритейл-центра. С диким грохотом пули впивались в асфальт, в бетонные стены центра, с диким визгом рикошетируя обо всё попало. Одна на излёте, клюнула Филатова в бронник, но только пошатнула его.

Стекла центра и дальше гипермаркета Ашан, стали с грохотом осыпаться на пол обнажая, пустые и побитые стеллажи, картечь визжа носилась по пустым залам, ища себе жертву.

Они вдвоём забежали туда и пользуясь, что им ничего не мешает, снова повторили свои действия. Граната из гранатомёта, яркой кометой влетела в главный вход и взорвалась в дверях выбив их полностью и разворотив дверной проём, туда же следом влетела и граната из подствольника и взорвалась где-то внутри холла.

Быстро перезарядившись, они снова выстрелили по-очереди, основательно разворотив главный вход. Мафиози неистовствовали, два или три пулемёта, молотили по центру снося всё подряд, в хлам разбивая металлические стойки. Они же, разлёгшись в глубине зала, молча лежали осыпаемые стеклянными осколками и металлическим и пластиковым крошевом со стен и потолка.

Пришлось ещё раз повторить дуракам и опять пара гранат улетела вперёд вынося на этот раз второй этаж. Один из пулемётов замолчал, захлебнувшись мелкими осколками от подствольной гранаты.

Поняв, что их всего двое и таким образом, они могут спокойно расстреливать всё здание, мафиози пошли в атаку. Одна за другой, в них полетели "мухи", огненными шарами проникнув в гипермаркет, они разнесли холодильные камеры и подожгли потолок. Центр нехотя загорелся, плача чёрными слезами полипропилена.

Из боковых выходов посыпались, как горох, вооружённые люди, непрерывно стреляя и подбадривая друг друга матюками, ринулись в атаку на центр. Филатов с Хатабом, стали отступать, кашляя от удушливого дыма и выбивая, где ногами, а где и выстрелами из пистолета двери. Быстро пробегая между стеклянными магазинчиками, торгующими всякими тряпками и косметикой.

Филатов вызвал к псевдожизни, одного из редких разновидностей солдат — огнемётчика. Плоская фигура, никогда не знавшая жизни, набрала сначала цвет, потом объём и наконец реальность. Солдат был немецким, плоский железный ранец на спине с двумя баллонами с огнесмесью, в руках железная трубка с раструбом на конце и встроенный запальник в ней.

— Давай Ганс, выполняй приказ, — напутствовал его Филатов и бросился со всех ног на выход из центра.

Мафиози взяли в кольцо торговый центр, но он был огромным, а их мало. С десяток самых ретивых заскочил во внутрь, остальные расположились с боков и пара, самых шустрых ринулась на задний вход, обегая его с правой стороны. Огнемётчик, как истинный ариец, отдал воинское приветствие и пошагал вперёд, Филатов направлял его взглядом, пока Хатаб выбивал дальше двери и искал запасной выход.

Дойдя до конца коридора, огнемётчик вышел на бежавших на него бандитов.

— О, а, ещё один сука, мочи его! — но их крики заглушила струя огня вырвавшегося из раструба огнемёта.

— Шрыыых, — и ревущее пламя поглотила их тела. В ответ раздалась беспорядочная стрельба, пули попадали в огнемётчика, но он продолжал жить, пока его голова была на его плечах и повинуясь мысленному приказу, продолжал стрелять.

— Шрыых, шрыыых, — продолжали раздаваться выплески огня. Огнемётчик торопился поджечь весь центр, пока его не уничтожили, так он и шёл вперёд не обращая внимание на пул и сжигал всё подряд, стремясь заключить центр в кольцо бушующего пламени.

Жуткое зрелище увидели обитатели базы, когда из центра выполз горящий огнемётчик, из последних сил пытаясь добраться до гостиницы, чтобы сделать выстрел. Но мысленный контроль ослабевал всё сильнее и не добравшись до цели, он застыл на асфальте, сначала дымящейся кучей плоти, а потом исчез, оставив после себя только закопчённое пятно.

Здание центра пылало, ревущее пламя поднялось до крыши и пробилось вверх к встающему утреннему солнцу, чтобы рассказать, как оно устало работать на неблагодарных людей. Люди же заживо сгорая в центре, метались по нему бросая оружие и пытаясь найти выход, но это было бесполезно, торговые центры, они такие, зайти проще, чем выйти, особенно живым.

Те, кому повезло не забежать туда, со страхом и ненавистью смотрели на пламя и стали обегать вокруг, ища тех, кто всё это устроил. А они уже были снаружи.

Хатаб выскочив, как чёрт из табакерки с заднего выхода, тут же наткнулся на быстрых парниш и вскинув автомат, разродился длинной очередью, пронзившей тела обоих. Те тоже, не остались в долгу и выстрелили в него из дробовиков. Бронежилет Хатаба выдержал, отбросив его обратно к двери, из которой выскочил вслед за ним Филатов.

Увидев двух лежащих бандюков, он выстрелил обоим в голову, добив, чтобы не мучились и схватив Хатаба за руку, потащил его дальше. Отбежав на несколько метров, они залегли на газоне. Выскочившие из-за здания мафиози, сразу, получили от них очереди из автомата.

Завязался бой, кинув пару гранат, они вынесли, сначала одну группу, а потом и вторую, расстреливая их, как в тире. Ни один бронежилет нападавших не выдерживал пулю из их автоматов и они отстреливали их одного за другим, да и пыл уже у них был не тот.

Потеряв половину бойцов, те повернули назад. Держа с ними визуальную связь, Филатов вызвал ещё одного солдата. только с ППШ и отправил за ними, сам держась далеко позади.

В общем, до гостиницы добрались, едва ли трое из двадцати пяти выскочивших в атаку. У Хатаба закончились гранаты к гранатомёту, больше четырёх, тяжело было тащить. Сейчас они ограничились подствольниками, стоя под защитой пламени и перебрасывая через него гранаты.

Те перелетали и вонзались в здание гостиницы, не принося особого вреда, но и не позволяя расслабиться обороняющемся. Выпустив по пятёрке гранат, они остановились и залегли, не зная, что предпринять дальше. Вдвоём перебегать дорогу и пустое пространство перед гостиницей было опасно, а без этого ничего не получалось. Противник, больше не желал идти на провокацию и вяло отстреливался из окон — то ли, — берёг боеприпасы, то ли, — выжидал.

Оказалось, что второе. Внезапно поднявшейся ветер закрутил пламя в трубу и выжиг, оставшиеся горючие материалы, а потом стал рушить, полностью прогоревшее здание центра. Решившись, Филатов вызвал ещё троих, одного гранатомётчика и двух огнемётчиков и отправил их в атаку. Те сразу же открыли огонь, успев добежать до здания почти вплотную.

Выстрелы огнесмеси залили холл гостиницы и он запылал, гранатомётчик тем временем, стрелял по огневым точкам, заставив замолчать большинство из них, пока не упал с пробитой головой. Огнемётчики же, не встречая сопротивление, заливали всё огнём дальше, сначала холл, а потом и ресторан, вскоре весь первый этаж, был охвачен огнём, к небу начал подниматься чёрный дым, выходя из окон первого этажа.

Сработала пожарная сигнализация, на удивление ещё работавшая и послышались отчаянные женские крики этажом выше.

— Они, что, баб, так и не эвакуировали, — вот уроды, мы же дали и время разобраться с этим, — в сердцах сказал Филатов.

Система пожаротушения отработала и огонь постепенно угас, но они прикрываясь дымом успели перебежать вплотную к зданию, словив всего пару пуль в свои броники.

Дальше, он вызвал троих солдат с обычными винтовками и послал их перед собой. В холле, уже никого из живых не было, тоже в ресторане и конференц-зале. По широкой лестнице, они поднялись на второй этаж, который тоже был залит водой и обгорелыми коврами, где-то был слышны стоны раненых и умирающих, но это явно были не босс и не Юрган.

Быстро проскочив этаж с ранеными и умирающими и не отвлекаясь на них, они поднялись на третий этаж, вызвав девичьи визги, плач и идиотские мольбы. Увидя, полупризрачных солдат, бестолковые, в основной своей массе девицы, стали метаться по этажу трясся своими прелестями, рыдая и дико визжа.

Некоторые падали на колени и пытались молиться, кто-то прижавшись к стене дрожал, порывисто дыша, кто-то забился в комнаты под кровати и шкафы, выставив, как назло, свой аппетитный зад в тайной мысли, купить такой ценой свою жизнь.

Но Филатову и Хатабу, сейчас было ни до них и ни до их прелестей, они искали охранников этого бардака и борделя, который не успели, или не захотели эвакуировать. И таковые нашлись, выскочив с лестничной клетки в конце коридора, двое из них попытались оказать сопротивление.

Длинная очередь из автомата и частые хлопки автоматического пистолета, задели двух девчонок, кивнув их на пол и попали в фигуры солдат, не сумев их убить. Два выстрела из кавалерийских карабинов в ответ, размозжили черепа обоих охранников, выплеснув из мозги пополам с кровью на стены и ступеньки лестницы. Путь на четвертый этаж был открыт.

— Ну-ка бабы, быстро оказать первую помощь своим коллегам по ремеслу и вниз, все суки вниз, пока вас тут не порвали на британский флаг оружием, — сказал Филатов.

Мельком посмотрев на раненых, Филатов убедился, что если девки не бросят своих раненных коллег, то те выживут, останутся, только небольшие шрамы, потому что раны были неопасные, можно сказать — порезы, разбираться с ними ему было некогда и незачем. Их путь лежал на пятый этаж, где по логике вещей, всегда находились, самые роскошные помещения и соответственно и лидеры организаций.

Глава 19 Пенза. (Сударь, а мы к вам за сатисфакцией)

Интерлюдия.

Заточка, стоял в коридоре сжимая рукоятку пистолета и слушал доклад Куража.

— Шеф, у всё пропало, шеф. Наша пехота, в полном составе полегла в торговом центре, вернулись единицы, эсперы, кто мог оборонялся на первом и втором этаже, там же и остались, кто не погиб, там лежат раненые. Эти два отморозка, сейчас на третьем — девок щупают… наверное.

— Я их там, специально оставил, самых фигуристых, чтоб проняло мудаков и двоих с охраны, кто жив ещё остался. На четвёртом забаррикадировались пятеро, — два эспера, пулемётчик и наши два ликвидатора, больше никого не осталось.

— Что делать шеф?

— Сколько нас осталось здесь, на пятом?

— Вы, я, Марьяна, заложник из этих и два босса с администрации районов и один с аэродрома из бывших таможенников, — все пьяные и в отключке.

— Ясно. Марьяна…

Явившаяся из шикарного номера пятиэтажной гостиницы девушка, была не менее шикарна, чем номёр. Ярко рыжая, с длиной гривой великолепных слегка вьющихся волос по пояс. С белой, словно матовой кожей, крупной грудью, затянутой в топик, отчего два заманчивых полушария, старались вырваться из под тугой ткани и длинными великолепной формы ногами, которые сделали честь, любой манекенщице из самых известных домов моды, она поражала любого мужчину, всем этим набором истинно женской красоты.

При этом россыпь маленьких веснушек на лице, присущие всем рыжим людям, были тщательно замаскированы дорогим тональным кремом.

— Да, дорогой!?

— Марьяна, тебе предстоит, самое сложное. Тебе, нужно сначала очаровать, а потом прибить, двух придурков, которые сейчас лезут к нам. Справишься?

Обворожительно улыбнувшись и демонстративно колыхнув выдающимися полушариями, она кивнула.

— Да без проблем!

— Возьми пистолеты, сними топик, надень короткую куртку, ну и дальше, ты сама всё знаешь, не мне тебя учить. Ты всё поняла, дорогая?

— Конечно, ну я пошла, готовиться!

— Да и потщательней, солнце моё!

Вильнув бёдрами, она ушла, к себе. Впрочем, пистолеты были ей, скорее довеском к её способностям, чем необходимостью, она была тоже эспером и эспером-кинетиком, так что, пистолеты были необходимой подстраховкой, в таком непредсказуемом деле, как убийство себе подобных.

Филатов с Хатабом, крались по лестнице на четвёртый этаж, пустив перед собой, одного из солдат с карабином. Выскочив на четвёртый этаж, солдат, сразу попал под шквал огня из-за баррикады сваленной посередине коридора из мебели гостиничных номеров.

Его разорвало прямыми попаданиями, как пуль, так и усилий эсперов. Филатов припав к ступенькам успел увидеть достаточно, для создания плана действий, до того, как его обнаружили.

Через пару секунд с лестницы, в сторону баррикады одна за одной полетели гранаты, одну успели отбить обратно и она разорвалась у потолка, окатив вход и холл осколками, а другая разорвалась уже на баррикаде, ранив несколько человек и оглушив на долгое время, всех участников потасовки.

Пришлось пожертвовать, оставшимися солдатами, отправив их на штурм и поддержать их огнём с лестницы. Завязался бой, солдаты метко стреляя навскидку из карабинов, смогли добежать до баррикады и там погибнуть, разорванные одним из оставшихся в живых эсперов, но уже две гранаты, опять крутились под ногами у защитников.

Взрывы разметали сооружение и частично подожгли его, а выскочившие вслед за этим Филатов с Хатабом, открыли огонь с автоматов, расстреливая всех оставшихся в живых и при этом, почти ничего не соображая из-за контузии от взрывов.

Через пару минут, всё было кончено, больше никто не появлялся, а все двери в номерах, оказались нараспашку, что позволило не заморачиваться на обыск, но они особо уже и не спешили.

Оба, они сознавали, что если к мафиози идёт помощь, то они уже не успеют сбежать, так что торопиться уже не было смысла. Проверив на всякий случай ванные комнаты во всех номерах и действительно никого, там не обнаружив, они залегли прямо на полу, укрывшись за массивным диваном, который не успели вытащить предыдущие защитники этажа.

И направив стволы, на входную лестницу, ведущую на пятый этаж, стали выжидать. Ждать пришлось, относительно недолго, где-то минут через пять, в стороне, послышался шорох, потом испуганный женский крик, шуршание, а потом с лестницы, быстро выглянула рыжая голова и тут же спряталась обратно.

Они, напряглись, но не стали предпринимать, никаких действий, ожидая развития событий.

— Мальчики, не стреляйте. Меня использовали, всю ночь не слезали с меня, сволочи — и с лестницы послушались бурные женские рыдания.

Филатов с Хатабом переглянулись.

— Мальчики, помогите. Можно я пройду, я сбежала. Я знаю, где держат вашего друга.

— Ну-ка, ну-ка, отсюда поподробнее, — сказал Филатов, заинтересовавшись.

С лестницы, показалась рыжая голова, а потом осмелев и всё тело.

Оба они, невольно опешили, им ещё не приходилось видеть, такой образчик женской красоты, что стоял перед ними, одетый в короткую кожаную куртку на голое тело и рваные джинсовые шорты, открывавшие во всей красе длинные ноги удивительной белизны.

Её красивые груди, раздвигая края куртки розовыми удлинёнными сосками, колыхались при ходьбе. Узкие плечи и широкие бёдра, гармонично подчёркивали невероятно узкую талию.

— Ну ни хера себе, — вырвалось у Хатаба.

— Да я сам в шоке, — ответил ему Филатов.

— Это ж, где тебя такую сделали, женщина?

— "Там же, где и всех мальчики" — и подойдя поближе, Марьяна схватила невидимыми ладонями обоих за горло.

— "Там же, где и всех, глупенькие, и из того же самого места, откуда, все и появляются. Ясно вам, козлы…" И она стала сжимать свои невидимые руки на их горле, находясь на безопасном расстоянии.

Бросив оружие, они схватились за своё горло, пытаясь разжать смертельные объятия коварной девушки, но тщётно. Свет стал меркнуть в глазах обоих. Помощи не было, оружие валялось бесполезной грудой металла у их ног, а сабля Филатова, ничем не могла им помочь, потому что Марьяна, стояла в десяти метрах от них.

— Блин, какая же красивая, прям как принцесса, — была последняя мысль у Филатова, но именно она натолкнула его на дельную мысль. Последним усилием воли, он сконцентрировал все силы на призыв необычного солдата. Им оказался — средневековый рыцарь, закованный по всем правилам в рыцарские латы и с огромным мечом на поясе.

Принцессу, спасёт рыцарь и неважно, что спасать придётся её, от самой себя, главное ребята — это результат. Рыцарь, воплотившись сзади девушки, взмахнул закованной в железную перчатку рукой, и опустил кулак на голову Марьяне. Девушка, получив удар по голове, рухнула, как подкошенная и потеряла сознание.

Рухнули на пол и Филатов с Хатабом, судорожно вдыхая пережатым горлом воздух и тяжело всхлипывая лёгкими. И минут пять лежали без движения, массируя горло и вытирая выступившие слёзы отчаяния с лица. Затем связали руки и ноги девушки, найденными подручными средствами и накинули на неё камуфляжную куртку снятую с одного из убитых.

Возбуждённые, но не побеждённые, они уже с бо́льшей опаской, стали подниматься по лестнице на последний этаж, выглянув из-за поворота с лестницы и чуть не поймав пулю, они убедились, что их уже ждут с распростёртыми смертельными объятиями.

Что не принесло им никакой радости. Выглянув ещё раз, они убедились, что ожидает их один человек с двумя пистолетами и стреляющий навскидку, что называется по-македонски. Сам он засел за большим и массивным круглым столом поставленным на ребро и был почти не виден за ним.

Филатов с учётом прошлого горького опыта стал размышлять, что кроется за подобным одиночеством: — отсутствие защитников; — отчаянная решимость одиночки, или изощрённая подстава.

Поколебавшись и пообщавшись шёпотом с Хатабом, он решил, что скорее всего последнее. Поняв, что рассчитывать на слабость одиночки не стоит и он скорее всего является эспером и поэтому скрывает свой, наверняка убойный навык, они решили, сделать так, чтобы он его проявил раньше времени.

Высунув из-за угла, только автомат Филатов выпустил весь магазин в его стороны длинными очередями, как это любят делать на Ближнем Востоке.

Разрядив магазин, он убрал автомат обратно, а его место занял Хатаб и проделал то же самое, только чуть дольше. Пули, впивались в стол, рикошетировали от стен и потолков, с противным визгом шныряя по коридору и одиночка не выдержал.

Заточка, а это был именно он, собрал волю и когда очередной автомат, высунулся стволом в коридор, отправил вихрь лезвий прямо на него. Филатов почувствовал движение воздуха и дикую боль в кисте руки. Убрав руки, он вскрикнул от боли и выронил автомат, длинное лезвие, распороло ему руку, оставив длинный и глубокий кровоточащий порез.

Разобравшись с умением и переосмыслив его, он отправил молчаливо ждущего сзади них закованного в сплошные латы рыцаря в бой. Тот, вышел с лестницы и шагнул в коридор. Заточка, увидев рыцаря сначала опешил, а потом поняв, что сейчас решается его судьба, собрал и отправил повторный вихрь широких и узких лезвий на него.

С металлическим звуком лезвия впивались в сочленяя брони или бессильно отскакивали от лат в разные стороны и снова поднимались и пытались впиться в рыцаря, добраться до его скрытого латами тела. Но рыцарю, было всё равно, он не был живым и не чувствовал боли, только отсекновение головы и всех конечностей могло его умертвить, но железо железу не может навредить, а особенно призрачному.

Рыцарь, невозмутимо шагал вперёд, к Заточке и тот не выдержал.

— Переговоры. Давайте договоримся. Я прощаю вам все долги, отдаю вашего товарища, он сейчас под прицелом у моего кореша. А вы уходите сейчас же и покидаете наш город.

— А машина?

— Да, да, машина будет. Пикап, какой понравится. Тёлки, любые, каких захотите, можете забрать и ту, что на вас напала, если она жива.

— Спасибо дорогой, но я не хочу, чтобы она мне во сне оторвала яйца и засунула мне их в рот. Понял ты… урод, — ответил ему Филатов.

— Да без проблем. Я вам сейчас и денег дам и оружия и продуктов и…

Рыцарь, подойдя ближе к нему поднял меч. А Филатов выйдя в коридор, управлял его действиями, — и опустил меч Заточке на левое плечо.

— Нет… — успел закричать Заточка и слабый вихрь лезвий обрушился на Филатова. Рыцарь опустил меч и легко развалил тело Заточки до пояса на две неравные половинки.

Заливая всё вокруг кровью из многочисленных ран Заточка упал на пол и забился в предсмертных судорогах. А Филатов вытер окровавленное лицо, руками изрезанными лезвиями и заорал.

— Хатаб, вперёд!

Тот, выскочив с лестницы, бросился вперёд. Оббежав мёртвого заточку, он заскочил в комнату с приоткрытой дверью. За ней находился огромный гостиничный номер в центре которого стоял стул на котором сидел Юрган, а возле него мелкий типчик с маленькими холёными усиками и ощутимо дрожал, приложив ствол пистолета к виску Юргана.

— Опусти пистолет и можешь быть свободен, стрелять не будем, — сказал ему Хатаб.

Затравленно оглянувшись, тот бросил Юргана и выбежал из комнаты, последовал короткий приказ и рыцарь молниеносно взмахнув мечом, отрубил мелкому голову. Тело упало на пол заливая кровью коридор, и не шевелилось.

Хатаб, рассёк ножом верёвку связывающую руки Юргана и освободил его от пут и на ногах.

— Ну, что ж ты Юрган. Продал нас падла. Даже нет ты не продал, ты проиграл нас, как скот — да!?

И Филатов, вплотную приблизил к нему, своё залитое кровью и искажённое от ярости лицо.

— И броневичок, оказывается не наш, а твой. Да, сука!?

— Молись, сволочь перед смертью, кончать тебя буду — и Филатов со скрежетом вытащил свою саблю.

— Командир, Пират, товарищ подполковник. Я…Я… Прошу вас простите меня, они меня напоили, обманули, подставили.

— Они что, насильно водку в тебя заливали, через задницу что-ли? Да нет, братан, от тебя до сих пор перегарищем пахнет, по пятам Фестиваля пошёл.

— Я, нет, я не собирался предавать и убивать никого из вас, так получилось, меня подставили — и он зарыдал навзрыд, судорожно всхлипывая и подвывая, как маленький ребёнок, сознающий, что сделал, что-то ужасное и непоправимое, но не понимающий, как теперь выкрутиться из этой ситуации.

— Пойдём дебил, супруге тебя передадим, а там насрать, делай, что хочешь. У тебя своя дорога, у нас своя.

Собрав оружие, которое им могло пригодится и наскоро обыскав, всю резиденцию "Заточки", они нашли трёх ещё пьяных, но уже достаточно протрезвевших мужиков, что с ужасом смотрели на их окровавленные лица и руки и не понимали, успеют ли они помолиться или их тут же кончат.

— О, ещё одни убогие! Ну, что натрахались. Писи, не болят с яйцами.

— Неет!

— А сейчас будут! — и он от души врезал одному из них армейским ботинком между ног.

Первый упал от удара беззвучно раскрывая рот в немом крике и пытаясь хапнуть воздуха от болевого шока. Второй проинтуичив, что его ждёт, повернулся быстро задом, третий залез под кровать.

— Э нет, братуха, мы не из этих, которые заднеприводные, мне твоя задница ни к чему. Меня, там на этаж ниже, такая тёлка ждёт, что мы даже её убить не захотели, потому что член не давал. Ну если ты так настаиваешь. И мужик, приготовившейся уступить свою девственную задницу без боя, получил такого пенделя, что врезался башкой в стену, упал на пол, и стал кривляться, что ему очень больно и надеясь, что ему больше не добавят ничего сверху.

Так и получилось. Третий, под кроватью, стал тихо завывать и вроде бы молиться. Зло сплюнув, они все вышли из номера. А Юрган, ещё получил и подзатыльник и хмуро шагал вместе с остальными, удивлённо смотря по сторонам. По пути они собирали оружие и смотрели в окна, где было видно пара машин и выскакивавшие оттуда вооружённые люди. Рыцарь невозмутимо шёл впереди, а они вслед за ним.

Подойдя, к уже очнувшейся и сидящей возле стены Марьяны, пытающейся избавиться от пут, они заговорили с ней.

— Слушай, ты такая секси и такая мразь. Почему так? Но Марьяна, только демонстративно плюнула в их сторону. Ловко увернувшись от плевка, Филатов подскочил к ней и взяв её за голову одной рукой, а другой за грудь стал тискать.

Та яростно сопротивлялась, тогда он стал взасос целовать её, пропихивая свой язык ей в рот и оказался сильнее, поняв, что сопротивляться бесполезно, та сдалась, вяло реагируя на его влечение.

Насладившись поцелуем в полной мере, он отстал от неё, ощупав её всю с ног до голову.

Хатаб, теперь ты если хочешь. Я с ней спать не буду и насиловать тоже, чтобы не уподобляться этой твари. Хочу, всё-таки остаться человеком до последнего, мразью, я всегда успею стать, это дело нехитрое.

Хатаб, почти также, повторил его действия и с трудом оторвавшись от неё, сказал.

— Командир, а я бы не отказался на минуту перестать быть человеком, ради такой.

— Ну, ну Хатаб, нам с тобой ещё не раз в бой идти.

— Твоя правда командир — и он с сожалением отпустил её. Юргану, никто ничего не предложил. Забрав Марьяну, они стали спускаться на третий этаж. На нём, никого уже не было, все девки рванули было вниз, но быстро обнаружились на втором испуганно забившись в номера и поблёскивая глазёнками, как мыши.

— Дуры, хоть оружие подберите, чтобы свои задницы защитить, или, что там для вас дороже всего.

Как ни странно, девки его послушались, словно товарища Сухова — гарем и быстро расхватали оружие, брезгливо оттирая его от крови. Все, кто воевал на этом этаже, уже либо отмучились от кровопотери, либо нашли в себе силы смыться отсюда.

Приехавшие на помощь, наоборот, не спешили заходить в здание, испуганно смотря на обгорелое стены гостиницы и заканчивающее догорать здание центра.

Трое стояли возле машин, бессмысленно поводя стволами дробовиков, остальные рассредоточились по округе беря на прицел гостиницу.

— Эй, придурки. Вам чего надо, — проорал в одно из окон Филатов. Ответом ему было несколько очередей и заряд картечи из обоих стволов.

— Всё ясно, опять одно и тоже, — тяжело вздохнул он и бросил, одну за другой две гранаты. Блеснув на ярком солнце матовым зелёным бочком, круглая, как яблоко РГОшка, упала на асфальт и закатилась под одну из машин, вторая пролетела чуть дальше.

Обе взорвались, почти одновременно, разбросав вокруг мелкие осколки и изранив всех троих, остальные открыли шквальный огонь по окнам второго этажа. Филатов, снова отправил в бой рыцаря. Его запас ментальных сил был на исходе и он боялся, что не сможет поддерживать его псевдожизнь.

Рыцарь выскочил из главного входа и метнулся к ближайшему врагу, разом развалив его одним ударом. Потом к следующему, потом, ему не дали, ничего больше сделать и длинная очередь из крупнокалиберного пулемёта, пробило его шлем и обезглавило тело.

Рыцарь упал и больше не поднялся, медленно истаивая на асфальте. А Филатова, посетил мощнейший ментальный откат, голова словно раскалывалась и на минуту, он потерял сознание.

В это время, Хатаб засёк пулемётчика и метким выстрелом, застрелил его. Юрган, стремясь реабилитироваться, поддержал его из трофейного автомата, убив ещё одного. Оставшиеся, потеряв половину отряда и своего пулемётчика, дрогнули и банально дали дёру, убегая от страшного и непонятного врага, бросив и побитые машины и своих раненых и мёртвых соратников.

Подхватив под руки безвольное тело Филатова, Юрган с помощью, одной из девиц, отличавшейся крепкой фигурой, потащил его на выход. За ним, побежали и остальные испуганной стайкой воробьёв, прижимаясь друг к другу и непрерывно галдя, иногда повизгивая, словно слепые щеночки.

Хатаб, оглянувшись на стоящую Марьяну с удивлением смотрящую на происходящее, сказал:

— А ты сучка, живи, раз командир так решил. Сама развяжешься. Такая, как ты не пропадёт. Эх, я бы тебя драл и драл, всю ночь напролёт, и с перерывом на обед, но не судьба. Чао, бамбино!

И он выбежал из гостиницы вслед за остальными.

Глава 20 Пенза. "Неликвид"

Филатова, тащили ещё долго, пока, он не пришёл в сознание. Дальше, он шёл опираясь на плечо Юргана и вяло перебирая "ватными" ногами. голова нещадно болела. Лицо побледнело и осунулось, только глаза, выделялись на нём хмурыми серо-голубыми пятнами.

Шли они, в уже ставшим своим район, завидев их издалека, к ним бросились люди дежурившие на баррикаде. И закрутилась карусель приёма. Пожилые тётки причитая и слушая рассказ девушек и Хатаба, мгновенно схватили под руки Филатова и утащили в незнакомую квартиру, где начали кормить свежем супом из тушёнки и прочей нехитрой едой, периодически обвязывая его голову холодным и мокрым полотенцем.

Лекарств, почти не было, все аптеки давно разграблены, а аптечные склады, взяты разными вооружёнными группировками под охрану и они не собирались никому их раздавать, приберегая для равноценного обмена или продажи. Золотой пистоль, был только введён и ещё не набрал большой популярности. Конечно ценились патроны и оружие, но каким образом менять их в различных мелких деревнях и посёлках было непонятно.

Огнестрельного оружия было мало, а нарезного, ещё меньше и оно было сосредоточено в воинских частях, полиции и других силовых структурах, которых на просторах страны было крайне мало и они были широко раскиданы или наоборот базировались недалеко друг от друга.

Соответственно в каком-нибудь посёлке Чернуха или любом другом даже мелком городке вроде Петровска, автоматов было от силы с десяток и патроны для них даже в большом количестве не могли решить ситуацию в свою пользу, а в малом — были бесполезны.

Лекарства были нужны, еда, одежда, инструменты, соответственно оружие и патроны, бензин, солярка, мини-электростанции, ножи и прочее холодное оружие. Но как, скажем поменять танк, танковой части, который им был не нужен, на еду и где взять столько еды, чтобы обмен был равноценным и где взять танк, если у тебя нет еды, а есть много одежды или инструмента, но нет еды или её мало.

Поэтому и нужна была единица обмена, которая бы действовала на территории всей страны и за её пределами. Ничего лучше, чем золото в качестве денежной единицы, человечество не придумало.

Конечно пригодились и платина и палладий, но много ли их можно найти, скажем в Воронеже, наверно нет. Оставалось ещё серебро, но оно было меньше востребовано и было скорее вспомогательным металлом обмена, чем основным, хотя уже тоже начало использоваться в процессе обмена, но только в слитках.

Мало помалу, боль стала уходить и Филатов, решил вернуться к решению остальных проблем. Хатаб уже тоже был накормлен, а пришедшие с ними девушки, растворились среди людей. Местные соединились с родственниками, остальные подались, кто куда.

Юрган исчез, прихватив пару стволов захваченного у мафиози оружия и патроны к нему. Вдвоем с Хатабом, они отправились к нему домой, но квартира была пуста, только их вещи сиротливо лежали на месте, где они их оставили утром.

Забрав их, они отправились к баррикаде, где их с радостью встретила бывшая директриса и разместила в одной из пустующих квартир. Узнав все подробности боя и то, что вся организация была почти поголовно уничтожена, она привела целую делегацию из стариков и женщин разных возрастов, которые стали рыдать и благодарить их, обещая молиться за них и помогать, чем смогут.

Одна из пожилых женщин, неизвестно, что подумав, глядя на его порезанное лицо и истерзанные ножами Заточки руки, подошла к нему и упав на колени прикоснулась губами к внешней стороне руки. Не ожидав такого, Филатов резко отдёрнул руку, поморщившись от боли сквозь неумело наложенную повязки из чистой ткани, при жизни бывшей простынёй.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — шептали губы исстрадавшихся женщин, не надеявшихся больше ни на что и потерявших в эпидемии и последовавшей за ней бойне, своих родных и близких и лишившихся поддержки своих мужей и сыновей.

Они тихо рыдали, улыбаясь сквозь слёзы и радуясь победе, одержанной с таким трудом и с такой жестокостью. Старики утирали украдкой скупые слёзы с выцветших глаз. Дети, которые постоянно крутились под ногами, почувствовали общий настрой и тоже заплакали, но стали тянуть свои тонкие ручки к ним, не выдержав такого.

Филатов с Хатабом взяли на руки ближайших детей и уткнувшись в маленькие тельца носом, скрыли неожиданные и непрошенные скупые мужские слёзы. А дети, эти маленькие взрослые стали гладить, жёсткий ёжик темно-русых волос густо покрытых пятнами ранней седины.

— Тяжело, быть человеком, — сказал Филатов и расставшись с людьми, они ушли в назначенную им квартиру. Но всё равно, разбив ночь на две части, опасаясь мести от выживших мафиози и их подельников.

Ночь прошла спокойно, утро заглянув в комнату, осветила сидевшего в полудрёме Филатова и ласково пройдясь по его лицу, словно ладонь любимой женщины, не смогла добиться ожидаемого эффекта.

Раздосадованная этим, оно набрав силу и яркость, всё-таки пробилась, через сомкнутые веки и разбудила, закемарившего Филатова. Громко зевнув и сладко потянувшись, он открыл глаза, невольно выронив, лежащий у него на коленях автомат.

Громко ударившись об пол, он тем не менее не смог разбудить Хатаба, сладко спавшего, как без задних ног на старом диване. Было уже около девяти утра и умывшись, он разбудил Хатаба.

После того, как они разобрались с одной проблемой, нужно было решить и остальные и прежде всего, как выбраться отсюда. Транспорта у них больше не было, бензина то же. Пешком, было очень далеко. Велосипеды не годились, по причине беспомощности перед внезапным нападением.

То же, можно было сказать и о мотоциклах, хотя последние, как раз и могли им очень помочь. Самого транспорта, как такового в городе было полно, в том числе и бесхозного.

Но бензина достать было не просто. Нужны были связи среди местных, чтобы они купили литров двадцать, чтобы добраться хотя бы до Саратова. У директрисы, уже сложилась целая община, которой она и управляла крепкой рукой, но ни бензина, ни подходящих машин у неё не было.

Пол-утра, они бродили в поисках информации, попутно узнавая последние новости. Разгром мафиози в гостинице АВИА, было серьёзным шоком, для всех обитателей Пензы. Никто этого просто не ожидал, что можно вдвоём вынести всю боевую ячейку довольно большой и сплочённой организации и обезглавить её главарей.

После такого, никто с ними связываться не пожелал, а место было уже занято «решалами», контролирующими аэродром, который был всего в километре от гостиницы.

Где-то уже в обед с одной из баррикад, которые кольцом оцепили район, пришло сообщение, что с ними хотят встретиться люди в армейском камуфляже, очень похожие на бывших военных. Филатов, был не прочь с ними встретиться и вызнать обстановку. Для дальней дороги, им нужно было оружие полегче автомата Калашникова. Дорога предстояла дальняя и возможно, что и пешком.

Тягать на себе тяжёлый усовершенствованный Хаттабом АК-74, было проблематично, а ведь был ещё и пистолет Стечкина и дробовик и ручные гранаты, да и запас патронов, серьёзно нагружал их спины, помимо запаса продуктов. В общем, поговорить было о чём.

Добравшись, до нужной улицы и забравшись на баррикаду, они увидели трёх мужиков необычном камуфляже, характерных, кто бывал в Сирии. Рядом стоял бронированный автомобиль «Тигр», что явно указывало, что это выходцы из одной из воинских частей дислоцированных рядом с городом или рядом с ним.

Все были заросшими лицами, один с бородой, а двое с двухнедельной щетиной и довольно сильно отросшими усами. Все были примерно одинакового телосложения, коренастые, с хмурыми обветренными лицами и характерным загаром, несмотря на то, что март ещё не закончился.

Такой загар, свойственен людям, долго находящимся на открытом солнце и эти явно не прятались от зомби по подвалам. К ним он и пошёл, оставив Хаттаба, держать их под прицелом своего автомата.

— Приветствую вас. Вы, нас искали, как нам сказали, — начал разговор Филатов.

Мельком оглядев его, один из суровой троицы с наиболее жёстким лицом, сказал:

— И тебе не хворать! А то у тебя, всё лицо побитое.

— Ну, наверно, вы сюда пришли, не моё лицо обсуждать!

— Да. — Это вы, вчера Заточку со всей его бандой завалили?

— Возможно.

— Ха, невозможное — возможно! Мы его уже две недели к ногтю прижать не могли. Везде у него уже связи, да и потери большие были бы, никому не нужные. Крепко сидел… сволочь.

— А тут, здрасьте! Два хрена с бугра, или откуда вы здесь появились. Раз… и только коробка гостиницы пустая стоит, даже недобитков, почти не осталось.

— КАК ТАК!

— А вот так! — этот разговор, уже начал надоедать Филатову и он не скрываясь, вызвал к жизни трёх самых простых солдат, похожих на пиратов и с абордажными саблями в руках.

За пять секунд фигуры появились, воплотились и окружили, неизвестных людей. Никто из них, не ожидал этого. Схватившись за оружие, они попытались, сделать глупость, но Филатов — руководя пиратами, приставил их клинки, к шеям людей чуть нажав, чтобы они почувствовали реальность происходящего, а потом также быстро развоплотил их, как недавно и вызвал к жизни.

— Вопросы?

Шумно выдохнув, все трое, уже уважительно посмотрели на него.

— А ещё можешь?

— Могу. Что надо?

— Егор, — протянул ему руку их старший.

— Подполковник Филатов, — представился он.

— Эээ виноват, капитан Строгов — полк специального назначения, — и вздохнув, добавил: — Бывший. Мало нас осталось.

— Так, что надо то, — повторил свой вопрос Филатов.

И разговор, опять пошёл по-новой, но уже с другим подтекстом.

— Так это точно вы вдвоем разогнали мафиози?

— Мы и именно вдвоём, — особо подчеркнул он.

— Ясно. Вы нам невольно помогли. Хотели узнать, кто такие, и как здесь появились, ну и наладить сотрудничество если можно. У вас, что прозвище Пират, — и он взглянул на старый шлем на его голове.

— Действительно Пират, поморщился Филатов.

— После такого, вас справедливее назвать — «Ликвидатором».

— Нет, мне такое прозвище, не нравится. Я не убийца. Просто жизнь, сейчас такая, или ты — или тебя! Лучше пусть будет — «Неликвид», глупо, но по существу, а то Пират и правда мне не подходит, а представляться каждому встречному — поперечному не целесообразно и даже вредно… для здоровья.

— Мы из под Арзамаса едем, вернее, ехали, а теперь собираемся дальше на Юг. Нам нужна машина, хотя бы легко бронированная и бензин — литров тридцать. Оружие помощнее, чем у нас и полегче, — путь долгий очень, — словно извиняясь, добавил он.

— Взамен, можем отдать, свой сгоревший, возле гостиницы «Атлант», его ещё можно восстановить и Хаттаб — мой напарник, может улучшить любое оружие. Дальше разговор, вошёл в нужное русло и Хаттаб, спустившись с баррикады, показал свой автомат и своё, очень востребованное умение, заодно рассказав, что он может, впечатлив гостей.

Дальше пошёл, торг-обмен, который длился довольно долго и уже на базе военных, куда они прибыли на бронеавтомобиле. Хаттаб, тут же показал, на что он способен, на примере крупнокалиберного пулемёта и его сразу взяли в «плен» обеспечив работой — минимум на трое суток.

Взамен, они давали, две двадцатилитровые канистры с 92 бензином, снайперскую винтовку «Винторез» и автомат «Вал», которые Хаттаб обещал улучшить и патронов, сколько они смогут унести. И ещё давали шлем — Филатову, новые разгрузки, форму и прочие полезные мелочи — им обоим.

Машину и лекарства, им предстояло искать самим. Так как, Хаттаб добровольно остался на базе спецназа и целиком погрузился в интересную для него работу. Филатову, пришлось возвращаться одному с целым ворохом информации, которую предстояло разложить по всем полочкам головного мозга, а часть, наверно и, в спинной.

Его любезно докинули новые знакомые, почти до района, откуда уже предстояло идти пешком, до ближайшей баррикады. Приближался, уже конец марта и погода стояла тёплая, но сырая.

Ветер, резвясь посреди зданий и запущенных улиц, швырял перепрелую листву, прямо в усталое лицо Филатова. Он может быть и насладился бы отличной погодой и поддался сладкому веянью весны, но постоянно борьба за выживание, лишила его обычных человеческих радостей.

Хотелось отдохнуть, прижаться к тёплому плечу любимой женщины и вдохнуть приятный аромат её чистых волос. Вместо этого, приходилось красться по улицам испуганно притихшего большего города и напряжённо всматриваться в сгущающиеся сумерки позднего вечера.

Любой человек, видимый им, сразу напрягал, а женщины, уже не несли ожидаемого удовлетворения и радости от их обладания, вместо этого они недвусмысленно намекали, что в борьбе за жизнь, они ещё могут дать сто очков вперёд, любому из мужчин.

Особенно те, которые использовали мужское влечение себе на пользу и использовали его против глупых и думающих только нижней головкой мужиков.

Ожегшись один раз, Филатов, уже старался не поддаваться половому влечению и инстинктам размножения, хотя весна, приносила упоительные ароматы, несмотря на разруху и последствия эпидемии.

Хотелось жить и любить, а приходилось выживать и ненавидеть, и вырваться из этого адского круга было почти невозможно. Но, дорогу осилит идущий. Вот и Филатов, шёл вперёд, внимательно осматриваясь по сторонам и каждую минуту, ожидая подвоха с любой стороны.

Поравнявшись с баррикадой, он ответил на пароль свой — чужой и был беспрепятственно пропущен, ночной сменой, состоящей из стариков и подростков.

И те и другие были настроены решительно. Это наверно был первый случай, когда интересы молодёжи совпали с интересами стариков. Ведь каждый из них защищал, самое дорогое, что у него есть — свои собственные жизни и жизни своих близких, и собственную свободу.

Уже почти пройдя баррикаду, он краем глаза заметил какую-то тень, которая ловко спрыгнула с баррикады и направилась к нему. Не став обращать на неё внимание, он направился в сторону дома, где ему предоставили временное жильё вместе с Хаттабом.

Но тень, быстро его догнала и оказалась хрупкой блондинкой, одной из спасённых или освобождённых им девушек, захваченных в половое рабство.

— Привееет, — глупо пропела она нежным голосом.

— Что, надо? — ответил ей Филатов, у которого не было ни настроения, ни желания связываться с женщинами, чтобы они, не хотели от него. Но от этой, не так просто было отвязаться.

— Я с тобой, — безапелляционно заявила девушка.

— Хрен со мной, а ты свободна, — грубо ответил он ей.

— О, как раз то, что мне и надо, — нагло заявила она и, всматриваясь в его лицо, стала идти с ним вровень.

— Посмотри, вокруг весна, а я одна.

— У тебя, уже была возможность, насладиться весной в полной мере в гостинице АВИА.

Переход от нежного голоска, до разъярённого шипения дикой кошки, оказался слишком быстрым, отчего Филатов даже вздрогнул и невольно остановился, испуганно посмотрев на неё и схватившись за висевшую у него на боку саблю.

Но девушка, быстро взяла себя в руки и сказала.

— Ты не за то, хватаешься… Пират, если хочешь поговорить со мной.

— Да я и не хочу. Я старый солдат и не знаю слов любви!

— От тебя, старый… гм… солдат и не надо никаких слов любви. Ты их все сказал, там, в гостинице, когда бился с уродами, которые издевались и глумились над нами, заставляя заниматься сексом со всеми подряд и им было наплевать, что мы чувствуем — и она разрыдалась, повиснув на его плече и заливая жгучими следами его разгрузку.

Эти слёзы, словно кислота, проникли сквозь жёсткий панцирь его ожесточённой ненавистью души и добрались до самого центра, размягчив и освободив от оков ненависти и недоверия его душу.

— Я женат.

— Она простит!

— Не думаю.

— Мне наплевать!

— Я так не могу!

— Ну и что, я помогу.

Филатов, сопротивлялся, как мог женскому очарованию, но очарование было сильнее. Вся накопившаяся в нём усталость и отчаяние, словно рухнули, уступив место слабости и безвольности.

Взяв его за руку, она чуть ли не силком, затащила в его же квартиру, где раздевшись и помывшись по очереди, они рухнули на разложенный старый диван, еле прикрыв его куцей простынёй.

Впервые, за всю жизнь Филатов был припозорен. Девушка сделала, всё сама, не спрашивая, что он хочет, она дала волю своим эмоциям и наслаждалась им, подавляя всю его инициативу на корню.

Бешено работая бёдрами, она только, что-то непрерывно шептала. Прислушавшись, он еле разобрал слова, которые она говорила — «Я лучше рожу от немолодого, но героя, чем от молодого, но урода», и заставляла напрягаться его каждый раз, находя в нём всё больше сил на неё и избавляя его от напряжения в детородном органе.

К утру она ушла, оставив усталого и ошеломлённого Филатова одного. Он не курил, но сейчас бы закурил точно. Встав, он помылся под холодной водой в душе и растёрся полотенцем. Надел, зачем-то разгрузку со вставленными туда магазинами и уставившись в чернильную ночь за окном, стал непрерывно смотреть в одну точку.

Его мозг, избавившись от избытка тестостерона, сейчас медленно работал обрабатывая информацию и пытаясь разобраться в самом себе, своих желаниях и поступках и не находил оправдания ничему.

Все ситуации, в которые он попадал, были неоднозначны и каждый раз требовали, нового решения и поступок девушки, его скорее озадачил, чем помог в его умозаключениях. Просидев, так около часа, он наконец плюнул и улёгшись обратно на диван крепко заснул, сжимая в руках эфес сабли, а не ушедшую от него недавно девушку.

Утром он проснулся, как ни в чем, ни бывало и, взглянув на часы, убедился, что он основательно даванул на «массу». Тело и мозг отдохнули, и чувствовался прилив сил. Немного портили настроение свежие шрамы на морде лица и на руках, но в целом, всё не так уж было плохо.

Быстро собравшись, он экипировался в бронезащиту, взял вместо автомата дробовик и отправился на Центральный рынок, которые ему советовали буквально все.

Этот рынок, славился ассортиментом товаров, а кроме того, действительно был Центральным, находясь в центре города на пересечении нескольких районов и невдалеке проходящих мимо него транспортных магистралей.

Заявившись, туда перед обедом, он без проблем зашёл на его территорию, переговорив с троицей вооружённых людей, которые составляли здесь местную охрану из боевой дружины Центра.

С любопытством, осматриваясь по сторонам, он прошёлся по его территории, не увидев ничего интересного для себя и уже жалея, что потратил время впустую, когда увидел, что есть ещё и более охраняемая часть рынка, где нетрудно было догадаться, продавался уже более нужный товар, чем в предыдущей.

Вход туда, надо было оплачивать, но не золотыми пистолями, их достаточно было показать, что они у тебя есть, а патронами, причём любыми, лишь бы они были боевыми, хоть от автомата, хоть от пистолета, хоть от дробовика.

Расплатившись пятёркой охотничьих патронов с дробью, он зашёл в ангароподобное здание, поразившее его внутри своим размахом и развалом товаров лежащих на импровизированных прилавках.

Хотя удивляться было особо не чему, не зря же за это брали, целых пять патронов. Здесь было множество амуниции, оружия, патронов, ножей и прочего «холодняка». Были кованные топоры, секиры и прочие колюще-рубящие орудия труда воинов и бандитов, от произведений искусства, до кухонного топорика, но зато остро отточенного.

Невольно ему вспомнилась фраза, его бывшего преподавателя по ТЭРЦ.

— «Товарищи курсанты, у меня, на таких как вы, есть шашка и не смотрите, что она пластилиновая, зато остро отточенная».

Вот и здесь, глаза разбегались от своеобразия оружия. Но, топор ему был не нужен, свой он потерял, где-то на пути в Саранск, а новый был ни к чему. Оружие и патроны у него были, что к пистолету, что к дробовику с автоматом. Нужно ему было другое, у них не было медикаментов, а защита была всё хуже и ничем ни гарантированная.

Покрутившись по рядам, он нашёл прилавки, где торговали всякими медикаментами, и стал прицениваться к разложенному там товару. Деньги у него были. В резиденции Заточки, они нашли почти сто пистолей и теперь намерены были их с пользой потратив, компенсировав, свои моральные убытки.

Наконец, он остановил свой выбор, на одном из прилавков, где на глаз, ассортимент, был намного богаче, чем на других, а упаковки лекарств и бинтов выглядели свежее.

Так и оказалось. Ему нужны были бинты, перманганат калия, несколько наименований сердечных лекарств. Хирургическая игла и нитки к ней. Обеззараживающие воду таблетки, что-нибудь от поноса и расстройства желудка. Жаропонижающие, антисептические, кровоостанавливающие, как лекарства, так и жгуты, а также самые лучшие восстанавливающие и тонизирующие препараты. Ну и последнее, а может быть и самое важное. Ему был нужен промедол.

Нет, он не был наркоманом, но если в тебя попала пуля и у тебя болевой шок, ты можешь умереть от него. У тебя может остановиться от этого сердце, ты не сможешь бежать с разорванной ногой, что поможет тебе спасти жизнь, а промедол позволял это сделать и он был им необходим в их нелёгких странствиях, хотя он и надеялся, что до этого не дойдёт.

Всё вышеперечисленное нашлось и даже новенькая медицинская и компактная сумка с красным крестом на боку тоже, а за промедол.

Старикан, который торговал медикаментами, запросил аж двадцать пистолей, когда за всё остальное, он отдал всего лишь пять. Скрипя зубами, Филатов расстался с золотом, жизнь, всё равно была дороже.

Погрузив, всё в медицинскую сумку, а промедол в отдельную жестяную коробку, он положил всё в армейский рюкзак и направился на выход, провожаемый безмолвными взглядами охраны.

Выйдя из закрытой части рынка, он прошёлся по рядам дешёвой бестолковщины и просроченных продуктов и направился на выход из рынка, где его уже ждали, характерные ребята.

— Э, слышь, крутой, — сказал, один из пятёрки поджидавших его непонятных личностей. Ты товара много купил, надо отдать десятину, уважаемый людям. Отдавай либо деньгами, либо товаром, мы всё берём — и он весело осклабился, довольный собою.

— Его поддержал, какой-то старый «обсос», входящий в его команду.

— Да, да уважаемый, — Ленин, завещал делиться.

— Слышьте, вы … задушив в себе хрип ярости Филатов — уважаемые. По какому праву, вы требуете с меня мифическую десятину. Вы, что церковь или представители монарха. Так, его, ещё в 1917 году скинули престола.

— А, дедушка Ленин, — продолжил он.

— Давно уже лежит в мавзолее, в виде мумии. Хотя может его и эта эпидемия оживила и он сейчас ходит и смотрит, что твориться вокруг и как от его имени отжимают десятину.

— Это не по понятиям пацаны. Могу, лишь из уважения к вам, дать пяток патронов к дробовику и расстанемся полюбовно, чтоб не встретиться больше никогда — и он выжидательно посмотрел на них.

Те видимо растерялись, пока, самый толстый из них, увешанный патронташем с патронами к охотничьему ружью не вышел вперёд и не пропищал, неожиданно высоким голосом: — Деньги гони урод, мы видели, они у тебя есть.

Филатов не знал, что послужило толчком к дальнейшим его действиям, то ли разочарование в людях, то ли горечь потерь, то ли моральная усталость, но он вытащил из ножен свою саблю и одним движением отхватил голову толстому.

Обезглавленное тело постояло пару секунд и завалилось вперёд, брызнувшая кровь из артерий забрызгала лица, стоявших рядом подельников, а Филатов, потрясая саблей, и подняв голову к небу, зарычал: — «УБЬЮ!»

Все четверо, бросились в разные стороны, даже не попытавшись дать бой и бежали сломя голову, страшась оглянуться назад, пока не скрылись за близлежащими домами.

А Филатов, успокоившись, быстро пошёл домой, вложив саблю в ножны. Крепко стиснув руками свой дробовик, и ненавязчиво держа его в полной боевой готовности. Но больше, на него никто не напал и, убыстрив шаги, он скрылся за поворотом, где, уже не скрываясь, лёгкой рысцой рванул в сторону приютившего его района.

Добрался он благополучно, решив искать машину, уже завтра и на другом рынке, который находился на выезде из Пензы и назывался Арбековский. Его держали выходцы из кавказских республик, которых вирус также посетил, разделив, на выживших и мутировавших, но, не изменив саму их природу.

По отзывам собранным на рынке, они делали из любой машины — мини-броневик, обшивая его листами железа, как хотел заказчик и могли, найти любую из нужных клиенту машин, но в силу их природы с ними нужно было держать ухо востро, впрочем, как и со всеми остальными.

Эти хотя бы не скрывали, что уважают только силу и сильного человека, что сейчас поневоле Филатов ценил. Забравшись свою квартиру, она начал готовиться к походу на рынок, учтя случай на Центральном рынке, после чего, крайне утомлённый заснул, и ему ничего не снилось.

Глава 21 Отъезд. (Обретение себя)

Выйдя из дома, где временно жил, он прихватил с собой велосипед, который попросил накануне у одного из подростков и, взгромоздившись на него, весело закрутил педали.

В своём броннике, достаточно лёгком и покрытым в основном кожей «хищника», в новом шлеме, любезно предоставленном бывшими спецназовцами, с усиленным Хатабом автоматом за спиной и таким же пистолетом в кобуре на поясе, он выглядел несколько нетипично, для обычного велосипедиста.

Но идти пешком, на другой конец города, ему вовсе не улыбалось, путь был не близкий, а ещё возвращаться обратно. Поэтому он, захватив даже саблю, повесил её не на привычное место, а повесил ее сзади, прицепив за боковые лямки рюкзака.

Из себя, он представлял лёгкую мишень, но был способен, выдержать, любой неприцельный выстрел в своей защите, а дальше уже было дело техники, выхватить из-за спины автомат или пистолет из кобуры.

Главное, что он не будет уставшим и относительно быстро доберётся до места назначения. Так, крутя педали, он и двигался сначала по главной улице, а потом, сверяясь по клочку бумаги, с нарисованной ему директрисой картой и заметными ориентирами, двинулся по прилегающим улицам и проулкам.

Дорога была почти пустынная, но изредка попадались невооружённые люди, которые, сначала всматривались в него, а потом, увидев, что он весь обвешан оружием, сразу старались исчезнуть с его пути.

Затем, по пути попался неизвестный патруль, двое из которых были вооружены, а один оказался элементалистом и сделал предупредительный выстрел электрическим разрядом в его сторону. В ответ, Филатов вызвал, одного из солдат, ненавязчиво намекнув, что он тоже, что-то умеет.

Элементалист, тут же стеганул разрядом по солдату, пока он не обрёл плоть. Разряд, прошил его насквозь и патруль, заметно обрадовавшись, махнул ему рукой, предлагая приблизиться.

Но, Филатов воплотил солдата, а тот выстрелил из винтовки в сторону троицы. Пуля вжикнув, прошла над головой одного из них, заставив невольно пригнуться. Поняв, что не всё так просто, главный из них крикнул ему с безопасного расстояния.

— Ты кто такой?

— Я, странник из Арзамаса. У вас тут проездом.

— Как зовут?

— «Неликвид»

— Не знаем такого.

— Гостиница АВИА.

Троица, невольно переглянулась и заметно напряглась.

— А ну тогда проезжай, претензий нет. Если наткнёшься на ещё патруль, то пароль на сегодня «Двадцать пять», а отзыв «тринадцать». Тебя пропустят.

Приятно, когда слава бежит впереди тебя, надо ею пользоваться,… пока жив. Оставив в нескольких километрах велосипед, среди заброшенных гаражей, возле стандартных панельных пятиэтажек.

Он дальше пошёл пешком, не желая привлекать к себе ненужного внимания и опасных насмешек, юмор которых, он не собирался прощать — время сейчас было не то, чтобы прощать.

Дойдя до рынка, он увидел немногочисленных людей круживших по относительно небольшой площадке перед крытым сооружением. Возле расставленных, тут и там машин.

На площадке были представлены в основном пикапы, но попадались джипы, в основном иностранного производства. Из отечественных были в основном представлены УАЗы, разных модификаций и годов выпуска, (встречались и вовсе без крыши), и Патриотами с железными наваренными пластинами по бокам.

Подойдя ближе, он увидел, как к нему, неизвестно откуда взявшись, направляется пара людей, откровенно нерусской внешности. Подойдя ближе, один из них, среднего роста жгучий брюнет с аккуратно подстриженной длинной бородой и короткими усами спросил:

— Э, уважаемый, кто такой?

— «Неликвид», — представился Филатов.

— Э…, что «неликвид», мы и так видим. «Кито ты такой» — с лёгким наездом, — продолжал спрашивать кавказец.

— Да так, мимо проходил. Странник я — и Филатов, скинув с себя рюкзак, вытащил из ножен саблю. Та, вспыхнув белым свечением, застыла у его ноги.

— Э, да ты что, типа крутой да!? Типа всё можешь да!? Типа зарубишь сейчас, Да!? — и кавказец стал смеяться. Но второй, с чертами лица выдававшего в нём одного из представителей дагестанских народностей, выставил перед ними прозрачный щит, видимый даже издалека и закрывший их обоих со всех сторон.

Жаль, Филатов надеялся, что обойдётся без демонстрации своей силы, от которой у него невыносимо болела голова и была необходимость в духовной практике или медитации, но всё в принципе зависело от длительности применения его умения и активности действий его вызванных солдат.

Напрягшись, он вызвал целый взвод. Двадцать пять простых солдат в шинелях и с винтовками с пристёгнутым трёхгранным штыком, медленно воплощаясь, стали возле него и заполнили площадку между ним и кавказцами, некоторые, подошли к стоянке с машинами.

Их трёхгранные штыки, давно называемые — русским штыком, поблёскивали в лучах солнца, отражая его свет и показывая, что это не призраки, а вполне реальные создания, могущие и умеющие убивать не понарошку.

— Э, брат, я понял, КТО ТЫ!

— Что ж ты сразу не намекнул. Встретили бы, как дорогого гостя. Накормили, напоили, тёлочку подложили. Хотя да, у тебя с этим проблем сейчас не должно быть. Проходи дорогой, смотри, выбирай. Ты же не просто так к нам зашёл?

— Не просто. Давай, сразу веди. Мне нужен тот, кто конкретно машинами занимается и на заказ. Надо выбираться из вашего города, а то тесно тут. Людей много, всё время хочется кого-нибудь убить или укоротить на длину головы.

— Э, брат без проблем, без проблем. Идём, уважаемый — уже без издевки произнёс кавказец, и они пошли дальше обходя машины стоящие на стоянке и заходя в расположенное за стоянкой помещение рынка.

Внутри, всё было разгорожено на секции и на некоторых были даже пояснительные надписи. АДМИНИСТРАЦИЯ. РЕМОНТНЫЙ ЦЕХ. ЦЕХ ГОТОВОЙ ПРОДУКЦИИ. КАССА.

Свернули они в ремонтный цех, их встретил другой кавказец, у которого явно был специальный навык работы с техникой. Сейчас он, вытирал испачканные в масле и металлической стружке руки.

В ремонтном боксе стояли три машины, одна из которых была даже не легковушкой, а старым БРДМом, сейчас основательно доработанной, вокруг неё возилось ещё двое, причём один из них, был явным славянином, а другой, судя по характерным движениям и лицу — армянином.

Заметив его взгляд, его сопровождающий прокомментировал это:

— Э, брат мы всех привечаем, не думай о нас плохо. Бизнес есть бизнес. Мы помогаем и защищаем, они на нас работают! Ничего личного! — Мы живём кланом и принимаем в него всех, кто достоин. Я вижу по твоим глазам, тебе не нравится это, но ты принимаешь такой расклад. Сейчас, все вернулись к своим корням и живут общиной, так легче выжить.

— Ясно, — сказал Филатов. — Мне нужна машина, чтобы выбраться из города.

Разговор с ним продолжил, кавказец, который работал с техникой.

— Что хочешь, брат?

— Что можете предложить из усиленного бронёй?

— Можем пикап, обшитый железными листами. Мотоцикл, квадроцикл, УАЗ, даже багги есть. Всё для тебя брат, только плати золотыми и всё. Но цена разная, вот БРДМ доделаем, и забирай за 250 пистолей.

Филатов, поневоле присвистнул.

— А если наш броневик, восстановить, который сгорел у гостиницы АВИА.

— Не видел, но слышал. Нет, его надо месяц восстанавливать и его уже забрали.

— А что ещё можете?

— Можем монстр-трак сделать. Видел вездеходы с огромными колёсами.

— И сколько?

— Всего сто золотых.

— А попроще? — Э, ты такой требовательный или денег нет.

— Денег почти нет.

— Ладно, чисто из уважения к тебе и опасной дороге. Куда кстати едете?

— На юг!

— Понятно. Никто ещё оттуда не приезжал. Последние слухи были, что Саратов, окружён монстрами, а дальше дороги нет. И то только потому, что до Петровска населенных пунктов у дороги нет, а дальше… Дальше никто не знает.

— В общем, могу предложить — «буханку» за пять пистолей.

— Чтоб проехала, хотя бы триста километров.

— Тогда — десять!

— Обшитую железом и с бойницами внутри и турелью для пулемёта и дверь, чтобы сзади вниз откидывалась, а не вбок и колёса чуть больше.

— Брат! Это дорого будет брат!

— Даю тридцать! — Восемьдесят! — Тридцать пять! Семьдесят пять!

Торг завершился на цифре — пятьдесят и к обоюдному удовлетворению сторон. Ударив по рукам, его привели в кассу, где он оставил задаток в десять пистолей и был любезно проведён обратно.

Машину обещали сделать за два дня и даже пригнать к базе спецназа, откуда они собирались выехать с Хаттабом и дооборудовать машину. Обратно, он добрался тем же путём, найдя в кустах спрятанный велосипед и доехав на нём до баррикады своего района.

Найдя директрису, он предупредил её, что собирается перебраться на базу спецназа на следующие сутки, чем немало огорчил её. Эти сутки он потратил на то, чтобы научить женщин, стариков и детей, основным правилам ведения боя от обороны. Получалось плохо. Его внимательно слушали, старались, но делали всё не так.

Наконец, порядком разозлившись, он поставил в строй, всех кого смог найти, и кого прислали, в том числе и освобождённых от сексуального рабства девушек.

Наорав на каждого и показав, как надо занимать позицию, как прятаться, как прикрывать друг друга, и порядком вывозившись в пыли, показывая на личном примере, как надо делать. Он после многократных тренировок до изнеможения, моря мата и обидных издёвок над каждым, всё-таки добился понимания элементарных основ боя и техники безопасности с оружием.

Ночь, он опять разделил с девушкой, которой было одиноко и страшно, по-крайней мере по её словам. Хорошо, что директриса и другие были не из боязливых, а то пришлось бы отказывать.

Многие стали обретать способности, только сейчас и были они разными. Один из стариков — бывший строитель, смог сращивать между собой элементы конструкций до железобетонной твёрдости. Но его умение несколько запоздало, так как надобности в баррикадах, почти не осталось, из-за изменившегося расклада сил. Много времени Филатов, стал проводить в молитвах, сосредотачиваясь на поглощение энергии Ци и обретении силы духа, но получалось пока плохо.

Через сутки за ним заехал Хатаб и они уехали на базу спецназа, тепло со всеми попрощавшись. Утром к базе приехала заказанная буханка, точно такая, какая им была и нужна, обшитая с боков железными листами с узкими прорезями бойниц, с откидной дверцей на цепи и расположенной сзади турелью для пулемёта. Спереди она тоже была обшита железными листами, сваренными под углом к друг другу и защищавшими мотор. Ветровое стекло было оставлено, но укреплено дополнительно, тем, у кого был навык укрепления материалов, что было тут же проверено и одобрено.

Расплатившись оговоренной суммой и ещё сверх неё — пятью пистолями за стекло, они забрали «буханку» и принялись дооборудовать крупнокалиберным пулемётом, устанавливая его на турель.

Новой машине, новое название и Филатов нарисовал на боку «буханки» крупную надпись масляной жёлтой краской ЛИНКОР. Подошедшие спецназовцы, только хмыкнули на это и притащив заработанный Хаттабом и им же переделанный 7, 62 мм «Печенег», так что по своим характеристикам, он вплотную приблизился к 12,7 мм «Утёсу».

До Саратова было триста километров, а бензина у них тридцать литров, залитого на базе спецназа и десятки, любезно предоставленной кавказцами. В совокупности, этого должно было хватить до него. А дальше, дальше всё было покрыто мраком войны и беспредела и неуверенности ни в чём, но мир изменился и они вместе с ним. Пугали мутные слухи и пустынная дорога с неизвестностью.

Выезд, они запланировали на следующее утро, и основательно вечером надравшись вместе с обитателями базы с распиванием песен и потреблением разных алкогольных напитков, выехали поутру в сторону Саратова, слегка пьяные, но изрядно отдохнувшие.

Выехав из Пензы и получив разрешающую отмашку от патруля на дороге, они, доехав до транспортной развязки, повернули в сторону Саратова. Дорога, была ещё ровной и не разбитой. Буханка, дребезжа кузовом, довольно уверенно брала разгон, доработанным двигателем и ручной коробкой передач.

Хаттаб, с хрустом вонзая рычаг коробки в следующую передачу, с восторгом орал, какую-то песню наслаждаясь ездой. Колёса 19 диаметра, задумчиво крутились, пожирая одним за другим — километры дороги и шурша новой резиной по асфальту.

Филатов сидел, на единственной откидной железной скамейке, задумчиво рассматривая пулемёт установленный на турели и мысленно приноравливаясь к нему. К пулемёту, был пристёгнут, коробчатый магазин, ещё два, лежали с ним рядом, остальное оружие было разложено на полу и закреплено ремнями, либо лежало в железных ящиках.

Возле водительской кабины, было свёрнуто в скатку, два тонких матраса с синими шерстяными армейскими одеялами и тонкими подушками, которые, откровенно говоря, совсем не тянули на это высокое звание, а являлись более короткой версией аналогичных матрасов.

В узкие бойницы и сквозь ветровое стекло пробивался неяркий свет весеннего солнца. Наступил уже апрель и на незасеянных полях, поднималась свежая зелень, особенно густая, там, где были засеяны озимые.

— Значит хлеб, всё-таки будет! Если будет, кому убирать и чем — подумал, глядя на это, Филатов.

Кое-где, торчали сморщенные корзинки подсолнечника, на длинных сухих стеблях, не убранные с осени и брошенные зимой. Вокруг них суетились наглые грачи, старательно высматривая зёрна и копаясь в земле, вокруг подсолнечника.

— «Грачи прилетели» — картина Репина. — А также, вторая картина — «Приплыли!».

Незаметно для себя, трясясь в «буханке», Филатов впал в медитацию. Сознание его очистилось, а боль, всё время висевшая, где-то на задворках сознания, наконец, ушла бесследно. Оставив ему напоследок осознание, что ничего не даётся просто так.

Его мысли текли плавно, не перегружая сознание, а окружающий мир, ощутимо поплыл. Затем начал насыщаться цветом и, наконец, стал кристально чистым. И только разноцветные искорки осколков душ, танцевали перед ним неведомый космический танец.

Медленно повернув голову, он увидел уверенное свечение зелёной ауры над Хаттабом и далеко впереди с разных сторон дороги, тусклые чёрные искры зомби. Потянувшись к сабле, он медленно и плавно вытащил её на всю длину и начал любоваться её кристально белым свечением на кромке лезвия и пилообразных вырезах на обратной стороне клинка.

В середине, клинок отсвечивал ровным серебряным пламенем и где-то далеко внутри него, клубилась багряная краснота отданной добровольно крови, с неповторимым узором индивидуальной привязки.

Вложив саблю обратно в ножны, он вышел из этого состояния и уже более осмысленно посмотрел на мир своими глазами. Свечение ауры Хаттаба, никуда не делось. Сознание было ясным и освобожденным от ненужных мыслей, в теле чувствовалась бодрость и сила, а дух не знал сомнений.

Получилось! У меня получилось, — обрадовано подумал он и прикрыл глаза.

— Надо научить Хаттаба на стоянке, пускай он тоже научится, мы только от этого станем сильнее и сплочённее, а дальше посмотрим, что нам покажет это знание.

Глава 22 В тумане

Наматывая на колёса очередной километр, они наблюдали, как мимо них уходят назад перелески и небольшие клочки обработанной пашни вдоль дороги. Впереди появился небольшой перекресток, на который вели две дороги от расположенных невдалеке крупных сёл.

Справа и слева виднелись остановки в виде полукруглых ракушек сделанных из жести. Сзади одной из них виднелся обычный, разделённый на две секции М и Ж, небольшой кирпичный туалет, типа «сортир».

Острое чувство опасности, внезапно накрыло Филатова.

— Хаттаб, справа, кто-то есть!

В тот самый момент, когда Хаттаб вывернул руль влево, из сортира с выломанной внутренней перегородкой выскочил спрятавшейся там зомби. Им оказался — "Шустряк",печальный опыт борьбы с которым, они испытали перед Пензой. Распластавшись в мощном прыжке, он вытянул костистые лапы, стремясь ухватить проезжающую мимо «буханку». Резко дав по тормозам, Хаттаб тут же дал газу и повернул вправо.

Набрав инерцию, опасный монстр не сумев остановиться, пролетел мимо. Вскользь задев лапой машину, он сорвал, один из защитных экранов наваренных на ней. Дикий рёв и грохот оторванной железки скачущей по асфальту, был ответом на неожиданный манёвр Хаттаба.

Глянув на него, Филатов увидел, что его нефритовая аура, стало ярко-изумрудной и переливалась яркими искрами, словно волшебный самоцвет.

— Командир стреляй, не уйдём, — крикнул тот и добавил газу, заставив «буханку» взреветь движком, как будто бы она шла на взлёт.

Машина затряслась как в параличе и дребезжа всей конструкцией, рванулась вперёд, летя как птица над дорогой. Обиженно ревя, вслед за ней нёсся и «Шустряк», осознавший свой досадный промах и стремящийся поквитаться со своей добычей.

В это время Филатов, болтался в кузове, как дерьмо в проруби, не в состоянии добраться до турели с пулемётом и рычага откидывания задней дверцы. Несколько раз стукнувшись, чем попало об борта и, упав на пол, он ползком добрался до пулемётной турели, ухватился за неё и с трудом встал, качаясь из стороны в сторону. После чего дёрнул левой рукой за рычаг.

Задняя дверца с почти не слышным в рёве двигателя грохотом, откинулась наружу, открыв пугающую картину, несущегося во весь опор за ними опасного монстра.

В прошлый раз, он поразил их удивительной живучестью, мощью и быстротой и сейчас, он неумолимо их догонял, несмотря на то, что старый УАЗ, старался изо всех сил. Ветер, ворвавшийся в машину, снабдил Филатова массой звуков и ароматов, окружающих полей и субъектов проживающих на них. Грохот двигателя затих, а окружающее пространство, обрело яркие краски.

Вцепившись взглядом в монстра Филатов, ясно различал его чёрно-багровую ауру, болезненно освещающую его перекрученную перерождением фигуру.

Широко расставив ноги, для равновесия, он приник к узкой прорези прицела, старательно совмещая его с мушкой на стволе. Затаив дыхание, он перешёл в другой мир, в котором существовал, только он, — пулемёт, как его продолжение, и жуткий монстр, с вожделением и торжеством смотревший на нагоняемую им добычу.

Время замедлилось, а вокруг начали постепенно проявляться искры душ. Выбрав указательным пальцем, люфт спускового крючка, он нажал на него — выстрела не было.

Скосив глаза на ствольную коробку пулемёта, он увидел, что он не снят с предохранителя, хотя патрон в стволе был, ведь они заранее загнали патрон в патронник.

Это промедление стоило им ещё несколько метров, сокращения дистанции между ними и монстром.

Не выходя из своего состояния и не давая волю эмоциям, Филатов снял пулемёт с предохранителя и, вдавив пальцем спусковой крючок, открыл огонь.

Короткая очередь, вспоров монстру шею и грудь, отшвырнула его назад. Его качнуло влево, вправо, он замедлил свой бег, роняя чёрные капли своей крови, и когда они уже думали, что смогут оторваться, снова ускорился.

Теперь, он уже не рассматривал их, как лёгкую добычу и, усвоив урок, стал бросаться время от времени в разные стороны. От этих ран, он стал, только злее, и снова, начал нагонять их.

Филатов, понял, что им не отделаться просто так, от него и вновь приник к прицелу, состояние боевой концентрации от него уже ушло, но оставило, ясную голову и отсутствие страха.

Совместив целик и мушку пулемёта на голове монстра, он дождался, когда тот, доберётся до них до расстояния прыжка и начал стрелять короткими очередями, каждый раз вбивая в монстра несколько пуль, мгновенно прицеливаясь и снова поражая опасную цель.

Крупнокалиберные пули, попадая в тело монстра, отбрасывали его назад, вырывали из него куски мяса и кости, заставляли выплёскиваться его чёрную кровь, пока одна из них, не попала ему в глаз, вызвав целый фонтан из крови и мозговых жидкостей, не вышла из его затылка.

Монстр, какое-то время продолжал бежать за ними, как курица с отрубленной головой, потом его ноги стали заплетаться, тело качаться из стороны в сторону и он, наконец, не рухнул на дорогу мордой вперёд и вытянутыми, скребущими асфальт лапами, пытающимися схватить ненавистную добычу.

«Буханка» продолжала некоторое время, лететь на всех парах дальше. Виляя, из сторону в сторону своим задом, и пытаясь сбросить на пол уставшего Филатова. Пока они не осознали, что монстр мёртв, а чёрные искры его ауры, не стали разлетаться прочь, быстро изменяя свой цвет с чёрного, на любые цвета радуги.

Дальше, они стали медленно катиться, постепенно сбрасывая обороты, пока не остановились посреди дороги. Выйдя из машины, Хаттаб вытащил бутылку минералки и начал жадно её глотать, вдоволь напившись, он передал её Филатову, который её и добил, вытерев мокрое лицо ладонью и только размазав грязь по лицу.

Глянув друг на друга, они стали дико ржать над собой. Грязные, мокрые, с трясущимися руками, они были ещё те вояки, весь опыт которых сводился не к участию к войне, а к выживанию, в уже незнакомом мире.

Когда стресс пополам с истерикой, вышел из них, они перекусили мясными консервами, разогрев их на таблетке сухого горючего и вытянув ноги уселись внутри машины, бездумно смотря перед собой.

Первым заговорил Филатов.

— Хаттаб, ты видишь ауру, надо мной?

— Командир, ты меня извини, но я тебя уважаю, но пока не до такой степени, чтобы считать святым и нимба над твоей головой не наблюдаю.

— А я вот вижу у тебя ауру!

— !???

— Понял, сейчас объясню, как смогу, — и научу.

В течении двух часов, Филатов втолковывал Хаттабу, что это такое и что нужно делать и как, чтобы видеть как свою ауру, так и у других. И какие преимущества, это им даёт, одно из которых, он только что использовал, что возможно спасло им жизни.

С трудом, почти не веря, Хаттаб осознал, что это, правда и что это им даёт. Будучи на нефритовом уровне, он не мог пока различать ауры, но смог увидеть осколки душ, перейдя в медитацию. В общем, зерно знания, упало в очень плодородную почву и в ближайшем будущем, обещало прорасти и дать мощный росток в этом направлении.

Разобравшись с этими делами, они забрались в машину и двинулись дальше. Проехав не больше пяти километров, они увидели, что вокруг, а особенно впереди, стал сгущаться туман, постепенно окрашивая мир в молочно-белые тона и полностью закрывая дорогу своим белым саваном.

— Не понос, так золотуха, — в сердцах сказал Филатов и зло сплюнул, через смотровую щель.

Хаттаб, сбавил скорость и теперь они не ехали, а словно плыли, через туман, раздвигая его плотные покровы своей машиной. Звуки, стали приглушенными, а ветровое стекло начал покрывать конденсат.

Заработали дворники, старой машины, а Филатов, добравшись до задней дверцы, напрягшись всем телом с натугой закрыл её потянув за толстую цепь. Дальше они ехали в тишине, внимательно смотря на дорогу и по сторонам, но туману не было конца и края, а видимость не превышала — десяти метров.

Волны молочно-белых плетей, почти осязаемо плыли мимо них, напоминая колдовской туман, насланный на них монстрами или неведомыми шаманами, что в свете нового мира, уже не могло удивить, а скорее пугало, или, по меньшей мере, настораживало.

В любой момент, на них мог выпрыгнуть любой монстр, а то и стая, либо одиночный зомби, вышедшей из своей деревни погулять или поймать зайчика. По слухам, — монстры не чурались и животной пищи, набивая себе брюхо, мясом любого пойманного животного, будь оно, хоть диким, хоть — домашним.

Так они и ехали ещё километров двадцать, пока с обеих сторон не пошли деревья лесополос, постепенно превращавшихся в небольшие леса, захватывавшие неплодородные почвы и предвещавшие границу Пензенской и Саратовской области.

Там был небольшой пятачок, с несколькими зданиями придорожных кафе и старого поста милиции и немногочисленными торговцами, торгующими подсолнечным маслом, мёдом и картошкой.

Естественно, всего этого сейчас не было, хотя от масла и мёда с картошкой, они бы с Хаттабом, сейчас не отказались. Зато была, целая группа зомби, уютно устроившаяся в заброшенном посте милиции и раскинувшая свои щупальца в виде низкоуровневых зомби посреди дороги и вдоль обочины в ожидании лакомой добычи.

Видно поэтому, с это стороны, никто в Пензу прорваться и не мог. Конечно, когда такая высокоорганизованная толпа, выходит на охоту, то шансов, крайне мало, а счастливчиков, дальше ждал "Шустряк", с удовольствием их подъедая, а может и без удовольствия, просто, как корм.

Их ауры, Филатов, засёк издалека, несмотря на густой туман, который похоже совсем не мешал зомби, выслеживать свою добычу. Усевшись, возле Хаттаба, на пассажирское сиденье. Филатов вытащил свою снайперку и выставив её в бойницу и приказал, Хаттабу остановиться.

Машина, перестав реветь двигателем, продолжала ещё некоторое время катиться по инерции, пока не остановилась посередине дороги, зашуршав своими шинами. Этот звук, насторожил зомби. Повернувшись в их сторону, они стали присматриваться и принюхиваться, пытаясь их обнаружить. Хаттаб вытащив, свой «Вал», также выставил его в прорезь бойницы.

Согласовав свои действия и разделив цели, они стали защищать дорогу. Приглушённо щёлкали выстрелы снайперки и автомат, тихо валились зомби, поражённые в голову, пока не закончились недалеко от них. Двоих зомби, которые еле виднелись в тумане — завалил Хатаб из своего автомата, остальных, нащелкал из снайперки Филатов, ориентируясь по их чёрной ауре и без труда обнаруживая их на большом расстоянии, тем более прицел позволял это сделать.

Очистив на двести метров округу от них, они потихоньку двигались дальше, растворяясь в тумане. Хаттаб, прикрывал Филатова, а тот двигался дальше, постепенно приближаясь к бывшему посту ГИБДД и отслеживая всё новых и новых членов стаи.

Высокоуровневых, среди них было мало и то, в основном это были бегуны и прыгуны, один раз попался бугай, на которого пришлось потратить два выстрела бронебойных патронов. Оставшиеся члены стаи, забились на второй этаж поста, и выковырять их оттуда, не было никакой возможности, не понеся потери. Пришлось, Хаттабу возвращаться к машине за гранатомётом.

Вернувшись, он, тщательно прицелившись и словно в тире, выпустил из него гранату, которая, пролетев положенное расстояние, врезалась в старый пост, разрушив его до основания и спалив, всех тварей, что засели в нём.

Добив, подранков из пистолета и не найдя в округе, больше никого из живых или зомби, и не встретив ничего интересного, они пошли обратно к машине и усевшись в неё, поехали дальше, не обращая уже никакого внимания на туман, а лишь напряжённо всматриваясь вперёд.

Через пять минут, справа промелькнула стела обозначавшая, что они прибыли на территорию Саратовской области. До Саратова, оставалось всего — восемьдесят километров, до Ставрополя — тысяча сто.

Глава 23 Эпилог

Туман, вскоре кончился и проехав пустынную дорогу, по бокам которой стелился лес в уже слабой дымке тумана, они выскочили на объездную дорогу вокруг Петровска.

Там их ждали, но не зомби, а люди — наградив машину, скупыми выстрелами из ружей и одним но огромным фаерболом, от которого Хатаб еле увернулся, затормозив юзом и развернув машину, задницей к ним.

Откинулась задняя дверца и перед опешившими людьми, предстала пулемётная турель, с застывшим за ней Филатовым.

— Не стреляйте! Мы ошиблись! — послышался крик, со стороны сваленных кое-как и сожжённых машин, перегородивших часть дороги.

— Мы думали, вы зомби!

Дальше, пошёл процесс переговоров, в конце концов, завершившейся перемирием, после предъявления друг другу, взаимных претензий. Снова развернувшись, они доехали до свалки машин, из-за которой вышли двое мужчин, разного возраста и одна юная девушка с испуганно блестевшими круглыми глазами и всклокоченными короткими волосами, стоявшими дыбом над её головой.

Узнав, что они едут с Пензы и смогли прорваться, сквозь зомби и даже уничтожив, большинство из них, они откровенно обрадовались, а девушка переполненная чувством радости — бросилась на шею Хатаба и повисла на нём, целуя его в небритые, заросшие белым волосом щёки.

Когда поток первой радости, пошёл на спад, их попросили, остаться на недельку в Петровске и помочь зачистить город от зомби и других монстров. Город, был относительно небольшим и оружия в нём, почти не было, что сказалось на потерях. Выжили, в основном те, кто не пользовался оружием, а развивал подаренные вирусом навыки, защищая остальных, обделённых подобным вниманием или получивших не боевые навыки.

Делать, было нечего и они согласились остаться, променяв опасную дорогу, на временный отдых и менее опасные приключения. Да и совет монаха, не прошёл для них даром.

Если уж начал помогать, то помогай, да и им нужна была передышка, знания, опыт и информация, перед следующим рывком на юг, особенно в преддверии крупного города.

Разместившись, в одном из частных домов, любезно предоставленных горожанами и бывшем свободным, после гибели хозяев. Они загнав "буханку" во двор. Поели и легли спать в одной комнатке, закрывшись на замок и посмотрев, смогут ли они вылезть в окно, если дом запалят.

Что называется — "доверяй, но проверяй". Убедившись, что всё нормально, они заснули. А ночью Филатову, приснился странный сон. Ему, не часто снились вещие сны, но иногда это бывало. Этот же сон, не походил, ни на какие другие и пугал, своей яркостью и реалистичностью.

Погрузившись в царство Морфея, он обнаружил себя стоявшим посередине старой церкви, перед алтарём. Тихо горели, оплывая воском свечи, распространяя запах воска и ладана, вокруг. Маленькие масляные лампы, называемые лампадками, горели, перед каждой иконой, которых здесь было немного.

Вокруг, стояла благостная тишина, покуда её не разрушил, тихий шелест невесомых шагов. Из-за иконостаса, вышел небольшого роста монах. Был он одет в чёрную монашескую рясу, на голове его был чёрный клобук с серого цвета крестом на голове, сделанного из неизвестного минерала и переливался всеми гранями, поочерёдно отражая все цвета радуги.

— "Здравствуй сын мой, я вызвал тебя суда, чтобы наставить тебя, пока ты не запутался в себе и не натворил горестных ошибок".

Серые глаза монаха, смотрели на него со вселенской грустью и пониманием, но была в них и доброта и трогательная забота, как к неразумным детям, но всё ещё понимающих в этой жизни, но не ставшими от этого — плохими.

— "Немного, таких, как ты. Немного осталось, готовых к самопожертвованию, ради других. Ты доказал это своими делами, а не словами, как другие".

— "Я, хочу помочь тебе, в твоих странствиях. Я прочитаю, тебе катрен. Прислушайся к нему, сын мой!"

— Дальше, ты волен, поступать, как считаешь нужным. Но помни, от твоих поступков, зависит не только твоя жизнь! — и монах начал нараспев читать, мелодичным голосом, сначала на греческом, а потом на старославянском. Филатов, сначала не понимал его, но вслушиваясь всё сильнее, в его слова, он стал понимать их смысл.

Твоя семья в опасности, а Ставрополь в кольце, вокруг исчадия лишь зла;

Отчаявшись и в страхе, бегут все на восток, и лишь судьбы твоей росток, поможет им спастись.

Но силу сможешь обрести, тогда лишь ты, когда объединишь людей в Саратове — судьбе твоей;

Тогда семью свою спасёшь и злата кучу принесёшь, за выкуп дорогих людей.

Не вешай голову, — смелей, смотри вперёд, борись, наглей, сражайся и спасай людей;

Найдёшь и смысл, ты жизни в горести своей, теряя, лишь приобретай, сражайся, но не убивай!

И всё вернётся, на круги своя и будет вместе, вся твоя семья!

Закончив читать, монах развернулся и не слова не говоря, ушёл обратно. В этот миг. Филатов проснулся. Его сердце не билось, как бешеное, а лоб был не в поту, как от кошмара. На душе, было чисто и светло, а в голове, словно разлилась благость самой веры.

В углу, где висела у старых хозяев, старая икона, горела маленькая лампадка, истончая, тонкий запах ладана, которой раньше здесь не было.

— Значит, Саратов! Ясно — успел подумать Филатов и снова заснул, теперь уже крепким сном здорового человека, уверенного в своей правоте и ясно видящего, свою цель.

Content

Мир, после вируса. Прорываясь на Юг

Глава 1 Тревога

Глава 2 Новая реальность

Глава 3 Внутренние разборки

Глава 4 Поход в посёлок

Глава 5 Хватит ждать…

Глава 6 Городок

Глава 7 Командование части

Глава 8 Захват артсклада и дорога в никуда

Глава 9 Дорога на Арзамас

Глава 10 Арзамас

Глава 11 Дорога на Саранск. (Мёртвый посёлок)

Глава 12 Дорога на Саранск. (Рептилоиды)

Глава 13 Дорога на Саранск. (Пират)

Глава 14 Дорога на Саранск (Монастырь)

Глава 15 Саранск. (Битва за монастырь)

Глава 16 Саранск. (Не каждому дано!)

Глава 17 Пенза. (Когда же это всё закончится)

Глава 18 Пенза. (А немного ли вы хотите сударь?)

Глава 19 Пенза. (Сударь, а мы к вам за сатисфакцией)

Глава 20 Пенза. "Неликвид"

Глава 21 Отъезд. (Обретение себя)

Глава 22 В тумане

Глава 23 Эпилог