Полина Атлант

ТАЛИСМАН ВАЛЬКИРИИ

Эпизод I

Швеция, наши дни.

Клео стояла на остановке, ожидая трамвай, который должен был прийти еще полчаса назад. Она уже вдоволь налюбовалась скользящими по угрюмому небу темными тучами, мокрыми рельсами и сломанным алым зонтиком, одиноко лежащим на решетке водостока. Стеклянная крыша остановки едва укрывала от хлещущих порывов ветра и моросящего дождя.

«Что за мерзкая погода в середине мая, — дрожа от холода, мысленно ругалась девушка, посматривая по сторонам. — Даже люди на улице, и те куда-то подевались. Все машины — мимо, и никто даже подвезти не хочет. Стою тут одна с мокрыми ногами, волосы как сосульки, еще и холодно».

Чтобы хоть как-то согреться, Клео подняла воротник плаща и сунула руки в карманы, глубже зарываясь подбородком в шарф. Длинные, почти до пояса, медно-рыжие волосы промокли до кончиков и прилипли к плащу. Она уже сто раз успела пожалеть о том, что не захватила с собой зонтик и не надела ветровку, понадеявшись на то, что утренний туман к полудню развеется и дождь прекратится, но теперь деваться было некуда, приходилось мокнуть и мерзнуть.

«Боже, как же хочется лета, — Клео стало жалко себя. — Ну почему люди еще не изобрели телепортацию? Сейчас произнесла бы волшебное слово — и уже дома, в тепле, уюте и с горячим кофе в руках».

Девушка закрыла глаза и представила себе портал в виде неоново-голубого овального окна, увидела, словно со стороны, как вошла в него и тут же оказалась в своей комнате. На какой-то миг ей даже стало тепло, но, открыв глаза, она обнаружила вокруг все ту же реальность: остановку под стеклянной крышей, надоевший дождь, сырость и промозглость…

«Так, все, хватит фантазий. Надо быстрее добраться до дома».

Но трамвай все не приезжал, а морось и не собиралась прекращаться. Клео начала сердиться и приготовилась вызывать такси, не пешком же идти по дождю. Район, где она жила, находился на окраине Стокгольма, и чтобы добраться до дома, пришлось бы тащиться через весь город или добираться в переполненном автобусе, а до ближайшей остановки пришлось бы еще двадцать минут идти. В очередной раз с тоской глянув влево, откуда должен был появиться долгожданный транспорт, девушка увидела лишь проезжающий мимо под мигающий желтый сигнал светофора серый автомобиль, разбрызгавший большую мутную лужу. Переведя взгляд на противоположную сторону, Клео неожиданно для себя заметила небольшое здание со старинным фасадом в стиле фахверк. Подумать только, она столько времени стояла и только сейчас увидела и его, и вывеску «Шкатулка старинных вещей».

Сквозь дождливую морось мягко и уютно светились маленькие окна, они манили, манили, манили… Клео сделала шаг и быстро перешла через рельсы. Подбежав к зданию, она потянула на себя тяжелую кованую дверь и, оказавшись внутри, осмотрелась. Полки с книгами и игрушками, антикварная мебель, одинокая стойка с бижутерией — и никого. Помещение освещала старая люстра со стеклянными подвесками. Неожиданно скрипнул темный мозаичный паркет, и в нос ударил затхлый запах. В воздухе стояла такая пыль, что Клео с трудом подавила желание чихнуть.

— Добрый день, — раздался приятный мужской голос у Клео за спиной.

Девушка обернулась. Возле стойки откуда ни возьмись появился невысокий и полноватый пожилой продавец магазинчика. В свете люстры загадочно сверкали линзы очков в роговой оправе. Мужчина чуть склонил голову, и блики заиграли на его бритой макушке.

— Я могу вам помочь, прекрасная фрекен?

— Не знаю… — растерялась Клео. — Можно я посмотрю книги?

Продавец улыбнулся:

— Уверен, что вы подберете для себя что-нибудь интересное.

Клео благодарно кивнула и направилась к стеллажам.

Рассматривая книги, она обратила внимание на одну — небольшую, в кожаной обложке с потускневшим золотым тиснением.

«Ничего себе, — удивилась девушка, прочитав название на корешке. — „Тайны скандинавских богов“».

Клео попадались разные древние рукописи, но такого экземпляра она не встречала. Взяв книгу в руки, девушка взглянула на титульный лист, и ей показалось, что буквы слегка дрогнули, а ладоней коснулась прохлада древних времен — успокаивающая и таинственная.

— Любите мифологию? — неслышно подошел сзади мужчина.

— Конечно, — отозвалась Клео, поглаживая фолиант. — Кто же не любит историю предков?

— Уверен, эта книга вам очень понравится, — на этот раз голос продавца донесся уже от прилавка.

— Я тоже так думаю, поэтому покупаю. — Девушка заплатила кредиткой, положила книгу в сумку и направилась к выходу. — До свидания.

— До встречи.

Как по взмаху руки или по воле небес, за то время, что она была внутри, погода резко улучшилась. Дождь прекратился, из-за серых туч выглянуло солнце. Город, который утром укрывал плотный туман, оживал на глазах — узкие улочки заполнились людьми. Мимо Клео проходили женщины с детьми, толпы школьников, спешащих на обед, гуляющие туристы и спешащие по делам клерки. Старики сидели на лавочках под зонтиками уличных кафе и кормили голубей. С характерным легким шумом проносились велосипедисты.

«Наверное, боги наконец-то услышали меня» — обрадованно подумала Клео, подходя к остановке именно в тот момент, когда подкатил долгожданный трамвай.

Зайдя в вагон и усевшись на удобное сиденье, девушка облегченно вздохнула, открыла антикварную книгу и начала с интересом листать пожелтевшие страницы. Солнечные лучи упали на рунический шрифт, и тот засиял золотом. Буквы чудесным образом начали растворяться, превращаясь в песок, из которого возник дворец. Не веря своим глазам, Клео поспешно захлопнула книгу. Внезапно на нее навалилась усталость, и девушка, запрокинув голову на подголовник, не заметила, как задремала.

Перед ее взглядом раскинулся искрящийся цветущим разноцветьем луг. От неземной красоты сердце замерло, а время будто остановилось. Посреди зеленого ковра возвышалось рубленое святилище, украшенное плетеными золотыми узорами, их сиянье ослепляло. Подойдя ближе, Клео услышала непонятный шепот, медленно поднялась по ступенькам и коснулась огромных дверей.

— Еще не время, — вдруг услышала она пронзительный женский крик, и неведомая сила отбросила ее назад.

Клео резко открыла глаза и, непонимающе оглядевшись по сторонам, посмотрела в мутное от пыли и дождя окно трамвая. Методично проглатывая километры, он катил мимо знакомых зданий, автобусных остановок и длинного парка.

«Фух, чуть не проспала. Эта обитель из сна… Таких зданий нет на земле, я не могла там бывать. Кому-то явно нужно выспаться».

Трамваю понадобилось полчаса, чтобы добраться до остановки на углу у высотки, в которой жила Клео. Девушка поднялась на лифте на третий этаж и, открыв ключом дверной замок, вошла в квартиру. Наконец-то дома. Сняв в прихожей мокрый насквозь плащ, девушка повесила его сушиться, разулась и, войдя в ванную комнату, посмотрела на себя в зеркало долгим критическим взглядом: тушь размазана, лицо обрамляют уныло свисающие пряди…

— Ну и ви-и-ид… — хмыкнула Клео. — Как у тюленя-шелки, только детей пугать, — Она убрала макияж влажной салфеткой, сняла с себя мокрые вещи и залезла под теплый душ.

Но едва она расслабилась, как в дверь постучали.

— Я приготовила макароны с твоим любимым соусом, — сквозь шум воды услышала девушка голос бабушки Астрид. — Поешь нормально, страшно смотреть на то, как ты питаешься бутербродами. Как будто сварить лень…

— Не лень, смысла нет, — раздраженно бросила девушка и закрыла кран. — Спасибо большое.

— Дорогая, чтобы отварить макароны, смысл не нужен. Кипятишь воду, бросаешь, варишь — и готово.

— Да знаю, я не об этом. — Надев шелковый черный халат, Клео вышла из ванной комнаты.

— Чтобы ты там ни имела в виду, питаться нужно нормально, — высказала напоследок Астрид и ушла к себе.

Клео промолчала. Обычно они с бабушкой долго спорили, и каждый отстаивал свою точку зрения, но сегодня она очень устала. От того, что она нагрубила близкому человеку, грудь сдавило болью. Клео была очень благодарна бабушке. Если бы не она, неизвестно, как сложилась бы жизнь сироты: мать бросила девочку в детстве, а отец сбежал еще до ее рождения.

Спорить с бабушкой не было сил. Единственное, чего ей сейчас хотелось — выпить большую чашку кофе, лечь на диван, открыть купленную книгу и утонуть в древнем тексте. Она достала ее из сумочки и захватила с собой на кухню (обставленную удобной мебелью от «Икея», которая занимала немного места, но вмещала в себя много барахла). По привычке налила кофе, наложила в тарелку макароны с томатным соусом и села за круглый массивный стол. Неожиданно завибрировал мобильник. Клео взяла в руки телефон и, увидев на дисплее знакомый номер, тепло улыбнулась.

— Алло. Привет, Сигге, — Она была рада услышать голос бывшего коллеги: в последний раз они общались несколько лет назад.

— Привет, Клео, — прозвучало в трубке.

— Давно тебя не видела. — Не доев, она встала из-за стола и, перейдя в зал, удобно устроилась на диване. — Как ты? Чем занимаешься?

— У меня все хорошо. — В этом был весь Сигге: сколько бы вопросов Клео ни задала по телефону, ответ всегда был один. — Я сейчас на Готланде на раскопках. Профессор Ларссон хочет, чтобы ты присоединилась к нам.

— И что нового вы хотите найти там, где уже сто раз все перерыли? — чуть насмешливо поинтересовалась Клео.

— Да есть тут кое-что… Мы обнаружили в одном погребальном кургане рунический камень, но, к сожалению, среди нас нет специалиста, чтобы расшифровать надпись. Я думаю, тебе будет интересно его увидеть. Это как раз по твоей части.

— Серьезно? — удивилась Клео и прижала руку к лбу. — Давненько я не слышала ничего подобного.

— Приезжай, тебе наверняка понравится. Нам тут и хороший контракт обещали, подзаработать сможешь. В этих раскопках, говорят, даже какой-то государственный фонд заинтересован… Так что мы с профессором были бы очень рады снова увидеть тебя в нашей команде. Если надумаешь, завтра группа студентов отправляется на пароме в Висбю. Билет покупать не надо, просто покажи куратору удостоверение.

— Ты прямо настоящий искуситель, Сигге, — засмеялась девушка.

— Ну что, значит, до встречи? — прозвучало не то вопросом, не то утверждением.

— До встречи, ждите меня, — произнесла она в ответ на раздавшиеся гудки, положила мобильный на журнальный столик, легла и, укрывшись клетчатым пледом, невольно задумалась над тем, сколько же лет она отдала профессии. Все началось еще в колледже, который она окончила с отличием. Там у нее проявился фанатический интерес к археологии, и дальше Клео поступила в Стокгольмский университет на гуманитарный факультет. Посещая спецкурс по эпиграфике, влюбилась в руны и выбрала для себя их исследование как дополнительную специальность. Защитив диплом бакалавра с отличием, она осталась работать археологом в университетском отделе классических исследований в команде профессора Ларссона. Ее коньком стали рунические рукописи — настолько легко ей давался перевод древних текстов.

После открытия святилища на курганах Упсалы Клео внезапно для всех ушла из университета из-за скандала с любимым человеком, который захотел присвоить славу первооткрывателя древнего святилища, хотя на самом деле они нашли его вместе. Тогда между Стокгольмским и Датским университетами разгорелся большой скандал, поскольку честь находки древнего языческого капища на курганах присвоили Датскому университету, в котором работал Берн, и молодой археолог утверждал, что первым вошел в курган. Однако его быстро уличили во лжи. Сама же Клео не хотела ругаться и кому-то что-то доказывать, но была глубоко обижена таким поступком Берна. Ну что ему стоило сказать, что они вошли в святилище вместе? В итоге парня уволили, и это стало поводом для бесконечных скандалов между ними. Да, она сильно любила Берна и даже готова была его простить, но его обиды и нежелание признавать случившееся, привели к тому, что вскоре любовь превратилась в ненависть. А потом они расстались и больше не виделись. Клео вернулась к бабушке, и чтобы на что-то жить и оплачивать квартиру, ей пришлось срочно искать работу. Ботанический сад оказался не худшим местом, хотя она чувствовала, что это все-таки не ее. С тех пор прошло несколько лет, сердечная рана зажила, от чувств остался лишь горький осадок, и теперь она испытывала к бывшему просто равнодушие, да и саму историю вспоминала с усмешкой и жалела лишь о том, что была такой сентиментальной и наивной.

Теперь же ей казалось, что в жизни снова грядут перемены, и все сегодняшние странности внезапно предстали наполненными скрытыми смыслами и значениями. Клео не верила в случайности и совпадения и была уверена, что звонок Сигге — это знак судьбы или богов. Она уже не сомневалась в том, ехать ей на раскопки или нет, и чувствовала, как ее туда тянет. Древние сакральные места всегда скрывали в глубине земли свои тайны и артефакты. Можно было лишь гадать, что ее ожидает. Или лучше было не делать этого? — ведь никогда не знаешь, что тебе уготовили боги…

Эпизод II

Клео стояла посреди древней обители. Свет, проникающий сквозь овальные отверстия в украшенных резьбой стенах, рассеивался в воздухе, напоенном томительно-сладким благовонием трав. В вытянутой окровавленной руке она держала трепещущее горячее сердце, от которого исходило золотое сияние, и с отчаянием смотрела на лежащую на полу женщину с развороченной грудью, раскинувшую в стороны руки. Разорванное кремовое платье было перепачкано кровью, огненно-золотые волосы медленно гасли вокруг лилейного лица, зеленые глаза становились бездонными, приобретая цвет черного опала.

Страх смерти проник до глубины сознания Клео. Не выдержав натиска горечи и скорби, она упала на колени, закричала во весь голос и тут же вскочила, промокшая от пота, пытаясь унять дрожь в руках. Это был просто страшный сон, хотя ее не покидало чувство, что все происходило наяву. Клео редко снились сны, и она их никогда не запоминала, но такого рода ужасы ее еще не посещали.

— Ну и бред. Бррр… приснится же такое, — пробормотала девушка.

Старые куранты пробили девять утра. Пора было собираться в дорогу, иначе она рисковала опоздать на паром. Сборы отняли немного времени, и уже совсем скоро Клео в темных джинсах и серой кофточке стояла на кухне и любовалась подносом с чаем и нарезанным свежеиспеченным пирогом. Аромат бергамота распространился так, что у девушки потекли слюнки. Не присаживаясь к столу, она быстро перекусила и заглянула в гостиную, чтобы попрощаться с бабушкой.

Астрид отложила в сторону очередное вязание и, встав, прижала ее к груди.

— Счастливого пути, мое дорогое дитя, ветер в паруса. Не забудь позвонить мне.

— Хорошо, — Клео поцеловала бабушку в щеку и крепко обняла. — Люблю тебя, буду скучать, — Затем она вышла в коридор, обулась в коричневые кожаные сапоги, захватила темно-синий плащ, сумочку и кожаный небольшой чемодан.

— Купи себе поесть, — крикнула ей вслед Астрид.

Возле подъезда уже ожидало заранее вызванное «глазастое» такси, а буквально через полчаса девушка уже поднималась на борт покачивавшегося у причала парома.

Висбю встречал Клео во всем своем великолепии — старинные башни, строгие контуры собора, черепичные крыши домов, сочная зелень сосен, красный мох, белый песок, свинцово-серый камень… Старый город пленял, очаровывал запахами цветов и морского бриза, на серебристо-синей глади бухты плавали дикие утки. Клео переполняло радостное ожидание. Глядя на все эти красоты, она решила, что как только выдастся свободное время, обязательно вырваться на пляж.

Порт был полон транспортными и пассажирскими кораблями, а на пристани суетились погрузчики и сновали рабочие. Недалеко от набережной находился автовокзал, где выстроенные в очереди автобусы были готовы поглотить сотни прибывших пассажиров.

Среди кучкующихся толп Клео заметила стоявшую чуть поодаль приятную женщину на вид лет сорока, среднего роста, в черном брючном костюме и с табличкой в руках, на которой было написано крупными буквами: «СТОКГОЛЬМСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ». На правом лацкане элегантного пиджака у нее был приколот значок с именем: «Э. Фальк Куратор Стокгольмского музея». Клео уверенно направилась к ней.

— Добрый день. Меня зовут Клео Юханссон, — девушка показала куратору удостоверение. — Вы на раскопки?

— Здравствуйте. Приятно познакомится, Эльвира Фальк. Да, именно туда, — улыбнулась женщина.

Клео хотела расспросить ее о подробностях, но тут к ним подъехал желтый автобус. Вместе с группой студентов она проследовала в салон. Как только автобус выехал на шоссе, куратор поправила очки и заговорила:

— Добрый день, добро пожаловать на Готланд. Меня зовут Эльвира Фальк, я — куратор Стокгольмского университета. Сегодня я проведу экскурсию по этому замечательному острову, покажу вам его древние места и много других достопримечательностей. Готланд — это земля легенд и саг, и, наверно, будет правильным, если я начну нашу экскурсию именно с легенды. Говорят, что когда-то он был заколдован: днем опускался на дно моря, а по ночам всплывал. Но один человек по имени Тиелвар увидел его однажды ночью и привез на остров огонь. После этого Готланд больше никогда не опускался на дно… Так гласит легенда, но остров славен не только ими. На его территории сохранились практически нетронутые захоронения железного и бронзового веков. В то время северные народы не сжигали умерших, а могилы выкладывали камнями в форме корабля, ладьи, солнца и лабиринта. Вместе с телом в могилу клали животных, украшения, доспехи и орудия. Археологи предполагают, что некоторые каменные ладьи были сооружены три тысячи лет назад. Возле каждого такого монумента есть стенд с пояснениями, поэтому те, кто хочет, может с ними познакомиться.

Рассеянно слушая Эльвиру, Клео с любопытством рассматривала незнакомые лица юношей и девушек, и внезапно встретилась взглядом с лысым незнакомцем, который также рассматривал ее с подозрительным интересом. Он сразу привлекал к себе внимание синими орнаментами, которыми было расписано его лицо, поэтому Клео даже удивилась, что не заметила его раньше. Она старалась изо всех сил не смотреть в сторону незнакомца, но какая-то гипнотическая сила так и тянула к нему. Больше всего ее привлекали татуировки: на лбу — морда волка, на скулах — Валькнут, руна единства трех времен. Девушке стало не по себе. Ее передернуло и по коже побежали мурашки.

«Какой ужас. Зачем он это сделал? — невольно подумала девушка. — Как только люди с ума не сходят. Кажется, похожие орнаменты были в древности только у жрецов культа Одина. Но, насколько я знаю, точного подтверждения, что он существовал, не было. Хм… Может, мне тоже сделать тату? Например, на предплечье — руну счастья? А что он вообще тут делает?» — пришла ей в голову неожиданная в своей простоте мысль. Клео знала, что вечерние кафедры и лекции в университете посещали не только студенты, но и люди постарше, но она и подумать не могла, что туда могли приходить и бывшие заключенные. Этот человек выглядел так, будто провел в тюрьме приличный срок.

Наконец девушка с большим трудом заставила себя оторвать взгляд от незнакомца, тут же сделавшего вид, будто он занят своим мобильным.

Автобус высадил своих пассажиров у широкой тропинки, которая привела их к городку археологов, разбитому посреди березовой рощи. Клео с наслаждением вдохнула прохладный майский воздух и почувствовала под ногами хруст молодой луговой травы, пушистой и мягкой, как ковер.

— Вам доводилось бывать на раскопках на Готланде? — поинтересовалась куратор.

— Нет. Но мы с профессором Ларссоном проводили раскопки на курганах Упсалы, — Клео остановилась и оглянулась в поисках палатки профессора.

— Ну тогда я желаю вам успехов в новых открытиях, — Куратор достала список имен студентов и начала оглашать его, но из-за шумно работающего дизель-генератора ее было еле слышно.

Городок, состоящий из синих и темно-зеленых больших палаток, был похож на муравейник, в котором вовсю кипела работа. Археологи подготавливали большой шатер для исследования экспонатов. Рядом под брезентовым армейским навесом находилась полевая кухня с плитой, длинные дощатые столы и лавки, где суетились два повара в белых халатах. Клео удивило присутствие охранников в темно-синих спецовках, которые прогуливались по лагерю.

— Как же здесь классно, — невольно вырвалось у нее.

В отличие от студентов, которые восхищались представшей перед ними живописной картиной, для Клео это не было чем-то необычным, хотя она так давно не была на раскопках, что сама в первый момент почувствовала приятное волнение, как будто впервые участвует в них. Снова подержать в руках какой-нибудь артефакт, которому несколько тысяч лет, и она сама освободит его из грунта, погрузиться в тайны прошлого, настолько, что прочувствовать вновь магическое присутствие предков, а вечером, как обычно, у большого костра на самодельных лавках с коллегами вспомнить лучшие моменты и события из студенческих времен — первое открытие кургана, выпускной бал, получение диплома… Ей тут же стало немного грустно от этих воспоминаний: в последний раз она сидела на таких лавочках в обнимку с Берном.

Клео была настолько погружена в свои мысли, что не услышала, как куратор попрощалась с ней и повела студентов на экскурсию. Раскопа она не видела и решила, что либо еще не дошла до него, либо копать и не начинали — ждали ее.

Пройдя в глубь лагеря, Клео заметила стоявшую возле зарослей синюю палатку, больше напоминавшую королевский шатер, и направившись в ту сторону, наконец-то увидела возвышавшийся чуть поодаль от лагеря курган, который разрабатывали десятки человек. Судя по тому, что они только снимали лопатами верхний слой грунта, работы начались недавно, однако сердце забилось неровно. Девушке даже стало немного обидно, что она пропустила начало. Найдя взглядом несколько незанятых палаток, Клео направилась к одной из них.

— Клео. Солнце мое. Ты все-таки приехала, — внезапно раздался за ее спиной такой знакомый голос. Профессор Ларссон, все такой же элегантный и невероятно жизнерадостный, в вязаном жилете и со шляпой в руках, едва не бежал к ней, радостно улыбаясь. — Сейчас мы выпьем по чашке кофе, и я тебе такое расскажу. Нет, правда, я очень рад тебя видеть, дорогая Клео. — Профессор отвел ее к кухне, где у кофейного аппарата стоял рослый мужичок с усиками. — Франк, прошу, сделайте моей музе свежего кофе.

Повар улыбнулся и протянул им бумажные стаканчики с горячим ароматным напитком.

— Я тоже рада вас видеть. Кажется, я вовремя, — Клео отхлебнула горячий кофе и поспешила за стариком.

— Ты права. Пойдем, я покажу тебе кое-что невероятное, — сказал профессор, поправляя на носу очки.

Подходя к синей палатке, Клео услышала шепот из-за столов: «Смотрите, эта та самая Юханссон, которая нашла древний храм на курганах в Упсале» и невольно покраснела.

— Добро пожаловать в наш рабочий кабинет, — приоткрыл профессор полог «шатра».

— Благодарю.

В палатке, освещенной желтоватым светом фонарика, стоял длинный стол, заваленный записями. Рядом лежали цветные карандаши и ручки. В ящике под столом находились аккуратно свернутые в рулон карты, на стенках висели чертежи раскопок. Профессор любил работать, когда все важные документы были на виду, а под рукой имелись простой карандаш и блокнот. Этому порядку он учил и своих студентов.

«Прямо как военный штаб из фильмов» — мелькнула мысль у девушки.

За столом сидел Сигге и сосредоточенно стучал по клавишам ноутбука, поэтому сначала не заметил ее. Клео поставила свои вещи в угол.

— Здравствуй, Сигге.

Тот поднял голову и приветливо взмахнул рукой:

— Давненько не виделись. Хорошо, что ты все-таки решила приехать, а то наш профессор места себе не находит, только и говорит — ну, где же моя муза?

Хотя прошло несколько лет с последней встречи, ее давний друг не изменился. На нем был все тот же поношенный вязаный джемпер с высоким горлом, густые светлые волосы все так же растрепаны, как она помнила, а на подбородке и щеках красовалась аккуратная бородка.

— А ты все так же шутишь и не принимаешь ничего всерьез, — рассмеялась Клео и сразу перешла к делу: — Лучше расскажите мне, что вы тут нашли. Я страшно заинтригована: неужели на этом перерытом острове еще что-то осталось?

— Ты не поверишь. Мы нашли массовое захоронение животных в ошейниках и цепях, прикованных к каменному столбу, — профессор повел Клео к большому брезенту, где были разложены находки, бережно очищенные археологами: один, почти законченный скелет животного, крупные кости, кованый ошейник и крупная цепь.

Увидев скелеты и нагромождение костей, Клео остановилась, потрясенная их гигантскими размерами, но профессор нетерпеливо подтолкнул ее идти дальше, пояснив, что они только начали разбирать захоронение и лучше все увидеть на месте.

Они вышли из палатки и их взорам открылась уже раскопанная и зачищенная площадка, посреди которой возвышался полутораметровый каменный столб с рунической надписью по кругу. У его подножия лежали огромные скелеты животных. Несколько археологов бережно разбирали и фотографировали их, помечая каждую кость, чтобы впоследствии снова сложить обратно в остов.

— Это потрясающе, прямо мурашки по коже, — Клео аккуратно спустилась в раскоп и присела на корточки, чтобы подробней рассмотреть находки. — Помните, мы уже обнаруживали такое же?

— Да, но это были обычные домашние животные — скот и птица, которых погребали вместе с умершим. А здесь мы не нашли человеческих останков. Кроме того, я впервые вижу, чтобы животных хоронили прикованными к столбу. Возможно, даже такое, что они были погребены заживо, — пояснил профессор.

— Да, ты прав, это действительно что-то новое, — согласилась Клео, рассматривая один из ошейников. — Вы уже выяснили, что это за животные? Похоже на крупных собак северной породы.

— Специалисты сказали, что это вымерший вид северных волков, — ответил профессор, помогая аккуратно поднять из земли череп. — Они взяли один экземпляр с собой, чтобы определить возраст останков.

— А как обнаружили захоронение?

— Три дня назад мне позвонил капитан полиции из Висбю. Он рассказал, что местные геологи исследовали почву и наткнулись на кости. Сначала они вызвали криминалистов, которые сказали, что останки принадлежат животным, — профессор тяжело вздохнул. — Мы с Сигге узнали об этом последними.

— Хорошо, что вообще сообщили. В прошлый раз мы узнали, когда курган был уже разрушен вандалами, — сказала Клео.

Ее внимание привлек рунический текст на каменном столбе. Она обошла его со всех сторон, ведя по знакам рукой, но с ходу прочесть не смогла, поэтому сделала снимок на телефон и для надежности срисовала символы в блокнот.

— Криминалисты тоже усложнили работу. Они перерыли верхний слой, и нам пришлось потрудиться, чтобы собрать некоторые фрагменты скелетов и составить общую картину, — огорченно произнес профессор, относившийся ко всему — к людям, к раскопкам, к событиям — с огромным уважением. Его ничего и никогда не оставляло равнодушным, и он не терпел такого равнодушия в других.

Клео развела руками:

— Хорошо, что они не нашли человеческих останков, иначе перерыли бы весь курган. А вы уже выяснили, чье это может быть захоронение?

— Пока что, к сожалению, нет. У меня есть лишь предположение о том, что такой ритуал погребения не свойственен племенам, населявшим Готланд.

— Я попробую сегодня же расшифровать руны, чтобы у нас была хоть какая-то зацепка, потому что такой ритуал мне тоже незнаком, — Клео убрала телефон и блокнот в сумочку.

— Поэтому я и пригласил тебя: у тебя — большой опыт работы. Может, глянешь на остальные раскопки? А ты, Сигге, позвони зоологу. Узнай, готовы ли результаты анализов, — попросил профессор, и они с Клео двинулись дальше в сторону основного кургана.

— Нашли только останки животных? А погребальную ладью, как понимаю, вы не обнаружили? — поинтересовалась Клео.

— Мы продолжаем копать, надеемся найти еще что-нибудь, но пока это все, что у нас есть, — профессор развел руками. Он был явно расстроен: обычно за неделю раскопок его команде всегда удавалось найти главное погребение, а тут будто удача отвернулась или же нечто, что хранилось в этом кургане, не желало, чтобы его потревожили.

На основном кургане работа была в самом разгаре. Археологи разрыли его на полметра вглубь и метров на восемь в обе стороны. Студенты лопатами «двигали отвал» — отгребали выкопанную землю подальше, чтобы освободить место для земли и расширить площадь раскопок. Двое археологов перебирали выкопанный грунт: разбивали землю на мелкие кусочки и просеивали сквозь пальцы, ища совсем мелкие находки, хотя по почти пустым ведрам рядом с ними было ясно, что таких находок немного. Когда подошли профессор и Клео, копающие в ожидании остановились.

Клео присмотрелась к месту раскопок:

— Я думаю, что не стоит рыть дальше до материка, учитывая, что мы ничего не находим. Древние племена не делали глубоких погребальных ям, а ладью вы еще не нашли.

Слова Клео будто взбодрили профессора, он весь подтянулся, в его глазах появился огонек, он подтянулся и, повернувшись к археологам, крикнул:

— Разделитесь на группы и расширьте раскоп еще на три квадрата в обе стороны. И не увлекайтесь перебиранием, ищите ладью.

Закончив на кургане и спустившись с профессором в лагерь, Клео уже собралась было прощаться и идти в выбранную ею палатку, как вдруг явился Сигге — взволнованный, с горящими светло-зелеными глазами.

— Зоолог прислал результаты анализа. Вы не поверите.

— Ну говори уже, — Клео почувствовала какое-то странное, томительное, но и одновременно знакомое предчувствие.

— Анализы показали, что останкам животных три с половиной тысячи лет, — выпалил молодой археолог. — А каменный столб еще старше, и он — из редкого плагиогранитного вида.

В первые минуты Клео растерялась, а профессор с трудом поверил в услышанное.

— Что же мы здесь откопали? — изумился старик, схватившись за сердце.

— Пойдемте в палатку, вы выпьете настойки, а я займусь переводом текста, — Клео взяла профессора под руку и увела в сторону главного шатра.

— Ах, Юханссон, стар я уже для таких новостей.

— Если хотите, можете заниматься только документацией, с остальным мы с Сигге управимся сами, — предложила девушка.

— Да, это было бы чудесно. Спасибо, дорогая.

Профессор откинул полог, пропуская вперед Клео, еще пару минут понаблюдал за тем, как она устраивается за столом, подготавливая все для перевода, выпил рюмочку настойки и задремал в походном кресле.

Через несколько часов, когда к столу подошел Сигге и поставил перед Клео кружку с крепким чаем, она уже обрабатывала перевод текста.

— Ну что, есть уже какие-нибудь результаты? — поинтересовался молодой человек, рассматривая фотографии раскопок.

— До нашей эры в бронзовый и железный века этот остров населяло племя гутов. Текст на древне-гутнийском диалекте и гласит, что в этом кургане покоится возлюбленная великого конунга, и псы Одина охраняют эту гробницу, — произнесла Клео и откинулась на спинку стула. Ее клонило в сон. Сейчас она была бы не против пойти в палатку и немного отдохнуть, но любопытство пересиливало.

Сигге присел рядом.

— Речь может идти о псах Одина — Гери и Фреки. Но зачем они охраняют гробницу?

Клео достала из кармана шоколадный батончик и разломила его пополам, протянув одну половину другу.

— Может, потому что здесь действительно покоится важная персона. Представь себе, мы будем первыми, кто найдет ее останки и раскроет тайну судьбы.

От одной только мысли у девушки свело желудок. За всю свою карьеру ей еще не удавалось наткнуться на столь ценную находку, увидеть собственными глазами, а не на фотографиях или в музее, прикоснуться руками и тем более изучать.

— Ну, тогда мне придется поверить в эпос, которым ты одержима уже столько лет, — проворчал Сигге. В отличие от своей подруги молодой человек был реалистом и верил только в то, что видел, поэтому ему было трудно представить, что легенды могут оказаться правдой.

— Как ты можешь не верить своим предкам? — Клео цокнула языком. Она ревностно относилась к культуре предков и доверяла древним рукописям. — Ты ведь швед.

Внезапно послышались радостные возгласы, перешедшие в счастливые выкрики. Клео и Сигге переглянулись, вскочили и побежали к кургану. Сердце Клео нервно забилось в груди, словно птица, готовая выпорхнуть из клетки.

Находка оказалась намного удивительнее, чем она себе представляла. Глинистый грунт стенки обвалился, и за ним показалась массивная деревянная резная плита.

Эпизод III

Солнечные лучи осветили руническое изображение. Клео внимательно всмотрелась в выгравированное на плите изображение четырех мохнатых псов в ошейниках, тянувших скованное цепями солнце. Их пасти были оскалены, и на какое-то мгновение девушке показалось, что огромные животные вот-вот оживут, бросятся на нее и разорвут на части.

— Чудеса, — прошептала она. Больше всего ее притягивала золотая надпись в центре солнца. Предчувствие, которое никогда не подводило девушку, нашептывало ей, что это нечто древнее и его не стоит беспокоить. А может, это было вовсе не предчувствие, а предупреждение предков?

Клео моментально расшифровала надпись и испугалась, как быстро у нее получилось справиться с переводом, на который она обычно тратит недели. Сердце забилось тревожнее, словно загнанный зверь, мечущийся во все стороны. Руны предупреждали о великом зле, скованном прочными магическими цепями вечности. Если его освободить, мир погрузится в хаос и тьму. Клео тут же вспомнила строчки из «Старшей Эдды», где слепая пророчица предупреждала о конце света, и о легенде, что тех, кто вскроет королевскую гробницу, ожидает проклятие.

Клео была настолько поглощена смыслом предупреждения, что поначалу не услышала, как стоящие рядом с ней Сигге и профессор заговорили о входе в гробницу.

— Итак, дорогие мои, я предполагаю, что перед нами — усыпальница супруги одного из конунгов севера, а может, и всей семьи. Я думаю, давайте оставим в тайне нашу находку? Не будем оповещать прессу, чтобы не привлекать внимание вандалов и сектантов, — предложил профессор, вытирая вспотевший лоб белым платком.

— Будем открывать или подождем до завтра? — поинтересовался Сигге. Он был полностью согласен с мнением профессора, но немного нервничал: видимо, ему не терпелось заглянуть внутрь гробницы.

— Конечно, будем. Только представь: мы найдем тела, которым предположительно около трех тысяч лет. Я не хочу с этим тянуть. На этом острове такого открытия еще не было. Итак, давайте же открывать дверь.

Студенты взяли в руки монтировки и принялись за дело.

В отличие от Клео, которая все еще была под впечатлением от прочитанного, Сигге не остался в стороне и принялся помогать. Когда дверь сдвинулась с места, Клео как будто очнулась от сна и бросилась к профессору.

— Стойте, подождите. Там надпись предупреждает: в гробнице запечатано зло. Если ее откроем, нас всех ждет беда.

Все с изумлением уставились на нее. Профессор, кажется, даже потерял дар речи, зато Сигге с усмешкой спросил:

— И какая же беда на нас обрушится, по твоему мнению?

— А если эти люди умерли от какой-нибудь неизвестной нам болезни или от эпидемии? Вы разве не помните, что в таких гробницах могут еще жить вирусы? А проклятие фараонов — вы забыли о нем? Вдруг здесь то же самое? — на полном серьезе выдала Клео, не в силах подобрать другого аргумента.

— Тогда их тела наверняка сожгли, а здесь хранится прах. Ты же об этом знаешь, — Сигге явно недоумевал, почему Клео так странно себя ведет. Да и остальные переглядывались. Клео и сама понимала, что выглядит нелепо… Ведь эта находка принесет им славу, которую они заслужили. И вот он — шанс.

Клео видела, что Сигге не хотел отступать, и понимала, что ни его, никого-либо другого она остановить не в силах. Единственное, что ей оставалось — это смириться с возможными последствиями. Девушка взялась за голову и отвернулась, когда они вскрывали плиту.

«А если это гробница чудовища или ведьмы? Ведь именно их заковывали в цепи и хоронили заживо. Нет, это невозможно, что я несу, это лишь слова из эпоса. А ну-ка, рыжая, возьми себя в руки, — одернула себя Клео. — Не наводи раньше времени панику на людей и себя. Я должна успокоиться, иначе меня посчитают сумасшедшей».

После часа изнурительной работы дверь погребальной камеры наконец-то была вскрыта. Воздух проник внутрь, послышалось шипение. Никто из археологов не ожидал, что гробница может оказаться не менее загадочной, чем рунический кодекс скандинавов. Вход был открыт, печать сломана, пути назад не существовало. Судьба застыла в ожидании. Профессор, взяв в руки фонарь, жестом пригласил всех следовать за ним и сделал шаг в темноту.

— Простите, предки, что мы нарушаем ваш покой, — прошептала Клео, вдохнув царивший в гробнице три тысячелетия резкий и сладковатый аромат смерти и трав.

Ее обуял страх. Все тело кричало: «Спасайся бегством» Но Клео заставила себя пойти дальше, в глубь гробницы, которая была сделана в форме круглой хижины из обтесанных бревен. Свет фонарей рассеял мрак. Впервые это скорбное место увидело столь яркое освещение.

Клео увидела тело молодой женщины, лежащее на высохших травах, ей стало не по себе, но она заставила себя подойти ближе.

— Очевидно, в гробницу не проникал воздух и влага, что позволило телу мумифицироваться.

— Вероятнее всего, — подтвердил Сигге, освещая фонарем дубовую ладью и погребальные дары. Он насчитал пять закрытых глиняных сосудов, инструктированные чеканной бронзой.

— Ну как-то так я это себе и представляла, — добавила Клео, рассматривая хорошо сохранившееся расшитое пунцовое платье-сарафан умершей и насыщенный золотисто-огненный цвет волос.

— Ничего подобного на всей Фенноскандии прежде я не встречал, — произнес профессор с благоговейным восторгом.

Плечи умершей покрывали причудливые татуировки в виде переплетения линий. Ее руки в драгоценных кольцах и браслетах были прикованы к ладье, талию украшал широкий пояс из темной кожи с бронзовой пряжкой, на которой виднелась гербовая символика — древо жизни. У изголовья стояли две небольшие шкатулки — бронзовая и резная деревянная.

— Что это за такой особенный обряд погребения? — Сигге изучал ладью, стоящую в кругу из разложенных рун, который замыкал череп оленя с золотыми рогами, лежащий в останках кострища. Присев на корточки, археолог присмотрелся: на рунах и черепе остались темные пятна, как будто они были окроплены кровью. — Уйдет немало времени на то, чтобы узнать о нем хоть что-то.

— Возможно, эта женщина была пророчицей или ведуньей. В древности таких либо уважали, либо боялись. У меня есть версия, что она из знатного рода и ее принесли в жертву со всеми почестями.

Клео подошла к изголовью умершей и открыла деревянную шкатулку. Внутри лежали костяной гребень и серебренная брошь с драгоценным гранатом в виде плюща. Затем она надела белые перчатки и отворила бронзовую шкатулку. — Это просто невероятно. Посмотрите, какая красота.

В ее руках оказалось изящное ожерелье из янтаря и жемчуга. Блики света играли на грубо ограненном красном камне в форме сердца, который был вставлен в центр украшения.

— Да… Сегодня удача благосклонна к нам. Посмотрите сюда, — профессор посветил на стену, где висел бронзовый диск размером больше, чем любой, о котором упоминали рунические рукописи.

Клео подошла ближе к диску, чтобы получше его рассмотреть. На нем были изображены кошка с поднятым хвостом под яблоней и руна, обозначавшая, кому принадлежал этот диск.

— Ванадис, то есть Фрея — богиня любви из рода Ванов, — Произнеся это, Клео почувствовала легкое удушье, в горле запершило и заслезились глаза. — Возможно, это ее усыпальница.

Внезапно фонари погасли, и гробница погрузилось в абсолютную тьму. Клео испуганно вскрикнула, почувствовав на лице чье-то дыхание. Страх пронзил ее насквозь. Девушка застыла, стараясь не поддаваться стремительно накатывающей панике. Дрожащими руками она ощупала карман куртки и, достав коробку со спичками, чиркнула одной из них. Вспыхнувшее на кончике оранжевое пламя осветило гробницу. Внезапно и зажглись все фонари, кроме у Клео.

— Ты как, Клео? На тебе лица нет, — проговорил профессор, увидев, как девушка побледнела, и похлопал ее по плечу.

— Кажется… да… — ответила она дрожащим голосом. — Наверное, надо поменять батарейки в фонаре.

— Сигге, — обратился профессор к молодому археологу, который брал пробу дерева с ладьи, — позвоните специалистам. Пусть приедут: нужно сделать радиоуглеродный анализ находок. И позовите, пожалуйста, сюда студентов: пусть они опишут все найденное.

Археологи и студенты провели в камере два часа, записывая, зарисовывая и фотографируя находки. Клео с профессором подробно изучали останки и записывали на диктофон все данные. Когда работа была завершена, Клео почувствовала ужасную усталость и направилась к выходу, думая о сегодняшнем дне, наполненном очень странными случайностями.

— Пожалуй, нам следует хорошенько отдохнуть. Завтра на свежую голову приступим дальше к изучению находок, — предложила она, но профессор как будто не услышал или сделал вид, что не слышит. Клео хорошо знала, что профессор всегда так себя вел, когда хотел, чтобы от него отстали. Когда она покидала гробницу, он в задумчивости стоял у ладьи.

Солнце уже зашло. Тьма легла на землю, и уже в двух шагах ничего нельзя было разглядеть. Костер потух, лишь несколько угольков дотлевали в золе. Клео смертельно боялась темноты, слава богам фонарик снова заработал. Девушка быстрым шагом направилась в свою палатку темно-синего цвета, которую кто-то из студентов услужливо поставил рядом с «шатром» профессора. И все то время, пока она шла, девушке казалось, будто ее кто-то преследует взглядом, хотя понимала, что это — лишь злые игры ее фобии.

В лагере стояла такая тишина, что было слышно стрекотание сверчков и уханье совы где-то в глуши. Клео быстро вошла в палатку и застегнула полог, затем сняла резиновые сапоги, зажгла фонарь и облегченно вздохнула: на душе стало легче и как-то даже светлее. Девушка завалилась на матрас, уткнулась в подушку, укуталась в спальник. Голова болела от усталости и шла кругом от обилия всего узнанного за день. Клео хотела спать, однако сон не шел. В голове вертелись сбивчивые картинки из гробницы.

В углу палатки Клео заметила жужжащего светлячка. Бедняга искал выход и залетел прямо в открытую сумку. Девушка лениво поднялась, взяла сумку, и, заглянув внутрь, достала ту самую книгу, что купила вчера у букиниста и захватила с собой в дорогу. Она снова манила теплым золотистым светом. Клео раскрыла наугад страницу. Перед глазами девушки снова возникло видение из прошлого, и в один миг она оказалась во дворце.

Она сразу узнала Фолкванг по обилию находившихся в нем кошек. Ни в каком другом дворце их не жило столько, как в обители Ванадис. На золотом троне, украшенном красным плющом, восседала сама богиня. Рядом возле трона, преклонив колено, стояла облаченная в серебренные доспехи крылатая воительница с поникшей головой. В правой руке она держала длинное тонкое копье, а в левой — тот самый бронзовый диск, который Клео видела в гробнице.

Богиня громко рыдала. Ее плач проносился эхом по всему дворцу. Из глаз Ванадис капали золотые слезы. На шее красовались янтарные бусы. Клео, казалось, будто богиня обращается к ней, а не к воительнице.

— О, Свава, меня обманули. Я думала, что мой любимый погиб в бою. Но Одур предал меня. Он нашел в Мидгарде новую любовь и не желает больше возвращаться. Мое сердце вот-вот разорвется от боли. Ох, если бы я могла отправиться в мир людей, то вернула бы любимого, — Ванадис продолжала плакать и осыпать мраморный пол дворца золотыми каплями. — Но Один держит меня в плену. Я не могу покинуть Асгард. Ни живой, ни мертвой.

Неожиданно она перестала плакать, встала с трона и подошла к коленопреклоненной валькирии и вложила в ее руки ожерелье. Зеленые, светившиеся добротой глаза повелительницы потемнели, а взгляд похолодел.

— Слушай меня внимательно Свава. Это мое последнее повеление, — прозвучал грозный приказ. — Возьми Брисингамен: в нем — магическая сила. Ты должна вырвать мое сердце и сохранить его в этом ожерелье. Потом ты отправишься в мир людей, найдешь деву, которую полюбил мой супруг, усыпишь и наденешь на нее мое ожерелье. Тогда я смогу возродиться в человеческом теле.

После слов Ванадис девушка закрыла книгу, замотала в свитер и положила обратно в сумку. Несколько минут она все еще ощущала сильный страх и не желала верить в увиденное. Коленки дрожали, и Клео не могла совладеть с собой. Внезапно девушка услышала легкий шорох возле палатки, испуганно вскочила и заметила возле входа мелькающую человеческую тень.

— Сигге, это ты?

В ответ — тишина. Тень продолжала мелькать перед палаткой. Клео достала карманный нож и дрожащими руками открыла полог. Когда она вышла, то увидела у костра лысого человека в белом одеянии, похожего на татуированного типа в автобусе. Человек постоял немного, развернулся и направился в сторону раскопок.

— Стойте. Вам туда нельзя, немедленно остановитесь.

Но человек не отреагировал на ее крик и исчез в темноте.

Стояла мертвая тишина. Вокруг никого не было, будто бы в лагере осталась она одна, и ей было страшно. Недолго думая, Клео побежала к «шатру» профессора. Девушка отчетливо слышала, как хлюпает влажная трава под голыми ступнями. Ее преследовал панический страх. Палатка Ларссона была уже близко, но тут Клео споткнулась и упала.

Эпизод IV

Ладони саднило. Клео попыталась подняться, но ее хватило лишь на то, чтобы сесть на мокрую траву.

— Слава Богу, вы живы, — раздался над ней молодой взволнованный голос.

Клео подняла голову и увидела стоящих рядом незнакомых парня и девушку. Когда она наконец-то поднялась, то всмотрелась в их лица и в свете фонаря узнала студентов, которые прибыли вместе с ней на раскопки. В первую минуту Клео удивилась, не понимая, с чего ей надо умирать, однако у девушки было заплаканное лицо, а ее худенькие плечи трогательно вздрагивали. Парень крепко обнимал спутницу и грустно смотрел на Клео, словно просил за что-то прощения.

— Что случилось? — спросила Клео и тут же почувствовала, как внутри все сжалось. Ох, как же ей было знакомо это предчувствие чего-то плохого.

— Профессор… — начала было девушка. — Он… — На полуслове она разрыдалась.

— Профессор мертв, — глухо отозвался вместо нее парень. — А в гробнице…

Клео тут же сорвалась с места и ворвалась в шатер. Ларссон сидел в своем рабочем мягком кресле спиной к входу. Казалось, будто он над чем-то работал.

— Профессор, — позвала Клео, однако ей никто не ответил.

Девушка сделала шаг, другой… Чем ближе она подходила к креслу, тем тревожнее ей становилось, но где-то внутри все еще жила надежда на то, что вот-вот старик развернется и с вдохновением произнесет ее имя — имя музы. Однако Ларссон так и не отзывался. Уже понимая, что случилось непоправимое, но еще не принимая и не веря в это, Клео дрожащими руками развернула кресло. Профессор сидел в застывшей позе, сжимая в руках открытую пустую бронзовую шкатулку из гробницы. В расширенных от ужаса глазах застыла безумная боль.

Девичий крик услышали, наверно, в самых отдаленных уголках лагеря.

— Покиньте, пожалуйста, место происшествия, — произнес кто-то над ней вежливым, однако не терпящим возражения тоном.

Клео подняла голову и непонимающе уставилась на мужчину средних лет в сером неприметном пиджаке и с зажженной сигаретой в руке. Сзади него толпилось еще несколько человек в черных костюмах, один из них сразу начал делать снимки. В просторной до того палатке стало тесно и как-то слишком многолюдно.

— Фрекен, прошу вас, — настойчиво повторил мужчина.

Клео наконец-то поняла, что уже прибыли полицейские и коронеры, и машинально подчинилась вежливой просьбе.

Яркие фары полицейских машин освещали лагерь. Возле желтого автобуса полицейский опрашивал студентов. Два офицера стояли у входа в гробницу, никого, не пуская внутрь и ожидая коллег, чтобы сформировать оцепление. Повар спешно загружал свои вещи в Трансрортер Комби. Сонный лагерь археологов превращался в оживленное место расследования.

К Клео подошла женщина в офицерской форме и протянула ей теплый серый плед. Она непонимающе посмотрела на офицера, потом на плед, машинально взяла его, укуталась и присела на самодельную, сколоченную из досок лавку. Девушку трясло. Она бросила взгляд на часы: была уже полночь.

— Младший лейтенант Норберг, — представилась женщина и, не сводя с Клео пристального взгляда, открыла невесть откуда взявшийся в ее руках кожаный блокнот. — Фрекен Юханссон, у меня к вам пара вопросов. Когда вы последний раз видели профессора Ларссона живым?

— На раскопках, — машинально ответила девушка. — Мы закончили работу, я пошла отдыхать, а он остался в гробнице.

— Вы можете сказать примерно, во сколько это было?

— К сожалению, нет. Могу только предположить, что где-то около двадцати трех часов…

Из палатки вынесли большой черный полиэтиленовый мешок и, положив на носилки, загрузили в реанимобиль. Когда захлопнулись двери и машина с включенными мигалками тронулась с места, Клео наконец-то тихо заплакала.

«Верил ли профессор в жизнь после смерти? Ведь сегодня он отправится в царство мертвых…»

— Фрекен Юханссон, — голос офицера оторвал ее от странных мыслей. — А когда вы видели в последний раз господина Бергмана?

Клео вздрогнула, словно ее ударили, и вскочила.

— А что с Сигге? — Голос девушки задрожал, тело затрясло, и она почувствовала, что вот-вот потеряет самообладание и разрыдается во весь голос.

— На господина Бергмана покушались. Он в критическом состоянии. Так, когда вы его последний раз видели?

Клео попыталась собраться с мыслями. Ночью на острове было прохладно. Поднимался туман, становилось жутко, и Клео хотелось скорее покинуть это место.

— Я не знаю… Он ушел позвонить и больше не вернулся. Я хочу, чтобы меня немедленно доставили к нему, — Клео отвернулась и разрыдалась навзрыд, пряча всхлипы в плюшевом пледе.

— Фрекен Юханссон, пожалуйста, успокойтесь, — как в тумане услышала она голос младшего лейтенанта.

Внезапно Клео затошнило. Она быстро зашла за машину скорой помощи, и ее тут же вырвало. Ей было настолько плохо, что она не заметила, как сзади подошел спасатель. Мужчина взял ее за плечи и помог взобраться внутрь медицинского салона, где усадил на кушетку и дал стакан с какой-то холодной жидкостью. Следом за ним в салон взобралась Норберг и закрыла двери.

«Что эта стерва ко мне пристала? — неприязненно взглянула на нее Клео. — Ей что, допрашивать больше некого? Или она не видит, как мне плохо?»

Норберг фальшиво улыбнулась, присела напротив и продолжила задавать вопросы. Машинально отвечая, Клео заметила, что перламутровая помада хорошо сочеталась с высоким воротником белой блузы. Из-под белой с черным козырьком фуражки, которую украшали три короны, выглядывала волнистая прядь темных волос.

— Фрекен Юханссон, вы что-нибудь можете сказать о госпоже Фальк?

— А что с ней? — непонимающе поинтересовалась Клео.

— Госпожа Фальк пропала. Когда вы последний раз ее видели?

Клео смотрела на женщину и качала головой: девушка не верила тому, что слышала.

— Днем, когда мы вместе приехали сюда, — ответила она, надеясь, что это был последний вопрос.

Норберг тяжело вздохнула, что-то записала в блокнот, закрыла его и, повернувшись, собралась было уходить.

— Пожалуйста, отвезите меня в клинику к господину Бергману, я хочу быть рядом с ним.

— Хорошо, я отвезу вас, — согласилась Норберг, застегивая форменный жакет. — Где ваши вещи? Советую забрать их сейчас.

— Они в палатке, — Клео встала, поставила стакан на столик и выбралась из машины вслед за офицером.

Норберг смело пошла вдоль палаток, освещая путь карманным фонарем. Клео плелась рядом, вздрагивая от каждого шороха. Она боялась, и, как обычно в таких ситуациях, ее фантазия порождала чудовищ. На какую-то минуту в дымке тумана мелькнула странная фигура, неровные очертания которой напоминали ей драуга — стража могильных курганов.

— Это здесь.

Наконец они дошли до ее палатки. Девушка забралась внутрь, набросала как попало вещи в чемодан, накинула сумку через плечо и с криком: «Я готова» выбежала наружу.

Они дошли до белого автомобиля с надписью «полиция». Клео уселась на заднее сидение, и уже через пару мгновений «Вольво» набирало скорость, скрипя резиной на повороте.

Клео даже не оглянулась, желая поскорее уехать подальше отсюда. Если бы это было в ее силах и власти, она бы вообще с удовольствием покинула бы Готланд и никогда бы сюда не возвращалась, но здесь оставался ее друг… Девушка зашептала про себя молитву, прося у всех богов здоровья и милости для Сигге.

«Он не заслуживает того, что с ним сделали, — билась неотвязная мысль. — За что его хотели убить? Кому он помешал? Неужели предупреждение начало сбываться?»

Клео понимала, что вряд ли разгадает эту загадку без друга. Она откинулась на спинку кресла, пытаясь расслабиться, однако ее все еще лихорадочно трясло. За закрытым окном мелькали деревья, дома, дорожные фонари…

Жители мирного Висбю видели сладкие сны и даже не догадывались, что в священном месте произошли страшные события, о которых им еще предстояло узнать. Клео и самой едва верилось в реальность происходящего. Соленые слезы обжигали щеки. Наконец она взглянула на офицера и решила, что пришла ее очередь задавать вопросы.

— Что теперь будет с раскопками, находками и всей нашей работой? — Клео достала из сумки влажные салфетки и принялась вытирать с лица остатки косметики.

— Скорее всего, этим займутся ваши коллеги из Готландского университета, — ответила Норберг, не отрывая взгляд от дороги.

Клео хотела возразить, что, возможно, она сможет продолжить работу на раскопках, когда отойдет от пережитого стресса. Она понимала, что без профессора и Сигге ей будет трудно начинать работать в новой команде археологов, но и бросить это дело ей тоже не хотелось: лавры их труда присвоят себе другие люди, а она навсегда покончит с раскопками и мифологией — уже в который раз…

— А что именно вы нашли в гробнице? — поинтересовалась Норберг.

— Человеческие останки… Многое другое… Бронзовый щит, — начала перечислять Клео, — череп оленя с золотыми рогами, две шкатулки — одна бронзовая, другая деревянная, — несколько сосудов… — Вспоминая виденное, она внезапно поймала себя на мысли, что все это бесценное редкое добро попытались украсть. — Надеюсь, что все осталось в гробнице…

— Когда мы обнаружили там господина Бергмана, в гробнице не было никаких останков. Я лично видела лишь бронзовый щит на стене. Но я уверена, что все артефакты в сохранности, так как гробницу охраняют мои коллеги.

— Вас вызвали студенты?

— Да. Они вызвали и полицию, и скорую помощь, когда обнаружили господина Бергмана. Когда мы прибыли, узнали также, что пропала госпожа Фальк. — Норберг включила правый поворот и свернула.

«Они что, подозревают Фальк? — мелькнула у Клео очередная странная мысль. — Но если так, то как она смогла вынести из гробницы тело? Ей же наверняка кто-то помог: сама бы она точно не справилась…».

Внезапно ее осенило.

— Я кое-что вспомнила, — воскликнула Клео так, что офицер заметно вздрогнула. — Где-то в половину одиннадцатого мужчина в белом одеянии с лысиной и синими татуировками на лице ходил около моей палатки, а потом он пошел на раскопки. Я побежала предупредить профессора, но, к сожалению, поскользнулась и упала.

— Может, вы не упали и на вас тоже покушались? Вам знаком этот мужчина? — Норберг схватила рацию и быстро произнесла несколько слов, явно сообщая оставшимся на раскопках о новых фактах в расследовании.

— Нет, но я сегодня уже его видела в автобусе, который вез нас в лагерь. И еще кое-что: пропало янтарное ожерелье, которое мы нашли в гробнице, — сердце девушки учащенно забилось в груди.

«Как я могла это упустить. Хорошо, что я не забыла, надеюсь, еще не поздно и ожерелье найдется».

— Замечательно, Юханссон, — обрадовалась Норберг и немедля сообщила по рации о только что услышанном.

«Вольво» медленно проехало по усыпанной гравием подъездной дорожке и вскоре остановилось под каменным навесом у входа в клинику. Клео вышла, взяла с заднего сидения чемодан и захлопнула двери, затем глянула на краснокирпичное здание и содрогнулась, охваченная тем же мрачным предчувствием, которое ощутила, прибыв в лагерь археологов. Девушке не верилось, что Сигге сейчас борется за жизнь, а тело любимого профессора лежит в морге. Она сжала в ладони ручку чемодана и вошла в освещенный желтым светом длинный коридор.

Эпизод V

Перед глазами Клео стоял густой снежно-белый туман. Она ощущала его тяжесть: он окутывал со всех сторон, клубился, то сворачиваясь в кольца, то собираясь в облака.

Девушку кто-то вел, скрутив руки за спиной: она слышала собственное прерывистое дыхание и чувствовала, как ее проталкивают вперед, вглубь туманного туннеля, казавшегося бесконечным. На любое ее сопротивление отвечали силой, болезненно выворачивая плечи, — с каждым шагом ступни пронзала колкая боль от холода влажных каменных плит.

Но внезапно туман рассеялся, и они оказались в огромном просторном зале. От сильного толчка Клео упала на колени, больно ударившись о мраморный пол. И в зеркальной голубой плите поймала отражение израненной женщины с разбитым лицом и слипшимися от крови рыжими прядями волос, свесившимися на щеки.

— Что ты наделала, Свава? — раскатом прогремел мужской голос, отзываясь эхом под сводами потолка.

Клео с трудом подняла веки — и ее ослепил яркий белый свет. Впереди на троне — в окружении воинов — восседал облаченный в белое одноглазый старик с длинной седой бородой: на его голове сияла золотая корона, украшенная крыльями, правая рука покоилась на подлокотнике, в левой он держал копье — у ног его мирно возлежали два огромных скалящихся пса.

Старик, чуть щурясь, величественно взирал на нее печальным, но всепроникающим, грозным взглядом. Клео сковал небывалый страх, она хотела сказать, что это ошибка, и ее зовут Клео, но не смогла вымолвить ни слова.

А старик уже приставил копье к ее сердцу. Острая жгучая боль пронзила тело, когда острие вонзилось в кожу, стало невыносимо трудно дышать, девушка ловила ртом воздух, чувствуя себя маленькой рыбкой, которую выбросили из воды, лишая жизни. В ушах раздался пронзительный звон, по щекам покатились горькие слезы отчаянья. От бессилия она упала на мраморный пол, больно ударившись головой и ощущая ускользающим сознанием, как теплая жгучая кровь заливает глаза и веки.

От резкого пробуждения Клео подскочила на стуле. Она еще чувствовала удушье от нехватки воздуха и пыталась закричать, но получалось только хрипеть.

— Помогите, я задыхаюсь, — Клео схватилась за стол. К ней подбежала медсестра, взяла за плечи и усадила обратно на стул.

— Дышите спокойно, сделайте глубокий вдох и выдох. Вы задремали — это был всего лишь страшный сон.

Клео огляделась и поняла, что находится в больничной палате, она откинулась на спинку стула и закрыла глаза, пытаясь расслабиться. Девушка чувствовала смятение и тревогу и попыталась внушить себе, что это дурной сон. Но сердце продолжало учащенно биться, потому что не видело разницы между сном и явью. Грудь и вправду что-то кололо, девушка засунула руку под футболку и вытащила нательный крестик.

«Святой Зигфрид, какой страшный сон, словно вещий. Что за чертовщина творится со мной? Пойду умоюсь и схожу за кофе».

Клео взяла со стола мобильный и чуть не выронила его, дисплей отражал время — без пятнадцати одиннадцать — и целую вереницу пропущенных звонков. Два из них от бабушки и один неизвестный. Она положила мобильный обратно на стол и подошла к Сигге, который неподвижно лежал на кровати с закрытыми глазами, подключенный к паутине трубок и датчиков.

— Сигге, я здесь, пожалуйста, вернись, ты мне нужен, — Клео взяла молчаливого пациента за руку и заплакала. Она рассматривала спокойное расслабленное лицо друга: его ресницы дрожали, грудь мерно поднималась и опускалась.

Потратив еще минуту, чтобы побыть с другом, Клео встала и пошла в душ, девушке хотелось смыть с себя все плохое, что накопилось за эти дни. Ласковые теплые струи и в самом деле оказали благотворное действие — она почувствовала себя лучше, надела свежее белье и вернулась в палату.

В звенящей тишине подошла к окну. Небо было серым и хмурым, как будто не в настроении. По каштановой аллее гуляли пациенты в сопровождении медперсонала. Но тут, рассматривая цветущие ветки каштана, она уловила на себе чей-то взгляд — за толстым стволом стоял человек. Клео присмотрелась и увидела его лицо, изрисованное татуировками. Девушка нервно сглотнула.

А лысый мужчина, поймав ее взгляд, странно посмотрел в ответ — так, будто звал с собой, и скрылся в гуще кустарников. Клео зажмурилась.

«Его там нет, мне это просто кажется… О боги, я схожу с сума» — засмотревшись на дерево, Клео не услышала, как в палату вошел доктор. Девушка вздрогнула, только услышав за спиной мужской голос.

— Добрый день, — поздоровался вошедший, мимолетно взглянув на Клео. — Покиньте, пожалуйста, палату, нам нужно осмотреть пациента.

— Скажите, доктор, мой друг придет в себя? — отчаянно и тихо спросила готовая разрыдаться девушка.

— Не беспокойтесь. Он придет в себя, это лишь вопрос времени, — доктор просмотрел данные на мониторе, а потом сделал запись в истории болезни.

Клео сделала глубокий вздох и вышла.

Возле дверей палаты дежурил полицейский — он сидел на длинной, обтянутой дерматином, скамье, неторопливо листая газету. Девушка прошла по нескончаемому коридору и свернула направо в зал ожидания. Приемная больницы с бледно-желтыми стенами и короткими полосатыми шторами на окнах была небольшой — всего десять зеленых стульев и низкая скамейка. Тут сильно пахло медикаментами, а под потолком висел большой плазменный телевизор, по которому транслировались новости.

В зале сидела лишь одна женщина, взволнованно разговаривавшая по телефону. Не обращая на нее внимания, Клео подошла к небольшому белому шкафу, на котором стояли два металлических термоса с горячей водой и кофе. Налила себе чая и присела на скамейку, размешивая сахар. Новости, выплескиваясь с экрана телевизора, сообщали о лунном затмении, которое ожидается сегодня ночью, о дорожных происшествиях и начале экзаменом у школьников.

— Ну а теперь главные события дня, — проговорила ведущая. — На наш канал поступает множество писем и звонков с просьбами рассказать о последних новостях с раскопок вблизи Висбю, где в недавнем времени произошли печальные события. Наш корреспондент находится сейчас на месте событий. Специально для первого канала о последних новостях расскажет прокурор города.

На экране появилась знакомая зеленая поляна с раскопанным курганом, а затем камера сфокусировалась на мужчине в темно-синей форме с золотыми звездами на погонах.

— На данный момент нашим управлением активно ведутся поиски госпожи Фальк. Господин Бергманн успешно прооперирован и находится под надежной охраной. Лучшие специалисты проверяют версии убийства профессора Ларссона. Криминалисты уже работают над уликами. Мы уверены, что в скором времени найдем преступников и вернем университету Стокгольма украденные с раскопок артефакты. Благодарю за внимание…

Не дослушав, Клео позвонила домой. Трубку взяла Астрид.

— Алло, бабушка, это я, Клео.

— Ну слава богам, ты наконец-то позвонила. Что у вас там случилось? Тут по новостям ужасы рассказывают. Я очень переживаю за тебя. Как ты, с тобой все в порядке? — в голосе Астрид слышалось беспокойство.

— Не переживай, — вздохнула Клео, — со мной все хорошо. Я сейчас в клинике, Сигге прооперировали, он скоро должен прийти в себя, — девушка сделала глоток из чашки, внутри приятно потеплело.

— Ты возвращайся домой, родная, тебя спрашивала коллега по работе.

— Не могу, я останусь в клинике, пока Сигге не придет в себя. Еще хочу съездить в институт, поговорить с профессором Густафссоном о раскопках, — сказала она, пальцами выстукивая дробь на гладкой поверхности серого стола.

— Ну хорошо, только не пропадай и не забывай есть, тебе нужно восстанавливать силы.

— Обязательно, я позвоню, — Клео положила трубку и допила остатки кофе. — Пока.

— Пока, родная, — бабушкин голос пропал, Клео ощутила тоску по дому и спокойной жизни.

«Ладно, поеду в центр. Зайду сначала в ресторанчик, а потом в институт». Девушка вернулась в палату, взяла сумку — постояла минутку возле Сигге и тихо вышла.

По дороге Клео предупредила дежурившую медсестру, что ненадолго отлучится, и покинула клинику. Погода стояла хмурая, но без дождя. Почувствовав холодный свежий воздух на лице, Клео жадно вдохнула и поспешила на остановку за углом. Судя по расписанию, автобус должен был приехать через десять минут.

Девушка решила, не откладывая, позвонить профессору Густафссону в Готландский институт. Но гудки шли и шли, а трубку никто не брал.

Клео, сжимая телефон, нервно ходила туда-сюда мимо остановки.

— Ну давай же.

Через несколько минут в трубке послышался приятный женский голос:

— Готландский институт.

Девушка вздохнула с облегчением:

— Добрый день, меня зовут Клео Юханссон. Я хотел бы поговорить с профессором Густафссоном.

— Одну минутку, я посмотрю, где находится профессор, — сказала женщина, и в трубке заиграла музыка.

Пока Клео ждала ответа, в конце улицы показался автобус.

— Алло, — отозвалась женщина, — соединяю вас с профессором.

Прошло еще несколько секунд, прежде чем до Клео донесся знакомый голос.

— Профессор Густафссон, я вас слушаю.

Но в этот момент подъехал и открыл двери автобус. Девушка вбежала внутрь, бросила на кассу смятую пятерку и шепотом сказала:

— Билет до центра, пожалуйста.

Шофер протянул тонкий бумажный отрез, и девушка села в ближайшее кресло, прижимая телефон плечом:

— Алло, профессор, это Клео Юханссон, я работала в команде профессора Ларссона.

Голос на том конце радостно оживился:

— Хорошо, что вы позвонили, мы не могли вас найти. У меня к вам много вопросов, вы в состоянии сейчас приехать в институт?

— Конечно, я как раз еду в центр, до какого времени вы еще будете на месте?

— До пяти вечера, — ответил профессор, — можете приходить, я буду в своем кабинете.

— Хорошо, до встречи.

— До встречи, Клео.

Девушка засунула мобильный в карман и достала из сумки косметичку — хотелось привести себя в порядок. Она поднесла к лицу зеркальце и плавными движениями провела по щекам макияжной губкой. Но тут автобус резко качнуло в сторону — и в отражении девушка на мгновение увидела татуированное лицо мужчины. Клео испуганно вздрогнула и поспешно обернулась.

В последнем ряду действительно сидел лысый мужчина с татуированным лицом, одетый в черную, застегнутую до самого подбородка кожаную куртку. Он смотрел на нее жутким, граничащим с безумием взглядом, и Клео стало не по себе.

Она отвернулась, готовая в панике броситься прочь. Пульс отдавался у нее в висках, ладони вспотели, девушка чувствовала, как щеки ее заливает мертвенная бледность.

Автобус, резко затормозив, остановился возле института, и Клео встала, торопясь выскочить наружу. Сердце ее стучало в каждой клетке тела. Двери распахнулись, она, не помня себя от облегчения, оказалась на улице, но тут заметила, что и мужчина последовал за ней.

Впереди маячила говорливая стайка студенток. Клео, приметив их, ускорила шаг, чтобы пристроиться сзади. Но преследователь не отставал и продолжал идти следом. Парковая тропинка ровной линией тянулась между высокими стройными стволами деревьев по направлению к институту.

Добежав до конца парка, девушка беспокойно оглянулась, преследователя сзади не было. Клео остановилась и, прислонившись к стволу дерева, выдохнула: «Фу-ух, кажется, оторвалась».

Но когда Клео вновь посмотрела назад, она увидела преследователя, как ни в чем небывало, смотрящего на нее. От страха она хотела закричать, но тут мужчина сделал рывок и крепко прижал ее к дереву, зажав рукой рот. Клео пыталась вырваться, она чувствовала его горячее дыхание, темные глаза прожигали ее насквозь и были полны ярости.

— Повелительница ждет тебя в храме Упсалы. Если ты не появишься, она сама придет за тобой, — прошипел мужчина, а потом так же внезапно, как схватил, отпустил девушку и скрылся из виду.

Клео затрясло, ноги ослабли, она присела у дерева и громко зарыдала.

Эпизод VI

Через двадцать минут, прошедших после событий в парке, Клео с заплаканным лицом сидела в большой светлой библиотеке института за длинным столом и писала заявление. Рука ее дрожала, буквы выходили косыми и корявыми, увы, красивым почерком она сейчас не могла похвастаться.

По воле богов перед девушкой, словно строгий надзиратель, стояла младший лейтенант Норберг, которая уже брала у Клео показания на раскопках. Перепуганная до смерти девушка чувствовала себя маленьким ребенком. Честно говоря, Клео было немного стыдно перед офицером за то, что она такая плакса. Хотя девушка и держала себя в руках, не желая демонстрировать приступы истерики. В левой руке Клео мяла скомканный носовой платок профессора Густафссона.

Пожилой темноволосый мужчина в очках сидел рядом, сложив на столе руки, и смотрел на Клео. Последний раз он видел девушку пять лет назад на раскопках в Старой Упсале, но бывшая аспирантка ничуть не изменилась. Со своими красно-рыжими волнистыми волосами она по-прежнему походила на богиню. И отсутствие обручального кольца на безымянном пальце профессора не удивило.

Профессор тяжело вздохнул и опустил взгляд. Он помнил любовную драму, которая разыгралась тогда на раскопках. Она повлияла тогда на ход событий. Всю славу после открытия древнего языческого капища на курганах присвоил себе Датской университет, в котором работал бывший молодой человек Клео. Отчаявшаяся и разочарованная девушка не справилась со своими эмоциями, плюнула на все, покинула место раскопок и команду. Профессор Ларссон, конечно же, поддержал свою аспирантку, которая не хотела судиться с бывшим коллегой из-за того, кто из них первым вошел в святилище предков. Тогда разразился большой скандал между университетами. Улаживать это дело перед судом пришлось именно профессору Густафссону, и он добился того, чтобы бывшего парня Клео уволили. С тех пор Стокгольмский и Датский университеты стали конкурентами.

Все это, конечно, в прошлом. Пролетело много лет, но вот незадача: рыжеволосая богиня снова сидит вся в слезах перед бывшим учителем, а он ломает голову над тем, в какую историю девушка вляпалась. Поэтому профессору Густафссону хотелось поскорее проводить офицера за двери и поговорить с коллегой наедине.

Наконец, Клео расписалась в конце бланка, перечитала и отдала его женщине.

— Фрекен Юханссон, вы для следствия очень ценный свидетель и в любой момент можете понадобиться. Поэтому я прошу вас, не ходите одна, подумайте о своей безопасности, тем более на вас покушались. Впредь, пожалуйста, сообщайте полиции о ваших передвижениях, — предупредила Норберг.

— Могу ли я попросить вас, госпожа Норберг, вернуть нам все записи профессора Ларссона и господина Бергмана, это ценный для нас рабочий материал, — вмешался профессор Густафссон.

— Пока полиция не раскроет это дело, вряд ли мы что-то вам вернем. По этому поводу я бы посоветовала вам написать официальную просьбу прокурору или следователю, увы, это уже не входит в мои полномочия, — женщина развернулась, чтобы уйти. — Всего хорошего.

Клео тяжело вздохнула и закрыла лицо руками. Профессор погладил девушку по спине.

— Не переживай, чтобы ни случилось, мы все уладим. А теперь рассказывай, кто тебя преследует?

— Знаете, профессор, я бы сейчас не отказалась от крепкого кофе и бутерброда, я очень голодна, в клинике не удалось поесть, — Клео сняла резинку и, собрав волосы в хвостик, встала. — Сейчас вернусь — и мы с вами пойдем в столовую.

Девушка вышла из библиотеки и зашла в женскую уборную. Включила кран, ополоснула лицо прохладной водой и посмотрела в зеркало. От недосыпания и постоянных слез под глазами образовались мешки. Она снова смочила лицо, достала из косметички подводной карандаш и принялась подкрашивать веки.

Внезапно длинные лампы над зеркалами начали мигать, и через пару секунд одна погасла, а вторая теперь светила еле-еле. Клео, не придав значения короткому замыканию, подалась к зеркалу, чтобы лучше видеть, — здание университета было уже старым, давно нуждалось в ремонте, ничего удивительного в том, что проводка барахлила.

И на мгновение время застыло, как прозрачная капля воды, висящая на кране. А когда Клео еще раз взглянула в зеркало, то увидела в углу крылатое существо с длинными золотистыми волосами — в белом одеянии, с копьем в руке. Девушку как будто заморозило на месте, она замерла с карандашом в руке. Едва горевшая лампа снова начала мигать, и Клео показалось, что существо подошло ближе. От страха она зажмурила глаза и почувствовала возле уха чье-то дыхание. А затем раздался шепот:

— Это не твоя вина, сестра, что богиня проснулась. Скоро это чудовище придет за тобой. Но ты, сестра, будь тверда и не поддавайся ее чарам…

Существо, похожее на деву-ангела, продолжало и продолжало нашептывать ей странные слова предостережения. Но тут Клео почувствовала, как закружилась голова, желудок потянуло вниз — и через мгновение она осела на плиты пола.

А когда пришла в себя, обнаружила, что лежит на белом кафеле, лампы горят, как и прежде, а в углу никого нет.

В дверь громко стучал профессор.

— Клео, ты там? С тобой все в порядке?

— Да… Я сейчас… — отозвалась девушка, с трудом приходя в себя после увиденного. — Ужас. Что это было? Я уже от видений начинаю в обмороки падать.

Она встала, встряхнулась и вышла из уборной. Вместе с профессором они неторопливо добрели до столовой института. Там было шумно, и почти все столики оказались заняты группами студентов. Педагоги мирно смаковали пищу, заботливо приготовленную шеф-поваром, мастерство которого было выше всяких похвал. Профессор попросил обеденное меню, и они с Клео разместились за столом у решетчатого окна.

— Давай поедим, а потом уже все обсудим, хорошо? — предложил профессор Густафссон и пошел заказывать кофе. Прекрасно оборудованная столовая имела буфетную стойку с кофе, чаем и чем угодно.

Клео кивнула и принялась за сочный салат из рукколы, наслаждаясь пряным ореховым привкусом.

— Меня преследует странный лысый тип с татуированным лицом. Я видела его в автобусе, затем ночью, когда умер профессор, а Сигге чуть не убили, — не выдержала и все рассказала Клео. — И вот сегодня он на меня напал, сказал, что меня ждет какая-то повелительница, и, если я не явлюсь в храм, она сама за мной придет. Звучит как бред, но, если честно, я не знаю, что думать.

— А что тут думать? — крякнул профессор, заерзав на жестком стуле. — Похоже, ты приглянулась сектантам, больным фанатикам одного древнего культа, они называют себя «Псами Одина». Помнишь Уве, друга Берна? Его тоже преследовали эти фанатики, потом похитили на несколько дней. А когда полиция нашла Уве, он был так разрисован рунами, что живого места не сыскать. И очень скоро потерял рассудок. Жаль человека, хороший был специалист.

— Какой кошмар. И что с ним стало? — спросила Клео, хотя, по правде говоря, у девушки не возникло никаких эмоций. Ей было все равно, что случилось с лучшим другом бывшего.

— Что, что. В психушке живет, — вздохнул профессор. — Эти ребята очень опасны. Они разворовывают курганы и выносят ценные артефакты. Одно время я собирал на них материал. Могу дать посмотреть, если есть желание.

— Да, с удовольствием возьму посмотреть, — Клео доедала сытное картофельное пюре. — Послушайте, профессор, в центре города есть возможность снять комнату? Я не могу больше ночевать в клинике на стульях.

— Нужно спросить в студенческом общежитии. Там недорого берут. — Тут у профессора в пиджаке зазвонил телефон, и он, отодвинувшись от стола, взял трубку. — Алло, Густафссон. Да, конечно. Сейчас приеду.

Профессор быстро выпил воды и встал.

— Слушай, Клео, мне позвонил прокурор, говорит, они нашли труп Фальк, и им нужна моя помощь. Извини, мы потом продолжим нашу беседу.

Клео вскочила.

— Я поеду с вами.

Профессор, к ее облегчению, не стал возражать, и из института они вышли вместе.

Ботанический сад располагался на окраине Висбю. У входа в него толпились журналисты, стояли полицейские машины с голубыми мигалками и скорая помощь. Суетились и толкались любопытствующие, которых полиция не впускала внутрь.

Профессор Густафссон показал свое удостоверение, сказал, что его ждет инспектор, и перед ними подняли заградительную ленту. Внутри у Клео от красоты разбежались глаза. Она шла по тропинке вглубь сада, рассматривала деревья и вечнозеленые растения, и любовалась великолепными дикими розами.

— Пожалуй, это одно из самых красивых мест города.

Любителям погулять были представлены редкие исчезающие, а также находящиеся под угрозой исчезновения виды растений. Под потолком располагалась оросительная система, через которую вода распылялась мелкой пылью, в воздухе стояла дымка, и с растений капала роса.

И такая забота давала результат. Деревья в саду не только росли, но и плодоносили. Среди экспозиций было даже вовсе удивительное дерево — дикая яблоня редкого вида. Она росла в центре теплицы и цвела раз в сто лет. Но полюбоваться прекрасными душистыми розоватыми соцветиями Клео не удалось.

То, что девушка увидела перед собой, ее потрясло. В первый момент она потеряла дар речи и зажала раскрытый рот, чтобы не вскрикнуть. К пепельному стволу дерева было прибито изуродованное тело.

Мертвая женщина — полностью обнаженная. Грудная клетка ее была выпотрошена, сердце, легкие, печень и другие внутренние органы отсутствовали. Кожа лица аккуратно срезана. Мелкая трава вокруг яблони залита темной кровью. Запах стоял отвратительный.

Клео вздрогнула от резкой вспышки фотоаппарата. Место преступления оцепляла ярко-желтая лента. Два судмедэксперта в белых халатах осматривали тело, брали пробы и записывали все на диктофон.

Сбоку возле ленты стоял профессор Густафссон с инспектором Линдером, которого Клео сразу узнала. На нем был тот же серый костюм, на белой рубашке выделялся темный галстук. Мужчина на вид лет пятидесяти пяти был высок, светловолос, с густыми пышными усами, обрамлявшими маленький рот. Он бросил на Клео взгляд, и профессор, поймав его, тут же подозвал девушку.

— Вот, познакомитесь, Клео Юханссон, одна из наших лучших специалистов в области древней письменности. Возможно, моя коллега сможет больше помочь, — профессор заметно нервничал: лоб вспотел, лицо покрыла бледность. — Извините меня, господа, но мне нужно выйти.

Профессор, зажимая рот рукой, спешно покинул сад. Клео посмотрела на инспектора:

— Эм-м, Юханссон, — представилась она еще раз и пожала мужчине руку. — Чем я могу помочь?

— Нам нужен профессиональный перевод вот этого текста. Лингвист сказал, что у него нет таких образцов, — Линдер показал на низ ствола дерева — туда, где был вырезан рунический текст. — А вы справитесь?

Клео присмотрелась к символам, не сразу их заметив. Они были вырезаны у ног жертвы, тело которой специалисты только что сняли с дерева и упаковывали в черный полиэтиленовый мешок.

— Да, я могу попробовать.

— Ну, пробуйте. Сколько вам понадобится времени? — мужчина закурил.

— Сложно сказать, я постараюсь как можно быстрее.

— Отлично, когда будут результаты, пусть профессор позвонит мне, — Линдер отдал ей зарисованный текст. — Вот, работайте.

После чего попрощался с ней, развернулся и ушел. Клео осталась стоять, хотя от тошнотворного запаха крови ей тоже хотелось сбежать. Но девушка вглядывалась в текст на коре и сравнивала его с рисованным, чтобы избежать ошибок. К счастью, лингвист отлично постарался, она осталась довольна.

Когда Клео вышла из сада, профессор сидел на лавочке. Он поднялся навстречу, все еще бледный от пережитого потрясения.

— Ну что, ты ведь справишься? Отдаю это дело тебе, — профессор погладил ее по спине и улыбнулся.

— Но профессор, я… — хотела возмутиться девушка, но тот ее перебил.

— Переводить рунические тексты у нас можешь только ты. Конечно, профессор Ларссон был мастером в этом деле. Но ты его аспирантка, я уверен, Винсент передал тебе свои знания. Он всегда гордился тобой, — уговаривал ее профессор. — Поверь мне, я очень плохо в этом разбираюсь. Это не моя стезя.

— Ну хорошо, я попробую, но ничего не обещаю, — согласилась Клео, садясь в черное авто профессора.

— Вот и славно. Поехали, найдем тебе комнату в общежитии, где ты сможешь отдохнуть, — он сел за руль и включил зажигание.

— Я, вообще-то, хотела заехать в клинику, узнать, как там Сигге. Ну ладно, тогда просто позвоню, — Клео глубоко вздохнула и, откинув голову на сиденье, сама не заметила, как задремала.

Проснулась она, когда профессор резко затормозил на стоянке. Голова раскалывалась, и единственное, чего девушке сейчас хотелось, — это упасть на кровать и хорошенько выспаться. Она последовала за профессором в общежитие университета. Возле лестницы их встретила серьезная пожилая дама.

— Профессор Густафссон, каким судьбами пожаловали к нам в гости?

— Есть свободная комната или место?

Дама открыла толстый журнал, полистала его и сказала:

— Свободна одна комната, но только временно, лишь на пару дней.

— Сойдет, — обрадовалась Клео.

— Хорошо, оплата вперед. Комната на третьем этаже в конце коридора на правой стороне последняя дверь, — дамочка положила ключи на стол. — Я сейчас позвоню — скажу, чтобы принесли свежее белье.

— Благодарю, сколько с меня? — Клео полезла в сумку за кошельком.

— Потом рассчитаемся, — вмешался профессор, махнув рукой. — Ладно, Клео, я пойду, а ты хорошенько отдохни, а то засыпаешь на ходу. Завтра утром приходи в библиотеку, начнем работать над расшифровкой текста.

Кинув, профессор напоследок подмигнул и ушел.

Клео, еле волоча усталые ноги, дошла до уже открытой комнаты, в которой девушки заправляли постель.

— Привет, — сказала она, бросив сумку в угол. Те хихикнули в ответ и вернулись к прерванному занятию.

Быстро приняв душ, Клео хотела спросить девчонок, где стоит автомат с напитками, но студенток уже не было. Она закрыла заперла комнату, задернула темно-коричневые шторы и легла на кровать. В голове теснились мысли, но больше всего не давала покоя секта культа Одина.

Внезапно Клео распахнула глаза и села в кровати. Ее осенило — в сумке до сих пор лежит древняя рукопись. В надежде, что сможет найти ответ, она достала книгу. Легла поудобнее, раскрыла и приготовилась к следующему видению.

Представшая картина была похожа на сказку. Ведь два огромных пса не могли существовать в настоящем. Гери и Фреки, преданные спутники Одина, грызли тушу овна на длинном дубовом столе в чертоге Всеотца. Во главе сидел сам Один и пил вино из большого рога.

Неожиданно серые псы оторвались от своего занятия, замерли и посмотрели на Клео. Девушку сковал страх, по телу пробежали мурашки.

— Найдите изменницу и сожрите ее сердце, — приказал псам Один. Наводящие ужас животные сорвались с места и помчались прямо на Клео.

Эпизод VII

Всю ночь Клео снился один и тот же сон: два огромных волка бежали по звездному небосводу. Один — впереди Солнца, преследуя Луну, другой — впереди Луны, преследуя Солнце. А догоняя светила, волки поглощали их. И этот сон повторялся бесконечно, пока девушка не проснулась от звонка будильника, который вернул ее в реальность.

«Как сказал один известный беллетрист, может, мы — лишь сон неведомых богов, а может, это мы — те самые боги, и нам снятся сны», — Клео открыла глаза и потянулась, чувствуя себя бодрой и полной сил. Было ощущение, что сегодня девушке все по плечу, вплоть до завоевания мира.

Запланировав на сегодня множество дел, Клео быстро собралась и спешно покинула общежитие. До института Висбю было рукой подать — он находился в самом центре.

Насколько Клео помнила, название города появилось в языческие времена и означало «жертвенное место». И в самом деле, казалось, что время здесь застыло. Каменные крепостные стены, узкие улочки с булыжными мостовыми, развалины прекрасных церквей и старинные рынки. Все вокруг напоминало о давно ушедших временах.

«Красота. Просто дух захватывает», — Клео прошла мимо кафедрального собора Святой Марии, где у входа стояли вазоны с цветущими розовыми петуньями, и завернула в улочку, ведущую к институту.

По дороге девушка присела на красную деревянную лавочку, устроившись рядом с греющейся на солнце старушкой. Та приветственно улыбнулась. А Клео попыталась позвонить в клинику, чтобы узнать о здоровье Сигге, но, увы, трубку никто не поднял.

«Наверное, сейчас утренний обход, придется попробовать позже», — Клео разволновалась, но после случая в парке не хотела туда возвращаться — сняла в банкомате последние деньги со счета и поспешила в институт.

Профессор Густафссон дожидался ее в библиотеке. Он зря времени не терял и собрал в бумажную папку с названием «совершенно секретно» весь необходимый материал для работы с переводом.

Клео, запыхавшись, вбежала в библиотеку:

— Простите, профессор, я проспала. Но зато хорошо выспалась, поэтому готова приступить к работе, — она села на стул, открыла бутылку минеральной воды и сделала пару глотков.

— Это замечательно, но планы поменялись, — добродушно хмыкнул профессор при виде девушки. — Я заказал билеты, мы летим в Стокгольм. Звонила Ингрид, супруга профессора Ларссона, пять дней назад тело умершего доставили в Стокгольм. И сегодня в четыре часа состоится прощание в часовне университета, а затем похороны. Так что работу над текстом мы начнем завтра, — пояснил профессор, упаковывая ноутбук в черный портфель.

— Ну, в общем, я не против. Только нужно сообщить Норберг, что уезжаю и забрать вещи из общежития, — Клео закинула бутылку обратно в сумку и встала.

— Это не проблема, я все уладил, полиция знает о нашем отъезде. У нас два часа до регистрации рейса. Успеем и Сигге навестить, и вещи твои забрать. Так что поехали.

За то, что профессор выделил время на то, чтобы она могла заглянуть в больницу, Клео испытала острое чувство благодарности.

Первой войдя в палату, девушка увидела доктора, который на повышенных тонах беседовал с незнакомым мужчиной.

— А вот и вы, — воскликнул врач, обернувшись, — ваш друг пришел в себя. Но все же господин Бергманн еще очень слаб, ему нужен покой.

— Это отличные новости, — сказал профессор. Поздоровавшись за руку с мужчинами, он подошел к кровати и молча кивнул, приветствуя Сигге.

Тот был уже отключен от дыхательного аппарата. Клео присела рядом, взяла друга за руку и с трудом сдержала слезы.

— Сигге, как ты? Я так рада, что ты выжил. Помнишь, что произошло? Кто пытался тебя убить? — прошептала Клео, чтобы другие не услышали.

Парень сжал ее пальцы и посмотрел на следователя, который делал вид, что разговаривает с врачом, а сам украдкой косился в их сторону. Клео поняла, что Сигге уже дал показания и не хотел ничего говорить при следователе. Она повернулась к мужчине и представилась:

— Юханссон, я коллега господина Бергманна и покойного профессора Ларссона. На раскопках мы работали в одной команде, — девушка встала и протянула руку.

Мужчина лет сорока был одет в обычные светлые джинсы, белую футболку и темный пиджак, на котором она заметила полицейский жетон. Его густые темно-русые волосы были аккуратно зачесаны назад, а лицо украшала коротко подстриженная бородка.

— Одинссон, криминальный отдел, — представился мужчина, все еще держа ее за руку. — Я звонил вам несколько раз, но вы так и не ответили. Я читал ваши показания, данные моим коллегам, но все же хотел бы поговорить с вами лично.

Клео обнаружила, что не в силах отвести от мужчины взгляд, а тот, в свою очередь, не отрываясь, смотрит на нее.

— М-м-м, ну, мне и не составит труда вам все рассказать, — Клео, наконец, отняла руку от его ладони, все еще ощущая приятное тепло, а, опустив взгляд, почувствовала, как горят ее щеки. Прежде она не испытывала такого смущения перед мужчиной. Это было что-то новое, появившееся внезапно. Клео находилась в некотором смятении, ее пугало гипнотическое притяжение, которое исходило от этого высокого мужчины. И, не находя ему рационального, девушка решила, что будет лучше, если она исчезнет отсюда как можно быстрее и будет считать произошедшее кратковременным наваждением. — Но, к сожалению, не сегодня, мы с профессором улетаем в Стокгольм на похороны.

Клео взглянула на мужчину, покусывая губу, а он, сощурив глаза, открыто, светло улыбнулся:

— Я в курсе. Мы без проблем можем поговорить и после похорон или завтра в университете.

— Да, конечно, у меня к вам тоже много вопросов, — Клео быстро пожала следователю руку и вернулась к Сигге попрощаться.

— Дайте, пожалуйста, ваш номер телефона, я позвоню сегодня вечером, — сказал напоследок Одинссон.

Клео продиктовала следователю свой номер мобильного и облегченно вздохнула, когда мужчина, попрощавшись, покинул палату. Почему-то она была даже рада, что он ушел — оставив после себя древесно-пряный аромат одеколона.

Сигге лежал и смотрел на Клео пустым взглядом. Девушка снова взяла его за руку.

— Ты что-нибудь помнишь из того, что произошло в гробнице? Это очень важно для меня.

— Я все рассказал следователю, — с трудом ответил парень, морщась от боли. Затем отвернулся и закрыл глаза.

— Сигге, — Клео была готова взвыть, глядя на него, не выдержала и расплакалась.

Профессор подошел и взял девушку за плечи:

— Клео, все, хватит. Разве ты не видишь, ему еще очень плохо? Следователь же сказал тебе, что позвонит после похорон. Вот и задашь ему все вопросы. Давай, пошли, нам пора ехать.

Клео вытерла слезы и неохотно встала. Потоптавшись у кровати еще минуту, она посмотрела на друга и, поцеловав его в лоб, под руку с профессором покинула палату.

По дороге в аэропорт Клео думала о том, что на самом деле произошло в гробнице. Но в мысли ее то и дело вторгались навязчивые воспоминания о знакомстве со следователем. Клео ходила как зачарованная, не замечая ничего вокруг, еще и еще раз прокручивая в голове сцену в палате: рукопожатие, запах одеколона и непонятный трепет от взгляда этого мужчины.

Пройдя регистрацию, они с профессором положили чемоданы на ленту конвейера и направились в зал ожидания.

Покупая кофе, Клео заметила подпрыгивающую от радости девочку, которая, держа в руках плюшевую белую кошечку, ликующе повторяла: «Домой, мы едем домой».

Клео улыбнулась и только теперь осознала, что тоже летит к родным пенатам. Она вспомнила теплые бабушкины руки, ее фирменный чай с бергамотом. И все тревожные мысли как рукой сняло, а в голове возникло ясное и короткое: «Да. Так и есть».

Клео и профессор стояли среди шумной толпы в очереди к воротам. За окном у стойки она видела нос самолета на взлетной площадке. Этот же борт вскоре поднялся в небо, пронося ее над облаками в лучах палящего солнца, и через час Клео уже была в Стокгольме.

— Наконец-то все позади, и я далеко от этого проклятого острова.

— Да, но нам предстоит тяжелая работа. Наверняка, перевод текста займет неделю, если не больше, — ответил профессор Густафссон, садясь в такси. — Увидимся в университете, — попрощался он, высунувшись в окно.

Клео рассмеялась, махнула профессору рукой и пошла на остановку электрички. Она даже перестала оглядываться по сторонам, зная, что в этом городе она в безопасности и бояться тут нечего.

Электричка приехала через пять минут. Зайдя внутрь, Клео села в людном месте, и ее неприятно кольнул страх — как тогда, в автобусе, когда она увидела своего преследователя. Оглядев на всякий случай попутчиков, девушка с облегчением убедилась, что здесь нет никого, кто походил бы на типа с татуированным лицом.

Когда Клео зашла в квартиру, бабушка Астрид отдыхала. Девушка решила ее не будить, поэтому как можно тише пробралась в свою комнату. Поставила чемодан в угол, сходила в душ и выбрала темную одежду для похорон: джинсы, блузку, пиджак.

Потом тихо постучала в комнату бабушки, но старушка не ответила, и девушка тихо вошла сама. По правде говоря, Клео хотела попросить взаймы, чтобы возместить профессору стоимость билета. Но Астрид крепко спала, громко посапывая под звук работающего телевизора. И девушка не решилась ее будить, написав записку, что приехала, уходит на похороны, но скоро вернется.

На похоронах профессора Ларссона Клео пребывала в самом скверном расположении духа. Размышления о внезапной кончине любимого учителя погрузили девушку в пучину меланхолии.

Мерзкий мелкий дождик, вяло сочившийся с неба, угнетал еще сильнее. Клео шла рядом с Ингрид и профессором Густафссоном, держа над головой антрацитовый зонт. Не хватало лишь Сигге.

Похоронная месса прошла в средневековой часовне университета. После чего траурная процессия медленно двинулась по скользкой от дождя дороге в сторону кладбища. Проходя мимо старых потрескавшихся надгробий и памятников, увитых плющом, Клео мрачно размышляла о царившей в мире несправедливости.

— Профессор мог сделать еще очень много для археологии и университета. И все же он ушел так неожиданно, просто не верится, что его больше нет с нами. Я скорблю вместе с вами, Ингрид.

— Все, что Винсент не успел, должны воплотить его ученики. Ты и Сигге были для него больше, чем просто аспирантами. Вы были его семьей, лучшими друзьями, он доверял вам больше всех. Вы с Сигге должны продолжить его дело… — вытирая слезы носовым платком, сказала вдова Ларссон. Ингрид была сильной женщиной, Клео восхищалась ею.

— Ты права, Ингрид. Клео и Сигге должны закончить исследования на раскопках в Готланде, — поддержал ее профессор Густафссон.

Стиснув зубы, Клео до боли сжимала в пальцах рукоять зонта. Больше тянуть с переводом нельзя, решила девушка. Сегодня же она сядет за работу с руническим текстом и через неделю представит его полиции. А потом поедет обратно в Готланд и закончит раскопки и исследования — доведет дело до конца.

«Пусть работа не идеальна, но больше нельзя топтаться на одном месте, надо двигаться вперед, не откладывая на завтра. Ведь „завтра“ может и не быть».

Процессия остановилась у фамильного склепа Ларссонов. Каменное строение было совсем небольшим, поэтому у распахнутых дверей поместились только четверо мужчин, несших на плечах гроб, да святой отец из аббатства. Остальные, пришедшие почтить память профессора, остались у входа.

Когда двери в склеп были закрыты, присутствующие зашевелись, зашептались, обмениваясь впечатлениями, и разом, не сговариваясь, двинулись в обратный путь.

По возвращении с кладбища госпожа Ларссон предложила пройти в кабинет профессора.

— Там вы сможете спокойно работать над текстом и воспользоваться его библиотекой.

— Замечательно, — заметно обрадовался профессор Густафссон.

Кабинет Ларссона располагался за массивной дверью в конце длинного университетского коридора на третьем этаже. Мебели в нем было немного: заваленный бумагами и чертежами стол, парочка мягких красных кресел и круглый журнальный столик, уютно стоящий у окна. Расположенные вдоль стен стеллажи были заполнены различными приборами, многочисленными папками и книгами. На стене блестела огромная глянцевая карта мира, а над креслом хозяина висел портрет великого археолога Джона Леббока. Клео бывала здесь всего лишь раз: личный кабинет профессора — его царство уединения. Аспирантов и посетителей он принимал в главном кабине университета на первом этаже.

— Располагайтесь, а я схожу за кофе и пирогом, — невесело улыбнувшись, предложила Ингрид.

Клео положила рабочие тетради на стол и бросила на стул сумку.

— Ах, не стоит, лучше присядьте, вы наверняка устали. Я сама схожу.

Она вышла из кабинета и направилась в столовую. Но проходя мимо двери в хранилище университета, которое находилось тоже на третьем этаже, Клео удивленно приостановилась, почему дверь открыта? Ведь там профессор хранил самые ценные находки.

Кто-то забыл закрыть дверь, наверняка, Ингрид. Хотя зачем она сюда ходила? Да и аспирантов сюда тоже не пускали.

Клео осторожно заглянула — внутри хранилища стояла кромешная темнота. Но внезапно ее привлек странный звук, будто упало что-то металлическое, отдаваясь звонким эхом. Девушка вздрогнула, вошла внутрь и включила свет. На старом, побледневшем от времени, кафеле почему-то валялись копья. Клео нагнулась, начала поднять их и ставить обратно в угол.

И удивилась, откуда у профессора такие артефакты? Видеть их ей довелось впервые.

И тут длинные лампы на потолке замигали. Клео вздрогнула и огляделась, ей стало жутко. Девушка хотела уже выйти, но обнаружила, что двери заперты. Еще не осознав толком, что произошло, она принялась нервно дергать за ручку, толкать дверь, а потом стучать. Ответа не было.

Пока кто-то мягко не притронулся к ее плечу. Клео подпрыгнула от испуга и резко развернулась. Перед не снова стояла крылатая вестница с копьем, та самая, что посетила ее в институте. От ужаса Клео едва дышала и боялась пошевелиться, вжавшись спиной в дверь.

— Не бойся меня, сестра, — тихо заговорила валькирия.

— Кто ты? — чувствуя, что язык с трудом шевелится во рту, выдавила Клео.

— Я Хнос, дочь богини Ванадис. Не бойся меня, я не причиню тебе зла.

— Что тебе нужно от меня, дух, почему я тебя вижу? — Клео чувствовала, как ее коленки задрожали, а в жилах застыла кровь.

— Только ты можешь меня видеть, потому что ты из нашего рода.

— Оставь меня в покое, мне плохо… — ноги ее подкосились, и Клео сползла вниз по двери.

— Не могу, сестра, прости. Ты должна помочь мне остановить древнее чудовище, которое выдает себя за богиню Ванадис, — печально произнесла дева.

— Я не понимаю, о чем ты. И если ты дух из Асгарда, то лучше помоги мне расшифровать послание, — Клео сама удивлялась тому, что на грани обморока находила в себе силы связно говорить.

— Хорошо, я помогу, если ты поможешь мне, — заявила дева, не отпуская девушку.

— Что мне нужно сделать?

— Я уже сказала, помочь убить чудовище…

— Но как?.. Неужели ты думаешь, у меня есть способность убивать древних чудовищ? — возмутилась Клео и закрыла уши, чтобы не слышать сладко-дурманящий голос девы.

— Я не думаю, я знаю. Твоя прародительница была валькирией, владеющей магическим оружием, коим она однажды уже усыпила Ванадис. Тебе предстоит найти этот меч. Я усилю твой дар понимать древнее руническое письмо…

Крылатая дева протянула копье и осторожно коснулась сияющим наконечником головы девушки. Сначала Клео почувствовала пронзительное покалывание в висках, словно тысячи иголок возились ей в кожу. Затем легкость, сродни невесомости, бессилие и ощущение безвременья.

Очнулась Клео от того, что кто-то сильно тряс ее за плечо. Открыв глаза, девушка увидела склонившуюся Ингрид.

— Клео, с тобой все в порядке? — беспокойно спрашивала та. — У тебя кровь из носа идет. Наверное, ты зацепилась каблуком за дорожку и упала. Мы с профессором услышали грохот, а когда вышли в коридор увидели, что ты лежишь без сознания.

— Ничего… — вставая на негнущиеся ноги, проговорила девушка.

— Может, пора показаться врачу? Ведь ты говорила, что с тобой это в последнее время часто случается, — спросил профессор, озабоченно хмурясь.

— Не стоит беспокоиться, со мной все в порядке. Это легкое недомогание из-за нехватки сна, — пыталась отговориться Клео для того только, чтобы ее оставили в покое. Ей хотелось побыстрее проверить свои способности в переводе текста.

— Ну, тогда отправляйся домой отдыхать, я сам начну работу, подберу нужный материал, — предложил профессор, заходя в кабинет.

— Нет, профессор, — заспешила девушка вслед за ним, — сначала я помогу вам с материалом, а когда все найдем, поеду отдыхать, обещаю.

Ученый строго посмотрел на Клео и закрыл дверь в кабинет. Ингрид, закурив, опустилась в кресло у открытого окна.

— Я не помешаю вам, если посижу немного с вами? Нам сейчас принесут кофе и пирог.

— Ни в коем случае, Ингрид, лично мне вы нисколечко не мешаете. — Профессор открыл стеллаж с надписью «раскопки Старой Упсалы», достал оттуда папки и принялся их рассматривать.

В это время Клео перенесла с блокнота на доску рунический текст с места преступления и отошла на несколько шагов, чтобы лучше рассмотреть. Написанные ей руны осветили солнечные лучи, и те послушно засветились золотом. А Клео едва сдержала возглас восторга. Она вмиг прочитала текст и поняла его смысл.

Но, увы, он обрывался и был неполным. И тут Клео осенило.

— Слушайте, а мы с Сигге уже встречались с этими рунами на раскопках в Старой Упсале. Когда обнаружили древнее капище, на одном из дольменов был точно такой же текст, только намного длиннее. — Клео оживилась и разгоряченно повернулась к профессору: — Нужно поехать в Упсалу на курганы и изучить оставшуюся часть.

Девушка была счастлива, от того что, возможно, сегодня раскроет первую головоломку и станет ближе к древней тайне.

— Клео, я всегда верил в то, что у тебя есть особые способности. Ты можешь разгадывать то, что другим не дано. Я просто восхищаюсь тобой, — пробормотал ученый, держась за сердце.

— Ну, вы только не вздумайте мне тут умирать, профессор, одна я не справлюсь, — пошутила Клео.

Яркий солнечный свет залил кабинет, освещая стекло стеллажа, в котором отразились очертания Хнос.

— Ты не одна, сестра, скоро ты это поймешь, — послышалось в голове у Клео. Хнос улыбнулась и растворилась в солнечных лучах.

Эпизод VIII

Яркая вспышка молнии осветила кабинет. За окном бушевал ливень, шум которого сливался с отдаленными раскатами грома. Крупные капли дождя били по стеклу и жестяным отливам, вызывая неприятную дрожь. Беспощадные порывы ветра норовили ворваться в кабинет и разрушить все до основания. Казалось, будто сам отец природы Фрейр был против того, чтобы Клео ехала в долину курганов. Возможно, это был знак, посылаемый Асом, но она не воспринимала подобное всерьез.

Девушка набрала номер департамента полиции Готланда, на ходу закидывая в сумку важные записи и старую карту города Упсалы.

— Алло, офицер Норберг? Это Юханссон вас беспокоит, я уезжаю в Старую Упсалу, чтобы закончить перевод текста для прокурора.

— Хорошо, спасибо, что сообщили. Но сегодня было объявлено штормовое предупреждение, поэтому я не советую вам покидать Стокгольм.

Клео закатила глаза, проигнорировав нотацию. Испортившаяся погода не могла ее остановить. Почему-то девушка была уверена, что это шанс перевести текст. Да и меньше всего она боялась молний и раскатов грома.

— Офицер Норберг, мое дело — предупредить вас об отъезде…

Клео уже хотела полностью высказаться, но младший лейтенант ее перебила:

— Фрекен Юханссон, вы всегда попадаете в какие-то неприятности, поэтому прошу вас подождать патрульного, он отвезет вас в Упсалу. Иначе я буду вынуждена сообщить следователю, и он посадит вас под домашний арест.

— Хорошо, я буду ждать вашего патрульного у входа в университет, — раздраженно ответила Клео и положила трубку. Меньше всего ей сейчас хотелось спорить о своих правах. Тем более время поджимало, в шестом часу начинало темнеть, и девушка хотела побыстрее вернуться в университет и продолжить работу. Она накинула плащ, взяла зонтик и попрощалась с профессором, который недовольно покачал головой.

Клео сама не понимала, что за мания, похожая на фанатизм, охватила ее разум. Неуемное любопытство, а может, наваждение влекло девушку и толкало на необъяснимые поступки. Давлению этого чувства ее сила воли не способна была сопротивляться. В голове была только цель, которой она хотела достичь во чтобы то ни стало. Слишком много всего происходило вокруг. Неведомые тайны скручивались около нее, как хищные змеи, и толкали искать опасные следы истины.

Через пятнадцать минут Клео сидела в полицейской машине рядом с молоденьким светловолосым офицером, рассматривая старую карту древнего поселения Старой Упсалы. Прошло много лет с тех пор, как она была там, и где находится языческое капище, девушка почему-то уже не помнила. Информация будто стерлась из памяти. Или мозг блокировал драматические события глупой истории, которая случилась с ней в этом таинственном месте.

Автомобиль еще не миновал пригород Стокгольма, когда на землю обрушился такой силы ливень, что за окном ничего невозможно стало разглядеть. Дворники не успевали очищать лобовое стекло от дождевых струй. Автомобиль ехал по ровной прямой дороге, размеренный и тихий шум двигателя успокаивал девушку и навевал легкую, приятную дрему.

В какой-то момент Клео даже пожалела о том, что так быстро и необдуманно сорвалась в путь, хотя могла бы остаток этого неуютного дня провести на диване, укутавшись в клетчатый плед, читая работы скандинавского летописца Саксона Грамматика. Но стоило ей посмотреть на потрепанную карту — мгновенно просыпалось настойчивое желание побыстрее добраться до капища.

Расстояние от дальней окраины Стокгольма до местного музея культового и языческого центра древних скандинав было немалое. На дорогу ушел целый час. Молчаливый шофер ехал осторожно и медленно. Клео пыталась разговорить скромного парня, но он смущался и краснел от ее внимания. Ей удалось выпытать только то, что зовут его Томи и он недавно принят на службу, едва закончив учебу в полицейской академии.

Наконец они остановились у небольшого деревянного строения, на котором виднелась большая латунная табличка с надписью «Музейное кафе Одинсборг». Офицер заглушил мотор, сообщил Норберг по телефону, что они удачно добрались. Небольшой домик с облупившейся бордовой краской выглядел довольно угрюмо и одиноко, стоя посреди сочно-зеленного необъятного поля. Над долиной стоял густой туман, и тяжелые грозовые тучи заволокли все небо. Но хотя бы дождь прекратился. Клео глубоко вдохнула, чувствуя свежесть и чистоту здешнего воздуха. Легкий ветерок разносил запах травы и освежал кожу.

К счастью, домик был открыт, и у входа Клео встретила старая знакомая по университету — Нина Янсен. Длинные каштановые волосы ее были собраны в обычный хвост. А симпатичное смуглое лицо несколько портили старые круглые очки в прозрачной оправе, которые Нина носила еще пять лет назад. На худенькой фигуре мешком висело длинное бордовое платье с вязанным горлом. Нина была не одна — впереди стояла невысокая девушка ниже ее на целую голову.

А Клео почему-то так и потянуло спросить Нину, было ли у нее что-то с Берном, и что на самом деле произошло пять лет назад.

— Клео, какими судьбами тебя занесло в нашу степь? — старая знакомая чмокнула коллегу в щеку и пригласила их с офицером внутрь.

— Да вот, занимаюсь переводом древних текстов, — Клео улыбнулась, сделала вид, что тоже рада их встрече и шагнула в прихожую.

В построенном из бруса домике было очень уютно. На стене висела карта древней Скандинавии, рядом с которой притулился макет Старой Упсалы. У окна с короткими вышитыми занавесками стоял стол со стульями для служащих. В углу виднелся маленький камин, в котором потрескивали горящие поленья. А на полу лежали разноцветные домотканые дорожки, на вид очень ветхие и потрепанные. Стены комнаты были обвешаны картинами и фотографиями с местными пейзажами. В замке входной двери торчал ключ с подвеской оленя.

— Слушай, Нина, я ненадолго. Пожалуйста, приготовь кофе, а я тебе все расскажу, — Клео подошла к макету и сфотографировала его.

Нина накрыла на стол и подала неожиданным гостям пиалы с крепким свежезаваренным кофе.

— В новостях я слышала о том, что случилось на раскопках. Мне так жаль Сигге, он хороший человек. А бедный наш учитель скончался прямо в палатке от сердечного приступа. Какой ужас. Так зачем ты приехала? — спросила Нина, и чуть грустная улыбка появилась на ее губах.

Клео взяла со стола большую фарфоровую пиалу, от которой шел ароматный пар, и приятное тепло согрело холодные пальцы.

— Я помогаю полиции расшифровывать рунические тексты. Больше не могу рассказать, извини. Ты можешь проводить меня к капищу? Я забыла, где оно находится.

Нина резко дернулась, нечаянно опрокинув пиалу, которая упала на пол и разбилась. Девушка вскочила, принялась вытирать пол и собирать осколки.

— Что ты там потеряла? Ходят слухи, что это плохое место, и там водится нечисть, — Нина заметно нервничала и не смотрела на Клео, как будто чего-то испугалась.

Клео цокнула языком и покачал головой. Девушка знала, что Нина была большой трусихой, но, в отличие от перепуганной серой мышки, сама она доверяла здравому смыслу. Верить в «байки из склепа» местных жителей для Клео было слишком.

— Опять «ужастики» местных жителей? Нас еще тогда на раскопках пугали тем, что упокоенные предки отомстят за то, что мы нарушили их покой. Но я приехала не для того, чтобы раскапывать курганы, мне нужно лишь сфотографировать дольмены с руническими текстами, — сказала она, рассматривая старую карту.

— У тебя есть разрешение от Упсальского университета фотографировать и использовать древние артефакты? — Вопрос коллеги привел Клео в ступор, она чувствовала, что творилось что-то неладное.

— Но я же археолог, мне не нужно никакое разрешение для посещения места, которое я открыла, — выпалила Клео, слегка повысив тон. Меньше всего она ожидала, что встретит препятствия здесь, и ей уже порядком надоело что-то кому-то доказывать. — Если ты не хочешь помогать мне, так и скажи.

Нина подняла на Клео колючий взгляд, сжимая в руках оставшиеся от пиалы осколки, руки ее заметно подрагивали. Клео никак не могла объяснить взбудораженное состояние коллеги, разве что это все из-за Берна. Ходили слухи, что Берн и Нина встречались за ее спиной. Но Клео отказывалась верить, что такой ловелас мог обратить внимание на эту серую мышь.

— Нет, не хочу. В прошлый раз я тебе помогла, и дело дошло до суда. Если так торопишься, то возьми флаеры, там есть подробное описание местности, — Нина достала из ящика стола цветные рекламные листки и небрежно бросила их на стол перед Клео.

— Что ж, ладно, справлюсь сама. Но когда я вернусь, мы серьезно поговорим, — Клео, вставая, взяла флаеры и направилась к выходу.

— Если что, мы через полчаса закрываемся. По всем вопросам звони в Упсальский университет, — выдала вдогонку Нина и почему-то принялась делать вид, что торопится.

Как только Клео вместе с офицером покинули домик, дверь тут же захлопнулась с табличкой «закрыто».

— Что это с ней? Совсем с сума сошла от постоянной работы в одиночку? Хотя тут у любого крыша поедет. Я бы точно не смогла здесь жить, — Клео посмотрела по мини карте, где располагалось древнее капище. — Кажется, нам вон по той дорожке: все время прямо до большого королевского кургана.

Клео указала рукой вперед, хотя стелящейся туман поглощал обзор, и они с офицером двинулись вверх по тропинке. Вокруг не было ничего особенного, только степь и валуны, покрытые молодой зеленой травой. Но стояла странная тишина: не было слышно ни пения полевых птиц, ни стрекотания насекомых. Тропинка начала подниматься на пригорок, и Клео остановилась возле зеленого Спящего Великана — самого крупного королевского кургана на скандинавской земле. По легенде именно здесь покоились останки первых конунгов севера.

— Я вспомнила. Если его обойти — на другой стороне должно быть капище.

Офицер молча кивнул. Внезапно в его кармане завибрировал телефон. Парень остановился и достал из-за пазухи мобильный.

— Подождите, мне звонят, — сказал он и отошел на два шага.

Пока офицер с кем-то увлеченно разговаривал по телефону, Клео изнывала от любопытства.

— Пойду проверю, тут ли капище.

Клео свернула за овраг и не заметила, как скрылась в тумане. Древнее языческое капище действительно находилось на другой стороне. Священное место поклонения богам, предназначенное для жертвоприношений предкам, было окружено вытянутыми величественными мегалитами. Клео насчитала восемь. Она вошла в круг безмолвных камней, которые носили на себе знаки рун.

И тут поднялся ветер. Он завывал, колол щеки и теребил волосы, бросая пряди в глаза. Клео стало жутко, она невольно скрестила на груди руки, обняв себя за плечи. Посредине капища возвышался самый большой деревянный идол, в котором она узнала Одина. Молчаливые спутники, окружающие божество, были ей тоже хорошо знакомы: Тор, Фрейр и Ньерд.

Идолы были украшены яркими затейливыми орнаментами и резьбой. На низких частоколах висели окропление кровью черепа животных, которые отпугивали от священного места не только злых духов, но и наводили ужас на любопытную посетительницу.

Клео обошла каждый камень, но главного мегалита с руническим текстом не было. Она напряженно вглядывалась в углубление в земле, где раньше находился камень.

«Этого не может быть. Неужели его увезли в музей, — панически думала девушка. — Что же теперь делать? Надо спросить Нину, куда делся камень».

Когда она подняла глаза, то увидела в кургане вход, похожий на пещеру.

«Хм. Не помню, чтобы он там был. Что за безобразие, я ничего не знаю о том, что еще здесь раскопали».

Клео ощутила себя обманутой людьми, которым доверяла, включая покойного профессора. Хотелось сию же минуту все бросить и уехать домой. Завалиться на диван и включить любимый сериал, смеяться над тупыми шутками главных героев и делать вид, что ведет нескучную жизнь. Забыть про все на свете, продолжать и дальше ходить на работу, копаться в земле, а на выходных встречаться с подругами. Но она пообещала инспектору, что займется переводом текста. Самое страшное, что могло в этом деле произойти — что она не справится с заданием. Но, черт, она может его перевести. Было бы подло с ее стороны не использовать знания и бросить дело, которое поможет найти преступников, доведших профессора до инфаркта, а Сигге до больничной койки. Да еще эти татуированные психи, которые почему-то преследуют ее.

Она подошла ближе, пристально рассматривая вход в королевский курган. В голове промелькнула мысль, что она впервые за всю карьеру археолога увидит гробницу одного из первых конунгов древней Скандинавии. Это большая честь для исследователя, и может быть, она вовсе не случайно сегодня сюда приехала. И ей стоит поторопиться, пока не стемнело, и никто не мешает.

Пещера чем-то напоминал микенскую гробницу — толос. Только девушка не могла понять, чем именно. То ли длинным проходом, обложенным камнями, то ли самой формой строения. Клео сделала вывод, что в любом случае эта гробница была больше похожа на святилище, чем на усыпальницу. В конце прохода она заметила тусклое свечение, которое отбрасывало длинные тени на замшелые стены.

Может, гробницу охраняют? После того что произошло на раскопках в Готланде, пора уже принять меры.

— Ау, там кто-нибудь есть? — крикнула Клео в гробовую тишину, но никто не откликнулся. Лишь на эхо неожиданно вылетели летучие мыши, неприятно попискивая и шурша крыльями. Клео испуганно шарахнулась в сторону, закрываясь руками.

И тут у нее появилось странное, нехорошее предчувствие, внутренний голос настойчиво просил не ходить туда. Но вот любопытство… Пока шла эта внутренняя борьба, она не заметила, как шаг за шагом дошла до камеры гробницы. А ступив внутрь, девушка мгновенно почувствовала головокружение от тухло-сладкого запаха спертого воздуха. Тишина настолько плотно накрыла девушку, что она расслышала собственное дыхание, из-за холодной сырости вокруг губ закружился пар дыхания. Клео стало зябко, и она застегнула молнию плаща под самое горло.

«Просто восхитительно. Я даже ощущаю присутствие предков».

Небольшая дугообразная каменная гробница оказалась пустой. По крайней мере, охранника, который, вероятно, забыл потушить масляную лампу и оставил ее возле сложенного из мегалитов трона, там не было. Присмотревшись, Клео увидела, что на фронтальной стороне камня спинки трона вырезан рунический текст. Она достала из кармана мобильный, сфотографировала трон с нескольких ракурсов и не забыла переписать текст в блокнот.

Сложенный из каменных блоков трон в центре камеры вызывал большой интерес, это казалось чем-то необычным. До сих пор она встречала лишь массивные деревянные троны. Еще больший интерес вызывала порода темного камня, из которого тот был сделан. Но, к сожалению, у Клео не оказалось под рукой ничего острого, чтобы взять пробу для анализа.

Кроме трона в гробнице нашлась только обычная рыбацкая лодка, лежащая теперь у стены. Клео очень удивилась, зачем ее сюда притащили? Но потом подумала, что, возможно, на этом месте находилась погребальная ладья. Не меньше вопросов вызывал и украденный из гробницы бронзовый диск, висевший на стене. Клео решила закончить с осмотром и хотела уже направится к выходу из гробницы, но внезапно почувствовала за спиной чье-то присутствие. Внутри был еще кто-то — хотя она могла поклясться, что до этого момента оставалась одна. Девушку охватил парализующий ужас. Она смотрела на темный тоннель выхода и была готова рвануть прочь, но сила страха не позволила ей сдвинутся с места.

Клео принялась успокаивать сама себя, убеждая, что это наверняка крысы или другая живность. Но вдруг услышала за левым плечом нежный женский голос:

— Свава, как же долго я ждала твоего возвращения. Сколько веков мы не виделись. Ты пришла, чтобы помочь мне? Меня снова преследуют…

Страх продолжал сковывать Клео. В голове проскользнула страшная мысль, что ее охватил паралич, ведь собственное тело отказывалось подчиняться. Девушку бросило в пот, глаза наполнились слезами от отчаянья, стало трудно дышать, и неотвратимо подкатывал обморок.

Клео услышала непонятный шорох рядом с собой, а затем трескучий звук, словно шипение змеи. Ив тот момент, когда хотела зажмурить от страха глаза, увидела перед собой ожившую мумию — женщину из гробницы, с трудом взбирающуюся на трон.

Клео отказывалась верить своим глазам. Все, что ей приходило в голову, что над ней кто-то зло шутит и хочет напугать до смерти. Но о том, что у Клео с детства была фобия и она отчаянно боялась маскарадных костюмов, знала только бабушка, и та вряд ли об этом кому-то рассказала.

К сожалению, женщина была слишком настоящей, как и искусно вышитое бледно-синее платье на ней. И Клео ничего не оставалось, кроме как поверить в то, что перед ней ожившая богиня Ванадис, и предсказание из эпоса действительно сбылось.

В руке богиня держала золотой кубок. А у Клео мурашки побежали по коже, когда она увидела ладони женщины — высохшие, с почерневшей кожей и огромными ногтями. Из-под подола платья виднелись такие же ступни. Лишь лицо было живым и розовым, волосы напоминали золотистый шелк, а глаза светились теплым светом.

— Свава, ты должна принести мне медовое вино. Я теряю свою божественную силу, я чувствую, как кто-то внутри меня высасывает ее остатки. Посмотри на мои руки, во что я превратилась. Я скоро стану старухой. И не могу пить те помои, которые приносят мне псы, — Ванадис швырнула в угол золотой кубок, звонкое эхо заполнило помещение гулом.

Но Клео не слышала речи женщины, она не могла оторвать глаз от драгоценного янтарного ожерелья, покрывавшее ее шею. Самый большой камень в нем светился красным, и Клео показалось, что пироп пульсировал. Она сразу узнала похищенный из гробницы артефакт, и девушке стало понятно — это ожерелье Брисингамен.

— Я благодарна тебе за то, что ты освободила меня. Но все было зря. Меня похитили, и я снова в плену.

Страх понемногу отпускал Клео, но слезы против воли катились по щекам.

— Кто вы?.. Что вам нужно от меня? — едва слышно пробормотала Клео. Она не знала, правильно ли задавать сейчас вопросы, но должна была найти способ сбежать.

Однако женщина будто не слышала и продолжала говорить странные, сумасшедшие вещи. И удивительно, но Клео понимала ее речь на древнем скандинавском диалекте — каждое слово. Она вспомнила о Хнос, которая якобы наделила ее этим даром.

— О Свава. Ты так молода и красива, как я в былые… — богиня с трудом спустилась с трона и приблизилась к Клео. Протянула руку и костлявой ладонью провела по ее щеке.

Теперь Клео пришла к выводу, что сошла с ума — она по-настоящему ощущала прикосновения женщины и, хуже того, чувствовала расположение к Ванадис.

— Я не понимаю… Давайте я позову на помощь… — Клео действительно не понимала, о чем говорит богиня. Она уже не могла плакать и лишь громко всхлипывала. Накатила внезапная тошнота и икота. Сердце продолжало бешено стучать в груди, ее трясло от шока, как в детстве, когда ее маленькую напугали на карнавале.

Не сводя с женщины глаз, Клео медленно потянулась к карману, где лежал мобильный телефон. Но это разозлило Ванадис — глаза ее мгновенно потемнели:

— Мне нужна лишь твоя помощь, принеси медовое вино, глупое создание, — низким хриплым голосом проговорила богиня.

— Но у меня нет вина, и я… — отчаянно пыталась оправдаться Клео. Ей стало страшно от того, что она не в состоянии выполнить приказ — ведь все ее существо стремилось угодить богине.

А та смотрела ей в глаза, не отрывая пристального взгляда. Клео видела в нем глубокое разочарование и боль. Она всей душой сочувствовала этой женщине. Ее теплое манящее свечение околдовывало Клео, внушая безграничную преданность. Ничего подобного она не испытывала ни к одному человеку.

— Ну, тогда твой мужчина умрет. Яд на кинжале уже действует… — Ванадис рассмеялась громко и раскатисто. Клео пришло в голову, что она наверняка говорит о Сигге, и она почувствовала себя ничтожной и беспомощной перед Ванадис. Из глаз с новой силой покатились слезы.

— Пожалуйста, не делайте этого, Сигге тут ни при чем… — умоляла Клео. Хотя ей слабо верилось, что женщина ее понимает. Клео казалось, что чем больше она просила, тем сильнее злилась богиня.

— Тогда знай, где твое место, глупое создание, и помни, кому ты служишь. Немедленно принеси своей повелительнице медовое вино, иначе я вырву твое трусливое жалкое сердце, — размахнувшись, богиня больно ударила ее по щеке.

В то же мгновение невидимая сила вышвырнула Клео из гробницы. Девушка больно ударилась спиной на щебенку, как кукла, раскинув руки в стороны. Мобильный отлетел и с надрывным треском разбился о камень. Вход в гробницу мгновенно преградила круглая плита, и ударила она с такой силой, что раздался грохот, осыпавший землю. Клео наконец-то смогла вздохнуть и начала понемногу приходить в себя.

Эпизод IX

Клео впопыхах подхватила мобильный и бросилась бежать.

— Скорее отсюда — прочь от этого ужаса.

Перед глазами все плыло. Но, шатаясь и спотыкаясь, девушка из последних сил продолжала двигаться, остановившись, только когда достигла домика, у крыльца которого стоял автомобиль полицейского. Присев на ступеньку, чтобы отдышаться, Клео услышала, как кто-то кричал и звал ее, а повернув голову, увидела приближающегося Томи, который, тяжело дыша, весь покрылся испариной после долгой беготни.

— Куда вы пропали? Я вас искал. А потом промчались мимо меня. Что случилось?

— На меня чуть не обрушилась погребальная плита, видимо, коллеги плохо укрепили раскопки, — Клео не хотела рассказывать правду. Да и вряд ли парень поверил бы ей. Проще придумать логичную отговорку, которую легко принять.

— Серьезно? Это же опасно, нужно сообщить администрации, иначе другие посетители могут пострадать, — возмутился Томи.

Клео открыла дверь и села в автомобиль, чувствуя вину за то, что пришлось солгать. Теперь она подумала, что надо было взять Томи с собой. Тогда у нее были бы веские аргументы в попытке доказать самой себе, что не сошла с ума, и все происходило на самом деле.

— Томи, поехали, я устала, обещаю, что завтра позабочусь об этом, даю честное слово.

Офицер что-то пробурчал себе под нос, включил зажигание и надавил на газ. Через несколько минут Клео откинулась на спинку кресла и облегченно закрыла глаза — но только для того, чтобы перед ней снова возник чудовищный образ женщины-мумии. Голова шла кругом, в памяти повторялся и повторялся пережитый в гробнице кошмарный сон.

Когда они доехали до Стокгольма, уже начало смеркаться. Погода немного улучшилась, но было все еще пасмурно и довольно сыро, холодало. Плотный сероватый туман поглощал город и отправлял уставших жителей под теплые одеяла.

Бабушка встретила девушку в дверях. Старушка протянула к ней руки — и, уткнувшись лицом в ее плечо и утонув в теплых объятиях, Клео расплакалась, как маленькая девочка.

— Ну все, все, родная, ты дома, — Астрид ласково погладила внучку по спине и поцеловала в лоб.

Руки бабушки творили волшебство — всегда настраивали девушку на нужную волну. Астрид учила добру и отзывалась о людях только хорошо. Помогала любить мир, чтить и помнить обычаи предков. Может быть, поэтому ее внучку так сильно влекло к мифологии. В детстве Клео думала, что ее бабушка из другого мира, что она добрая фея на пенсии. Но повзрослев, девушка поняла — Астрид ее так воспитывала потому, что хотела, чтобы она выросла хорошим человеком.

— Бабушка, если бы ты только знала, какая я уставшая и голодная, — Клео скинула сапоги, повесила куртку и сразу направилась на кухню.

После плотного ужина и теплого душа Клео легла на кровать.

Достала из коробки старый мобильный, вставила карточку и отправила профессору сделанные в гробнице фотографии, а затем долго ворочалась в постели, пытаясь уснуть. Она все не могла успокоиться и старалась угомонить взбудораженное всем пережитым воображение, чтобы начать мыслить разумно. Пыталась убедить себя, что увиденное в гробнице было совершенно нереальным. Каким образом возродилась богиня Ванадис?

Для Клео существовало несколько объяснений. Если верить скандинавскому мифу, Ванадис спала три тысячи лет. Значит, есть некто, кому был известен способ разбудить богиню. Но разве такие способности могут быть у простого смертного человека? Вряд ли. Значит, дело действительно в ожерелье Брисингамен, вероятно, оно обладает силой возрождать душу. Бред какой-то… Клео перевернулась на другой вопрос и принялась обдумывать то же, но с рациональной стороны.

Однако окончательно убедившись в том, что вряд ли найдет сейчас разумные ответы, Клео бросила терзать свой измученный мозг теориями бессмертия. Ведь сейчас главный вопрос был не в том, как Ванадис возродилась, а какого черта она проснулась, и что богине нужно?

У Клео было необъяснимое предчувствие, что Ванадис опасна для этого мира. Девушка была уверена, что убийство куратора Фальк — это дело рук богини, а вовсе не сектантов Псов Одина. Обряд жертвоприношения на яблоне, священном для северных богов дереве, могла провести только повелительница. Это было первой версией Клео еще на месте преступления, но она оставила ее при себе — боялась, что ее могут заподозрить в потере разума и, как Уве, закрыть в лечебнице для душевнобольных.

Должен быть способ усыпить богиню еще раз или убить, пока она не набралась сил. И сделать это нужно именно ей, так чтобы никто ничего не узнал. О прочем беспокоиться было нечего, ведь в остальных происшествиях полиция обвиняет псов Одина.

Но стоило Клео почувствовать, что ее охватывает дрема, мысли переключились на медовое вино. Она понимала, что богиня имела в виду не простое медовое вино, а божественное, именно то, которое Асы пьют в Асгарде. Тут же возникла идея отравить вино, но, чтобы это сделать нужно было найти подходящий яд. Отравить бессмертную богиню не так-то просто. Как и вообще справиться с ней, ведь с голыми руками на врага не идут. С этими мыслями она и уснула. Только вещий сон был вовсе не о том, о чем девушка думала.

Клео снилось, будто она бредет по ледяному северному острову. Над землей завис синий сумрак. Завывал жгучий, студеный ветер, хлещущий путников по щекам. Но она будто не чувствовала ни холода, ни боли. У нее была только одна цель — дойти до дворца, который одиноко стоял посреди острова. Под весом доспехов было очень тяжело шагать — она еле передвигала ноги от усталости. Вьюги наметали огромные сугробы. Под подошвами сланцев скрипел ослепительно-белый стеклянный от мороза снег. Снежное поле казалось бесконечным, но девушка все же добралась до дворца. Большие врата были распахнуты настежь, вход сторожили два могучих воина.

Увидев ее, мужчины встали на колени. Девушка медленно прошла мимо и ступила внутрь, держась за рукоять меча. Ей никто не препятствовал.

На троне, украшенном рогами оленя, сидел прекрасный лицом беловолосый воин. И во всей его гордой фигуре ощущалась пугающая властность. Заметив ее, воин отпил из кубка, отдал его одной из прекрасных девушек, которые расположились трона, и, окинув Клео пристальным, холодным взглядом, произнес:

— Свава, какими ветрами тебя сюда занесло? Не боишься? Скоро рассвет… да и псы Одина рыщут в округе.

— Одур, мой повелитель. Я пришла за вами. От имени повелительницы Ванадис прошу вас вернуться в Агрард. Богиня готова простить и все забыть, только придите домой, — склонив голову, сказала она.

— Этому не бывать. Напрасно ты рискуешь своими крыльями ради Ванадис. Она того не стоит. Если праотец Один узнает, что ты без его повеления спустилась в мир людей, тебя казнят, и даже легкомысленная богиня тебе не поможет.

— Прошу вас, повелитель, смилуйтесь над чувствами госпожи. Ванадис страдает и теряет свою божественную силу, только вы способны остановить эти мучения, — тщетно умоляла она.

— Пощадила ли Ванадис мои чувства, когда, обернувшись в наложницу, изменила мне с самим праотцом Одином и родила ему дочь? Она даже звала себя Фреей, развлекаясь с воинами в гареме Одина. Со дня нашей свадьбы лгала, что Хнос — моя дочь. Это и есть сущность богини любви? — мужчина сжал руки в кулаки.

— Я ничего не знала об этом… повелитель. Прошу простить меня, я выполняю лишь свой долг, — острая боль, словно клинок, пронзила ее сердце.

— Видишь, она даже не пощадила твои чувства — чувства преданной по крови валькирии. О какой верности мужу она может говорить? Ступай прочь, Свава, зря ты пришла. Я остаюсь на острове, люди признали меня конунгом севера. Когда придет мое время возвратиться в Асгарде, тогда и явишься за мной на поле боя, чтобы доставить в Вальхаллу, — голос воина был холоден и жесток.

— Но что мне сказать повелительнице? Я не уйду без ответа…

— Передай Ванадис, что отныне она свободна. Я разорвал священные брачные узы, и развеял любовные чары, что она на меня наложила. Она вольна выбрать себе нового мужа, — мужчина снял с руки янтарный браслет и кинул ей в ноги. — Возвращайся, Савва, рассвет вот-вот наступит.

Клео резко открыла глаза, пытаясь понять, где находится. И с облегчением обнаружила, что лежит в собственной спальне, укутанная в одеяло. В окно пробивались солнечные лучи, значит, время близится к полудню.

«Снова сон, где все происходит как наяву».

Рядом с кроватью в старом резном кресле-качалке сидела бабушка и дремала. Клео посмотрела на дисплей мобильного — одиннадцатый час. Пора было вставать и собираться в университет. Сегодня они с профессором должны отправить инспектору перевод текста. Работы предстояло много.

Клео развернула свежую ежедневную газету и принялась завтракать — писали про дорожные происшествия, про открытие нового магазина, про то, как нелегко приходится мигрантам. Но ни слова про расследование убийства профессора Ларссона и покушение на Сигге.

На кухню вошла бабушка, держа в руках резную берестяную шкатулку, которой Клео раньше не видела. Астрид налила себе чая и присела на соседний стул.

— Дочка, ты сегодня очень плохо спала. Я чувствую, что тебя беспокоит что-то нехорошее, и мне это не нравится. Ты с кем-то разговаривала во сне. Вот, возьми оберег наших предков, он оградит тебя от всякой беды. Я хотела отдать его тебе, когда ты уезжала на раскопки, но позабыла, — Астрид достала из шкатулки амулет и положила перед девушкой.

Клео, отбросив газету в сторону, взяла его в руки — обычный кованный амулет на длинном кожаном шнурке. Он напоминал маленький выпуклый диск, размерами крупную монету, однако выполнен был очень искусно. В центре руны «валькирия» был вставлен бело-голубоватый прозрачный камешек грубой огранки.

— Какая интересная вещь.

Девушку бросило в легкую дрожь, когда она почувствовала, что от амулета исходит сильная энергия. Клео находила на раскопках разные вещи, но ничего подобного не встречала. Она надела амулет поверх теплого вязаного пуловера.

— Спасибо огромное, бабушка, за твою заботу. Ты у меня лучшая, — девушка поцеловала старушку в щеки и крепко обняла. — Ладно, я побежала, а то профессор Густафссон не любит, когда опаздывают, а я проспала на целых три часа.

— Конечно беги. Только береги себя и одевайся теплее, сегодня ветрено, — бросила бабушка, смахивая накатившую слезинку.

Клео тихо вошла в кабинет. Профессор Густафссон стоял и задумчиво рассматривал фотографии, развешенные на магнитной доске.

— Добрый день, прошу прощения за опоздание, я проспала, — Клео небрежно кинула на кресло сумочку и плащ.

— И тебе добрый. Ничего страшного, дорогая, надеюсь, ты наконец отдохнула. Нам предстоит много работы. Инспектор требует от нас результаты — незамедлительно, — сказал профессор, тяжело вздохнул и покачал головой. — Более сложного пазла я еще не собирал.

Клео подошла ближе. Профессор посмотрел на нее, улыбнулся и, поправив очки, уставился на амулет.

— Что это у тебя такое интересное? — он протянул руку, будто хотел взять и рассмотреть оберег внимательнее — Где ты его взяла?

— Бабушка сегодня подарила, говорит, это наследство предков, — с гордостью ответила девушка.

— Напоминает заклепку для ремня, или брошь для плаща. Где-то я уже встречал подобную вещь, — пробормотал профессор.

— Вы знаете, что это за камень? — у Клео было много предположений, те камни, которые она рассматривала в интернете, были все похожи друг на друга.

— Это несомненно исландский шпат. В древности конунги украшали им доспехи и одежду, ведуны называли его «Звезда души». На твоем месте я бы не стал гулять с этой вещью, она наверняка очень ценная, тем более что за тобой следят псы Одина, а эти ребята любят артефакты. Украдут вместе с амулетом, — пошутил профессор.

Клео спрятала оберег под пуловер.

— Кстати о псах Одина, кажется, я нашла их логово. Скорее всего, они прячутся в гробнице кургана. А еще я ничего не знаю о том, что вскрыли королевский курган, — сказала она несколько обиженно.

— Насчет логова ты ошибаешься, моя дорогая, я потом расскажу почему. Ну а на раскопках королевского кургана я тоже не присутствовал. Потому что был категорически против. Но Сандберг смог убедить профессора Ларссона, и университет поддержал его. Кроме того, ты же сама все бросила и уехала, и даже не поинтересовалась, чем закончились раскопки. Ты пропустила величайшее открытие в археологии, — профессор стучал простым карандашом по блокноту.

— Да, может быть, и зря. Вы правы. Но вы ведь мне расскажите подробности? — Клео давно признала, что слишком поспешно покинула раскопки. Теперь она думала о том, что нужно было идти до конца. После того, как Берна выгнали с университета, у нее был шанс сделать открытие.

Профессор тяжело вздохнул.

— К счастью, я успел увидеть артефакты и подержать их в руках. До сих пор забыть не могу кожаные доспехи, которые были обнаружены в погребальной сокровищнице. Да и длинный меч с янтарной рукоятью и с руной надписью на лезвии очень впечатлил. Жаль, что мы с профессором так и не смогли расшифровать надпись. Еще в сокровищнице был тяжелый железный щит редкого сплава. У нас даже появилась версия, что он из платины. Ну и большой сосуд с прахом и черепом, — профессор описал все артефакты так, будто видел их перед собой. У старика была феноменальная память. Клео всегда поражало то, как можно хранить в ней всю картотеку артефактов. У нее самой не получилось запомнить даже половину пройденного материала во время учебы.

— Действительно интересно. А вы узнали, какому конунгу принадлежал курган? — подробный рассказ разогрел интерес девушки. Она еще со студенческой скамьи мечтала поучаствовать в раскопках самого большого кургана на северной земле, по ночам представляя себе королевские сокровища.

— Конечно. Деревянная табличка на сосуде утверждала, что гробница и доспехи принадлежали некому конунгу — Фрейру Ингви, — профессор присел за рабочий стол и открыл ноутбук, где в папке хранились снимки с раскопок.

— То есть тому самому мифическому конунгу Старой Упсалы из королевского рода Инглингов, о котором писал исландский скальд Снорри Стурлусон? — Клео была поражена услышанным, ей не терпелось взглянуть на артефакты.

— Выходит, что да. Древние источники не обманывали, как предполагали раньше, — профессор включил автоматическую перемотку, и фотографии по порядку показались на экране.

Клео пытливо рассматривала снимки:

— Я просто в восторге, профессор. А можно взглянуть на сами артефакты?

— К сожалению, нет, моя дорогая, все, что было найдено в гробнице, тем же утром бесследно исчезло, — профессор закрыл ноутбук и вернулся к переводу текста.

— Псы Одина?

— Нет, в тот раз не они. Мы с профессором подозревали Берна, только, к сожалению, доказать мы ничего не смогли, — профессор разложил на столе старинный рунический алфавит. Единственный экземпляр, который был найден на раскопках в Исландии.

«Вот ублюдок», — выругалась про себя Клео. Она была ошеломлена тем, как далеко зашел человек, которого она любила и которому так слепо доверяла.

— Ладно, давайте вернемся к делу, а то я опять разнервничаюсь, не хочу даже вспоминать про этого подлеца.

— Конечно, вот только я не знаю, что мы будем делать. Я перевернул все свои записи, но не нашел подобного рунического текста. Это слишком древний шрифт, мы встречали его в Исландии на дольменах. Но его до сих пор никто не может расшифровать, — согласился он. Профессор рассказал, что сделал все, что потребовалось для перевода текста. Он позвонил своему коллеге в Исландию и попросил о помощи, но и тот не сделал никаких правдоподобных предположений.

— Это не беда, я смогла его расшифровать… Эм-м — замялась она на мгновение, — вчера вечером. Вспомнила, что во время учебы приобрела одну замечательную книгу о рунах, и там нашла подобный шрифт, — схитрила Клео, ведь она не могла рассказать убежденному атеисту, что мифические боги наделили ее даром читать древние тексты.

— Ну так давай же, выкладывай. Какому скандинавскому племени принадлежит этот шрифт? — с нетерпением воскликнул мужчина.

— Я думаю, что его принес с собой тот самый Фрейр из Асгарда. Это, конечно, миф. Но откуда бы конунг ни был родом, там говорили и писали на этом древнем диалекте. Я называю его шрифтом богов. Именно на нем было написано на яблоне и на мегалите в Упсале.

В помещении повисла минута молчания. Такой неожиданный поворот событий поразил профессора в самое сердце.

— Ты не перестаешь меня удивлять, дорогая. Ты наш бесценный самородок, ну и, что тебе удалось перевести?

— Для начала скажу то, что вам не понравится. На яблоне написано, цитирую: «Я богиня смерти. Я пришла в ваш мир свершить правосудие. Поклонитесь мне или умрите» Но это не весь текст, поэтому я и поехала в Упсалу за остальной частью, и она продолжается вот такими словами: «Мидгард, мир смертных людей, должен быть уничтожен, чтобы вновь возродиться новым царством с новой повелительницей всего Иггдрасиля».

Клео закончила произносить страшные слова, приводя мужчину в еще большее недоумение. Профессору стало душно — он открыл окно.

— Это что, угроза? Нам нужно принимать это всерьез, или кто-то просто хочет продемонстрировать свои познания в рунах и эпосе Эдды? — мужчина развел руками.

— Честное слово, профессор, я сама не имею понятия, чтобы это значило. Но на яблоне был совершен ритуал жертвоприношения богам. Да и потом, о какой богине идет речь? Сам ритуал был точно в честь возрождения природы, — Клео говорила загадками, за которыми таились страшные ответы.

— Да, Клео, в этом что-то есть. Но, боюсь, что речь идет не о богине природы, а о богине смерти — Хелль. Одном из древних существ среди богов в скандинавском пантеоне. И согласно эпосу Эдды, это чудовище ворвется в мир вместе с кровожадными волками, которые поглотят солнце и месяц, тогда и настанет Рагнарек, — профессор произнес то, чего на самом деле боялась Клео. Что проснувшаяся Ванадис вовсе не богиня любви, а чудовище, которое всерьез хочет утроить конец света. Она это видела, но рассказать не могла.

Внезапно сильный порыв ветра распахнул оконную створку на всю ширину, ударив о стену. Желтая ваза с розовыми тюльпанами упала и разбилась, бумаги, как осенняя листва, разлетелись по кабинету. Клео подбежала к окну и закрыла его.

— Вот, что я думаю, Клео, если отбросить все эти доводы, то текст на яблоне звучит как серьезная угроза. Кто знает, какое оружие имеется у этих фанатиков. Я должен срочно поговорить с инспектором, — профессор поспешил в соседний кабинет и закрыл за собой дверь.

Клео схватилась за голову, она сама не ожидала такого поворота событий. Но теперь ничего не поделаешь, она все рассказала. Девушка присела на кресло и инстинктивно взялась за амулет.

— О праотец, помоги мне, — она собрала разбросанные ветром листки бумаги и положила на стол.

После недолгого разговора с инспектором профессор вернулся нервным и обеспокоенным. Налил стакан воды и, присев на соседнее кресло, подпер рукой подбородок.

— Ну… Что сказал инспектор? — нетерпеливо спросила Клео.

— То, что кроме кражи ценных артефактов и разграбления раскопок и курганов, Псов Одина обвиняют в терроризме. На них объявлена охота — спецназ уже в пути, — у профессора заметно побледнело лицо. Он достал из кармана пузырек с таблетками успокаивающего и принял несколько штук.

— Но ведь никто не знает, где их логово. Вы же сказали, что я ошибаюсь, — Клео не понимала, что происходит. Неужели профессор скрывал от нее правду?

— У меня есть кое-какие догадки, где эти оккультисты, возможно, прячутся, — признался мужчина.

— Вы что, профессор, все про них знаете?

Клео понимала, что профессор — хитрый лис и многое скрывает, хотя девушка и не знала почему. Такой же привычкой страдал и профессор Ларссон. Вот только какой в этом смысл? Человека не станет, и он унесет знания на тот свет. Клео посчитала это глупостью, недоверием и жадностью. Но тут же подумала о себе, что хорошего или плохого в том, что она не говорит, что видела чудовище? Она ведь просто боится, что ее посчитают сумасшедшей и упрячут в психушку. Может, и профессор опасается того же? Но, к ее удивлению, профессор рассказал своей бывшей аспирантке все, что знал.

— Конечно, я изучаю это тайное сообщество уже давно. Еще в годы моей учебы Псы Одина мозолили глаза, и в свободное время я начал вести личное расследование. Это тайная организация, религиозное общество, может, даже братство или орден. Оно было создано еще в языческое время, точно неизвестно когда, о них мало что сказано в текстах скальдов. Псы Одина поклонялись праотцу, охраняли его святилища и все связанные с ним артефакты. По идее, они берегли для потомков традиции предков. Но со временем изменили свои уставы. Во вторую мировую Псы Одина связались с нацистами и начали вместе с ними расхищать гробницы и музеи. С какой целью неизвестно. Знаю только, что они похищали мумии из гробниц. Поэтому я уверен, что происшествие в Готланде — это их рук дело.

— Но само по себе такое сообщество, а тем более братство не может существовать без магистра. Кто-то должен стоять во главе этих оккультистов, — размышляла Клео.

— Ты верно мыслишь, так и есть. Подозреваю, что сейчас их магистр — Берн, — профессор сказал это с такой уверенностью, что Клео поразилась.

— Этого не может быть. Я поверю в то, что он украл драгоценные доспехи, но, чтобы быть магистром… с чего вы это взяли, профессор? — Клео не могла больше просто сидеть и слушать. Он вскочила и принялась ходить по кабинету, делая вид, будто рассматривает картины.

— Во-первых, предки Берна — Сандберги — служили конунгам. Во-вторых, Берн недавно выкупил древний музей на нашей северной земле — Ховгорден — дворец свейских конунгов. Откуда у него взялись миллионы и разрешение от правительства? Об этом даже в газете писали, говорили, он выкупил его с намерением реставрировать древнее поселение Ховгордена, — негодовал профессор.

— Ну хорошо, предположим Берн — магистр этих сектантов, значит, их логово — Ховгорден? — Клео остановилась возле карты Скандинавии.

— Не совсем так. В Ховгардене, на берегу озера Меларен есть священная березовая роща с капищем и храмом, где находится древняя статуя Одина. Псы Одина пытаются возродить радикальное язычество — культ, который запрещен в нашей стране, — профессор говорил и говорил, а Клео все меньше верилось в правдивость этой информации. Это было похоже на домыслы, пусть даже и профессорские.

— Вы рассказали инспектору, что их логово в капище?

Клео была не против, чтобы преступников схватили, но только не в священном месте. Она понимала, что после работы спецназа священное место будет превращено в руины. А она устала приводить в порядок разрушенные монументы и убирать за антропологами и местными охотниками за реликвиями, а уж тем более за полицией.

— Но я утверждал и утверждаю, что Псы Одина — это секта, они головорезы и фанатики, но не террористы, — горячился профессор.

— Да, но теперь ничего не поделаешь. Думаю, нас с вами вызовут в Ховгарден после того, как там поработает спецназ и полиция. А насчет Берна, я буду только рада, если его посадят, желательно, надолго. Когда у Псов Одина не будет магистра, они разбегутся. Все встанет на свои места, больше никто не будет рушить наш труд и воровать найденные артефакты, — Клео расстроилась, но не понимала почему. На душе было гадко — то ли от мысли, что бывший все-таки оказался подонком, как утверждал Сигге, то ли от того, что опять пострадают памятники предков.

— Звучит как хороший конец. Но, судя по рунической надписи на яблоне, все только начинается, — профессор сказал это так, будто начал верить в предсказания из эпоса.

Клео внимательно на него посмотрела. Она была готова рассказать про возродившуюся Ванадис прямо здесь и сейчас, даже если учитель скажет, что она сошла с ума. Но профессор должен понять, что Псы Одина сейчас не так опасны, как то, что обитает в гробнице.

— Знаете, профессор, я видела… — но в этот момент речь ее оборвал резкий стук в дверь. Клео вздрогнула, на пороге появилась Ингрид.

— Прошу прощения, что прерываю, но тут к Клео пришел посетитель, — Ингрид улыбнулась и пригласила в кабинет следователя Одинссона.

— Добрый день, — детектив поздоровался с профессором, затем обратился к растерянной Клео: — Фрекен Юханссон, мы можем поговорить?

— Конечно, — девушка почему-то до глупого обрадовалась появлению молодого мужчины.

Она посмотрела в его голубые глаза: пронизывающий взгляд пугал ее и одновременно приковывал. Было ощущение, что Клео не только где-то встречала этот взгляд, но и знала всю жизнь. Мужчина смотрел так же твердо и властно, как и воин на рогатом троне из ее сна, и девушка пришла к мысли, что этот разговор будет непростым.

Эпизод Х

Клео и Трой сидели в кабинете Ингрид и молча смотрели друга на друга. Разговор не клеился. Следователь потянулся рукой к карману пиджака, достал пачку дорогих сигарет и закурил. Сквозь дым он продолжал пристально смотреть на девушку, словно изучал или думал о чем-то своем. Клео тоже не могла оторвать взгляда от привлекательного мужчины, по глотку отпивая газировку из стакана.

Наконец, Одинссон положил на стол диктофон, включил его, стряхивая серый столбик в стеклянную пепельницу, задал первый вопрос:

— Итак, человек, который вас преследует. Это тот самый, что был на раскопках? Расскажите по порядку.

Клео собралась с мыслями. Пронзительные голубые глаза сбивали ее с толку. К тому же в последнее время столько всего произошло, что она боялась упустить важные детали. Девушка сделала последний глоток и начала рассказ:

— Да, определенно. Татуировки на лице — довольно приметная деталь. Первый раз я этого типа в автобусе, когда направлялась на раскопки, но не приняла всерьез то, что он за мной наблюдал. Потом в лагере, когда он в белой тоге спускался в гробницу. После я его видела в клинике, когда он прятался между деревьями, и в парке, где он на меня и напал.

— А раньше вы его нигде не встречали? Вспомните, в общественных местах? Может, на мероприятиях? — Трой с наслаждением затянулся и окинул девушку взглядом, в котором промелькнуло сомнение.

— Каких еще мероприятиях?

— Университетских. Мало ли, выставки, музеи… — протянул он, выпуская тонкую струйку дыма.

— Уверена, на такие мероприятия не приглашают сектантов из Псов Одина, — досадливо покачала она головой.

— Псы Одина? — прищурился Трой. — А вы-то откуда про них знаете? И с чего решили, что ваш преследователь именно из этой секты?

— У него были руны на лице… — замялась Клео. — Особенные. Уж в этом я разбираюсь.

— То есть, если я разрисую себе лицо особенными рунами, вы примете меня за сектанта? — Трой иронически улыбнулся. Его глаза блестели.

— Нет, конечно… Но…

— Ладно, я пришел не для того, чтобы обсуждать с вами тему татуировок и рун, поэтому следующий вопрос. Вы помните, что именно он сказал в парке, когда напал на вас?

— Что, если я не явлюсь в храм, повелительница сама за мной придет, — мрачно отозвалась девушка.

— У вас есть предположения, чтобы это могло означать? — добавил следователь.

— Я не уверена, но думаю, это как-то связано с преступлениями на раскопках и в ботаническом саду.

— Вот как? Интересная версия, объясните подробнее, — он явно заинтересовался и подался вперед.

— Все дело в рунических текстах, которые были на камне на раскопках, на яблоне и на дольмене в капище. Речь идет о какой-то повелительнице, которой служат Псы Одина, — сказала Клео без малейшего колебания.

Следователь молчал. То ли вопросы его иссякли, то ли он раздумывал над тем, что она только что сказала. Но Клео это молчание расценила как попытку сформулировать подходящий вопрос.

Через пару минут Одинссон последний раз глубоко затянулся сигаретой и затушил ее в пепельнице.

— М-да, жаль, очень жаль, что ничего существенного вы добавить не смогли. Подобный рассказ я уже слышал от ваших коллег. Единственное, что меня поражает, это с какой уверенностью вы говорите, словно знаете наверняка, — Трой встал, подошел к приотворенному окну, легкий ветерок покачивал прозрачные голубоватые занавески.

— Какие коллеги могли вам об этом рассказать? Только я и профессор Густафссон занимались переводом рунических текстов, — Клео нахмурилась.

— Дело не в рунических текстах, а в некой женщине, повелительнице, о которой твердите не только вы, но и ваш коллега Бергман, недавно вышедший из комы, и господин Штолль, который сидит на успокоительных уколах в психбольнице, — без эмоций произнес следователь.

— Что вы такое говорите? — Клео была поражена, глаза ее защипало от слез. Хорошо, что мужчина в этот момент смотрел в окно. Чувство симпатии к нему расселось, как дым сигарет. — Я ведь не утверждаю, что верю в существование этой женщины, просто пересказываю, что говорят о ней рунические тексты.

Клео, словно отгораживаясь, скрестила руки на груди и поняла, что нет человека на этой земле, который бы поверил ей, а тем более помог расправиться с восставшим из ада чудовищем. Она почувствовала себя одинокой, ей не к кому было обратиться за помощью. И решила больше не отвечать на вопросы следователя, попытавшись сменить тему:

— Вы были у господина Бергмана? Что он вам рассказал? Кто хотел его убить?

— Вы же знаете, что я имею право умолчать о показаниях господина Бергмана? — с усмешкой глянул на нее следователь. И добавил: — Но он попросил меня передать вам, чтобы вы к нему больше не приходили. Вашему коллеге очень плохо, и если не будет улучшений, его могут отправить в клинику для душевнобольных. Видимо, кома очень плохо отразилось на его здоровье. Последний раз, когда я там был, медсестрам пришлось фиксировать его, привязывая к кровати. Он бесконечно твердит лишь одно — что восстала какая-то повелительница смерти, и ее нужно остановить, иначе наступит конец света. Якобы она-то и хотела его убить. Поэтому я в недоумении, вы рассказываете о подозрительном типе, который был на раскопках в ту ночь, когда на господина Бергмана покушались, а он утверждает, что его хотела убить женщина, — Трой подошел к столу, плеснул в стакан газировки и залпом выпил.

У Клео проявилась искра надежды.

— Выходит, у вас есть подозреваемая?

— У меня ничего не выходит, есть лишь показания двух сумасшедших. Поэтому я пришел к вам — с надеждой, что вы расскажете мне нечто существенное, — ответил он и навис над девушкой, глядя ей в глаза.

— Извините, что не оправдала ваши ожидания. Я рассказала все, что знала, — Клео встала, чтобы уйти. Вести дальше этот бессмысленный разговор не имело смысла.

— Подождите, куда вы? Мы еще не закончили. У меня есть кое-что для вас, — следователь обошел стол, достал из длинной черной папки лист бумаги и положил его перед Клео.

— Что это? — спросила она, читая заверенный нотариусом документ.

— Это дарственная, подписанная господином Бергманом, которую мы с ним составили во время опроса. Он передает вам свое имущество, автомобиль и все вещи в квартире. Вам остается только подписать, и можете забрать имущество, — следователь положил на стол ручку и связку ключей от автомобиля и квартиры.

— Я не буду ничего подписывать, что вообще происходит? Я немедленно еду к Сигге, я хочу знать, что с ним случилось.

Клео метнулась было к двери, но Трой догнал ее и, крепко держа за плечи, посмотрел в глаза:

— Стойте, да подождите же вы. Вы не можете больше его посещать, мне очень жаль, но ваш друг потерял рассудок. Его держат в отдельной палате, он очень агрессивен.

Мужчина стоял так близко, что она чувствовала запах табака, смешанный с ароматом одеколона, и видела каждую морщинку на загорелом лице. У Клео пробежали мурашки по спине и перехватывало дыхание. Но после услышанного она чуть не расплакалась, и ей почему-то захотелось, чтобы мужчина крепко обнял ее и пожалел. Но вместо этого следователь убрал руки и вернулся к столу.

— Если не хотите подписывать документ, скажите — я уйду и больше не побеспокою вас.

Клео ничего не ответила, в голове был туман, мысли путались, и она все еще не верила следователю. Девушка подошла к столу и размашисто поставила подпись на документе.

Мужчина тоже ничего не стал говорить. Он положил вторую копию документа в папку и, надев затемненные очки, ушел, бросив на прощание вежливое, ничего незначащее «до свидания».

Клео села и тихо заплакала. Ей было до ужаса жалко бедного Сигге. Но еще больше она жалела о том, что разговор со следователем не сложился. Девушка наивно ожидала, что они обменяются номерами. Возможно, она бы позвонила, пригласила в кафе и, набравшись смелости, рассказала про Ванадис. Раскрыла бы свой страшный секрет, и, возможно, он придумал бы, что нужно делать. Но вместо этого она услышала в свой адрес «я больше вас не побеспокою». А теперь мужчина ушел, и они наверняка больше не увидятся. Вот уже стихли его шаги в длинном коридоре.

И тут она почувствовала, что кто-то стоит за спиной и крепко держит ее за плечи. Знакомое жуткое чувство страха пронзило насквозь, словно стрела.

— Не печалься, сестра. Ты должна набраться мужества, чтобы противостоять искушениям. Скоро ты снова встретишься с богиней смерти. И должна успеть найти магическую траву, которой мне предстоит отравить вино, прежде чем она его выпьет в кровавую луну.

Клео узнала теплый голос Хнос, к которой накопилось множество вопросов, но та всегда исчезала так же быстро, как и появлялась. Девушка успела лишь пробормотать: «Какую траву?» Но ответа не последовало, лишь послышалось шипение морского змея на картине. А после она услышала голос профессора, который как раз зашел в кабинет:

— Какой кошмар, что творится? Следователь рассказал мне о том, что случилось с Сигге. Это просто ужасно. В наших рядах скоро почти никого не останется, — громко возмущался мужчина.

— Я хочу съездить к Сигге, мне нужно с ним увидеться, плевать, что говорит следователь, — твердо заявила Клео.

Уговаривать профессора не пришлось. Клео рассказала ему о подозреваемой женщине, и тот тоже загорелся желанием узнать правду.

— Кстати, профессор, что там с Ховгардом, он еще стоит? Я надеюсь, Псов Одина поймали, и это безумие закончилось? — спросила Клео, усаживаясь в автомобиль и застегивая ремень безопасности.

— К сожалению «операция захвата провалилась». Местные жители утверждают, что не видели в священной роще и в музее никаких подозрительных типов с татуированными лицами, — ответил профессор и включил радио, которое заговорило приятным женским голосом, передавая сводку новостей.

— Это очень плохо… — сказала Клео, прислушиваясь.

Диктор бойко рассказывала, что сегодня в музее напитков было совершено ограбление. Преступники зверски убили охранника, обошли сигнализацию и разбили все стеклянные шкафы. Из музея было вынесено несколько кувшинов с медовым вином, обнаруженных несколько лет назад на раскопках королевского кургана владельцем музея Берном Сандбергом. Полиция работает на месте преступления, опрашиваются свидетели.

Клео и профессор удивленно посмотрели друг на друга. Мужчина развернул автомобиль на ближайшей улице и поехал в центр Стокгольма.

— Кому понадобились старые кувшины, что в них ценного? — Клео вышла из машины.

— Понятия не имею, что вообще творится, — профессор протер очки галстуком, снова надел и начал рассматривать фасад здания.

Девушке еще не приходилось бывать в музее напитков, и теперь она даже жалела о том, что ни разу не сходила на экскурсию куратора Фальк. Именно тут поводила она свои лекции. У входа Клео рассмотрела Берна, который, засунув руки в карманы брюк, беседовал с полицейскими. А когда бывший любовник посмотрел на нее, занервничала и поспешно отвела взгляд. Внутри появилось неприятное чувство — меньше всего ей хотелось сейчас видеть этого человека.

Клео встала за профессором и начала читать историю музея, мелким шрифтом высеченную на блестящей медной табличке.

— Не знал, что и этим музеем завладел Сандберг. Он что решил скупить все музеи города? — прошептал профессор, делая вид, что тоже изучает табличку. На ней значилось, что музей истории алкоголя появился в столице в 1967 году. Раньше он располагался в Гренстедском дворце в северной части Старого города. Музей алкоголя в Стокгольме, повествующий об алкогольной культуре Швеции, состоит из трех выставочных залов, где представлено старинное оборудование, использовавшееся при производстве вина и других напитков, коллекция исторических винных этикеток и многое другое. В музее воссоздан интерьер винной лавки, где можно послушать шведские застольные песни и узнать о питейных привычках шведов. Экскурсии заканчиваются дегустацией.

— Довольно интересно. Жаль, что нельзя войти, я бы хотела подробнее узнать о медовом вине.

— Интересуешься напитком богов? — раздался знакомый мужской голос.

Клео повернула голову и увидела подошедшего к ним Берна. На мгновение девушка опешила и не знала даже, что ответить, но, к счастью, у профессора к заведующему музея было много вопросов.

— Берн. Не знал, что вы купили музей.

— Ну откуда же вы, профессор, могли знать, что моя семья занимается алкогольным бизнесом, — спокойно ответил Берн и улыбнулся. — Мы с древних времен занимаемся продажей медового вина. Когда-то мои предки доставляли этот божественный напиток конунгам, и в те времена он был лучшим в округе.

— Очень познавательно, так что же произошло в музее? — поинтересовался профессор.

— Из залов вынесли три запечатанных кувшина с медовым вином, которые были привезены с раскопок королевского кургана, — Берн тяжело вздохнул. — Я как раз хотел проверить состав, интересно было, какие травы использовали предки.

— Но кому понадобились эти кувшины? — возмутился профессор.

— Возможно, Псам Одина, которых полиция подозревает в краже. Сектанты оставили свою роспись на стене. Кстати, профессор, может, вы подсобите следствию и взглянете на рунический текст?

— Да без проблем, пойдем, Клео, посмотрим, что там.

Берн открыл двери и вежливым жестом пригласил их войти. Клео старалась не смотреть на бывшего, который за последние годы ничуть не изменился. Даже прическа все та же — небрежно взъерошенные волосы, блестящие от геля. Белая рубашка с закатанными рукавами, первые три пуговицы, как всегда, расстегнуты. И легкая, плавная, неспешная походка, которая всегда так ее раздражала — Берн ходил, будто король, прогуливающийся по оранжерее.

Помещение повергло их в шок.

Складывалось ощущение, будто через музей стремительно пронесся ураган, разрушая все на своем пути. Окна были разбиты, видимо, преступники не стали тратить время на взлом дверей. Работники музея как раз собирали битое стекло и обломки мебели. Многие экспонаты сильно пострадали, на кафеле подсыхали лужицы красного вина. В конце коридора на выбеленной стене крупными смазанными символами был выведен рунический текст, преступники снова использовали кровь. Место преступления оцепляла желтая лента.

Клео вслух прочла написанное:

«Слава померкла

конунгов рода.

Одни вы в роду

остались в живых»

— Слова эпоса из… Эдды? Что за чертовщина? — удивился Берн, почесав затылок.

— Если полиция подозревает Псов Одина, то это в их стиле, они уже не в первый раз оставляют подобные загадки. Только зачем, интересно, им понадобилось древнее медовое вино? — размышлял вслух профессор.

Клео промолчала, ведь после беседы со следователем она боялась что-либо говорить.

— А мне интересно, что вы тут делаете? — услышали они за спиной требовательный голос следователя Одинссона. Клео и профессор резко обернулись. Детектив сурово посмотрел на девушку и старика. — Кто вам разрешил тут находиться? Выходите все немедленно отсюда, а вы, господин Сандберг, пройдемте со мной, у меня к вам есть несколько вопросов.

Клео нервно сглотнула, вновь увидев Троя. У нее и в мыслях не было, что они еще раз встретятся, а уж тем более так скоро и на месте преступления.

— Это я пригласил их. Фрекен Юханссон уже перевела текст, а ваши специалисты не справились, — заступился Берн.

— Я в курсе, что она может переводить древние тексты, ее и без вашего вмешательства пригласили бы сюда в случае надобности, — заявил следователь.

Клео казалось, что Одинссон сейчас ударит Берна, настолько разъяренно он выглядел. Поэтому она первой поспешила прочь из помещения и сразу села в автомобиль. У нее не было желания участвовать в скандале, которые часто заканчивались дракой. Этот парень спорил со всеми, только дай повод.

Через минуту из здания вышел и профессор, сел в автомобиль и начал потихоньку сдавать назад.

— Этот Одинссон — довольно странная личность.

Клео смотрела на дорогу. В данный момент следователь беспокоил ее меньше всего. Она думала о том, почему Сигге сказал, чтобы она больше не приходила в клинику.

Эпизод XI

Автомобиль выехал из центра Стокгольма, миновал железнодорожный мост, и через некоторое время Клео с профессором оказались в старой части города. Застроенный еще в прошлом веке ныне уже заброшенными особняками, район, как ни странно, оставлял ощущение не пустоты, а умиротворенности, и Клео сразу ее почувствовала. Красота и тишина органично сочетались с мрачностью, и эту пьянящую с еле заметной горчинкой атмосферу подчеркивали широкие парковые аллеи, обрамленные раскидистыми вековыми кленами.

Но главным украшением района были даже не парки, скрывавшие покинутые дома, а частная психиатрическая клиника — большой, окруженный садом двухэтажный особняк с бежевым фасадом и огромной верандой. Крытый жженой черепицей особняк прятался от посторонних глаз за двухметровым кованым забором. И выглядел бы настоящим памятником местному аристократизму, если бы не его зарешеченные стальными черными прутьями балкон и окна.

Припарковав машину, Клео и профессор прошли через ворота с постом и направились в здание. Ветер гудел в верхушках деревьев, под ногами шуршали пестрые кленовые листья.

Профессор нажал на звонок домофона, и через три минуты раздался усталый женский голос:

— Вы к кому?

— Мы бы хотели повидаться с господином Бергманном, его перевели сюда позавчера из городской клиники, — нетерпеливо проговорила Клео из-за плеча профессора, опасаясь, что женщина на том конце связи исчезнет, а они так и останутся у закрытой двери.

— Проходите. Подождите в приемной, вас проводят, — ответили с той стороны после продолжительной паузы.

Лязгнул открывающийся замок, дверь поддалась, и Клео с профессором вошли в просторный вестибюль, который одновременно служил комнатой для встреч с больными. Сразу бросилась в глаза обстановка — она была не просто скромной, а можно даже сказать, бедной. Маленькие окна с облезшей голубой краской были завешены темно-желтыми шторами. Стены оставляли желать лучшего: старые обои с цветочками уже пожелтели и покрылись пятнами. Деревянные стулья и круглые столики, — за которыми то тут, то там расположились пациенты и их посетители, — возможно, когда-то и имели презентабельный вид, но сама атмосфера обреченности, витающая в этом месте, разрушительно действовала на вещи, и теперь они выглядели обшарпанными и убогими.

Клео с жалостью смотрела на посетителей, которые тщетно пытались наладить общение со своими близкими или родными, ставшими пациентами этой клиники. Особенно ее поражало отчаянье, с которым они пытались рассмотреть в глазах больных хоть малую искру разумности.

С каждой минутой обстановка все больше тяготила девушку. Клео уже начали беспокоить обращенные к ней потерянные и жалобные взгляды пациентов, будто она была чудом света или спасителем. Но не все пациенты оставались под присмотром медперсонала или посетителей. Высокая сутулая женщина стояла у окна и с тоской смотрела сквозь стекло, будто ожидала кого-то. Молодой парень сидел в углу на старом кресле с порванной обивкой и раскачивался из стороны в сторону, а лохматый старичок, топчась на месте, гладил стену рукой и что-то бормотал.

Внешний вид больных не отталкивал Клео, он вызывал жалость. Несчастные, обделенные люди, одетые в старые застиранные пижамы, были похожи на нищих из трущоб, а не на пациентов частной клиники. Она отвернулась, чтобы удержаться и не расплакаться.

Но тут в приемную наконец-то вошел пожилой, худощавый мужчина низкого роста, видимо, дежурный врач. Вид у него был очень усталый. Окинув Клео и профессора внимательным взглядом, он спросил:

— Это вы хотите повидаться с господином Бергманном?

— Да, он наш лучший друг и коллега. Как он? — спросила Клео.

— Ну, сегодня ваш товарищ уже немного спокойнее. Когда его привезли, он был весьма агрессивно настроен: воевал с персоналом, рвался спасать мир от какого-то чудовища. Пришлось фиксировать и колоть успокоительным, — доктор сочувственно вздохнул.

— А можно его поведать? Мы ненадолго, — Клео вопросительно посмотрела на врача.

— Вообще-то, следователь Одинссон запретил посещать этого пациента. После того как у вашего друга побывал его брат, мы с ним еле справились, — доктор замялся.

— Но господин Бергманн сирота, — растерялась Клео и сильно занервничала. — Можете описать, как выглядел этот брат?

— Меня вчера не было на смене, но санитарка рассказала, что приходил отвратительный тип, наглый, с татуированным лицом, — проговорил доктор и развел руками. — Всех пациентов растревожил.

«Опять этот, какого черта он тут забыл? Ему самому не мешало бы тут поселиться…» — подумала Клео и с отчаянием посмотрела на профессора.

— Мы обещаем вам, что не потревожим господина Бергманна, не будем с ним разговаривать, только тихо постоим пять минут в сторонке, — поддержал ее профессор.

Доктор тяжело вздохнул и задумался.

— Ну хорошо, — сказал он наконец. — Только пять минут. Санитарка вас проводит.

Профессор открыл портмоне, вытащил крупную купюру и вручил доктору.

— Благодарим вас. Вот, возьмите скромное пожертвование от университета на поддержку здания.

Доктор без каких-либо эмоций взял купюру и положил в карман, поблагодарил профессора и, попрощавшись, удалился в ординаторскую.

Подошедшая санитарка повела их по мрачному коридору клиники в ту часть здания, где получали лечение тяжелобольные. Старые тусклые люстры еле освещали узкое коридорное пространство. Темно-зеленные лакированные двери комнат, в которых обитали пациенты, были открыты. Из палат доносились жуткие звуки: не то хрипы, не то вой, не то истерический смех. В воздухе витал запах немытых тел и грязного постельного белья вперемешку с хлоркой и медикаментами. С каждым шагом Клео становилось все больше не по себе, ее бросало в дрожь, изнутри поднималось отвращение.

Спустя пять минут и три коридора санитарка открыла маленькое окно палаты номер пять. Клео заглянула в комнату и застыла в проеме, не решаясь войти, на железной кованой койке в неестественной позе спал обмотанный кожаными ремнями ее лучший друг. На секунду девушка пожалела, что приехала сюда. Было бы проще, если бы Сигге остался в ее памяти таким, каким она его запомнила в нормальной жизни. Ведь совсем недавно они общались, и тот был вполне милым, веселым парнем. Теперь он один из этих несчастных больных, потерявших разум. И вряд ли она сможет когда-либо еще поговорить с ним по душам.

Пять минут пролетели быстро, и за это короткое время Клео так и не смогла примириться с реальностью. Санитарка вернулась и вежливо попросила проследовать за ней к выходу, близилось время обхода. Покидая палату, Клео случайно заметила, как два плечистых санитара открыли дверь в палату напротив, и один из них громко обратился к пациенту:

— Добрый день, Уве, ну, как сегодня дела?

— У тебя короткая память, великан, разве я не говорил, что мое имя Хати? — раздраженно ответил пациент.

Клео машинально развернулась, услышав знакомый голос, и увидела через приоткрытую дверь забившегося в угол больного. Она едва узнала Уве, бывшего мастера-лингвиста. Волосы мужчины были сбриты, сам он оказался обернут в белую простыню, как в тогу, на полу валялась перевернутая железная миска, очень похожая на посуду для животных. Приветствуя санитаров, Уве высунул язык и встал на четвереньки, словно собака. Один из парней хмыкнул и положил в его миску кашу.

Клео понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя от шока. Профессор же протер очки и, сделав решительный шаг через порог палаты, с большим интересом рассматривал исцарапанную стену.

— Клео, посмотри, это просто невероятно. Сума сойти.

Она с опаской приблизилась к профессору и увидела, что вся стена от потолка до пола исчерчена рунами. Все рассмотреть не удалось, но среди прочих знаков больше всего выделялась руна смерти, которая сразу бросалась в глаза. Рядом была еще одна, но что она означала, Клео не вспомнила. По спине пробежался холодок.

Но на этом представление пациента не кончилось. В тот самый момент, когда Клео и профессор собрались уходить, Уве увидел их, оторвавшись от «приема пищи», и злобно проговорил:

— А-а-а-а. А вот и ты, предательница. Повелительница предупреждала, что ты явишься.

Санитары тут же отреагировали и, закрывая двери, попросили их уйти. Но Уве вдруг резко прыгнул вперед, вытянулся во весь рост и повалил стоявшего перед ним великана. Второй санитар, немедля и не раздумывая, заученным жестом вынул из нагрудного кармана халата шприц и воткнул длинную иглу разбушевавшегося пациента.

Клео стало дурно, у нее закружилась голова, тошнота подкатила к горлу. Девушка схватила профессора за руку, чтобы не упасть, и как только смогла обрести равновесие, бросилась прочь из клиники. Клео понимала, что поступает трусливо, но оставаться в этом кошмаре больше не могла ни секунды. Оказавшись в автомобиле, она, наконец, выпустила все накопившиеся, и ее прорвало истерическим плачем. Даже крепкие объятия подоспевшего профессора долго не могли ее успокоить.

По пути домой, уже придя в себя, девушка пыталась переварить этот кошмар. Моросил мелкий дождь, нагоняя неуютную грусть. Клео с надеждой мечтала о выходных, чтоб наконец-то выспаться, встретиться с подругами в баре и хотя бы на время забыть все, что она пережила за последние три недели.

Когда они подъехали к подъезду ее дома, профессор достал из кармана пиджака яркий темно-синий билетик и протянул его девушке:

— Клео, тебе нужно развеяться. Приходи в субботу в старую обсерваторию наблюдать за лунным затмением. Обещаю, будет весело, приедет много знакомых, будут археологи из Исландского университета. Ингрид позаботилась об организации небольшой вечеринки.

Клео повертела билетик в руке, благодарно улыбнулась и вышла из машины.

— Большое спасибо, профессор, я подумаю, — сказала она и закрыла дверцу автомобиля.

Девушка вошла в квартиру, включила свет в прихожей. Наконец-то она была дома, в своих четырех стенах, в которых чувствовала себя уютно, а главное, надежно. Бабушки дома не было, наверняка, старушка сидела в гостях у подруги-соседки.

На кухонном столе стояли две термические миски с ужином. Но аппетита у нее сейчас не было, поэтому девушка открыла холодильник, достала бутылку Йагермеистер, кинула в прозрачный бокал кубики льда и выпила травяную настойку. Алкоголь согрел душу и помог расслабиться — это оказалось как раз тем, чего ей сейчас не хватало.

Клео уселась в кресло, откинулась головой на спинку, закрыла глаза и под мерный стук старинных часов моментально погрузилась в сон.

В котором ей пригрезилась маленькая девочка с золотистой косой: она смеялась и кружилась в пшеничном поле. Лицом девочка была похожа на бабушку — с детских фотографий из старого фотоальбома. Она словно ожила, сойдя с кадра, навечно запечатленная неизвестным фотографом. Девочка, звонко смеясь, подбежала к мужчине и женщине, сидевшим на пестром покрывале. Мужчина был тот самый, из сна, — властный конунг севера. Он держал на руках спящего младенца и ласково поглаживал его по головке. Женщина с огненно-рыжими волосами плела венок из васильков. Девочка присела рядом — и та, отложив свое плетение, сняла с себя амулет на кожаном шнурке и надела на малышку.

— Откуда он у тебя? — спросила девочка, рассматривая оберег в виде руны с бело-голубоватым камушком.

— Это награда от самого праотца Одина за то, что я смогла победить чудовище, — женщина ласково улыбнулась, погладила девочку по волосам и поцеловала в лоб. — Не забывай, дочь моя, откуда ты родом. Ты должна помнить, что ты дочь великого конунга и валькирии.

Внезапно образ мужчины и женщины подернулся, превращаясь в золотую пыль, которую медленно закрутил и раздул ветер, унося в небеса.

Клео проснулась и, открыв глаза, улыбнулась.

— Какой чудесный сон.

Из кухни слышался голос бабушки, тихо напевающей с детства знакомый, незамысловатый мотив. Клео поднялась и пошла на звук голоса. Женщины крепко обнялись, и Астрид поцеловала внучку в лоб. Та села на стул и принялась наблюдать, как бабушка раскатывает песочное тесто.

— Что сидишь, есть не хочешь?

— Конечно, хочу, — Клео лениво поднялась, взяла тарелку с вилкой и положила рис с тушеной телятиной. — Бабушка, расскажи о наших предках, кто они?

Клео сама не поняла, зачем попросила рассказать историю, которую слышала уже сто раз.

— Ну, как мне рассказывала прабабушка, а ей ее бабушка — наши предки выходцы из острова Форе. Об этом было подробно написано в книге предков, но мой дед в трудные времена продал ее одному богатому человеку.

— Зачем он это сделал? Разве семейные реликвии продают?

— Ну знаешь, — хмыкнула старушка. — Время было тяжелое, голод сильный, да и в краю, в котором они жили, очень суровая погода. Море часто поднималось и затопляло поля и деревню. Вот он и вынужден был расстаться со всем драгоценным, что было. Потом они с бабкой уехали в Стокгольм. Мой дед устроился на литейный завод, а бабушка уборщицей, — сказала Астрид и засунула в духовку лист с тестом. Затем села на стул и налила себе чая.

Зазвонил мобильный. Клео мигом встала и направилась в комнату. Телефон валялся на кровати, девушка прилегла и нажала на зеленную кнопку. В трубке раздался тревожный голос профессора:

— Алло, Клео, у меня плохие новости. Только прошу тебя, не расстраивайся. Уве сбежал из клиники, и каким-то непонятным образом Сигге вместе с ним. Полиция уже разыскивает обоих.

Клео присела на край кровати и потерла пальцами лоб.

— О боги.

— А еще, я нашел изображение рун, которые были нарисованы на стене в палате Уве. Одна из них руна смерти, а другая означает «адский пес». Я просто в замешательстве от того, что творят Псы Одина, — на одном дыхании выпалил старик.

— Профессор, а может, это вовсе не фанатики культа Одина? Вы об этом не задумывались? Я вот лично не уверена, что это дело рук именно сектантов.

— Ну, пока у полиции нет другой версии, кто бы это мог быть. Кстати, Одинссон звонил, расспрашивал меня о переводе текста в музее алкоголя. Я сказал ему так, как ты перевела.

— Замечательно. Увидимся в субботу, расскажите мне все подробно.

— Обязательно, только я приеду немного позже, около полуночи, у меня дома будут важные гости.

— Хорошо, до свидания, профессор.

— До встречи, дорогая.

Клео захотелось почитать, и она подошла к книжному шкафу. Лежащая на средней полке старая книга сияла теплым золотым светом. Девушка уже совсем забыла про рукопись и, взяв ее в руки, открыла. Только перед глазами Клео не возникли, как обычно, картинки из прошлого. Все куда-то исчезло, вместо этого остались лишь пожелтевшие страницы и таблица с именами и цифрами.

Клео в недоумении открыла первую страницу. И поразилась, когда прочитала название книги. Вместо «Тайны скандинавских богов» было написано «Книга предков». Сначала она не поверила своим глазам — закрыла книгу, затем снова открыла и перечитала название. Все было, как и минуту назад. Девушка взглянула на обложку, где по-прежнему было неверное название.

— Ну все, я сошла сума, — проговорила вслух Клео.

И бросилась к бабушке, которая сидела на диване и переключала каналы на телевизоре. Клео положила книгу ей на колени.

— Что с тобой, дочка? Что это? — удивилась Астрид.

— Открой, пожалуйста, первую страницу, — Клео в отчаянье стояла перед бабушкой.

Старушка сначала посмотрела на нее, потом прочла на обложке название и открыла первую страницу. Оно потрясло Астрид не меньше, чем ее внучку.

На первой странице, старушка прочла, написанное от руки старинным шрифтом: «Книга предков династии Юханссон».

— Где ты ее взяла дочка? — положив руку на грудь, сказала бабушка.

— Купила в барахолке, чисто случайно… За двадцать пять евро.

Астрид, бережно гладя страницы, открыла следующую. Клео села рядом с бабушкой и прочла вслух:

«Я валькирия Свава, созданная отцом Одином, призванная служить ему. Мне была оказана честь забирать умершие души павших героев и доставлять их в Вальхаллу, быть защитницей богини любви Ванадис и оберегать ее сокровища. Я совершила много героических поступков: я сопровождала отца Одина в Дикой охоте против демонов и участвовала в войне против великанов.

В Мидгарде я отыскала бывшего возлюбленного богини Ванадис — Одура воина благородного происхождения, ради которого богиня любви пожертвовала своей душой и сердцем, чтобы возродиться в мире людей. Вместе мы победили возродившуюся богиню в облике чудовища, и отец Один вознаградил нас.

По благословению праотца мы с Одуром вместе правили суровым ледяным островом и защищали мир людей от чудовищ. Мы положили начало первой династии конунгов Севера. После нашей смерти дети унаследуют это царство льда.

По просьбе Свавы, царицы Севера, старшей жены конунга Одура эта надпись была увековечена на огромном камне у входа в Радушный водопад, где погребены ее останки. Там же, в гробнице, покоятся останки великого конунга. После смерти конунга и его жены, Ледяным островом правил их сын — Эрлендор. От него и началась династия — Юханссон…»

— Просто поразительно, я потомок древней династии, — восторженно произнесла девушка.

Клео не заметила, как драгоценный камень «Звезда души» с амулета, покоящегося на ее груди, засиял слабым голубоватым светом, словно глаз самого Одина теперь наблюдал за ней.

Эпизод XII

Двое суток Клео просидела у компьютера, отыскивая в архиве университета материалы о своих предках. Но про конунга севера и валькирию нашла только то, что и так когда-то читала, но подзабыла. В эпосе Старшей Эдды говорилось, что Одур, отпрыск божественного рода, человеческий супруг богини Ванадис, которую он покинул и ушел в чужие края. А Свава была девой-воительницей из свиты бога Одина, покровительницей некоторых мифических героев. Еще в эпосе упоминались героические подвиги, которые конунг и валькирия совершили вместе. Но девушка не нашла никаких свидетельств того, что ее предки бились против возродившейся богини в облике чудовища.

«Теперь я знаю, кем были мои предки. Единственное что остается понять, где и как найти оружие, которым они усыпили Ванадис. Но, боюсь, что это навсегда останется неразгаданной тайной. К тому же я понятия не имею, с помощью какой травы можно отравить медовое вино. Тем более что ее псы похитили из музеев все сосуды с ним», — Клео выключила компьютер.

Она знала, что не все древние рукописи занесены в электронную версию архива. Многие старые тексты, не изученные до сих пор, дремлют на полках в закрытом хранилище университета. Не только потому, что за них никто не осмелился взяться, но и из-за нехватки специалистов, которые могли бы расшифровывать древние письмена.

Однако, чтобы попасть в старый архив, нужен доступ. Клео рьяно взялась за дело. Профессор Густафссон не брал трубку, да и вдова Ларссон не сразу ответила на звонок. И все-таки ближе к обеду ей удалось договориться с Ингрид, которая пообещала позвонить в архив и выбить ей специальный пропуск. Главное, не забыть удостоверение.

Клео подошла к окну и отдернула темные бордовые шторы. Начиналось лето, ее любимое время года. Стоял яркий солнечный день, он манил выйти из дома, гулять и радоваться жизни. Она даже ощущала, что в теплом прогретом солнцем воздухе витают частички ответов на не разгаданные тайны. Ну как не поддаться искушению? Потратив десять минут на внешний вид, она схватила сумочку и, выйдя на солнце, направилась в центр пешком.

Истина бродила где-то рядом, она пряталась среди шумных толп туристов и местных жителей. Куда ни посмотри, повсюду гуляли парочки с детьми, и казались при этом такими счастливыми и беззаботными. Торговые палатки с воздушными шариками баловали мороженным, сладкой ватой и пенистыми напитками. Клео купила мятное парфе в вафельном стаканчике и завернула за угол.

Пешеходная улица «Королевы» начиналась недалеко от Старого города, сразу за одним из мостов Стокгольма. Здесь и в самом деле по-королевски разместилось множество ресторанов, баров, магазинов. Туристов притягивали достопримечательности, атмосфера, памятники, исторические музеи. Нельзя было пройти мимо и не заметить городской ратуши — символа Швеции, — и множества необычных зданий, пестрящих разнообразием красок и архитектурных стилей. Улица была усыпана лотками и киосками, возле которых люди рассматривали товар, листая журналы и газеты.

Проходя мимо столба с афишами, Клео заметила глянцевый плакат с изображением светловолосой женщины. В свете яркого полуденного солнца волосы ее отливали золотом. Девушка подошла поближе, чтобы лучше рассмотреть картинку, ее удивило мастерство художника — нарисованная дама очень походила на Ванадис. Веки ее были сомкнуты, а по щеке дорожкой бежала золотая слеза. Клео затаила дыхание, любуюсь образом богини… и тут женщина на плакате открыла глаза, которые тут же заволокло чернотой бездны. Клео в ужасе отпрянула от афиши и, не оборачиваясь, ринулась сквозь толпу, не разбирая дороги. Ей хотелось быть как можно дальше от этого кошмара. Невольно ей вспомнился ужасающий образ чудовища из королевской гробницы и все пережитые страшные события. Клео бежала и бежала, пока в изнеможении не рухнула на скамью. Отдышавшись и уняв дрожь в руках, она смогла успокоиться, уговорив себя, что ей это померещилось, вероятно, от долгой работы за компьютером и недосыпания.

Пытаясь хоть как-то отвлечься от навязчивого сумасшествия, она начала читать вбитые в асфальт серебристые цитаты из стихов классика Юхана Августа Стриндберга, которые придавали этой части улицы необычную притягательную красоту. Каждый исторически-значимый дом с ярким оранжевым фасадом охраняли каменные статуи львов. С самого детства это была ее самая любимая часть города. Клео окончательно успокоилась, привычность этого места подействовала на нее умиротворяюще. Но все же, бредя по улице, девушка то и дело с опаской оборачивалась, пытаясь удостовериться, что за ней не следят псы Ванадис.

Взгляд Клео упал на аптечную вывеску — «Сова», значилось там крупными буквами. Двери были распахнуты, витрины притягательно светились, а золотая фигурка совы, которая сидела на арке, приглашала гулящих заглянуть в гости.

Клео решила «принять приглашение» и шагнула за порог. В помещении аптеки витал аромат летнего луга. Здесь пахло не медикаментами, как в обычной аптеке, а полевыми травами и пряностями. Внутри как раз шла выставка лечебных сборов, под которую была переоборудована часть аптеки. Прямо напротив входа стояло несколько круговых стилизованных под старину дубовых стоек с льняными мешочками, перевязанными бечевкой с берестяными бирками, и пузырьками с настойками. Клео сквозь толпу посетителей разглядела консультантов. Она бродила от стойки к стойке, вдыхая ароматы трав, пытаясь угадать по запаху состав, но вдруг краем уха услышала, как девушка-консультант рассказывает посетителям о том, что испокон веков трава считалась мощным оружием против болезней, бед и злых духов.

Клео сквозь сутолоку пробралась ближе к девушке, одетой в вышитый костюм: юбку и лиф из синей шерсти и желтый передник. Она уже некоторое время назад заприметила продавщицу. Было в ней что-то такое, особенное. Может, белокурые волосы, заплетенные в косу, может, венок на голове из живых ромашек, а может, то, что голубоглазая девушка буквально светилась дружелюбием и какой-то мудростью.

— А какая трава считалась предками магической? — поинтересовалась у нее Клео.

Девушка охотно повернулась, и лицо ее озарилось доброжелательной улыбкой:

— Например, трава дягиля, которую называют «Архангеликой». Предки употребляли ее не только в лечебных целях, но и как магический оберег. Она служила мощным средством против демонов и других чудовищ и использовалась даже как приворотное зелье. У нас есть и настойка, и трава, — речитативом выдала продавщица.

Интуитивное чувство подсказывало Клео, что лучше купить настойку, так она и поступила.

— Благодарю, — Клео заплатила на кассе за темный пузырек, положила его в сумочку и направилась к выходу. Но у самого порога развернулась, девушка-фармацевт подмигнула ей и помахала на прощание рукой. Клео тоже засмеялась и, вскинув ладонь в ответ, пошла в государственный исторический музей в надежде, что хоть что-то узнает о таинственном мече, которым можно остановить восставшее чудовище.

В этом музее можно было увидеть историю древней Скандинавии своими глазами. Реконструированные жилища древних племен, предметы быта бронзовой и железной эпохи, доспехи и оружие, найденные во время многочисленных археологических раскопок — все это было представлено здесь в виде экспонатов. Но то, что искала, девушка здесь не обнаружила. Безуспешность сильно выматывала и заставляла нервничать. На кону было возрождение чудовища, которое угрожает устроить конец света. А у нее не было магического оружия. Слава богам, что Клео нашла яд, который Хнос просила раздобыть. Оставалось только найти или вызвать дух валькирии, чтобы передать пузырек.

Кроме того, нервировали висящие на стенах плакаты с изображением той же златовласой спящей девушки. Как будто их специально тут разместили, чтобы напомнить о том, что ее ждет богиня. Клео больше не могла находиться в музее и поспешила прочь, позабыв о том, что хотела еще посмотреть выставку «Скандинавские боги».

Она посмотрела на часы: был час дня, а архив университета закрывался в четыре. Времени оставалось более чем достаточно, университет находился совсем рядом с музеем. Через двадцать минут она была уже на третьем этаже в старом крыле здания.

У входа за широким темным письменным столом сидел седой, горбатый старичок и что-то писал. Перед ним стояла табличка «Архивариус». За всю свою учебу в университете она ни разу не встречалась с этим человеком, да и, честно говоря, ни разу не была в этой части здания. Клео предъявила удостоверение, старичок с трудом встал, открыл сейф, достал длинный ключ и медленно, шаркая стоптанными ботинками, направился к дубовой лакированной двери. Клео пошла вслед за стариком и сразу обратила внимание на надпись на позолоченной табличке, висящей над притолокой. Возможно, когда-то надпись была блестящей, но теперь настолько потускнела, что едва можно было различить «Архив письменной словесности».

Архивариус со скрипом повернул ключ и открыл дверь.

— Добро пожаловать в царство прошлого, — сказал он, включая свет.

На стенах вспыхнули светильники, похожие на канделябры, а на сводчатом потолке зажглась тусклая бронзовая люстра. Клео завороженно рассматривала хранилище.

— Я могу быть чем-то еще вам полезен? — учтиво обратился старик к девушке.

Клео оглянулась. Она отвлеклась, позабыв, что находится не одна, и даже немного растерялась. Было обидно, что она не может как, следует изучить это огромное, сверху до низу забитое раритетными томами, помещение.

Массивные резные стеллажи лабиринтом, выстроившиеся по всему архиву, упирались в потолок. Без руководства архивариуса тут немудрено было и заблудиться. В центре, почти как во всех хранилищах, находилась книжная стойка, а рядом небольшой низкий стол с парой задвинутых стульев.

Архивариус подошел к стойке, достал из кармана белые перчатки и очень аккуратно открыл лежащую на ней огромную, толстую книгу.

— Это перечень рукописей, которые храниться в архиве. Список составлен по алфавиту. Итак, что именно вы ищете?

Клео подошла ближе. Старая, истрепанная книга в кожаном переплете едва дышала. Занесенные вручную чернильные записи уже потускнели от времени. Но, несмотря на это, книга имела большую историческую ценность, ведь, возможно, в ней велись записи со дня основания университета.

— Эм. Мне нужны сведения об острове Форе, я хочу знать, велись ли там раскопки. Видите ли, — пояснила Клео, — я ищу королевский курган первого конунга севера. И мне нужны рукописи эпосов, где упомянуты мечи, с которыми мифические герои сражались против чудовищ.

— Ну, — усмехнулся старичок, — эти сведения очень просто найти. Начнем с рукописей о героических подвигах, в таких текстах обязательно должно быть написано, каким оружием пользовались герои, — архивариус открыл страницу с перечнем на букву «г». — Так-с. Все о героических подвигах вы найдете в отделе мифологии, это третий шкаф слева. А теперь посмотрим, кто из профессоров университета вел раскопки на острове Форе. Пойдемте, я кое-что вам покажу.

Старичок провел ее к главной стене архива, на которой висели портреты археологов университета. Над рамами красовалась надпись — девиз короля Швеции Густава VI Адольфа — «Долг превыше всего».

— Итак, раскопки на острове Готланд и Фаре вел Хуго Одинссон — шведский археолог, профессор Стокгольмского университета, соавтор типологического метода в археологии. Сейчас, сейчас мы найдем работы профессора Одинссона.

Архивариус подошел к стеллажу напротив портретов.

— В этом отделе хранятся все работы археологов, — он принялся быстро просматривать надписи, что-то тихо бормоча себе под нос, и, наконец, указал пальцем на коробку с наклейкой «остров Форе».

— Позвольте, — оттеснив старичка плечом, Клео сама сняла тяделую коробку с полки.

— Поставьте пока на стол, мы пойдем поищем рукописи о мечах, — старичок шустро направился вглубь хранилища.

Клео так и сделала, после чего бросилась догонять архивариуса, уже скрывшегося в завихрении стеллажей. Он вел ее в самую середину лабиринта, к могучему стеллажу со стеклянными дверцами.

— Ну вот и нашли. Здесь все сведения и рукописи, которые вам нужны. Когда закончите работать, оставьте все лежать на столе, я сам уберу. Но если справитесь сами, буду вам очень благодарен, — он смущенно рассмеялся. — Вы можете находиться здесь до закрытия архива — до четырех. А если снова понадобится помощь, позвоните в латунный колокольчик на столе. Приятного путешествия, — сказал напоследок архивариус, улыбнулся и ушел.

Клео осталась одна. Абсолютная, гробовая тишина даже немного пугала, было непривычно. Сразу пришли мысли о том, что где-то тут притаилась опасность, и вот-вот произойдет что-то ужасное. Но Клео усилием воли заставила себя сосредоточиться на поиске сведений о магических мечах. Она должна успеть помешать полному возрождению чудовища после ночи кровавой луны.

Девушка открыла стеклянные дверки стеллажа и начала читать названия работ. Глаза разбегались, так много всяких рулонов, свитков и коробок с рукописями, попробуй найти среди них то, что нужно. Немного посомневавшись, начать она решила с коробки под названием «Герои скандинавских легенд и мифов».

На столе собралось немало материала, и она не знала, успеет ли все это перечитать за какие-то жалкие два часа. Первой под руку попалась работа профессора Одинссона, Клео решительно открыла коробку. Внутри лежала старая карта острова Форе, снимки и рабочая тетрадь археолога.

Читать все не было времени, поэтому она быстро пробежалась по записям дневника. И наконец, нашла самую интересную.

«В долине каменных колонн, называемых раукарами, мы обнаружили небольшой овраг искусственного происхождения. Провели исследования и пришли к выводу, что это погребальный курган. Когда проводились раскопки, мы обнаружили в зарослях можжевельника покрытый зеленым мхом камень с рунической надписью. Расшифровали и невероятно обрадовались. Надпись гласила, что эта могила принадлежит конунгу острова и его супруге. Мы ожидали найти древние артефакты. Но под слоем пепла и обугленной земли обнаружили только останки доспехов, короткий нож с золотой рукояткой, два копья и овальный щит, от которых остались лишь фрагменты. Так же были найдены бронзовые украшения: серьги, кольца, браслеты и несколько запечатанных кувшинов. Все останки артефактов были исследованы. Результаты анализа возраста показали, что они были сделаны приблизительно в седьмом веке до н. э. Артефакты были обработаны специальным раствором, описаны и помещены в хранилище университета.

Прочитав запись, Клео положила дневник обратно в коробку. Было ясно, что никакой нужной информации о таинственном мече здесь нет. Она надеялась, что в кургане находилось хоть какое-нибудь мистическое оружие, с которым предки сражались против чудовищ. Но нашла лишь подтверждение, что Одур существовал, и, возможно, в кургане рядом с ним покоились останки валькирии.

„Я не понимаю, почему чудовище нужно обязательно убить мечом? Почему не любым другим оружием? Ведь столько мистических оружий существовало. Легендарное копье Одина чего стоит. Уверена, у Одура был неплохой меч. Но тогда, где доспехи конунга, почему их не было среди останков в кургане? Одура должны были отправить в загробный мир со всеми почестями, и в первую очередь с его личными вещами. Может, это вовсе не его могила? Слишком мало совпадений, тем более коллеги не расшифровали имена на камне. Да и в исследованиях ничего нет о возрасте рунического камня. В общем, над переводом текста нужно еще поработать. Тут мне понадобиться помощь Ингрид, она хорошо разбирается в знаках“, — Клео сделала несколько снимков рунического камня.

Слегка расстроившись, она закрыла коробку и отнесла ее обратно. Раздумывая о поисках меча, направилась к стеллажу со стеклянными дверцами, чтобы еще раз взглянуть на рукописи. Может, среди них были еще какие-нибудь важные сведения?

Но в сутолоке шкафов и полок, она завернула не в ту сторону и оказалась за лабиринтом стеллажей. На каменной стене висело огромное бронзовое панно с изображенным во весь рост богом плодородия Фрейром. В правой руке он держал длинный меч, в левой — свиток с текстом.

Клео подошла ближе. Рассматривая рельефный сюжет, она могла с легкостью представить себе, как в действительности выглядел Фрейр, настолько точно мастер передал образ бога плодородия. Обнаженный мускулистый торс, мужественное и одновременно доброе лицо. Высокие скулы обрамляли густые, волнистые золотые пряди. Его бедра были покрыты шкурой животного, а запястья и голени кожаными доспехами. Слева расположился верный вепрь Гуллинбурсти, готовый в любой момент прийти на помощь — скорее своему товарищу, чем хозяину. Клео поразило то, с какой тонкостью был изображен меч солнца, он выглядел как настоящий. Девушка провела пальцами по изображению клинка, будто по холодному лезвию, и ощутила невероятную силу могущества этого артефакта.

И первую минуту Клео ликовала в душе — наконец-то она нашла изображение оружия против чудовища. Но потом вспомнила историю этого меча из эпоса „гибель богов“ и погрустнела.

Магический пылающий меч солнца Фрейра сражался по собственной воле. Это оружие, способное справиться с любым противником и устранить любое препятствия на пути, было равносильно копью Одина. Легендарный булатный клинок был единственной в мире защитой от огненного великана. Однако Фрейр отдал меч отцу возлюбленной Герд в качестве выкупа, а тот — огненному великану Сурту. Согласно „Прорицанию Вельвы“, вовремя Рагнарека доблестный бог Фрейр выйдет биться с огненным великаном Суртом. И если бы у Фрейра был его меч, то исход поединка невозможно было бы предсказать. Но бог встанет против великана с голыми руками и будет повержен.

„Что-то я сомневаюсь, что именно этим мечом Одур „упокоил“ возродившееся чудовище на три тысячи лет. Это оружие могло бы убить, например, богиню тьмы — Хель. Эх, без помощи Хнос вряд ли я справлюсь со всем этим, и почему именно я должна искать этот меч? Ну-ка, а что написано на манускрипте?“

Текст на рукописи, которую Фрейр держал в руке, гласила о том, что бог плодородия не любил войн и ссор. Он покровительствовал миру на земле, как между отдельными людьми, так и между целыми народами. Прибыв вместе с праотцом Одином в Скандинавию, он поселился в Великой Упсале и стал первым правителем древних свеев. Народ называл его Ингви. Фрейр воздвиг огромный храм в Упсале, сделав его своим главным пристанищем. Его правление долгие годы несло процветание стране. Ингви считался праотцом древнего скандинавского королевского рода.

Эпос — „Сага об Инглингах“. Сто раз читала этот текст, но более точного перевода чем этого и быть не может, — и тут же у нее в голове возникло множество вопросов. — Не пойму, а где был Фрейр в то время, когда Одур и Свава сражались с его родной сестрой? Они ведь с Ванадис близнецы, разве они не чувствуют, когда один из них в беде… Нет, это какая-то ловушка или головоломка, которая сбивает меня со следа. Нет. Уверенна, меч, которым Одур усыпил Ванадис должен быть в его погребальном кургане. Нужно перевести рунический камень с острова Форе и еще раз изучить сведения о курганах Упсалы. Ведь по преданиям именно там находится священная земля предков и могилы почти всех конунгов севера. — Размышляя, девушка подперла голову кулаком, не сводя глаз с груды манускриптов на столе. — Пожалуй, стоит еще раз поискать в рукописях оригинал эпоса. Наверняка она написана на древнем руническом диалекте, и текст был неточно переведен, такое случалось не раз…»

Клео кинулась к регистру, который указал, что все оригиналы рукописей с эпосами находятся в стеллаже напротив изображения Фрейра. Взгляд миролюбивого бога плодородия словно сам указывал на то, что нужно. Он смотрел на самую верхнюю полку, будто лично спрятал там рукопись. Клео поднесла к стеллажу покрытую толстым слоем пыли лестницу, которую нашла в углу, взгромоздилась на верхнюю ступень и принялась искать среди свернутых в рулоны рукописях название эпоса.

Задача была не из простых, рулоны были связаны льняной веревочкой, и таких связок оказалось много. Для того чтобы найти рукопись пришлось разматывать все подряд рулоны. Наконец она нашла то, что искала. Рукописи эпоса в связке не было, но она лежала под ними в бархатной синей папке. Хот я то, что она нашла древнюю рукопись на пыльной полке стеллажа, было удивительным. Ведь такие манускрипты должны храниться в специальном саркофаге.

Клео спустилась с лестницы, села за стол и включила настольную лампу. Но стоило ей открыть папку, произошло нечто невероятное. Рунические знаки, которые за столько столетий так потускнели, что их едва можно было прочесть, засветились золотом. Да и сам пергамент теперь выглядел как новый, словно его только что написали. Клео откинулась на спинку стула и широко раскрыла глаза.

Текст был слишком велик, чтобы прочесть и перевести его за несколько минут. Поэтому она делала снимки, чтобы продолжить работу дома. Перевернула последнюю страницу и прочла название другого эпоса, который входил в рассказ неизвестного скальда. «Пророчество о святилище Эддах».

Странно. Клео не то, что впервые видела, но и впервые слышала о существовании подобного текста. Она поспешно перелистнула страницу, решив быстро прочесть все, что успеет.

«Когда боги асы побывали в Мидгарде, они решили возвести в Свеаланде свои храмы и обители. Первым на земле людей в Упсале поселился бог Фрейр. Праотец Один же обосновался на берегу зеленого озера Меларен, в месте под названием Сигтунир. Там он выстроил среди зеленых холмов святилище богов асов — Эддах. В котором, согласно традициям, совершались жертвоприношения. Святилище служило кровом его жрецам, и там на тинг собирались все его сыны — конунги севера. Вокруг святилища возвышались выложенные кругами рунные камни, на которых были записаны древние пророчества и истории подвигов конунгов севера. Рядом с великим тайным святилищем, в глубине каменой пещеры горел неугасимый огонь, над которым произносились скрепленные кровью клятвы жизни и смерти. Здесь же в пещере хранились сокровищница бога асов, куда он прятал свои дары и магические вещи. Это тайное место располагалось в сердце Железного леса…».

В этот момент в дверь громко постучали, и Клео испуганно вздрогнула. В архив, шаркая, вошел архивариус и улыбнулся. Она поняла, что время, к сожалению, истекло. Клео оставило все на столе, быстро отблагодарила старичка и поспешила на выход. По дороге домой она распечатала в фотокиоске снимки с мобильного и приобрела карту исторических регионов Швеции.

Уже темнело. И в душе девушки нарастало гнетущее беспокойство, почему-то было ощущение, что день потрачен в пустую. Ведь она так и не нашла тайное место, где находилась могила конунга Одура. Впрочем, Клео решила пока не думать об этом. На носу была вечеринка в обсерватории. Как сказал профессор, там соберется много интересных людей, может, она встретит того, кто поможет ей с этим делом. И у нее еще есть шанс найти оружие и остановить чудовище.

Эпизод XIII

Белое такси остановилось возле высоких витых ворот. Водитель распахнул дверь автомобиля и помог Клео выйти.

Во дворе обсерватории царило необычайное оживление. Вечеринка только начиналась. Молодые парни и девушки кучковались у длинноногих столиков, пили из бумажных стаканчиков и поедали чипсы. На высоких елях висели струнные лампочки, будто их забыли снять после Рождества.

Вечер был прекрасный. Солнце едва погрузилось за горизонт, как показалась небольшая светло-красная луна. Вечерний сумрак сгущался, сливаясь с мрачной тенью парка. На далеком фиолетовом небосводе заблестели первые яркие звезды. И постепенно начало холодать. Клео порадовалась, что ей не взбрело в голову надеть платье. Джинсы и черная кожаная куртка хорошо согревали, да и розовый пуловер до бедер пришелся очень кстати.

Клео уже забыла, когда последний раз бывала на самой высокой точке города, где в парке располагалась учебная астрономическая обсерватория. На протяжении двух веков ученые разных поколений проводили в ее стенах исследования в области астрономии, метеорологии и географии. Сегодня же здесь находился музей, посвященный истории науки.

Клео заглянула внутрь, ей срочно нужно было найти профессора Густафссона. И так много всего хотелось ему рассказать. И о книге предков, и о раскопках на острове Форе. В просторном круглом зале планетария собралось много желающих понаблюдать за кровавой луной. Девушка протолкалась сквозь сутолоку шумной молодежи и поднялась на верхний этаж, где находилось музейное кафе с выставками снимков космоса. Там среди посетителей она заметила Ингрид, которая беседовала с гостями. Женщина была в элегантном сером брючном костюме и держала на поводке рыжевато-коричневого Леонбергера.

— Добрый вечер, Ингрид, — поздоровалась Клео. — А профессор Густафссон еще не приехал?

— Клео. Рада тебя видеть, дорогая. Нет, профессора еще не было. К нему друг приехал из Исландии, так что я не знаю, будет он или нет, — ответила Ингрид.

— Ясно, спасибо, — слегка разочарованная Клео посмотрела по сторонам, вглядываясь, нет ли среди гостей знакомой компании, с которой можно было бы провести вечер.

— Хочешь вина? Какое ты предпочитаешь, красное или белое? — предложила Ингрид.

— Красное.

Ингрид повела Клео к стойке с напитками. Подходя к фуршетным столикам, девушка увидела на разливе около небольших деревянных винных бочек Берна. Тот излучал счастье: обняв прильнувшую к нему Нину, угощал посетителей вином, шутил, смеялся и целовал свою девушку.

«А этот тип что тут делает?» — мелькнуло в голове Клео.

Она села за стойку, заметив недовольное выражение лица Нины, и отвернулась. Увы, среди гостей не было знакомых, с которыми она могла бы повеселиться. Ингрид угостила ее вином и удалилась к своей компании. Сжимая тонкую ножку бокала, Клео поднялась по лестнице на крышу обсерватории, где можно было полюбоваться красивым видом с внушительной высоты и, если повезет, через специально установленный телескоп понаблюдать за затмением. Откатная крыша служила для удобного перевода телескопа с одной области неба на другую и защищала саму трубу, а также и наблюдателя от порывов ветра.

На крыше было очень спокойно. Влюбленные парочки и посетители снимали на камеру живописный вид и необъятное сумрачное небо. А оно становилось все темнее, на глазах меняя фиолетовый цвет на сине-черный. От этого звезды казались ярче, а млечный путь светлее и ближе. С каждой минутой кровавая луна увеличивалась и поднималась все выше и выше, занимая на небосводе свое коронное место.

Прищурив глаз, Клео посмотрела в окуляр телескопа. Она впервые видела луну так крупно — казалось, огромный багровый шар висит прямо перед лицом. Клео могла детально рассмотреть моря и горы, впадины и кратеры луны. Она даже представила себе, как протягивает руку и осторожно касается небесного тела. Жаль, что девушка не знала, как управлять телескопом, иначе бы направила его в другую сторону, чтобы рассмотреть другие планеты и звезды. Возможно, увидела бы сам небесный город Асгард, хотя это, конечно, было бы лишь иллюзией воображения.

Клео почувствовала, как кто-то тихо подошел и встал рядом.

— В древности наши предки боялись появления кровавой луны, его воспринимали как знамение Судного дня, а некоторые и до сих пор такого мнения, — раздался женский голос.

Клео повернулась и посмотрела на незнакомку — девушку лет двадцати, высокую блондинку с выразительными синими глазами, одетую в джинсовую куртку.

— Наши предки всегда боялись явлений, которых они не могли объяснить, и принимали их за происки богов, — ответила Клео и вдруг ей сделалось нехорошо.

Она вспомнила, что именно сегодня в полночь богиня смерти должна возродиться в теле Ванадис. Девушка остро ощутила вину за то, что не смогла отравить вино. Она надеялась только на то, что еще не поздно, и богиня выпила недостаточно, чтобы вернуть свои силы и чары. И тут ей пришло в голову: а не спросить ли ей Нину про Ванадис? Ведь она работает в музее у курганов и находится там целый день. Наверняка, что-то видела, тем более в их прошлую встречу старая знакомая очень странно себя вела.

Клео спустилась вниз, подошла к стойке и попросила у Берна еще один бокал вина. Но тот шепнул что-то Нине на ухо и отошел обслужить другого посетителя. Нина закатила глаза с недовольным видом поставила бокал вина перед Клео. Пользуясь моментом, девушка подалась навстречу и спросила:

— Слушай, ты не заметила на кургане ничего странного?

Неожиданный вопрос привел Нину в смятение, но, взяв себя в руки, она ответила:

— Знаешь, Юханссон, я не только не хочу с тобой разговаривать — я видеть тебя не могу… Ты вообще в курсе, что после твоего визита королевский курган буквально сравняли с землей? И только потому, что ты заявила полиции, что там прячутся сектанты — какие-то Псы Одина. Иногда я сомневаюсь в своем ли ты уме.

Клео была готова возмутиться, ей остро захотелось вывести давнюю подругу на улицу — подальше от Берна — и «выяснить с ней отношения». Но сейчас ее волновало нечто иное.

— Эм… Ты не могла бы сбавить тон? Расслабься, я не заявляла в полицию и тем более не кому не говорила о том, что в кургане прячется секта… С чего ты это взяла?

Нина удивленно посмотрела на нее и выпила пару глотков вина.

— Ты что новости не смотришь и газеты не читаешь?.. Ты где вообще витаешь?

— Я помогаю следствию разобраться с событиями на раскопках — и только, — с раздражением ответила Клео.

К девушкам подошел Берн и, демонстративно обняв Нину, укоризненно взглянул на Клео, заметив:

— Что вы ругаетесь? Люди смотрят…

Клео не стала ничего отвечать, подавив раздражение, отставила бокал, развернулась и вышла из здания. Если бы она там осталась, то дискуссия с бывшим и его серой мышкой, вероятно, закончилась бы плохо — уж очень сильно хотелось задушить эту парочку.

Но идея устраивать скандал на виду у всего университета душу не грела. Клео в очередной раз напомнила себе, зачем пришла. Она надеялась, что профессор Густафссон наконец-то явится, и можно будет рассказать ему о чудовище. Набрав в легкие прозрачный, холодный воздух, она попыталась успокоиться и, чтобы хоть как-то отвлечься, попросила у стоящих возле дверей парней сигарету. Закурив, Клео присела на лавку, которая стояла за площадкой двора возле тропинки в лес.

На самом деле, она давно бросила. Но сейчас это ее мало волновало, потому что казалось, хуже уже быть не может. На кону стоял конец света, который пророчила богиня смерти, а Клео не знала, как ее остановить. Ведь у нее не было ни оружия, ни помощников — а все из-за того, что она так и не рассказала никому о своих страшных секретах и догадках, из-за боязни что ее сочтут сумасшедшей.

Лохматый пес Ингрид носился по площадке, обнюхивал людей, стараясь по-собачьи наладить общение, то и дело уносился по своим делам в кусты под елями и снова возвращался. Проследив за ним взглядом, Клео заметила, как пес внезапно остановился около высокого кустарника чубушника и зарычал. Это было неудивительно — в таких кустарниках часто прячутся ежи и зайцы, иногда даже белки. Наверняка, он приметил дикую зверушку и захотел с ней поиграть. Но вот пес в очередной раз шмыгнул в кустарник и пропал.

Хмель всегда придает храбрости, а иногда и руководит поступками — Клео зашла в список контактов и быстро написала сообщение следователю о том, что она в обсерватории за городом, и им срочно нужно поговорить. А пока еще не растеряла пыл, добавила, что ей надоело все держать в себе, и она знает, кто покушался на Сигге. Девушка, не раздумывая, нажала на «отправить» — пора было кончать со всеми секретами.

А выдохнув с облегчением и подняв глаза, она почувствовала, что что-то изменилось. В парке стояла какая-то неестественная тишина, даже ветер в верхушках елей затих. Клео стало жутковато, но она успокоила себя тем, что находится здесь не одна, а среди толпы гостей, где много молодых и сильных мужчин, ей вряд ли что-то угрожает. В конце концов, ей может просто чудиться от выпитого вина. Но тут Клео бросилась в глаза синее пятно на земле. Синее пятно, которое будто светилась неоновым светом.

«Что это?»

Сначала Клео подумала, что это отсвет от одной из ламп, которыми декорировали сегодняшнее мероприятие. Она оглянулась и посмотрела наверх, но заметила лишь черную птицу, сидящую на верхушке, никакой иллюминации. Тогда Клео повернулась обратно, пятно никуда не пропало, значит, у нее еще не начались галлюцинации от вина.

И тут она поняла: свет будто исходил от нее самой. Клео протянула руку вперед, а потом назад к себе. И точно обнаружила, где его источник. Она просунула руку под пуловер и вытащила амулет — драгоценный камешек светился неоном.

«О боги, что это значит?»

Кто знает, вовремя она о них вспомнила или нет. Но черная птица на верхушке ели слетела вниз и противно каркнула. Это была ворона — большая и жирная ворона. Клео до ужаса не любила этих мерзких птиц, которые всегда бросаются на все блестящее. Ворона снова каркнула и еще немного приблизилась к Клео. Маленький черный глаз пристально следил за девушкой. Клео стало не по себе, она встала и направилась внутрь помещения.

Но тут она услышала за спиной пронзительный вой. Клео замерла как вкопанная. Этот вой ни с чем нельзя было перепутать — это точно были волки. Ее бросило в жар, сердце забилось чаще, паника овладела всем ее нутром. Клео посмотрела на людей вокруг — слышат ли они? Но гости вели себя так, будто ничего не происходило: продолжали смеяться и разговаривать. Значит, ей просто показалось. Клео облегченно вздохнула и расслабилась. Но вслед за воем в кустарнике напротив, где пропал пес, послышалась возня и скулеж, который услышали уже и другие посетители.

Парень, который стоял за столиком ближе всех к кустарнику, первым поспешил на помощь собаке:

— Это, наверное, пес нарвался на ежа.

Парень достал мобильный, включил фонарик и вошел в кусты. Сердце Клео почему-то продолжало нервно биться, внезапно ее одолело плохое предчувствие, будто облили холодной водой. Что-то было не так. Парень долго не возвращался, вместо этого из кустов послышался короткий вскрик, а затем наступила тишина. Стоявшие на улице мужчины кинулись на помощь, а у Клео в голове промелькнуло: «Беги».

Но как только она сделала шаг, кустарник впереди зашевелился. Мерно, противным до ужаса холодком в спине отозвался звук хруста. Сначала он показался Клео оглушительным, прежде чем она поняла, что это всего лишь тонкие ветки под лапой. Под лапой?

Зеленая пелена листьев впереди разверзлась — и меж кустами проступила серая, всклокоченная в репейниках шерсть. Алые угольками блеснули глаза, слюна потянулась с желтых клыков застывшей в воздухе тонкой, прозрачной ниткой. Собаки? Нет, волки, огромные, серые с бурым. Клео сперва не поверила своим глазам. Лопатки уперлись в шершавость бетона, в горле комом застыл крик.

Вожак вздернул губу, зарычал, показывая Клео ряд кривых клыков. Верхний был обломан у основания. Смотреть на них вот так, снизу вверх, было почему-то дико… и страшно. Раздался пронзительный женский крик:

— Волки.

Поднялась паника, все, кто стоял на улице, кинулись внутрь обсерватории. На входе образовалась пробка. Люди толкали друг друга, отчаянно стараясь попасть в убежище. В ночи звенели крики и женские визги.

Клео начала медленно отступать к зданию. Ей овладел первобытный, животный страх. Звери скалились, рычали и теснили ее к стене, казалось, они вот-вот сорвутся с невидимого поводка и вцепятся в горло. Двое волков выволокли из кустов окровавленную тушу пропавшего пса и принялись рвать на части.

Клео с ужасом смотрела на эту омерзительную картину. Дрожащей рукой она потянулась в карман куртки за мобильным, но не удержала его и выронила на асфальт. Стиснув зубы, она медленно, стараясь не делать резких движений, опустилась на корточки, чтобы достать телефон. Наконец, у нее получилось, стеклянный экран Самсунга треснул, но она сумела набрать 900. В трубке запищало, и женский голос проговорил: нет связи.

Клео уже начала мысленно готовиться к смерти. В дверях толкались люди. Но она знала, что помещение было небольшим, оно не рассчитано на такое количество посетителей.

И тут Клео заметила девушку, которая первой закричала, увидев волков, — она, оказывается, стояла совсем рядом. Это была та самая незнакомка, которая заговорила с ней на крыше обсерватории. Вот только Клео заметила, что этой девушке не было страшно, или она не подавала ввиду, или просто была в шоковом состоянии, потому что не отрывала глаз от приближающихся зверей. А сама Клео не могла даже закричать. Она чувствовала стук сердца у себя в ушах.

— Слушай меня внимательно. Давай, медленно двигайся вдоль стенки за угол. Там стоит автомобиль, мы успеем добежать, — прошептала девушка и подтолкнула Клео.

Пока звери отвлеклись на толкающихся у входа людей, и на тех, кто уже кидал в них из окон кружки и другие мелкие, не производящие никакого эффекта, снаряды, девушки завернули за угол. Клео не могла даже вздохнуть как следует, а незнакомка, не останавливаясь, бежала к парковке. Она так быстро двигалась, что Клео едва успела следом. Как только они оказались за воротами обсерватории, послышались отчаянные вопли людей — звери кинулись на своих жертв. Девушки подбежали к бордовому автомобилю с опущенным окном. Незнакомка просунула руку в щель и открыла дверь.

— Садись, живо.

Клео быстро забралась в автомобиль на место рядом с водителем. Она попыталась взять себя в руки, но у нее плохо получалось — адреналина в крови было так много, что казалось, еще чуть-чуть — и сердце вырвется из груди. Незнакомка завела машину, мотор взревел, и машина рванулась прочь от этого места.

Но только когда незнакомка завернула на главную дорогу в сторону центра, Клео наконец-то смогла закрыть глаза и облегченно вздохнуть.

Однако в тот момент, когда она решила, что все страшное позади, блондинка резко ударила по тормозам. Колеса автомобиля завизжали. Клео едва удалось избежать удара головой о лобовое стекло. Когда автомобиль, пройдя юзом, остановился, она увидела посреди дороги скалящегося черного волка.

Незнакомка вцепилась в руль, не сводя взгляда с чудовища. Клео вжалась в сиденье, готовая исчезнуть, лишь бы не видеть адское создание, которое, оскалив пасть, уставилось на нее горящими красными глазами.

«Оборотень?» — Клео не верилось, что она видит это на самом деле.

Тут ее «напарница» надавила на газ, направив автомобиль прямо на существо. Не тут-то было. В тот момент, когда передний бампер уже готов был ударить чудовище, волк невероятным образом сделал прыжок и оказался на крыше автомобиля, оставляя вмятины от огромных лап. Незнакомка переключила рычаг на заднюю скорость и надавила на газ, чтобы сбросить нежеланного попутчика, который уже со всей силы рвал когтями крышу. Но тут она сбила второго, точно такого же зверя, который внезапно появился сзади. От удара первый волк скатился с крыши, но несмотря на это, он тут же встал на лапы.

Они оказались в ловушке между двумя зверями. Незнакомка во всю мощь надавила на газ и дала задний ход. Клео почувствовала сильный удар и звериный рев. Взглянув в зеркало заднего вида, увидела, как чудовище сзади автомобиля распласталось на асфальте. Послышалось рычание спереди. Первое чудовище, сверкая глазами, бросилось на лобовое стекло. Машину тряхнуло. Клео зажмурилась, закрыла уши и закричала. Но незнакомку не так легко было пронять, с каким-то нечеловеческим хладнокровием она еще раз сдала назад и с хрустом проехала хребет распластанного чудовища, а потом, выкрутив руль влево, бросила машину вперед.

Волк, придя в дикую ярость, вновь кинулся на автомобиль. Клео почувствовала сильный толчок, резкий удар в висок — и потеряла сознание.

Сознание возвращалось с трудом. Клео начала приходить в себя от того, что ее кто-то волок по земле. Она не могла даже пошевелиться, полностью обессилев, тело было словно ватное. Девушка чувствовала, что суставы в плечах вывернуты от того, что ее с силой тащили за руки. В изголовье слышалось частое дыхание, в нос противно бил запах псины. Голова раскалывалась от боли, висок пульсировал, к горлу подкатила тошнота. Она едва смогла приоткрыть глаза. В красном тумане увидела деревья. Одни деревья, трава — и больше ничего и никого вокруг. Ее тащили куда-то вглубь леса. Внезапно в просвете между деревьями появилась ее новая знакомая. Клео, словно во сне, видела, как та бежала, спотыкаясь и пошатываясь. Ее волосы растрепалась, одежда была порвана и залита кровью. В руке дрожало копье, оно сияло ярким светом. «Словно солнце», — подумала Клео, и будто в замедленном кадре увидела, как незнакомка отводит руку назад и бросает копье в ее сторону, а затем ничком падает в траву. Потом услышала над головой приглушенный рык, хватка резко ослабла, и что-то впереди повалилось на землю…

Через некоторое время ее внезапно ослепил яркий свет. На лицо легла прохладная маска, и Клео вдохнула полной грудью кислород. В руку вкололи что-то жгучее. А следом она почувствовала, как ее поняли и положили на нечто жесткое и накрыли теплым. Клео попыталась открыть глаза, и когда ей это с трудом удалось, увидела над собой в ореоле света лицо следователя Одинссона. Девушка попыталась протянуть к нему руку, но вместо этого судорожно задрожала, издав сдавленный стон, и погрузилась в сон.

Эпизод XIV

Клео разглядывала глубокую пещеру, которую еле освещали развешанные на цепях лампады, густо увитые паутиной. По мокрой каменной стене ползли причудливые тени от круглого очага, над которым висел кипящий котелок.

Перед ним на грубо обтесанном булыжнике сидела седая старуха с длинными спутанными волосами и, невнятно бормоча, перебирала тонкими узловатыми пальцами разноцветную гальку в чаше. В замызганном дырявом подоле лежало массивное ожерелье из золота, украшенное грубо ограненным янтарем и пиропом. Алый камень пульсировал словно сердце.

Клео стояла за плечом рыжеволосой валькирии, которая в правой руке сжимала длинное копье, а в левой — небольшую резную шкатулку.

— Ну что, принесла? — прохрипела старуха.

Облаченная в латные доспехи воительница не собиралась беседовать, она швырнула к ногам старухи шкатулку, из которой высыпались серебряные монеты и мелкие прозрачные камушки. Та нагнулась и принялась с поспешной алчностью собирать и пересчитывать золото и драгоценные камни, поднося их ближе к свету очага, прищуриваясь и разглядывая. Наконец она закончила и, оставшись довольна, изобразила что-то похожее на улыбку. Валькирия шагнула к ней и забрала янтарное ожерелье, развернулась и скрылась в темноте выхода.

Но Клео осталась стоять посреди пещеры. Изнутри медленно, но неотвратимо начало подниматься предчувствие дурного. Что-то во всем этом было не так. Старуха подобрала шкатулку и, сложив в нее камешки и монеты, запрятала себе под подол.

И тут погасли лампы.

На мгновение Клео ослепла, а потом в смутных неясных бликах костра смогла различить лицо старухи. Оно было искажено гримасой ужаса.

Прямо из ниоткуда появилась высокая женская фигура в длинных серебристых одеждах. Голова ее была скрыта под капюшоном, из-под которого по обе стороны свисали черные косы, украшенные светящимися нитями паутины. Мертвецки бледное лицо казалось жутким бесцветным пятном. Клео бросило в дрожь, ей стало страшно и показалось, что женщина-мертвец вот-вот заметит ее присутствие. Старуха же пала ниц перед длинной фигурой и, хватаясь за платье, запричитала:

— О повелительница мертвецов. Как вы того желали, я посеяла семя черного плюща в сердце богини любви. Через три дня, в полнолуние, семя пустит свои корни и начнет питаться светлыми силами. Как только ожерелье окажется на избранной деве, черное сердце забьется и начнет поглощать душу богини. Тогда вы сможете возродиться…

— Разве ты не обещала мне, что возрождение в мире людей наступит быстрее? — змеиным шипением прозвучал голос темной фигуры. — Один собрался на войну против великанов — этой мой единственный шанс начать Рагнарек в мире людей. У меня нет трех дней…

Хель отпихнула старуху и замахнулась. В ее руке сверкнуло орудие, напоминающее месяц. Старуха громко взвыла и, тонко вереща, принялась умолять:

— Прошу вас, госпожа, умоляю, пощадите… Клянусь, я еще пригожусь вам. Чтобы помочь вам возродиться нужно заклинание…

— Сгинь с глаз моих. Я забираю твое бессмертие, ведьма, ты умрешь мучительной смертью, как обычный человек. Я отправляю тебя в мир людей, узри мое возрождение…

И богиня принялась нараспев произносить заклинание. Клео показалось, что белый смет померк, на долгие томительные мгновения она потерялась между небом и землей, не чувствуя собственного тела.

А потом богиня закончила… и раскатисто расхохоталась. Старуха упала, забилась в судорогах, закричала. Клео сморгнула и увидела на земле — на том самом месте, где мгновением ранее лежала старуха, — скорчившуюся белокурую девушку. Наступила тишина, длинная фигура Хель развернулась и сделала шаг в бездну.

Дыхание Клео задрожало, как паутина на потухших лампадах. Казалось, стук ее колотящегося сердца отдавался эхом в пустоте пещеры.

Вдруг Хель остановилась.

Богиня будто почувствовала что-то — повернула голову в ее сторону и нахмурилась. В ледяных глазах застыл вопрос: как ты здесь оказалась? Хель протянула руку к «незваной гостье», и неведомые силы вышвырнули девушку из пещеры на яркий ослепляющий свет…

Клео открыла глаза и на мгновение ослепла от яркости люминесцентной лампы. Девушка потрогала голову, правый висок был заклеен широким пластырем. В левую кисть ее была воткнута иголка с системой. Клео посмотрела налево. Возле кровати стояла капельница, на стуле сидела и читала газету бабушка. Вот уже неделю девушка томилась в местной клинике. Если бы не Астрид, опекающая внучку все это время, она умерла бы от скуки. Клео улыбнулась — глаза увлажнились от слез, она была очень рада видеть свою старушку.

Бабушка положила газету на тумбочку и взяла больную за руку:

— Как ты себя чувствуешь, родная?

— Хорошо. Я долго спала? — Клео с трудом приподнялась, голова немного кружилась, в теле ощущалась легкая слабость.

— Почти сутки, — бабушка протянула ей стакан с водой. — Но, слава богу, больше не бредила во сне, как первые три дня.

Прошла почти неделя после страшного события, а у Клео возникло чувство, что минула вечность. Шесть дней вылетели из жизни, как будто их стерли. В голове возникли кадры происшествия на дороге, которое почему-то вспоминались только отрывками: разъяренное черное чудовище — то ли оборотень, то ли волк — с огромной пастью и горящими красными глазами; голубоглазая незнакомка, которая хотела ее спасти, но вместе с ней попала в беду… Затем видения обрывались, и последнее, что она ясно помнила, — это лицо следователя.

— Когда меня выпишут, что говорит доктор? — Клео нажала на красную кнопку, чтобы пришла медсестра, пора было сходить в уборную.

— Еще ничего. В обед будет обход, вот и спросим, — бабушка встала. — Принесу тебе поесть.

Клео чувствовала себя на удивление хорошо, оставаться в клинике еще на пару дней не было никакого желания. Она и в детстве быстро выздоравливала, неважно, болела ли простудой или ветрянкой. И сейчас ей хотелось вернуться домой, в свою кровать, и продолжить поиски магического оружия.

Девушка увидела на тумбочке пульт и, несмотря на запрет доктора, включила телевизор. На висевшем на стене экране замелькали кадры новостей, молодой корреспондент стоял у входа в обсерваторию и рассказывал об ужасной ночи кровавой луны. Затем вышел на дорогу, где случилась авария. Клео прибавила звук.

— Сейчас мы находимся на главной дороге, где неделю назад произошла авария, в которую попала Клео Юханссон — археолог Стокгольмского университета. Есть версия, что потерпевшая пыталась спастись от стаи волков, которая в ту ночь напала на посетителей обсерватории. Это отчасти объясняет, почему в момент аварии фрекен Юханссон находилась за рулем чужого автомобиля. Так же полицией были опознаны два тела, найденные на месте аварии. Ими оказались сбежавшие пациенты психиатрической клиники — Сигге Бергманн и Уве, которые, как выяснилось, являлись бывшими коллегами Клео Юханссон.

На экране появились фотографии Уве и Сигге. Клео не верила тому, что слышала, руки задрожали, из глаз покатились слезы. Она ведь была не настолько пьяна, чтобы не понять, кто появился перед автомобилем: человек или чудовище? Но, судя по новостям, она и незнакомка сбили насмерть Уве и Сигге. У Клео разболелась голова, она застонала и прижала руку ко лбу. А, услышав шаги за дверью, быстро выключила телевизор и положила пульт на место.

Бабушка вернулась радостная с пластмассовым подносом в руках, на котором стояла кружка с травяным чаем, тарелочка с булочкой, ложечка и нож. Аромат трав заполнил небольшое помещение.

— А вот и я, — Астрид подошла к кровати, поставила поднос на тумбочку и подвинула ее к кровати. — Что случилось, милая, опять голова болит?

Клео смахнула слезы, надеясь, что бабушка не заметила. Но очень вовремя в палату вошла медсестра и повела девушку в уборную. Клео как раз хватило времени, чтобы собраться с мыслями, успокоиться и приготовиться расспросить Астрид о произошедшем, не выказав обуревавших ее эмоций.

Ведь она лежала в клинике уже так долго, а доктор и бабушка играли в молчанку, и никто ничего не рассказывал ей про аварию.

— Бабушка, а полиция уже приходила, что они рассказали тебе?

— Я мало что знаю, — замялась Астрид. — Двое полицейских приехали к нам домой, сообщили, что ты попала в аварию и находишься в клинике. Привезли меня сюда. Больше я ничего не знаю, следователь Одинссон обещал сегодня прийти и поговорить с тобой, — бабушка разрезала булочку, намазала масло и положила на него сыр, а затем, строго посмотрев на Клео, добавила: — Ты не должна сейчас об этом думать, дорогая. Тебе надо отдыхать, спать и есть. Выкинь из головы всю эту ерунду о предках и мифологии. Я нашла записи. И спрятала от тебя книгу предков.

Пожалуй, это было мудро. Клео промолчала, потому что была отчасти согласна с бабушкой, она действительно давно не отдыхала, и именно с найденной книги предков начались в ее жизни странные события. Но ведь бабушка даже не догадывалась о том, что, возможно, землю ожидает конец света, и только Клео может этому помешать. Девушка физически почувствовала, как улетает время, — находясь в клинике, она потеряла неделю, которые могла бы потратить на поиски меча.

Девушка вытерла никому не нужные слезы — нытьем ничего не исправить. Кровавая луна закончилась, Хель возродилась. Хнос куда-то пропала.

Из-за этих мыслей у Клео совсем пропал аппетит, поэтому, чтобы наесться, ей хватило одной булочки. К тому же скоро должны были принести обед. Зато маленькой чашечки травяного чая было недостаточно, чтобы взбодриться, и она попросила еще.

Астрид, согнувшись над чайником, продолжила сетовать:

— Я теперь жалею, что поддержала тебя, когда ты решила ехать на раскопки. Было бы намного лучше, если бы ты просто продолжала работать в саду. Тогда ничего этого не случилось бы. Слава богам, что все обошлось. Хорошо, что на тебе был амулет предков, это они защитили тебя, — говорила она, складывая посуду на поднос.

Клео кивнула и инстинктивно потрогала амулет, который, к счастью, был на ней. Может, он или боги действительно уберегли ее от смерти, но почему тогда они не вмешаются и не расправятся с чудовищем? Почему она, смертная, должна спасать мир? Пусть это будет кто-то другой, а она так устала…

— Ладно, родная, я поеду домой. Ложись отдыхать, завтра утром увидимся, — бабушка поцеловала внучку в лоб, взяла поднос и вышла из палаты. А когда закрыла за собой дверь, Клео отчетливо услышала из коридора разговор старушки и полицейского, который предложил отвезти ее домой.

Почти сразу же в палату громко постучали, и в дверях показался профессор Густафссон в сопровождении пожилой медсестры.

— К вам посетитель, — доброжелательно улыбнулась женщина в больничной униформе.

Она мило улыбнулась, поставила на тумбочку стеклянную бутылку с минеральной водой, два чистых стакана и маленький пластмассовый тубус с таблетками. Только после того, как девушка выпила лекарства, медсестра покинула палату.

Профессор снял мокрый от дождя плащ, повесил его на стул и подошел к кровати.

— Дорогая, ты не представляешь, как мы все переживали за тебя. Слава Богу, с тобой все хорошо.

— Не беспокойтесь, профессор, все обошлось. Надеюсь, меня скоро выпишут, иначе я сойду тут сума, доктор запретил смотреть телевизор и пользоваться мобильным. Мне можно только спать и нельзя напрягаться, — тихо сказала она.

Мужчина присел на край кровати.

— Ну, придется потерпеть, дорогая, что теперь поделаешь. Я хотел спросить, у тебя нет желания рассказать, что происходит? Ингрид говорит, ты меня искала.

— Я плохо помню, что случилось той ночью, только отрывки, будто мою память стерли, — Клео тяжело вздохнула, сложила руки и уставилась в потолок.

— Твой мозг блокирует плохие воспоминания, который вредят психике. К тому же наверняка действуют лекарства, которые тебе тут дают.

— Я помню лишь, что на нас напали огромные волки, — в памяти снова возникли ужасные пасти животных. Клео подумала, что никогда не забудет того, что пережила в ту ночь.

— На вас? На кого это на вас? Следователь сказал, что тебя и Сигге нашли в лесу, а Уве под автомобилем, — удивился профессор и протер очки.

— Я же говорю, что плохо помню. Кажется, со мной была девушка, она пыталась меня спасти. Но я уже не уверена, — Клео было трудно отличить реальные воспоминая от кошмарных снов. Но она помнила тот короткий миг, когда незнакомка метнула копье.

Профессор взял ее за плечи и серьезно посмотрел в глаза:

— Ничего страшного, дорогая, со временем вспомнишь. Но я очень хотел бы знать, что с тобой происходит. Зачем ты ходила в старый архив словесности, что ты там пыталась найти? Клео, расскажи мне все как есть, пожалуйста. Я должен знать. Ты носишься с какими-то идеями… Это по просьбе следователя Одинссона? Ты тайно помогаешь ему расследовать мистические убийства?

Клео понимала, что профессор догадывался, что с ней происходят странные вещи. Но тогда она боялась рассказать правду. Сейчас же поняла, что, если бы она ему все-таки рассказала про мумию, возможно, все сложилось бы иначе.

— Нет, слава богам, это не по просьбе следователя, который считает всех вокруг сумасшедшими. Все очень сложно, профессор, и страшно об этом говорить. — Клео заволновалась и схватила ученого за руку. — Пророчество на гробнице, которую мы открыли вместе с профессором Ларссоном и Сигге, сбывается. Нас настигла страшная кара предков.

— Так, — он нахмурился и подался к девушке, внимательно вглядываясь в ее лицо, — вот об этом, пожалуйста, поподробнее. У меня тоже есть кое-какие предположения относительно вскрытого кургана и пророчества, но я пока не готов делиться ими со следователем. Как ты и сказала, ему нельзя ничего рассказывать, он считает всех, кто верит в мистику, сумасшедшими.

— Мумия из гробницы, — Клео судорожно сглотнула, — она не пропала. Это возродилось древнее чудовище, и оно хочет устроить конец света. Есть только один способ остановить его — найти солнечный меч бога Фрейра.

— О боги, Клео, откуда ты все это знаешь, ты нашла в архиве какие-то древние записи? — профессор достал из кармана пиджака носовой платок и вытер вспотевший лоб.

— Не совсем. Я уже давно перевела рунический текст пророчества на погребальной плите. И предупреждала профессора Ларссона, но он отказывался верить в страшное проклятие. Кроме того, я обнаружила в нашей семейной книге предков запись о том, что основатели моего рода: воин Одур и валькирия Свава. Они не раз сражались против таких чудовищ. В их погребальном кургане должно быть оружие, которое помогало им побеждать. В архиве я пыталась найти их место погребения, но, увы, там уже проводились раскопки, и археологи ничего не обнаружили, — она все рассказала, больше не было смысла хранить это в себе. По щеке покатилась слеза.

— Кто оно — это древнее чудовище, я что-нибудь знаю о нем? Может быть, мы с Ингрид попробуем продолжить поиски магического оружия, пока ты под присмотром следователя, сомневаюсь, что ты сможешь продолжить это дело. Он не даст тебе…

— Однажды вы уже расшифровали вместе со мной рунический текст. Послание в ботаническом саду, ритуальное жертвоприношение. Помните? Вы первым догадались, я лишь убедилась. Там она дала нам всем понять, кто она и зачем явилась, — Клео передернуло от мысли, что когда-нибудь ей еще раз придется столкнуться с богиней.

— О боги, Клео. Неужели ты имеешь в виду богиню смерти?.. — с ужасом прошептал профессор, и его желваки задергались.

— Да, так написано в пророчестве: она возродилась в теле богини Ванадис.

— О всевышний праотец. Каким образом? — профессор перекрестился. Она впервые видела такую реакцию убежденного атеиста.

— Я не знаю… У меня нет фактов, лишь переводы, тексты, пророчества… Возможно, это ожерелье богини Ванадис.

— Ну ладно, скажи, как далеко ты зашла в поисках магического меча? — Клео заметила, что профессору пришлось пересилить себя, чтобы успокоиться. Он сильно нервничал, как будто уже пережил нечто подобное.

— Увы, пока что я ничего определенного не нашла, нужно искать дальше, нам необходимо попасть в курган Одура и Свавы. Я не уверена, что это именно тот, который археологи нашли на острове Форе. Придется съездить туда и сделать снимки рунического текста с камня, а потом перевести. Если мы будем уверены, что это не могила моих предков, тогда стоит искать погребальный курган Фрейра, — Клео тяжело вздохнула. Вместо того чтобы валяться на кровати, она могла бы уже быть на острове и лично заняться переводом текстов с камня.

— Я позабочусь об этом, предоставь это мне. Коллеги из университета Висбю помогут, они сделают для тебя снимки. Ты, главное, поправляйся. И еще. Ничего не рассказывай следователю Одинссону, иначе ты знаешь, чем это все для нас закончится.

— Я хорошо себя чувствую, надеюсь, меня скоро выпишут, и я продолжу поиски. Времени совсем мало. Я уверена, что в ночь кровавой луны прошел ритуал, и чудовище уже возродилось. Просто сейчас оно прячется где-нибудь в погребальном кургане и набирает силы. Скоро оно даст о себе знать…

Профессор, едва дослушав Клео, поспешно встал.

— Не беспокойся, Клео, мы найдем его и узнаем, как остановить. У меня есть друзья, которые исследуют паранормальные явления. Я попрошу их помочь.

— Вы мне верите, профессор? Я не сумасшедшая. Мне самой едва верится в происходящее, — с отчаянием сказала Клео, надеясь, что человек, которому доверила свою страшную тайну, не пойдет против нее.

— По этому поводу можешь не беспокоиться, конечно, я тебе верю, — признался профессор.

— Почему вы так враждебно настроены по отношению к нему? — удивилась Клео, она не припоминала, чтобы профессор уже относился к кому-то с таким подозрением.

— Потому что уверен, что следователь связан с сектой «Псы Одина»… — профессор опустил взгляд.

— Откуда у вас такие предположения, вы что-то накопали на него? — Клео налила в стакан воды и выпила.

— Скажем так, я провел свое личное расследование. Мне показалось очень странным, что он — потомок древнего рода — не верит и отрицает истину древних рунических текстов. Но я ни в коем случае не настраиваю тебя против него, он один из лучших следователей в нашем регионе. Просто мне кажется, что он почему-то сбивает нас с пути, и я обязательно узнаю правду.

— Невероятно, профессор. Я и подумать не могла…

— Не забивай себе этим голову, отдыхай и набирайся сил. Впереди много работы. Я отправлю тебе по электронной почте кое-какие записи относительно следователя, можешь прочесть, когда будет настроение.

— О, боюсь это невозможно, — грустно произнесла девушка. — Я же сказала, что мне нельзя пользоваться мобильным, бабушка забрала его с собой.

— Не расстраивайся, а лучше приготовься к допросу. Если он еще не приходил, то обязательно явится и насядет на тебя. Поверь, ему будет наплевать, что там сказал доктор.

Профессор поставил свой кожаный портфель на кровать, достал планшет и отдал Клео.

— Вот, возьми, прочитай, там вся информация о следователе. Интернета, правда, нет, я ношу его для записей. Только не переусердствуй, это тебе, и вправду, вредно. Я заберу его послезавтра, когда вернусь с Готланда.

Клео тут же спрятала планшет под матрас.

— Спасибо, что пришли ко мне и предупредили о следователе.

— Ингрид передавала тебе большой привет, к сожалению, она не может навестить себя сама. Бедная женщина недавно похоронила мужа, теперь еще и потеряла любимого песика…

— Передавайте ей большой привет от меня.

— Обязательно, — сказал напоследок профессор, улыбнулся и покинул палату.

Клео осталась одна. Легла и закрыла глаза. Сделала глубокий вздох, потом выдох. Наконец-то она освободилась от груза, который ее так мучил. А теперь будь что будет, возможно, им с профессором удастся победить Хель…

После обеда настал тихий час, даже в коридоре повисла тишина. Хоть Клео и не любила ее, ибо это всегда было плохим знаком, но сейчас чувствовала себя в безопасности. Девушка поспала два часа, и ей даже ничего не снилось, лекарство действовало.

Только после этого Клео решила прочесть записи профессора. Она включила планшет и открыла на рабочем столе единственную папку под названием «династия Одинссон».

На экране тускло высветилось:

«Первые упоминания о династии Одинссон я нашел в Исландском архиве переписи населения. Существуют две версии происхождения этого рода. Предки следователя Троя Одинссона либо были членами семьи первых конунгов севера, либо кто-то из его праотцов являлся личным дружинником конунга Лососевой долины на острове Исландия.

Пока нет никаких точных данных о том, как предки следователя оказались в Старой Упсале и почему они туда переехали. Вероятно, женитьба одного из представителей рода послужила тому причиной. Так же есть версия, что во время одного из священных праздников конунг Лососевой долины отправился со свой семьей и свитой в Упсалу. И многие семьи остались там жить.

Далее родословная династии или семьи Одинссон продолжается в Упсале, где его предки служили конунгу Ингви, то есть богу Фрейру. С древних времен и до 18 века Одинссонам принадлежало поместье и земли на исторической территории Сигтунир, сейчас это город Сигтуна.

Во время первой мировой войны прадед следователя ушел на войну, а когда вернулся поступил на службу в департамент полиции города Сигтуны. С тех пор все старшие сыновья Одинссонов по традиции числились в департаменте полиции.

В конце 1945 года в Стокгольме странным образом возникает религиозное сообщество „Псы Одина“ — вероятно, последователи Анненэрбе, — куда вступил и дед следователя Одинссона. Их задачей было сохранение и предотвращение утери культурных памятников, таких, как курганы и святилища. Есть версия и документы, которые подтверждают, что секта „Псы Одина“ переправляла заграницу и в Америку древние редкие артефакты, найденные на курганах и капищах. А также похищенные янтарные доспехи конунга севера. В 1947 году на счет окружного прокурора Стокгольма Ф. Одинссона поступил перевод из швейцарского банка на сумму пять миллионов долларов.

В 1974 году сообщество Псы Одина было якобы ликвидировано спецслужбами Швеции. В 1968 году Кирк Одинссон, отец следователя, уехал на стажировку в США и через пять лет вернулся уже с женой и сыном.

В девяностые годы Трой Одинссон — единственный сын Кирка — закончил полицейскую академию и в скором времени стал следователем в окружном управлении Стокгольма».

«Ну и дела, ну, вы, профессор, даете, — Клео рассмеялась и выключила планшет. — Такое накопали, любой детектив позавидует. Теперь хоть ясно, как следователь оказался в секте Псов Одина. Непонятно только, зачем ему каких-то археологов с толку сбивать и оправлять в психушку?»

Внезапно в дверь постучали. Клео вздрогнула и поспешно спрятала планшет под матрас.

— Входите, — крикнула она.

На пороге появился следователь Одинссон с пакетом апельсинов и цветами. Почему-то Клео не ожидала сейчас увидеть человека, про которого только что узнала такие странные вещи.

— Добрый день, Клео. Как вы себя чувствуете? — спросил Одинссон и улыбнулся. Хотя улыбка его больше напоминала оскал, как у серого волка из сказки.

Вслед за следователем вошла медсестра и принесла вазу с водой для цветов.

— Добрый день… Следователь. Спасибо… Хорошо, — Клео была слегка обескуражена его поведением. Ведь до сих пор Одинссон представал перед ней в образе строгого следователя, а теперь внезапно явился дружелюбным ухажером. Это было очень странно. Неужели это уловки, чтобы вытащить из нее все секреты?

Клео удивленно наблюдала, как следователь ставит в вазу букет фиолетовых тюльпанов. Он снял куртку и присел на стул возле кровати, пахло от него одновременно свежестью и тонким ароматом парфюма. Сердце девушки забилось быстрее, но она взяла себя в руки и коварно улыбнулась в знак того, что тоже может играть игры. Она ни в коем случае не должна уступить, иначе окажется в смирительной рубашке.

Следователь взял в руки апельсин и принялся неторопливо его чистить. Его светло-голубые глаза опасно блестели. Клео была уверена, что они разбили не одно женское сердце.

— Ну что, дорогая. Вас ведь именно так называют близкие коллеги и друзья? Вы готовы и со мной поделиться тем, что с вами произошло? Я в курсе, что вас посещал профессор Густафссон, ему вы уже все рассказали… — спокойно сказал Трой и протянул Клео оранжевую, прозрачную на свету дольку.

Эпизод XV

К большому удивлению Клео, следователь не стал устраивать допрос, а лишь пришел навестить. Но пообещал приехать через два дня, когда ее выпишут.

Она как раз закончила с макияжем, когда в дверь палаты громко постучали, и вошел Одинссон. Сегодня его подбородок был гладко выбрит, от мужчины исходил все тот же приятный хвойный аромат, а светлые волосы были зачесаны назад. Сам следователь, казалось, пребывал в хорошем расположении духа.

Он небрежно держал серый клетчатый пиджак перекинутым через плечо, и Клео заметила, что из-под рукава выглядывают весьма дорогие часы.

Почему-то сегодня следователь был сам «мистер Обаяние». Пока Трой стоял возле двери уборной, Клео сняла резинку и распустила волосы, накрасила губы алым блеском и добавила последний самый важный штрих — любимые духи. Темнокожая богиня в рекламе обещала, что этот запах сведет любого мужчину с ума, осталось проверить, так ли это. Клео вышла из уборной, звонко стуча по старой плитке новыми красными лабутенами. Пришлось долго уговаривать бабушку, чтобы она их привезла, ведь доктор по каким-то причинам запретил в первое время любую нагрузку на позвоночник.

Красно-рыжие волосы, которые шелковистым потоком струились по спине.

Клео заметила, как, глянув на них, следователь глубоко вдохнул, и немного засмущалась. Конечно, она сейчас была не при параде. Обычная розовая кофточка с неглубоким вырезом и светлые облегающие джинсы отнюдь не были хитом. Она потянулась к стоящей на столе сумке, но мужчина опередил ее и галантно подал сам.

— Готовы, можете ехать?

Одинссон улыбнулся, и девушка не сдержалась, ответила тем же, хотя обещала себе, что постарается быть с этим мужчиной серьезной. Ведь ее сейчас ожидает игра допроса, и если она сможет одержать победу, то постарается склонить следователя на свою сторону против восставшей богини, а если проиграет, то ее ждет удобная смирительная рубашка в психушке.

Клео надела длинный светлый плащ, и они покинули палату. Следователь открыл входную дверь и пропустил девушку вперед. Солнечный свет ударил ей в глаза, заставил на мгновение зажмуриться. У входа был припаркован бросающийся в глаза светло-синий БМВ. Мужчина открыл перед девушкой дверцу авто и предложил сесть на переднее кресло рядом с ним, Клео опустилась на мягкое сидение, и дверь захлопнулась. Салон автомобиля был отделан матово-черной, очень приятной на ощупь кожей. Откинувшись на спинку, девушка вдохнула ее запах, заодно почувствовала волнующий пряный аромат одеколона, по ее спине пробежали мурашки. Следователь сел за руль и неслышно захлопнул дверцу.

Машина плавно и тихо тронулась. Клео пыталась сжимать губы, чтобы спрятать довольную улыбку, сейчас ей было интересно, кто из них заговорит первым, но мужчина включил радио, и всю дорогу пришлось слушать новости. К счастью, здание центральной окружной прокуратуры находилось недалеко, и через пару улиц они оказались на месте.

Клео вышла из машины, рассматривая небольшое строение, она никогда бы не подумала, что это здание в классическом стиле с белым фасадом и черными перегородками и есть прокуратура. Она много раз проходила здесь мимо и думала, что это чья-то частная собственность.

В холле, как и в коридоре, пахло кофе и чем-то еще: то ли старой мебелью, то ли хлоркой. В служебном помещении царило оживление: мимо них проходили сотрудники с документами в руках, некоторые суетились у своих рабочих столов, кто-то разговаривал по телефону, отправлял почту на компьютере.

— Нам сюда, — сказал следователь и пригласил ее в кабинет с мутно-стеклянной дверью.

Клео принялась с интересом рассматривать обстановку: у решетчатого окна с темно-бежевыми жалюзи стоял массивный светлый стол, в правом углу — большой шкаф с железным сейфом, в другом — длинная пальма и небольшой комод, на котором поблескивал серебристый поднос со стаканами и графином. Пара стульев у стены, на которой висел портрет королевы Швеции, и много личных фотографий мужчины, на которых он запечатлен с высокопоставленными лицами в форме, с большой овчаркой и в компании солдат, а в углу больше семейное фото, где обнимались трое мужчин в костюмах полицейских, вероятно, его дедушка и отец.

Следователь подвинул к столу мягкий стул и предложил Клео присесть, а сам занял кресло напротив.

Клео попросила воды и, сделав глоток, принялась ждать, пока следователь доставал из ящика папку и маленький черный диктофон. Она почувствовала себя в кабинете довольно неуютно, руки начали подрагивать. Рядом на столе лежала как попало брошенная стопка белой бумаги, и у девушки так и тянулись руки взять и сложить все правильно.

Неожиданно громко хлопнула дверь и в кабинет ворвался сотрудник в полицейской форме, протягивая следователю документы.

— Ой, извиняюсь коллега.

Одинссон окинул парня строгим взгляд и сказал:

— Я занят, попрошу не беспокоить. — А после того, как сотрудник поспешно вышел, следователь открыл ноутбук и обратился к Клео: — Так на чем мы остановились в прошлый раз?

Вопрос мужчины вывел Клео из задумчивости, от внезапного волнения внутри все сжалось.

— Я не помню… — еле слышно сказала она и посмотрела на следователя.

Одинссон улыбнулся, но уже не так дружелюбно, как делал это в палате. Теперь понять, что стоит за этой улыбкой было невозможно. Скорее всего, следователь был опытным человеком, разбирающимся в людях и на него слово «не помню» вряд ли могло бы подействовать. Наверняка он часто сталкивался с подобными ситуациями.

— Ничего страшного, мои вопросы освежат вам память. Кроме того, доктор сказал, что у вас не было настолько серьезных повреждений мозга, чтобы они повлекли полную или кратковременную амнезию. Просто вы находились под влиянием анальгетиков и успокоительного, я попросил его, чтобы последние три дня вам больше не давали лекарств. Они тормозят мышление.

Такой ход Клео удивил и заставил растеряться, следователь оказался на шаг впереди нее, и у девушки не было больше возможности списать все на потерю памяти из-за аварии только потому, что она не хотела ничего рассказывать.

— Давайте, прежде чем мы перейдем к вопросам, вы расскажите мне все, что знаете или, может, слышали о подозрительной женщине, которую ваш коллеге Сигге увидел на раскопках в ночь на шестое мая.

Меньше всего Клео ожидала, что ее станут опрашивать о Ванадис. Это было самое больное место, девушка не стала отвечать сразу, ненадолго задумалась. Да и что она могла рассказать? Только то, что видела ночью. Но тогда она заметила лишь странного мужчину в белом одеянии, это Сигге утверждал, что первым увидел, как Ванадис покинула гробницу. И тут Клео подумала, что стоит рассказать ему о богине, но только якобы со слов Сигге, чтобы отвести подозрения от себя.

— Когда я навещала Сигге в больнице, после того как он пришел в себя, он кое-что рассказал мне. Но я не приняла этого всерьез, ведь через несколько дней вы отправили моего в друга в психушку.

Одинссон нахмурился, будто впервые об этом слышал. А может, просто притворился.

— Ну, во-первых, это не я отправил вашего друга в психушку, а врачи. По чистой случайности я пришел к нему в тот день, чтобы расспросить о том, что он помнит. Но ваш друг был под воздействием сильного успокаивающего, говорил совершенно непонятные вещи. У меня нет показаний господина Бергманна, иначе я не стал бы спрашивать вас об этом, но надеюсь, Сигге вам все рассказал. Поэтому будьте любезны, расскажите все, что вы знаете от господина Бергманна, абсолютно все, даже то, что вам кажется незначительным.

— Можно мне кофе? — попросила девушка. Пары глотков теплого тонизирующего сейчас очень не хватало. Руки Клео слегка тряслись, она волновалась и была уверена, что мужчина все замечает.

— О, я не знаю… Или вам уже можно? Доктор выписал лекарство, которое вы должны принимать дома? — озабоченно спросил следователь. Со стороны казалось, что ему сейчас меньше всего хотелось, чтобы главной свидетельнице стало плохо.

— Нет, сказал, что вероятны легкие головные боли, и я могу принять любое обезболивающее… — честно ответила она.

— Ясно, но эспрессо у нас очень крепкий, я бы не стал вам его предлагать, а вот капучино будет в самый раз, — сказал мужчина, встал с кресла и направился к двери. — Подождите минутку, я сейчас принесу. Может, еще что-нибудь будете, сладкую булочку или шоколадный батончик?

— Да… я… не против.

Следователь закрыл дверь, пропав на пару минут. Клео откинулась на спинку стула и облегченно вдохнула. Тут она обратила внимание на папки, которые занес тот сотрудник — из одной выглядывали краешки фото. Клео аккуратно их вытащила, присмотрелась и ужаснулась: на снимке были волки, мертвые, все в крови, вероятно, застреленные, на каждом лежала табличка с номером. Это были те самые звери, которые напали на людей в обсерватории.

Услышав шаги за дверью, девушка поспешно задвинула фото обратно, сердце ее бешено стучало.

Следователь вернулся с двумя пластмассовыми стаканчиками и шоколадными батончиками. Клео не особенно любила капучино, но из стакана приятно пахло, напоминая кофе с какао. Следователь на свое место, сделал глоток и продолжил:

— Ну что собрались мыслями, рассказывайте, а я буду записывать, — он включил диктофон, продиктовал дату, ее фамилию и положил аппарат на стол перед Клео.

Та прокашлялась, прежде чем открыть рот:

— Я посетила господина Бергмана в клинике, когда мне сообщили, что он пришел в себя. Мой коллега попросил никому не рассказывать то, что он знает про подозрительную женщину. Он ожидал полицейского, который должен был прийти к нему и взять показания. Мой коллега сказал, что заметил свет в гробнице и направился туда, увидел, как из ладьи, где находилась мумия, встала женщина. Она хотела его убить. Возможно, она соучастница, которая помогла похитить мумию и все ценные артефакты, ведь на ней были все украшения, найденные в ладье, в том числе и ожерелье Брисингамен. Больше он мне ничего не рассказывал, но однажды, когда мы с профессором Густафсоном помогали следствию переводить рунические тексты, мне пришлось поехать на курганы Упсалы, где я увидела странную женщину, похожую на мумию из гробницы, она пряталась в королевском кургане. Я сообщила об этом в полицию, но они лишь сравняли курган с землей и разрушили его, а женщину так и не поймали.

Следователь отключил диктофон, и кое-что записал в свой блокнот.

— Довольно странно, что я об этом случае ничего не знаю, ладно, пробью позже по базе. Расскажите, как выглядела женщина, почему вы утверждаете, что она похожа на мумию из гробницы?

Клео сглотнула, когда следователь снова включил диктофон.

— Потому что у нее были золотистого цвета волосы — того же цвета, что и у мумии. И похожее бледно-синее платье, и украшения из гробницы, я их узнала. А еще она пила вино из бокала, украденного из гробницы.

— Вы с ней говорили?

— Нет, я испугалась. Когда я ее увидела, то сразу убежала, женщина была пьяна и требовала вина, но, возможно, Нина Янсен ее видела, она же работает в музее у курганов, — Клео немного схитрила и не стала рассказывать о том, что на самом деле произошло в гробнице, где она видела ожившего мертвеца, вряд ли мужчина поверил бы в такую историю.

Следователь снова нажал на кнопку диктофона и отключил его.

— Вот за эту информацию большое спасибо. Одну минуточку, — следователь откинулся на спинку кожаного кресла и набрал телефонный номер. — Здравствуйте, офицер Норберг, это Одинссон из прокуратуры Стокгольма. Слушайте, сделайте мне одолжение, я в долгу не останусь. Опросите, пожалуйста, Нину Янсен, куратора Упсальского музея на курганах, узнайте, не видела ли она в округе странную пьяную женщину в синем платье, с золотистыми волосами. Вы можете позвонить мне в любой момент, — следователь закончил разговор и положил мобильный на стол. — Так-с, я подал описание внешности женщины в поиск, если кто-то из полицейских обнаружит похожую, мне сразу станет об этом известно. С этим мы пока что разобрались, поговорим об аварии.

Следователь достал из папки лист бумаги с вопросами. Клео приготовилась, тяжело вздохнула и сделала пару глотков капучино.

— Расслабьтесь, в этом нет ничего страшного, просто отвечайте. Если бы у нас были записи видеокамеры наблюдения с трассы, где случилась авария, я не стал бы опять вас расспрашивать и причинять беспокойство. Но у нас есть только видео того, что произошло во дворе и внутри обсерватории. Итак, начните рассказывать с того момента, когда на вас напала стая.

— Эм. Ничего особенно не произошло. Когда появились волки, все ринулись внутрь, но там уже не было места, поэтому я и еще несколько человек оказались на улице.

Следователь отложил в сторону лист и скрестил руки на столе.

— Сейчас я задам вам самый тупой вопрос, зачем вы угнали чужую машину, если я лично отдал вам ключи от автомобиля Сигге? Если честно, меня ваш поступок привел в недоумение…

— Я не угоняла. Вернее, это была не я, а девушка, с которой мы пытались уехать из обсерватории и вызвать подмогу, она сказала, это ее автомобиль, — Клео возмутилась. Девушке не нравилось то, что ее могут обвинить в угоне чужого авто, никогда в своей жизни она не совершала ничего подобного.

— Подождите, сейчас посмотрю, кто владелец авто, мне кажется, это был… Да точно, документы на красный «Рено» принадлежат садовнику парка… — констатировал следователь.

— Я как раз хотела спросить про нее, она выжила, что с ней? — Клео совсем забыла узнать о голубоглазой незнакомке, которая пыталась ее спасти, и была рада, что мужчина напомнил об этом.

— Понятия не имею, о ком вы говорите. Вы мне написали, я тут же отправился к вам, но, когда добрался до обсерватории, было уже поздно. Авария произошла, мы нашли вас без сознания в лесу недалеко от трассы, вероятно, вы выбрались из авто, чтобы позвать на помощь. Я вообще удивился, как вы смогли выжить после такой аварии, автомобиль был перевернут и смят как…

— На камере все должно быть, она пришла с компанией парней, а потом, когда напали волки, мы остались с ней снаружи, и та девушка предложила бежать.

— Как она выглядела, помните?

— Да, высокая блондинка с голубыми глазами, длиной косой, в джинсовой куртке, кажется…

— Сейчас узнаем.

Следователь кому-то позвонил.

— Мне нужно видео вечеринки в обсерватории, фото блондинки в джинсовке. Просмотри всех гостей и принеси мне фото, это где-то в конце записи во дворе, она должна быть в компании парней. Как долго ждать? Что, а побыстрее нельзя?

Следователь положил трубку.

— Рассказывайте, что было дальше?

— А дальше мы поехали в сторону центра, на нас напали волки, они начали… таранить автомобиль… Одного мы раздавили, а другого… не помню, что было дальше… — Клео закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться. — Потом я точно не могу сказать, были это видения или наяву… мне кажется, кто-то хотел меня или спасти, или похитить… да, меня тащили за руки в лес… Я видела эту девушку, она бежала за мной… потом все…

— Ну вот, а говорите, не помните, это многое объясняет. Авто таранили не волки, а ваши коллеги Сигге и Уве, возможно, вам показалось, что это волки. Там на шоссе возле леса довольно темно, да и у вас в крови обнаружили приличную дозу алкоголя — это усложнило работу спасателей.

Клео поразили его слова, она отказывалась верить в рассказ следователя.

Что?.. Сигге и Уве… но зачем?

— Не волнуйтесь, больше эти сумасшедшие не причинят вам зла. Они оба мертвы, Уве мы нашли под перевернутым авто, а Сигге в лесу, он упал на сук, — успокоил ее мужчина.

— Какой ужас, — это было еще большей фантастикой, чем оборотни, которых она видела тогда на дороге.

— Кстати, пока мы ждем фото девушки, чтобы объявить ее в розыск, я хочу вам кое-что отдать, — следователь достал из ящика записные книжки и протянул их Клео. — Вот, они принадлежали профессору Ларссону.

Девушка закрыла глаза, она не смогла сдержать слез, опустила голову и тихо заплакала. В голове снова возникло видение мертвого профессора с ужасным выражением лица, прошел месяц, а для нее все было как вчера.

— Мне очень жаль, что так все случилось… правда, — тихо сказал мужчина, он подал плачущей девушке салфетку.

Клео была уже не в силах совладать с собой. Одинссон закрыл папку, опрос был закончен, возможно, он понял, что девушка не сможет больше отвечать. Он молчал и ждал, пока она не успокоиться.

Немного погодя, в кабинет вошел коллега следователя.

— Мы распечатали фото всех блондинок с того вечера, нужно только опознать нужную, чтобы мы могли продолжить поиски, — молодой человек в очках положил фото на стол.

— Спасибо, можешь идти, я дам знать.

Молодой человек кивнул и вышел из кабинета.

— Я не хочу вас напрягать, но, может, вы соберетесь и опознаете девушку, обещаю, я вас потом сразу отвезу домой.

Клео кивнула, вытерла слезы и начала рассматривать фото, на которых узнала ту, что хотела ее спасти.

— Вот она.

Клео показала фото следователю, и мужчина внимательно вгляделся в лицо незнакомой девушки.

— Уверены на все сто процентов? — переспросил следователь, чтобы удостовериться, не ошибается ли она.

— Да уверена, я никогда ее не забуду…

— Ладно. Значит, нужно посетить Стокгольмский университет, — следователь встал. — Ну что ж, пожалуй, на этом пока все, надеюсь, мне больше не придется вас беспокоить.

Клео быстро поднялась со стула.

— Можно мне поехать с вами, может быть, я чем-то могу помочь? Я помню всех своих сокурсников. Вообще-то вечеринка была приватной, все, кто там находился, получили от госпожи Ларссон приглашения, посторонних туда не звали. Но кто эта девушка, я правда не помню, — сказала Клео и взяла свою сумку.

Мужчина надел пиджак.

— Ладно, заедем в университет, вы ведь действительно лучше там ориентируетесь, чем я, а потом я отвезу вас домой, — сказал Трой.

Они поспешно покинули прокуратуру и поехали в университет. Следователь продемонстрировал удостоверение, и они с Клео вошли внутрь. В университете как раз закончились лекции, и в коридорах было тихо.

— Итак, к кому можно обратиться, чтобы сразу это решить? — спросил следователь, растерянно оглядываясь по сторонам.

— Думаю, сначала нам нужно узнать, как зовут девушку и когда она училась, вы ведь имеете представление, сколько здесь студентов. Поэтому давайте сходим к самому старому наставнику, к профессору алгебры Исакссону, ему восемьдесят шесть лет, но мне, кажется, он помнит и знает всех учеников университета. Ну а потом зайдем к Ингрид, все-таки это она раздавала приглашения. Еще можно обратиться к секретарю архива, — предложила Клео.

— А сами вы не помните ее?

— Увы, лицо знакомое, но больше ничего сказать не могу. По крайней мере, со мной она не училась и с Сигге тоже, иначе я бы ее узнала. Пойдемте к профессору.

Клео и следователь поднялись на второй этаж. Миновав несколько коридоров, они остановились у дверей с табличкой, на которой была написана фамилия профессора.

— Как хорошо, что вы пошли со мной, без вас я бы точно заблудился в этих лабиринтах, — тихо прошептал следователь и постучал.

— Да-да, — раздался в ответ хорошо поставленный мужской голос.

Открыв дверь, они увидели худощавого старика в обычном черном костюме и в клетчатом галстуке. Он был почти лыс, на носу сидели круглые очки в черной пластиковой оправе.

— Добрый день, Одинссон, центральная прокуратора, — представился следователь, продемонстрировав удостоверение.

— Здравствуйте, следователь. Клео, рад тебя видеть в такой приятной компании.

— Добрый день, профессор, — поздоровалась девушка и присела на стул. Следователь остался стоять, его явно мучало нетерпение.

— А-а-а-а, Одинссон, где-то я уже слышал вашу фамилию, это вы расследуете дело на раскопках на Готланде? — поинтересовался учитель алгебры.

— Именно так, но сейчас я к вам пришел не из-за этого дела. Профессор, нам нужна помощь в поиске одной аспирантки, — следователь разложил на столе фотографии незнакомой девушки.

Старик принялся внимательно рассматривать снимки и через несколько минут, нахмурившись, сказал:

— Знаете, следователь, Хелена была хорошей девушкой, пока не встретила на раскопках в Норвегии странного парня.

Следователь встрепенулся.

— Так вы ее узнали?

— Конечно, Хелена писала самые лучшие отчеты по алгебре и геометрии. Жаль, что все так получилось…

— Вы помните ее фамилию, и в каком году она училась, профессор? — нетерпеливо спросила Клео.

— Конечно, это были восьмидесятые, точнее, восемьдесят пятый или восемьдесят шестой, да, точно, выпуск восемьдесят шестого, а вот фамилию не припомню. Но в архиве должно еще сохраниться ее личное дело. А почему вы ею интересуетесь столько лет спустя?

— Ничего серьезного, не переживайте, просто проверка данных. Пойдемте, Клео, в архив, — сказал следователь и быстро собрал фото. — До свидания, профессор, и большое спасибо, вы мне очень помогли.

— Всегда пожалуйста, — ответил старик и скрестил руки на столе.

Клео и следователь вышли из кабинета.

— Вы уверены, что старик ничего не перепутал с выпуском, может, выпуск девяносто шестого? — удивился следователь.

— Да какая разница, у нас есть зацепка. Мы знаем, как ее зовут и год выпуска, пойдемте в архив.

Кудрявая полноватая женщина-архивариус хорошо знала свое дело, что очень порадовало следователя. Она быстро принесла фотоальбомы студентов пятого, шестого, и девяносто шестого года выпуска. Бросив на неожиданных гостей пытливый взгляд сквозь толстые очки, она положила папки на стол и принялась рассматривать фотографии, девушка и следователь последовали ее примеру.

Клео открыла альбом восемьдесят шестого года и почти на последней странице нашла фото незнакомой девушки.

— Вот. Профессор все точно сказал, незнакомую девушку звали Хелена Кристианзен, она поступила на учебу в университет в восемьдесят пятом, но нет даты, когда закончила.

— Дайте взглянуть, — сказала женщина, открыла общую фотографию группы и пошла к стеллажам архива.

Следователь развернул альбом и сделал фото.

— Невероятно, как это возможно, она почти не изменилась за эти годы, а ведь сейчас ей должно быть около пятидесяти… — следователь достал мобильный и позвонил в отдел розыска. — Слушай, пробей по базе данных Хелену Кристианзен, студентку Стокгольмского университета, она поступила в восемьдесят пятом. Все, давай, скинешь мне данные на мобильный.

Женщина вернулась с личным делом и положила его на стол.

— Я забираю дело под расписку, — сказал следователь.

Архивариус подала регистрационный журнал, следователь что-то там пометил, расписался, забрал дело, и они покинули университет.

Но едва сели в автомобиль, затрещала и зашипела рация.

— Внимание розыск. Разыскивается Хелена Кристианзен, особые приметы: светлые длинные волосы, рост примерно метр семьдесят, вероятно, одета в джинсовые штаны, куртку и белую футболку, длинные черные сапоги. В восемьдесят шестом году числилась как без вести пропавшая.

— Что за чертовщина творится в последнее время? — раздраженно воскликнул следователь и надавил на газ.

Клео, зажмурив глаза от страха, подумала:

«Добро пожаловать в сумасшедшую реальность»

Эпизод XVI

Клео ходила туда-сюда по комнате, не в силах успокоиться. Она отказывалась сидеть дома сложа руки, в то время как за кирпичными стенами кипела жизнь и происходили странные события: где-то в городе пряталась незнакома, а в пещере — богиня смерти. Конечно, Клео понимала, что следователь не имеет права посвящать ее в детали расследования и брать с собой, но ей было до ужаса интересно, кто такая Хелена Христианзен, одолевало нестерпимое желание хотя бы один раз краем глаза заглянуть в личное дело этой странной личности. Как так получается, что в восемьдесят шестом году на раскопках в Исландии она пропала без вести, а теперь тридцать лет спустя внезапно появилась именно в ночь кровавой луны, во время нападения волков? Но самое интересное, зачем и куда незнакомка хотела ее увезти? Спасала ли ее та девушка или, наоборот, прислуживая Хель, хотела доставить к богине смерти?

Голова шла кругом, с каждым новым днем и мистическим происшествием у девушки возникало еще больше вопросов, а ответов находилось настолько мало, что едва хватало на то, чтобы обрисовать общую картину. Авария окончательно сбила Клео с толку, пришлось мысленно вернуться в самое начало, чтобы распутать клубок событий. Перед страшной вечеринкой в обсерватории она зашла в старый архив словесности, где нашла много разных рукописей, которые немного помоги разобраться с тайнами прошлого. А главное, у нее появилось предполагаемое место нахождения солнечного меча бога Фрейра, которым можно не просто усыпить, а убить восставшую мумию. Он должен находиться либо в погребальном кургане ее предков на острове Фаре, либо в сокровищнице Одина. Второе было похоже на миф из эпоса несмотря на то, что Эддах действительно существовал в исторической области Сигтуна, а первое нужно было изучить подробнее: поехать на остров Фаре и перевести текст на руническом камне. С этим ей обещал помочь профессор Густафссон, пора было позвонить старику.

— Алло, профессор, это я Клео. Хотела спросить, вы уже были на острове Фаре, что вам удалось узнать? — проговорила она.

— Здравствуй, Клео, рад тебя слышать. Да, я только пару часов назад вернулся в Стокгольм, приезжай в университет, и мы поработаем над переводом, я распечатал фотографии. Кроме того, у меня есть и другие снимки из архива Готландского университета, — по голосу наставника было понятно, что он очень воодушевлен недолгим путешествием. Видимо, старик действительно нашел что-то важное.

— К сожалению, я не смогу приехать, следователь Одинссон посадил меня под домашний арест, мне нельзя выходить без охраны и его разрешения. У дверей дежурят амбалы, я даже в магазин пойти не могу, — пожаловалась Клео. — Мне запретили проводить личное расследование.

Девушке было неприятно услышать вчера от следователя, что она теперь находится под его личной охраной и не имеет права без его разрешения покидать стены квартиры, и это после того, как она ему помогла в университете. Одинссон привез ее домой, а у дверей квартиры ждал неожиданный сюрприз — двое вооруженных полицейских.

— Знаешь, дорогая, меня почему-то это не удивляет, такого стоило ожидать, я уверен, что твои походы по архивам привлекли его внимание, — проговорил профессор. — Но ему нас не остановить, я отправлю тебе снимки по электронной почте. Когда закончишь, пришли мне результат, мне тоже очень интересно, что написано на древнем камне.

— Договорились, профессор, я отправлю вам результаты по электронной почте, это самый удобный вариант. Жду вашего письма, до встречи, — сказала Клео и включила компьютер, чтобы распечатать снимки на принтере.

— Отлично, будем ждать ответа, нам с Ингрид очень интересно. Не пропадай, до встречи, — сказал профессор и в телефоне послышались гудки.

Закончив разговор, Клео разложила на столе рунический алфавит, тетрадь с переводами и прошла на кухню, прежде чем взяться за любимое дело, нужно было выпить чашечку свежего кофе. Пока она бродила по дому, на электронной почте замигало письмо от профессора.

Клео загрузила файл в компьютер, открыла его и распечатала снимки рунического камня. А разложив их на столе, принялась внимательно рассматривать. На первых трех оказался запечатлен овраг, заросший кустарником можжевельника, он напоминал небольшую ладью и был обложен камнями. На «носу» оврага стоял большой валун с руническим текстом, обвитый засохшим красным вьюнком. На других двух снимках овраг и камень уже оказались очищены от зарослей, кустов и травы, а на последних рунический камень был взят макросъемкой. Эти снимки и интересовали Клео, в самом же кургане уже ничего не осталось, там уже проводились раскопки.

Клео страстно взялась за перевод текста, но дойдя почти до конца, поняла, что это тот же самый текст из книги ее предков, в котором написано, что это могила валькирии и конунга севера Одура. В глазах девушки появились слезы, она застыла на стуле.

— Невероятно, это действительно могила моих предков. Когда кончится весь этот ужас, я обязательно поеду туда.

Клео тут же написала письмо профессору и рассказала о случайно найденной книге предков, о словах про последнее повеление валькирии перед смертью, и о том, что остров Форе, вероятно, принадлежит ее семье, нужно лишь доказать это…

Занятая своим любимым делом Клео не заметила, как наступил полдень. За окном был теплый майский день, стояла солнечная погода, на небе собирались пушистые белые тучки. Отличная погода, чтобы прогуляться или отправиться в парк отдыха, но для этого нужно было позвонить следователю и выпросить у него разрешение, а тот сказал, чтобы без особых причин девушка не покидала квартиру. Настроение тут же испортилось. Профессор мог бы ее взбодрить, но наставник не отвечал на письмо, видимо, лекция еще не закончилась. Даже отдохнуть у девушки не получалось, слишком бурлили эмоции. Она была готова схватить карту местности, закинуть на плечи рюкзак, надеть удобные кроссовки и отправиться в Сигтуну на поиски белого ясеня и капища Одина.

Неожиданно в дверь постучали, и в комнату вошла бабушка.

— Дорогая, к тебе пришла подруга, — старушка проводила нежданную гостью в комнату к Клео и закрыла дверь.

Та не ждала гостей и уставилась на девушку, одетую в теплую черную кофту с капюшоном, который скрывал лицо. Гостья тяжело дышала, как будто долго бежала. Она откинула капюшон — и Клео едва не закричала, зажав рот рукой, перед ней стояла Хелена Христианзен. На левой щеке гостьи краснел свежий зашитый шрам, волосы были обрезаны до плеч и перекрашены в каштановый.

— Пожалуйста, Клео, выслушай меня и не пугайся… — едва слышно проговорила гостья, будто боялась, что их подслушивают.

— Что… что ты тут делаешь, Хелена, я думала, ты погибла? Тебя ищет полиция, как тебе удалось выжить? — машинально спросила Клео, не сводя глаз с гостьи.

— Со мной все хорошо, не беспокойся, главное, что ты выжила, — ответила Хелена. — Я так за тебя переживала, оборотни оказались очень сильными, я едва справилась с ними…

Гостья сделала шаг вперед и хотела взять Клео за руку, но девушка резко отпрянула.

— Что тебе нужно? Если хочешь, чтобы я тебя спрятала, даже не думай, меня охраняют, к нам постоянно наведывается следователь. Пожалуйста, уходи… прошу тебя. Я не хочу, чтобы меня обвинили в соучастии, — Клео указала рукой на дверь, ей стало не по себе. Девушка не могла понять, как Хелена смогла проскочить мимо охраны, которая проверяет соседок — подружек бабушки, — которые ходят к ним чуть ли не каждый день. Клео надеялась, что незнакомка не наделала глупостей.

— Тебя не обвинят, даже если меня поймают, на этой земле нет места, из которого бы я не выбралась, и нет человека, чтобы смог со мной справиться, — в голосе незнакомки звучала искренняя уверенность, ее синие, проницательные глаза опасно блеснули.

Клео даже на мгновение почувствовала непонятную силу, исходящую от Хелены, и девушку бросило в дрожь.

— Кто ты, без вести пропавшая? — задала она вопрос, который крутился в мыслях уже долгое время.

— Если ты меня не узнаешь, это плохо для тебя, но хорошо для меня, значит, темные силы не сразу догадаются о моем пребывании в этом мире, — казалось, Хелена задумалась на секунду и опустила взгляд, приведя Клео в полное замешательство. — Ты правда не узнаешь меня, сестра?

Хелена подняла взгляд, теперь она казалась очень грустной несмотря на то, что глаза ее блестели, как глубокие синие озера. Клео покачала головой, давая понять, что не понимает, о чем гостья говорит, ее продолжало колотить от той неведомой энергии, что исходила от незнакомки.

Хелена повернула голову и посмотрела в окно, солнечные лучи освещали ее и ослепляли Клео. Гостья сделала шаг назад, откинула голову и распахнула свои крылья. В одно мгновение незнакомка обернулась в белокурую деву в доспехах с копьем в руке. У Клео закружилась голова, она потеряла равновесие и упала прямо в крепкие руки валькирии.

— Хнос?

— Да, это я, сестра, — облегченно вздохнула валькирия, в ее зеркальных глазах застыли слезы, она улыбнулась.

Немного погодя Хнос сложила крылья и вновь стала казаться обыкновенной неприметной девушкой в черной кофте. Клео этого не видела, она лежала на кровати, смотрела в потолок и отказывалась верить в то, что произошло несколько минут назад. В голове крутилась тысяча вопросов, которыми она была готова засыпать валькирию.

— Почему ты выбрала тело погибшей девушки? Ты привлекла к себе слишком много внимания, — бросила Клео. История исчезнувшей на раскопках в Норвегии девушки вызывала у нее большой интерес. Следователь вряд ли поделится с ней сведениями об этом происшествии, а профессор Густафссон, возможно, даже и не слышал об этом случае. Только Хос могла раскрыть этот секрет.

— Потому что только так меня пустили бы на пир в круглой башне. Я встретила на входе у ворот первого попавшегося мужчину, убедила его, что забыла дома билет и вошла с ним внутрь. Кроме того, я не просто так выбрала эту пропавшую девицу, которая очень похожа на меня. Когда я спустилась в Мидгард, то нашла ее мертвой у радужного водопада на Ледяном острове. Девица погибла от рук духов, которые не хотели, чтобы она выдавала тайну входа в место, через которое я вернусь туда, откуда пришла. — Хнос взяла Клео за руку. — Но ты не должна думать о том, откуда я взялась и куда я уйду, твоя задача — миссия, которую не завершили предки. Все, что ты обязана сделать, — это найти меч Солнечный Луч. Остальное беру на себя, для этого я здесь.

— Ты не понимаешь, Хнос, меня держат взаперти, я не могу просто взять и отправиться в Сигтуну, — Клео села на край кровати и посмотрела на валькирию.

— Тогда придумай что-нибудь, скажи, что хочешь поехать отдохнуть на зеленое озеро. Священное место Эддах находится рядом, именно там праотец Один спрятал для людей оружие против чудовищ, — убеждала ее Хнос, пытаясь придать собеседнице смелости.

— Почему ты сама не добудешь этот долбаный меч? — громко воскликнула Клео и встала.

— Праотец — великий маг, он заколдовал капище в Эддах, туда сможет войти только смертный человек или божество, и я бы отправилась вместе с тобой, но мне нужно найти пещеру со священным огнем, чтобы усилить копье. Поэтому я пропаду на некоторое время…

Клео вцепилась в руки валькирии.

— Нет, нет, нет, не бросай меня, Хнос, мне страшно. Вдруг псы Одина снова нападут на меня? — отчаянно умоляла девушка.

Хнос удивилась и нахмурила брови.

— Псы праотца, с чего ты это взяла?

— Как с чего, они ведь напали на нас в ночь кровавой луны.

— О нет, сестра, ты ошибаешься, это были не псы, а оборотни богини Хель. Я их убила, они больше не встанут, они мертвы. Вчера я проникла в ледяную темницу и сожгла их тела. А псы, о которых ты думаешь, никогда не покидают дворца. Эти гончие — глаза и уши Одина, — валькирия засмеялась.

Клео же всерьез озадачилась.

— Но кто тогда псы Одина на нашей земле? Те, про которых говорят, что они прислуживают праотцу?

— Вот уж не знаю, кто это, но точно не гончие. Эти прислужники угрожают тебе? Я могу с ними разобраться, — заверила ее валькирия. — Никто не имеет права выдавать себя за гончих Одина, они заплатят за это.

Клео глубоко вздохнула и потерла лоб, казалось, что красный клубок событий еще больше распутался.

— Просто эти Псы Одина почему-то преследовали меня и оставляли кровавые ритуальные послания.

— Уверяю, Клео, кроме оборотней Хель никто не может совершать такие ритуалы. Хотя не стоит радоваться, богиня смерти могущественна, у нее есть силы и власть создать целую армию из мертвецов. Но пока это отродье не возродилось, оно прячется где-то в священном месте и вытягивает из земли всю магическую силу. Поэтому давай поспешим, — валькирия собралась уходить, она торопилась, скоро закат, после которого придется сменить облик.

Но Клео не собиралась отпускать свою гостью, она продолжала и продолжала забрасывать воительницу глупыми вопросам, как тупыми стрелами, отчего валькирия заметно нервничала.

— Но как ты себе это представляешь, Хнос, разве мне под силу совершить миссию в одиночку? Я ужасная трусиха, мне стыдно, что я предок валькирии и воина, — Клео закрыла лицо ладонями.

Валькирия подошла к девушке и крепко взяла ее за плечи. Валькирия чувствовала, что Клео измотана, ее аура была очень слаба и нуждалась в поддержке. Но все, что Хнос могла сделать — это наставить девушку на правильный и легкий путь.

— Не бойся, ты будешь не одна, я об этом позаботилась. Я намерено сбила ищеек со следа, теперь они направляются в сторону Сигтуны. Я оставила кровавые следы почти до самого капища, а там тебе нечего бояться, можешь спокойно искать вход в священное место. Прислужники искателя будут все время рядом и задержатся возле капища надолго. В том месте проходили ритуалы жертвоприношения, они найдут много крови. Потерпи две луны, пока я не вернусь, будь все время рядом с искателем. В его жилах, как и в твоих, течет божественная сила, я это сразу почувствовала, когда увидела его в лесу. Вероятно, этот воин сам не ведает о ней.

Клео взбодрилась, она всем сердцем надеялась на то, что следователь Одинссон не из простых смертных, и вот наконец-то получила этому подтверждение.

— Но если у следователя в крови сила божества, а у меня сила валькирии, тогда мы должны биться против возродившегося чудовища, — внезапно для себя заявила Клео.

— Увы, это не так, — остановила ее валькирия. — Одинссон, как и твой праотец Одур, потомок божественного рода, а ты, увы, имеешь в себе лишь частицу валькирии. Один лишил Сваву бессмертия и крыльев за то, что она помогла возродиться чудовищу. Поэтому тебя так тянет в прошлое, поэтому ты копаешься в земле и направляешь на это свой дар. Если бы ты хотела петь, то была бы самой прекрасной певицей в мире, понимаешь? Твоя сила — это твои знания.

Слова валькирии действовали на Клео словно магический напиток, девушка почувствовала, что готова на подвиги, жизнь положить на разгадку тайн прошлого.

— Ну а ты знаешь, кто праотец Одинссона? — прямо спросила она Хнос.

— Нет, это не моя стезя, а твоя, это ты должна выяснить. Когда нам будет известно, чей этот воин потомок, мы найдем для него подходящее оружие. Останется только уговорить его сражаться вместе с нами против Хель. — По словам валькирии все казалось очень простым, хотя Хнос понимала, что Клео и Трой смертные и у них нет способностей, чтобы сражаться с древними существами, люди даже ментально не способны выстоять против них.

— А что тут думать, его имя полностью переводится как «верный сын Одина», я сразу поняла, что он какой-то особенный, — сказала Клео и снова удивила свою собеседницу.

— Нет, ты опять ошибаешься, в нем нет частицы Одина, иначе я бы сразу почувствовала силу праотца. Не думаю, что на вашей земле есть такой потомок, праотец искателя — кто-то из сыновей владыки, а не он сам. Этот Одинссон тоже должен носить семейный амулет, спроси его как-нибудь об этом.

— Кстати, Хнос, я чуть не забыла. Я ведь нашла настойку, которую ты просила.

Клео кинулась к комоду с нижним бельем, вынула оттуда льняной мешочек и достала пузырек с настойкой. Прикоснувшись к пузырьку с Архангелкой, Хнос зашипела как кошка и отпрыгнула.

— Что с тобой? — Клео удивилась и спрятала пузырек обратно в мешочек.

— Убери, пожалуйста, это кровь Ангелики, ей можно отравить любое существо, кроме божества, и, боюсь, мы опоздали, у нас нет возможности добавить ее в вино, которое пьет богиня. К тому же это очень опасно для тебя, придется попасть в ловушку, чтобы подкрасться к кубку и вылить в него зелье, а мы не можем так тобой рисковать. Так что давай для начала заполучим меч, а потом решим, что делать дальше.

— Ну и что мне делать теперь с этим зельем, я не знаю, как его употреблять. Хорошо, что бабушка его еще не нашла, она любит пить травки, — Клео развела руками.

— А вот что, мы используем его для притвора искателя, чтобы переманить его на нашу сторону. Отдай мне мешочек с зельем, я заберу его, так будет безопасней.

Клео неохотно отдала валькирии настойку.

— Может, я сама справлюсь? Я теперь часто вижусь со следователем, стоит один раз угостить его напитком, — предложила Клео.

— Нет, не получится, ты его отравишь, у тебя нет магического дара, чтобы его привораживать, а я знаю, как правильно пользоваться этим зельем, все-таки я дочь Ванадис, богини любви. Кроме того, даже если ты правильно применишь зелье, то приворожишь его к своему сердцу, а это не совсем то, что нам надо, Клео.

Хнос накинула капюшон и поспешила к двери.

— Подожди, пожалуйста, последний вопрос. Как я найду вход в святилище Эддах? Дай мне хоть какую-то подсказку. Ты всегда приходишь, оставляешь после себя одни загадки, а я не знаю, как их разгадать…

— Зря ты сомневаешься в своем даре, ты справилась со всеми заданиями, что я оставляла. Ищи в центре святилища спящий ясень, такое место на земле только одно, и оно на севере, там, где было капище праотца. Ключ к сокровищнице у тебя есть… — Хнос положила руку на свой амулет и поспешно вышла из комнаты.

После того как Хнос ушла, Клео постояла немного, раздумывая, с чего ей начать миссию. Девушка решила, что сперва нужно досконально изучить карту, которую она купила накануне. Девушка пометила все священные места в округе: королевский курган Упсалы, деревянный дворец конунгов Ховгарден и Сигтуна — капище Одина — и пришла к выводу, что если их соединить, то получится перевернутый треугольник. Его она обозначила красным фломастером. Клео было известно, что треугольник в руническом алфавите — руна Валькнут — магический символ Одина и переходов между мирами, который знаменует собой единство природных сил, Вселенной, запечатленной во всемирном древе Иггдрасиль.

— Это перевернутый треугольник? Ну, конечно, это портал Одина. В центре оказывается так называемый предками Железный лес, где находится святилище Одина, — это и есть Эддах, и если спящий ясень действительно в этом лесу, то рядом должен быть вход в сокровищницу, а возможно, само дерево окажется входом. О Боги, я разгадала древнюю тайну.

Клео почувствовала внезапный прилив сил и вскочила со стула, ее руки дрожали, голова приятно кружилась — незабываемое ощущение, переполняющее восторгом все существо. Она давно не чувствовала себя такой свободной и вдохновленной, а может, и никогда. Теперь настал момент, когда она ощутила себя готовой довести до конца миссию своих предков, и цель была ясна: она должна попасть в лес, никто и ничто не остановит ее. Амулет валькирии на груди засиял голубым светом, давая понять: предки все знают, видят, они рядом, стоит лишь призвать их.

Эпизод XVII

Как только валькирия ушла, Клео написала следователю сообщение о том, что хочет прогуляться в Сигтуне. Ожидая ответа, девушка решила собрать вещи, необходимые для небольшого путешествия по старейшей местности в Швеции, городу рун и руин. Однажды во время учебы в университете она уже посещала местный музей, где хранились древние камни с руническими надписями и петроглифами.

Клео вошла в комнату к бабушке. Астрид, как обычно, сидела в старом кожаном кресле и вязала шерстяные гольфы. Девушка не раз задавалась вопросом, зачем бабушка это делает, ведь на дворе начало лета? Сколько она знала свою добрую старушку с теплыми руками, та неизменно вязала.

— Бабушка, я уезжаю в парк отдыха, хочу немного развеяться.

Астрид отложила рукоделье в плетенную корзину, сняла очки и встала.

— Хорошая идея, дорогая, а следователь Одинссон знает об этом? — спросила она, наливая в стакан воды из графина.

— Конечно, — Клео опустилась в мягкое, чуть протертое на подлокотниках кресло.

— Ну, тогда я спокойна. Кстати, следователь пообещал мне, что будет всегда рядом, пока полиция не поймает преступников, — бабушка облегченно вздохнула и улыбнулась. — Он приятный мужчина, и человек своего слова.

Клео не смогла сдержать усмешку.

— На что ты намекаешь, бабушка? Следователь — очень занятой человек, не думаю, что ему до…

В кармане Клео завибрировал мобильный, наконец-то пришло долгожданное сообщение от Одинссона. Она достала телефон и прочитала.

— Что пишет? — спросила бабушка, смотря на внучку из-под очков.

— Чтобы я взяла с собой все необходимое для прогулки. Он скоро заедет, ему как раз в ту сторону.

— Вот и замечательно. Возьми с собой блинчики, они в холодильнике, желаю вам приятно провести время, — сказала бабушка, протянула внучке руки, и женщины крепко обнялись.

Клео вышла из комнаты, быстро закинула в спортивную сумку контейнер с блинами, большую бутылку минеральной воды и сушеные яблоки. В этот момент на дисплее мобильного выставилось сообщение от Троя — мужчина уже ждал у подъезда.

— Бабушка, я пошла, — крикнула Клео старушке, надела удобные кроссовки, захватила ветровку и вышла из квартиры.

Охранник у двери проводил ее до самого автомобиля. Стоило Клео бросить сумку на заднее сиденье и сесть вперед, Трой развернул автомобиль и направился по главной трасе в сторону леса.

— Привет, — запоздало поздоровалась Клео.

Она с украдкой посмотрела на привлекательного мужчину в затемненных очках, который явно любил свитера с V-образным вырезом — сегодня он был одет в бежевый. Тот идеально сочетался с цветом светлых волос хозяина. Из-под свитера выглядывала белая рубашка, три верхние пуговицы которой были расстегнуты, и на смуглом теле красовалась серебреная цепочка-плетенка.

— Привет. Все в порядке? — спросил Трой и улыбнулся, мельком взглянув на Клео.

— Да, спасибо, — робко ответила девушка, и щеки ее заметно порозовели.

В лобовое окно били яркие солнечные лучи и освещали золотистые-рыжие волосы Клео. Васильковые глаза светились от счастья, ведь она находилась рядом с сильным мужчиной, от которого прямо-таки исходила энергия.

— Надеюсь, я не помешаю твоей работе? — Клео нарушила невыносимую тишину, уже начавшую давить на уши. Ей безумно хотелось услышать его голос, от которого все внутри приятно сжималось.

— Нет, что ты, наоборот. Поверь, мне будет спокойней, если ты будешь рядом. Тем более ты у нас девушка-магнит, которая притягивает к себе всяческие неприятности, — ответил мужчина, широко улыбаясь.

Клео было трудно понять, шутит он сейчас или говорит серьезно. В другой ситуации девушка наверняка обиделась бы на подобное сравнение, но сейчас понимала, что в какой-то степени следователь даже прав.

— Кстати, пока не забыл. Твоя знакомая Нина Яснен подтвердила информацию по поводу странной женщины-пьяницы, которую ты видела на курганах. Нина утверждает, что тоже видела ее, та приходила за вином.

— Замечательно, — меньше всего сейчас Клео хотелось говорить о расследовании, богине и прочей мистике, что в последнее время творилась вокруг.

Трой заметил, что девушка внезапно погрустнела, и слегка погладил ее по распущенным волосам.

— Ну что ты, не расстраивайся… Всех найдем и накажем, — сказал он, будто это должно было ее взбодрить.

— Я не расстраиваюсь. Просто надоело сидеть в четырех стенах. Профессор Густафсон летал на остров Фаре исследовать курган и рунический камень, а я не могла даже предложить свою помощь, — сказала Клео и посмотрела в окно. Автомобиль ехал быстро, поэтому полюбоваться природой не удавалось. Деревья, поля и цветущие кустарники мелькали в окне одной сплошной зеленной полосой.

— Обещаю, как только арестуют главных подозреваемых, я сразу сниму с тебя домашний арест. Поверь, я забочусь о твоей безопасности, — Трой положил руку на ладонь девушки. Не ожидая такого жеста, Клео слегка дернулась, но Трой сделал вид, что не заметил.

Клео и сама не поняла, почему так отреагировала, будто ее никогда не брал за руку мужчина. Раньше она не замечала за собой подобного. Девушка открыла окно, свежий глоток воздуха ей сейчас не помешает. В салон ворвался легкий ветерок, который тут же принялся трепать ее волосы. Месяц май заканчивался, в воздухе летали феромоны богини весны, которые странно влияли не только на людей, но и на все живое.

Историческая область Сигтуна находилась рядом с мистическим Железным лесом, который уже многие столетия находился под охраной защитников окружающей среды. За крутым поворотом прятался въезд на парковку, где можно было спокойно оставить автомобиль и отправиться на прогулку. Железный лес Сигтуны был знаменит руническими камнями. Они как грибы были разбросаны по всей его территории.

Возле парковки располагался старый деревянный музей, где были собраны самые древние камни, и многие другие найденные в Сигтуне артефакты. Посередине двора музея стоял указатель, который старинным шрифтом направлял посетителей к историческим местам и достопримечательностям.

Клео и Трой вышли из автомобиля.

— Для начала предлагаю посетить музей, а потом решим куда пойдем дальше, — сказал Трой, доставая из авто спортивную сумку девушки.

— Так ты хочешь вместе со мной прогуляться? — для Клео это была полная неожиданность, она и предположить не могла, что сегодняшний день проведет с мужчиной.

— Конечно, я не могу отпустить тебя одну гулять по дикой местности. Тем более учитывая, что тут на днях случилось, — сказал Трой и достал из багажника кожаный рюкзак.

— А что произошло? Или эта информация — профессиональная тайна? — Клео еще больше удивилась. Должно быть, речь шла о чем-то страшном.

— Разве в новостях не передавали, что позавчера волки разорвали стадо баранов? — удивленно спросил следователь, ведь на месте были репортеры, даже вопросы задавали.

— Не знаю… Я не слышала, — Клео смутилась, ведь она практически не смотрела телевизор.

— Пойдем, я провожу тебя в музей.

— А ты куда? — поинтересовалась девушка, ей очень не хотелось снова оставаться одной, тем более что где-то рядом гуляла голодная стая диких волков.

— Мне нужно подписать кое-какие бумажки. Ты жди меня в музее и никуда не уходи, я постараюсь долго не задерживаться, — сказал Трой, проводил девушку к двери и быстрым шагом направился обратно к синему авто.

В музее было мало посетителей. Ужасные новости отпугнули желающих прогуляться по дикой местности. Впрочем, Клео была очень даже рада, что в музее не так много посетителей. Не нужно было толпиться и извинятся, чтобы пролезть через толпу и рассмотреть экспонаты получше. Она могла спокойно подойти к каждому руническому камню и подробно его изучить, хотя валунов в самом музее было не так много, как в лесу.

Большинство рунических камней рассказывали истории о героях, ярлах и конунгах, которые правили священной для предков местностью. Это было невероятно захватывающее чувство: увидеть своими глазами и прочитать древние надписи, которые она с легкостью может расшифровать. Самым примечательным Клео находила камень с легендой о принцессе Ингигерде, дочери первого христианского короля Швеции Олафа и королевы Эстрид, которая родилась в Сигтуне и стала будущей женой великого князя киевского Ярослава Мудрого.

Когда Клео ходила между стеклянными витринами, она наткнулась на очень древний камень с рунными знаками. Это был тот самый, который она не могла перевести еще во время учебы в университете. Девушка открыла в мобильном блокнот и начала работать с текстом.

Надпись гласила, что Сигтуна — это священное место пребывания праотца Одина, именно здесь он основал капище, где собирались все великие конунги севера. Перевод лишь доказывал то, что Клео находилась рядом с Эддах — что она была в нужном месте. Девушка прочитала табличку, где было описано место нахождения камня, оно было совсем рядом, в Железном лесу, у спящего ясеня. Именно туда ей и надо.

Клео положила мобильный в карман. Следователя все еще не было, и она решила обойти все экспонаты, а потом попить кофе в соседнем бистро. Когда девушка уже заканчивала осматривать древние артефакты, она заметила Нину с Берном, стоявших возле доспехов северного воина. Удивленная их появлением Клео хотела поспешно уйти, чтобы избежать неприятной встречи.

Но ее окликнули:

— Юханссон, а ты что тут делаешь?

Клео услышала за своей спиной голос давней подруги, развернулась и уставилась на странную парочку.

— Наверное, то же, что и вы, — ответила она и хотела вернуться к экспонатам, но передумала и добавила: — Постойте, разве вас не выгнали из союза археологов университета? А Берна вообще подозревают в похищении редких артефактов из королевской гробницы. Вы что решили ограбить бедный государственный музей?

Парочка уставилась на Клео. Нина открыла рот от удивления и хотела что-то сказать, но Берн ее опередил:

— Юханссон, походу ты страдаешь таким же маразмом, как и профессор Густафссон, — абсолютно спокойно, но с ядовитой усмешкой сказал он. — Позволь тебе напомнить, что эта местность принадлежит губернатору — моему отцу. Зачем мне красть то, что и так является моим?

Клео всегда бесила его манера разговаривать с людьми так, будто он самый спокойный человек на свете, и ничто, и никто не может его разозлить или вывести из себя. Она вспомнила то время, когда они жили вместе. Если разговор доходил до спора, ее всегда подводила импульсивность, потому что парень просто замолкал в разгар ссоры, брал ключи и уходил, оставляя ее одну наедине с вопросами, на которые она так и не получала ответов.

— Янтарные доспехи из королевской гробницы не принадлежат ни тебе, ни твоему отцу, это собственность музея и университета, — Клео пыталась говорить спокойно, и засунула дрожащие руки в карманы ветровки.

В разговор вмешалась Нина.

— Ну так посмотри внимательно, Юханссон. Вот же они твои гребаные доспехи, в музее, как ты и говоришь, — сказав это, Нина пошла вперед и повела за собой Берна, который стоял и смотрел на озадаченную девушку. — Пойдем отсюда от греха подальше, а то эта сумасшедшая сейчас еще полицию вызовет.

Самыми ценными экспонатами музея действительно являлись янтарные доспехи из королевской гробницы. Но Клео сейчас было не до них. Девушка закрыла глаза и сжала руки в кулаки, сдерживаясь. Больше всего ей хотелось врезать Нине, которая уже давно напрашивалась. Но устраивать разборки прямо в музее было бы неприлично с ее стороны, поэтому она поспешила за парочкой.

Выйдя из музея, Клео хотела остановить Нину, но подруга поспешно запрыгнула в серебристый «Мерседес», который был припаркован у дверей музея, и странная парочка умчалась прочь.

Клео начало трясти от унижения.

Желание выпить чашечку бодрящего кофе сменилось жаждой хлебнуть чего покрепче и забыться. В глубине души застряла маленькая заноза сомнения. Клео не покидало странное предчувствие, ее насторожило их появление в музее.

А вдруг Нина с Берном действительно задумали кражу? Но, с другой стороны, Клео не верилось, что эта серая мышка способна провернуть такое дело. Ведь насколько она знала Нину, та была труслива. Нет, это всего лишь ее домыслы, главное, не рассказывать об этом следователю.

Клео глубоко вдохнула. Эти странные мысли сбивали с толку. Ее главной целью было найти в капище солнечный меч, чтобы отправить чудовище туда, где ему самое место.

Девушка была готова прямо сейчас, не дожидаясь следователя, броситься на поиски капища, но в этот момент к музею подъехал синий БМВ.

Трой вышел из авто и с видимым удовольствием закурил, распространяя аромат ментола.

— Извини, что так долго, прокурор никак не хотел отпускать. А ты что уже все посмотрела?

Клео махнула рукой, подошла к Трою и прислонилась спиной к машине.

— Ах, ничего особенного, эти камни я пересмотрела еще во время учебы в универе.

— Ну, в парке Сигтуны есть еще много такого, что стоит посмотреть, куда бы ты хотела пойти? — спросил Трой, выдыхая дым.

— Честно, я очень плохо знаю эту местность, была здесь только в музее. Поэтому я бы глянула на капище в лесу, на котором растет ясень, — честно ответила Клео, рассматривая уставшее лицо Троя. — Но сначала выпила бы бокал крепкого вина, а то настроение что-то не очень.

Трой затянулся в последний раз, бросил бычок на землю и затушил ногой.

— Ты знаешь, я тоже не против выпить чего-нибудь, этот старый маразматик прокурор достал меня со своими докладами.

— Тогда давай поедем в супермаркет, купим вино и отправимся гулять в лес, — предложила Клео.

— У меня есть идея получше, — Трой щелкнул пальцем. — Садись в машину, я знаю одно классное местечко, которое как раз находится возле леса.

Трой и Клео сели в автомобиль, мужчина включил музыку и надавил на газ. Через двадцать минуть они были на месте. Возле опушки Железного леса располагался деревянный мотель-ресторан, стилизованный под большой дом викингов.

Трой заглушил мотор, посмотрел на Клео, и белозубая улыбка озарила его лицо:

— Добро пожаловать в Валаскьяльв.

Валаскьяльв (др. — исланд. Башня колдуна) — в скандинавской мифологии чертог Одина.

Эпизод XVIII

В сердце медового зала за столами сидели мужчины и женщины в кожаных куртках. Клео с восторгом осматривала покрытые коричневым лаком стены, на которых висели щиты с гербами охотников, рога оленей и черепа разных животных.

Тусклое помещение освещала огромная кованая люстра, по углам на крючках висели масляные стеклянные лампы.

— Как же здесь здорово.

— Я знал, что тебе понравится. Прошу, присаживайся, — Трой пригласил девушку за небольшой столик у открытого створчатого окна, которое выходило на зеленую поляну, где стояли мотоциклы.

— А ты знаешь, почему у этого заведения такое непростое древнее название «Валяскьяльв»? — Клео сняла куртку и села на лавку.

Трой расположился напротив и зажег свечу.

— Ходит легенда, якобы этот зал был построен на месте дворца Одина, именно здесь праотец Асов пировал во время Дикой Охоты.

— Интересно… А откуда такие сведения? — Клео наклонилась вперед, чтобы быть ближе к мужчине.

— Мой дед был потомственным охотником, ему достался по наследству охотничий топор. Он часто брал меня сюда, рассказывал всякие легенды. Мы не раз здесь с ним ночевали, — Трой улыбнулся.

К ним подошла высокая официантка в голубом льняном платье, расшитом ромашками. На голове у нее красовался венок из васильков, а через плечо была перекинута длинная светлая коса.

— Чего желаете отведать, дорогие гости? — поинтересовалась девушка, записывая на карточку новый заказ.

— Два медового пунша, пожалуйста, и булочки с филе хариуса, — ответил Трой.

— Хорошо сейчас принесу, а комнату заказывать будете? — моргнула официантка, улыбаясь, приводя клиентов в легкое смущение.

— Не знаю… — Трой развел руками.

— Да… Пожалуй, да, — вместо него быстро ответила Клео. — Прогулка по лесу будет долгой, а отдыхать в машине я не люблю.

— Замечательно, тридцать евро за ночь, и вы можете пользоваться общественной сауной, — официантка достала из кармана платья ключ с номерком три и положила на стол.

Когда девушка ушла выполнять заказ, между парочкой повисла короткая неловкая пауза.

Посидев в задумчивости несколько секунд, Трой положил ключ в карман и достал мобильный телефон.

— Кстати, не удивляйся, но и здесь, и в лесу нет сигнала, полностью отсутствует интернет. Чтобы позвонить, нужно возвращаться обратно к музею.

— Ничего страшного, я же не одна в лес пойду гулять, а с тобой…

В ответ Трой широко улыбнулся, и его глаза заблестели, ему всегда хотелось быть защитником, оберегать хрупких, именно этим ему Клео и нравилась.

К столу подошла официантка, держа в руках круглый деревянный поднос. Она положила на стол бирдекели и поставила большие стеклянные бокалы с горячим пуншем, а рядом две тарелки с бутербродами.

— Угощайся, скол, — воскликнул Трой, поднимая бокал.

— Скол, — повторила Клео и радостно засмеялась.

От темного напитка, в котором плавали сухие апельсиновые корки, исходил пар. В нос ударил приятный аромат корицы и гвоздики. На запах меда тут же прилетели пчелы и божьи коровки.

Молодые люди стукнулись бокалами и выпили медовый напиток, от которого внутри разлилось приятное тепло. После чего принялись молча поедать бутерброды.

— Вкусно? — спросил Трой, не сводя с девушки глаз.

— Очень.

Клео смущенно опускала глаза. Улыбка на ее светло-розовых губах была удовлетворенной. Уже пора было обедать, а она даже не успела нормально позавтракать.

Девушка иногда поглядывала в окно, любуясь ярко-желтыми одуванчиками, крокусами и нарциссами. На душе царило умиротворение, сердце стучало спокойно, в нем зарождалось глубокое, смутное пока чувство. С одной стороны, девушке хотелось как можно дольше посидеть и пообщаться с интересным и приятным мужчиной, а с другой — поскорее отправиться в лес и подробно исследовать капище Эддах.

Трой быстрее Клео доел свой бутерброд и допил пунш. Девушка тоже не успела заметить, как прикончила еду, а вот большой бокал никак не могла осилить.

— Ну что, ты будешь и дальше насильно заливать в себя пунш или возьмешь его с собой на прогулку? — спросил ее Трой и позвал рукой официантку, чтобы заплатить за заказ.

— А что, можно взять с собой? — удивилась Клео.

— Конечно, мы же вернемся. Ты ведь заказала комнату, чтобы отдохнуть, — Трой достал из кармана джинсовой куртки портмоне и вытащил оттуда крупную купюру.

К столу подошла та же самая широко улыбающаяся официантка и положила на стол счет.

— Ну и как, вам понравился медовый пунш? — обратилась она к Клео.

— Спасибо, он необыкновенный… — дружелюбно ответила Клео, хотя улыбка официантки ее немного раздражала.

Та приняла деньги, которые положил Трой, и, повернувшись, напоследок моргнула. Клео заметила, как ее ярко-синие глаза таинственно сверкнули. И девушка тут же решила, что это Хнос гуляет по залу, уж очень официантка была похожа на валькирию. Кроме того, ее защитница обещала всегда быть рядом.

Трой встал из-за стола и надел куртку.

— Пошли смотреть капище, ты, наверное, уже с ума сходишь от любопытства, — пошутил мужчина.

Клео накинула ветровку и, взяв бокал, они вышли из медового зала. На улице было тихо и пахло цветами.

— Слушай, давай я отнесу наши сумки в комнату. Подожди меня здесь, — Трой побежал к машине, затем зашел внутрь мотеля и пропал на пять минут.

Скучая в ожидании, Клео подошла и прочитала табличку, которая пряталась в ветках деревьев у входа в лес. На ней было лишь краткое оповещение о том, что в этом районе нет телефонной связи, и просьба к отдыхающим соблюдать осторожность, так как в лесу бродят дикие животные. До 22:00 в целях безопасности все посетители должны покинуть территорию. На вопросы по поводу достопримечательностей отвечал лесничий, и его можно было найти в домике возле капища Эддах.

Трой вернулся, когда она как раз дочитала последнюю строчку. По стоптанной тропинке они вошли в лес, в котором пахло теплом и прелью, но чем глубже они заходили, тем становилось прохладнее. Легкий ветер трепал молодую листву, которая просвечивала на солнце. Под ногами шуршала старая сухая трава.

По лесу бродили отдыхающие, делая снимки. В лесу они были не одни, и это очень радовало девушку. Она любила гулять, но завораживающая таинственность пущи пугала ее до дрожания колен, поэтому Клео предпочитала, чтобы было многолюдно.

Трой шел очень близко, и иной раз девушке хотелось взять мужчину за руку, но она сдерживалась, так как не знала, как он отреагирует.

— А сколько примерно идти до капища? — Клео решила завести беседу, идти и молчать было странно.

— Ну, два километра точно есть. Кстати, я забыл тебе показать камень, который лежит возле тропинки. На нем был указатель и рунический текст, который указывает дорогу к капищу, — Трой остановился и подошел к высокому голому дереву. — Но вот тут на старых осинах, если хорошо присмотреться, вырезаны рунические знаки, они очень древние и тоже указывают путь.

Клео подошла ближе, чтобы рассмотреть рунический знак, который был покрашен в ярко-желтый цвет, видимо, лесничим.

— Это знак священного места, которое принадлежит Одину.

— Просто поразительно как много ты знаешь. Мой дед тоже все знал, но на все вопросы старик все же не мог ответить, — в голосе Троя послышалась нотка грусти, видимо, он очень скучал по деду, с которым провел детство.

— На это понадобились годы, кроме того, я ведь специализировалась на расшифровке рунических знаков, — сказала Клео, и они двинулись дальше.

— Слушай, меня с самого детства мучал один вопрос, кое-что по поводу капища, но в интернете и архиве я ничего не нашел. Мне интересно, когда на Эддах проводились раскопки, и что археологи нашли там?

Клео была приятно удивлена тем, что Трой увлекается древними местами и уважает культуру предков.

— На самом деле ничего. Эддах — священное место предков, на нем не проводились раскопки, лишь поверхностные исследования. Местный народ против того, чтобы капище перерывали. Кстати, кажется, именно по этому поводу на Готланде у профессора Ларссона были кое-какие разногласия с местным населением, но правительство быстро все уладило.

— А почему же тогда специалисты вскрыли курганы Упсалы, разве там местный народ не против? — поинтересовался мужчина.

— На Упсале вскрыли только два кургана, королевские, и то, для того, чтобы взять ДНК усопших для реконструкции семейного древа королевской семьи, — задыхаясь от быстрой ходьбы, ответила Клео.

— Обалдеть, я об этом ничего не слышал…

— Как ты мог об этом слышать, если ты следователь, а не ученный. Расскажи мне лучше, что твой дед рассказывал тебе об Эддах?

— Не думаю, что мой старик знал то, что тебе неизвестно, — заметил Трой. — Мы не раз здесь бывали. Он рассказывал то же самое, что и на табличке. Эддах — сакральное место, которое основал Один во время своего очередного визита в наш мир, на капище собирались конунги севера и проводилось собрание. Перед своей смертью он вообще стал твердить одно и то же, что мы потомки древнего рода и останки нашего предка захоронены на капище…

— Очень интересно, ну а что, если твой дед прав? Например, у моей бабушки есть книга, где рассказывается, что мой предок был конунгом острова Фаре.

— Все мы чьи-то потомки… Прошло столько веков, кто знает, какие у нас еще в крови гены. У нашей семьи тоже есть книга предков, где начало напоминает исландский эпос.

Они все шли и беседовали. Клео казалось, будто в лесу становится хмуро и серо. Над верхушками деревьев плыли плотные темные тучи, но дождем еще не пахло.

Тропинка привела пару к древнему историческому памятнику предков — капищу Эддах. Еще издалека Клео заметила овраг искусственного происхождения, это был либо курган, либо пещера. Девушка остановилась. На высоком овраге рос огромный ясень. В эпосе говорилось, что это дерево предки называли «Спящим», из-за того, что оно было высохшим. Но девушка видела, чудо-крона королевского дерева покрылась молодой кудрявой листвой.

— Наконец-то я добралась сюда.

— Здесь действительно необычно, — Трой взял ее за руку и двинулся к выложенной камнями лестнице, которая вела на самый верх оврага.

Их взорам открылось небольшое святилище в форме точного круга, земля была плотно утрамбована ногами гуляющих здесь людей. В самом центре капища возвышались три высоких деревянных идола, вкопанные в землю, которые потемнели от времени. Истуканы были аккуратно вырезаны, вероятно, с помощью тесла и топора.

В этих деревянных фигурах Клео с первого взгляда распознала троих главных богов севера. Самой высокой статуей был идол праотца Одина, справа стоял Тор, а слева Фрейр. Головы всех троих истуканов венчали тонкие медные обручи.

Перед деревянными истуканами был установлен дольмен в форме стола, который позеленел и покрылся мхом. По кругу капище окаймляли большие валуны, на которых слабо просматривались рунические надписи и рисунки. Возле каждого камня лежал череп или рога дикого животного, принесенного в жертву.

Рассмотрев несколько рунических изображений, Клео пришла к выводу, что это камни, под которыми похоронены сожженные останки знатных воинов и конунгов севера. Она достала из кармана ветровки мобильный и подробно все сфотографировала, чтобы показать бабушке.

— Теперь я понимаю, почему это капище такое священное место для предков. И кажется, я нашла могилу своего легендарного предка, — она подошла к одному из камней и прочитала на нем, что здесь покоиться Одур — великий конунг Ледяного острова, преданный воин в свите Одина и возлюбленный муж валькирии Свавы.

Глаза девушки заблестели от слез, и она шмыгнула носом. Клео была впечатлена находкой гробницы своего праотца. Она закрыла глаза, слезы медленно покатились по ее щекам.

— Скажи, что здесь написано? Мой старик говорил, что это древняя письменность наших предков, и ее никто не может расшифровать, — тихо сказал Трой, не желая нарушать тишину и покой священного места.

— Конечно. Здесь сказано, что под этим камнем в золотом сосуде хранится прах великого воина и старшего сына Ингви — Фьельнира, который правил Старой Верхней Палатой, — прочитав эту надпись, Клео почувствовала, как у нее пробежали мурашки по коже, словно ощутила чье-то присутствие.

— А если простыми словами? Я, вообще, плохо знаю историю, не приходилось изучать в колледже.

— Ну, Ингви — это земное имя бога солнца Фрейра, а значит, твой праотец Фьельнир был его старшим сыном. А правил он Старой Верхней Палатой — Упсалой. И если разобраться и копнуть поглубже, то по идее земля, где сейчас находятся королевские курганы, принадлежит тебе по наследству. Все понял? — Клео улыбнулась.

— Понял, понял. Это значит, мы с тобой потомки королевского рода. Только какой от этого в наше время толк… — Трой направился к лестнице. — Пошли, капище не единственное странное место в этом лесу.

Клео постояла еще несколько минут, рассматривая молчаливых истуканов. Девушке не хотелось уходить, она бы с удовольствием рассмотрела место вокруг ясеня, который рос за кругом из валунов.

— Не понимаю, почему его не посадили в центр капища, если это священное дерево Одина? Что-то тут не сходиться… — проговорила она про себя и развернулась к лестнице, где ее ждал Трой.

— Все в порядке? Ты какая-то растерянная, — мужчина взял ее за руку и повел за овраг.

— Да все в порядке, просто задумалась…

— Может, вернемся обратно в мотель? Мы можем немного отдохнуть и вернуться сюда снова, если ты хочешь, — Трой посмотрел ей в лицо.

Клео покачала головой.

— Нет, нет, я совсем не устала. И хочу посмотреть все остальное.

— Хорошо, но долго мы тут оставаться не можем. Мне кажется, скоро начнется дождь, а нам еще назад идти.

Они посмотрел на небо, над верхушками деревьев скопились темные грозные тучи, поднялся ветер. Клео цокнула языком и пошла дальше, потянув мужчину за руку.

— Опять погода портит мне все настроение. Покажи, что тут еще есть, я посмотрю — и мы пойдем. Я ведь могу сюда вернуться в любой другой день.

Трой обнял ее за плечи.

— Не расстраивайся. Капище, и вправду, никуда не денется, если хочешь, я могу тебя еще раз сюда свозить.

— Хорошо, — ответила Клео, поправляя волосы, которые трепал ветер.

Они зашли за курган, и девушка увидела, что это гробница. Вход в нее закрывала массивная каменная плита, которую делила на две части толстая трещина.

— Что это? В прошлый раз ее здесь не было. Неужели охотники за артефактами и сюда добрались? Чем тут вообще лесничий занимается? — возмутился Трой. — Ну, народ пошел, ничего не берегут, даже наследие предков.

Клео подошла поближе к вратам, чтобы рассмотреть наскальный рунический рисунок. На плите был изображен человек во весь рост, с бородой, в длинном одеянии, с лицом, скрытым капюшоном. Она удивленно рассматривала каждую деталь. В одной руке бородатый человек держал копье, на другой у него сидел ворон. Перед старцем стоял высокий столб, украшенный рунической плетью, а на нем мерцала чаша, из которой исходили лучи света.

— Кажется, здесь изображен праотец Один… Да. Точно. Этот курган может быть только одним священным местом, подземельем, где праотец спрятал для людей Священный Огонь.

— Смотри. Кажется, пещеру вскрыли грабители, — Трой указал на следы на земле и присел на корточки, рассматривая полосы. — Нужно сообщить об этом.

— Кому ты хочешь об этом сообщить, Трой? Если расхитители могил были здесь, они уже давно все вынесли.

— А что, если это были те же самые преступники, которые ограбили найденную вами гробницу на Готланде? Они и не такое совершали… — пробормотал мужчина.

— Перестань, пожалуйста, не пугай меня. Давай лучше вернемся обратно, мы тут совершенно одни. У меня какое-то странное чувство… — перебила его Клео, ей и без того было жутко, последний ее визит в гробницу оказался фатальным. Встречаться с каким-нибудь мистическим существом ей сейчас крайне не хотелось. — Кроме того, куда ты хочешь сообщить, здесь нет телефонной связи.

Трой выдохнул и запустил пальцы в волосы.

— Да, ты права, прости. Нужно вернуться, а потом я позвоню прокурору.

Он подошел к девушке, погладил по волосам, и Клео закрыла глаза. От мужчины исходило невероятное тепло, она была готова раствориться в нем. Трой взял ее лицо в ладони. Взгляд мужчины скользнул по ее закрытым глазам, щекам, словно хотел удержать в памяти каждую черточку. Клео почувствовала его горячее дыхание, и сердце ее забилось быстрее. Внезапно Трой нагнулся и жадно поцеловал девушку в губы.

Но объятия и поцелуй были недолгими, внезапно с небес посыпались крупные капли дождя.

— Ну, вот и дождь пошел… — прошептала девушка.

Стук капель по листьям усилился, предвещая настоящий ливень. Трой взял Клео за руку, и они побежали по тропинке обратно в мотель. В вершинах деревьев шумел ветер. Они бежали, не оборачиваясь. А Клео испытывала странное чувство, словно кто-то стоял на вершине холма и смотрел им вслед.

* * *

Клео и Трой вовремя добежали до мотеля — в следующее мгновение начался ливень, и послышались раскаты грома. Словно обезумевшие, молодые люди ворвались в номер и сразу скинули с себя влажные от дождя куртки и обувь.

Девушка бросилась в ванную, на ходу снимая кофточку. Большие белые полотенца для сауны висели на крючке. В крошечной комнате было очень тепло, работала настенная батарея. Клео развесила одежду и замоталась в одно из полотенец.

Когда она вышла, Трой стоял возле тумбочки в расстегнутых джинсах и без верхней одежды. Плечи и спина у него были широкие, крепкие. Мужчина налил в квадратные стаканы для виски травяной ликер. Повернувшись, он увидел Клео. Осмотрев ее с ног до головы, протянул стакан с темной жидкостью, источавшей едва уловимый запах лакрицы.

Клео бросило в жар, она почувствовала, как начало жечь щеки. Девушка пыталась, но не могла оторвать взгляд от полуобнаженного мужчины. Вероятно, она сейчас выглядела нелепо, впервые увидевшая голое тело.

На широкой мускулистой груди следователя висел армейский жетон и маленький клык животного на кожаном шнурке. Справа темнела небольшая татуировка ворона, сидящего на солнце.

— Выпей — согреешься, — сказал Трой, залпом опрокинул свою порцию, поставил пустой стакан на тумбочку и пошел в ванную.

Клео медленными глотками выпила пряный травяной ликер. Внутри стало тепло, голова слегка закружилась, вспомнился поцелуй в лесу. Девушке показалось, что пару глотков мало, и она налила еще.

Трой вышел из ванной, на его бедрах было лишь полотенце. Клео закрыла глаза. Для девушки, у которой так давно не было мужчины, это было настоящей пыткой.

Неожиданно Клео почувствовала руки мужчины на своем лице и чуть вздрогнула. Ее окатило приятным теплом, Клео ощутила, как в ее самом нежном месте стало влажно.

Не желающий больше терпеть Трой запустил руки в ее волосы, и их губы соприкоснулись в танце жадных поцелуев. От каждого его прикосновения Клео вздрагивала всем телом. Его руки, казалось, были повсюду — ласкали и гладили ее раскаленное от страсти тело.

Трой поднял Клео на руки и уложил на широкую кровать. Освободил их от полотенец, единственной преграды, и прижался к ней телом. Клео тяжело дышала, постепенно приходя к пику наслаждения от ритма плавных движений, утопая в бурном водовороте страсти и любви…

Обессилившие Клео и Трой крепко обнялись и сладко уснули. И Хнос распорядилась так, чтобы к ним пришло одно видение.

Эпизод XIX

3 000 лет назад. Остров Готланд

…На темном звездном небосводе висела огромная луна. Одур и Ванадис находились посреди туманной поляны возле королевской гробницы. Возродившаяся в прекрасном женском девичьем теле богиня любви плакала горькими слезами и умоляла возлюбленного вернуться.

— Прошу тебя, любимый, — Ванадис прикоснулась холодными ладонями к лицу воина. — Мы начнем вместе новую жизнь.

Но Одур оставался непоколебим.

— Это невозможно. Повелитель знает, что ты покинула Асгард и возродилась в человеческом теле, — Одур убрал почерневшие руки богини от своего лица и крепко сжал их. — Из-за тебя случилось много несчастий… Ты должна быть наказана, Ванадис. Такова воля праотца. Подчинись Одину, и я обещаю, что ты не почувствуешь боли, уснешь сладким сном и отправишься в родной край.

Темная сторона в сердце богини продолжала набирать силы, пытаясь переманить воина на свою сторону.

— Пойми же, любимый. Один не ведает, каков мой новый облик, и никогда меня в нем не узнает. Мы можем сбежать вместе в любой мир.

Вададис беспощадно продолжала лукавую игру. Но с глаз богини больше не капали золотые слезы, а глаза не светились солнечным светом. Слезы были черны, как земля, а очи темны, как ночь. Лишь только половинка золотого сердца билось в груди — это все, что осталось от богини любви.

Одур знал, в чем заключался секрет заколдованного ожерелья Брисингамен, которое богиня носила на шее. Их дочь — валькирия Хнос — рассказала ему, что ведьма обманула Ванадис. Хнос явилась к отцу от Одина и сообщила, что мир в опасности. Богиня смерти Хель пытается хитрым образом попасть в Мидгард и устроить конец света. Хель почувствовала, когда богиня любви покончила с собой, и была готова забрать ее душу, но Ванадис успела заключить свое золотое сердце в ожерелье.

— Нет, Ванадис, все кончено. Праотец долго ждал, что ты вернешься к нему и раскаешься в содеянном. Но ты предпочла предательство и должна уснуть на веки вечные.

Лицо богини любви исказилось в страшной гримасе.

— Как ты можешь так поступать со мной, Одур, ты же клялся мне в любви? Неужели ты больше не любишь меня?

Одур знал, что перед ним чудовище в облике бывшей возлюбленной и намерено сбивает его с толку. Воин должен пройти это испытание. Если он проиграет, богиня разозлится и выпустит на волю чудовище, которое прячется в теле прекрасной девы. Он должен найти способ усыпить богиню.

— Увы, не все так просто, как тебе кажется… — тихо ответил Одур и отвел в сторону глаза. — Мы не созданы друг для друга. Ты — бессмертная богиня, а я — всего лишь обычный воин. Когда придет мое время, я отправлюсь во дворец Вальхаллы, и больше никогда не выйду откуда…

Правда, которую она услышала от возлюбленного, согрела ее сердце, и светлые волосы богини вспыхнули слабым солнечным светом.

— Даже если и так. Мы можем скрыться и жить в другом мире еще долго и счастливо. Подумай о своей дочери, неужели ты готов оставить и ее?

Одур отвернулся и отошел на пару шагов. Это было непереносимо находиться так долго рядом с чудовищем, которое пытается завладеть его чувствами, чтобы подчинить себе.

— Не впутывай сюда Хнос. Слышишь? Если ты ее любишь, то не вмешивай нашу дочь. Она валькирия и была рождена, чтобы служить праотцу Одину… Или ты хочешь, чтобы Хнос постигла та же участь, что и Сваву?

Одур повернулся и грозно посмотрел в лицо богине.

Ванадис гордо подняла голову.

— Хнос — мое дитя, только я вправе распоряжаться ее судьбой, а значит, она должна служить мне.

Сказав это, Ванадис выбрала свою участь. Теперь воин был уверен, что перед ним не богиня любви, которая когда-то лелеяла свое дитя, и не мать, что готова ради своего чада на все, лишь бы оно было счастливо. В словах богини звучала властность, свойственная темным силам.

— Хнос никогда не станет жертвовать своими крыльями ради тебя, как это сделала Свава. Разве тебе этого недостаточно? Неужели тебе было мало дворца, который построил для тебя праотец? А воли? Неужели тебе было мало того, что Один признал тебя богиней любви и наделил властью помогать людям? Ты была вольна выбрать себе любого мужа… А теперь ты все потеряла и просишь меня в очередной раз предать повелителя?

Одур сказал все, что смогло бы убедить Ванадис подчиниться воле Одина.

— Я никогда не была для Одина богиней. Слышишь, никогда. Я была ценным трофеем, за который повелитель получил целый мир. Я его рабыня, рабыня любви и страсти, ему нужно было лишь мое тело, мой бессмертный источник силы. Но я больше не намерена терпеть рабство, я великая богиня, и мое место на троне Ванахейма, — прокричала Ванадис. Последняя искра света, любви и добра погасла в ее глазах, и сердце почернело.

— Ну, тогда твое место в цепях и кандалах в гробнице, где ты уснешь на веки вечные, — сказала Хнос, внезапно являясь с громом и молнией.

Богиня отвернулась, когда увидела юную валькирию с белыми крыльями, облаченную в серебряные доспехи, с длинным копьем в руке.

— О дочь моя, как ты могла предать родную мать? Ты разбила мне сердце… — по привычке богиня положила руку на грудь, словно там все еще билось живое сердце.

Хнос спустилась на землю, сложила крылья и подошла к богине.

— О, матерь любви… Зачем ты покинула Асгард ради мужчины? Один распорядился, чтобы Одур никогда к тебе больше вернулся.

Богиня закрыла лицо руками. В черном сердце происходило что-то странное, былые чувства любви к родным никак не угасали. Ванадис закричала от боли, сжав руки в кулаки.

— Я не хочу тебя больше видеть. Оставьте меня…

Хнос положила руки на плечи Ванадис.

— Прошу тебя, спаси свою душу, подчинись воле судьбы. Мы с отцом сделаем так, что ты просто уснешь… Неужели ты не хочешь вернуться в родные края солнечного царства?

Пока Хнос успокаивала Ванадис, Одур ушел за шатер, где пряталась Свава.

— Я больше не могу бороться с темными силами… Давай покончим с этим фарсом. Неужели ты не видишь, что она не сдастся, ее не спасти. Это существо уже давно не Ванадис, — Одур крепко сжал рукоять своего меча.

Свава держала в руках небольшой сундук, в котором лежал золотой бокал Ванадис из ее дворца и кувшин с зачарованным медовым вином.

На рассвете к ней явилась Хнос с повелением от Одина. Они с Одуром должны усыпить чудовище зачарованным обсидиановым клинком. Если им это удастся, то праотец простит Сваве измену, и ее перестанут преследовать псы.

— Нам нужно лишь уговорить богиню выпить вино, чтобы она уснула. Тогда мы сможешь умертвить ее клинком Одина, — тихо сказала Свава в надежде, что Хнос отвлекает богиню.

— Не понимаю, зачем нам усыплять это чудовище, не проще ли отрубить голову или сжечь на погребальном костре? — прохаживаясь туда-сюда, возмутился Одур. — А что, если клинок не подействует на темную силу, или она проснется?

Свава с надеждой посмотрела на супруга.

— Тогда мне придется созывать лучших воин севера, чтобы победить это чудовище… В наших мечах нет силы, которая смогла бы умертвить его. Нам придется просить о помощи Фрейра…

— Почему с ней не расправится Хнос? Она валькирия и может покончить с ней с помощью копья, — предложил Одур.

— О мой достославный муж. Хнос видит в этом чудовище свою мать, неужели ты не понимаешь этого? Она не станет убивать ее, а только поможет нам завершить миссию. Кроме того, Один приказал нам не убивать Ванадис… — ответила Свава и задумалась, зачем праотцу нужно тело богини.

— Ну хорошо… — воин тяжело вздохнул. — Тогда сама уговаривай богиню выпить вино, я должен лишь воткнуть в нее кинжал.

Одур подтолкнул Сваву вперед, а сам остался стоять за шатром.

В этот момент богиня пыталась подчинить Хнос своей темной власти. Ванадис держала в руках лицо молодой валькирии и пыталась затуманить ее разум.

— Дочь моя. Ты не представляешь, как огромно царство мертвых. Если ты поклянешься мне в верности, я посажу тебя рядом с собой на троне. Ты будешь царствовать после меня…

Внезапно Ванадис увидела Сваву, стоящую у входа в шатер, и растерялась, ибо богиня считала, что ее валькирия была казнена Одином за измену.

Богиня отпустила Хнос и подошла к Сваве.

— Ты жива, сестра моя? — по щекам богини потекли фальшивые слезы. — Как же я скучала по тебе, Свава. Мне так не хватало твоей преданности…

Валькирия поклонилась и обратилась к Хнос.

— Оставь нас… Нам нужно поговорить.

Хнос кивнула старшей, стукнула по земле копьем и покинула шатер.

Когда богини остались наедине, Свава кинулась к ногам Ванадис, пытаясь задобрить потускневшее сердце богини.

— Моя повелительница, наконец-то я нашла тебя. Один лишил меня бессмертия и крыльев, ты не представляешь, какая это боль…

Ванадис разрыдалась, пытаясь отравить Сваве душу. Богиня чувствовала, как в груди валькирии бьется человеческое сердце, которое терзает тоска по Асгарду.

— О моя верная сестра, Один причинил нам много горя… — богиня обняла валькирию и прошептала. — Помоги мне сбежать в Темный мир. Обещаю, ты будешь предводительницей моего войска. Вместе мы отомстим Одину и уничтожим его Асгард.

— Я чувствую, как тебе плохо, моя повелительница… Я принесла тебе медовое вино из Ванхейма, которое вернет твои божественные силы.

Свава открыла сундук, достала золотой кубок и фляжку. Протянула богине сосуд и заполнила его божественным напитком.

Ничего не подозревая, одержимая жаждой власти богиня выпила зачарованный медовый напиток до последней капли. Внезапно блестящие черные глаза богини расширились, кубок выпал из ее руки, по телу растеклось медовое вино, заколдованное Дягилем. Почувствовав удушье, богиня схватилась одной рукой за горло, другой крепко сжала амулет, висевший на груди у валькирии.

Свава знала, что всему есть цена, и ей придаться заплатить за все своим поступки. Сейчас богиня смерти сорвет «Звезду души» — и ее сердце погаснет. Мысленно приготовившись к смерти, Свава закрыла веки.

Богиня, скорчившись в смертельной конвульсии, испустила последний вдох и застыла, сжимая в руке амулет валькирии.

В шатер ворвался Одур. На земле у ног воительницы лежала Ванадис. Темные силы вышли из тела богини и растворились в воздухе. Повелительница любви выглядела, как никогда, прекрасной и умиротворенной.

Свава стояла перед воином словно статуя, бледная, как благородный мрамор, из глаз ее текли слезы. Она едва дышала и почти отвердела, превращаясь в камень.

От отчаяния воин кинулся целовать и обнимать любимую.

— О моя достославная жена… Не покидай меня…

— Скажи нашей дочери Астрид, что я ее люблю… И… Отдай ей мой амулет… — едва успела сказать валькирия свои последние слова, после чего рассыпалась, превращаясь в горстку пыли.

Одур упал на колени и впервые в жизни разрыдался. Невыносимая боль вселилась в его душу и сердце, он больше никогда не полюбит ни одну женщину.

Погоревав немного у останков любимой, воин вытащил из ножен обсидиановый кинжал и со всей силы вонзил его в душу спящей Ванадис. Клинок полностью вошел в тело богини, и через мгновение она превратилось в высохшую мумию.

Хнос ворвалась в шатер. Одур собирал останки своей любимой Свавы в белый платок. У ног воина лежала мумия — все, что осталось от ее матери. Юная валькирия хотела разрыдаться, но почему-то не смогла, вместо этого облегченно вздохнула.

Она подняла тело Ванадис и отнесла его в королевскую гробницу. Дротты, верховные жрецы Одина, как раз закончили с магическим ритуалом. В жертву огню была принесена голова благородного оленя. Мертвый страж из Железного леса защищала магический круг, в котором стояла ладья с телом богини. Теперь она никогда не покинет этот круг, если кто-нибудь его не нарушит.

Хнос стояла и смотрела на мумию, в памяти пронеслись счастливые дни, проведенные вместе с матерью в Асгарде. Но времени на чувства не оставалось, пока не миновала полночь, нужно было готовить тело к погребению. Дротты стояли у выхода из гробницы и ждали Хнос.

Валькирия сняла с мумии драгоценности и разложила их по шкатулкам. Взяв в руки ожерелье Брисингамен, Хнос заметила, что черное сердце внутри алого камня по-прежнему стучало, будто живое. Но она знала, что у богини смерти нет сердца, поэтому решила, что ей показалось. Хнос положила янтарное ожерелье в шкатулку и захлопнула крышку.

Одур пришел к гробнице как раз в тот момент, когда курган закрывали плитой.

— Я надеюсь, что кинжал повелителя не потеряет силу, и это чудовище никогда не проснется.

Одур стоял рядом со жрецом и смотрел, как Хнос приковывала волков к столбу, чтобы они охраняли королевский курган.

— Даже если чудовище проснется, ему никогда не выбраться из магического круга. Только если кто-нибудь не нарушит его и не разбудит богиню. Но даже если кто-то посмеет, ему сначала придется одолеть волков, оставленных Одином в Мидгарде во время Дикой охоты, — ответил жрец, развернулся и ушел.

Кровавая луна на небе теряла свою силу и становилась по обычаю бледно-белой. Одур сжимал в руке платок с прахом Свавы, на шее у него висел амулет валькирии. Звезда души сияла голубым, словно частичка любимой женщины.

К нему подошла Хнос, в руках она держала погребальный сосуд.

— Отец, ты должен отдать мне прах Свавы, я отнесу останки валькирии в Зал Славы… Она должна вернуться в Асгард, это то, чего она всегда хотела.

Одур тяжело вздохнул. Воин понимал, что если будет носить с собой прах любимой женщины, это никогда не принесет ему покоя. Он развернул ткань и высыпал прах в сосуд.

Хнос запечатала его и, расправив крыльями, взлетела над мужчиной.

— Я буду наблюдать за тобой, мой достославный отец. Береги мою сестру Астрид.

Валькирия взлетела, яркий свет, исходящий от копья, ослепил глаза…

Эпизод XX

Клео сквозь сон услышала, как ее зовут. Далекий женский голос, родной, будто принадлежащий матери. Он был знаком, это Ванадис звала ее…

Девушка приоткрыла веки и увидела в горящем ореоле прекрасную женщину, ее волосы сливались с огнем, на шее висело янтарное ожерелье.

— Вставай, дочь моя, пора выполнить волю богов.

Клео широко открыла глаза и вскочила. Она осмотрела на Троя, который, глубоко дыша, крепко спал и даже не шевельнулся. От воспоминай о проведенной с ним ночи по телу прошла приятная возбуждающая волна.

Но тут девушка заметила, что возле кровати стоит та самая улыбающаяся официантка, которая обслуживала их вчера, и слегка испугалась.

— Тс-с-с, — блондинка с пронизывающими голубыми глазами приложила палец к губам и протянула Клео одежду.

Девушка, еще не совсем отойдя от сна, в недоумении посмотрела на официантку, не понимая, что та хочет. Но внезапно блондинка выгнулась назад и распахнула крылья, вмиг перевоплощаясь в валькирию.

Клео тихонько встала и на цыпочках пошла в ванную, быстро оделась, и они с Хнос вышли из номера, чтобы поговорить.

— Хнос, я так рада тебя видеть… — Клео хотела кинуться в объятия своей покровительницы, но та ее сдержала.

— Пойдем, сейчас самое подходящее время, чтобы найти на капище Солнечный меч Фрейра, — валькирия поспешила на выход, и Клео последовала за ней.

Уже начинало светать. Бледная луна тоскливо исчезала на фиолетовом небе. Вокруг было необычайно спокойно, лишь ветер шумел в верхушках елей. Клео не любила такой подозрительной тишины, она всем нутром чувствовала в прохладном утреннем воздухе флер чего-то мистического. Будто сегодня что-то случится. Она застегнула ветровку.

— Но я была там вчера и не нашла на спящем ясене никакого знака… — зевая, пробормотала Клео.

— Видимо, когда ты читала рукописи, упустила из виду одну важную деталь. На рассвете, когда все боги дремлют, священные места теряют магическую силу. Только тогда можно добыть магическое оружие и использовать его против чудовищ, — рассерженная валькирия нахмурила брови.

— Возможно… А как же Трой, ты что против, чтобы он нам помогал? У него есть оружие, он сможет защитить меня, — возмутилась Клео. — А если Трой проснется, а меня рядом нет…

Девушка понимала, что пришло время покончить со всем тем ужасом, что ее преследует, но ей не хотелось бросать Троя и исчезать, ничего не объяснив. Терзало плохое предчувствие, казалось, что из-за такого поступка у них испортятся отношения. Тем более после слов о том, что он ответственен за ее безопасность.

— Я знаю, что твой возлюбленный смелый воин. Но поверь, ему лучше не сталкиваться с чарами богинь. Представь, что магия Хель теперь вдвое сильнее, она владеет ожерельем и сердцем богини любви. У простого смертного мужчины нет средства противостоять этим магическим оковам… Богиня смерти запросто переманит его на свою строну, ведь несмотря на то, что она богиня темноты, Хель так же прекрасна, как и все остальные богини севера. Пока он спит, у нас есть время, мы должны успеть…

Сказав это, валькирия распахнула крылья, подняла Клео и понесла ее в лес к капищу.

— Ты усилила свое копье? — внезапно спросила девушка.

— Не усилила, а починила. Но это теперь неважно, кажется, я опоздала. Лучше бы я никуда не пропадала. Хель почти переродилась и нашла священное место, где праотец спрятал сакральный огонь. Но сама она не справилась бы, в этом ей помог кто-то из людей. Тот «некто» служит ей и уже давно, кажется, так и замышлялось, — валькирия летела медленно, оглядываясь по сторонам, будто боялась, что из-за мохнатых ветвей елей на них нападут.

Клео тут же подумала о сектантах.

— Это наверняка Псы Одина…

— Возможно, ты права. Мне следовало следить за этими расхитителями королевских гробниц. Богиня легко могла переманить их на свою сторону, пообещав бессмертие и жизнь в своем вечном царстве, — пришла к выводу Хнос.

— Думаешь, эти бандиты и есть расхитители гробниц? — Клео была удивлена, ведь раньше валькирия говорила совсем другое.

— Ты рассказала, что эти бандиты называют себя Псами Одина. Мне стало интересно, и я проследила за одним, кажется, вы знакомы. Это он похитил все кувшины с древним вином и подстроил ограбление, — Хнос опустила Клео на землю.

— Неужели это Берн? — девушка была шокирована.

— Ты была с ним долгое время и не заметила самого важного. Он не тот, кем является. Но тебе не стоит беспокоиться, не думаю, что он причинит тебе вред. Кажется, у него все еще чувства, иначе эти бандиты и с тобой бы давно уже что-нибудь сделали.

— Но как… Как ты узнала, что он предводитель сектантов? — Клео почувствовала себя снова униженной и обманутой человеком, которого когда-то искренне любила.

— Он носит на плече руну двуглавого волка Фенрира.

— Но, когда мы встречались, у Берна не было такой татуировки. Он связался с этой бандой позже?

— А мне откуда знать? Не мое дело следить за каждым смертным. Мне важна только ты и твои близкие… Хватит болтать без толку. Нам пора, у нас есть предназначение. Ты иди на капище и достань из ясеня Солнечный меч, а я пойду в пещеру, где прячется Хель. До того, как мы доберемся до богини, нужно убить всех ее псов. Когда найдешь меч, иди в пещеру и жди меня у входа. Все ясно?

— Да, я все поняла, — ответила Клео.

Валькирия подождала, пока девушка взойдет на священное место, чтобы удостовериться, что та в безопасности, и только потом исчезла за оврагом.

Клео повернулась и принялась осматривать дерево в поисках хоть какого-то знака. На рунических камнях точно не было никакой подсказки, это она определила еще вчера. Но обойдя дерево несколько раз, ничего не заметила, поэтому понятия не имела, как тут можно найти меч.

Для начала она принялась рассматривать почву у корней, возможно, там имелся скрытый тайник. Но оружие, пролежавшее столько тысячелетий в земле, вряд ли уже годится для боя, да и как она извлечет его из земли без инструментов? Однако этого не понадобилось, земля вокруг выглядела хорошо утоптанной. Ничто не указывало на то, что в корнях спрятан клад.

Дупла на дереве она тоже не нашла. Но когда обходила необъятный ствол, заметила странный знак в виде круга, и чтобы лучше его рассмотреть девушке пришлось встать на цыпочки.

«Это просто невозможно».

Глубоко вырезанный в стволе дерева знак был идентичен тому, что темнел на ее амулете валькирии. Клео сняла кулон и воткнула его в паз. Несколько секунд было тихо, ничего не происходило, и девушка уже решила сдаться.

Но внезапно светло-голубой камень на амулете засиял, как тогда, когда на нее напали оборотни. Сердце Клео нервно забилось, и она огляделась, нет ли кого поблизости. К счастью, не увидела ни одной живой души и облегченно выдохнула.

От талисмана исходил прямой луч голубоватого света, и она отошла в сторону, чтобы посмотреть, куда тот указывал. А попадал он на погребальный камень, который неприметно стоял поодаль от круга. Девушка подошла ближе. На небольшом сером, покрытом зеленным мхом гранитном булыжнике не было рунического текста, как на прочих. Но она заметила часть знака, которая выглядывала из-под мха. Клео подошла ближе и присела, а когда расчистила камень от разросшейся зелени, увидела руну валькирии.

У девушки не было никакого сомнения, что под камнем спрятан меч. Она развела руками.

Ну и что, самой перекидывать камень? Я вроде не настолько сильная… Ох, Хнос, и что мне теперь делать?

Постояв и подумав, как быть дальше, она решила попробовать сдвинуть камень с места и к изумлению, Клео, это удалось очень легко. Она уперлась обеими руками в серый бок булыжника и перекинула его.

Дно камня оказалось до блеска отшлифовано, посередине зияло отверстие, заткнутое, как у раковины, пробкой с кольцом. Девушка потянула за держатель, открыла паз и увидела рукоять меча. Схватилась за нее и медленно извлекла ножны. На их удивительно хорошо сохранившемся боку была выжжена руническая надпись «Солнечный луч».

Клео вытащила оружие. Это был длинный обоюдоострый меч, славная работа предков. Она на глаз определила, что лезвие меча примерно метр в длину и полтора сантиметра шириной. При этом оружие было тяжелым, Клео держала его двумя руками. Черенок был выполнен из желто-белого металла с рунической надписью Фрейр, а навершие украшал янтарь.

«Легендарный клинок конунга Ингви, символ солнечного луча, способный самостоятельно рубить врагам головы… Просто не верится, что я держу его в руках».

Неожиданно Клео услышала шорох, обернулась и увидела Берна в компании лысого мужчины с татуированным лицом, одетого в кожаные штаны и куртку. Девушка сразу узнала этого типа, своего преследователя. Клео охватил холодный страх, в горле пересохло.

Берн подошел ближе, а здоровяк остался стоять на месте.

— Клео, я всегда знал, что ты особенная.

— Берн, что ты тут делаешь? — девушка задрожала.

— Я пришел за мечом, а ты?

— Я… Тоже… Зачем он тебе? — Клео сделала два шага назад.

— Он нужен, скажем так, одной прекрасной богине, чтобы раз и навсегда покончить с потомками ее давних врагов. Так что отдай мне меч, и с тобой ничего не случится.

— Ты не знаешь, что делаешь, глупец. Богиня Хелль очаровала тебя, она просто исползает всех, чтобы устроить в мире Рагнарек. Мои предки пытались спасти наш мир от ужасной катастрофы. Неужели ты на стороне зла? — глаза Клео заблестели от слез, в горле застрял комок горечи.

— Мне это неважно. Когда все начнется, я уже буду в другом мире. Так что не болтай попусту и отдай мне меч.

Клео была настолько шокирована услышанным, что даже не успела отреагировать, когда Берн выхватил у нее из рук клинок.

— Какой же ты подлец, Берн, ты готов продать душу тьме, чтобы добиться своего. Другой мужчина на твоем бы месте наоборот пожертвовал бы своей жизнью ради мира на земле, а ты… Твои предки, которые служили великим конунгам, смотрят сейчас с небес и проклинают тебя, ублюдок, — закричала она вслед уходящему мужчине.

Берн неожиданно остановился и повернулся.

— Ну что же, ты сама выбрала свою участь, Клео. По идее богиня приказала мне убить, но я решил пощадить тебя. Она была права, в тебе течет кровь валькирии и воина, теперь я верю, что ты никогда не сдашься и не оставишь меня в покое.

Клео стало по-настоящему страшно, ее затрясло сильнее, слезы хлынули из глаз. Девушка почувствовала себя беспомощной и поняла, что было большой ошибкой приходить сюда без Троя. Нужно было настоять на своем и убедить валькирию взять его с собой ради безопасности.

— Свяжи девку, мы принесем ее в жертву, как приказала богиня.

— Что?..

Клео не верилось в страшные слова, сказанные бывшим любовником. Она кинулась бежать, но здоровяк оказался быстрее и схватил ее сзади. И так крепко держал, что она не могла даже пошевелиться, хотя кричала и пыталась вырваться.

Берн достал из кармана клейкую ленту и заклеил девушке рот, затем обмотал руки и ноги. Здоровяк легко — одним движением — взвалил ее себе на плечо, отнес в центр капища и кинул на каменный жертвенник. Клео принялась извиваться, пытаясь скатиться, но здоровяк привязали ее к камню. У Берна в руках блеснула зажигалка.

Клео посмотрела в небеса и взмолилась праотцу о пощаде и помощи.

Эпизод XXI

«Все кончено».

Клео в который раз мысленно прощалась с жизнью, но теперь была уверена, что это действительно конец.

Девушка пыталась кричать, но ее рот был заклеен липкой лентой, и из горла вырывался лишь сдавленный стон. Стало трудно дышать. Слезы лились рекой и застили глаза, все, что она видела, казалось расплывчатым.

Над деревьями кружила стая каркающих ворон, словно стервятники, ожидающие момента, когда можно будет полакомиться свежим трупом. В душе Клео угасала последняя маленькая надежда, что Хнос почувствует, угадает беду и придет на помощь. Но амулет остался на дереве, и у девушки, казалось, не было никакого шанса на спасение.

Когда Клео увидела в руке Берна длинный тесак, она умоляюще посмотрела на парня и покачала головой. Но бывший смотрел на девушку холодно и безразлично, будто она была для него лишь обычной жертвой. Берн вел себя странно, словно околдованный, парень не проявлял никак эмоций, и на лицо застыло восковой маской.

Клео поняла, что молить его о пощаде бесполезно и перевела взгляд на татуированного здоровяка, который некоторое стоял рядом с Берном с опущенной головой, будто молился. Высокий и широкоплечий тип даже не обратил на девушку внимания и начал собирать сухую траву и хворост.

«Значит, меня хотят сжечь» — промелькнуло у Клео в голове. Одно ее радовало, что она после смерти может обратиться в валькирию. Так написано в эпосе: умершие не своей смертью незамужние девушки попадают в гарем к праотцу Одину.

«Уж лучше так, чем бродить в тумане подземного царства…»

Но слова бывшего разрушили и эту надежду. Берн поднес тесак к небу и громко воскликнул:

— О великая богиня смерти Хель, прими мою жертву. Возьми душу это жертвы как плату за вечную жизнь…

Клео поняла, что ритуалом Берн продает ее душу в Хельхейм. Значит, бывший на стороне чудовища, против которого она бессильна. Девушка отчаялась, перестала дергаться и закрыла глаза, мысленно попрощавшись с этим миром и родными.

Внезапно Клео услышала выстрелы. Сначала подумала, что показалось. Но тут Берн упал замертво, ударившись головой о камень, забрызгав ее одежду кровью.

Клео бросило в жар, сердце бешено забилось в груди. Кто-то пытается ее спасти. Здоровяк бросился бежать из капища, Клео услышала еще один выстрел, а потом увидела, как верзила свалился с капища.

На несколько секунд воцарилась тишина.

Вскоре Клео увидела над собой лицо Троя, который сразу кинулся ее развязывать. Он аккуратно содрал ленту со рта девушки. Та закашлялась, начала жадно хватать воздух, тело ее трясло, руки онемели.

— Боже мой, Клео. Слава богам, ты жива… — Трой освободил руки и ноги девушки от ленты и крепко обнял.

— Прости. Я сделала чудовищную ошибку, когда пошла без тебя… — заикалась Клео. — Прости меня, пожалуйста, клянусь, я больше не буду.

— Ну почему ты такая упрямая? Посмотри, что вышло из-за твоего самоуправства. Ну разве я не предупреждал, что тут опасно? — поглаживая по голове и целуя ее лицо, сказал мужчина.

Клео вытерла влажные от слез щеки и вскочила.

— Нам нужно остановить сектантов. Они там… В пещере… Вместе с их…

Трой крепко схватил девушку за плечи и слегка тряхнул.

— Прекрати, я не хочу ничего слышать. Ты только что была на грани смерти и уже готова снова туда бежать? Мы сейчас же вернемся в мотель и уедем отсюда. Мне нужно вызвать подкрепление, из мотеля пропала официантка и еще несколько людей, — Трой помог Клео спуститься с оврага.

Но тут девушка резко остановилась и покачала головой.

— Я не могу просто так уйти. Гробницу вскрыли сектанты, в ней прячется та самая женщина. Если мы сейчас уедем — она снова скроется.

Трой нахмурился.

— За каким чертом тебе понадобилось ловить эту женщину? Это дело полиции… Забудь. Пошли отсюда, — он взял девушку за руку и попытался силой увести из леса.

— Она и ее сектанты похитили кучу редких и ценных предметов. Если я им не помешаю, они заберут из этой гробницы еще один редкий артефакт, — не сдавалась Клео. Она серьезно посмотрела мужчине в глаза: — Пойми… Этот моральный урод Берн был заодно с сектантами, и он не раз забирал присваивал чужие находки, в том числе и мои… А сейчас у меня есть шанс спасти артефакт…

Трой пытался отговорить сумасбродную девушку, которая отчаянно рвалась геройствовать, несмотря на то что ее все еще заметно трясло от шока.

— Клео, послушай меня. — Трой взял ее лицо в руки и тихо сказал: — Ты мне очень дорога, и я не хочу тебя потерять. Пойми же, это опасно, ты ведь и сама это понимаешь, ты только что чуть не погибла, как ты можешь сейчас думать о каких-то артефактах?

Но Клео не поддавалась ни на какие уговоры.

— Ты можешь уезжать и вызывать подкрепление. Я остаюсь здесь, я должна помешать этой женщине устроить конец света… — тихо, но твердо заявила она и убрала со своего лица руки мужчины.

— О черт, — Трой сделал шаг назад, отвернулся и громко выругался. Постояв в задумчивости одно мгновение, мужчина вытащил из кобуры пистолет и проверил магазин. — Ну уж нет. Одну я тебя не отпущу. Да и мне тоже хочется добиться своей цели, арестовать к чертовой матери эту сектантку и закрыть гребаное дело, которое у меня уже в печенках сидит. Но, боюсь, дорогая, что без оружия мы бессильны, я потратил почти все патроны. А точнее, у меня было лишь четыре, теперь остался один…

— Вот и славно, ей хватит, — Клео быстро забежала обратно на капище и осмотрелась в поисках меча, который лежал рядом с телом Берна. Девушка подняла оружие, вернулась к Трою и отдала ему меч. — Мы не совсем без оружия, у нас есть это. Клинок хоть и древний, но им можно защититься. Возьми, это меч наших предков.

Трой вытащил сталь из ножен и начал рассматривать идеально выкованное оружие.

— Откуда он у тебя?

— Я нашла его здесь, на капище, по записям эпоса. А этот урод Берн хотел украсть меч и продать на черном рынке.

Клео не сомневалась в том, что говорила. После того как увидела в музее странную парочку, которая крутилась возле древних доспехов, она сразу догадалась, что Нина и Берн занимались темными делами.

— Больше не смогут. Ладно, что ж, каков твой план, как мы расправимся с этой женщиной? — Трою было интересно, как напуганная до смерти девушка хочет расправиться с опасной преступницей.

— Нужно сейчас же идти в гробницу и помешать ей украсть «Камень Одина».

Клео поспешила за овраг, и Трой последовал за ней.

— Что еще за камень такой? Пожалуйста, не говори загадками, скажи, как есть…

Девушка остановилась.

— Скажем так, если смотреть с точки зрения науки, то этот камень радиоактивный, им можно заправлять оружие любого вида, наверное… — объяснила она мужчине как можно проще.

Девушка решила, что строчки из эпоса о пророчестве только запутают следователя. Тем более что она не владела сведениями о «Камне Одина», потому что никогда им не интересовалась.

— Откуда ты это знаешь? Откуда такая информация? — удивился Трой.

— Когда я изучала древние рукописи для расследования, то установила связь между пророчеством и сектой «Псы Одина», которая существует не одно тысячелетие, а эта женщина для них как богиня. Они давно пытаются возродить древнее чудовище, чтобы устроить в мире Рагнарек, который якобы вернет Вселенную в небытие. На данный момент секстанты опережают, но если мы… В общем, убьем эту богиню, то покончим с сектой, — Клео вздохнула с облегчением, наконец-то она смогла объяснить то, что мучило ее столько времени.

— Ну и что ты думаешь делать? Эта богиня наверняка в пещере не одна. Как мы расправимся с ее охранниками? — поинтересовался Трой. Все это было для мужчины чертовски убедительно, ему стало любопытно, захотелось своими глазами увидеть подозреваемых.

— Я не хотела тебе говорить, но ко мне домой приходила Хелена Кристианзен. На самом деле эта девушка пыталась спасти меня в тут страшную ночь в обсерватории. Поверь мне, Хелена не преступница, она тоже борется с сектой. Сегодня утром она разбудила меня и попросила о помощи. Я должна была лишь забрать из гробницы артефакт и отнести в безопасное место. Сам понимаешь, сейчас Хелена в розыске и вряд ли ей бы кто-то поверил, кроме меня…

Клео опустила глаза, она понимала, что Трой может серьезно обидеться, из-за того, что она скрыла такую важную для следствия информацию.

Предчувствие ее оправдались, Трой в самом деле разозлился.

— Черт, Клео. Как ты могла? Почему не разбудила меня? Если бы мы начали действовать сообща, ты не попала бы в беду. А насчет Христианзен, я бы не был на твоем месте так уверен, ты едва знаешь ее. Почему ты думаешь, что она не в сговоре с этой сектой, как твой бывший? — кричал мужчина.

Клео хотела подойти к Трою и успокоить, но он не поддался.

— Да, ты, конечно, прав, это наивно доверять едва знакомым людям. Но знаешь, дорогой, есть такая штука как интуиция или предчувствие, она помогает разбираться в людях. Я бы не сказала, что знаю тебя долгое время и очень хорошо, но вчера… Я отдалась тебе, потому что доверилась…

Клео отвернулась и выдохнула. Сейчас был не самый лучший момент выяснять отношения с человеком, который ей нравится, и уж тем более упрекать в том, что между ними произошло. Но она не знала, как еще достучаться до Троя.

Мужчина подошел и обнял Клео за плечи.

— Извини, я немного переборщил. Ты не должна, как я, подозревать всех подряд. И да ты права, нужно уметь доверять людям. Знай, мои чувства к тебе искренни, и мне бы не хотелось, чтобы ты думала, что я тебя использовал. Эта ситуация вообще никак не связана с нашими с тобой отношениями. Но вокруг тебя постоянно крутятся довольно странные личности, и происходят события, из-за которых ты все время оказываешься в беде, и мне жутко это не нравится. Если считаешь, что Христианзен помогает, то ты должна сказать мне, почему так уверенна.

Клео и не думала, что между ними так быстро возникнут недопонимания. Девушке очень хотелось рассказать правду, но нужно было объяснить так, чтобы мужчина понял. А это довольно тяжело, учитывая, что у Клео подобное всегда плохо получалось.

— Кажется, Хелена моя дальняя родственница… Это моя версия, никто об этом не говорил. Но она ведь пыталась спасти меня в ту ночь, когда на нас напали эти сбежавшие психи Уве с Сигге. Защищая меня, Хелена убила их. Неужели этого недостаточно, чтобы доверять человеку? Кроме того, Христианзен раньше числилась в команде археологов, которые спасают артефакты.

— Ну, допустим, ты меня немного убедила. Но я сомневаюсь, что Христианзен — археолог, думаю, это просто прикрытие. Скорее всего, она агент, работающий на правительство. Сама подумай, если ты говоришь, что камень радиоактивен, и правительство об этом узнало, то наверняка он им тоже нужен, — скептически заявил мужчина.

— Возможно…

Клео решила согласиться. Выяснять правду не было смысла. Время на исходе. Возможно, сейчас Хель уже использовала силу камня и переродилась, тогда у них действительно мало шансов победить богиню.

Трой сменил тему. Возможно, ему тоже хотелось поскорее закончить с этим.

— Кстати, у этой женщины есть имя?

Они подошли к гробнице. Вход выглядел так, будто его взорвали. Каменные плиты были расколоты на части и лежали у входа как большие булыжники.

— Да, то ли Ванадис или Хель, какое именно я не уверена. Увидев ее на кургане в Упсале, я испугалась и убежала, даже не подумав спасти украденные из гробницы артефакты.

— Ясно. Скажи честно, ты на самом деле боялась мне все это рассказать, потому что тогда тебя отправили бы в психушку, как Сигге? Но ты должна знать, что я читал докторское заключение, с твоим другом после покушения и вправду было не все в порядке. И кстати, я поверил его показания, просто тогда не знал, что с ними делать. Если бы ты помогла мне тогда, все это закончилось бы раньше. Я бы просто написал нужный рапорт и отдал дело в криминальный отдел, а прокурор оставил бы меня в покое. Теперь мне кажется, что ему тоже интересно найти этот радиоактивный камень…

Клео знала, что насчет прокурора Трой переборщил, но не стала переубеждать его, иначе между ними началась бы ненужная дискуссия.

— И откуда у этих типов такая техника? — удивилась Клео.

— Не думаю, что здесь нужен особый труд. Кувалды запросто справятся со старыми бетонными плитами. Сектанты наверняка подготовились и притащили с собой нужные инструменты, — пояснил Трой.

Они вошли внутрь гробницы, которая выглядела как обычная пещера, сухая, с грубо обтесанными стенами, без каких-либо рунических или наскальных рисунков и даже летучих мышей. На стене висел едва тлеющий факел. В глубь пещеры уходили два туннеля.

Единственное, что Клео очень удивило, это выложенный камнями у входов спиралевидный лабиринт. В университете ей не посчастливилось изучать эти странные каменные памятники. Но, насколько она знала, лабиринты означали для предков вход в другое измерение.

Теперь Клео было понятно, почему для возрождения богиня смерти выбрала именно эту пещеру. Возможно, после захвата власти в мире, она таким образом хотела вернулась в свое царство Хельхейм.

Трой снял с кольца факел и отдал Клео.

— Ну, вперед. Надеюсь, нам не придется никого убивать, и Христианзен сама со всеми справилась. Тогда мы просто заберем артефакт и покинем это место.

— Здесь довольно тихо, — сказала Клео, искренне надеясь, что Хнос действительно справилась с охранниками богини. — Нам надо идти по этому лабиринту, так мы попадем в правильный туннель.

— Ну замечательно, и какой из них верный? — слегка растерялся озадаченный Трой.

— Нам нужно пройти по лабиринту, его выход — это вход. Но погоди-ка, у меня есть кое-какая идея, нужно ее проверить.

Клео прошла по кругу лабиринта до конца и остановилась, чтобы рассмотреть, нет ли на одном из камней какого-нибудь знака или подсказки. И действительно, на одном из валунов была изображена руна, связанная с различного рода путешествиями и перемещениями.

— Руна Райдо, предки использовали ее, когда собирались в дорогу, чтобы путь был легким и удачным. Сюда, пройди по кругу ко мне.

Трой последовал совету Клео и через некоторое время оказался рядом. Они пошли в правый тоннель, на который указывала стрела руны.

— Довольно темно и жутко, хорошо, что ты догадался взять с собой факел… — Клео чувствовала, что у нее начинали трястись поджилки.

В конце тоннеля показался тусклый свет. От странного предчувствия у девушки все сжалось внутри. Она слышала стук своего сердца и крепко сжимала руку Троя.

Подойдя ближе к пещере, они увидели два окровавленных и изувеченных тела, которые лежали возле входа. А еще то, что в углу кто-то прячется…

Когда Хнос увидела Клео и Троя, она сразу спрятала крылья, приняв облик официантки, и вышла к ним.

— Клео, наконец-то, ты нашла меч?

— Где ты была? Я попала в беду, почему ты не услышала меня? — отчаянно упрекнула Клео.

— Я тебя не слышала, где твой амулет? — нахмурилась в ответ валькирия.

— Ой, он остался на дереве, я забыла его забрать… — опомнилась Клео, ведь она действительно забыла свой оберег.

Хнос крепко взяла ее за плечо, в пронзительных синих глазах валькирии показалась молния гнева.

— Это плохо, дочь воительницы. Ты должна лучше следить за своими вещами и собой, я тебе уже говорила об этом.

В разговор вмешался Трой. Мужчина не понимал, что происходит. Клео сказала, что тут их ожидает Христианзен, но сейчас перед ними совсем другая женщина, одетая в доспехи, с копьем в руке. И девушка беседовала с ней, будто хорошо знала эту странную официантку. Это было похоже на розыгрыш и маскарад.

— Извини, ты кто, и где сейчас Христианзен? — задал он вопрос официантке.

— Она погибла… А я… — пыталась выкрутиться Хнос.

— Напарница, верно? Какого черта ты в маскарадном костюме? — продолжал в недоумении задавать вопросы Трой.

— Это не маскарадный костюм, прошу не оскорблять меня. Это настоящие доспехи, я сражалась с волками.

Хнос подошла к мужчине вплотную. И, к удивлению, Троя, эта девушка в шлеме оказалась на голову выше его и шире в плечах.

— Ясно, ну… ладно. Это и впрямь не мое дело, что ты, скажем так, одолжила доспехи из музея для этой битвы.

— Я их не одалживала, мне подарил их отец… — уверенно ответила Хнос.

Клео, которая стояла между ними, громко возмутилась:

— Пожалуйста, давайте не будем сейчас разбираться, кто есть кто и откуда эти доспехи. Лучше покончим с сектой и спасем артефакт.

— Да, конечно, слава Одину или как там, что я делаю это в первый и последний раз, — усмехнулся мужчина и отдал меч воительнице.

— Хнос, что нам делать, у тебя есть план? — Клео занервничала.

— Все просто, пока я буду отвлекать Хель, кто-то из вас должен сорвать с нее ожерелье и раздавить красный камень. А другому в это время надо забрать «Камень Одина» и унести его от сюда. Потом я убью ее «Лучом Солнца».

Хнос сказала это запросто, играючи. Но не учла, что вместе с ней обычные смертные люди, которым не совсем понятно то, что она задумала.

— У меня один вопрос, а что такого в этом ожерелье, зачем его уничтожать? — Трой действительно не понимал, зачем нужно это делать, если Клео так отчаянно борется за сохранение древних артефактов.

Девушка заметила, что Хнос была решительно настроена рассказать сейчас Трою суть Брисингамена, и перебила валькирию:

— Это… Это ее источник энергии, в котором спрятан маленький генератор, она заряжает его камнем, — выпалила Клео с надеждой, что Трой ей поверит.

— А ясно. Ну, тогда я беру ожерелье на себя, а ты, Клео, спасай артефакт и не жди, пока мы справимся с остальным. Уноси камень в безопасное место. Спрячь его, желательно, у нас в номере, закройся и никому не открывай, постарайся, чтобы тебя никто не заметил. Я приду к тебе сразу, как только мы покончим с Хель.

Клео еще не видела в нем такой решительности и почувствовала, что вместе с Хнос они справятся. Но ей не хотелось расставаться, из глаз девушки хлынули слезы, она отчаянно вцепилась в куртку мужчины.

— Нет, нет, нет, я никуда не пойду без тебя. Мне страшно, лучше я погибну вместе с тобой, но никуда не пойду…

Клео попыталась взять себя в руки и унять рвущуюся истерику. Хнос развернула ее и грозно посмотрела в глаза.

— Слушай меня, сестра, твой мужчина прав. Ты должна спасти святыню. Мы с сыном Ингви справимся, у нас есть меч.

Слова воительницы должны были успокоить Клео, но задушить панику оказалось не так просто.

Трой молчал, происходящее начало его изрядно раздражать, не терпелось поскорее все закончить.

— Слушай, как тебя там, Х… А это ожерелье мне голыми руками рвать или ты одолжишь свое копье?

— Если ты можешь им пользоваться, одолжу, так ты будешь на расстоянии от Хель. Но главное, помни, не слушай ее, сопротивляйся всему, что она скажет. Богиня опасна, она попытается отравить твой разум, — Хнос протянула Трою копье с зубчатым наконечником и похлопала мужчину по плечу.

— Не беспокойся, меня не так уж легко провести. С копьем немного умею обращаться, дед научил, я часто ходил со стариком на охоту, — Трой крепко сжал в руке оружие и посмотрел на Клео, которая снова вытирала мокрое лицо рукавом кофты. Он поцеловал девушку в лоб и обнял ее.

Клео немного отпустило, в его объятиях было безопаснее всего. Она понимала, что сейчас не до ласк, но ей ужасно не хотелось его отпускать. Внутри зародился страх, что она может потерять этого мужчину.

— Пойдемте, — позвала валькирия и повернулась ко входу в пещеру. — Но сначала войду я, а вы спрячетесь за моими крыльями.

«Только не это…»

Прежде чем Клео успела понять, что происходит, Хнос распахнула широкие белые крылья.

— О боги, мне это не кажется? — едва не вскрикнул ошарашенный Трой.

Клео крепко сжала его руку, и они шагнули вперед вслед за валькирией.

Эпизод XXII

— Остановись Хель, ты нарушила закон перерождения без позволения праотца. Сдавайся или тебя ждет смертная казнь, — грозно, словно раскаты грома, прозвучал голос валькирии.

— Как ты здесь оказалась, исчадие света? — послышался противный слуху голос, похожий на змеиное шипение. — И кто тебе сказал, что крылатое создание вроде тебя или одноглазый старик Один могут приказывать мне? Я — Хель, великая богиня тьмы и смерти. Одним касанием я могу обратить тебя в гнилой труп, а с помощью камня энергии покончу с остальными богами и их мирами. Пора восстановить истинное равновесие между тьмой и светом, раз уж в день Рагнарека мне этого не удалось.

— А кто тебе сказал, богиня смрада, что я буду с тобой церемониться? Ты умрешь мучительной смертью в Вайнхайме, я лично тебя туда доставлю, — Хнос стукнула копьем о каменный пол, звонкое гулкое эхо пронеслось по пещере, больно отзываясь в человеческих ушах.

Хель отошла от круглой золотой чаши, из которой шел слабый синий свет, и приблизилась к валькирии.

— Сейчас, — воскликнула Хнос, сложив крылья, и из ее амулета возник прозрачный синий щит.

Клео и Трой в полном недоумении посмотрели друг на друга, не понимая, что воительница обращалась к ним.

Девушка отошла в сторону и увидела богиню, которая тоже была весьма удивлена нежданным гостям. Хель казалась невообразимо красивой, и теперь девушка увидела ее в истинном облике. Она выглядела точно так же, как и во сне: половина лица была прекрасным мрамором, лишенном изъяна, вторая — как у мертвеца. Голову ее скрывал капюшон, из-под которого по обе стороны свисали черные косы, украшенные светящимися нитями паутины. Только богиня была без своего главного атрибута, длинного серпа, что очень порадовало девушку. Невозможно было не заметить янтарное ожерелье с алым камнем на ее груди.

— Трой, это ожерелье нужно уничтожить, — прошептала она мужчине.

Тот просто кивнул, он был явно потрясен увиденным.

Богиня громко рассмеялась.

Клео, пользуясь случаем, стала потихоньку отходить в сторону, чтобы в нужный момент подбежать к чаше.

— Какая же ты жалкая воительница, ты привела с собой смертных, в которых течет легендарная кровь. Но ведь они не имеют таких сил, как их предки, их не хватит, чтобы бороться со мной. Таких воинов больше нет в Мидгарде. Неужели ты об этом не знаешь? — смеясь, все ближе подходила богиня к валькирии.

— Не дури мне голову, хватит велеречивости, сдавайся, — валькирия ударила копьем еще раз.

Клео и Трой согнулись, зажав уши.

— Ты действительно ничтожна, раз так думаешь, посмотрим, кто из нас гибнет первой.

Внезапно богиня вскинула длинные гнилые руки с острыми металлическими когтями и, вцепившись в крылья валькирии, попыталась оторвать их.

— Это было глупо с твоей стороны, пернатое создание, распускать свой язык. Первым делом я оторву тебе крылья, затем поганый язык, а в конце твое сердце, и съем его без остатка. А когда я напьюсь твоей легендарной голубой крови, расквитаюсь и со смертными, у них очень сладкие на вкус сердца.

Хнос издала жуткий крик и схватила богиню за руки. Голубой прозрачный щит исчез, валькирия не смогла удержать его, когда почувствовала невыносимую боль.

Между чудовищем и валькирией начался бой на руках.

Клео застыла как вкопанная, с ужасом наблюдая за черным и белым силуэтами, которые начали метаться по гробнице. Дрожа от страха, девушка стала искать глазами Троя, который должен был сорвать ожерелье. И увидела, как мужчина отчаянно пытается поймать его наконечником копья, но богиня и валькирия двигаются слишком быстро.

Это было непросто, сзади порвать ожерелье оказалось невозможно, его скрывал черный плащ богини. Впереди мешали крылья Хнос, которыми она отбивалась от богини.

Внезапно валькирия ударила Хель шлемом по лицу, и богиня ослабила хватку, из носа ее потекла темная жидкость.

Хнос откинула чудовище, но богиня не упала, а лишь чуть отлетела в сторону.

В этот момент она оказалась очень близко к Трою, и Клео мысленно взмолилась предкам помочь ему. Мужнина резко рванулся с копьем вперед и, зацепившись зубчатым наконечником за ожерелье, со всей силы дернул. Золотая нить, что держала на себе драгоценные камни, со временем устарела и, потеряв прочность, разорвалась. Самоцветы разлетелись по пещере.

Клео выдохнула.

Богиня согнулась и принялась жадно ловить ртом воздух. Внезапно она схватила Троя и швырнула его об стену, как соломенную куклу. Мужчина ударился и, упав, громко застонал от боли. Клео хотела тут же кинуться к нему, но Хнос ее остановила, взяв за руку.

— Камень. Разбей камень, — прокричала валькирия.

Клео принялась оглядываться в поисках алого камня, но пещера была глубока, и тусклый свет единственного факела едва освещал ее половину.

Пока валькирия отвлеклась, и силы не покинули Хель, та, не теряя времени, кинулась к Хнос и, схватив ее лицо руками, больно сжала, принудив воительницу встать на колени. Другой рукой чудовище ухватилось за крыло валькирии и сломало его.

Послышался хруст — и Хнос так сильно закричала, что посыпались камни.

Клео закрыла уши и, согнувшись, закричала сама во весь голос.

Девушка поняла, что богиня все-таки успела переродиться и набрать силу.

«Если бы Хнос удалось каким-нибудь образов прикоснуться к камню энергии, она бы тоже получила недостающую мощь и смогла расправиться с чудовищем», — но, увы, чаша была слишком далеко, а валькирия ранена, у нее не было шанса добраться до артефакта.

А пока валькирия мучилась от боли, Хель принялась ломать другое крыло. Хнос схватила чудовище за шею и начала душить. Клео надеялась, что Трой сейчас поможет ей, ведь у мужчины было копье, рядом лежал меч. Но он не мог даже встать, с трудом приходя в себя после падения.

— Камень… Уничтожь камень, — мучаясь от боли, прокричала Хнос, отрывая девушку от ее мыслей.

Клео увидела, как голубые глаза покровительницы заблестели от слез и боли. Она снова бросилась искать алый пироп.

«Какая я растяпа, не могу найти какой-то камень… О великий праотец и предки, помогите мне… Сейчас мы все погибнем, потому что я не могу найти камень», — Клео закрыла глаза и попыталась унять панику и дрожь в теле.

Наконец, она заметила в темном углу тусклое красное пятно. Как раз в том месте, где богиня и валькирия вели бой. Нужно было как-то пробраться туда. Клое прижалась к стене и, надеялась, что в темноте большие овальные серебристые глаза богини не заметят ее, начала медленно отползать в угол.

Клео выдохнула и, подойдя близко к камню, попыталась разбить его ногой, но тот не подавался. Нужно было что-то твердое, какой-то инструмент типа молотка, но у девушки ничего не нашлось под рукой.

Внезапно Клео стало не по себе, она всем нутром почувствовала, как богиня смотрит на нее. Овальные глаза Хель напоминали девушке две маленькие луны, от которых дрожь пробирала до самых костей и стыла в жилах кровь. Дышать становилось трудно, разум мутили страшные мысли о смерти.

Хель тут же поняла, что девушка соберется делать и, швырнув валькирию в сторону, метнулась к Клео. Хнос упала, вопя от боли.

От страха напуганная девушка прилипла к холодной стене пещеры. Слезы градом потекли из глаз, душу заполонил мучительный страх. Но она продолжала со всей силы топтать камень ногой.

Богиня была уже близко, девушке казалось, она слышит ее ледяное дыхание. Хель выдохнула в лицо Клео клубы тумана, и девушка ощутила, как ее тело становится ледяным. Она была не в силах пошевелиться, сердце так сильно билось в груди, что казалось, вот-вот остановится.

Богиня замахнулась почерневшей тухлой рукой и нацелилась девушке в грудь, в то место, где стучало сердце. Но тут между ними неожиданно появилась Хнос и загородила девушку собой.

Хель с легкостью пробила рукой тело воительницы и попала в сердце. Сжала его в руке и мгновенно вырвала из груди. Хнос медленно упала перед богиней на колени и застыла на месте.

«Не-е-ет» — мысленно закричала девушка, не в силах пошевелить губами.

Ледяной холод, что сковал тело Клео, начал отступать, словно темные чары. Видимо, богиня потеряла много сил, борясь с валькирией.

Когда тело девушки вновь стало подвижным, она разрыдалась, из последних сил нагнулась, подобрала камень и разбила его об стену. Клео почувствовала, как у нее в руке что-то забилось. А посмотрев, увидела, что это сердце, наполовину черное, как оникс, наполовину золотое.

Клео не знала, что ей дальше делать. Хнос обернулась в белую каменную статую, которая начала по крупицам осыпаться. Воительница погибла, защищая ее. На другом конце пещеры она увидела, как Трой сидит и с ужасом смотрит на происходящее.

Но тут прямо у них глазах волосы богини ночи и тьмы стали медленно покрываться золотом, мышцы лица задергались, она будто хотела расплакаться, но темная часть не допускала этого. Теперь Хель боролась со светлыми силами из золотой половины сердца. Клео заметила, что богиня боялась, вероятно, сердце и было ее слабым местом.

В этот момент яркий свет ослепляюще залил пещеру, так что сразу стало больно глазам. Клео поняла, что Трой вытащил из ножен «Солнечный Луч». Девушка подумала, что если этот меч одним повелением рубит врагам головы, то нужны правильные слова или выражение. Но поняла, что не знает их, и Хнос была права, она плохо изучила Эпос о боге Фрейре.

Богиня же накинула черный капюшон, который полностью скрывал ее лицо. Клео все сильнее сжимала сердце в руке, и богиня застонала и протянула за ним.

— Стой, не делай этого, — богиня сменила тон своего ужасного голоса на умоляющий. — Отдай его мне, и я подарю тебе бессмертие.

Клео попыталась мысленно поставить блокаду, защищая от чар богини свой разум. Она знала, что та начнет дурманить его красноречием. Как тогда в королевском кургане. Девушка с удовольствием заткнула бы уши, лишь бы не слышать этот властный зов, но не могла бросить сердце. Как только богиня делала шаг вперед, девушка еще сильнее сжимала его, причиняя богине боль.

— Не слушай ее, Клео, — неожиданно услышала она голос Троя. — Стой на месте, я иду к тебе на помощь.

Мужчина кинулся в ее сторону, наконец-то они будут вместе сражаться против чудовища. Но богиня была хитра, резким движением она успела схватить его за воротник куртки.

Хелль оттащила Троя в сторону и посмотрела ему в лицо. На мгновение она и сама застыла на месте. Часть сердца богини любви все еще обладала силой, и она не знала, что делать с чувствами, что остались от Ванадис, те брали вверх в самые неподходящие моменты. Когда Хель видела прекрасных мужчин, она не только ослабевала, у нее появлялось желание совокупляться с ними. За это темная богиня и ненавидела свою соратницу, которая только и делала, что предавалась любовным утехам. Но Ванадис не была воином и, столько тысячелетий находясь в гареме у Одина, богини любви не нашла в себе мужества отомстить за потерянное царство и родителей, которых у нее отнял праотец.

— Какой ты прекрасный воин… Мне так не хватает рядом сильного мужского плеча и поддержки… — Хель взяла мужчину за подбородок и, проведя гнилым языком по его щекам, коварно прошептала: — Если бы ты знал, как мне одиноко. Пойдем со мной, я сделаю тебя царем мертвых, ты будешь повелевать моей армией…

Трой ничего не ответил. Было видно, что ему противно и дурно. Мужчина попытался убрать черную костлявую сухую руку богини, но когда это не удалось, он крепко сжал рукоять меча и, взяв богиню за плечо, произнес:

— Уверен, что мы с тобой обязательно встретимся в царстве мертвых. Но только не в том, в которое ты меня зовешь… Гори в аду, тварь.

Произнеся эти слова, Трой проткнул сияющим солнечным светом клинком гнилое тело богини смерти.

Хель замерла и в одно мгновение, не издав ни звука, превратилась в статую из тлеющего пепла. Трой вытащил погасший меч из статуи, и та осыпалась, от чудовища осталась лишь кучка пепла.

Клео закрыла глаза и съехала вниз по стене. Все было конечно. Сердце в ее руке превратилось в сухой комок, похожий на сушеную сливу. Девушка заплакала. Трой подошел к ней и, положив меч рядом, крепко обнял.

А она плакала, не переставая. Мужчина даже не стал пытаться найти подходящие утешительные слова. И так было понятно, что они не помогут.

— Нужно сжечь сердце, отдай его мне… — прошептал он.

Клео показала ему руку, в которой сжимала комок, от пережитого ужаса она не могла разжать кулак. Трой помог ей и, забрав сухой сгусток, поджег его и бросил на землю.

Тот вспыхнул, как хворост. Вместе с ним сгорело все плохое, что произошло с Клео за последнее время. Бремя неудач и мистических событий улетучилось с дымом. Остался лишь пепел, как горький осадок на душе.

Клео огляделась и посмотрела на то место, где виднелась белая кучка пепла. Все что осталось от Хнос — это амулет «Звезда Души». Девушке едва верилось, что валькирии не стало. Но теперь, когда все закончилось, казалось, что, возможно, та была просто плодом ее воображения, как и все остальное, будто после всего пережитого разум стирал из памяти плохое.

— Вставай, пора уходить. Нужно забрать артефакт, пока еще кто-нибудь на него не позарился, — Трой убрал меч обратно в ножны и помог девушке подняться. — Нужно вернуть оружие туда, где ты его нашла. Кто знает, может, оно понадобится нашему будущему поколению в борьбе с каким-нибудь чудовищем.

Клео смотрела на Троя, и ей едва верилось, что он это говорил.

— Конечно, ты прав, вернем. Но сначала заберем камень.

Они подошли к овальной золотой чаше, которая стояла на гладко обтесанном невысоком столбе. Заглянув внутрь, молодые люди увидели артефакт, напоминающий большую капсулу, мерцающую тусклым неоновым светом.

— Я думала, что это какой-то рунический булыжник, ну, или что-то наподобие метеорита. Но… Что это такое? — Клео была поражена, как и Трой, она представляла «камень» совершенно другим.

— Понятия не имею, думаю, есть специалисты, которые разберутся в этом, — Трой снял куртку и замотал в нее артефакт.

— Ну, и куда мы теперь с ним пойдем? Отдадим правительству? А если он попадет не в те руки? И тогда опять начнут искать историков и специалистов, чтобы помогли разобраться с этим, — спросила Клео и пошла к кучке белого пепла, забрав амулет валькирии.

— Не накручивай себя. Ты как будто специально нагоняешь страху, оттого с тобой и случается плохое. Забудь об этом артефакте, я постараюсь, чтобы он попал в нужные руки, и о том, что случилось, никому не рассказывай, даже своим профессорам, — сказал Трой, и они направились к выходу.

Выйдя из пещеры, Клео обернулась и посмотрела в темноту. Казалось, будто из памяти стерлись все эпизоды, все, что там произошло, они с Троем просто вошли, забрали артефакт и вышли.

Молодые люди поднялись на капище, и Трой положил меч обратно в дольмен, а затем поставил его в нужное место. Клео смотрела, как он это делал, и думала о том, что вряд ли кто-то догадается искать в камне меч, тем более что он пролежал там три тысячи лет нетронутым. Затем Клео забрала из лазейки на дереве свой амулет и обратила внимание на то, что этот маленький камешек был идентичен камню энергии.

— Пошли, мне нужно вызвать коллег, — Трой обнял Клео за плечи, и они покинули капище.

Молча шли до мотеля, не сказав друг другу не слова. Клео даже не знала, о чем разговаривать, Трой, кажется, думал о чем-то своем, и было видно, что он и не собирался заводить разговор.

Клео уже стало стыдно за прошедшую ночь. Как она могла отдаться мужчине, которого едва знала? Она и не думала, что алкоголь имеет такие свойства. Раньше с ней такого никогда не происходило, даже в пылкие молодые годы, когда она часто употребляла спиртные напитки. Девушка надеялась только на одно, что у Троя не сложилось о ней предвзятого мнения.

Дойдя до мотеля, они увидели полицейских, которые разговаривали с рабочими. Трой сразу пошел к коллегам и показал им удостоверение.

У Клео же не было желания сейчас обсуждать подробности происходящего, хотелось просто забрать из номера вещи и уехать домой. Она открыла ключом дверь и, войдя в комнату, взяла сумку. В номере уже было убрано. Ничто не напоминало о проведенной ночи, даже недопитую бутылку ликера убрали.

Клео вышла и отдала ключ официантке, которая не была такой приветливой и вежливой, как та, что обслуживала их вчера, и покинула мотель. Небо затянуло серыми тучами. Девушка застегнула куртку, ей показалось, что немного похолодало, и подошла к Трою, который стоял и курил, держа подмышкой свернутую джинсовую куртку.

— Ты отвезешь меня домой? — робко спросила девушка, чувствуя себя неловко.

Клео могла пройтись до центра Сигтуны пешком, было бы достаточно времени на раздумья, или поехать домой, как обычно, на автобусе. Но чувствовала себя какой-то измотанной, словно из тела высосали всю энергию, она буквально валилась с ног.

— Конечно, что за глупый вопрос, — ответил мужчина и направился к своему автомобилю. — Ты забрала вещи, ключ от номера сдала?

— Да, конечно… — Клео покраснела, когда он открыл ей дверь, села в кресло и пристегнулась.

Напряжение между ними не уходило, и Клео чувствовала себя неловко рядом с мужчиной. Запах его манящего одеколона напоминал о проведенной ночи, ей хотелось скорее доехать до дома и забыть все прошедшее. Трой включил радио, по которому шли новости. Видимо, он и сейчас не нашел темы для разговора.

— Какие планы на выходные? — набравшись смелости, спросила она, больше не в силах терпеть эту тягостную обстановку.

— В субботу, то есть завтра, у меня обычный рабочий день. Но в воскресенье, к счастью, выходной. Я уже месяц назад обещал маме отвезти ее в Упсалу к родственникам. А какие планы у тебя? — устало ответил он, смотря на дорогу.

— У меня? Да вообще-то не знаю. Наверное, пойду завтра на старую работу, попрошусь обратно, а потом встречусь с подружками, я их не видела с тех пор, как уехала в Готланд на раскопки…

Предчувствие насчет погоды Клео не подвело. Едва они выехали из исторической области, как на землю обрушился ливень.

— Кстати, как там продвигаются раскопки, ты не в курсе? Кто теперь ответственный за закрытие сезона? — почему-то спросил Трой.

— Профессор сказал, что Готландский университет.

— Ну, этого следовало ожидать. Жаль, что так случилось с твоей командой. Насколько мне известно, вы лучший в Стокгольме университете. А ты не хочешь продолжить и поучаствовать в раскопках дальше? — продолжал он расспрашивать девушку, будто хотел исправить то, что произошло.

— Увы, нет. Хватит с меня. В других университетах есть и другие языковеды. Я со своей карьерой покончила, — даже не думая, ответила Клео.

— Может, тебе было бы интересно поработать в криминальном отделе? Наши спецы часто ищут языковедов для раскрытия дел.

Предложение следователя слегка шокировало девушку. Но она тут же подумала, что будет опять крутиться в мистике и странных событиях, а главное, рядом с ним.

— Ой, спасибо большое за предложение. Я подумаю, — быстро ответила Клео.

— Ну, это было вовсе не предложение, а совет, мне кажется, для тебя работа в этой сфере лучше подойдет, чем капаться в земле и сажать розы, — Трой посмотрел на нее и улыбнулся.

— Пусть так, но зато это спокойная работа без всяких происшествий, — щеки девушки покрылись легким румянцем, было непросто противостоять его улыбке.

— Ну, плохое может случиться в любом месте. Так что это судьба.

— Ты веришь в судьбу? — удивилась Клео.

— Немного, мой дед очень верил, а помимо этого, еще и в древних богов, — Трой прибавил скорость, когда они выехали на главную дорогу в Стокгольм.

— Мне кажется, моя старушка тоже верит… Кстати, она там, наверное, очень переживает, я ни разу ей не позвонила. Она обидится на меня, — вспомнила Клео и схватилась за голову.

— Объяснишь ей, что в лесу и мотеле, да и вообще в Сигтуне плохая телефонная связь, местами она вообще отсутствует, — напомнил ей мужчина.

— М-да уж… — Клео тут же вспомнила, как на нее напал бывший, и не было даже возможности вызвать полицию.

Так они говорили ни о чем, пока не доехали до Стокгольма. Город, как всегда, поливал дождь. В этом году выдалось сырое начало лета. Да и вообще, оно странно началось…

Трой подвез Клео к самым дверям подъезда, откуда и забрал, и заглушил мотор.

— Ну что, наверное, мы еще увидимся. Вы ведь вызовете меня на допрос, я должна дать показания относительно того, что случилось в лесу на капище… — сказала Клео и отстегнулась.

— Я постараюсь уладить это как можно быстрее, чтобы больше не беспокоить тебя по этому делу, тебе и вправду досталось в последнее время… Особенно от бывшего.

— Да будь он проклят, этот урод, — выругалась Клео.

— Не думаю, что это теперь нужно говорить, учитывая, что он больше не причинит тебе зла.

— Это да… Но все равно обидно… — на глаза Клео навернулись слезы, и она шмыгнула носом.

— Я знаю, что это непросто. Но теперь ты можешь спокойно жить дальше и не бояться, что тебя кто-то преследует, — Трой погладил ее по волосам, это было жутко приятное ощущение.

— Спасибо, что спас меня… — Клео хотела потрогать его лицо и поцеловать в щеку. Но удержалась. Вместо этого потянулась за сумкой, чтобы побыстрее уйти от мужчины, вызывавшего у нее такие противоречивые чувства.

— Да не стоит, это моя работа. Я выполнял свой долг…

Клео опустила мокрые от слез глаза и, выходя из авто, небрежно бросила:

— Пока.

— До встречи, я тебе позвоню насчет показаний, — крикнул он вслед.

— Хорошо.

Девушка захлопнула дверь, и даже не стала смотреть, как этот загадочный мужчина развернулся и уехал прочь. Когда стало тихо, ей немного полегчало, и Клео направилась домой. Хотелось снова окунуться в привычную атмосферу, спокойно поесть и лечь спать, она должна отдохнуть и забыть то, что случилось в Сигтуне.

ЭПИЛОГ

Спустя две недели Трой позвонил Клео и назначил встречу в прокуратуре. Она должна была дать показания о том, что случилось на капище в Сигтуне.

Лето было в самом разгаре. Солнце светило ярко, ослепительно, от красок рябило в глазах. На набережной прогуливались старики, парочки с детьми, на велосипедах катались подростки.

Клео в простом синем платье до колен и черных туфлях, стуча каблучками по разогретому солнцем асфальту, шла по любимой королевской улице. Тополиный пух устилал пушистым покрывалом все вокруг, цеплялся к волосам и усложнял жизнь аллергикам.

У девушки не было аллергии, но с тех пор, как с ней произошли странные события, она стала нервно реагировать на дождь и ненавидеть общественный транспорт.

Поэтому забрала со стоянки у жилого квартала, где жил Сигге, его авто и оформила документы на свое имя. А заодно поклялась бабушке, что больше не будет шататься по остановкам и паркам.

Дойдя до прокуратуры, Клео увидела БМВ следователя. Внутри все перевернулось, она глубоко вздохнула и вошла в здание. В преддверье встречи сердце нервно забилось, а ведь Клео решила, что все уже забыто и прошло.

Как бы она ни пыталась заесть шоколадом воспоминания о прошедшей ночи, ничего не выходило, возможно, чувства еще были слишком свежи. Так же не помогли пьянки в баре с подругами и разговоры до утра.

Девушка постучала в мутную стеклянную дверь, тихонько открыла ее и заглянула в кабинет.

— Здравствуй, можно?

Трой сидел за своим столом и работал с документами, увидев девушку, он приветливо улыбнулся и встал.

— Привет. Конечно, входи.

Она переступила порог, и Трой, подойдя ближе, крепко обнял. Девушка не ожидала такого радушного приема.

— Как ты? — спросил мужчина, разглядывая ее лицо.

Его поведение немного смутило Клео, она и без того была полна радости, лето обладает удивительным свойством вылечивать душу.

— Спасибо, очень хорошо. А ты?

Трой выдвинул стул и предложил Клео сесть.

— Тоже неплохо, если не учитывать, что прокурор завалил меня бумагами.

Девушка опустилась на стул и подвинулась к столу.

— Ну, это его работа. Меня тоже пытались завалить работой в университете, но я отказалась, хочу провести летние каникулы спокойно.

Следователь вернулся на свое место и сел в кресло.

— В общем, не буду тянуть резину. Я тут кое-что для тебя распечатал, показания как бы от твоего имени, если согласна, можешь переписать их в бланк, — мужчина вынул из бумажной папки лист и положил перед Клео, а следом придвинул бланк для заполнения. — Ах да, я немного изменил кое-какие события и написал, что на капище ты осталась ждать меня у входа в пещеру, а внутрь я зашел один. Ты не видела никакого артефакта в моих руках. Не хочу, чтобы тебя затаскали из-за этого камня энергии.

Клео удивилась, прочитала напечатанный текст и согласилась с показаниями.

— Да, я согласна с тем, как ты все описал. Я перепишу это в бланк.

— То же самое я рассказал и прокурору, чтобы у нас была одинаковая история, — Трой протянул девушке ручку.

Клео начала переписывать текст.

А мужчина сидел и рассматривал ее.

— Ты покрасила волосы? — неожиданно поинтересовался следователь.

Клео дописала текст, подвинула бланк мужчине и сказала:

— А-а-а… В последнее время цвет неудачников меня раздражал, и я решила покрасится в карамельный.

Трой забрал заполненный бланк и положил в папку.

— Ну вот, оставил тебя лишь на две недели без присмотра, а ты уже решила все поменять, не дождавшись меня, — пошутил мужчина.

Она от души рассмеялась и тоже пошутила:

— Ну так не оставляй больше… — сказав это, смутилась, и лицо ее чуть покраснело.

Но мужчина не растерялся и продолжал, как показалось Клео, флиртовать:

— Я постараюсь. Поэтому хочу спросить, нет ли у тебя желания провести летние каникулы в Норвегии? Прокурор отправляет меня туда помочь коллегам разобраться с делом Хелены Кристианзен.

Клео не верила тому, что слышала. Она рассмеялась и закрыла лицо руками, чтобы не запищать от счастья.

— Этого просто не может быть. Я только позавчера купила нам с бабушкой билеты в Норвегию.

— Ну вот видишь, как все удачно складывается…

— Или боги снова решили поиграть в кости, — Клео цокнула языком и покачала головой.

— Считаю это обычным совпадением, ты же не знаешь, я не верю в мистику и богов или судьбу. А вот совпадения бывают, не раз убеждался.

Внезапно телефон Троя зазвонил, и мужчина взял мобильный в руки.

— Да. Сейчас иду, — сказал он, положил трубку и встал. — Извини, но прокуратура не лучшее место для романтических бесед с девушкой. Мне нужно идти, вызывают.

Клео тут же поднялась.

— Само собой, я бы и сама долго не выдержала.

Следователь взял папку и у самых дверей спросил:

— Ну что насчет Норвегии, составишь мне компанию? Конечно, ты можешь отказаться, но там опять какие-то капища и рунические тексты, я подумал, тебе будет интересно взглянуть на артефакты.

Клео улыбнулась и убрала волосы с лица.

— У тебя есть мой номер, можешь в любое время позвонить. Конечно, я с радостью помогу, чем могу, буду только рада, если снова пригодятся мои знания.

— Отлично, договорились, я сообщу тебе, когда буду на месте.

Прежде чем Трой открыл дверь, Клео кинулась к нему и поцеловала в губы. Они застыли на месте. Девушка опомнилась первой, она не ожидала от себя такого поступка и здорово растерялась. В отличие от Троя. Он закрыл дверь и, крепко обняв девушку, впился в ее рот горячим поцелуем.

Content

Полина Атлант
ТАЛИСМАН ВАЛЬКИРИИ

Эпизод I

Эпизод II

Эпизод III

Эпизод IV

Эпизод V

Эпизод VI

Эпизод VII

Эпизод VIII

Эпизод IX

Эпизод Х

Эпизод XI

Эпизод XII

Эпизод XIII

Эпизод XIV

Эпизод XV

Эпизод XVI

Эпизод XVII

Эпизод XVIII

Эпизод XIX

Эпизод XX

Эпизод XXI

Эпизод XXII

ЭПИЛОГ