Жозефина Кокс

Семейная тайна

© Josephine Cox, 2017

© Shutterstock.com / pyrozhenka, обложка, 2018

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018

Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства

Моему Кену – как всегда

Слова благодарности

Как всегда, выражаю безграничную любовь и преданность нашим драгоценным сыновьям Уэйну и Спенсеру, а также Джейн и двум моим обожаемым внучкам – Хлое и Милли. Благодарю всю свою большую семью. Моя любовь и преданность вам вечны.

Еще хочу отметить работу команды издательства HarperCollins, которая неустанно трудится «за кадром», дабы мои истории попали в руки к читателям, прекрасные, душевные письма которых я так ценю.

И конечно же, сердечные пожелания и огромная благодарность всем вам.

Никто из нас не может заглянуть в будущее, и, скорее всего, это даже к лучшему, поскольку какие бы обстоятельства ни вставали на нашем пути, хорошие или плохие, все мы направляем усилия на то, что ценно для нас. Часто мы не ведаем, что ждет нас впереди: мрачная и печальная пустота или счастливая, наполненная событиями жизнь в окружении людей, которых мы любим.

В начале этой истории мы видим Мэри, беззаботно играющую с любимой дочуркой Анной на пляже.

Далее, по мере того как девочка вырастает и превращается во взрослую женщину, обстоятельства неотвратимо меняются и жизнь ее родных омрачается смутными тайнами.

Как же поступит Мэри, когда правда выплывет наружу?

То была простая, душевная картина – задолго до того, как дружба превратилась во зло, которое неминуемо должно было коснуться жизни каждого, кто беззаботно наслаждался отдыхом в тот особенно прелестный день, – и оставить на ней ужасные шрамы.

Никто не мог предугадать, сколько печали ожидает этих простых и достойных людей – их семьи, которым до этого дня нечего было скрывать. Их жизнь была прекрасной, а дружба – крепкой. Они были счастливы и наслаждались приятной прогулкой по пляжу. Увы, этим счастливым людям и в голову не могло прийти, сколько лжи и лукавства на них обрушится. Как они справятся с тем, что их ожидает? Лишь время может ответить на этот вопрос.

Пролог

Блэкпул, Северо-Западная Англия, 1935 год

[1]

– Это лучший замок из песка, который мне доводилось видеть! – воскликнула Мэри, глядя с улыбкой на дочурку Анну. – Маленькие флажки вдоль рва делают его достойным самого короля.

– Этот мне нравится больше всего. – Девочка показала на британский флаг из бумаги, неистово развевающийся на сильном апрельском ветру, дувшем с Ирландского моря. – Он подходит по цвету к моему купальнику.

– А этот синий флажок очень подходит к цвету твоей кожи, – рассмеялся Дерек. – Тони и Айлин пришла в голову отличная мысль – прогуляться по набережной. Тони обещал узнать, что дают в Уинтер Гарденс[2]. И сказал, что угостит нас в городе ужином, если мы уговорим хозяйку посидеть с Анной.

– Да, он хороший друг, – сказала Мэри, приподнявшись на шезлонге, чтобы налить горячего чаю из термоса. – Они оба очень хорошие. Тони такой щедрый и добрый, и так заботлив по отношению к Айлин. – Мэри понизила голос: – Айлин сказала, что тоже хотела бы малыша, но Бог пока не дает. Ну, еще успеется… Вот, дорогой, возьми. – Она передала Дереку чашку с чаем и налила еще одну для себя. – Выпью чаю – и, думаю, тоже немного прогуляюсь, если ты присмотришь за Анной. Этот старый продавленный шезлонг что-то перестает мне нравиться.

Допив чай, Мэри поднялась по ступенькам на набережную, остановилась наверху у ограждения, чтобы помахать рукой мужу и дочери, и направилась к Башне[3], надеясь встретить по дороге Тони и Айлин, возвращающихся с прогулки.

* * *

Двое рабочих, возле которых стояли холщовые сумки с кистями и банками краски, склонились над ограждением – всего на несколько ярдов[4] ниже того места, откуда на ступеньки, а затем – на набережную вышла молодая красивая брюнетка.

Один из рабочих выглядел весьма впечатляюще: рослый красавец с такими широкими плечами, что, казалось, на них легко можно удержать целую лошадь. Густая темная борода скрывала почти всю нижнюю часть его лица и мощную шею. Быстрые темные глаза были прищурены и подмечали все вокруг.

Его же коллега, напротив, был худощавым. У него были мелкие черты лица, светлая кожа и выразительные голубые глаза. Когда он обратился к своему товарищу, в его голосе отчетливо прозвучал мелодичный ирландский акцент.

– Первая из блэкпульских красавиц в этом году, – сказал тот, что пониже, глядя вслед грациозно удаляющейся молодой матери.

– Ага, и это вселяет надежду, – ответил здоровяк, сразу выдав свое шотландское происхождение. – Знаешь, Малыш Дэнни, меня ведь радует здесь не только прекрасная погода. Наблюдать за тем, как хорошенькие женщины нежатся на пляже в солнечных лучах, – вот что наполняет смыслом мой тяжелый трудовой день.

– Я готов выпить за это, Большой Джон! – сказал Дэнни Маги.

– В мире наберется немало вещей, за которые ты готов выпить, – ухмыльнулся Джон Фергюсон. – Полагаю, это потому, что ты ирландец.

– Ну а ты бы за что выпил? – Дэнни рассмеялся, хлопая товарища по спине.

– К счастью, нам с ней по пути, – сказал Джон, кивая в сторону удаляющейся молодой красавицы. – Первая пинта[5] с меня, если тебе удастся узнать ее имя. Ну а если первым узнаю я, угощаешь ты.

– Готовь деньги, здоровяк.

* * *

Мэри шла по набережной в сторону Башни; холодный ветер играл полой ее плаща. Женщина оглянулась назад, чтобы еще раз помахать Дереку и Анне; девочка уже успела уютно завернуться в полотенце, и эта сцена наполнила сердце Мэри радостью. Какое счастье – отправиться на отдых с четырьмя людьми, которые значили для нее больше всего на свете. Любимая дочурка, прекрасный муж и дорогие старые друзья… Проводить отпуск в Блэкпуле стало для них чем-то вроде ежегодной традиции. Иногда они приезжали сюда на пасхальные праздники. А несколько раз – летом, когда погода более предсказуема, а пляжи заполнены рабочими из промышленных городов, проводящими здесь выходные. Мэри заметила Айлин и Тони – они сидели на Голубой скамейке[6], легендарном месте встреч для жителей и гостей города. Скамейка служила прибежищем для потерявшихся детей, ее давно облюбовали молодые влюбленные, а уставшие путники могли здесь немного передохнуть. Еще с прошлого столетия скамейка занимала это примечательное место с видом на море и прочно вошла в местный фольклор. Никто уже не мог припомнить, кто ее тут установил, но сегодня Мэри вдруг обратила внимание на то, что скамейка начала разрушаться. Хоть ее и покрывали каждый год краской, на металле проступали пятна ржавчины. Мэри отметила, что в этом году Корпорация пока что не прислала никого для покрасочных работ; ей хотелось верить, что о скамейке все же не забудут.

– Эй, Айлин, Тони, как прошла ваша прогулка? – окликнула Мэри друзей, поравнявшись с местной достопримечательностью.

– Мэри, мы подозревали, что, если посидим здесь еще немного, ты отправишься нас искать, – рассмеялся Тони, подвигаясь, чтобы освободить для нее место на скамейке рядом с Айлин. – Не думал, что вы решите остаться на пляже.

– Ну, сегодня не так уж и холодно, – возразила Мэри. – Анна настояла на том, чтобы надеть купальник, и когда я уходила, она была ярко-синего цвета.

Все трое рассмеялись, и Айлин развернула коричневый бумажный пакет с мятными леденцами.

– Угощайся, дорогая. Ни моя талия, ни мои зубы не выдержат еще одной конфеты.

Какое-то время Мэри ела леденец, пока Тони говорил о программе Уинтер Гарденс, а его жена комментировала их выбор.

– Мы непременно должны послушать новый вурлицеровский орган[7] в Императорском зале. – Голос Айлин звучал восторженно. – У них новый органист по имени Хорас Финч – говорят, он неподражаем. Как по мне, это и есть мелодия побережья.

– А по-моему, мелодия побережья – это завывание штормового ветра, – невозмутимо произнес Тони.

Женщины разразились хохотом. Когда их разговор подходил к концу, они увидели перед собой двух молодых мужчин в комбинезонах, с сумками на плечах. Судя по всему, их интересовала скамейка, на которой сидели Мэри и ее друзья.

– Добрый день, – обратился к ним невысокий жилистый мужчина со светлыми вьющимися волосами. – И, как по мне, он действительно добрый.

– И вам добрый день, – ответил Тони. – Полагаю, вы пришли, чтобы привести в порядок Голубую скамейку?

– В точку! – сказал ирландец. – Но, по-моему, было бы ужасно грубо прогонять девушек с насиженного места. Сдается мне, вы проводите здесь отпуск, не так ли?

– Думаю, это очевидно, – улыбнулась Мэри.

– Вы так же умны, как и красивы, – продолжал неугомонный ирландец, вежливым жестом приподнимая шляпу. – Знаете, у меня есть дар, ведь я – седьмой сын седьмой дочери[8] и, стало быть, могу рассказать о вас кое-что, чего явно не должен бы знать.

Его напарник закатил глаза в шутливом негодовании.

– Вы только послушайте, что за чепуху несет мой приятель! – воскликнул он.

Айлин ткнула Мэри локтем в бок. Женщины зашептались и захихикали.

– Ладно, валяйте! – сказала Мэри. – Но я не буду золотить вам ручку.

– И не нужно, милая леди, – сказал невысокий рабочий. – Для такой красавицы, как вы, я воспользуюсь своим даром бесплатно.

– Ну что ж, послушаем, – сказал здоровяк с шотландским акцентом и рассмеялся.

– Ладно, откуда мы? – спросила Айлин.

К счастью для Дэнни, у нее был говор, характерный для ее региона, а он умел прекрасно различать ланкаширские и чеширские акценты, столь часто звучавшие на курортных берегах Блэкпула. После первого же правильного ответа, встреченного восхищенными возгласами, ирландец решил вновь обратиться к молодой матери, пока его не раскусили.

– А теперь дайте мне руку, – попросил он ее, и Мэри нерешительно, с тревожной улыбкой положила левую руку в его ладонь – не очень чистую, грубую, мозолистую.

Дэнни минуту внимательно изучал ее руку, а затем сказал:

– Вижу, вы замужем. Верно?

Мэри, Айлин и Тони переглянулись и расхохотались.

– Обручальное кольцо на пальце – неплохая подсказка, – заметила Мэри, и теперь смеялись уже все.

– Ладно! Ладно! Дайте взглянуть… Вижу красивого мужа – высокого, темноволосого. Он чуть старше вас. Я прав?

– Все верно! – сказала Мэри. – Как вы об этом узнали?

– У меня же дар! – напомнил рабочий. – Так… Что у нас тут… Вижу ребенка, маленькую девочку… Ей четыре или пять, верно?

– И снова угадали! – изумленно воскликнула Мэри. – Анне четыре года. Как вы об этом узнали? У вас и вправду дар, не так ли?

– Дар чесать языком! – вмешался здоровяк. – Просто мы видели вас на пляже.

Мэри отдернула руку, коря себя за излишнюю доверчивость, но ей трудно было сердиться на этого очаровательного нахала с искрящимися голубыми глазами.

– На секунду я вам поверила, – улыбнулась она.

– И я, – сказал Тони, на которого дружелюбие этих рабочих произвело приятное впечатление. – Вы всегда тестируете свой «дар» на приезжих?

– Только на красивых леди, – ответил рослый шотландец. – Кстати, я – Джон Фергюсон, известный в этих краях как Большой Джон. А это – мой напарник и товарищ по авантюрам, Дэнни Маги, или Малыш Дэнни.

– Тони и Айлин Уизерс.

– А я – Мэри Фостер.

– Полагаю, ты угощаешь, – обращаясь к Дэнни, произнес Большой Джон непонятные остальным слова.

Рабочие явно не спешили приступать к делу – вместо этого они расселись на тропинке перед скамейкой и продолжили болтать. Они расспросили приезжих об их планах на отпуск и о том, что те уже успели увидеть. Айлин угостила всех леденцами, и Джон с Дэнни принялись развлекать новых знакомых забавными историями о своей работе в Блэкпульской корпорации. Из их рассказов было понятно, что они не ладят с начальством и, вероятно, до сих пор не уволены лишь благодаря отчасти своей изворотливости и обаянию, а отчасти потому, что были хорошими специалистами – разумеется, когда не ленились.

– Ну что ж… – сказал Дэнни, потирая руки в предвкушении работы. – Думаю, пора приступить к покраске Голубой скамейки, если эти замечательные люди не против.

– Да, конечно, вам пора. Да и нам тоже, – произнесла Айлин. – Господи, Мэри, ты знаешь, который час?! Дерек и Анна подумают, что мы поехали в Чешир без них!

– Боже мой! – воскликнула Мэри, глядя на часы. – Я же сказала им, что ухожу ненадолго. Нужно бежать. До свидания, Дэнни, до свидания, Большой Джон. Надеюсь, еще встретимся. Мы пробудем здесь еще пару дней; рада буду увидеться с вами.

– Мы все будем этому рады, – добавил Тони, пожимая руки рабочим. – До встречи!

– Надеюсь, что она состоится, – сказал Дэнни, пристально глядя на Мэри. – Не в этом году, так, может, в следующем?

– Если только я не отправлюсь на другой конец света, – сказал Джон.

– Или за решетку, – добавил Дэнни и, глядя, как трое друзей торопливо спускаются вниз на пляж, подумал, что у Мэри самый приятный смех, какой он когда-либо слышал.

Часть первая

Старые тайны

Глава первая

Блэкпул, июль 1970 года

Айлин расчесала свои завитые волосы гребнем и уложила в модную прическу. Отложив гребень на прикроватный столик гостиничной спальни, она, глядя в зеркало, накрасила губы коралловой помадой.

– Как я выгляжу? – спросила женщина у Тони.

Он поднялся с кресла и подошел ближе, чтобы полюбоваться женой. Она сохранила стройную фигуру и всегда старалась выглядеть хорошо, но за последние двадцать лет черты ее лица заострились, а в линии рта чувствовалось разочарование. Да и Тони уже не был бойким, подвижным юнцом – с его-то лишними килограммами и редеющими волосами! Когда-то Айлин называла его мужчиной своей мечты – казалось, с тех пор прошла целая вечность. Тони знал: в том, что некогда красивое лицо его жены выражает разочарование, его вина.

– Я, как всегда, горд, что рядом со мной такая женщина. Ты дашь фору любой из этих нимфеток на пляже.

– Даже несмотря на то, что гожусь им в бабушки?

– Как по мне, ты выглядишь так же замечательно, как и в день нашей свадьбы, – улыбнулся жене Тони; ему хотелось, чтобы этим вечером она была счастлива. – Я заказал на семь часов столик в нашем любимом ресторане на набережной.

– О Тони, ты меня балуешь! Наш отпуск был таким замечательным, что мне не хочется возвращаться домой.

– Мне тоже, дорогая.

На мгновение его лицо омрачилось – за последние несколько дней Айлин пару раз уже видела это выражение.

– Тони, с тобой все в порядке?

Это определенно было не так.

– Просто понимаешь… дело в том, что… я получил письмо.

– Плохие новости? Это ведь никак не связано с Бэт или ее братом, правда? Мне никогда не нравился парень, за которого она вышла замуж, и я не удивлюсь, если он ведет себя по отношению к ней неподобающе. Понимаю, она просто друг и меня это не касается, но она такая замечательная девушка и я так к ней привязалась, что мне кажется, это меня все же касается, если ты понимаешь, о чем я.

– Нет, это не связано ни с Бэт, ни с Ронни.

– Тогда что? Не тяни, Тони, я теряюсь в догадках.

– Если ты дашь мне сказать…

– Что?

– Мэри… Мне написала Мэри. Она попросила меня о встрече и уже направляется сюда.

– Что?! Сейчас?! Мэри направляется сюда, чтобы поужинать с нами?

– Разумеется, нет, дорогая. Она написала мне на прошлой неделе. Кстати, она предложила встретиться завтра. Мэри известно, что сейчас мы здесь отдыхаем, и… подумала, что после счастливых дней, что мы провели вместе, это место как нельзя лучше подходит для встречи – так сказать, на нейтральной территории.

– Ну, она знает, что больше никогда не будет желанным гостем в нашем доме, – после того, что она сделала. По правде говоря, я не хочу ее видеть. И почему здесь? Какая наглость!

Тони взял Айлин за руку, заметив, что ее голос стал резким, а лицо потемнело от гнева.

– Послушай, дорогая, я виноват в этом так же, как и она, – а быть может, даже больше. Ты меня простила… – «Простила, но не забыла», – следовало бы добавить ему. – Возможно, Мэри хочет все исправить, возобновить нашу дружбу. А поскольку мы все вместе провели в этом городе так много прекрасных дней, полагаю, ей кажется, что тут это будет сделать куда легче, чем дома. Мэри ведь тоже не молодеет. Возможно, ей плохо. Думаю, нам нужно выслушать ее.

– О, неужели?

Айлин отвернулась и молчала так долго, что Тони посмотрел на часы, вспомнив о заказанном в ресторане столике. Он мысленно отругал себя за то, что лишь сейчас заговорил о Мэри. Тони надеялся, что, предвкушая ужин в любимом месте, его жена легче воспримет эту новость. «Впрочем, я далеко не впервые недооценил серьезность ситуации», – подумал мужчина с сожалением.

Когда Айлин вновь повернулась к мужу, ему не понравилось выражение ее лица, хотя ее слова можно было принять за примирение.

– Ладно, давай с ней встретимся. Послушаем, что она скажет после стольких лет.

– Спасибо, дорогая. Это очень великодушно с твоей стороны. Мэри сказала, что ближе к полудню будет ждать нас на Голубой скамейке. И еще она сказала, что сегодня вечером остановится в нашей гостинице.

– Час от часу не легче! Какого дьявола?..

– Понятия не имею, дорогая. Возможно, она боялась разминуться с нами. Вдруг мы не согласились бы с ней встретиться?

– Звучит безысходно…

– Да, думаю, тут ты права. Но давай послушаем, что она скажет.

Айлин тяжело вздохнула:

– Ладно, Тони, как скажешь.

– Вот и молодец!

Поцеловав жену в щечку, он вновь бросил взгляд на часы и принялся складывать в карман мелкие деньги.

– Пора идти. Кажется, мы уже опаздываем на несколько минут.

– Ты спускайся – и, возможно, тебе стоит перезвонить из холла в ресторан, чтобы предупредить о нашем опоздании, – а я проверю, все ли положила в сумочку.

Как только дверь за Тони захлопнулась, Айлин схватила лист бумаги и в спешке написала пару слов. Затем взяла один из элегантных синих конвертов и вывела на нем: «Для миссис Мэри Фостер». Если поспешить, она еще успеет оставить письмо на стойке регистрации, пока Тони занят телефонным разговором.

Глава вторая

В тот летний день, обещавший стать замечательным, двое рабочих целенаправленно шагали вдоль центрального причала; их грубые ботинки отбивали ритм по старым деревянным доскам, а на плечах висели тяжелые сумки с инструментами.

В такое теплое утро следовало трудиться с огоньком – ведь им предстояло восстановить легендарную Голубую скамейку, одну из старейших и весьма почитаемых достопримечательностей на побережье.

Старая скамейка, которую из года в год заботливо окрашивали в цвет небесной лазури, сразу бросалась в глаза тем, кто часто находил на ней умиротворение и возможность немного отдохнуть.

Если верить архивам, эта небольшая скамейка уже более восьмидесяти лет гордо возвышалась на одном и том же месте, где неизменно, год за годом, местные жители и многочисленные гости побережья могли обрести столь необходимое убежище. Дэнни восхищенно качнул головой. «Очень печально, но мы можем так никогда и не узнать, как эта малышка тут появилась», – мысленно сказал он себе. А как бы хотелось выяснить, кто ее здесь установил – незыблемо стоять всем ветрам назло. Временами старушку было немного жаль – когда отдыхающие уезжали и она начинала грустить, отчего краска на ней трескалась и осыпалась, а перила покрывались ржавчиной. Должно быть, эта скамейка была свидетельницей множества незабываемых мгновений и хранит секреты печальных влюбленных, некогда нашедших тут пристанище. «Хочется верить, что она простоит на этом месте еще долго, после того как мы с Джоном покинем этот мир», – подумал Дэнни, и его лицо озарила мягкая улыбка.

– Дэнни, братишка! – Джон Фергюсон окликнул коллегу, который быстро шел впереди него. – Притормози, друг! Нет нужды торопиться начать еще один трудный рабочий день. Да еще и в такую адскую жару!

Он тяжело, обреченно вздохнул.

– Если бы в мире была справедливость, мы с тобой сейчас валялись бы на пляже, принимая солнечные ванны.

– Черта с два, старина! – Дэнни и не подумал сбавить шаг. – Мы тут не для того, чтобы валяться на пляже. Нравится тебе это или нет, но мы с тобой, Большой Джон, – всего-навсего двое работяг, которым платят. С ограждением покончено, так что давай посмотрим, что еще нужно сделать. И, скажу тебе, мы должны радоваться тому, что нам все еще удается заработать в такие времена!

Дэнни продолжал торопливо шагать по причалу. Большой Джон тащился за ним, возмущенно восклицая:

– Да не беги ты! Куда так спешить? Эта скамейка еще всех нас переживет, зуб даю!

Джон завел свою пластинку, и теперь его было не остановить.

– Я серьезно, Дэнни! Пора сбавлять обороты. Годы у нас уже не те. Мы давно не мальчишки, такова уж правда жизни!

Очень кстати их отвлекла орава ребятишек: держа в руках мороженое, дети неслись по широким каменным ступеням к набережной.

– Чудно, как этим сорванцам удается избегать серьезных травм… в такой сутолоке. – Покачав головой, Джон отвернулся и пошел дальше.

Дэнни задержался на мгновение, провожая детей взглядом.

– Словно во время рождественской распродажи в Co-op![9] – рассмеялся он. – Толпы взбудораженных женщин, готовых вытрясти друг из друга душу и дерущихся за удачную покупку, словно кошки с собаками. Просто бедлам, вот что я тебе скажу!

Джон рассмеялся:

– Правда? А тебе-то почем знать? Или ты и сам бывал в тех очередях?

Он взял приятеля за плечо и подтолкнул его вперед.

– Довольно прохлаждаться! Займи свои мысли чем-нибудь полезным. Давай же, пока начальство не увидело, что мы бездельничаем.

С этими словами Джон быстро зашагал дальше. Дэнни приноровился к темпу коллеги, стараясь идти в ногу с ним. Здоровяк молчал, а Дэнни продолжал болтать:

– Мы с тобой отменно провели пару лет, да? Жили сегодняшним днем, кутили до рассвета, просаживая на скачках последние штаны! Наслаждались жизнью, несмотря ни на что и не думая о последствиях.

Теперь, когда годы их уже не щадили, воспоминания о былых похождениях одолевали друзей с особой силой. И каждый вспоминал лишь лучшее, несмотря на пережитые горести и невзгоды.

Джон дружески ткнул товарища локтем:

– Но мы с тобой прекрасные игроки – были и есть. Разумеется, когда остаются силы после тяжелой работы.

Дэнни всегда удавалось вызвать улыбку на лице Джона. В его глазах вновь запрыгали шальные огоньки при мыслях о старом добром прошлом. Отличавшийся прагматичностью, Джон был из числа тех людей, что всегда говорят прямо. В целом довольно прилежный, он любил работать и зарабатывать, а также все то, что могли дать ему деньги. Теперь, в шестьдесят лет, Джон был благодарен судьбе за то, что сохранил здоровье и работоспособность, но очень сожалел о том, что время пролетело так быстро. Большой Джон все еще умел мечтать, но теперь делал это с тяжелым сердцем.

Он оставался таким же красавцем-здоровяком, как и в лучшие годы, а земля под его ногами все так же дрожала, когда он ступал по ней своими тяжелыми ботинками.

Дэнни Маги и Джон Фергюсон дружили и работали вместе так долго, что никто из них уже и не помнил, как давно все это началось. Сейчас они были скорее братьями, нежели коллегами. Каждый из них заработал уважение товарища, пройдя проверку временем. Они редко спорили, но если уж спорили – обычно это случалось из-за работы или женщин, – то споры их были ожесточенными; впрочем, разногласия столь же быстро забывались. В каком-то смысле их союз был нетипичным: у каждого из них было свое мнение по многим вопросам, отличающееся от мнения приятеля. Однако их объединяли общие интересы и увлечения – и, прежде всего, страсть к футболу. Джордж Бест[10] был для них героем, а Стэнли Мэтьюз[11] – богом. Сейчас друзья чаще всего проводили досуг шумно и весело, рассказывая забавные истории о своем прошлом за кружкой пива или партией в бильярд либо же заглядываясь на хорошеньких женщин.

Малыш Дэнни (с годами он стал еще меньше, а волосы его поредели) обернулся к товарищу и ответил все с тем же мелодичным ирландским акцентом:

– Джон, дружище, поторопись! Ты же помнишь, мы хотели улизнуть сегодня пораньше, а у нас еще осталась кое-какая работенка.

– Думаешь, я забыл об этом? – Большой Джон сплюнул на землю. – Не нужно мне напоминать. И я знаю, что мы должны быть благодарны за то, что у нас есть работа. Я все понимаю.

– Ладно. И не забывай: у Блэкпула в летнюю пору есть свои бонусы, – мягко произнес Дэнни.

Он широко улыбнулся, устремив взгляд через ограждение вниз на пляж.

– Эй! – крикнул он возбужденно, указывая на что-то. – Глянь-ка на красотку внизу. Вон ту, на розовом полотенце у стены. – И Дэнни продолжил: – Просто безобразие, что мы с тобой не сидим там, на пляже, расслабляясь и болтая с этими куколками.

Джон бросил взгляд на блондинку и задорно подмигнул приятелю:

– Не забывай, что мы слегка староваты для охоты на юных красоток. У нас еще был бы шанс, имей мы кучу денег. Но, увы, ни ты, ни я не преуспели на этом поприще.

– Твоя правда, и это грустно. – Дэнни вздохнул. – А хуже всего то, что работать нам предстоит до скончания века.

В его голосе звучало неподдельное сожаление, а в голове роились воспоминания о женщинах, встретившихся ему на жизненном пути, особенной об одной.

Настроение у Дэнни испортилось. Он быстрым шагом направился дальше, крикнув Джону через плечо:

– Шевелись! И не думай, что я не вижу, как ты бросаешь взгляды на полураздетых девиц. Мы договорились, что нам обоим нужна эта работа, – хотя бы еще на пару лет. Так что придется проявить смирение.

Джон принялся подтрунивать над другом, пытаясь вновь поднять ему настроение:

– А ты, Малыш Дэнни, тоже не глазей по сторонам. Забудь о красотках – ведь они даже не смотрят на тебя, а?

Джон издал легкий смешок.

– Каждая из них с удовольствием провела бы ночь с таким красавцем, как я. А вот насчет тебя у меня большие сомнения: не думаю, что кто-нибудь из них обратил бы внимание на такого помятого доходягу.

Дэнни ответил приятелю в том же духе:

– Позволь тебе заметить, что этот старый пес полон жизненных сил. Мне еще рано на живодерню.

Джон лукаво подмигнул ему:

– Мне тоже. И, скажу тебе, в моей пороховнице еще осталось много отличного пороха.

Хохоча, словно два озорных школьника, они принялись вспоминать греховные похождения растраченной молодости, когда их мужская сила и страсть к женщинам были неисчерпаемы. Приятели жили на полную, а красотки слетались к ним, как мухи на мед.

Внезапно здоровяк нарушил идиллию тяжелым вздохом:

– Да, Малыш Дэнни, у нас и правда были отличные деньки. Как бы мне хотелось оставаться таким же молодым и полным сил!

Дэнни ответил с сожалением:

– Ты имеешь в виду те времена, когда на голове у нас было больше волос, всю грудь украшали пикантные татуировки, а с каждого боку было по женщине? – Он вздохнул, вспоминая. – Теперь красотки в прошлом, а татуировки «поплыли».

И, понизив голос, он добавил серьезным тоном:

– Как и все остальное – если ты понимаешь, о чем я.

– Да, еще как понимаю.

Джон погрузился в молчание.

– Я действительно беспокоюсь о будущем, – признался он в конце концов. – И как мы могли быть такими идиотами? Нам нужно было думать о старости. Мы вели слишком беззаботную жизнь, вот что!

– Нам остается винить в этом только себя. Мы никогда много не «зашибали», и все, что удавалось заработать, тут же спускали. Впрочем, что сделано, то сделано, нельзя повернуть время вспять. Какой смысл роптать? Напротив, следует благодарить небеса за то, что у нас была возможность наслаждаться жизнью, да и здоровье нас до сих пор не подводит. Думай о хорошем: у нас нормальная работа и регулярный заработок. И пусть поздновато, но мы все-таки начали задумываться о будущем.

– Не каждому рабочему везет так же, как нам. Взять хотя бы беднягу Лена Уотермана. Он на год или два младше нас, но так измучен артритом, что едва жив. Судьба может быть очень жестокой! Не упади он с крыши, до сих пор мог бы работать с нами. Но, похоже, с годами ему только хуже.

– Однако, клянусь Богом, годы проносятся мимо! Даже когда нам с тобой было по сорок, у нас уже было достаточно знаний, чтобы начать собственное дело. Нам следовало брать быка за рога, – тихо сказал Джон. – Ты прав, Малыш Дэнни. Нужно сосредоточиться на том, чего мы достигли, а не плакать над тем, что потеряли. Кто знает, быть может, еще не поздно начать собственное дело? Мы сможем достичь успеха – если это то, что нам нужно.

После обсуждения всего того, что тяжким грузом лежало на душе, оба почувствовали прилив сил. Теперь, продолжая свой путь по набережной, приятели шагали бодро, решительно расправив плечи; они были полны энтузиазма и готовы приступить к ежедневным обязанностям.

Достав из кармана старый испачканный носовой платок, Джон громко высморкался.

– Черт, похоже, я подхватил простуду.

Все еще держа платок у носа, он невнятно произнес:

– Глянь-ка! Видишь старую изможденную женщину на дороге? Бедняге, должно быть, тяжело тащить на себе этот огромный мешок… уверен, доверху наполненный детским барахлом, навязанным ей семьей. Незавидное у нее положение!

Дэнни посмотрел на женщину.

– Бедняга. Мне ужасно хочется ей помочь. Она выглядит утомленной.

Джон вытащил из кармана комбинезона клочок бумаги, на котором был набросан список заданий на неделю, – некоторые из них уже были вычеркнуты.

– Да ладно, дружище! Лучше пойдем дальше. У нас нет времени на спасение страждущих, да и, уверен, семья уже вышла этой женщине навстречу. И готов поспорить, что в складках этого мешка притаилась бутылка виски. Хитрая лиса!

Джон громко рассмеялся, а затем помахал списком у Дэнни перед носом.

– Думаю, ты захочешь начать с нее, – показал он в сторону Голубой скамейки. – Тебе не кажется, что малышка выглядит слегка потрепанной?

Джон хотел идти дальше, размахивая списком и говоря о том, что собирается заняться остальными делами, а скамейку оставляет в полное распоряжение Дэнни.

Его приятель остановился, чтобы полюбоваться старой знакомой.

– Она словно давний друг, – сказал он еле слышно. – Если ее не станет, это место изменится. И ты прав: скамейка действительно выглядит потрепанной. Но ее нельзя за это винить, ведь ей приходится стоять в строю сутки напролет, год за годом.

Дэнни громко засмеялся:

– В чем-то она такая же, как мы, а? Стоит всем невзгодам назло. И мы, подобно ей, научились быть сильными несмотря ни на что. Я бы хотел узнать ее историю.

Дэнни посмотрел на Голубую скамейку, и улыбка замерла на его губах, а душа, казалось, перевернулась. Этого не может быть… Конечно же, нет! На скамейке сидела прекрасная Мэри Фостер – одна.

Глава третья

Мэри направилась к Голубой скамейке рано утром. Получив записку от Айлин, она решила пропустить завтрак в гостинице – чтобы не столкнуться в столовой с бывшей подругой и ее мужем. Вместо этого Мэри купила себе чашку чаю в лавке на набережной и вполне могла бы насладиться прогулкой, если бы не волнение.

Почему она столько лет откладывала эту встречу? Чем дольше продолжалась ее нерешительность, тем сложнее теперь сделать этот шаг. Даже сейчас она чуть не убежала отсюда. Мэри хотелось забыть обо всем; ситуацию еще больше усложняло то, что тон записки Айлин был далеко не дружелюбным.

* * *

Тони согласился встретиться с тобой, и я решила пойти вместе с ним. Не знаю, Мэри, в какую игру ты играешь, но не смей, слышишь, не смей раскрывать ему нашу тайну!

* * *

Содержание записки не оставляло места сомнениям.

«В какую же “игру” я играю?» – спрашивала себя Мэри, сидя на Голубой скамейке и крепко сжимая в руках чашку с чаем. Что, черт побери, на нее нашло, зачем она приехала в Блэкпул одна – в надежде наладить отношения с друзьями, поделиться с ними важной тайной, составлявшей неотъемлемую часть ее жизни?! Все эти годы Мэри мучила совесть, и сейчас ей хотелось освободиться от этого груза, пока она еще сохраняла физическое и умственное здоровье. Но идея, казавшаяся ей дома разумной: встретиться с Айлин и Тони во время отдыха в Блэкпуле, городе, где они так много смеялись вместе, где получили столь яркие впечатления, – сейчас казалась глупой и способной повлечь за собой катастрофу. А может, уйти – встать и покинуть это место, притвориться, будто она никогда не искала этой встречи? Демон, преследовавший ее всю жизнь, и сейчас сидел у Мэри на плече и шептал ей на ухо, что весь этот идиотский план с самого начала был обречен на провал. Этот демон постоянно держал ее в подчинении, но сейчас, спустя двадцать лет после смерти Дерека, она ради своей семьи должна была стряхнуть его с себя и стать лучше. Дерек… Каждый день ей трудно было поверить в то, что вот уже столько лет его нет рядом. Ее мужу было едва за сорок, когда он скончался от сердечного приступа. И Мэри пришлось жить без него; впрочем, у нее все еще была Анна и прекрасный зять Дейв… и, конечно же, Кэти, милая девчушка. Кэти, смысл их жизни, нежданная радость, постепенно взрослела, превращаясь в молодую женщину, и Мэри должна была ей – всем им – открыть наконец правду. А вдруг она тоже, как Дерек, внезапно умрет и никогда не расскажет того, что обязана рассказать – именно она, а не Анна и не Дейв? Что тогда подумает о ней Кэти?

Мэри до сих пор помнила лицо Айлин в тот вечер, когда они сидели за кухонным столом, за которым провели за разговорами много часов на протяжении стольких лет. Поняв, что Айлин узнала о том, что они с Тони однажды ей изменили, Мэри почувствовала, что должна ей во всем признаться. Но в тот момент, боясь, что Айлин и Тони захотят забрать ее ребенка себе, сказала подруге ужаснейшую, постыднейшую неправду. Это было отвратительно, и Мэри сожалела об этом каждую секунду своей жизни.

Теперь же она чувствовала, что ей необходимо вернуться в исходную точку – туда, где все началось. Мэри окинула взглядом пляж. Волны мягко омывали берег. На песке уже расположились отдыхающие: были расстелены разноцветные полотенца, сложены шезлонги, установлены яркие ветрозащитные экраны – скорее для уединения, нежели для защиты от ветра в это замечательное летнее утро, – и, как всегда в летнюю пору, раздавались звуки радостных детских голосов.

Мэри тут же мысленно перенеслась на много лет назад, в те дни, которые они проводили здесь с Анной и Дереком; тогда Тони и Айлин еще были им хорошими друзьями. Потом началась война, и, разумеется, отпуск на побережье стал невозможен. А после… после того, как Дерек умер… все изменилось. Были и другие поездки, но чаще в Саутпорт[12], нежели в Блэкпул. Мэри не хотела столкнуться ненароком с Тони и Айлин. Малышке Кэти нравились эти поездки. Три поколения на пляже – вот что видели все, кто останавливал взгляд на этой маленькой семье.

Могла ли она и дальше жить во лжи? Ведь эта ложь никого не задевала – лишь с каждым годом все сильнее давила ей на плечи. Мудрые люди говорят, что тайное всегда становится явным, и Мэри знала, что ей нужно набраться смелости и сделать то, что подсказывает ей сердце, – пока не стало слишком поздно.

В нескольких ярдах она услышала мелодичный голос, показавшийся ей смутно знакомым.

– Прекрасный день для пикника на Голубой скамейке.

Женщина обернулась влево и увидела… святые небеса, спустя столько лет! Мужчиной, обратившимся к ней с мягким ирландским акцентом, был не кто иной, как Дэнни Маги!

– Дэнни! Это действительно вы! Какой чудесный сюрприз.

Его появление и вправду вызвало у Мэри радость. Придя в себя, она обнаружила, что стоит и горячо обнимает его.

– Мэри, в это замечательное утро вы словно бальзам для моих усталых глаз. Я уже и не надеялся когда-либо увидеть лучшую на свете девочку. Прошло немало лет с тех пор, как вы в последний раз удостаивали своим посещением эти места. Вы ни на день не постарели, с тех пор как мы виделись с вами в последний раз.

Все тот же Дэнни, обаятельный льстец-соблазнитель!

Мэри рассмеялась и отступила на шаг, чтобы получше его рассмотреть. Он мало изменился, но, вместе с тем, конечно же, стал старше – более худощавым, седым… лысым; веселые морщинки вокруг небесно-голубых глаз стали глубже. Да, Дэнни казался усталым – как человек, многое повидавший.

– Да вы и сами отлично выглядите, – сказала Мэри и осознала, что в ее словах есть доля правды. – Я так рада вас видеть!

– А Дерек и Анна не с вами? – спросил Дэнни.

Мэри собралась с силами – так было каждый раз последние двадцать лет, когда кто-нибудь спрашивал ее о Дереке.

– Давайте присядем – у вас ведь есть минутка? – и я расскажу вам свои новости, – сказала она, улыбнувшись, и, снова присев на скамейку, похлопала рядом с собой, приглашая Дэнни к ней присоединиться.

* * *

«Разумеется, это были далеко не все “мои новости”», – думала Мэри, глядя вслед уходящему Дэнни. Она поделилась с ним тщательно отредактированной версией последних двадцати лет – версией, которая содержала одну очень большую ложь.

Мэри помахала Дэнни рукой и улыбнулась, когда он обернулся и послал ей воздушный поцелуй. Он сказал, что займется другими делами, а покраска Голубой скамейки может немного подождать до тех пор, пока Мэри не уйдет. Какой он милый… Впрочем, Мэри была уверена, что он не пропускает ни единой возможности пофлиртовать с отдыхающими женского пола. Удивительно, как он вообще успевал работать.

Дэнни тоже размышлял об этой встрече. Он почувствовал радость, когда увидел, что Мэри сидит на скамейке – совершенно одна. И хотя ирландец сочувствовал ей, когда слушал грустную историю о смерти Дерека, он не мог не думать о том – и пусть Бог его простит! – что теперь она свободна. Конечно же, Мэри жила в Чешире, но Дэнни действительно хотел бы увидеть ее снова, если бы у него появилась такая возможность.

«Старый дурак – вот ты кто! – ругал он себя. – Если бы Мэри узнала, о чем ты думаешь, она, конечно, уже бежала бы в противоположном направлении. И, в конце концов, что путного может выйти из этого твоего желания узнать симпатичную тебе женщину получше?!»

Но все же Дэнни был оптимистом, что подтверждалось его любовью к тотализатору. К тому же в жизни случаются куда более невероятные события, нежели встреча двух одиноких людей в зрелые годы.

Вскоре после ухода Дэнни появились Айлин и Тони; они шли рука об руку. Мэри сразу же их узнала. Она редко видела эту супружескую пару в родном городе и тут же подметила, что Тони набрал вес, и заметила слегка обвисший подбородок на его некогда красивом лице, теперь утратившем былую четкость черт. Отметила Мэри и то, как неуверенно держалась Айлин, несмотря на яркое модное платье и стильную завивку.

– Здравствуй, Мэри, – холодно сказала Айлин.

– Айлин… Тони. – Мэри встала и сделала пару шагов навстречу друзьям, чтобы обнять их, как в старые добрые времена, но затем передумала.

– Присядем? – Тони обратился к Мэри с виноватой улыбкой, и Айлин мгновенно заняла место посредине скамейки – так, чтобы сидеть между мужем и бывшей подругой.

Повисло неприятное молчание, и Мэри поняла – просто поняла всем сердцем, – что эта встреча была плохой идеей. Как она скажет то, что собиралась, и к тому же тут, на улице, где любой прохожий мог их увидеть и даже услышать?! Казалось, что здешний воздух наполнен счастливыми воспоминаниями о былых встречах на Голубой скамейке, когда они, развернув газету, ели рыбу с жареным картофелем или уплетали мятные леденцы, шутя и обсуждая планы на следующий день.

«Не делай этого!» – шептал демон на плече, и в этот раз здравый смысл был с ним согласен: сначала лучше прозондировать почву. Мэри глубоко вздохнула и начала:

– Я приехала в Блэкпул на пару дней и, как оказалось, остановилась в той же гостинице, что и вы. Было бы глупо не поприветствовать друг друга.

Тони улыбнулся:

– Приятно снова видеть тебя, Мэри.

Айлин промолчала.

Мэри нервно сглотнула. Господи, все шло совсем не хорошо.

– Итак, я решила…

– Поприветствовать нас. Да, ты уже сказала, – тихо произнесла Айлин.

– …что, несмотря на произошедшее между нами, мы могли бы это отпустить. Мы могли бы… могли бы…

– Забыть об этом? – спросила Айлин, приподняв бровь.

– Да… Нет! Ах, пожалуйста, я лишь надеялась…

– Поверь мне, Мэри: я никогда не смогу об этом забыть.

Айлин встала, решительно повернувшись к Мэри спиной:

– Прошу тебя, Тони, пойдем – поищем, где бы пообедать.

И больше не сказав ни слова, она взяла мужа за руку и потянула его за собой. Тони бросил на Мэри виноватый взгляд, оглянувшись через плечо.

Мэри смотрела им вслед, чувствуя себя маленькой и одинокой. У нее по щекам текли слезы. Либо она что-то сделала не так, либо – вполне возможно – это была худшая из ее идей. Ради своей семьи Мэри должна была пройти через это. Впрочем, после такого начала она понятия не имела о том, что теперь со всем этим делать.

* * *

Дэнни догнал Джона, который неподалеку возился с ограждением.

– Что-то я теряю сноровку, старина!

Дэнни вынужден был согласиться:

– Ну что ж, мы стали чуть медлительнее и иногда допускаем ошибки – но кто их не допускает?

Однако Джон был непреклонен:

– Понимаю, о чем ты. И ты прав. Но я беспокоюсь о том, что больше никто не захочет взять нас на работу – из-за возраста. А даже если нас кто-то и наймет, очень сомневаюсь, что нам предложат те же деньги, которые мы получаем сейчас.

Дэнни признал, что, вполне возможно, они лишатся значительной части дохода.

– Понимаю, о чем ты. Но всегда есть шанс, что наниматель примет во внимание наши прежние заработки, особенно если мы зарекомендуем себя как добропорядочные и надежные работники. Как я уже говорил, думай о хорошем.

Впрочем, Джона беспокоила еще одна мысль.

– Если наш начальник откажется дать нам рекомендации, которых мы заслуживаем, мы вообще лишимся возможности отыскать новую работу. А если все же ее найдем, что, если наш новый работодатель окажется отвратительным типом? Не знаю, смогу ли я с этим смириться, – после стольких лет я стал малость несговорчивым. Да, наш нынешний начальник может иногда на нас прикрикнуть, показать, что он – босс, но с ним можно договориться, если он видит, что мы справляемся с работой.

– Да, начальник у нас неплохой, – произнес Дэнни. – Просто мы уже к нему привыкли. Я бы не хотел работать на тирана, какую бы зарплату мне ни предложили.

Он вдруг ощетинился:

– Я бы рассвирепел и задал ему такого жару, что он бы меня надолго запомнил.

Джон не удержался и громко захохотал:

– Говоришь, задал бы ему жару? Коротышка!

– Что ты сказал?! – Подойдя ближе, Дэнни сжал кулаки, делая вид, будто готовится к драке. – Не зли меня, парень!

В его глазах заиграло озорство.

– Ты заблуждаешься, если думаешь, что этот коротышка стар и слаб. Вот что я тебе скажу: войдя в раж, я напоминаю разъяренного тигра.

– Правда? Ну, тогда можешь войти в раж прямо сейчас: мне послышался голос, очень похожий на голос нашего босса.

Джон шутливо подтолкнул Дэнни вперед, к пристройке, в которой хранились инструменты.

– Если он спросит, где мы пропадали, скажи, что нам нужно было взглянуть на скамейку, – какая-то старушка пожаловалась на то, что она стала шататься, а мы ведь не хотим, чтобы старая леди пострадала, верно?

– Эй вы, двое! В какие игры вы вздумали со мной играть?!

Из-за большой пристройки возникла фигура мужчины, сердито размахивавшего руками. Высокий, лысый, тощий как жердь, Джордж Мейсон обладал неожиданно хриплым голосом, похожим на скрип гравия под ногами.

– В чем дело? Вы никогда не приходите вовремя. Где вы пропадали?

Остановившись, Джордж оперся на стену пристройки, продолжая трясти кулаком и громко отчитывать подчиненных:

– Где вас черти носили?! У вас куча работы, а, как я погляжу, вы к ней еще даже не приступали!

Торопливо пятясь в пристройку, Джон и Дэнни попали под поток ругани, словно были подростками.

– ВАМ СЛЕДОВАЛО БЫТЬ НА МЕСТЕ БОЛЕЕ ПОЛУЧАСА НАЗАД! Я УРЕЖУ ВАМ ЗАРПЛАТУ ЗА НЕДЕЛЮ!

Делая шаг вперед, Джон попытался уладить конфликт:

– Простите, босс, но нам пришлось чуть дольше провозиться с ограждением. Мы обнаружили там шесть шатких столбиков, требующих замены, – а это на два больше, чем в списке. Да, и мы также уделили несколько минут Голубой скамейке… потому что получили жалобу. К нам подошла взволнованная женщина. Она сообщила, что, сев, почувствовала, что скамейка шатается… Она сказала, что одна из ножек немного «гуляет». Мы, конечно же, подумали, что вы захотите, чтобы мы взглянули на скамейку… и мы это сделали.

– Надеюсь! Ведь вам платят хорошие деньги за то, чтобы вы все здесь содержали в порядке. – Желая укрепить свой авторитет, начальник выразительно откашлялся. – Ладно! Время – деньги, так что займитесь-ка трещинами. Я знаю, что могу вам доверять и вы отлично справитесь со своей работой. За дело!

Когда Джордж Мейсон ушел, Дэнни весело прокомментировал:

– Вот так так! Я же говорил! Мы слишком хорошо выполняем свою работу, и начальнику это известно! Ему также известно, что, если он даст нам расчет, ему никогда не найти столь же трудолюбивых и дотошных работников.

Надменно улыбаясь, Дэнни лукаво добавил:

– Такие, как мы с тобой, на дороге не валяются.

К тому времени, как Дэнни закончил нахваливать их с Джоном умения и исключительную преданность работе, самооценка приятелей стремительно взлетела: оба почувствовали собственную значимость.

Мысли Дэнни вновь вернулись к утренней встрече на Голубой скамейке. В его памяти все еще жил образ Мэри, и он с нежностью пробормотал себе под нос:

– Я чувствовал, что что-то происходит. Она всегда казалась такой счастливой – тогда, столько лет назад, – но сейчас теплый свет в ее глазах немного угас. Однако, с другой стороны, каждый из нас угасает с годами.

Вспоминая время, проведенное в обществе Мэри, мужчина не мог избавиться от промелькнувшей в его душе тени подозрения. Он попытался мысленно во всем разобраться и обнаружил в себе странное чувство тоски по прошлому.

Это была грустная правда: в последние годы ему не хватало объятий красивой женщины, и в его одинокой душе царила ужасная пустота. От мысли о Мэри его сердце замирало.

«Старый дурак – вот ты кто! В жизни случаются куда более невероятные вещи, нежели встреча двух одиноких людей в зрелые годы… Если бы Мэри знала, о чем ты думаешь, она бы рассмеялась тебе в лицо», – ругал себя Дэнни.

Будучи человеком рациональным, он был уверен в том, что из его маленькой мечты узнать Мэри поближе ничего путного не выйдет. Но ему нравилось думать о ней.

– Джон, дружище… Ты ни за что не догадаешься, кого я сегодня встретил!

Глава четвертая

Отпуск подошел к концу, и настало время прощаться, прежде чем такси увезет Мэри на железнодорожную станцию.

Айлин не хотелось уезжать – впрочем, она была рада покинуть это место, после того как приехала Мэри.

Сидя в холле гостиницы с сумками, пока Тони сносил вниз тяжелые чемоданы, Айлин снова размышляла о мотиве, приведшем сюда ее бывшую подругу. Мэри с сумкой и маленьким чемоданом тоже была в холле – ожидала такси у крошечной стойки регистрации.

В этот наиболее неподходящий момент – до того, как все они пойдут своей дорогой, Айлин раздумывала о том, стоит ли выяснить отношения с Мэри сейчас… пока та не села в такси и не исчезла.

Что касается гостиницы, было очевидно, что Мэри догадывалась, где они с Тони остановятся, и поэтому также зарезервировала для себя здесь номер. Когда-то все они время от времени селились тут вместе, но это было в те дни, когда они втроем еще были лучшими друзьями, задолго до того, как Мэри и Тони лишились доверия Айлин и разрушили крепкую, прекрасную дружбу двух женщин, которые двадцать лет назад были как сестры.

То, что случилось, было для Айлин тяжелым ударом. Она нашла в себе силы простить Тони за эту связь, и, возможно, простила бы и подругу, если бы Мэри не созналась в том, чего Айлин принять не смогла. После этого о прощении для Мэри не могло быть и речи. Это было попросту исключено.

Но почему Мэри появилась сейчас – после стольких лет?

Какую коварную игру она затеяла?

Со вчерашнего утра, когда они встретились на Голубой скамейке, Айлин прилагала максимум усилий, чтобы держаться с Мэри как можно спокойнее – и ради Тони, и ради того, чтобы не испортить себе отпуск. Но с тех пор, как Мэри призналась в связи с ее мужем (спустя несколько недель после инцидента), Айлин было тяжело даже думать о ней.

Айлин отчетливо помнила тот день, словно это было вчера. Мэри пришла к ней – ее мучило чувство вины, и она не находила себе места. Подруга призналась Айлин, что забеременела от ее мужа и ради всеобщего блага приняла решение покончить с этим раз и навсегда – решение кардинальное и преступное.

Происшедшее глубоко потрясло Айлин, и до этого дня она избегала встреч с Мэри. Сейчас же эта женщина вновь вернулась в их жизнь, и за ней, словно призрак, следовало прошлое. Чего же она все-таки добивалась? Вопросы без ответов терзали Айлин. Беспокойство по поводу того, что все эти годы она скрывала тайну от собственного мужа, не оставляло Айлин. Да, были времена, когда она принимала Мэри с распростертыми объятиями; но теперь это невозможно.

Теперь, после того, что она сделала.

Все эти два дня Айлин думала о том, могла ли Мэри преследовать единственную цель: завладеть Тони во второй раз? Но нет, вряд ли в таком случае она просила бы о встрече с ними обоими. И вряд ли стала бы пытаться соблазнить Тони, в то время как он проводил отпуск вместе с женой. Айлин решила: единственная возможность получить ответ – спросить об этом у самой Мэри. Но до того, как она успела это сделать, Мэри сама обратилась к ней.

– Айлин, хочу спросить у тебя кое-что. – Она замолчала и нервно перевела дыхание, прежде чем продолжить. – Обещай, что не расстроишься. Я правда не хочу доставлять тебе неприятности!

– О, неужели? – Айлин посмотрела ей в глаза. – А тебе не кажется, что ты поздновато спохватилась, – после того, что сделала?

– Я просто хочу сказать, как сильно сожалею о том, что произошло между мной и… ну, ты понимаешь, о чем я.

Под жестким, неодобрительным взглядом Айлин Мэри снова смутилась.

– Ну давай же! – Айлин прекрасно понимала, о чем говорит ее бывшая подруга. – Давай покончим с этим! Ты хочешь сказать, что сожалеешь об интрижке с моим мужем. Но ты уже говорила мне об этом много лет назад, и я не хочу слышать это снова. Тони был глупцом, ему польстило твое внимание. Он не любил тебя. Да, он совершил дурацкий и презренный поступок, но это ведь ты предложила ему себя, не правда ли? Ты видела, как сильно он меня любит, но хотела им завладеть.

Наклонившись к Мэри, Айлин перешла на шепот:

– Мне понадобилось немало времени, но я простила его, потому что его соблазнила женщина, которая знала, чего хотела, и которая использовала женские чары, чтобы добиться своего… какой бы вред это ни причинило моему браку!

Кивнув, она придвинулась ближе и продолжала шептать:

– Тони попал в твои сети. Ты увидела его – и забрала, и тебе было наплевать на то, что станет с моим браком и нашей дружбой!

Мэри попыталась заговорить, но Айлин решительно мотнула головой:

– Я не хочу слышать твои оправдания. Пусть далеко не сразу, но в конце концов я поверила Тони, упорно продолжавшему убеждать меня в том, что он сожалеет о случившемся. Что ему стыдно и он нуждается в моем прощении.

Мэри опустила глаза, и Айлин прошипела ей на ухо:

– Тони пошел за багажом и в любую минуту может вернуться, а я не хочу, чтобы мой муж слышал, о чем мы говорим. Он хороший человек. Пусть Тони и поступил плохо, но он совершил всего одну ошибку. А ты вернулась за ним. Ты имеешь на него виды, хочешь забрать его. Скажи мне правду: не это ли причина твоего приезда?

– Нет! Поверь мне, Айлин! Я никогда не думала отнимать у тебя Тони. То был момент слабости, безумное мгновение одиночества. С тех пор как умер Дерек, прошло всего два месяца, и я была раздавлена. Мне нужно было с тобой поговорить. Это к тебе я пришла тогда, Айлин, мой единственный друг! Я так в тебе нуждалась! Но тебя не было – был Тони, а я была в таком отчаянии…

Воспоминания о случившемся привели Мэри в смятение, и, вновь терзаемая чувством вины, она расплакалась.

– Мне так жаль… мне правда жаль! Айлин, пожалуйста… пожалуйста, поверь мне: это был миг уныния, мимолетный порыв. Я оказалась не в том месте… О Айлин! Если бы я могла повернуть время вспять – клянусь, я бы это сделала! Но мне нужна была помощь… Тони успокаивал меня, и да, я проявила слабость. Это были лишь безумные мгновения, которые к концу дня уже ничего не значили. Это было неправильно, этого никогда не должно было произойти…

Мэри хотела прикоснуться к Айлин, но та отдернула руку.

Глядя Мэри прямо в глаза, она жестко произнесла:

– Тони для меня все! Я знаю, как женщина может соблазнить мужчину, если она страстно его желает. В конце концов я простила мужа, но долгое время мы с ним были очень далеки друг от друга. Мы были на грани разрыва. Долгие месяцы меня убивала мысль о тебе и Тони, но любовь к этому мужчине заставила меня оставить все в прошлом.

Тихим, дрожащим голосом Айлин добавила:

– Да, я действительно пыталась простить и тебя, но так и не смогла – после твоего признания о ребенке и о том, как ты решила эту проблему… Я и представить себе не могла, что ты способна так поступить!

Чуть помолчав, она мягко продолжила дрожащим от эмоций голосом:

– Хоть это и произошло много лет назад… я все еще шокирована! Я и правда задумывалась над тем, можно ли сейчас наладить наши отношения, но потом снова вспомнила о твоем признании – о твоей беременности и решении лишить жизни этого еще не родившегося малыша. Как ты могла так поступить, Мэри?! Как?! Ведь это был ребенок Тони! Ты должна была хотя бы обсудить это с ним. Почему ты не пришла ко мне до того, как это сделала? Почему не сказала, что собираешься совершить? Мы же были подругами.

– Я хотела сказать тебе об этом, но очень боялась! Я запуталась! Я сходила с ума, Айлин. Этого не должно было произойти. Мне было за сорок. После смерти Дерека прошло всего пару месяцев. Вот, кажется, он был со мной – моя тихая гавань, – и вдруг его уже нет. Я совершенно растерялась. Внезапно вся моя жизнь перевернулась. Я не могла спать, не могла работать. Я стала задерживать выплаты по закладной. Мне было стыдно признаться в этом дочери. А потом я уже не могла позволить себе платить за дом.

На Мэри нахлынули воспоминания.

– Я пыталась бороться, но все было без толку. А затем, еще не осознавая, что я беременна, но понимая, что все становится только хуже, я получила от дочери и зятя предложение переехать к ним. Я продала дом и поселилась у детей. Я никогда об этом не пожалела, но ужасно скучала по Дереку! Одиночество было невыносимым, но я считала себя очень везучей, потому что у меня были родные люди, которые заботились обо мне, и была им за это несказанно благодарна.

Тихо всхлипывая, Мэри продолжала:

– А потом я узнала, что беременна. Мне было страшно и стыдно. Положение было невыносимым, но я должна была справиться с ним – единственным известным мне способом. Мой мозг лихорадило. Я начала подумывать о самоубийстве. Мне нужно было принять решение, Айлин, и как можно быстрее. У меня попросту не было другого выхода, кроме как сделать то, что я сделала.

Мэри замолчала: она рассказала столько, сколько было возможно.

Айлин зашипела:

– Я не хочу, чтобы Тони узнал о твоей беременности и о том, что ты сделала. Поняла?!

И тихо продолжила:

– Слишком поздно для сожалений. И поскольку мы решили быть честными друг с другом, есть кое-что, о чем тебе следует знать.

Айлин придвинулась ближе к Мэри.

– После того как мы все отсюда уедем, я больше никогда не хочу тебя видеть. Поняла?!

Мэри печально кивнула.

Айлин бросила быстрый взгляд в сторону лифта, но Тони все еще не было.

– То, что я скажу тебе сейчас, Мэри, никогда не должно быть произнесено снова. Никто не должен об этом узнать. Обещаешь?

Мэри кивнула:

– Да… обещаю.

Айлин подалась вперед.

– Я еще никому не говорила об этом, но хочу, чтобы ты знала, и, быть может, тогда ты сможешь понять мою боль и отвращение к тому, что ты сделала.

Глубоко вздохнув, Айлин снова зашептала, и на этот раз это был очень мягкий шепот.

– Я знала, Тони очень расстроен из-за того, что Бог так и не дал нам детей. Меня мучило чувство, что я его подвожу. Похоже, со временем он смирился с тем, что не станет отцом, – но отцовство всегда оставалось его тайной мечтой.

Голос Айлин задрожал, и она выдавила из себя улыбку:

– Правда в том, что я к этому привыкла. Мне нравится моя жизнь такой, как она есть сейчас: только я и Тони. Вот почему я не хочу, чтобы он узнал о твоей беременности и о твоем решении. Всегда помни, Мэри, что это был твой проступок, а не мой! Я даже думать боюсь, какую боль это может ему причинить! Ты понимаешь, о чем я?

– Понимаю.

Мэри знала, что украла у Тони альтернативное будущее.

– И я обещаю, что Тони никогда не узнает об этом от меня. Никогда!

Мэри приехала сюда, чтобы снять с души тяжесть глубокой тайны и поступить правильно, но всего через каких-то два дня осознала, что ее жизнь – и жизнь ее семьи – была гораздо более запутанной, чем она наивно полагала.

– От меня он об этом не узнает, – повторила Мэри.

Как быстро она передумала!

– Даю тебе честное слово, что ничего ему не скажу. Прости. Я очень сожалею, что открылась тебе, – добавила Мэри.

Она чувствовала себя одновременно проклятой и благословленной. И сейчас мысленно благодарила небеса за то, что в конце концов все образуется – без боли и страданий для людей, которых она любит и уважает.

К обочине подъехал автомобиль, и спустя мгновение водитель уже объявлял в холле гостиницы:

– Такси до станции для Мэри Фостер.

Мэри помахала рукой:

– Это я! Спасибо. Буду через минуту.

Она шепотом задала бывшей подруге мучивший ее вопрос.

– Айлин, пожалуйста, скажи, есть ли хотя бы малейший шанс, что ты когда-нибудь меня простишь? Как бы то ни было, мне действительно жаль, что все так произошло, – убежденно произнесла она. – И если бы был хоть какой-то способ вернуть все назад, я бы сделала это не сомневаясь.

Айлин в ответ лишь промолчала, и Мэри не могла ее в этом винить.

Впрочем, даже сейчас в глубине души она была убеждена, что, хотя все они, включая ее, испытали боль, она, Мэри, сделала в этой ситуации все, что могла.

– Не нужно ненавидеть меня, Айлин… пожалуйста, – попросила она, улыбаясь дрожащими губами.

– Я ничего не могу поделать со своими чувствами, Мэри. Но перед тем как мы расстанемся, хочу еще раз повторить то, о чем написала тебе в записке. Я так и не смогла рассказать Тони о твоем аборте. Какой в этом смысл, если дело сделано? Если бы я открыла ему правду, что бы это могло изменить? Ровным счетом ничего! Поэтому я решила никогда ему об этом не говорить. Я не хотела, чтобы он знал правду тогда, и не хочу, чтобы он узнал ее сейчас. Он вообще никогда не должен об этом узнать! Поняла? Тони не должен узнать о ребенке, который мог бы у него быть! Ты совершила страшное злодеяние, но что было, то прошло. Поезжай домой, к семье, Мэри! Что касается меня, я очень благодарна за то, что у меня есть любовь мужа, которая согревает меня и бережет. А ты, Мэри? Кому можешь довериться ты? Мне жаль тебя, потому что рядом с тобой нет никого, кто мог бы выслушать тебя и успокоить среди ночи, когда чувство вины не дает тебе спать. Я могла бы выслушать тебя тогда – если бы ты пришла ко мне. Возможно, мы придумали бы какой-то план, который спас бы всех нас. Но ты не открылась мне до тех пор, пока не стало слишком поздно – и ребенка уже не было. Сейчас я не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Понимаю, – тихо прошептала в ответ Мэри. – Мне было очень тяжело потерять твою дружбу. С самого детства мы были вместе, как сестры, и сейчас мне страшно, что я могу тебя больше никогда не увидеть и не услышать.

Айлин не ответила.

– Простите, так вам нужно такси или нет?

Водитель начинал терять терпение.

– Да-да, уже иду, – помахала ему рукой Мэри.

– О, не торопитесь! Я подожду, – ответил водитель. – Счетчик-то все равно тикает, едем мы или стоим.

Айлин решила задать Мэри еще один вопрос, не дававший ей покоя эти несколько дней:

– Как ты нас вычислила? Как ты узнала, что мы с Тони будем в Блэкпуле именно сейчас и остановимся в этой гостинице? Тебе ведь даже было известно, на сколько дней мы зарезервировали комнату.

– Я помню, что вам всегда нравилось это место. А мне так нужно было с вами поговорить, чтобы наладить отношения! Я подумала, что вы выберете гостиницу, в которой мы с вами когда-то останавливались вместе в это время года. Поэтому я позвонила сюда, чтобы уточнить, – и моя догадка оказалась верной. Затем я написала Тони и попросила его о встрече.

Мэри бросила взволнованный взгляд на водителя.

– Прости, Айлин, но мне действительно нужно идти – иначе я рискую опоздать на поезд, а меня будет встречать дочь.

Сопровождаемая враждебным взглядом собеседницы, Мэри собрала сумки и убежала, не дождавшись Тони, чтобы попрощаться.

Убедившись в том, что Мэри покинула здание и села в такси, Тони спустился к Айлин. Он успокаивающе обнял жену за плечи и прошептал ей на ухо:

– Дорогая, я совершил ошибку, и не проходит ни дня, чтобы я не сожалел об этом. Я люблю только тебя. Только ты мне нужна, и так будет всегда.

Когда Тони обернулся, Мэри уже исчезла из виду. Исчезла из их жизни.

Быть может, навсегда.

* * *

– С вами все в порядке? – спросил водитель, глядя в зеркало на утиравшую слезы Мэри.

– Да, благодарю вас. – Она смутилась, осознав, что плачет в присутствии незнакомца.

– Из отпуска возвращаетесь?

Как все хорошие таксисты, он был словно рыцарь, всегда спешащий на помощь пассажирам.

– Можно и так сказать.

– Возвращаетесь на поезде?

– Да, я не умею водить машину. Но мне нравится путешествовать на поезде, так что все в порядке.

– Вас будут встречать?

– Да.

Заметив, что водитель любит поболтать, Мэри слегка улыбнулась:

– За мной приедет дочь, Анна, с внучкой Кэти.

– Ух ты, у вас есть внучка! – Водитель улыбнулся Мэри, глядя в зеркало заднего вида. – Внуки – это особый подарок. У меня их четверо – девочка и трое мальчишек. Самый младший – Шон, ему всего три года, настоящий сорванец. Еще есть Джон и Майкл. Ну и старшая – наша Лили, ей уже почти четырнадцать.

Он снова посмотрел на Мэри в зеркало и улыбнулся.

– Лили отчаянная болтушка. Без конца твердит о том, что станет медсестрой, как только достаточно повзрослеет. И, скажу вам, я в это верю, потому что у нее самое доброе и отзывчивое на свете сердце. Но если уж нашу Лили разозлить, она покажет характер, я вас уверяю!

На какое-то время в машине стало тихо – водитель сосредоточенно лавировал среди оживленного в связи с отпускным сезоном уличного движения.

– Я не вижусь с внуками так часто, как хотелось бы: работаю много, да и дети живут в разных местах, и до всех до них путь не близкий.

– Как жаль!

Мэри предпочла бы помолчать, но не хотела показаться грубой, не проявляя интереса к собеседнику. У нее в ушах все еще звучал последний разговор с Айлин. Сейчас у Мэри не было желания говорить о внуках… тем более с незнакомцем.

– А сколько лет вашей внучке, если не секрет? – спросил таксист.

– Она достаточно взрослая, чтобы знать, чего хочет. Независимая, уверенная в себе и за словом в карман не полезет!

Водитель рассмеялся:

– Прекрасно понимаю, о чем вы. Когда мы с Лили болтаем, у меня такое ощущение, словно из курятника выпустили всех кур!

Пошарив в кармане рубашки, он протянул Мэри фото:

– Это Шон. Наш маленький Тарзан! Плавает как рыба, гоняет в футбол с взрослыми мальчишками и лазает по деревьям, словно мартышка.

Водитель от души рассмеялся:

– «Рожденный побеждать» – это о Шоне. Он не пропадет, говорю вам!

Мэри одобрительно рассматривала фото ровно столько, сколько этого требовали правила хорошего тона, а затем вернула его владельцу.

Не прекращая следить за движением, водитель продолжал:

– Вы не ответили, сколько лет вашей внучке.

– Ну, она не такая юная, как ваша Лили.

После неприятных часов, проведенных в Блэкпуле, Мэри успокаивала мысль о том, что скоро она увидит свою любимицу.

– Ей восемнадцать, почти девятнадцать. Ее зовут Кэти. Она милая, хрупкая девочка. Добрая и заботливая, и просто обожает животных! Кстати, совсем недавно она стала заводить речь о том, чтобы бросить работу в магазине и пойти учиться на ветеринара.

– Но это ведь хорошо… или нет? – Мужчина уловил в голосе Мэри неодобрение.

– Вероятно, да. Но моя дочь Анна надеялась, что когда-нибудь Кэти станет школьной учительницей. Моя внучка прекрасно ладит с малышами. Когда-то она вела уроки пения в клубе для детей из нашей деревни. Но с тех пор, как внучка устроилась в магазин, ей некогда строить планы на будущее. Впрочем, думаю, у нее еще достаточно времени, чтобы подготовиться.

Гордо улыбаясь, Мэри продолжила:

– Кэти разрывается между работой в магазине и своими амбициями. С одной стороны, она любит детей. Но, с другой стороны, ей нравилось помогать в местной ветеринарной клинике. Она все время приводила в дом бродячих животных. Однажды Кэти принесла корзинку с котом. У него были ободраны оба уха – то ли несчастный случай, то ли кто-то сделал это нарочно, неизвестно.

– Какой кошмар! – Таксист ужаснулся от одной мысли о том, что кто-то мог совершить такое умышленно. – Да уж, в мире встречаются злые люди!

– Согласна. Но мы не знаем наверняка, было ли это сделано специально. Ветеринар предположил, что бедняга поранился, пробираясь под колючей проволокой. Однако раны были такими серьезными, что врач не мог сказать этого наверняка. Впрочем, ему удалось спасти несчастному оба уха. Кто-то оставил кота на пороге клиники. Возможно, эти люди не могли оплатить лечение. Кэти неделями спала с котом в одной постели. Внучка не отказалась от него, даже когда ветеринар предупредил ее о том, что, возможно, животное придется усыпить. Правда, слава богу, кот выжил, и ему даже удалось частично сохранить уши. Кэти назвала его Ларри. Он ходил за ней повсюду, но это было до того, как она устроилась в магазин.

– Сдается мне, у вас просто замечательная внучка, – подытожил водитель.

Переполняемая чувством гордости, Мэри кивнула:

– Благодарю вас! Кэти действительно замечательная.

– Вы часто видитесь? – продолжал водитель, по-видимому наслаждаясь обществом Мэри. – Держу пари, вы порядком по ней соскучились, пока отдыхали.

– Да, я очень скучаю по ней, когда уезжаю. Но эту поездку я совершила ради своих друзей из далекого прошлого.

– Правильно! Нельзя забывать старых друзей, – произнес таксист. – Их и так – раз, два и обчелся, а годы бегут так быстро, поэтому нужно держаться вместе. Я лично в этом убедился. Был у меня один очень хороший товарищ, на четыре года младше, чем я. Он умер от сердечного приступа. Знаете, это выбило меня из колеи. Теперь я стараюсь регулярно встречаться со своими школьными приятелями.

Слова таксиста глубоко тронули Мэри, поскольку заставили подумать и о внезапной кончине Дерека, и об ужасной ситуации, в которой оказались они с Тони и Айлин.

– Вы очень мудры, – заметила она.

Мэри устало вздохнула.

– За эти несколько дней я и правда соскучилась по Кэти и по дочери Анне. И, разумеется, по остальным членам своей семьи. По моему дорогому зятю Дейву… Он очень много работает. Водит грузовик.

Мэри улыбнулась.

– Анна говорит, бывает так, что, когда Дейв возвращается домой после долгих недель отсутствия, она даже не узнает этого мужчину на пороге – небритого и сильно похудевшего.

– Похоже, он работяга, – заметил таксист. – Снимаю шляпу перед вашим зятем. Не хотел бы я иметь работу, из-за которой мне пришлось бы неделями отсутствовать дома. Мне довелось повкалывать так с пару месяцев, когда я был помоложе, но больше я на такое не соглашусь! Вести огромную махину всю ночь до рассвета, нередко спать прямо в кабине на трассе или в автопарке – это не для меня, не в моем возрасте.

Мэри прекрасно его понимала.

– Просто компания платит водителям грузовиков хорошие деньги, и Дейв надеется скопить на собственное дело.

– Да, конечно, я понимаю. У каждого из нас есть мечты. Я надеюсь через пару лет уйти на пенсию. Или, быть может, прикуплю парочку такси и буду сидеть себе в теплом кабинете, раздавая заказы!

Мужчина громко рассмеялся.

– Ну, вот мы и на месте. – Он въехал на стоянку такси, расположенную при станции. – Счастливо вам добраться, и, надеюсь, дочь и внучка вас встретят.

Выйдя из автомобиля, таксист учтиво поставил чемодан у ее ног, затем назвал стоимость поездки. Мэри заплатила, добавив небольшие чаевые. Пересчитав деньги, мужчина спрятал их в карман брюк:

– Ну… большое спасибо! Желаю вам удачи!

– До свидания, и благодарю: я получила удовольствие от нашей беседы.

Внезапно почувствовав пустоту и растерянность, Мэри попрощалась с таксистом и пошла в направлении станции.

Когда сожаление и раскаяние вновь стали одолевать ее, Мэри приостановилась у витрины с украшениями. Впрочем, ей было совсем неинтересно, и она даже не понимала, на что смотрит.

Мэри почувствовала себя ужасно одинокой. Спустя мгновение по ее щекам покатились слезы. Смутившись, она поспешила скрыться от посторонних глаз в укромном уголке станционного вестибюля. Женщина достала носовой платок и принялась вытирать слезы.

Как она могла надеяться на то, что ей удастся вернуть прошлое и загладить свою вину? Ведь никто из нас не в силах это сделать.

«То, что случилось, уже случилось, и я сделала все, что могла, чтобы исправить ошибки, допущенные мной прежде, – думала Мэри. – Если бы только мне хватило смелости открыть Тони и Айлин правду! Быть может, тогда они смогли бы меня простить. Впрочем, должно быть, прошло слишком много лет. Может, так и должно быть, чтобы причастные к этому, но ни в чем не повинные люди были защищены».

Спеша на платформу, Мэри на ходу копошилась в сумке, ища обратный билет.

Женщина почувствовала огромное облегчение, когда, пройдя через турникет, увидела, что состав уже подан на посадку… и до отправления осталось всего лишь десять минут. Она принялась искать себе место.

Первый вагон был забит до отказа. Мэри поспешила к следующему вагону, в котором было меньше пассажиров. Она быстро отыскала место у окна и села.

Глубоко вздохнув, Мэри почувствовала себя усталой и очень одинокой.

Поезд уже собирался трогаться, и женщина пробежалась глазами по потоку пассажиров на платформе, все еще спешащих на посадку.

В ней теплилась надежда, что Тони и Айлин также будут там, но их нигде не было видно. Разумеется, она даже не знала, возвращаются ли они на поезде.

Нахлынувшая ностальгия принесла ей воспоминания о счастливых отпускных днях, и Мэри вдруг осознала, что может больше никогда не увидеть столь дорогих ее сердцу друзей.

– Простите, мадам. Чай или кофе?

Вкрадчивый голос проводника вернул Мэри к жизни.

– О, чай… спасибо!

Женщина смутилась, подумав, что он мог нечаянно услышать ее бормотание.

– И печенье, пожалуйста. Любое.

После того как проводник подал ей чай и печенье, она расплатилась и он ушел, мысли Мэри вновь вернулись в прошлое.

Она вспомнила, какое потрясение испытала, когда узнала, что беременна от Тони. С самого начала ей очень хотелось рассказать все Айлин – без утайки! – но это могло повлечь за собой еще одну проблему. Сначала Мэри отложила этот разговор, а затем так сильно переживала по этому поводу, что в конце концов у нее не было иного выхода, кроме как довериться кому-то другому – не Айлин, а кому-то, кто поймет и будет на ее стороне несмотря ни на что. Этот дорогой, любимый человек разделил с Мэри тревогу, вызванную худшей из дилемм, и вместо осуждения помог сохранить ее тайну, пройти через самые черные дни и до сих пор продолжал вести Мэри по жизни и хранить ее секрет.

Наконец-то после безжалостного самобичевания и долгих размышлений Мэри получила реальную помощь и решение было принято. Они переехали из старого дома туда, где никто не знал их семью, – лишь до тех пор, пока все не разрешится и не исчезнут поводы для неудобных вопросов.

В итоге все сложилось удачно, поступок был совершен и пути назад не было.

В последующие годы Мэри стала осознавать, что принесенная ею жертва подарила ей нежданную радость, ощущение покоя и, разумеется, чувство благодарности.

Впрочем, где-то в ее подсознании жила тревога из-за того, что однажды ей все же придется открыть правду. Одно было очевидно: последние годы она не получала истинного удовольствия от жизни. Ее существование было коктейлем из вины и радости, и колоссальных сомнений по поводу того, что она совершила.

Мэри согрешила и теперь платила по счетам. Испытывая отчаяние и при этом пребывая в полной готовности что-то изменить, женщина принялась воплощать свой план в жизнь, даже несмотря на то, что природное чутье предупреждало ее о возможных последствиях. Они, к счастью, пока не были разрушительными, но несомненно было то, что ее разрыв с бывшими друзьями не подлежал пересмотру. Впрочем, даже если она никогда не увидит Тони и Айлин, в жизни Мэри был еще один, более важный для нее человек, который однажды непременно узнает правду. Простит ли он ее когда-нибудь?

Это станет ясно лишь со временем.

Глава пятая

– После стольких лет… кто бы мог подумать… такое совпадение, а? – Скрестив руки на груди, Джон широко улыбнулся.

– И не говори! – Дэнни, романтик в душе, согласился с другом.

– Просто удивительно – встретить ее снова. И выглядит она так же хорошо, как и тогда, когда мы видели ее в последний раз. Та же неповторимая улыбка, как тогда, когда она наконец мне улыбнулась.

– Да, хотел бы я снова увидеть Мэри, – задорно подмигнул приятелю Джон. – Думаю, я бы ее разговорил!

Он ткнул пальцем в друга.

– Эй, Малыш Дэнни, да ты никак покраснел? А ведь и правда покраснел. Ну, это все объясняет: она тебе по душе.

– Может, да. А может, нет.

Взгляд Дэнни был совершенно бесстрастным. Он сосредоточился на пятнах ржавчины, которые Дэнни стирал с Голубой скамейки, весело насвистывая себе под нос.

– Увидимся позже, Малыш Дэнни, – хмыкнул Джон и зашагал вдоль набережной, толкая перед собой тяжелую тележку с инструментами.

– Если только не увидимся раньше.

Дэнни тихо прошептал:

– Мэри…

И его лицо невольно расплылось в улыбке. Это имя ей очень шло: спокойное, теплое и по-домашнему уютное – такое же, как она сама.

* * *

Мэри вздрогнула и пробудилась ото сна.

– Боже мой! Видимо, я задремала.

В Манчестере у нее была пересадка, и сейчас женщина чувствовала себя смертельно уставшей. Уловив на себе взгляд контролера, она взволнованно обратилась к нему:

– Простите, что за станция сейчас будет?

Полусонная, Мэри выглянула в окно, но все, что ей удалось рассмотреть, – это поездная магистраль и пасущиеся в поле коровы.

С первого взгляда она не узнала ни одного объекта по пути следования.

– Ох, надеюсь, я не пропустила свою станцию. Не могу разобрать, где мы, – всполошилась женщина. – А на станции меня будет встречать семья. Должно быть, они беспокоятся.

Контролер взглянул на ее билет:

– Поверьте, вы не пропустили своей станции!

Это был крупный мужчина с неровной, «прыгающей» походкой, румяным лицом и редкими светло-каштановыми волосами, словно вуалью покрывавшими его лоб. Ободряюще улыбаясь, он сказал Мэри:

– Дорогая, вам не стоит волноваться.

– В том-то и дело, – произнесла женщина, – что я волнуюсь. Не очень-то весело стоять на холоде и сквозняке, особенно если пассажир, которого вы ждете, не удосужился сойти с поезда.

Контролер встревожился, видя, что пассажирка себя «накручивает».

– Мы подъезжаем к вашей станции, так что лучше поторопитесь.

Его улыбка была такой же веселой, как и выражение сияющих карих глаз.

– Ну давайте же!

Помогая ей нести сумку и маленький чемодан, он повел Мэри к выходу, болтая по дороге.

Приближаясь к дому, Мэри чувствовала огромное облегчение.

– Надеюсь, дочь с внучкой уже ждут меня на платформе. С ними мне спокойнее, чем с таксистами, которые вечно несутся сломя голову, стремясь выполнить как можно больше заказов.

– Вы правы, дорогая. Проблема в том, что все мы должны выполнять свои обязанности, дабы иметь возможность платить по счетам. С возрастом становится все труднее, но всем нужно как-то выживать.

Подпрыгивая впереди нее, контролер продолжал болтать и улыбаться. Подойдя к выходу, он заслонил его от Мэри своей массивной фигурой, и когда поезд остановился, помог ей сойти и вынес из вагона ее чемодан и сумку.

– Огромное вам спасибо, – сказала Мэри и дружеским жестом протянула ему руку, которую контролер схватил и тряс так долго и усердно, что женщине стало не по себе.

– Быть может, как-нибудь мы встретимся снова. – Особый блеск в его глазах четко дал Мэри понять, что он считает ее очень привлекательной.

Контролер продолжал добродушно ей улыбаться:

– Должен сказать, вы уже не выглядите такой усталой, как в тот момент, когда садились в поезд. Несколько дней без сна и отдыха, я прав? Бурное веселье или что-то в этом роде? Угадал?

Мэри вспомнила тоску и гнев, сопровождавшие ее попытки помириться с Тони и Айлин.

– Нет, совсем не угадали! К сожалению, вы очень далеки от истины.

Контролер, любивший приударить за дамами, смутился:

– Простите… я не хотел вас расстроить. Я идиот! Просто вы выглядели немного усталой, словно танцевали ночь напролет. Вы проспали всю дорогу.

Он подмигнул ей:

– Но я присматривал за вами…

Контролер огорчился, когда увидел, что Мэри собирается уйти.

– Прошу вас, не уходите вот так просто!

Тут он краем глаза заметил приближающегося к нему пожилого джентльмена. Тот выглядел расстроенным. Принеся извинения Мэри, контролер пошел навстречу мужчине.

– Дорогая, я вернусь через минуту, – крикнул он ей через плечо. – Прошу вас, не убегайте, ладно?

Мужчина принялся жаловаться контролеру на плачевное состояние туалетов в поезде. Мэри улыбалась про себя, удаляясь от платформы и ища глазами Анну и Кэти. Пусть этот чересчур дружелюбный человек удостоит своим вниманием кого-нибудь еще, кто действительно в этом нуждается, – она же возвращается к своей семье.

Но когда поезд отошел, женщина задумалась о том, какой все-таки бесполезной была ее поездка в Блэкпул. Она ничего не решила. Вместо этого Мэри утратила последнюю надежду на то, что Айлин когда-нибудь ее простит. Ничего не изменилось, не наладилось, и ее дружба с Айлин, похоже, не подлежала восстановлению. Стоя в одиночестве на платформе, Мэри услышала позади звук движущегося состава. Она слегка улыбнулась. «Если бы у меня был выбор, я бы села на этот поезд и уехала куда глаза глядят. Уехала бы – чтобы никогда больше не вернуться», – думала Мэри.

Сердито мотнув головой, она напомнила себе о том, что дома ее ждет семья: Кэти, замечательная девочка, и ее любящие родители, Анна и Дейв, – хорошие и достойные люди, и все они любили ее, Мэри.

Анна и Дейв стали ее спасательным кругом, когда она отчаянно искала выход, и Мэри будет благодарна им до конца жизни.

В этот мрачный и значительный период Мэри была более-менее уверена лишь в двух обстоятельствах.

Нет ни единого способа изменить прошлое.

И нет способа узнать, что готовит нам будущее.

«Я действительно благодарна небесам за то, что у меня такая семья», – подумала женщина. По крайней мере, на своих родных она могла рассчитывать.

Мысль о том, что она скоро увидит дорогих ей людей, вызвала у Мэри улыбку.

– Если бы у меня их не было… даже не знаю, как бы я справилась, – сказала женщина сама себе еле слышно.

Она никогда не забудет, как они помогли ей в самые трудные, тревожные времена.

Мэри все еще чувствовала себя виноватой и потому была уверена, что не заслуживает их любви.

Тогда, в своем собственном доме, много лет назад, она чувствовала себя растерянной и одинокой после ухода Дерека. Но семья спасла ее. Они подарили ей новый дом. Дали смысл жизни и ни разу не упрекнули Мэри в ее ошибках. Они приняли ее такой, какая она есть. Дали ей второй шанс – быть собой и жить, наслаждаясь их любовью.

За всю свою жизнь Мэри не смогла бы в полной мере отблагодарить их за ту поддержку, которую они ей оказали, когда она нуждалась в них больше всего.

Но где же они? Начиная волноваться, Мэри отчаянно вглядывалась в собравшихся на платформе в надежде увидеть знакомые лица. Сейчас ей нужна была семья. Нужно было оставить плохое позади – хоть, впрочем, она и знала, что никогда не сможет этого сделать.

Даже в теплом и уютном месте, которое Мэри звала своим домом, бремя вины никогда не покидало ее. Оно тяжелым грузом давило на ее сознание.

Женщина беспокоилась о любимых людях, приложивших максимум усилий, чтобы ей помочь, когда никто другой не мог этого сделать. Впрочем, заботясь о Мэри – единственно возможным для них способом, – с годами они тоже получили вознаграждение – в виде радости, коей не знали прежде.

Однако то, что подарило ей спасение, в котором Мэри так нуждалась, само по себе стало бомбой замедленного действия. Самым большим страхом во всей этой истории было для Мэри то, что жертва произошедшего не простит ее, когда узнает правду. А срок приближался, и очень скоро все могло вылиться наружу.

На семейном совете было принято решение еще какое-то время не будить спящую собаку, во благо всей семьи. Мэри боялась, что ей придется держать все это в тайне до конца своих дней.

Годами живя во лжи, Мэри так и не обрела душевного покоя. Ее непрерывно мучила тревога, и временами на женщину накатывало ужасное отчаяние.

Каждую минуту Мэри с ужасом думала о том дне, когда правда выплывет наружу… когда вранье и шокирующее разоблачение ее догонят. Больше всего Мэри опасалась за жертву произошедшего – которая и не подозревала об отвратительном, пусть и продиктованном лучшими побуждениями решении, которое было принято тогда, много лет назад.

Пока этот человек жил в неведении, Мэри и ее заботливые сообщники могли лишь уповать на то, что поступили правильно. Иногда Мэри молилась о том, чтобы тайное никогда не стало явным и никто бы не пострадал. В другие дни ее самым заветным желанием было выкрикнуть правду во весь голос, взобравшись на крышу блэкпульской Башни.

Слава богу, все эти годы тайна бережно охранялась ее семьей, и у них уже возникло ощущение, словно и не было никакого сговора. Нет вранья. Нет притворства. И – как следствие – нет наказания. Жизнь просто шла своим чередом – и для Мэри, и для ее семьи. Но что, если вдруг возникнут неудобные вопросы, которые требуют ответов?

Каждый из соучастников все больше боялся неминуемого дня, когда тайна перестанет быть тайной и всех захлестнет поток душевных мук.

Глава шестая

Дейв подвез жену и дочь на станцию, чтобы встретить Мэри. Анна убедила его, что домой они доберутся на такси: поезд может опоздать, или же Мэри могла не успеть на пересадку в Манчестере, и тогда ждать придется довольно долго. Они выехали задолго до прибытия поезда; Дейв знал, что жена волнуется за мать и хочет поскорее узнать, удалось ли той наконец рассказать своим бывшим друзьям Тони и Айлин о Кэти. Дейв надеялся, что удалось. Его жена была терпелива и всячески приободряла мать, которая постоянно испытывала колебания, и он хотел бы, чтобы Мэри больше не пришлось нести бремя своей тайны – их общей тайны – и дальше. Дейв был человеком простым и считал, что сейчас, когда Кэти уже повзрослела, ей нужно рассказать правду, какой бы болезненной она ни была.

Был чудесный день, и, выполнив пару мелких дел, Дейв наслаждался перерывом между рейсами, поэтому решил не спеша прогуляться к киоску за газетой, а затем, вероятно, почитать во дворе за чашкой чая.

Сворачивая на улицу, где был расположен его дом, Дейв услышал громкие голоса и увидел грузовик без бортов, припаркованный прямо перед соседним домом, объединенным с его жилищем общей стеной. Двое мужчин ожесточенно спорили прямо на тротуаре. Подойдя ближе и замедляя шаг, чтобы ничего не упустить и привлечь к себе как можно меньше внимания, чтобы в конфликт не вовлекли и его, Дейв с удивлением обнаружил, что ссора вспыхнула из-за таблички «Сдается в аренду». В грузовике виднелось несколько таких табличек, и одну из них водитель, видимо, как раз хотел установить на тротуаре перед домом, и тут на него накинулся сосед Дейва, Боб:

– Какого черта ты делаешь? – кричал он. – А ну живо забирай свой знак! Этот дом не сдается.

– Но у меня есть инструкции от владельца, – заявил мужчина.

– Какие еще инструкции? – орал Боб. – Что-то я ничего не слышал о том, чтобы этот дом сдавался. Его арендую я, а владелец ничего мне не сказал. Так что забирай этот чертов знак и проваливай.

– Но у меня инструкции… – снова начал было мужчина, однако Боб, не отличавшийся терпением, зато обладавший зычным голосом и колоссальным опытом общения с шумной семьей, где ему регулярно доводилось отстаивать свою правоту, заорал на мужчину во все горло: – Я же сказал: этот дом не сдается! У него уже есть арендаторы – я его арендатор, – так что забирай свой знак сейчас же. Я не шучу! Нет, не вздумай отворачиваться! Я арендую этот дом и никуда не собираюсь уезжать, пока владелец сам этого не потребует. А так, как ты, поступать не годится. Это подло! Нечестно! У меня жена и дети, и куча обязательств перед другими людьми. Как нам быть без крыши над головой? Скажи мне как?!

Водитель грузовика принялся осторожно отступать. Ярость Боба нарастала, язык становился все выразительнее, а голос – громче. Наконец бедняга-водитель забыл обо всем и бросился к грузовику.

– Даже не думай! – продолжал вопить Боб. – Не смей уезжать и оставлять здесь этот знак. Не смей, слышишь?!

Боб кинулся вслед за обидчиком, чтобы четко разъяснить ему, где самое место его знаку. Перепуганный мужчина завел двигатель, и грузовик рванул с места. Автомобиль стремительно набирал скорость, но Боб был не из тех, кто быстро сдается. Он продолжал преследование, несясь по улице и обещая водителю грузовика все круги ада, если тот немедленно не уберет табличку с его участка.

Очень скоро грузовик скрылся за углом, а Боб остался посреди дороги, продолжая выкрикивать проклятия и ругательства. К этому времени на него начали обращать внимание и другие соседи.

Дейв разумно рассудил, что его это не касается. Он не хотел в этом участвовать и вообще был бы счастлив не видеть недавнюю сценку. Поэтому он прошмыгнул в дом, в то время как Боб разъяренно тряс кулаком вслед удалившемуся грузовику, и занял удобное положение, чтобы слышать и видеть, что будет происходить, когда сосед вернется на свою половину.

Сначала Боб крепко стукнул кулаком по табличке перед домом, а когда та не сдвинулась с места, с угрюмым видом направился в здание. Вскоре до Дейва донеслась ссора, и он решил вернуться к первоначальному плану – а именно почитать газету за чашкой чая на заднем дворе, где он мог все слышать и при этом оставаться незамеченным. Парень Кэти, Ронни, снимал у Боба и Пэгги угол, поэтому Дейв считал своим долгом знать как можно больше. Ронни был хорошим молодым человеком, трудолюбивым и вежливым, и Дейву не хотелось бы, чтобы он остался на улице вместе со своим нерадивым хозяином.

Вскоре обвинения лились сплошным потоком: Боб и Пэгги не сдерживали эмоций.

– Что значит ты не заплатила ренту?! Как ты могла это сделать?! Отвечай!

– А как я могла ее заплатить, если ты украл деньги, которые я отложила, и спустил их в пивной?!

– Украл?! Ты обвиняешь меня в краже денег, которые и так были моими!

– Они были отложены на арендную плату за дом, Боб. – В голосе Пэгги появился сарказм, словно она разговаривала с идиотом. – Понимаешь, деньги, которые мы платим владельцу, чтобы у нас была крыша над головой.

– Ну и что? Раньше тебе ведь всегда удавалось платить, верно?

– Какой же ты бестолковый! Как, по-твоему, я могла это делать, если ты продолжал воровать у меня деньги и все пропивать?! Я уже несколько недель не плачу ренту.

На мгновение воцарилась тишина, но Дейв подозревал, что после такого откровенного признания ссора лишь усилится. Разумеется, терпение Боба снова ему изменило, и он разразился ругательствами. Впрочем, Пэгги не осталась в долгу.

– …а если тебе и этого мало, то я тебе скажу вот что: на нас еще и жалобы поступают! – кричала Пэгги. – Соседи нажаловались владельцу на наших детей.

– Кто именно?

– А я почем знаю, Боб? Вряд ли он мне скажет. Я получила от него письмо, в котором написано, что наши дети сильно шумят по вечерам. Сказал, что это предупреждение.

– Знаешь, это ты виновата. Воспитывать детей – твоя забота, а ты так ленива, что не можешь справиться даже с этим. Ты вообще не следишь за детьми – вырастила их грубиянами без капли уважения к людям.

– Кто сказал, что это моя забота?! Ты их отец – вот и скажи им!

– Сказать им что? Что их мать не может с ними справиться? Когда я ругаю их, тебе это не нравится. Вот они и не обращают на меня внимания. Или сказать им, что их мать – прирожденная лгунья? Получает письмо от арендодателя – и не говорит мне ни слова – мне, главе семьи! – а затем не платит за дом, и об этом тоже молчит!

– Ну вот, я говорю тебе об этом сейчас.

– Слишком поздно, глупая ты женщина! Мы почти бездомные. Ты создала эту проблему – тебе ее и решать.

И так продолжалось довольно долго – один перекладывал вину на другого, и никто ничего не делал, чтобы как-то выйти из положения. Шум нарастал, и вскоре Дейв услышал звук, очень похожий на звон бьющейся посуды.

– Пойду выскажу ему все, что думаю! Он не может выселить нас без официального уведомления! – вопил сосед. – Это противозаконно!

– Тогда у тебя будут неприятности, Боб, ведь хозяин присылал нам уведомление.

– Когда? Отвечай когда? Когда это он присылал нам уведомление?

– Не знаю, недавно, пару недель назад. Прислал какое-то нахальное письмецо, в котором просил нас выехать. Я была так зла, что выбросила его в помойное ведро.

– Что ты сделала?..

– Ты слышал!

– Не могу поверить, что ты такая идиотка. Чем, ты думала, это для нас закончится? Ты что, полагала, это все сойдет тебе с рук – хозяин просто возьмет и забудет об этом? Ты правда так думала?

– Заткнись, Боб! Я сыта по горло тобой и твоим хозяином.

– Нет, это ты заткнись. Заткнись и слушай!

Крики продолжались, ругательства становились все изощреннее, и Дейв поспешил укрыться в доме. Он уже узнал более чем достаточно.

Спустя некоторое время раздался стук в заднюю дверь. На пороге стоял Ронни, парень Кэти, с рюкзаком.

– Входи, Ронни, – сказал Дейв. – Я слышал ссору соседей.

Переступая порог, Ронни иронично улыбнулся.

– Похоже, только глухой ее не слышал, – сказал он.

Крики Боба и Пэгги доносились до них и сейчас, и несколько секунд мужчины просто стояли и слушали.

– Дейв, мне нужно искать новое жилье. Нет смысла тянуть, раз уж сложилась такая ситуация. Так что я уезжаю. Кэти дома? Не хотелось бы исчезнуть, не попрощавшись с ней.

– Но как быть с твоей работой, Ронни? И как же Кэти? Я знаю, за последние несколько месяцев ты и наша девочка очень сблизились, и если ты уедешь, это разобьет ей сердце.

– Я бы ни за что не хотел обидеть Кэти. Конечно, я бы никогда этого не сделал. Она для меня все. Но из гаража меня только что уволили – у них не хватает работы. А то, что происходит сейчас за стеной, – это стимул к тому, чтобы двигаться дальше. Я имею в виду найти какое-нибудь место с достойной оплатой, подкопить денег – и обеспечить нам с Кэти будущее. Я не могу ее подвести, но мне нужно осмотреться, изучить спрос, а здесь, я уже знаю, для меня ничего нет. Я быстро устроюсь и затем смогу строить совместные планы на будущее с Кэти.

– Мне жаль, Ронни, что тебе нужно искать себе новую работу, и Кэти ужасно расстроится, когда об этом узнает. Сейчас ее нет дома. Она поехала на станцию встречать бабушку. Они с матерью уже давно выехали из дому, но неизвестно, когда вернутся.

Эта новость озадачила Ронни, но затем ему в голову пришла идея:

– Я поеду на станцию, и, быть может, мне удастся отыскать Кэти там. На тот случай, если мы с ней разминемся, я оставлю ей записку. Мне нужно успеть найти место для ночлега и еще увидеться с Бэт, так что я лучше пойду.

– Разумеется, – ответил Дейв.

Ронни был хорошим парнем и очень заботился о сестре, которая была единственным родным ему человеком. Дейв не мог пожелать для Кэти лучшего мужа, но она была еще слишком молода, чтобы думать о серьезных отношениях.

– Я найду лист бумаги. Думаю, в чайнике хватит чая еще на одну чашку – если, конечно, тебе удастся ее нацедить.

Ронни рассмеялся и налил себе чаю, который к этому времени был уже очень крепким, но не горячим. Дейв исчез и спустя мгновение появился с блокнотом, шариковой ручкой и конвертом.

Ронни наспех набросал пару фраз, пока Дейв из вежливости держался на расстоянии, слыша звон посуды и приглушенный шум ругательств за стеной.

– Думаю, хорошо, что ты вырвался оттуда, парень, – сказал Дейв, когда Ронни сворачивал лист исписанной бумаги и запечатывал его в конверт.

На конверте парень написал «Кэти» и нежно поцеловал его, перед тем как отдать Дейву. Затем залпом допил чуть теплый чай и крепко пожал отцу своей девушки руку.

– Спасибо, Дейв. Надеюсь, скоро увидимся. Скажите Кэти… скажите ей, что я с ней свяжусь. Она знает…

Ронни кивнул в сторону конверта, который Дейв положил за тостер.

– Если поторопишься, ты еще можешь застать ее на станции, – заметил мужчина и указал в сторону двери. – Береги себя, парень. И удачи!

– Спасибо, Дейв.

– Очень скоро мы увидимся.

– Я в этом уверен. До свидания.

Ронни закинул за плечи тяжелый рюкзак и, улыбаясь и махая рукой, двинулся по тропинке к фасаду здания; скандал, бушевавший во второй половине дома, переместился в сад. Боб и Пэгги швырялись цветочными горшками, продолжая оскорблять друг друга.

Дейв надеялся, что его дочери и ее парню все же удастся встретиться на станции и попрощаться. Узнав об отъезде Ронни, Кэти будет безутешна.

Глава седьмая

Мэри, все еще нетерпеливо ища глазами родных на станции, поставила чемодан на скамейку и принялась мерить шагами платформу, пока окончательно не выбилась из сил. Присев на скамейку, женщина стала наблюдать за очередным прибывшим поездом, из которого выходили пассажиры. Мэри закрыла глаза и, откинувшись на спинку холодной железной скамейки, вновь стала думать о своем затруднительном положении.

Постепенно погружаясь в сон, она почувствовала легкое дуновение ветра – и в этот миг умиротворения ее сердце встрепенулось при звуке знакомого голоса, который окликнул ее с дальнего конца платформы:

– Мама, вот ты где!

Мэри открыла глаза и радостно улыбнулась, увидев, как в ее направлении спешат две ее дорогие девочки, Кэти и Анна… И вот они уже бегут к ней, широко улыбаясь и раскинув руки в ожидании объятий.

После удручающей встречи с бывшими друзьями в Блэкпуле Мэри почувствовала себя счастливой, и одновременно при виде родных ей захотелось плакать.

Женщина с воодушевлением поспешила навстречу своим девочкам.

– Дорогие мои! – воскликнула она. – Как же я рада видеть вас обеих! Я боялась, что что-то перепутала и вы не будете меня встречать, но вы все-таки приехали.

Ее голос дрогнул, когда она добавила:

– Вы даже не представляете себе, как я по вас соскучилась!

Почувствовав легкое недомогание, Мэри остановилась, чтобы поставить чемодан на землю, и мысленно поблагодарила Господа за то, что Он дал ей такую семью. Затем она снова с распростертыми объятиями поспешила навстречу дочери и внучке. Мэри чувствовала себя неимоверно счастливой – ведь в ее жизни существовали эти две прекрасные девочки!

Когда она была уже достаточно близко и силуэты встречающих обрели более отчетливые контуры, Мэри залюбовалась ими. Анне исполнилось тридцать девять лет. Она была худощавой и привлекательной, с коротко стриженными светлыми волосами, светло-зелеными глазами и улыбкой, которая способна осветить самый дождливый день. Анна была доброй и заботливой и всем сердцем была предана семье. Ее громкий задорный смех всегда поднимал Мэри настроение.

Кэти, которая бежала, держа Анну за руку, была красивой. У нее были глаза цвета горячего шоколада и длинные густые каштановые волосы, собранные сзади в хвост и повязанные голубой лентой. Девушка опередила мать и закричала:

– Бабуля, я так рада, что ты вернулась! Мама была не уверена, на какую именно платформу прибудет поезд, поэтому мы приехали пораньше и узнали об этом в кассе. А потом, разумеется, нам захотелось чего-нибудь выпить. И вот – ты уже здесь, а нас нет.

Крепко обняв мать, Анна принялась извиняться:

– Да, ты называла мне номер платформы, но я куда-то задевала клочок бумаги, на котором его записала.

Увидев, что с Мэри все в порядке, она успокоилась.

– Мы уже давно приехали. На одной из платформ есть небольшой бар. Тебя все не было, и мы уж было подумали, что ты села не на тот поезд…

– Что? Ах вы хитрюги!

Смеясь, Мэри прижала их к себе:

– Я не настолько глупа, чтобы перепутать поезда. Гм… Мне, конечно, уже перевалило за шестьдесят, но, слава богу, мозги я еще пока не растеряла.

Внезапно ей на глаза навернулись слезы.

– Мне так не хватало вас обеих!

Обхватив руками лицо дочери, Мэри мягко добавила:

– Я так рада вас видеть, правда, очень рада.

Она обняла Кэти:

– Девочка моя, ты выглядишь усталой. Сдается мне, ты провела без сна не одну ночь.

Анна многозначительно улыбнулась и произнесла, обращаясь к дочери:

– Должна сказать, ты крепко сдружилась с семьей, живущей у нас за стеной, и это привело к тому, что пару раз ты засиделась у них допоздна. Мне дважды пришлось приходить за тобой, ты не забыла? Хорошо хоть вы были в саду и я могла вас видеть.

Закатив глаза, Кэти пояснила Мэри:

– Мама ведет себя так, словно я ребенок, а я уже взрослая! Мне восемнадцать, и я могу отвечать за свои поступки. Мы просто слушали музыку и веселились, вот и все. Они хорошие люди. Мы не делали ничего плохого.

– Уверена, что не делали! Просто мамы всегда волнуются. К тому же я не сомневаюсь в том, что мама тебе доверяет. Поэтому не злись и забудь об этом, хорошо?

Кэти ответила:

– Ладно, больше не скажу об этом ни слова.

– Ну, не нужно действовать так радикально, – возразила ей Мэри с лукавой улыбкой. – Ты же знаешь, что твоя бабушка очень любопытна и ей хотелось бы узнать больше. Какую музыку вы слушали, чем тебя угощали, как у них дома, ну и остальное. Со всеми подробностями, если ты не возражаешь.

– Совершенно не возражаю!

Кэти чувствовала себя абсолютно счастливой, когда одной рукой держала за руку маму, а другой обнимала бабушку.

Втроем они покинули станцию и взяли такси. Женщины с хохотом втиснулись на заднее сиденье автомобиля, пока водитель укладывал чемодан Мэри в багажник, а затем по дороге делились друг с другом свежими сплетнями.

Когда Мэри вспомнила о двух мужчинах, работающих на набережной, Кэти поддразнила ее:

– Бабуль, а кто тебе больше по душе: ирландец или здоровяк шотландец? Кого бы ты выбрала в кавалеры?

Кэти уже доводилось видеть их обоих – однажды во время уик-энда в Блэкпуле, куда она ездила с бабушкой и родителями.

– Ну, они оба мне нравятся. – Мэри никогда не воспринимала ни одного из них на романтический лад. – Признаю´, приятно было увидеть Дэнни после стольких лет. Он всегда умел меня рассмешить, в отличие от своего приятеля: по правде говоря, Джон постоянно заставлял меня слегка нервничать – своим внушительным видом и глубоким, раскатистым, словно гром, голосом, не говоря уже о густой темной шевелюре…

Мэри слегка улыбнулась.

– Но они оба хорошие, очень добрые и вежливые. Они мне нравятся, но не как кавалеры. Не выдумывай чепухи! Джона я в этот раз даже не видела – только Дэнни. К тому же уверена: ни один из них ни капельки мной не интересуется. Судя по их многочисленным рассказам, женщины всегда вились вокруг них. Эта встреча просто напомнила мне о старых добрых временах. Всего лишь приятные воспоминания…

– Хорошо, пусть не как кавалеры – но кто из них тебе больше нравится как друг? – не сдавалась Кэти. – Уверена, из них двоих один непременно должен нравиться тебе больше. Так кто же, признавайся?

Мэри развеселилась:

– Как друг? Дай-ка подумать…

Она вспомнила, как худощавый ирландец подмигнул ей лукаво и многозначительно, когда они прощались вчера утром.

– Честно говоря, полагаю, Малыш Дэнни был бы более веселым приятелем, и если бы гипотетически мы с ним испытывали друг к другу пылкие чувства, то… мы одного размера, так что я смогла бы дать ему отпор. А вот если бы это был Джон, мне пришлось бы бежать за три версты!

Кэти и Анна громко рассмеялись, и дочь погрозила Мэри пальцем:

– Мы предполагали, что тебе нравится ирландец, и не ошиблись!

Мэри залилась румянцем:

– Перестаньте! К тому же я уже не девушка на выданье – ни для кого из мужчин: ни для таксистов, ни для контролеров, ни для кого-либо еще, считающего себя божьим подарком. Я уже давно не занимаюсь этими глупостями. По моему опыту, мужчины – это ходячие проблемы, поэтому я держусь от них подальше.

Она улыбнулась, увидев, как Кэти и Анна переглянулись, – было ясно: они не верят ни единому ее слову.

– О, бабуля! – Кэти крепко обняла Мэри, когда они сидели в такси. – Я правда рада, что ты вернулась. Когда ты будешь уезжать в следующий раз, можно я поеду с тобой? Я очень скучаю, когда тебя нет.

– Я тоже скучала по тебе, дорогая. По всем вам. – Мэри тихонько вздохнула. – Я соскучилась даже по жуткому храпу твоего отца.

Они посмеялись над этими словами, и девушка согласилась: громкий храп ее отца способен поднять мертвого из могилы.

* * *

Дороги всегда были перегружены в это время суток, и сегодняшний день не стал исключением. Женщины ужасно устали и мечтали о том, чтобы выпить чаю; Мэри особенно хотелось отдохнуть после долгой поездки. Все вздохнули с облегчением, когда такси наконец свернуло на более тихие, знакомые улочки – и в конце концов остановилось перед их домом.

– Хвала небесам, наконец-то мы приехали!

– Мне нужна чашка хорошего, свежего чая и десятиминутные водные процедуры для моих бедных ног, – утомленно вздохнула Мэри. – У меня такое ощущение, словно они горят огнем! Кости ломит, и кажется, будто я путешествовала несколько месяцев, а не каких-то пару дней. Не беспокойся, Анна, я расплачу´сь, – шепнула Мэри дочери, копошившейся в сумочке в поисках денег, и достала кошелек. – А вы пока займитесь моим чемоданом.

– Хорошо, мам. И послушай, ты не должна… – Анна указала на открытый кошелек Мэри. – Я сама расплачу´сь.

– Нет, – воспротивилась Мэри. – Вы и так уже достаточно для меня сделали.

– Но, мама, Дейв дал мне деньги на такси!

Водитель рассмеялся:

– Послушайте, леди! Мне безразлично, кто из вас даст мне деньги, – главное, чтобы поездка была оплачена. Если бы все пассажиры с такой готовностью лезли в свои кошельки и карманы…

Анна поблагодарила мать, а затем протянула ей деньги, полученные от Дейва:

– Расплатись с водителем, а мы позаботимся о твоем чемодане.

Пока дочь и внучка забирали чемодан из багажника, Мэри заплатила водителю из тех денег, которые оставил Анне Дейв, и мысленно поблагодарила небо за то, что она снова дома. Водитель сказал Мэри:

– У вас замечательная семья. Целых три поколения красивых женщин.

Мэри улыбнулась ему с признательностью и помахала рукой на прощанье. В некотором смысле хранить их тайну было очень легко. Люди смотрели на них – и делали соответствующие выводы.

Все поспешили в дом, и вдруг Кэти остановилась.

– Гляньте! – воскликнула она, указывая на участок соседей и на деревянный столбик с табличкой, виднеющийся у тропинки.

Мэри не могла поверить своим глазам:

– Там написано, что дом сдается. Но этого не может быть! Как он может сдаваться, если в нем уже живут люди? А как же Ронни и остальные? Разве хозяева могут выкинуть их на улицу?!

– О, бабуля!

Кэти обернулась к Мэри. Девушка была вся в слезах. И Анна, и Мэри были удивлены не меньше, чем она, – особенно Анна. Ведь когда они уезжали на станцию, никакой таблички не было, да и Пэгги с Бобом ни словом не обмолвились о переезде.

– Бабуля, этого не может быть! Что это может означать?

Увидев в дверях отца, Кэти бросилась к нему:

– Папа, что происходит? Дом по соседству не могут сдавать. Вероятно, это какая-то ошибка. Как же Ронни? Неужели владелец выбрасывает Пэгги, Боба и мальчиков на улицу? Он не может их выселить, правда ведь?

Кэти сильно разволновалась.

– Почему там написано, что дом сдается, если он не может сдаваться?! – твердила она.

– Ну что ты, – взяла ее за руку Мэри, – успокойся, милая. Как ты правильно заметила, это, должно быть, какая-то ошибка. Уверена, скоро кто-нибудь приедет за этой табличкой и установит ее у другого здания, где она должна была стоять изначально.

Мэри повела девушку в дом; Дейв, забирая у Анны чемодан, не решался следовать за ними.

– Что происходит за стеной? Это, верно, какая-то ошибка, – обратилась Анна к мужу. – Они въехали в этот дом всего-то… дай подумать… пару месяцев назад. И, казалось, планировали остаться здесь надолго.

– Увы, никакой ошибки нет, – хмуро ответил Дейв.

Анна перешла на шепот:

– Они все еще там?

– Пэгги и Боб да, а Ронни уже уехал. Он заходил к нам попрощаться. Очень огорчился, что не застал Кэти, и сказал, что попытается отыскать ее на станции.

– Нет, мы его не видели, – произнесла Анна. – Кэти ужасно расстроится.

– Знаю, что расстроится, бедняжка. Ронни ей очень нравится.

Когда Дейв и Анна вошли в дом, Мэри уже возилась с чайником. Женщина сообщила, что Кэти поднялась в свою комнату и она хочет отнести внучке свежезаваренного чаю. Дейв понес чемодан Мэри наверх, а спустившись, увидел, что на подносе уже стоит чашка ароматного чая для Кэти и его жена ставит туда блюдце с печеньем.

Когда Мэри поднялась наверх, Анна уселась за кухонный стол в нетерпеливом ожидании:

– Ну, расскажи мне все!

Дейв поведал жене о разыгравшейся драме, которую она пропустила, об установке таблички и о ссоре между Пэгги и Бобом.

– Они кричали, обвиняя друг друга бог знает в чем. Было такое ощущение, словно там разразилась Третья мировая!

Он продолжал:

– Они швыряли друг в друга предметами… Мне было слышно многое из того, что они говорили. Думаю, не только мне – всей улице! Сплошные крики и оскорбления. Сумасшедший дом!

Дейв недовольно мотнул головой:

– Честно говоря, мне и правда показалось, что они оба слетели с катушек. Очевидно, они не получили официального уведомления об установке таблички. А может, и получили, но решили его проигнорировать. Увидев того беднягу на грузовике, Боб словно с цепи сорвался. Угрожал ему, требовал объяснить, что происходит. Вел себя как ненормальный.

– Ну, что до меня, то я буду рада попрощаться с ними навсегда. Правда, с Ронни никогда не было хлопот, да его и дома-то почти не было – он постоянно пропадал на работе. И, в общем-то, когда я просила ребят сделать музыку потише, они выполняли мою просьбу.

– Наши соседи ведут себя шумновато, правда?

– Если говорить откровенно, да. И к тому же они занимали весь сад. Правда, никаких потасовок не было. Но в прошлую субботу, когда они включили проигрыватель, стало очень шумно, пока я не вышла и не сделала им замечание. В целом они вели себя вполне учтиво. Иногда людям нужно оказывать кредит доверия.

Дейв отрицательно помотал головой:

– Честно говоря, Анна, ты просто не слышала, как они орали друг на друга. Оба были уверены, что это соседи на них нажаловались. Боб пригрозил найти тех, кто это сделал, и преподать им урок. Страшно даже подумать, что это может означать.

Опасаясь, что их могут услышать, Анна понизила голос:

– Должна сказать, я убеждена, что это действительно сделал кто-то, живущий неподалеку. Но можно ли его в этом винить? Уверена, ты согласишься: сами мы бы ни за что не выбрали себе таких соседей, как Боб и Пэгги.

Между тем наверху, в комнате Мэри, Кэти рассказывала бабушке о том, как сильно переживает за Ронни.

– Что с ним будет? Ему некуда податься. Он не может пойти к Бэт, потому что не ладит с ее ужасным мужем.

Кэти расплакалась.

Мэри успокаивающе обняла девушку за плечи:

– Ну не расстраивайся так. Я понимаю, что все это немного неожиданно, но, полагаю, нам не следует паниковать, пока мы все не обсудим. Уверена, Ронни расскажет тебе о том, что собирается делать после случившегося. Но обещаю: если ты не получишь от него вестей до конца дня, я поговорю с Пэгги.

Кэти эти слова не убедили.

– Бабуля, возможно, она не захочет разговаривать с тобой после того, что произошло. Она может быть расстроена.

Мэри тоже так думала, но в ответ лишь улыбнулась:

– Давай наберемся терпения. Полагаю, Ронни даже не знает, что мы уже дома. Как бы то ни было, не хочу, чтобы ты переживала, потому что уверена: либо Ронни сам зайдет к нам, чтобы поговорить с тобой, либо позвонит, чтобы поделиться своими планами. Если он тебя любит – а я уверена, что это так, – то свяжется с тобой, вот увидишь!

– Надеюсь, бабуля, – всхлипнула Кэти. – Я ведь рассказывала тебе, что после смерти его родителей – они были старые, гораздо старше тебя, и не совсем здоровы, – Ронни с сестрой остались вдвоем. Но когда Бэт вышла замуж, Ронни поселился у наших соседей, потому что не хотел оставаться в доме родителей один.

– Да, ты рассказывала мне об этом, – ответила Мэри, продолжая распаковывать чемодан. – Я все еще уверена, что Ронни свяжется с тобой, так что тебе не следует волноваться.

Впрочем, Кэти не разделяла ее уверенности.

– Если их выселили, Ронни некуда идти, и я очень о нем беспокоюсь. Где он, бабуля? Куда он мог пойти?

Мэри отрицательно помотала головой:

– Прости, дорогая. Как и ты, я понятия об этом не имею. Быть может, Ронни даже еще не видел этой таблички, если весь день был на работе. Вспомни: была ли она установлена, когда вы с мамой отправлялись за мной на станцию?

– Нет, я бы ее заметила.

– Вот видишь! Быть может, Ронни ушел на работу еще до того, как эту табличку установили, и если так и было, он может до сих пор быть не в курсе произошедшего. Все, что мы можем сделать, это набраться терпения и посмотреть, что будет дальше. Уверена, Ронни еще появится здесь. В любом случае тебе нужно быть терпеливой и подождать, чем все обернется.

– Бабуля, это так несправедливо! Ронни было очень удобно жить у Боба и Пэгги, потому что этот дом находится рядом с его гаражом. И еще он говорил, что хочет быть поближе ко мне.

Вспомнив день, когда Ронни сказал ей эти слова, Кэти покраснела от смущения.

– Бабуля, я никому об этом не рассказывала, но Ронни копит деньги на то, чтобы снять отдельный маленький домик. Он говорил, что думает о будущем и хочет, чтобы мы были вместе.

– Правда? Надо же! А ты ни словом никому не обмолвилась!

Похоже, Кэти действительно была влюблена. То, что молодые люди планировали жить вместе, означало, что отношения между ними были куда более серьезными, чем Мэри предполагала.

Женщина поняла, что приближается час, когда ей нужно будет во всем признаться Кэти.

Возможно, их отношения после этого разрушатся – доверие ее девочки пошатнется под гнетом лжи.

Мэри показалось, что стрелки часов побежали быстрее, приближая момент истины.

Впрочем, пока что женщина заставила себя на время забыть о собственных страхах и сосредоточиться на Кэти и молодом человеке, которого та любила и с которым, возможно, собиралась провести всю оставшуюся жизнь.

– Мама, Кэти, что вы там делаете? – Громкий голос Анны нарушил тишину. – Вы, должно быть, проголодались. Спускайтесь, я заварила еще чаю и приготовила бутерброды.

Отозвавшись на приглашение, Мэри и Кэти быстро спустились вниз и расположились за столом в уютной кухне.

– Прошу! – Анна гордо показала на поздний обед, приготовленный ею на скорую руку.

На столе стоял большой шоколадный торт, который она испекла с утра, рядом – вместительная тарелка с горой бутербродов, а в центре стола – старый солидный чайник из фарфора, пыхтевший в нетерпеливом ожидании очередного чаепития.

Во время трапезы продолжался разговор о том, что произошло за стеной. Дейв рассказывал об увиденном и услышанном дочери и теще, строя догадки по поводу того, что же могло случиться с их соседями, однако Кэти интересовал лишь один-единственный человек.

– Папа…

– Да, Кэти, – посмотрел на нее Дейв, – ты что-то хотела спросить?

– Ну… Я беспокоюсь о Ронни. Ты не слышал, принимал ли он участие в ссоре?

– Нет. Боб и Пэгги были одни. Они вели себя словно два безумца!

Дейв все еще находился под сильным впечатлением от ссоры соседей и не мог говорить ни о чем другом.

– Боюсь, дорогая, что Ронни на какое-то время уехал на север – поискать работу и вообще немного оглядеться. Он не мог и дальше оставаться с этой парочкой, живущей у нас за стеной.

Пока ее родные продолжали обсуждать соседей, Кэти думала о человеке, которому отдала свое сердце. Впрочем, в ее душу начали закрадываться сомнения, и девушка спросила себя: а что, если – просто как предположение, – Ронни не чувствовал того же по отношению к ней? Быть может, он не был искренен, когда говорил ей о любви?

Его предательство сделало бы ее ужасно несчастной.

В глубине души Кэти ощущала сильную тревогу, несмотря на то, что причин для этого у нее не было. Даже мелочь могла бы вывести ее сейчас из душевного равновесия. Возможно, во всем виновато ее воображение, это оно не давало ей успокоиться. Бабушка всегда говорила Кэти, что у нее слишком бурная фантазия.

Наверное, бабушка была права. Впрочем, все изменилось с тех пор, как она отправилась на отдых в этот свой Блэкпул. Однажды Кэти вошла в комнату, где мама и бабушка тихо о чем-то шептались, и вдруг разговор резко прервался, едва они заметили ее. Кэти вспомнила, что ей стало тогда не по себе. Возникло ощущение, будто они говорили о ней и боялись, что она могла их услышать… Услышать что-то, чего ей не следовало знать.

Что бы это ни было, у Кэти не было ни тени сомнения, что именно ее неожиданное появление повергло ее мать и бабушку в напряженное молчание.

Непонятно почему девушка чувствовала, что с ее жизнью что-то не так. Всегда было что-то, слегка тревожившее ее сознание. Когда она однажды упомянула об этом в разговоре с Ронни, тот уверил ее, что ей не стоит волноваться, ведь и у него тоже есть сомнения и страхи. В основном они связаны с их совместным будущим, с надеждой на то, что ничто не помешает им быть вместе до конца жизни.

– Уверен, у каждого имеются свои страхи и сомнения, – сказал девушке Ронни. – Полагаю, именно это и есть жизнь. Кажется, люди всегда о чем-то беспокоятся.

Он нежно обнял Кэти, и она сказала ему мягко:

– Думаю, ты прав. Ну и что же из этого следует? Мы должны перестать волноваться и начать верить, да?

Рядом с Ронни ей казалось, что она способна справиться с какими угодно перипетиями судьбы, и внезапно Кэти почувствовала огромную благодарность за то, что у нее есть. У нее была любовь всей ее жизни, и рядом с этим человеком она чувствовала себя сильной и защищенной. Кэти вдруг ужасно захотелось, чтобы Ронни оказался сейчас здесь. Как она теперь без него?..

– Он уехал. И даже не попрощался, – мрачно произнесла девушка. – Я знаю, что больше никогда его не увижу.

Дейв как раз собирался рассказать о том, как Ронни заходил к ним, чтобы увидеться с Кэти. Внезапно он вскочил:

– Боже правый! Из-за всей этой нервотрепки я совершенно о нем забыл!

Он вытянул конверт из-за тостера и протянул его дочери:

– Прости меня, милая! Совсем вылетело из головы.

Кэти вертела конверт в руках.

– Боюсь открывать, – призналась она. – Меня пугает то, что Ронни мог здесь написать: боязно читать о его планах. А я-то думала, он уехал, даже не поставив меня в известность. Мне следовало догадаться, что Ронни никогда бы так не поступил.

Кэти сразу же узнала небрежный почерк любимого. Для нее было радостью и большим облегчением получить подтверждение его внимания к ней, особенно в тот момент, когда в его голове, должно быть, роилось столько неспокойных мыслей.

– Совсем наоборот: я только что собирался сказать, что Ронни забегал повидать тебя перед отъездом.

– Сюда? Когда? Давно? Если я пойду сейчас следом за ним, смогу ли я его догнать?

– Нет. Прости, дорогая, но, думаю, ты с ним разминулась, – ответил Дейв.

Он рассказал сидящим за столом женщинам о том, как приходил Ронни, как говорил о поисках работы и как собирался перехватить их на станции.

– Мы не видели его там, – сказала Кэти, и ее глаза вновь наполнились слезами. – Должно быть, он приехал уже после того, как мы взяли такси.

Анна заботливо обняла дочь:

– Не расстраивайся, моя девочка. Уверена, Ронни сделал все возможное, – просто ему не повезло.

– Да, он и правда спешил, – подтвердил Дейв. – Несомненно, этот молодой человек без ума от тебя. Он отправился на поиски лучшей жизни, чтобы обеспечить ваше совместное будущее. Ронни обязательно выйдет на связь, как только устроится. А пока он оставил для тебя эту записку. Почему бы тебе не открыть ее и не прочесть? Уверен, Ронни разъяснил все куда лучше, чем я.

Наблюдая за тем, как Кэти разворачивает записку, Мэри увидела радость на милом девичьем личике – и глаза женщины вмиг заблестели от подступающих слез, которые она тут же смахнула, чтобы никто из окружающих не заметил этой секундной слабости.

Мгновение спустя Кэти уже неслась вверх по ступенькам в свою комнату.

– Я закончу читать у себя! – крикнула она. – Да, и Ронни передает всем привет.

Анна крикнула вслед удаляющейся дочери:

– Раз уж ты там, наведи порядок. А то это форменное безобразие, а не комната! Да, и убери обувь в шкаф, будь так любезна! И впредь вешай одежду на место, вместо того чтобы украшать ею спинки кресел. Иногда мне кажется, что это не спальня, а лавка старьевщика!

Усмехнувшись, Анна добавила:

– Разумеется, вначале прочти записку. Потом расскажешь нам, что в ней.

Пока Кэти, лежа на кровати, читала слова любви от Ронни, ее родители и бабушка тихо говорили о том, где парень может сейчас быть и удалось ли ему найти себе пристанище.

– Эта неприятная история с арендой заставила Ронни задуматься о своем незавидном, шатком положении, – отметила Анна. – Очень нелегко ему было жить там, с этими скандалистами, не говоря уже о разгильдяях-сыновьях Боба и Пэгги и обо всей этой шантрапе, что регулярно собиралась у них и шумела с ночи до утра. Уверена, другие соседи не раз на них жаловались – стыдно признаться, меня тоже пару раз одолевал такой соблазн.

Будучи гораздо старше и мудрее, Мэри уже не раз сталкивалась с такой ситуацией.

– Да, ты права. И, видимо, на этот раз они зашли слишком далеко – раз уж хозяин решил установить табличку.

Дейв поделился своими мыслями на этот счет:

– Не уверен, что раньше Боб и Пэгги получали такие же предупреждения, как сейчас. А если и получали, то попросту не обращали на них внимания. Как по мне, у хозяина наконец лопнуло терпение.

Анна припомнила один эпизод:

– А как насчет того случая, когда наши соседи потребовали, чтобы хозяин заменил заднюю дверь? Боб и Пэгги заявили тогда, что кто-то выломал ее поздно ночью и они понятия не имеют, кто бы это мог быть. Они так и не сказали правду – что это сделал Боб, который попросту выбил дверь, когда жена не впускала его в дом после ссоры. Бедняга-хозяин до сих пор думает, что это сделал какой-то разъяренный пьянчуга. Он так и не узнал, что ущерб ему нанес арендатор собственной персоной.

– Да уж, и правда нахальная парочка. Знаю, что сплетничать нехорошо, но Пэгги ругается как заправский сапожник. Иногда через кухонное окно до меня доносится ее брань – отец О’Мэлли[13] подумал бы, что на нас извергается адское пламя.

Однако после этих слов Мэри задумалась:

– Но, честно говоря, даже несмотря на то, что Боб и Пэгги шумные и проявляют неуважение по отношению к нам и другим соседям, – мы ведь не знаем обстоятельств их жизни, верно? Я пару раз беседовала с Пэгги через забор, когда мы развешивали белье. Мы болтали в основном о детях. И, по правде говоря, я испытываю к этим людям некоторое сочувствие… Как и к любому, кто может остаться без крыши над головой.

– Это потому, что у тебя доброе сердце, мама, и ты всегда стараешься видеть в людях только хорошее.

Впрочем, Анна и сама испытывала сострадание по отношению к этой скандальной, невезучей семье.

Мэри тешила себя мыслью о том, что, быть может, скоро у них будут новые, более спокойные соседи.

– Не могу себе представить, что Ронни захотел бы и дальше оставаться в этом сумасшедшем доме. Теперь, конечно же, Пэгги, Боб и их дети не сегодня завтра окажутся на улице, если только им не удастся каким-то чудом разобраться со своими проблемами и договориться с хозяином.

Анна тихо добавила:

– Судя по твоему рассказу, Дейв, похоже, что на этот раз они действительно зашли слишком далеко. Да, хозяин и раньше предупреждал их, но, насколько мы можем судить, им до этого не было никакого дела. Однако сейчас все обстоит куда серьезнее.

– Может, Ронни приютит сестра? – с тревогой предположил Дейв. – Если у него будет надежный тыл, уверен, этот парень быстро найдет себе работу.

– Надеюсь, Бэт сможет дать ему пристанище.

«Семья, – подумала Анна. – Что может быть лучше?»

Анна всегда была оптимисткой, но и у нее случались сомнения. Она знала, что муж Бэт – человек очень непростой и они с Ронни недолюбливают друг друга.

Глава восьмая

Теперь, когда Мэри подкрепилась бутербродами и отменным шоколадным тортом, а Кэти наверху обдумывала записку от Ронни, Анна хотела услышать рассказ о поездке матери в Блэкпул. Дейв вызвался убрать в кухне после обеда, а его жена с матерью переместились в гостиную и, расположившись на диване, принялись тихо обсуждать детали путешествия.

Мэри рада была поделиться с дочерью тяжелыми переживаниями, вызванными встречей с Айлин, хоть ей и пришлось признать, что ее план с треском провалился.

– Я думала, что в этом чудесном месте, в расслабленной атмосфере, воскресив воспоминания о прекрасных былых временах, они найдут в себе силы простить меня, – сказала она с грустью. – Но этого не случилось. Полагаю, Тони мог бы, но Айлин не дала ему шанса вставить хотя бы слово. Она все еще очень зла на меня. Если бы все пошло иначе, я, вероятно, осмелилась бы сказать им правду о Кэти. Но не думаю, что они к ней готовы. И вообще вряд ли будут когда-либо готовы.

– Как это печально, – сказала Анна. – Тебе было некомфортно находиться рядом с ними, да?

– Да, призна`юсь, были моменты, когда я подумывала о том, чтобы собраться и уехать домой. Мне очень хотелось рассказать им правду, но затем я представляла себе их реакцию – и меняла свое решение. Как я уже сказала, Айлин до сих пор считает, что я прервала беременность. А Тони вообще ничего не знает.

Анна почувствовала облегчение от того, что их тайна все еще не раскрыта.

– По правде говоря, мам, я ужасно нервничаю, думая о том, что так или иначе им обо всем станет известно. Призна`юсь, из-за этого меня до сих пор мучают ночные кошмары.

Она перешла на шепот:

– Господи, если правда когда-нибудь станет известна Кэти и откроем ее не мы, это навсегда лишит нас ее любви и доверия. Мы попросту убьем нашу девочку. Мне страшно даже думать об этом. Кэти не простит нас никогда – даже через сто лет, – и лично я не смогу ее за это винить.

Мэри снова почувствовала угрызения совести:

– Ради бога, Анна, думаешь, я всего этого не знаю?! Я ложусь спать с мыслями об этом и просыпаюсь в холодном поту – и это происходит постоянно. А когда я смотрю на Кэти и вспоминаю о том, что мы сделали, я не знаю, как быть и что думать, помня о том, что именно я – инициатор этого обмана. Не следовало обращаться к тебе с такой просьбой. Было ужасно эгоистично с моей стороны вовлекать во все это тебя и Дейва. Но мне больше не к кому было обратиться…

Она грустно добавила:

– Я часто думаю над тем, не лучше ли открыться Кэти сейчас, отдать себя ей на милость и надеяться, что она сможет нас простить.

Вспомнив о Кэти – о выражении ее лица, когда она увидела записку от Ронни, – Мэри почувствовала, как у нее потеплело на сердце. Много раз она спрашивала себя, не лучше ли было бы, если бы Кэти вообще не родилась. И каждый раз ответом было категорическое «нет». Разумеется, Кэти должна жить, и любить, и испытывать радость от пребывания на этом свете, который дарил ей столько красоты и надежды. Она была прекрасной девушкой, доброй и дружелюбной.

Мэри часто спрашивала себя: неужели это она подарила жизнь этой милой девочке – девочке, рожденной вследствие зла и обмана, но такой прекрасной. Кэти любила людей, и они, инстинктивно чувствуя это, отвечали ей тем же.

Пугаясь собственного воображения, Мэри придвинулась к Анне:

– Меня страшит мысль о том, что однажды все выльется наружу. Я знаю, что нужно все рассказать, но это пугает меня до смерти. Все эти годы правда была для меня непосильной ношей – но это то, чего я заслуживаю. Если бы я могла изменить прошлое, я сделала бы это не раздумывая. Но я не могу… Я часто думаю о том, какой могла бы быть моя жизнь, если бы я действительно прервала тогда беременность. Видит Бог: я собиралась совершить этот поступок. Я выяснила, где можно сделать аборт, хоть это и было нелегко – я ведь не хотела, чтобы кто-то из знакомых узнал, что я намерена совершить. Но в конце концов я не смогла пойти на это и в последний момент сбежала. Я не решилась лишить жизни невинное дитя, даже если разрушила свою. В глубине души я всегда знала, что не смогу с этим жить.

Мэри взяла дочь за руку:

– Мне очень жаль, что я доставила вам с Дейвом столько проблем. Это нечестно с моей стороны. Я не должна была так поступать, моя дорогая!

– Ты не доставила нам никаких проблем, – мягко возразила Анна матери. – Это мы убедили тебя в том, что сможем тебе помочь. Разве мы могли позволить тебе совершить этот ужасный поступок?! Если бы это обнаружилось, у тебя могли бы быть неприятности. И знаешь что, мам? Ни я, ни Дейв ни разу не пожалели о том, что помогли тебе. Как и ты, я знаю, что когда-нибудь правда станет известна. Но когда придет этот час, мы будем рядом с тобой – я и Дейв, все вместе. Так мы всегда воспитывали Кэти – быть вместе с семьей. А до тех пор ты должна перестать себя мучить. Чему быть, того не миновать.

Она с любовью сжала мамину руку в своей:

– Я задумывалась о том, что может случиться, когда мы расскажем Кэти правду. Много раз я была в шаге от раскрытия обстоятельств ее рождения, но мне не хватало смелости, и я не расскажу Кэти правду до тех пор, пока ты тоже не будешь готова. Душой и сердцем я чувствую, что настанет день, когда нужно будет во всем ей признаться, и мне кажется, что ждать осталось недолго.

Прильнув к Мэри, Анна поцеловала ее в щеку:

– Пожалуйста, постарайся не волноваться, мама. Обещаю, что отныне мы будем поступать правильно. Мы объясним Кэти, что сделали и почему. Для нее это станет ужасным потрясением, но если мы будем честны и сможем все объяснить, тогда, надеюсь, Кэти нас поймет.

Мэри с грустью закивала в знак согласия:

– После того что я совершила, после тех ужасных событий, которым я позволила произойти, я не заслуживаю вашей любви.

– Не мучай себя, мама! – Анна, как всегда, тревожилась за нее. – Мы поступали так, как, по нашему мнению, было лучше. В этой ситуации мы должны были объединиться, ведь альтернатива была ужасной. А сейчас у нас есть Кэти, и никто не смог бы дать ей больше любви, чем мы. Надеюсь, она всегда будет с нами и сможет простить нас, несмотря на неизбежное огорчение, которое ее ждет.

Анна замолчала на секунду, чтобы не дать воли эмоциям.

– Я лишь молюсь о том, чтобы, когда Кэти наконец узнает правду, она не думала о нас плохо. Все мы сделали то, что считали правильным, и я до сих пор уверена, что это был единственный возможный выход.

– Надеюсь, ты права, Анна. Признаюсь, я часто задумываюсь над тем, что, возможно, было бы лучше, если бы Кэти удочерили. По крайней мере, это было бы сделано легально, в открытую, без мрачных и постыдных секретов, которые могут ее опозорить.

Анна знала, что ее мать достаточно настрадалась за эти годы, и надеялась, что в какой-то момент все станет на свои места, хотя бывали времена, когда ей казалось, что этого никогда не произойдет.

И вот друзья Мэри снова заставили ее страдать.

– Я понимаю, каково тебе было встречаться с Тони и Айлин, и понимаю, как ты сожалеешь о том, что произошло, – сказала Анна. – Но мы с Дейвом никогда от тебя не откажемся. Мы – семья, а в семье все заботятся друг о друге.

Анна вспомнила вечер, когда увидела мать плачущей на пороге своего дома.

– Да, ты поступила нехорошо, но мы – родные люди и всегда будем стоять друг за друга горой. Дейв прав: ты уже наказана за то, что совершила, и даже сейчас продолжаешь страдать, терзаемая тайной и мыслями о том, как эта тайна повлияет на будущее Кэти.

Мэри передернула плечами:

– Я заслужила страдания, но Кэти – нет. Она сама невинность. Ей будет трудно это принять, но, как и у всех нас, у нее не будет выбора: придется смириться с тем, что случилось. Дорогая, мне так стыдно, и я действительно боюсь за Кэти. Но ничего нельзя поделать, остается лишь быть с ней максимально деликатными. Я столько думала об этом, но другого выхода нет. Кэти должна узнать правду, как бы трудно ни пришлось всем нам.

– Спустя почти двадцать лет мы добрались-таки до этого раздорожья. И нет пути назад, нет способа облегчить нашу участь, – подвела итог Анна, обнимая мать за плечи.

Мэри произнесла:

– Нам остается лишь уповать на то, что Кэти сможет нас понять, простить и осознать, как сильно мы все ее любим.

– О, мама, она уже давно это осознала!

Испытывая огромную признательность к дочери за ее ободряющие слова, Мэри поблагодарила Анну нежным поцелуем в щеку:

– Мне повезло иметь такую любящую семью!

Впрочем, тайна продолжала давить на ее сознание. Мэри прошептала:

– В один прекрасный день – скорее рано, чем поздно, – Кэти непременно встретит достойного парня, с которым захочет связать свою судьбу. А быть может, она уже нашла его – я говорю о Ронни. Возможно, они захотят создать семью. И что тогда? Как мы объясним наше долгое молчание? Как нам следует поступить? Дождаться этого момента и обо всем рассказать или же не дожидаться – и рассказать как можно быстрее? Так много вопросов, дорогая, – и ни на один из них у меня нет ответа.

Мэри чувствовала себя опустошенной.

– Одно я знаю наверняка: мы должны во всем признаться Кэти. Она заслуживает этого.

– Ты права! И что бы ни случилось после, мы все обязаны быть рядом с ней.

– Если она все еще захочет видеть нас, – мягко добавила Мэри.

Последовавшее за этим молчание было красноречивее слов.

– Столько лет я боялась этого: спала ли, бодрствовала – мысль об этом не давала мне покоя, и даже сейчас, когда мы наконец решили, что Кэти должна узнать правду как можно скорее, я не знаю, смогу ли обо всем ей рассказать. Что она подумает обо мне, женщине, имевшей связь с мужем своей лучшей подруги, а затем, узнав о беременности, принесшей проблемы в жизнь своей дочери? Да, я была в тупике, однако вовлекать в это вас с Дейвом было непростительным эгоизмом, проявлением трусости. Но вы помогли мне и ни разу ни в чем не упрекнули.

– Ты бы поступила так же, если бы это случилось со мной – если бы я носила ребенка от другого мужчины, – ответила Анна. – Ты была совершенно разбита, близка к самоубийству. Мы хотели тебе помочь, чего бы нам это ни стоило. Сейчас, после стольких лет, перед нами возникла ужасная дилемма. Мы боимся, что Кэти будет страдать. Но мы так или иначе с этим справимся.

Мэри с тяжелым сердцем обняла дочь:

– Я внесла в вашу жизнь хаос, и мне очень страшно. Что, если Кэти отвернется от нас, когда узнает правду? Что, если она уйдет и мы никогда больше ее не увидим?

– Ну уж точно не выйдет ничего хорошего, если ты и дальше будешь так себя истязать. В конце концов ты сляжешь. А что касается тебя и Тони, я всегда была уверена, что это случилось лишь по той причине, что ты страдала после внезапной кончины папы. Его уход перевернул твою жизнь, и ты надолго ушла в себя, подавленная и опустошенная. Папа был для тебя всем. Если бы он не умер, ты бы никогда на это не пошла.

Мэри не могла подобрать слова, чтобы объяснить, какой странной и одинокой была ее жизнь без обожаемого мужа. Она тихонько смахнула слезы, которые выступали на глазах, стоило ей лишь подумать о прекрасном мужчине, которого она так любила – и потеряла.

– Это чистая правда, – мягко согласилась Мэри. – Но это никоим образом не оправдывает моего поступка, напротив, заставляет меня думать, что я предала память мужа. А близость с Тони – о, она ничего не значила ни для меня, ни для него. То была всего лишь попытка избавиться от одиночества… До тех пор пока не придет мой черед последовать за твоим отцом, я буду сгорать от стыда.

– Ты была в отчаянии, – мягко напомнила матери Анна. – После смерти папы мы так волновались за тебя. Помню, как ты все время плакала, не спала, не ела и бродила бесцельно туда-сюда. – Анна улыбнулась: – …А я незаметно бродила за тобой – чтобы удостовериться, что ты в порядке. Мы с Дейвом мало чем могли тебе помочь – лишь обеспечить тебе кров, любовь и защиту. Тебе нужно было как-то жить дальше, и твой поступок, я уверена, был лишь следствием безграничного горя – ты была растеряна и сбита с толку. Долгое время ты не могла мыслить трезво.

Глаза Мэри наполнились слезами, и Анна обняла ее крепче:

– Прошу тебя, мама, не расстраивайся!

– Я не могу не расстраиваться, дорогая, – заплакала Мэри. – Потому что, положа руку на сердце, я не знаю, смогу ли рассказать Кэти правду о ее настоящем отце.

– Но, мам, я думала, что мы договорились быть с ней честными, когда настанет время? Видит Бог, мне и самой не хочется объяснять девочке, что отец, которого она любила все эти годы, вовсе ей не отец.

Мэри кивнула, забеспокоившись о тех, кто не был членом ее семьи, но кого правда ранит не менее сильно.

– Жена Тони также пострадала без вины, я ведь чуть не разрушила их брак. Я увидела это своими глазами и услышала своими ушами. Доверие, которое они некогда питали ко мне, исчезло, и я стала тому виной. Мне трудно представить себе, что было бы, если бы я рассказала, что Тони – отец Кэти. Что же касается Тони и Айлин, я еще не решила, как поступить. Мне нужно подумать.

Анна была очень терпеливой, однако ей не хотелось, чтобы ее мать отступила от своей цели, когда, казалось, решилась наконец действовать.

– Но ты согласилась, что Кэти должна знать правду, и сказала, что почти готова признаться ей во всем. Если она будет настаивать на том, чтобы ты рассказала ей, кто ее настоящий отец, ты должна будешь сделать и это. Ты готова пойти на это, мама? Потому что полуправды будет недостаточно. Так что хорошо подумай, ведь назад дороги уже не будет.

– Я знаю это, как и то, как трудно вам с Дейвом. Мы всегда понимали, что этот день наступит, но именно я должна обо всем рассказать. Ты понимаешь это, да?

Мэри глубоко вздохнула, а затем возбужденно добавила:

– Я не стану уклоняться от выполнения своего долга, несмотря на щекотливость ситуации. Но это разобьет наши сердца, особенно сердце бедняжки Кэти.

Ее голос задрожал:

– Ох, Анна, боюсь, наша малышка захочет узнать имя своего настоящего отца. Но что бы ни случилось, я отвечу на все ее вопросы.

Женщина в отчаянии покачала головой.

– Когда правда выйдет наружу, пострадает так много людей.

Мэри перешла на шепот:

– Господи, Анна, простит ли Кэти меня когда-нибудь? Айлин не простила, и я ее не виню. А ведь она даже не знает всей правды.

– Мама, мне нечего ответить. Но как бы там ни было, ты должна сказать Кэти все до конца. Чем старше она становится, тем труднее ей будет это пережить.

– И я сделаю это. – Голос Мэри стал еле слышным. – Время пришло!

Задумавшись на секунду, она перенеслась в прошлое – в тот день, когда совершила ошибку, и даже сейчас, после стольких лет, ее терзало чувство вины. Ощущение тревоги, когда Мэри обнаружила, что носит под сердцем ребенка Тони, в то время как они совсем недавно похоронили ее любимого Дерека… Она чувствовала себя распутницей. Воспоминания об этих муках вновь нахлынули на Мэри – отвращение и стыд, которые она пережила, узнав о том, что беременна, а затем – тяжкое испытание, когда ей пришлось покаяться перед семьей. Мэри вовлекла их в ужасный обман и никогда себя за это не простит. Ее буквально парализовало чувство вины, ведь она убедила Айлин в том, что избавилась от ребенка Тони. Если бы она сказала, что Тони – отец Кэти, были бы разрушены еще две жизни. Это было слишком серьезное испытание для ее совести. Подруга поверила ей, когда она – в приступе паники – сказала, что прервала беременность, но именно это помогло Айлин впоследствии смириться с тем, что случилось между Мэри и Тони, и обрести хотя бы некое подобие взаимопонимания с мужем.

Мэри вытерла навернувшиеся на глаза слезы, и в этот момент дверь гостиной приоткрылась и за ней показалось улыбающееся лицо Кэти.

– О чем это вы тут шепчетесь? Вы здесь уже целую вечность! – сказала девушка и примостилась рядом с матерью и бабушкой на диване.

– О, дорогая, обо всем и ни о чем, – обняла ее Мэри. – Прости. Мы болтали о моей поездке. Ты же знаешь, как бывает: твою маму интересует каждая мелочь.

Сердце Мэри замерло, когда Кэти погрозила им пальцем:

– Не лгите мне: я знаю, о чем вы тут говорили, – вам меня не обмануть!

Глава девятая

На мгновение женщины застыли на месте от такого замечания, но затем выдохнули с огромным облегчением, услышав пояснения:

– Догадываюсь, что вы говорили о моем дне рождения – бьюсь об заклад, вы уже начали строить планы. Ну как, я права?

Кэти рассмеялась.

– Попались! А ну-ка, признавайтесь! Вы же знаете, я не люблю сюрпризов, так что давайте-ка, расскажите мне все подробно.

Мэри взяла себя в руки и нервно улыбнулась:

– Мы ничего тебе не скажем. Наберись терпения – и все увидишь.

Кэти почувствовала, что что-то не так, и у нее сжалось сердце. Девушке часто казалось, что они что-то от нее скрывают, и ее это беспокоило. Но она продолжала вести себя как ни в чем не бывало. Кэти принялась шутливо ворчать и спорить по поводу своего предстоящего дня рождения, но женщины не поддались на ее уловки.

– Ну и ладно! – Кэти поцеловала их обеих. – Вы действительно планировали мой праздник. Я была права.

– Больше никаких вопросов, Кэти!

Анна рассмеялась с облегчением:

– Просто предоставь это нам с бабушкой – и, обещаю, ты не разочаруешься.

Она пошла наверх – посмотреть, чем занимается Дейв.

– Если вы планируете мой день рождения, можно мне громадный торт, свечи и много музыки? И можно будет пригласить друзей и коллег из магазина? Можно, бабуль? – сыпала вопросами Кэти, возбужденно ерзая на диване.

– Да, ты можешь пригласить всех, кого захочешь, – улыбнулась Мэри. – И к слову о магазине: почему ты сегодня не там?

– У меня выходной, – пояснила Кэти. – Но давай не будем о работе, когда на носу – такой праздник.

Мэри обняла ее:

– Уверена, ты доведешь нас до бессилия, прежде чем этот день настанет. До этой знаменательной даты еще несколько недель, так что у нас в запасе куча времени, чтобы организовать все как следует. А сейчас постарайся успокоиться. Ты словно уж на сковороде!

Мэри покачала головой и добавила с легким упреком:

– Сдается мне, ты хочешь устроить большую шумную вечеринку, так чтобы услышали даже соседи. Теперь мне все ясно. Никто из нас не вздохнет спокойно, пока твои грандиозные планы не претворятся в жизнь. Мне следовало бы остаться у моря еще на недельку-другую, там хотя бы спокойнее.

– Так нечестно! К тому же, я думаю, тебе не стоит больше ездить туда одной. Я за то, чтобы мы поехали в Блэкпул все вместе. Мы можем присматривать за тобой, а также за твоим приятелем Дэнни Маги. По-моему, он тебе нравится, – лукаво подмигнула Кэти.

– Нет! У меня нет ни малейшего желания связываться с мужчиной! Разумеется, я не говорю, что Дэнни Маги – плохой человек или что мне не нравится его общество – потому что оно мне нравится. Я провела много прекрасных часов, слушая истории, которые рассказывали они с Джоном. Им всегда удавалось вызвать у меня улыбку.

Смеясь, Мэри принялась пересказывать похождения двух приятелей, вспоминая о тех годах, когда она часто бывала на блэкпульском побережье:

– Я и правда обожаю слушать их безумные истории – о фокусах, которые они проделывали, чтобы обмануть начальника, или о переделке, в которую эта парочка попала из-за одной чересчур резвой дамочки. Но больше всего меня умиляли фантастические планы, которые они, казалось, вынашивали всю жизнь. Это всегда было нечто грандиозное, что непременно должно было сделать их богатыми джентльменами, живущими в свое удовольствие, но в итоге так и осталось лишь планами.

Мэри весело смеялась, оживляя прошлое в памяти.

– Два безумца, ей-богу!

Воспоминания о Джоне и Дэнни натолкнули ее на мысли о том, какой неудачной была ее последняя поездка в Блэкпул, и Мэри снова немного опечалилась. Она почувствовала внезапный приступ душевной тоски, встретившись с Дэнни как раз в тот момент, когда ей было так одиноко, и увидев, что он постарел, но совсем не изменился.

– Они настоящие, понимаешь?! – сказала она Кэти. – Словно открытая книга. Их не беспокоит мнение окружающих. Заигрывания с женщинами, азартные игры, сомнительные торговые сделки… Все это понимаешь лишь со временем. Но знаешь что? Без них Блэкпул был бы другим.

Кэти помнила этих мужчин, но лишь так, как может помнить ребенок. Они казались ей довольно старыми.

– Как думаешь, чем они будут заниматься на пенсии, когда перестанут работать?

Мэри не пришлось долго думать над ответом.

– Мне сложно сказать наверняка, дорогая, но полагаю, что это будет что-то на грани закона. – Она весело рассмеялась. – У меня такое чувство, что им это придется по душе.

– Надеюсь, нам не нужно будет ждать целую вечность, прежде чем мы вновь увидим Джона и Дэнни, – заметила Кэти. – Будет ужасно, если мы приедем на отдых, а их там уже не окажется.

– Это и в самом деле будет ужасно, ты права, – произнесла Мэри. – Они уже слились с этим городом воедино, если ты понимаешь, о чем я, – благодаря их спонтанности и естественности. Уверена, Дэнни и Джон будут там еще долгие годы, пока им позволит здоровье. Они – неотъемлемая составляющая набережной, да и всего города. Эти двое как Голубая скамейка, как викторианские перила, как сахарная вата и Панч с Джуди[14] на пляже.

Мэри попыталась представить себе Блэкпул без Джона и Дэнни.

– Если бы они исчезли, лишив город своего душевного смеха и громких споров, и своего бесконечного стремления сделать набережную красивее, – уверена, их отсутствие заметил бы каждый, особенно дети.

Кэти удивилась.

– Бабуль, а почему дети? – спросила она, сбрасывая обувь и забираясь с ногами на диван.

– Ну, потому что дети особенно их любят! Как-то Дэнни признался мне, что ему так и не довелось жениться и завести детей. Полагаю, у него было слишком много женщин и любовных интрижек. Очень жаль, ведь из того, что я видела, было ясно: малыши любят его, а он – их. Дэнни всегда носит сладости в кармане и часто проделывает фокус, доставая конфеты из рукава. Если ребенок потерялся или расстроен, Дэнни живо превращал его рыдания в звонкий смех, забавляя крошку до тех пор, пока за ней не являлись родственники.

– Да-да, бабушка, я помню, о чем родители всегда предупреждали детей на тот случай, если те вдруг потеряются: нужно идти к Голубой скамейке и ждать там.

Мэри пояснила:

– Голубая скамейка отлично видна со всех сторон пляжа, а дети, как правило, чаще всего теряются, бегая вдоль берега.

– Думаю, это действительно хорошая идея. Значит, когда у меня будут дети и мы поедем с ними в Блэкпул, я буду знать, что им говорить?

Мгновенно отрезвленная невинным комментарием девушки, Мэри мягко улыбнулась, но ее сердце разрывалось – как всегда, когда она думала об ужасной правде, которую ей предстояло открыть уже в недалеком будущем.

Мэри любила болтать с Кэти. Они могли говорить без умолку о чем угодно. Но семейная тайна, словно призрак, все время пряталась у них за спиной.

– Бабуля… – Голос Кэти прервал мрачные мысли Мэри. – Ты не договорила о Дэнни. Почему они с Большим Джоном так сильно ссорятся?

– Потому что не могут иначе! Это превосходная парочка. Вот они горячо спорят, а спустя мгновение уже вместе убегают от начальника, хихикая, словно школьники. А вообще они хорошие люди, и никто, даже босс, не может обвинить их в лени. Эти двое работают на износ, и это правда. Так что да, мне нравится Дэнни – как приятель. Он немного напоминает мне Голубую скамейку: такой же крепкий и симпатичный – по-мужски, но с легким налетом чудачества и очарования. И он всегда рядом, когда в нем нуждаются. И да, он любит приударить за женщинами. Подозреваю, он думает, что все дамы от него без ума. Но, в конце концов, он ведь мужчина.

– Бабушка, а Дэнни когда-нибудь флиртовал с тобой?

– О, разумеется. Он флиртует со всеми женщинами – просто не может иначе. Но мне всегда удавалось поставить его на место.

– А ты флиртовала с ним хоть иногда?

– Разумеется, нет! Да я и не виделась с ним много лет… А если говорить о прошлом, в те времена у меня был дедушка Дерек. Наши с ним друзья любили поболтать с этой веселой парочкой… Что же касается Дэнни, дай ему палец – он и руку откусит, – заметила Мэри с улыбкой. – И все же, должна признать, мне нравится его общество.

– А сколько ему лет, бабушка?

– Что? Откуда мне знать?

– Ну, хотя бы приблизительно, – настаивала Кэти.

Мэри понятия не имела, сколько Дэнни лет, да и знать этого не хотела.

– Дай подумать… Слышала, как они с Джоном спорили однажды по поводу приближающейся пенсии. Припоминаю, Джон радовался тогда, что у них с Дэнни до сих пор есть работа на полный день. В ответ Дэнни напомнил ему, что они очень трудолюбивые работники и что, вероятно, именно поэтому все еще при деле. Дэнни готов был тогда поставить последние деньги на то, что их начальник никогда не отыщет ребят помоложе, которые будут готовы так же вкалывать и при этом гордиться своей работой.

– И это правда, бабуля? – спросила Кэти. – Они действительно все время трудятся?

– Чистая правда! Прошлым вечером, когда я поднялась с Голубой скамейки, чтобы пойти в гостиницу на ужин, было уже около семи, а наши приятели все еще работали, крася ограждение. Да, дорогая, я почти уверена, что им сейчас уже далеко за шестьдесят – а они все еще трудятся, словно пара юнцов.

– Как думаешь, позволит ли им начальство и дальше там работать?

– Зачем столько вопросов, юная леди?! Я не вникала в такие подробности!

– Ой, извини, бабуля, – обычное любопытство, ничего больше.

Она знала, какой одинокой была ее бабушка после того, как умер дедушка Дерек (это случилось еще до рождения Кэти). И девушку нередко одолевала грусть из-за того, что сама она ни разу его не видела, – потому что Кэти было известно, что он был хорошим, судя по тому, что все вокруг о нем рассказывали. Каждый раз, когда Кэти рассматривала фотографии в семейном альбоме, его доброе лицо вызывало у нее улыбку.

Кэти продолжала думать о том, что невысокий ирландец испытывает нежные чувства к ее бабушке. Если это действительно так, тогда, быть может, было бы неплохо, если бы они встречались время от времени. Насколько она понимала, в этом нет ничего зазорного; впрочем, если Дэнни и вправду был таким пройдохой, каким его описала бабушка, Кэти не исключала, что он мог быть и женат.

Ее мысли прервала Мэри, вдруг заговорившая о том же.

– По правде говоря, признаю`, что Дэнни и впрямь неплохая компания, – заявила она девушке. – Но он такой фантазер и такой мечтатель! Не удивлюсь, если свои якобы правдивые истории он разбавлял парочкой неправдивых – дабы сделать их более увлекательными и упрочить свой имидж мужчины, которого желают все женщины вокруг. – Мэри рассмеялась. – Скажу начистоту: он тот еще пройдоха! Меня бы не удивило, если бы выяснилось, что у него где-то припрятана парочка жен.

– Но ты ему симпатизируешь, правда, бабуля?

– Ему трудно не симпатизировать! По большому счету, он хороший, добрый человек. В былые времена, когда я частенько бывала в Блэкпуле, мне казалось, что Дэнни всегда замечал, когда я утомилась. Нередко случалось, что, когда нещадно палило солнце и я опускалась на Голубую скамейку, чтобы передохнуть, Дэнни вдруг появлялся с порцией мороженого для меня или с бутылкой газировки, а когда жара становилась невыносимой, всегда разрешал мне посидеть в пристройке для инструментов, в которой так прохладно. Однажды он даже доверил мне ключи от нее…

При этом воспоминании Мэри рассмеялась.

– Все это продолжалось до тех пор, пока нас не обнаружил его начальник и не пригрозил Дэнни, что вышвырнет его на улицу, – прямо там, на набережной, на глазах у окружающих. Призна`юсь, я чувствовала себя неловко.

Мэри надеялась, что пройдет не так уж много времени, и она снова удобно устроится на Голубой скамейке – под лучами ласкового солнца, с мороженым в руках. А Малыш Дэнни будет развлекать ее своими небылицами.

Впрочем, сейчас она сочла нужным убедить Кэти в том, что мужчины нисколько ее не интересуют.

– Дэнни добрый и хороший, и, уверена, он стал бы достойным мужем для какой-нибудь одинокой женщины, – но не для меня, дорогая. Прежде всего, я совсем не одинока – уже хотя бы потому, что у меня есть такая замечательная семья. К тому же я знала по-настоящему прекрасного мужчину – твоего дедушку, да хранят небеса его душу! Так с чего бы мне желать отношений с кем-нибудь другим? Нет, ни один мужчина меня не интересует. – И Мэри добавила с мечтательной улыбкой: – И никогда не заинтересует.

– Вот что я тебе скажу, бабушка! – прижимаясь к ней, произнесла Кэти. – Почему бы нам всем вместе не поехать в Блэкпул? Я имею в виду всей семьей, а? Сходим на пляж дружной компанией, посидим на Голубой скамейке, любуясь закатом, как когда-то.

Кэти все больше воодушевлялась этой идеей.

– Да, и что, если мы возьмем с собой Ронни? Я знаю, он любит Блэкпул, потому что когда-то в детстве они ездили туда всей семьей, и с тех пор они с Бэт давно там не были.

– Нужно узнать, что об этом думают остальные. Давай ненадолго отложим этот разговор, ладно? – Мэри понимающе улыбнулась. – Тебе ведь и вправду нравится Ронни, да? Вы ведь уже год крепко дружите?

– Чуть дольше, бабушка, – зарделась Кэти. – Ронни мне не просто нравится… Думаю, все серьезнее.

– Я подозревала это, судя по тому, что ты мне говорила. Но в твоем возрасте тебе вряд ли хочется с головой уйти в серьезные отношения.

Когда Кэти снова залилась румянцем и молча кивнула в знак согласия, Мэри подумала, что была слишком прямолинейна, и решила немного сгладить впечатление от своих слов:

– Должна признать, Ронни кажется приятным молодым человеком – неизменно вежлив, не такой дебошир, как наши соседи. И еще он симпатичный.

– Бабуля, если я открою тебе один секрет, ты никому не разболтаешь?

– Ого! – Мэри не понравилось то, что она услышала. – Стало быть, у тебя есть секреты?

Прошлое вперемешку с будущим разом обрушили на плечи Мэри неподъемное чувство вины.

– И что же это за секрет?

– Бабуля, ничего особенного, и, пожалуйста, не смейся, но…

Лицо Кэти горело от смущения.

– Ну давай же, рассказывай! – подбодрила ее Мэри.

– Мне кажется, – начала Кэти, окончательно смутившись, – что я люблю его, бабушка.

Мэри оторопела. Ей тут же захотелось защитить свою девочку.

– Кэти, милая, а ты уверена, что это не просто симпатия, потому что… Думаю, ты уже достаточно взрослая и знаешь, что «любить» и «симпатизировать» – две стороны одной медали.

Кэти была сбита с толку.

– Что ты имеешь в виду?

– Любовь к кому-то подразумевает поистине огромную преданность. Это гораздо более сильное чувство, чем простая симпатия. Любовь живет глубоко в сердце, в то время как симпатия – чувство более легкое, управляемое – сродни тем чувствам, которые ты, к примеру, испытываешь к друзьям.

– Но как разобраться, где одно, а где другое?

– Ну, если говорить о симпатии к друзьям, ты можешь не видеться с ними несколько недель и при этом чувствовать себя вполне сносно. Однако если ты любишь кого-то, ты, скорее всего, будешь скучать по нему каждую минуту. Ты станешь испытывать сильное, даже болезненное желание все время быть рядом с этим человеком. Вам будет тяжело расстаться, потому что каждый миг разлуки ты будешь тосковать по любимому человеку. И это действительно больно. Понимаешь, что я имею в виду, Кэти?

– Да, бабушка. Думаю, что понимаю.

– Так что же ты испытываешь к Ронни: любовь или симпатию?

Кэти ответила быстро и решительно:

– Любовь, бабушка. Когда мы не вместе, я чувствую себя ужасно одинокой. Я хочу видеть его, обнимать, слышать, как он смеется. Хочу, чтобы он обнял меня и больше никогда не отпускал. Просто хочу всегда быть рядом с ним!

– Не расстраивайся, дорогая, он вернется. Ронни никогда тебя не бросит. Он слишком сильно тебя любит.

Мэри обняла ее за плечи. Когда женщина думала о своем почившем любимом муже, она понимала тревогу Кэти по поводу отъезда Ронни, и ей становилось жаль бедную девочку. Мысленным взором Мэри увидела своего Дерека и, как всегда, подумала, что если бы могла повернуть время вспять, то сделала бы это не раздумывая.

– Дорогая, послушай меня, – настойчиво обратилась она к Кэти. – Сейчас, когда ты описала то, что чувствуешь к Ронни, то, как тебе его не хватает, – я поняла, что это именно те чувства, которые я испытывала к твоему дедушке.

На Мэри снова нахлынули воспоминания, и она вынуждена была сделать паузу, чтобы взять себя в руки.

Вместе с воспоминаниями вновь вернулась мысль о том, что она опозорилась, зачав ребенка от мужчины, к которому не испытывала ни малейших чувств, и это лишь усугубляло аморальность ее поступка и исключало прощение. Но, глядя на эту милую девчушку, Мэри вынуждена была спросить себя: если бы время повернулось вспять и у нее появилась возможность избежать той досадной ошибки, смогла бы она на это решиться? Сделала ли бы это? Отказалась бы от Кэти в обмен на спасение своей души? Когда бы Мэри ни задавала себе этот болезненный вопрос, ответ был всегда один: Кэти слишком много для нее значила. Разве можно было бы пожертвовать ее появлением?!

Не подозревая о мыслях Мэри, но видя на ее лице печаль, девушка произнесла:

– Прости, бабуля, я не хотела тебя расстроить.

Кэти было ясно, что ее бабушка все еще думает о своем обожаемом муже; к тому же она сама в этом призналась.

Мэри стряхнула с себя воспоминания.

– Ты не расстроила меня, милая. По правде говоря, я размышляла о тебе и Ронни и о том, что ты к нему чувствуешь. – Она на секунду замолчала. – Дорогая, сделаешь кое-что для меня?

– Разумеется, бабуля!

– Пообещай, что не станешь совершать необдуманные поступки. Тебе нет еще и девятнадцати, а Ронни всего двадцать с лишним – у вас уйма времени для того, чтобы получше узнать друг друга, прежде чем всерьез задуматься о браке.

Кэти непременно должна была узнать правду о своих настоящих родителях до того, как выйдет замуж!

– Бабуля! – Девушка была обеспокоена тем, что ее бабушка вдруг стала такой задумчивой. – В чем дело?

Мэри вновь вернулась к реальности:

– О чем ты?

– Ну, ты что-то притихла. Я разговариваю с тобой, но у меня такое ощущение, словно ты погрузилась в транс или что-то вроде этого. Ты размышляла о том, что я слишком молода, чтобы думать о замужестве?

– Примерно так. То есть я не считаю, что тебе не следует выходить замуж, – мне нравится Ронни, он хороший парень и просто обожает тебя, – но на свадьбу уйдет целое состояние, и, если честно, не понимаю, к чему тут спешка. – Внезапно Мэри пришла в голову ужасная мысль. – О боже, ты ведь не беременна?!

– Нет! – хихикнула Кэти. – Бабушка, так ты об этом думала?

Мэри улыбнулась:

– Не совсем. Я знала, что вы с Ронни слишком благоразумны, чтобы попасть в историю.

– Обещаю, что не буду совершать необдуманных поступков! Я еще даже не рассказывала маме о своих чувствах к Ронни!

– Очень мудрое решение – не спешить, – одобрила Мэри. – Всегда лучше подождать и убедиться в своих чувствах, нежели наделать ошибок, а потом жалеть об этом всю жизнь.

В дверях показалась Анна.

– Что это вы здесь замышляете? – поинтересовалась она. – Вы, должно быть, уже целую вечность тут сидите.

– Просто болтаем, – пояснила Мэри.

– Нам есть о чем поговорить, – добавила Кэти.

– Это точно, – произнесла Мэри, украдкой переглянувшись с Анной.

* * *

Кэти никак не могла избавиться от мысли, что что-то не так. Поэтому она поинтересовалась у матери, о чем это они тогда говорили с бабушкой, когда она, Кэти, неожиданно появилась в гостиной. Анна ответила, что бабушка сильно переживает – по поводу и без.

За исключением этого странного пояснения, мать наотрез отказалась давать какие-либо комментарии. Вместо этого она поспешила ретироваться, оставив Кэти наедине с мыслями о том, могли ли какие-то ее поступки спровоцировать странное поведение ее родных.

Честно говоря, Кэти совсем не была уверена в том, что женщины обсуждали день ее рождения – для этого они выглядели чересчур взволнованными. Но она чувствовала, что они говорили именно о ней. Однако если это так, то что это могло быть, столь важное и сокровенное, чтобы вот так шептаться по углам?

Впрочем, через какое-то время Кэти убедила себя в излишней мнительности – и перестала думать об этом.

Вместо этого она сосредоточилась на мыслях о Ронни… о мужчине своей мечты.

Кэти чувствовала огромное облегчение – теперь, когда узнала, что он так же сильно предан ей умом и сердцем, как и она – ему.

У Кэти была любящая семья, и еще у нее был Ронни – и она была неимоверно признательна за все это. А после того, как Ронни произнес убедительные слова в ответ на мучившие ее вопросы, все ее сомнения исчезли, и Кэти уже ругала себя за напрасные переживания.

Хвала небу, она жила счастливо. Девушка осознавала, как сильно ей повезло – иметь крепкую семью, во всем ее поддерживающую. А особенно ей повезло с Ронни… достойным и любящим мужчиной.

К сожалению – и не по его вине, – Ронни сейчас не было рядом, и Кэти чувствовала себя одинокой и немного испуганной.

Он был любовью всей ее жизни, и так будет всегда. Рядом с этим человеком она чувствовала себя сильной и защищенной. Кэти вдруг ужасно захотелось, чтобы Ронни оказался сейчас здесь, рядом с ней.

Часть вторая

Где есть желанье – есть возможность

Глава десятая

Ронни шел уже очень долго.

Он решил идти через поля, потому что этот путь был короче, – но труднее и в основном в гору. В конце концов парень вернулся в город и стал петлять по узким переулкам между домами, чтобы поскорее добраться до жилища сестры.

Ронни устал и был голоден, ведь перед дорогой он ничего не ел. Ноги гудели, а рюкзак за плечами, казалось, прибавлял в весе с каждым шагом.

Парень подумал, что лучше бы ему было сесть на автобус. С другой стороны, после шумного скандала между Бобом и Пэгги ему хотелось немного побыть на свежем воздухе – так ему легче думалось. «К тому же, – рассуждал Ронни, – нужно беречь каждый пенни, пока не подвернется работа».

Мысль о новом рабочем месте приободрила его.

По дороге Ронни размышлял о том, успела ли Кэти прочесть его записку. Не меньше его занимала мысль о том, скучала ли девушка по нему так же сильно, как он по ней. Ронни надеялся, что Кэти поверит: он не шутил, когда писал ей записку. Он признался, что любит ее; однажды они поженятся и будут вместе навсегда.

Больше всего на свете он надеялся на то, что Кэти поймет, почему ему пришлось уехать…

Ронни шел на станцию, предвкушая, как встретит там Кэти, вместе с Анной ожидавшую приезда Мэри. Однако на станции было пусто и ни одного такси. Было ясно, что манчестерский поезд уже прибыл и успел отправиться, пассажиры разъехались, а Кэти в это время почти наверняка направлялась домой. Он опоздал…

Ронни так сильно любил Кэти, что готов был бросить к ее ногам целый мир. Однако в тот момент все, казалось, было против него. Складывалось впечатление, что он застрял в тупике, и парень чувствовал себя несчастным, особенно сейчас – без работы и крыши над головой.

Выйдя со станции и свернув на дорогу, ведущую к дому сестры, он на время отвлекся от горестных мыслей, потому что услышал вдруг знакомый голос:

– Ронни!

Прямо к нему, вниз по улице, бежала его сестра Бэт, и при виде нее сердце парня наполнилось любовью.

– Ронни! – воскликнула Бэт возбужденно. – Я сначала не была уверена, ты ли это. Как же я рада тебя видеть!

Когда сестра обхватила его шею руками, Ронни, державший тяжелый рюкзак, едва не упал.

– Что ты здесь делаешь? Ты приехал наконец меня повидать? Я гадала, зайдешь ли ты к нам еще когда-нибудь после того холодного приема, который оказал тебе Майк в прошлый раз. Мне ужасно жаль.

– О, не стоит! – заверил ее брат. – Все давно забыто, не переживай, ладно?

Держась за руки, они вошли в дом.

– Располагайся, а я заварю тебе чаю, – сказала Бэт.

Сестра Ронни была на четыре года старше его, была мягкой и застенчивой, со стройной фигурой и улыбкой, освещавшей небольшое бледное лицо. У нее были длинные, струящиеся светло-каштановые волосы и необыкновенно выразительные карие глаза, которые сияли счастьем, когда она приглашала брата войти в дом.

Ронни был очень рад видеть сестру, несмотря на то, что где-то неделю назад он и Кэти уже встречались с Бэт в кофейне.

Парень старался поддерживать связь с сестрой, ведь она была единственным родным ему человеком. После того как родители умерли, Бэт вышла замуж за Майка, а родительский дом был продан. Ронни поклялся, что всегда будет присматривать за сестрой. Брак с Майком – которого Бэт обожала, – Ронни считал огромной ошибкой, и во время последнего визита в их дом его опасения лишь усилились. С тех пор Ронни решил встречаться с сестрой на нейтральной территории.

Едва они переступили порог кухни, как Бэт тут же набросилась на брата с расспросами:

– Что произошло? Почему ты здесь? Не то чтобы я тебе не рада, но я немного беспокоюсь…

Бэт посмотрела на большой, тяжелый рюкзак за плечами брата.

– …Ты ведь не расстался с крошкой Кэти? Она милейшее на свете существо – лучшая девушка из тех, что у тебя были, – и я знаю, что вы обожаете друг друга. О Ронни, прошу тебя, не говори, что вы уже не вместе!..

– Нет, что ты! Послушай, я все объясню, как только ты дашь мне такую возможность. Мы с Кэти не расстались, я все так же люблю ее, всем сердцем. И пусть это кажется невероятным, но я думаю, что она тоже меня любит.

Ронни замолчал, слегка занервничав. Во время его последнего визита муж Бэт мало походил на гостеприимного хозяина. Ронни сильно переживал за сестру и знал, что Майк не захочет приютить его у себя в доме – однажды парень уже спрашивал об этом и получил четкий и ясный ответ.

– Так что же произошло? Ронни, с тобой все в порядке? Не тяни, выкладывай, что случилось!

– Ничего не случилось. Все в полном порядке. Но мне нужно поговорить с тобой и Майком, если это возможно. Не обижайся, но между вами все хорошо?

Он припомнил, как пару месяцев назад Бэт призналась, что у них с Майком непростой период. Если так, то Ронни не хотел вторгаться в их жизнь.

Однако Бэт тут же рассеяла его сомнения:

– Все в полном порядке, спасибо. И я прошу у тебя прощения за то, что произошло во время твоего последнего визита. Майк в тот день был не очень любезен. Но он был немного не в себе, на него навалилось столько дел! А тебе ведь известно, в кого он превращается, когда не успевает выполнить бумажную работу и разобраться с заказчиками.

Ронни кивнул в знак согласия, хотя и знал, что муж его сестры – чертовски неприятный малый.

– Бэт, но у тебя ведь все хорошо?

Из-за холодного приема, коим удостоил его тогда Майк, Ронни чувствовал себя виноватым за то, что сегодня тут объявился.

– Послушай, сестренка, если мой приход повлечет за собой семейный конфликт, я прямо сейчас развернусь и уйду. Это не проблема, правда!

– Нет! – обняла его Бэт. – Ты уже здесь, и я хочу, чтобы ты остался, хотя бы ненадолго. Кстати, куда ты направляешься… с этим неподъемным рюкзаком?

– Ты не ответила, сестренка! У тебя все хорошо? Все ли у вас с мужем наладилось?

– Да, все отлично! Мы очень счастливы. Может, ты перестанешь наконец донимать меня вопросами и сядешь?!

Бэт смущенно добавила:

– Что касается твоего прошлого визита… Майк потом действительно очень сожалел о том, как с тобой обошелся.

– Ничего страшного, правда! Прошу тебя, Бэт, давай просто забудем об этом. Я прекрасно понимаю, почему Майк не захотел тогда, чтобы я остался: у него очень ответственная работа, а я знаю, что бо`льшую часть времени он работает дома, поэтому вполне логично, что он хочет иметь тихий угол и не желает, чтобы я сновал туда-сюда по дому. Как говорится, кто старое помянет… Так где же обещанный чай? Я изнываю от жажды.

Пока Бэт возилась с чайником, заново подогревая воду, Ронни невольно задумался о том, была ли сестра абсолютно честна с ним, когда говорила, что они с мужем теперь «очень счастливы».

Едва познакомившись с Майком, Ронни понял, что сестра выбрала себе в супруги эгоцентричного скупердяя с мерзким характером. Парень сразу разглядел темную натуру Майка и поклялся глаз не сводить с этого напыщенного типа, который удачно выбрал себе в жены мягкотелую Бэт, которая его боготворила.

До сих пор не возникло ни единого повода, который потребовал бы вмешательства Ронни, но это не означало, что парня устраивали взаимоотношения его деликатной сестры с этим пафосным снобом.

По мнению Ронни, это было сродни союзу цыпленка и ли´са: первый кроток и боязлив, второй в любой момент готов разорвать его на куски и проглотить одним махом.

По большей части Бэт выглядела довольной, хотя со временем у нее стали сдавать нервы.

Когда бы Ронни ни пытался поговорить с ней об этом, Бэт отмахивалась от него, сыпля оправданиями:

– Я просто переутомилась, вот и все. Достаточно как следует выспаться – и я совершенно здорова.

К счастью, спустя некоторое время нервные припадки у нее прекратились.

Ронни ничего не оставалось, кроме как смириться с происходящим. Впрочем, его подозрения насчет Майка никуда не делись. Ронни удалось заручиться обещанием Бэт, что если вдруг ей понадобится поговорить с ним либо возникнет необходимость в какой угодно помощи, она обратится к нему без колебаний. Но Бэт продолжала настаивать на том, что ее брат беспокоится зря, ведь она любит Майка и счастлива с ним.

– Ронни, так что же сейчас происходит в твоей жизни? – спросила Бэт, наливая воду в заварочный чайник.

Девушка решила еще раз упомянуть о последнем визите брата и извиниться за поведение своего мужа.

– Прости, что подвели тебя тогда, – прошептала она взволнованно. – Майк очень сожалел о том, что выставил тебя за порог. Умоляю, не суди его слишком строго!

Ронни ценил ее попытки навести мосты между ним и Майком, но сама мысль о том, чтобы быть дружелюбным со своим свояком, была ему противна.

– Прошу тебя, Бэт, давай оставим все позади. Это не причинило мне никакого вреда, правда. Было – и прошло.

Он улыбнулся.

– У меня есть кое-какие планы. Мне нужно найти работу, а также временное пристанище, до тех пор пока я как следует не устроюсь. Вот почему я здесь – чтобы сообщить тебе о своих намерениях и попрощаться. Ну, и еще сказать тебе, чтобы ты не волновалась, – со мной все будет в порядке, хотя я, быть может, и не смогу позвонить тебе в ближайшие несколько дней.

Казалось, Бэт слегка успокоил его бодрый тон, но тем не менее Ронни продолжал ощущать ее тревогу.

– Я очень рада, что ты зашел все объяснить. Уверена, Майк тоже будет рад тебя видеть – он должен быть с минуты на минуту.

Ронни сообщил сестре, что его прежнее жилье теперь сдается другим арендаторам, а его нынешним хозяевам указали на дверь.

– Стало быть, когда я увидел, как обстоят дела, я вернулся за вещами – и съехал. Из гаража меня уволили несколько недель назад, так что я начинаю жизнь с чистого листа.

– Уверена, ты найдешь и работу, и жилье – пусть даже временное. По крайней мере, это поможет тебе продержаться до тех пор, пока ты не решишь связать свою жизнь с Кэти.

Ронни согласился с сестрой.

– Я так сильно люблю ее, – признался он. – Я хочу, чтобы она мной гордилась. Чего бы мне это ни стоило, я женюсь на Кэти и дам ей дом, где мы сможем растить наших детей. Я буду ужасно по ней скучать, но, надеюсь, реализация моих планов не затянется слишком уж надолго. – Парень робко улыбнулся: – Кэти единственная, кто мне нужен, и я мечтаю сделать ее счастливой.

– И твои мечты исполнятся, я в этом не сомневаюсь. Уверена, Кэти будет ждать тебя. Но… все это время тебе следует поддерживать связь с ней – и со мной. Обещаешь?

– Разумеется! Тебе даже не нужно было просить меня об этом.

– Отлично! – И сестра крепко обняла его, скрепляя данное ей обещание.

* * *

Пока Бэт заваривала чай, Ронни заметил, что сад, куда выходило заднее окно, начал зарастать. Прежде чем сестра успела что-либо понять, он уже боролся с сорняками и убирал в саду, чтобы ей помочь.

Внезапно парень услышал ее голос.

– Нет! Прошу тебя, Ронни, не делай этого! – взволнованно крикнула Бэт, стоя в дверях кухни. – Это работа Майка, ему так нравится возиться в саду. Думаю, это потому, что он слишком много времени проводит за письменным столом и ему попросту не хватает физической нагрузки.

– Ох, сестренка, прости! Нужно было для начала спросить твоего разрешения. Просто я подумал, что этим в семье занимаешься ты, – ответил ей брат. – Мне действительно жаль. Я должен был поинтересоваться…

– Все в порядке, не волнуйся. – Голос Бэт звучал немного взволнованно, но на ее лице была улыбка. – Возвращайся в дом. У меня есть для тебя кусок орехового торта с твоим именем.

Вернувшись на кухню и вымыв руки, Ронни уселся за стол рядом с Бэт.

Они ели торт и смеялись, вспоминая детство. Вдруг дверь распахнулась и на пороге появился Майк. Он остановился, широко раскрыв глаза и расставив ноги. Было видно, что он не ожидал увидеть шурина.

– Ух ты, Ронни собственной персоной! Вот так так! Ну что ж, добро пожаловать в нашу скромную обитель. Как поживаешь? – Сняв плащ, Майк повесил его на спинку стула. – Могу ли я узнать, что привело тебя сюда?

– Ну, для начала спасибо, у меня все в порядке. И, надеюсь, ты не против моего визита – я лишь заглянул, чтобы увидеться с вами и поделиться новостями, вот и все.

– Правда? И что же это за «новости»?

Прежде чем Ронни успел ответить, Майк криво усмехнулся, заметив рюкзак.

– Судя по тому, что я вижу, ты куда-то собрался. Так что, полагаю, с минуты на минуту ты уже уходишь, не так ли?

– Да, таков мой план.

Было совершенно очевидно, что Майк не мог дождаться, когда Ронни покинет его жилище.

– А, тогда все в порядке. Просто на какое-то мгновение я было подумал, что ты вновь захочешь у нас остановиться. Но, боюсь, ответ был бы точно таким же, как и в прошлый раз: это невозможно.

Ронни был разочарован, однако совсем не удивлен едким комментарием Майка. Парень решил, что ему пора.

– Мне нужно выдвигаться, пока не стемнело.

Ронни встал из-за стола. Задвинув на место стул и прибрав после себя чашку и тарелку, он вновь взялся за рюкзак.

– Спасибо за торт, сестренка. – Ронни крепко обнял Бэт. – Ты всегда превосходно готовила.

Майк кивнул:

– Сдается мне, мы поняли друг друга. Видишь ли… Я взял немного сверхурочной работы, и наша маленькая кладовка все еще служит мне кабинетом. Прости, парень! Мы бы помогли тебе, если бы могли, но, боюсь, это невозможно.

Майк закончил предложение резким щелчком языка – словно восхищаясь самим собой.

Подойдя к жене, он властно обнял ее и поцеловал в щеку.

– Дорогая, ты ведь еще не успела пообещать Ронни приют, верно? Быть может, в следующий раз, когда твоему брату снова понадобится крыша над головой, мы сможем ему помочь. Но, боюсь, не теперь.

Ронни все прекрасно понимал, но, чтобы не расстраивать сестру, решил не идти на конфликт с этим надутым павлином.

Парень приблизился к Бэт и взял ее руки в свои.

– Береги себя, сестренка. Если я тебе понадоблюсь – что бы там ни было, – напиши или позвони Кэти.

Ронни пристально посмотрел в глаза Бэт и увидел, что та прекрасно поняла, что именно он имел в виду.

– У меня пока еще нет адреса, но я обязательно свяжусь с Кэти, так что не переживай – со мной все будет в порядке… как только я найду работу… а я решительно настроен это сделать.

– Ах, так вот оно что… – На ухмыляющемся лице Майка появилось любопытство. – Стало быть, ты безработный? Мне жаль это слышать. Так какие же у тебя планы? – спросил он и добавил с сарказмом: – Надеюсь, у вас с Кэти никаких проблем?..

– Нет, у нас с ней все прекрасно, как всегда. Мы любим друг друга, и как только сможем, начнем готовиться к свадьбе.

– Действительно? Гм… – Майк натянуто улыбнулся. – Надеюсь, она понимает, во что ввязывается.

Мужчина хохотнул.

– Извини, просто поддразниваю тебя. Без обид.

Ронни почувствовал жгучее желание ударить его, но затем подумал о сестре и унял гнев. Он не хотел, чтобы после его ухода Бэт пострадала.

– Ладно, мне пора…

Он обнял сестру.

– Я должен найти пристанище, некий тыл, откуда мог бы начать поиск работы. Похоже, в этих краях сейчас не слишком много вакансий – по крайней мере насколько мне известно.

– Ты найдешь работу, не беспокойся, – заверила его Бэт. – Кому-нибудь всегда требуются хорошие работники, и я уверена, никого лучше тебя не найти.

– Спасибо, сестричка, за поддержку. Я сообщу тебе, как только устроюсь.

– Отлично! Только не забудь! – Бэт потянулась к брату и обхватила его лицо ладонями: – Я буду думать о тебе.

Они обнялись на прощанье, и Ронни закинул рюкзак на плечо. Он уже стоял на пороге, когда Майк окликнул его:

– Парень! А какую работу ты ищешь?

– Ну… Я не привередлив и не боюсь тяжелого труда. Готов взяться за что угодно, что поможет мне заработать. Как я уже сказал, у нас с Кэти есть определенные планы, и я решительно настроен вернуться к ней с деньгами в кармане, чтобы она как можно скорее стала моей женой.

– Что ж, будем надеяться, ты где-нибудь пристроишься, – в голосе Майка прозвучала легкая зависть. – Но тебе следует помнить: не стоит обещать больше, чем ты можешь дать, иначе Кэти и ее родные затаят на тебя обиду, не говоря уже о моей жене!

Бэт поспешила сгладить саркастичное замечание мужа:

– Если Ронни обещает, я не сомневаюсь, что так оно и будет. Он всегда был человеком слова, даже в детстве.

– Неужели?! – скривился Майк. – Ты в этом уверена, дорогая?

– Разумеется!

– Ну что ж! Выходит, ему не составит труда найти работенку себе по плечу. Пожелаем ему успеха. – Майк повернулся к Ронни: – Удачи тебе, парень. Надеюсь, ты уведомишь свою сестру о том, как все продвигается?

За улыбкой свояка скрывалось откровенное пренебрежение.

Ронни вышел через парадную дверь. Майк последовал за ним.

– Послушай, если, как ты говоришь, ты не гнушаешься тяжелой работой, можешь связаться с конторой местного совета. У них всегда есть чем заняться. Если ты готов пахать в коллекторах и браться за прочую грязную и непопулярную работу, тебя вполне могут взять. По крайней мере, стоит попытаться. Если, конечно, ты не боишься запачкать руки…

Понимая, что шурин нарочно провоцирует его, Ронни мягко улыбнулся:

– Не беспокойся, Майк. И спасибо за подсказку. Я привык пачкать руки. Не всем же сидеть за непыльной работенкой в теплом уютном кабинете, не так ли?

Уловив легкое беспокойство на лице сестры, вышедшей следом за ними, Ронни понял, что ему не следует подначивать ее мужа. Парень надеялся, что Бэт не придется расплачиваться за то, что он разозлил Майка.

Ронни постарался уладить инцидент – ради сестры.

– Я имею в виду, что если бы у меня были такие же способности к математике, как у тебя, Майк, я бы не возился в грязи. Но, увы, я никогда не старался хорошо учиться – напротив, пользовался любой возможностью прогулять уроки. Постоянно пропадал где-то среди отбросов, пуская в канале бумажные кораблики.

– Ну вот ты и приплыл. Что посеешь, то и пожнешь – так ведь говорят?

– Да, и это чистая правда! После школы моя жизнь слегка походила на существование бродяги. Родители умерли, и я не пожелал оставаться в доме один. Мне хотелось приключений. Впрочем, вскоре я понял, что это бесперспективно.

Довольный тем, что ему удалось разрядить атмосферу и потешить раздутое самолюбие Майка, Ронни еще раз попрощался:

– До свидания. Берегите друг друга.

Пожимая руку свояку, парень постарался улыбнуться как можно более искренне.

– Спасибо, Майк. Прошу простить меня за то, что я так бесцеремонно ворвался в ваш дом. Знаю, если бы у вас было место, вы бы меня приютили.

С годами Ронни понял, что муж его сестры был человеком надменным и любил лесть.

– Всегда пожалуйста, Ронни. Мы делаем все, что можем, но на данный момент наше пространство ограничено. Удачи!

Майку не терпелось захлопнуть за гостем дверь.

Уже на улице Ронни почувствовал необходимость сказать пару слов на прощание сестре лично. Он тихо постучал в окно гостиной, где Майк как раз говорил что-то жене со строгим видом. Бэт поспешила выйти к Ронни.

– Братик, прости, мы не смогли тебе помочь… опять!

Явно расстроенная, она обвила руками его шею.

– Береги себя, – прошептала Бэт. – Обещай, что свяжешься со мной. Я буду переживать, пока не узнаю, что у тебя все хорошо.

– Не волнуйся! – Ронни крепко обнял ее в ответ. – Тебе же известно, при необходимости я могу о себе позаботиться. А вот ты… За тебя я беспокоюсь.

– Со мной все будет в порядке, – тихо сказала Бэт, и ее молчаливое признание того, что повод для волнения все-таки есть, ударило Ронни в самое сердце.

Его сестренка всегда защищала его, когда он был еще малышом, а она – ненамного старше. Сейчас Бэт казалась ему крошечной и беззащитной.

Внезапно в голову Ронни пришла безрассудная мысль, и спустя миг он обнаружил, что произносит ее вслух, даже не обдумав:

– Идем со мной, Бэт! Оставь Майка, и давай вдвоем искать счастья. Он тебе не пара, и мне грустно видеть тебя такой… такой слабой под давлением его властного характера, такой замученной его постоянными придирками.

– Нет… нет… я не могу… у нас с мужем все в порядке.

– Мы могли бы уехать прямо сейчас, найти место для нас обоих – где-то, где ты будешь счастливой и защищенной. Ведь с Майком ты не чувствуешь себя такой, верно? Ты отлично справляешься с выпечкой – этот торт с грецкими орехами был самым вкусным в моей жизни! Кто-то непременно согласится платить хорошие деньги за то, чтобы ты пекла нечто подобное. Вокруг масса возможностей, которые дарят люди, готовые признать твой талант, Бэт. Я не хочу, чтобы ты… растрачивала свою жизнь по пустякам, потому что однажды сделала ошибку, выйдя замуж не за того мужчину.

– Я не могу, Ронни, – с болью в голосе отозвалась Бэт. – Не могу просто так уехать. Я жена Майка, я обещала любить его, уважать и да, слушаться! Я не могу взять и уйти, как только появились сложности.

– Но сложностей быть не должно, – возразил ей Ронни. – Должны быть любовь, доброта, радость. Вот каким должен быть брак; именно это я хочу дать Кэти.

– И именно этого она и заслуживает. Она будет очень счастлива в тот день, когда станет твоей женой, но мы все вольны выбирать, и я сделала свой выбор. Я не могу уйти, не попытавшись сделать все возможное для того, чтобы наш с Майком брак был счастливым.

– Бэт, прошу!..

– Прости, Ронни, но так должно быть.

– Тогда мне больше нечего сказать.

– Думаю, мы оба сказали достаточно, – ответила Бэт, грустно улыбаясь.

Ронни еще раз крепко прижал ее к себе на прощанье – и ушел.

На углу он обернулся, чтобы помахать сестре рукой, и крикнул:

– Береги себя, Бэт! Я люблю тебя! Буду держать тебя в курсе.

И скрылся из виду.

Оставшись одна, Бэт почувствовала себя ужасно одинокой.

Казалось, она простояла так целую вечность – неподвижно, глядя туда, где еще мгновение назад был ее брат. Но теперь он ушел, и девушке стало очень грустно.

Наконец Бэт зашагала назад, и при виде собственного дома ей вдруг ужасно захотелось убежать отсюда как можно скорее и как можно дальше. Если бы только она была достаточно сильной для того, чтобы рассказать брату правду – о том, как она несчастна в браке! Ронни догадывался об этом, но она должна была набраться смелости, чтобы признать это – и, быть может, уйти вместе с ним. Но это было бы нечестно по отношению к брату, особенно теперь, когда у него не было ни работы, ни жилья. Она стала бы для него обузой.

В этот момент желание Бэт убежать вслед за братом было необычайно сильным. Ей так хотелось излить ему душу, признавшись во всех тяготах своего замужества. Но она очень боялась того, что могло бы произойти вслед за этим.

Несомненно, Ронни принялся бы выяснять отношения с Майком, а тот, в свою очередь, отреагировал бы агрессивно – так было всегда, когда он злился, а это случалось нередко.

Бэт понимала, что ей следовало держать язык за зубами еще хотя бы какое-то время.

Она произнесла дрожащим голосом:

– Ох, Ронни… Я такая трусиха! Как бы я хотела набраться сил и сказать тебе правду!.. Попросить твоей помощи и найти способ вырваться из этой клетки, именуемой домом. И уехать далеко-далеко от чудовища, за которого я так безрассудно вышла замуж!

Глубоко вздохнув, Бэт развернулась – после того, как, словно обезумев, вдруг приказала себе бежать за братом… умолять его забрать ее с собой.

Теперь у нее не было выбора. Нужно возвращаться в дом, пока Майк не вышел и не начал сердиться. Девушка сделала глубокий вдох – и зашагала к дому, все еще храня в памяти образ брата, улыбающегося и машущего ей на прощание.

Войдя в дом, Бэт тихо прикрыла за собой дверь и направилась по коридору в гостиную, где Майк блаженствовал, держа в руке стакан, щедро наполненный виски.

По хмурому выражению его лица Бэт с замиранием сердца отметила, что ее муж не в настроении.

– Вернулась, значит? – накинулся он на нее. – Вижу, тебе больше нравится компания твоего братца, нежели законного мужа. Я больше не хочу видеть его в своем доме, поняла?!

Заметив, что жена медлит с ответом, Майк принялся нервно ходить взад-вперед по комнате, все быстрее и быстрее, бормоча себе под нос:

– Этот негодяй имеет наглость приходить сюда снова, ожидая, что мы дадим ему жилье! Я уже говорил тебе, что у меня нет времени на таких, как он.

Майк остановился и взглянул на жену:

– Ты слышала, что я сказал?

– Да.

– И о чем же вы шептались под окнами? Надеюсь, не обо мне?..

– Нет!

– Я собираюсь спросить тебя кое о чем, и лучше дай мне честный ответ, потому что мне очень не понравится, если ты солжешь. Очень не понравится!

Бэт не ответила – она не понимала, что Майку от нее нужно. Ей показалось, что она прождала целую вечность, когда муж все-таки задаст свой вопрос, – но Майк продолжал молчать, и это пугало ее, особенно после того, как, взглянув на бутылку, Бэт поняла, что ее муж много выпил. Майк был зол, а когда он был зол и пьян, он превращался в безумца.

Остерегаясь проявлений его взрывного характера, Бэт осторожно улыбнулась, скрывая волнение.

– Дорогой, прошу тебя, не пей больше, – попросила она мужа.

– Нечего указывать, что мне делать! Так о чем вы болтали с братом?

– Просто прощались, и все.

– Лучше говори правду!

Майк угрожающе шагнул вперед. Бэт окончательно поняла, что ее муж в плохом настроении, и инстинктивно отпрянула.

Взбешенный ее молчанием, Майк закричал:

– Тебе понадобилось слишком много времени, чтобы попрощаться с братом. Забыла, что дома тебя ждет муж? Неужели лучше провести время с братцем, нежели с законным супругом – человеком, который одевает и кормит тебя, обеспечивает жильем – дает все то, чего, вероятно, твоему братцу никогда не видать!

Его ярость испугала Бэт.

– Скажи: почему ты побежала к нему на улицу, вместо того чтобы остаться здесь со мной, своим мужем, который, кстати говоря, очень недоволен твоим поведением. Очень недоволен!

Майк двинулся к жене неуверенной походкой. Взглянув ему в глаза, Бэт почувствовала угрозу. Как всегда, он накинулся на нее неожиданно. Сильными руками Майк схватил жену за длинные густые волосы и, не обращая внимания на ее крик, потащил наверх, где швырнул на кровать и навалился сверху всем телом.

Как всегда, он не внимал ее жалким мольбам о пощаде.

Он любил ее – и в то же время ненавидел. Слыша ее крик, Майк овладевал ею, когда и как ему хотелось. Он никогда не был нежен и добр с Бэт, и его нимало не заботили ее страхи и страдания.

В такие моменты муж был для Бэт чудовищем, сущим дьяволом. А когда все заканчивалось, он просто уходил, с самодовольным видом и злорадствующей ухмылкой.

Бэт была слишком напугана и слишком слаба, чтобы дать ему отпор, и никогда бы не посмела его отвергнуть.

Она очень хорошо знала своего мужа и поэтому боялась последствий, к которым это могло привести.

Глава одиннадцатая

Ронни стремительно терял надежду. Прошло уже два дня с тех пор, как он заходил к сестре, а работа на горизонте так и не появилась. Проблема, прежде всего, заключалась в том, что он ходил пешком, а потому возможности его были ограничены. Ему удалось отыскать очень дешевую комнату, где подавали завтрак, но совсем скоро варианты трудоустройства в пределах досягаемости себя исчерпали.

Парень решился потратиться на автобус и поискать работу подальше, в направлении Манчестера. Кое-где он разговаривал с руководством, кое-где встречал работников, идущих со смены, но ни одна его попытка найти место не увенчалась успехом.

Ронни подвернулась конторская работа в типографии, но у него не было для этого необходимых знаний, и парню моментально указали на дверь, как только хозяин поинтересовался его образованием. В другом месте, на швейной фабрике, Ронни был почти уверен в том, что работа у него уже в кармане, но, прождав более двух часов, получил отказ, аргументированный тем, что работа досталась кому-то, кто уже знаком начальнику.

На консервной фабрике имелось вакантное место на производственной линии, и Ронни слегка приободрился. Но пока он ожидал ответа возле конторы, которая располагалась как раз над помещением фабрики, он стал свидетелем конфликта между управляющим и членом профсоюза. Из случайно подслушанной перепалки ему стало понятно, что фабрика кишит протестующими рабочими и стачки здесь – дело вполне обычное. Ронни понимал, что ему никогда не удастся скопить деньги на дом для Кэти, если заработок будут постоянно урезать из-за нескончаемых забастовок. Поэтому Ронни встал и ушел, не дожидаясь собеседования.

Не оставалось ничего иного, кроме как двигаться дальше. Вновь взвалив на плечи рюкзак, парень продолжил путь. Чем дальше на север уходила дорога, тем чаще ему встречались сельские пейзажи. Ронни надеялся устроиться где-нибудь на ферме, хоть ему и недоставало соответствующего опыта.

Усталость после долгих блужданий дала о себе знать, и парень решил слегка отдохнуть – перевести дух и все обдумать, прежде чем принимать какое-то решение. Однако для этого ему нужно было свернуть с главной дороги – на какую-нибудь тропинку, которая привела бы его в безопасное место. Ронни оглянулся и с радостью обнаружил поворот. Это была узкая тропка, уходящая от главной дороги и теряющаяся среди беспорядочно разбросанных деревьев и зарослей папоротника.

Ронни поспешил к вожделенному повороту, надеясь увидеть там передвижной буфет или закусочную. Парня мучила жажда, и все его тело ныло от усталости.

Сделав лишь несколько шагов по тропинке, Ронни с радостью обнаружил старенький вагончик-закусочную – он спрятался в тени растений, но при этом был хорошо виден из-за поворота. Ветви деревьев по обе стороны были обрезаны, чтобы облегчить проезд транспорта. Верхняя часть кроны была обработана таким образом, что получилась своеобразная арка, свободно впускавшая и выпускавшая средства передвижения.

Со временем многочисленные автомобили утрамбовали колесами на этом месте обширную территорию для стоянки. Сейчас здесь стояло четыре транспортных средства: два легковых автомобиля, большой белый фургон и грузовик, груженный крупными деревянными ящиками.

Рядом с фургоном Ронни отыскал для своего рюкзака небольшое место. К счастью, там было чисто.

Впервые за несколько часов парню удалось наконец расслабиться. Лениво потянувшись, Ронни почувствовал прилив радости и, как всегда в свободную минуту, стал думать о Кэти. Он ужасно скучал по ней. Всю дорогу ему не хватало этой девушки.

Сзади слышался неутихающий шум проходящего по главной дороге транспорта, но тяжелые ветки деревьев и буйная растительность приглушали звук.

Ронни устало вздохнул. Здесь, по крайней мере, он мог спокойно подумать. Ему нужно было собраться с мыслями, пересмотреть свои планы и решить, что делать дальше.

Мысль о том, чтобы снова идти пешком, не вызывала у него энтузиазма.

– Нравится мне это или нет, но я должен шагать, – бормотал себе под нос Ронни. – Нужно лишь решить, двигаться мне в заданном направлении или смириться с неудачей – и вернуться к Кэти.

Последний из двух вариантов имел преимущество, однако означал поражение.

Ронни напомнил себе, что, независимо от выбора, ему нельзя терять ни минуты. Скоро начнет смеркаться, а он так и не нашел себе пристанища.

Парень решил продолжать путь на север. Он был намерен все же довести дело до конца, какими бы ни были последствия. Если ему не удастся найти работу за пару дней, у него всегда будет возможность вернуться на юг к возлюбленной.

Думая о Кэти, Ронни решил найти телефон, чтобы позвонить девушке, как только появится такая возможность. Он спросил бы ее совета: возвращаться ли ему домой на юг или же хотя бы еще неделю продолжать идти в северном направлении.

В конце концов, он пустился в путь ради того, чтобы обеспечить им двоим достойное существование. Жить с Кэти, создать с ней семью и обустроить домашний очаг – это все, чего желал Ронни с самого первого дня, как увидел эту девушку.

Казалось, каждый миллиметр его тела ныл от боли. Плечи онемели от внушительной тяжести рюкзака, ноги горели от долгой ходьбы, а горло – от жажды. Мужчина в закусочной, похоже, уже собирался уезжать, поэтому Ронни поспешил туда, чтобы, если это возможно, купить какой-нибудь напиток и, быть может, бутерброд.

– Привет, парень!

Ронни как раз шарил в рюкзаке в поисках денег, когда услышал чей-то голос.

– Эй! Ты глухой, что ли?

Говоривший обладал невероятными габаритами, однако у него было доброе лицо, выглядывавшее из-под копны черных волос, с помощью обрезка ярко-розовой бечевки собранных сзади в неопрятный хвостик.

Мужчина устремился к Ронни, который наконец понял, что тот обращается к нему.

– Простите, я не сразу сообразил, что вы говорите со мной, – сказал парень, поднимаясь.

– Все в порядке.

Великан возвышался над Ронни, скрестив на груди огромные, словно палки колбасы, руки, все в татуировках.

– Я к тебе с посланием от Чарли, владельца вагончика.

Великан нетерпеливо показал на тощего мужчину в закусочной.

– Вагончик уже закрывается и уезжает, и Чарли попросил меня передать тебе, что, если ты хочешь выпить чего-нибудь или перекусить, поспеши, иначе все, что тебе достанется, – это шиш с маслом! Вот, собственно, и все его послание.

Выполнив поручение, мужчина развернулся и зашагал обратно, не сказав больше ни слова.

Ронни начал переживать, что не успеет отыскать нужную сумму денег.

– Огромное спасибо! Я сейчас, только деньги найду. Будьте добры передать Чарли, что да, я выпью чего-нибудь холодного и возьму бутерброд с беконом.

Схватив рюкзак, Ронни принялся выворачивать его содержимое наружу.

– Вот наглец! Я тебе не мальчик на побегушках. Иди и скажи ему это сам, – резко ответил великан и продолжил путь в сторону расположенного дальше по тропинке небольшого домика, окрашенного в синий цвет и служившего придорожным туалетом.

Между тем Ронни торопливо перебирал внутренности рюкзака и, к счастью, все-таки нашел немного мелких денег.

Тощий мужчина уже кричал ему из вагончика:

– Что ты там копаешься, парень? Шевелись! Твой заказ готов, а мне нужно ехать! Может быть, у тебя и нет дома, а вот у меня есть. А еще есть жена, с которой шутки плохи. Так что тащись-ка сюда.

Без лишних слов Ронни побежал к закусочной за заказом, который состоял из толстого, щедро намазанного сливочным маслом бутерброда с сыром и налитого в надтреснутую чашку чуть теплого чая, крепче которого Ронни в жизни не пробовал.

– Простите, но я просил бутерброд с беконом, – осторожно сказал парень недовольному хозяину вагончика.

– Да неужели?!

Мужчина явно не был расположен вести благодушную беседу.

– Ну, значит, не повезло тебе, потому что бекон уже закончился. Либо бутерброд с сыром, либо ничего! Решай, парень! Давай, пей чай. Верни мне чашку – и я уезжаю!

Он протянул руку:

– С тебя два фунта и шесть пенсов. Давай скорее! Я же сказал, что тороплюсь.

Ронни расстроился, потому что он и вправду хотел съесть бутерброд с беконом. Но в то же время практичность и прямолинейность северянина вызывали у него улыбку.

Парень залпом выпил чай, оплатил скромный счет и вернул чашку владельцу:

– Благодарю вас.

Выпив чаю, пусть даже и чуть теплого, Ронни почувствовал себя лучше.

– Мне это действительно было нужно.

– Да не за что, парень! Всегда пожалуйста! И извини за бекон: он закончился еще с утра.

Мужчина продолжал убирать в вагончике.

– Ты поистрепался… – Он заметил покрытые пылью ботинки Ронни и морщины, которые залегли на лице парня от усталости. – Небось долго в пути?

Ронни утвердительно кивнул:

– Да, долго.

– Куда направляешься?

– На север. Прошел уже не одну милю[15] в поисках работы и жилья. По правде говоря, я начинаю задумываться о том, не совершил ли ошибку, забравшись так далеко. Быть может, мне стоит развернуться и пойти домой?.. Но дело в том, что и там меня не ждет удача с распростертыми объятиями. Честно говоря, я уже начинаю отчаиваться.

– Да, все мы время от времени испытываем это чувство. Но никто не сможет принять за тебя столь важное решение. С другой стороны, жаль, если ты проделал весь этот путь зря. На твоем месте я бы продолжал двигаться в том же направлении. Сдается мне, тебе нечего терять. Как говорится, попытка не пытка.

И мужчина поделился с Ронни еще одним отеческим советом:

– Выложись на полную, парень. Следуй зову сердца. Если ничего не выйдет, ты всегда можешь вернуться туда, откуда пришел. Но на твоем месте я бы шел вперед. Ты уже здесь, поэтому продолжай идти. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

– Думаю, вы правы.

Ронни полагал, что мужчина дал ему дельный совет, и, измученный долгой дорогой, был благодарен за это.

– Да, парень, я прав! Я пожил чуть дольше твоего и знаю, о чем говорю. Если хорошо поищешь, всегда найдешь работу.

Великан, который в этот момент как раз вернулся из синего домика и уловил окончание разговора, тоже высказал свое мнение. Он увидел в Ронни достойного молодого человека, пытающегося найти свое место под солнцем.

– Чарли прав, сынок. А вот мой совет: забудь о возвращении домой и держись намеченного маршрута. Ты прошел уже слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Это было бы пустой тратой сил и времени.

Хозяин закусочной добавил:

– Парень, ты получил хороший совет от двух людей, которые уже пожили на этом свете.

Он закончил собираться и, закрепив вагончик позади фургона, пожелал Ронни и великану хорошего дня и счастливого пути. Великан попрощался с ним.

– Я уже давно должен быть в дороге, – пожаловался Чарли, выруливая со стоянки. – Удачи, парнишка!

Он помахал Ронни на прощание и уехал.

После отъезда Чарли великан обратился к Ронни:

– Итак, я слышал ваш разговор и понял, что ты ищешь, где бы подзаработать, и грязная работа тебя не пугает. Это так, парень?

– Да, так, – ответил Ронни.

Великан смерил его оценивающим взглядом.

– Должен сказать, ты выглядишь серьезным малым. Я имею в виду, что ты не похож на лентяя. Как так вышло, что ты не смог найти работу дома?

Ронни пожал плечами:

– Я тоже задаю себе этот вопрос. Полагаю, во всем виновато банальное невезение, да и проблемы с экономикой. Мне ничего не подвернулось, хоть я и заглянул во множество мест.

– Не падай духом, сынок.

Великан вновь оглядел парня с ног до головы, наблюдая за тем, как тот жадно ест свой бутерброд с сыром, словно голодал несколько дней. В этот момент Ронни напомнил мужчине его самого в трудные времена.

– Как я уже сказал, ты выглядишь сильным и трудолюбивым парнем. И, в отличие от многих ребят твоего возраста, ты, как мне кажется, башковитый. Я считаю, ты молодчина, что ушел так далеко на своих двоих. К тому же у тебя отменный аппетит, хорошее телосложение и большое желание трудиться.

Ронни поблагодарил его и произнес:

– Да, вы правы. Я здоров и готов работать. А тому, чего не умею, всегда могу научиться. Я возьмусь за любую работу, которая мне подвернется. За какую угодно: грязную, тяжелую – мне безразлично, лишь бы платили.

Он снова подумал о Кэти и внезапно остро почувствовал свое одиночество.

– Да уж!.. – Великан понял, что Ронни расстроен. – Признайся мне честно, парень: у тебя проблемы? Поэтому ты бежишь?

– Нет! – Его предположение поразило Ронни. – Я вовсе не бегу! Позади остались люди, которые меня любят, – семья, друзья… и моя Кэти. Она – причина того, почему я здесь. Понимаете, я хочу на ней жениться, как только появятся деньги. Нам нужен собственный дом. Вот почему я так нуждаюсь в работе.

– Понимаю.

Великан находился под впечатлением, узнав, какой долгий и нелегкий путь проделал Ронни.

– Стало быть, ты покинул любимую девушку, чтобы скопить деньжат, вернуться и сыграть с ней свадьбу? Вот так дела! Она, должно быть, особенная.

Ронни скромно улыбнулся:

– Да, особенная.

Мужчина еще раз оценивающе посмотрел на него.

– Значит, так… – Он уже хотел уходить. – Советую тебе собирать свои пожитки, потому что я отчаливаю с минуты на минуту, как только проверю, не разболтались ли веревки. У меня под брезентом куча всякого добра, и я намерен выручить за него немного деньжат – а может, и много, если удастся прижать скупердяя, с которым я веду дела.

Узнав, что его собеседник уезжает, Ронни расстроился.

– Спасибо за совет, – крикнул он, махая вслед уходящему великану. – Был рад познакомиться.

В этот момент он снова почувствовал себя ужасно одиноким.

– Эй! – Мужчина остановился. – Какого дьявола, парень?! Шевелись! Тащи свой костлявый зад в грузовик, или мне придется уехать без тебя.

– Что?!

Ронни не мог поверить своим ушам, и его охватило такое воодушевление, что он дважды уронил рюкзак, прежде чем добежал с ним до автомобиля. А затем, взбираясь наверх, уронил его снова.

– Ради бога, парень! Что ты творишь? Я уже начинаю думать, не повесил ли себе камень на шею. Еще пару минут назад я был уверен, что ты горы можешь свернуть, а теперь наблюдаю, как ты валишься со ступенек, словно провел в пивной не один час. Успокойся и захлопни наконец эту чертову дверь, или же я дам по газам, а тебя оставлю здесь – и тогда падай, сколько тебе вздумается.

Минуту спустя дверь кабины была захлопнута, но водитель продолжал ворчать – впрочем, на его лице была улыбка.

– Поверить не могу, что ты проделал столь долгий путь по оживленным трассам и умудрился не погибнуть! Ты ведь не можешь даже благополучно взобраться в кабину грузовика! С тобой все нормально, парень?

– Да, спасибо. – Ронни проникся к этому человеку большой симпатией.

Мужчина дружески толкнул Ронни в бок:

– Какое бы место ты ни нашел, никому не признавайся, что ты – ходячая проблема, – расхохотался он. – Если хочешь, чтобы тебе доверили ответственное дело.

Грузовик вырулил на трассу, ведущую на север, и Ронни с великаном по-приятельски разговорились.

– И что, ты действительно никогда не обучался никакому делу? – спросил мужчина, назвавшийся Джейком Мартином.

– Действительно. Но я бы не отказался у кого-нибудь поучиться. Впрочем, думаю, я уже слишком взрослый для этого.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать с лишним.

– Ясно. Но сейчас все больше работодателей стремятся обучить молодых с нуля, включая ребят твоего возраста.

– Как я уже говорил, мне что угодно по плечу, и схватываю я на лету, – напомнил Ронни.

Джейк усмехнулся:

– А ты решительный малый, нужно отдать тебе должное!

Мужчина проявил к Ронни отеческий интерес. Ему казалось, что этот парень заслуживает помощи.

Когда Ронни задумчиво умолк, великан дал ему еще один дельный совет:

– Тебе потребуется жилье и еще солидный заработок, если уж ты планируешь устроить свадьбу. Когда женщина собирается замуж, она хочет, чтобы торжество было особенным, а это стоит немалых денег. – Он шутливо вздохнул. – Уж я-то знаю – дважды это проходил! – И, сделав паузу, продолжил уже серьезно: – Тебе нужно как можно скорее снять жилье. А затем взять ноги в руки – и найти работу.

– Да, мне и вправду нужен солидный заработок, но я готов трудиться! Гарантирую, тот, кто возьмет меня на работу, не пожалеет об этом.

– Вот и славно, – подмигнул ему Джейк. – Посмотрим, что можно сделать.

Ронни поблагодарил его:

– Я очень ценю вашу помощь и подсказки.

Водитель грузовика улыбнулся:

– Мне пришло в голову, кто может свести тебя с человеком, который мог бы помочь тебе с поиском работы. Но не хочу тебя слишком обнадеживать – это всего лишь идея, не более.

После часа приятной беседы мужчины погрузились в раздумья.

– А куда мы едем?

Ронни внезапно осознал, что понятия не имеет, куда Джейк его везет и что его там ожидает. Мили летели одна за другой, и парень начал нервничать.

Многочисленные грузовые и легковые автомобили уже свернули с трассы, и движение понемногу шло на убыль.

– Для начала мне нужно разгрузить грузовик в парке, – пояснил его новый приятель. – Затем мы с тобой заглянем к моей сестре и ее мужу. Они всегда в курсе всех событий, и, быть может, им удастся указать тебе нужное направление. Понимаешь, в той сфере, в которой они работают, им приходится держать ухо востро. Поэтому эти двое всегда знают, где что происходит.

– И чем же занимаются ваши сестра и ее муж?

– Скоро сам увидишь. До их дома осталось меньше пяти миль. И, бьюсь об заклад, если кто-нибудь сейчас ищет надежных работников, они наверняка это знают.

Ронни сразу же успокоился. Бесхитростность этого большого, доброго человека вселяла в него уверенность. Проехав еще несколько миль, Ронни с радостью отметил, что теперь они свернули с главной дороги и Джейк осторожно пробирается к побережью по узким переулкам.

– Ух ты!

Ронни восторженно всматривался в улицы, ведущие к береговой линии Блэкпула. Вокруг мерцали огни фонарей, и хотя уже стемнело, повсюду было полно гуляющих, которые вовсю наслаждались вечером.

Внезапно Джейк повернул в сторону от набережной.

– Нам туда нельзя, – пояснил он Ронни. – Не с таким большим грузовиком, как у меня. На прибрежной полосе с утра до вечера тьма-тьмущая лошадей и экипажей. Еще там постоянно снуют трамваи, которые катают людей туда-сюда вдоль набережной. Ну и, как видишь, куча пешеходов. Так что сам понимаешь, почему такому грузовику запрещено появляться на набережной.

Джейк свернул вправо на широкую дорогу.

– Это более подходящий маршрут для нас с тобой, в объезд и подальше от береговой линии. У перевозчика, на которого я работаю, имеется большой автопарк в полумиле отсюда. Компания купила его пару лет назад для стоянки и обслуживания грузовиков. Там есть склад и парк мини-фургонов, которые мы называем «курьерами». Они доставляют товары в конечный пункт назначения.

Джейк многозначительно кивнул.

– Основатель компании был человеком дальновидным. Он создал свое дело много лет назад, когда земля была еще дешевой и ее было в избытке. Лет пять назад компания перешла к его сыну – тот весь в отца и с работниками обходится хорошо.

Рассказ Джейка понравился Ронни, и тот с надеждой в голосе сказал:

– У меня нет водительских прав, и я не смогу водить грузовик, но могу делать все, что угодно, кроме этого. Как думаете, у вашего шефа найдется для меня работа?

– Не уверен, но непременно стоит этим поинтересоваться. Впрочем, пару недель назад он взял двух ребят, и, насколько я помню, в настоящее время все вакансии заняты. Но если нет свободных мест сейчас, не переживай: это не конец света. Как я уже говорил, моя сестра может знать, кто в данный момент набирает сотрудников.

Ронни в который раз поблагодарил своего попутчика.

– Будем надеяться, – сказал мужчина. – Моя сестра собирает все сплетни. Ничего не упустит! Если кто-то ищет работников, Салли наверняка об этом известно.

– Спасибо, это очень обнадеживает. Я начинаю верить в то, что все-таки смогу устроиться. – Ронни чувствовал себя гораздо лучше. – Сто лет не был в Блэкпуле. Почти забыл его. Моя Кэти бывала здесь пару раз. Это любимое место ее бабушки. Кстати, бабушка Кэти только недавно вернулась отсюда – приезжала ненадолго отдохнуть.

Ронни подмечал все вокруг: толпы курортников, вездесущих детей, с довольным видом жующих сладкую вату, и особенную атмосферу всеобщего оживления.

– Не могу поверить: город просто кипит! Лучшее время дня уже на исходе, а такое впечатление, будто все только начинается.

Особенно Ронни понравились лошади, горделиво вышагивающие по набережной: они выглядели величественно, высоко держа головы и таща за собой разукрашенные экипажи. У некоторых животных вокруг шей и голов на недоуздках красовались яркие перья. Мускулистые тела лошадей вызывали восхищение, а нарядная сбруя из отполированной латуни и плотной, блестящей кожи дополняла великолепный образ.

Джейку понравилась реакция Ронни.

– Я не совру, если скажу, что трудно будет отыскать где-нибудь еще в мире такие же виды, как на блэкпульской набережной.

– Прямо глаз радуется, это уж точно! – подхватил парень. – Понятно, почему моя Кэти и ее бабушка так любят это место. Полагаю, бабушка Кэти и вовсе перебралась бы в Блэкпул навсегда, будь у нее такая возможность.

Он с гордостью стал рассказывать о Мэри:

– Она опора для всей семьи. Уверен, Мэри непременно скучала бы по ним всем, если бы уехала. Я очень благодарен вам, Джейк, за то, что вы привезли меня в Блэкпул. Теперь я понимаю, почему Кэти так хочет сюда приехать.

– Не стоит благодарности, сынок. Пожалуй, когда у тебя появится такая возможность, тебе следует прогуляться по набережной. Узнать место получше. Спуститься на пляж. Здесь всегда есть чем заняться и на что посмотреть. Моя сестра ни за что бы не уехала отсюда… Да и с чего бы ей переезжать, если этот курорт, со всеми его достоинствами и природными богатствами, – один из лучших в стране? А я, скажу тебе, повидал их немало на своем веку.

Джейк продолжал:

– Ты непременно должен посетить Башню. Даже если тебе доводилось бывать здесь ребенком, ты сможешь оценить ее масштабы сейчас, когда вырос. Да, и если ты забыл, я напомню: здесь, на другом конце пляжа, имеется замечательное местечко: большой парк развлечений на внушительной территории; там такое разнообразие лотков и аттракционов, что невольно хочется остаться в этом городе чуточку дольше. Есть и колесо обозрения, и автодром, и качели, на которых можно долететь до неба.

Джейк все больше распалялся.

– А карусели разных форм и размеров! И обязательно покатайся на аттракционе, который поднимает тебя на неимоверную высоту, а затем вдруг бросает с бешеной скоростью в темную, бездонную пропасть, и кажется, что тебя вот-вот вывернет наизнанку.

Он расхохотался, как ребенок.

– Ты еще издали услышишь жуткие крики.

Джейк продолжал рассказывать о самых разнообразных аттракционах:

– Некоторые закрутят тебя вихрем, другие заставят просить о пощаде, раскачивая твое тело вверх и вниз, до тех пор, пока не появится ощущение, будто тебе никогда не избавиться от этого кошмара. А еще там дивная спиральная горка[16], – сказал мужчина. – И сотни разноцветных палаток, и в каждой – невообразимое веселье: можно сбивать кокосы[17], можно пострелять в тире. Гарантирую, ты не захочешь уходить, пока не попробуешь все, что у них есть.

Но больше всего великан рекомендовал колесо обозрения:

– Ты не сможешь сойти, пока оно не остановится, и все время, пока ты там, у тебя будет кружиться голова от восторга, и ты будешь кричать, как безумец!

Ронни не разделял его энтузиазма.

– Я никогда не любил все эти штуки, которые вертят тебя и переворачивают вверх ногами, – признался он робко.

Джейк рассмеялся:

– Ты понятия не имеешь о том, что теряешь, – это все, что я могу сказать. Спроси у своей девушки – уверен, она посетила здесь каждый аттракцион. Стоит начать – и тут же затянет. Поверь, я знаю, что говорю.

Водитель грузовика продолжал убеждать Ронни:

– Если будет возможность, найди время посетить здесь все, пока не уехал. Обещаю, ты не пожалеешь!

Несмотря на страх перед сумасшедшими аттракционами, что мчат тебя стремглав в черную бездну, чтобы потом столь же стремительно вернуть в исходное положение, Ронни согласно кивнул.

– Думаю, я буду слишком занят, – пробормотал он себе под нос. – Моя первоочередная задача – найти жилье, а затем мне нужно устроиться на работу. Но я благодарен вам за помощь. И рад, что послушал вашего совета не сходить с намеченного пути. Не могу передать, насколько лучше я себя чувствую теперь, когда я в Блэкпуле, – сказал Ронни, зараженный воодушевлением Джейка. – Не знаю почему, но у меня хорошее предчувствие. Кэти будет сильно мне завидовать, когда я сообщу ей, где сейчас нахожусь.

Он хитро улыбнулся.

– Наверное, я не скажу ей об этом до тех пор, пока не устроюсь. Ведь если я не найду работу, мне придется вновь сниматься с места.

Впрочем, Ронни чувствовал себя окрыленным – в обществе чуткого человека, который вел его в нужном направлении, – и был полон решимости искать работу в этом замечательном месте.

– Не могу дождаться, когда приступлю к поиску работы и жилья, – признался он Джейку. – Было бы чудесно, если бы я смог позвонить Кэти и сообщить хорошие новости.

Он нарисовал ее в своем воображении – озорную улыбку и красивые выразительные глаза.

Ронни так сильно скучал по ней, что, казалось, это причиняло ему физическую боль.

Заметив, что он замолчал, Джейк обратился к нему с сочувствием:

– Да ладно, парень! Не вешай нос.

Он подмигнул Ронни.

На самом деле Джейк напряженно думал о том, как помочь этому порядочному молодому человеку, оказавшемуся в трудном положении. Ронни напоминал его самого в молодости: тогда у Джейка тоже были тяжелые времена. Мужчина надеялся, что придумал, что делать, но решил не болтать попусту – на случай, если ничего не выйдет. Ронни заметил, что теперь замолчал его спутник.

– С вами все в порядке? – обеспокоенно спросил он у Джейка.

– Все хорошо, Ронни. Просто задумался, вот и все. Посмотрим, удастся ли тебя пристроить.

– Это было бы великолепно! – Ронни широко улыбнулся. – Вы даже представить себе не можете, что значит для меня найти работу и начать прилично зарабатывать, а затем рассказать Кэти, как я стараюсь ради нее.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – снова уверил его Джейк.

Эти душевные слова наполнили одинокое сердце Ронни надеждой.

Часть третья

Тайное становится явным

Глава двенадцатая

Тони и Айлин вернулись после отпуска к привычной жизни: Айлин играла в кегли и бридж[18] либо развлекалась походами по магазинам; Тони же слонялся без дела, по большей части путаясь у жены под ногами. Он любил подолгу прогуливаться, направляясь за утренней газетой, а затем заходил в расположенную по соседству свою любимую овощную лавку. Это было славное местечко, выдержанное в традиционном стиле. Пусть оно находилось и не в той части города, в которой жили они с Айлин, но туда приятно было прогуляться погожим днем.

Краем глаза Тони частенько замечал в овощной лавке симпатичную девушку – хотя и не каждый раз, но видел ее достаточно часто, чтобы запомнить. Иногда девушка стояла за прилавком, иногда отсутствовала. Со временем Тони более-менее разобрался с ее графиком и стал чаще показываться в этой части города в ее смену.

Однажды утром, вскоре после того как Тони и Айлин вернулись из Блэкпула, именно эта девушка продала ему овощи. Уже собираясь уходить, Тони улыбнулся и пожелал ей хорошего утра. Странным было то, что, когда продавщица улыбнулась ему в ответ, мужчине показалось, что они уже где-то встречались – не здесь, а в другом месте, и он знал ее прежде. Тони напрягал память, пытаясь понять, где же это могло произойти, но в конце концов решил, что ошибся. Да и где мог такой старый сыч, как он, повстречать такую яркую молодую женщину?!

Заглянув в овощную лавку в следующий раз, Тони вновь встретил эту девушку, и его вновь охватило смутное чувство, что они когда-то знали друг друга.

Это чувство не покидало его, и Тони стал часто думать о молодой продавщице, мучительно пытаясь припомнить, где же они все-таки могли видеться. Казалось, память отказывалась ему служить, но желание вспомнить росло с невероятной силой. Это ощущение было похоже на то, которое испытывает человек, у которого непрестанно чешется заживающая рана. Примечательно, что по какой-то причине, которую Тони не мог себе объяснить, он ни словом не обмолвился об этом наваждении жене.

Несколько дней спустя, вернувшись из овощной лавки с пакетом салата, он обнаружил Айлин в гостиной. Она убирала в письменном столе: хотела разобрать пару переполненных ящичков – и в нижнем ей на глаза попалось несколько старых фотоальбомов, которые она отложила в сторону. Впрочем, Айлин не удалось справиться с любопытством, и она взглянула на них мельком. Ее заинтересовали групповые семейные снимки в серо-коричневых тонах, на которых были старательно расставлены и рассажены тщательно одетые по старой моде родственники, на лицах которых можно было заметить отдаленное сходство. В тот самый миг, когда Айлин наскоро просматривала фотографии, вошел Тони и застал ее на полу с раскрытым альбомом на коленях.

– Взгляни на эти чудесные старые фото, Тони! Я уже успела забыть, какие снимки хранятся в этом альбоме. Думаю, ты захочешь сохранить вот эти – на них запечатлена твоя семья много лет назад. Это, должно быть, твоя бабушка, я угадала? Бог мой, в этом корсете у нее осиная талия! А как тебе эта шляпка? А вот твоя мать; ее я, конечно, узнала. Да, в молодости она была красавицей, правда? Здесь ей, должно быть, восемнадцать или девятнадцать, как думаешь?

Тони посмотрел через плечо жены на улыбающиеся глаза своей молодой матери и в тот же миг понял – понял совершенно отчетливо, – почему девушка в овощной лавке показалась ему знакомой. Она была точной копией его матери! Эта девушка могла бы быть ее внучкой, с такими же веселыми глазами и очаровательной улыбкой.

Мужчина что-то невнятно ответил Айлин и тут же поспешил в сарай, чтобы обдумать в одиночестве мысль, пронзившую его сознание, словно вспышка молнии.

Он присел на газонокосилку и несколько раз глубоко вдохнул, стараясь мыслить логически и разложить по полочкам все, что ему известно.

Продавщице было около девятнадцати лет. Таким был бы возраст его ребенка, если бы Мэри забеременела тогда, после их единственной близости. У Тони не было интимных отношений с другими женщинами – за исключением, разумеется, Айлин; а его жена никак не могла родить ребенка втайне от него. Конечно же, для них обоих было драмой то, что они не могли иметь детей. Тем не менее мысль о том, что у него есть дочь, а он не знает об этом, казалась Тони совершенно нелепой. Разумеется, Мэри сказала бы ему, если бы родила от него ребенка. Но, с другой стороны, она была вдовой, и появление незаконнорожденного малыша сломало бы ей жизнь… Возможно ли, что она все-таки родила от него и каким-то образом это скрыла? В городе, в котором, он знал, до сих пор живет Мэри, жила также девушка, как две капли воды похожая на его мать. Как еще можно это объяснить? А вдруг именно по этой причине Мэри приехала в Блэкпул после стольких лет?书

Несколько последующих дней Тони напряженно думал о том, стоит ли ему пытаться выяснить обстоятельства. Можно было бы расспросить о девушке из овощной лавки в ее отсутствие, и это помогло бы ему продвинуться в своем расследовании, пока он не узнает наконец всю правду. Но что хорошего это даст? Лишь разобьет сердце Айлин, а Тони был уверен, что и так причинил ей много горя. О да, она была ему замечательной женой и смогла оставить его измену позади, но Тони понимал, что их супружеские отношения утратили былую остроту, им не хватало красок, и в этом виноват он. Он перестал следить за собой, стал старым, толстым, неинтересным занудой, в то время как его жена покупала модную одежду, была активной, неизменно элегантной и остроумной – и уже одним своим присутствием оказывала ему честь. У Айлин было много друзей, и она часто ходила с ними куда-нибудь, в то время как главными событиями в его жизни были походы в овощную лавку да стрижка лужайки.

Лучше пусть все останется как есть. Для него это не имеет значения, а вот Айлин может пострадать… Тони сказал себе, что теперь ему уже слишком поздно участвовать в воспитании дочери, да и, быть может, она не желает его знать. Девушка выглядит уверенной в себе, а это, как правило, объясняется правильным воспитанием в любящей семье.

Тони решил никому не рассказывать о своем открытии. Ему следует дорожить тем, что он имеет, и не беспокоиться о том, чего не должно было случиться. Сейчас, с наступлением старости, когда у него нет никого из родных, кроме Айлин, его забота должна быть посвящена исключительно ей. Тони дал себе слово попытаться стать как можно более похожим на того мужчину, за которого Айлин вышла замуж много лет назад, – статного, сильного идеалиста. Он не мог изменить прошлое, но мог попробовать снова стать тем, в кого его жена когда-то влюбилась.

Тони решил больше не ходить в овощную лавку. Лучше ему вообще не встречаться с дочерью. Он почти не знал эту девушку, а впустить ее в свою жизнь даже на миллиметр казалось ему предательством – словно он опять обманывал Айлин, да еще шпионил за этой девушкой. Лучше постараться вовсе не думать о ней.

Тони показалось, что в происходящее вмешалась сама судьба, когда несколько недель спустя вдруг увидел в городе продавщицу из овощной лавки: она делала покупки вместе с Бэт, их с Айлин общей подругой.

Его решимость выбросить продавщицу из головы тут же улетучилась, и при первой же встрече с Бэт Тони упомянул о том, что видел ее как-то в компании симпатичной длинноволосой шатенки.

Бэт широко улыбнулась, тут же догадавшись, о ком идет речь.

– Это Кэти, девушка Ронни, – пояснила она. – Кэти работает в овощной лавке. Они с моим братом уже какое-то время встречаются, и, надеюсь, скоро их отношения выйдут на новый уровень. Она просто замечательная, и Ронни от нее без ума. Правда, недавно ему пришлось уехать на север в поисках работы, но я знаю, он собирается вернуться и жениться на Кэти.

– Кэти, говоришь?.. – Тони постарался продемонстрировать исключительно светский интерес, тщательно следя за своим голосом и выражением лица. – Красивое имя для красивой девушки.

– Да, она настоящая красавица, – согласилась Бэт. – И к тому же замечательный человек.

– Дай-ка сообразить… – Тони задумался. – По-моему, я видел ее в овощной лавке.

Он не мог устоять перед жгучим желанием узнать о Кэти больше.

– Но это довольно далеко отсюда, – добавил мужчина.

– Да, на другом конце города. – Бэт проявила инициативу, не дожидаясь дальнейших расспросов. – Рядом с домом ее родителей.

– Да? А ты знакома с ее родителями? – спросил Тони, толкая себя в пропасть.

Сердце мужчины забилось так сильно, что ему показалось, будто Бэт отчетливо слышит каждый удар.

– Да. Ее отец часто бывает в разъездах. Он – водитель грузовика.

– А мать?..

«Прекрати, Тони!» – приказал он себе, но ему нужно было все выяснить.

– Анна – домохозяйка. Еще с ними живет бабушка Кэти. Мы с ней очень дружны. Ее зовут Мэри.

Мэри! Ну конечно! Тони уже начал обо всем догадываться. Он понял, что именно сделала Мэри, дабы скрыть свою беременность.

Придумав подходящий повод, мужчина поспешил распрощаться с Бэт и торопливо отправился домой. В голове у него гудело. Теперь у Тони не оставалось сомнений в том, что Кэти – его дочь.

Айлин ушла в бридж-клуб, и у Тони появилась возможность тщательно взвесить все то, что стало ему известно. И снова он сказал себе: Айлин никогда не должна об этом узнать. Он был в долгу перед своей бедняжкой-женой, простившей ему измену. Тони всегда очень хотел иметь ребенка, и ему было больно осознавать, что судьба оказалась столь жестока к нему. Но он был в долгу перед Айлин. Тони готов был сделать все что угодно, чтобы искупить свою вину перед ней. Он никому не скажет ни слова о тайне, которую Мэри хранила все эти годы.

Глава тринадцатая

Было уже далеко за полдень. Кэти вернулась домой из магазина, где работала на полставки, сняла туфли, бросила сумочку на пол и с усталым вздохом упала на диван. В последние дни девушка чувствовала себя усталой и опустошенной, но это было не связано с ее работой в овощной лавке, которую с трудом можно было назвать утомительной. Кэти приводило в отчаяние то, что Ронни, казалось, навсегда исчез из ее жизни. Он просто взял и испарился – дабы, как он сказал, найти работу и скопить денег, – заверив ее в своей безграничной любви. Прошло уже несколько недель, а он так и не вышел на связь. Кэти верила ему, когда он шептал ей на ухо слова любви и уверял в том, что будет стараться ради нее, но сейчас девушку начали одолевать сомнения.

Разумеется, Кэти сохранила драгоценную записку, которую написал ей Ронни в доме ее родителей перед уходом. Девушка спрятала ее в шкатулку для украшений – подарок матери на десятый день рождения, – и перечитывала так часто, что записка слегка обветшала и потерлась на сгибах, а углы конверта обтрепались.

Ронни написал ей тогда такие дивные слова… Почему же с тех пор от него не пришло больше ни строчки?!

Кэти думала о нем постоянно – в буквальном смысле, – и у нее почти не оставалось времени поразмыслить о чем-нибудь другом. Сегодня она неправильно посчитала сдачу, и покупатель стал громко жаловаться. А недавно сложила целую гору картофеля в корзину, куда обычно укладывали латук, и затем пришлось все перекладывать и убирать насыпавшуюся с картофеля землю. Нередко Кэти ошибалась в расчетах, когда покупатель приобретал несколько видов овощей, и ее начальник определенно все это подмечал. С одной стороны, Кэти побаивалась, что в конце концов ее «вызовут на ковер»; но с другой ей было все равно – ее не занимало ничего, кроме мыслей о том, почему Ронни так долго молчит.

В гостиную заглянула улыбающаяся Анна, и Кэти сердито подумала, с чего бы ей так радоваться.

– Даже не поздороваешься с матерью и бабушкой?

– Извини. Привет, мам. Через минуту я приду. Обниму бабушку. Просто я немного… О боже, мама! Если Ронни через несколько дней не объявится, я сойду с ума.

Улыбка Анны стала еще шире. Женщина вошла в комнату легкой походкой и – вуаля! – вытащила из-за спины открытку.

– Что там? Что?!

Кэти выхватила открытку из протянутой руки матери и тут же повернула ее обратной стороной, на которой увидела до боли знакомый корявый почерк Ронни. Девушка быстро пробежала глазами написанное – слава богу, с ним все в порядке! – а затем уже перечитала его послание медленно, впитывая, как губка, новости и осознавая, что руки Ронни касались этой открытки там же, где сейчас она касается ее.

– Он пишет, что все хорошо. Ему не удалось найти постоянную работу, но он устроился на несколько сезонных подработок. Ронни написал, как называется паб, в котором он сейчас работает. Похоже на настоящее приключение. Ронни несколько раз переезжал с места на место, поэтому у него нет постоянного адреса. Пишет, что надеялся к этому времени устроиться получше и, ожидая этого, не выходил на связь. Мама, он пишет, что не просит небеса о чем-то невероятном – всего лишь о ночлеге и работе, чтобы скопить на будущее для своей девочки. Вот почему Ронни молчал раньше – хотел написать мне, когда найдет постоянную работу и жилье, и, полагаю, ему было стыдно признаться, что этого не произошло. Как будто это имеет для меня значение! Как будто я не ждала бы от него вестей каждый божий день, независимо от того, дворник он или миллионер.

– Полагаю, в голове у Ронни сейчас множество разных мыслей, но это не значит, что он не думает о тебе. Жаль, что сестра не смогла его приютить; вероятно, у нее проблемы. Однако Ронни очень толковый парень и поступает так, как, по его мнению, будет лучше для вас обоих… Возможно, табличка возле дома стала для него потрясением, когда он увидел ее после возвращения. Наберись терпения, дорогая. Ронни написал тебе, как только у него появилась свободная минутка.

Разумеется, Анна уже заглянула в открытку, которую принесли сегодня с утренней почтой, поэтому у них с Дейвом было время как следует все обсудить. Слишком уж очевидным последние несколько недель было подавленное настроение Кэти, равно как и ее рассеянность, и оба они злились на парня за то, что тот сначала вселил в девушку надежду, а затем исчез. Им казалось, что Ронни обманул их девочку, и они размышляли, действительно ли ошиблись в этом человеке и он совсем не такой надежный и порядочный, как они думали поначалу.

Мэри, впрочем, не переставала верить в Ронни и неустанно твердила об этом Кэти, подпитывая ее надежды. Девушка припомнила, как однажды она высказала предположение, очень похожее на реальное положение дел.

– Бабушка предполагала нечто подобное. Я знала, что она права. Я все время верила, что Ронни свяжется со мной, мама!

– Ну, бабушка очень мудрая. А сейчас давай-ка я заварю тебе чаю, а ты пока поднимись к себе, переоденься – и спускайся, чтобы накрыть на стол.

– Но, мам, у меня есть кое-какие планы…

Кэти повернула открытку лицевой стороной и принялась рассматривать немного аляповатый снимок: Блэкпул во всей красе! Это была набережная, с уходящим в море центральным причалом, длинной полосой золотого песка и Башней на переднем плане. Небо на открытке было неправдоподобно голубым, и море идеально с ним гармонировало.

– Если я сейчас быстро соберу вещи, папа сможет отвезти меня на станцию? – спросила Кэти. – Уверена, в это время идет поезд до Манчестера; затем я сделаю пересадку – и буду в Блэкпуле уже сегодня вечером. – Она встала и одернула короткую юбку. – Нельзя медлить ни минуты.

– Так, погоди-ка, дорогая, – сказала Анна. – Подумай хорошенько. Ты не можешь просто взять и уехать в Блэкпул, не зная, где остановиться, и совсем одна. Замечательно, что Ронни написал тебе, однако ты не можешь бросить все – и побежать сломя голову следом за ним.

– Но, мама…

– Я не отпущу тебя.

Глубоко в душе Кэти подозревала, что ее семью беспокоят ее чувства к Ронни. Вероятно, все они думают, что им с Ронни нужно немного повзрослеть и подкопить денег, прежде чем начинать супружескую жизнь. Однако Кэти любила этого человека до безумия и надеялась, что очень скоро станет его женой. А затем, быть может, и матерью его детей.

– Но, мама!..

– Я сказала «нет», Кэти. Ты не поедешь в Блэкпул одна.

– Да, – послышался голос, и в дверном проеме показалась Мэри. – Но она может поехать со мной.

Мэри взяла девушку за руку.

– Этот парень особенный для нашей Кэти, поэтому если поедет она, поеду и я.

Кэти всегда знала, что может спросить бабушку о чем угодно – и у той неизменно будет готов ответ. Абсолютно схожие по темпераменту, они могли болтать обо всем на свете. Девушка очень обрадовалась, узнав, что бабушка составит ей компанию во время поездки.

Но тут ее мысли прервал голос отца; совершенно очевидно, что Дейв слышал их разговор из коридора.

– Послушайте, леди, не думаю, что вам обеим стоит ехать в Блэкпул посреди ночи! Я не сомневаюсь, что Ронни – достойный парень. У него есть голова на плечах и безграничная любовь к Кэти. Признаю, что он доказал свою надежность, в отличие от тех, что живут у нас за стеной. И мы должны помочь ему, чем можем. Но нам следует подождать. Я не хочу, чтобы вы заблудились в Блэкпуле из-за этой дурацкой открытки.

Дейв был непреклонен, и Кэти с Мэри нечего было ему возразить.

* * *

Дейв пытался найти такое решение, которое устроило бы всех. Но как он ни старался, ему в голову ничего не приходило.

– Дело в том, что мне не хочется отпускать их одних – у меня плохое предчувствие. Да, я знаю, что Кэти – девочка неглупая, а Мэри – сильная и разумная женщина, которая сможет защитить нашу малышку. Но, говоря по правде, у меня неспокойно на душе при мысли о том, что они поедут в Блэкпул одни. В любом случае сегодня уже поздно, все поезда ушли.

Анна, однако, оказалась меж двух огней.

– Согласна, что ехать ночью не лучшая идея. Но мама явно не в восторге от нас с тобой – особенно от тебя! – из-за твоего решения нарушить их с Кэти общие планы.

– Понимаю, – ответил Дейв. – Но зачем так спешить? У Кэти масса времени; она сможет добраться к Ронни, не устраивая сумасшедшей ночной гонки.

Анна не разделяла его уверенности.

– Ну не знаю, – сказала она. – Я никогда не видела ее такой рассерженной и огорченной. И, положа руку на сердце, думаю, что, возможно, мы допускаем ошибку, препятствуя ей в ее желании поехать вслед за Ронни. В конце концов, она уже взрослая, да и мама весьма благоразумна. Вероятно, нам не следует ставить им палки в колеса.

Дейв хотел что-то ответить, но Анна жестом его остановила:

– Нет! Нам не следует вмешиваться в их планы. Мы должны благословить их на эту поездку, а еще лучше – поехать вместе с ними. Мы обязаны поддерживать Кэти во всем – ты же видел, как нелегко ей пришлось последние несколько недель, – но не сделали этого, и мне стыдно за то, что мы ее подвели. Ты же знаешь, как мама переживает за Кэти. Это все, что я хотела сказать по этому поводу!

Кэти сидела рядом с бабушкой на ее кровати. Мэри продолжала гневную тираду, которую начала тремя часами ранее, в надежде, что ее зять в конце концов поймет, что он чересчур печется о дочери, запрещая им с Кэти ехать в Блэкпул. Впрочем, Мэри опасалась, что последний поезд до Манчестера все равно уже ушел.

– Это возмутительно! Пусть я уже в возрасте, но пока что в своем уме и вполне дееспособна. Однако доверяют ли мне заботу о моей ненаглядной Кэти? Нет! Не доверяют! Напротив, они запрещают нам ехать. Запрещают мне! Я здравомыслящая, энергичная женщина, и тем не менее нам с тобой – мне и тебе, Кэти, – просто-напросто запретили отправиться в путешествие с очень важной, особенной миссией – разыскать твоего Ронни и дать вам возможность встретиться… Миссией, которая должна быть выполнена как можно скорее!

Мэри издала гневный возглас. Впрочем, вся эта речь была рассчитана главным образом на Анну и Дейва, находящихся внизу.

– Ни одна из нас сегодня глаз не сомкнет, гадая о том, ждет ли Ронни твоего появления, в то время как ты все еще здесь и твое сердце разбито…

Мэри удостоверилась, что Анна и зять ее слышат, – ведь весь этот концерт был предназначен исключительно для их ушей.

– Я позвоню на станцию. Быть может, сегодня еще есть поезда до Манчестера…

Мэри обернулась к Кэти и хитро ей подмигнула, а затем продолжила нарочито возмущенным голосом:

– Стыдно сознавать, что моя дочь и ее муж не доверяют мне заботу о тебе. В конце концов, я же взрослая женщина!

Мэри продолжала причитать:

– Все эти годы я была независимой и смогла многому научиться, а сейчас с нами обращаются так, словно мы – безответственные, непослушные дети!

Чем дольше она ворчала, тем большее возбуждение ее охватывало.

– С годами я научилась о себе заботиться. И, в конце концов, что плохого, если мы вдвоем ненадолго съездим в Блэкпул? Мы с тобой неглупые и вполне можем о себе позаботиться. Я думала, что твоим родителям это известно – но нет! Нет, они полагают, что мы заблудимся или же на нас где-нибудь в темном переулке нападут хулиганы!

Пока Мэри кричала, Кэти изо всех сил старалась не расхохотаться.

– Ты права, бабушка, – серьезно ответила она. – Позор! Ты правильно заметила: мы уже не дети, и мы не безответственные. Мы с тобой разумные люди, правда, бабуля? Мы знаем, что делаем, и достаточно взрослые для того, чтобы позаботиться о себе. Почему мама с папой этого не видят?!

Хотя сама Кэти была крайне разочарована, она все же понимала тревогу родителей за нее и бабушку. Девушка поделилась своими мыслями с Мэри:

– Думаю, они поступают так, потому что любят нас и хотят быть уверены в нашей безопасности.

– Конечно, деточка, именно поэтому! – Мэри было жаль Кэти – она так хотела увидеться с мужчиной, с которым решила провести всю свою жизнь. – Полагаю, я могу понять их волнение, но они должны доверить мне твою безопасность.

Тем временем Анна и Дейв, сидя внизу, слушали доносящиеся до них причитания, качали головами и улыбались, когда Мэри и Кэти нарочито громко выражали свое недовольство.

– На месте мамы я бы тоже злилась, – тихо созналась Анна мужу. – Если бы мне что-то запретили, а я знала бы, что мне это по плечу, ничто бы меня не остановило.

Дейв тихо засмеялся.

– Это потому, что ты такая же упрямая, как и твоя мать! Сказать по правде, дорогая, я понимаю негодование Мэри, и она все правильно говорит, – признал он. – Они обе в состоянии позаботиться и о себе, и друг о друге. Просто не совсем разумно срываться с места без подготовки, ничего не спланировав. Но я думаю, у нас есть немного времени на сборы?

Между тем выступление наверху подошло к концу.

– Ладно, Кэти, давай-ка спать. Утром разузнаем, когда отходит поезд. А сейчас мы мало что можем сделать – разве только не распаковывать собранные чемоданы. Постарайся как следует выспаться.

Мэри обняла девушку.

– Да, бабуля. – Кэти была расстроена, но, вместе с тем, по-прежнему полна надежд. – Попробуем разобраться с этим поутру.

Они вздрогнули, когда решительный стук в дверь внезапно прервал их беседу.

– Кэти, посмотришь, кто там?

Мэри как раз сняла туфли и стояла на четвереньках, пытаясь нащупать под кроватью свои тапочки.

Направляясь к двери, Кэти громко спросила:

– Кто там?

– Это я, – послышался голос Дейва. – Спроси бабушку, могу ли я на минутку войти.

– А это не подождет до завтра? – все еще стоя на коленях и ища тапочки, поинтересовалась Мэри нарочито серьезным голосом. – Мы уже ложимся спать.

– О, прошу прощения, но мне нужно поговорить с вами обеими, если вы не возражаете.

– Интересно!..

Кэти подумала, что, вероятно, бабушкины стенания все же тронули родителей.

– Ладно, тогда входи, конечно.

Она впустила отца.

– Что ты хотел, папа? Мы уже собираемся ложиться спать.

– Это ничего, дорогая. Мне нужна всего лишь минута, чтобы сказать вам пару слов.

– Каких слов? – Мэри поднялась с пола и сделала шаг навстречу зятю.

Дейв чувствовал себя ужасно неловко из-за того, что усомнился в этих двух решительных, уверенных в себе женщинах.

– Я пришел, чтобы извиниться. Мы с Анной слышали, как Мэри негодовала, и поняли, что, возможно, вели себя слишком эгоистично и чересчур осторожничали, не позволив вам самим отправиться в эту поездку. Нам очень жаль.

– Неужели?! – Мэри ликовала. – Ну, мы рады это слышать, правда, Кэти?

– Да, бабушка! – сказала Кэти. – Услышав, как решительно мама с папой выступили против нашей с тобой поездки, каждый мог бы прийти к выводу, что мы не способны путешествовать самостоятельно.

Дейв отрицательно покачал головой:

– Вовсе нет! Я сожалею, если вам так показалось. Но мы бы предпочли поехать всей семьей. Не потому, что вы не способны сами совершить это путешествие, а потому, что это станет для всех своеобразной передышкой, чем-то вроде запоздалого совместного отпуска, и я говорю совершенно серьезно. У меня будет несколько выходных, да и Кэти выходит на работу в магазин лишь на следующей неделе, так что все складывается как нельзя лучше.

Дейв продолжал горячо убеждать тещу и дочь:

– Мы искренне сожалеем, если каким-то образом вас расстроили. Разумеется, и я и Анна отлично знаем, что вы ответственны и способны спланировать путешествие, не давая нам при этом повода для волнений. Просто вы так быстро все решили, что, признаю, мы немного запаниковали.

– Ну, мы с Кэти тоже немного подумали – и пришли к выводу, что, быть может, ты прав, – сказала Мэри.

Она понимала, что вопрос с поездкой вот-вот будет решен.

– Если утром будет идти поезд в нужном направлении, мы с Кэти хотим на него попасть. Вам с Анной удобно будет к нам присоединиться? И можем ли мы отправиться в путь рано утром?

– Но вы не возражаете, если мы поедем с вами в Блэкпул?

– Разумеется, нет!

– Превосходно! Тогда вам лучше завести будильник и не опаздывать, потому что с рассветом я и Анна будем полностью готовы к выходу. А если вы задержитесь, мы уедем без вас. Мы решили выехать на автомобиле ровно в шесть утра – и никаких возражений! А сейчас я вас покину, потому что мне нужно хорошенько выспаться. С утра мне предстоит долгая дорога.

– Святые небеса! – Мэри была изумлена и все еще не могла до конца понять, говорит ли ее зять всерьез или же иронизирует. – Я не ослышалась? Вы с Анной действительно едете с нами или ты надо мной потешаешься?

Дейв, улыбаясь, переводил взгляд с дочери на тещу, пока те молча ждали его ответа.

– Я говорю серьезно! Если это то, чего вы хотите, мы действительно едем в Блэкпул. Я подумал, что самое время отдохнуть всей семьей у моря, и какая разница, если будет идти дождь или дуть сильный ветер. По крайней мере, мы будем вместе и я не буду сидеть здесь и переживать.

По дому разнеслись восторженные возгласы.

– О Дейв! – Мэри чуть не плакала. – Я так тебе благодарна! Обещаю, ты не пожалеешь о своем решении.

– Большое спасибо, папочка! Я очень рада, что вы поедете с нами! – Кэти присоединилась к словам благодарности и крепко обняла отца в знак безграничной признательности. – Я просто счастлива, что вы решили составить компанию нам с бабушкой!

Девушке трудно было говорить – она смеялась и плакала одновременно.

– Вот и отлично! – Дейв был рад тому, что принял правильное решение. – Что ж, нам всем рано вставать. Полагаю, мы с мамой будем на ногах раньше вас, но я не собираюсь ждать вас обеих слишком долго. Так что учтите, вы должны быть готовы не позже шести: вещи – в чемоданах, вы сами – в машине, а ваш багаж – рядом с нашим в ожидании погрузки. Если в указанное время вас не окажется в оговоренном месте, я буду расценивать это как смену планов и мы с моей дражайшей супругой отправимся в путешествие без вас!

Оставив тещу и дочь стоять с открытыми от удивления ртами, Дейв развернулся и вышел, громко и весело насвистывая.

– Анна, ты определенно была права, когда говорила, что твоя мать устроила все это представление для нас с тобой – несомненно, чтобы вызвать у нас чувство вины. Это парочка демонов в юбках! – сказал он жене, вернувшись в кухню.

Анна рассмеялась:

– Чистая правда! И все же мы по-прежнему их любим, да?

– А как же иначе? Как их можно не любить?! – Дейв послал жене воздушный поцелуй. – На самом деле я считаю, что нам всем невероятно повезло друг с другом.

Он задумался о том, сколько трудностей и испытаний выпало на их долю за эти годы. Пока что им удавалось справляться со всеми невзгодами. Как ни грустно было признавать, однако худшее было впереди – когда Кэти в конце концов расскажут правду о ее рождении и о том, кем на самом деле приходятся ей члены этой дружной семьи.

При мысли о том, что Кэти будет страдать, сердце Дейва сжималось. Но ничего не поделаешь: девочка непременно должна обо всем узнать – и очень скоро, – теперь, когда она встретила Ронни, мужчину своей мечты.

С верой и любовью они сопровождали Кэти и Мэри на каждом этапе их непростого жизненного путешествия – и после тревог, после лжи и глубоких терзаний мало что еще могли сделать, кроме как рассказать Кэти правду, в надежде на то, что их любовь поможет девушке это перенести.

Но сможет ли она справиться со столь ужасным потрясением?

– Что случилось, дорогой? – спросила Анна, заметив, что ее муж вдруг погрузился в тревожное молчание.

Дейв, пожав плечами, отмахнулся:

– Ничего. Не переживай.

Анна все поняла и приблизилась к нему, чтобы поцеловать. Она понизила голос до шепота:

– Ты думаешь о том, о чем я постоянно размышляю в последнее время. Час почти настал, ты согласен? Но с Кэти все будет хорошо. Мы поможем ей справиться с потрясением. Мы будем рядом – как всегда. Вместе мы поможем ей пройти через это. Без прикрас, без вымысла – одна лишь правда, открытая с любовью и безграничной надеждой.

Дейв поднял глаза на жену – и увидел невероятную силу в глазах этой женщины, которую он обожал.

– Я все время думаю об этом и боюсь ее потерять… Для Кэти это – ужасная тайна. Что, если правда сломает ее?

– Мы не позволим этому случиться. Мы будем рядом с ней, все вместе.

Дейв нервно огляделся, чтобы убедиться, что больше никто не слышит их разговора.

– Все это хорошо, но что, если Кэти отвергнет нас, как поступил бы на ее месте каждый, узнав такую жуткую правду?

Анна понимала его боль и тревогу – ведь такие же чувства испытывала и она сама.

– Послушай меня, дорогой. Я не сомневаюсь, что мы сумеем помочь Кэти пережить это, с безмерной любовью и уверенностью в ее мужестве. Она сильная, ты же знаешь.

– Разумеется, знаю, но достаточно ли этого? Боюсь, Кэти может отвернуться от нас. А вдруг наша милая девочка обвинит нас в том, что мы слишком долго медлили с признанием? Сейчас, после стольких лет, ей будет гораздо сложнее справиться с потрясением!

Это была ужасная, пугающая мысль.

Глава четырнадцатая

Кэти подумала, что проснулась раньше всех. Она в пижаме выскочила на лестничную площадку и услышала, как часы в коридоре задорно отбивают начало нового и, она надеялась, особенного дня. Впрочем, оказалось, что Мэри уже не спала – сквозь приоткрытую дверь Кэти увидела, как ее бабушка наносит на лицо крем.

– Эй вы, лежебоки! – крикнула девушка у двери родителей. – Уже пять утра. Я – умываться и одеваться, а бабуля уже наносит макияж, так что подъем!

Не получив ответа, Кэти крикнула еще громче:

– Мам! Пап! Лучше ответьте, не то буду орать, пока не удостоверюсь, что вы поднялись и начали собираться!

Кэти выглянула в окно коридора, сквозь которое в дом пробивался тусклый свет нового дня. Это окончательно разбудило ее, и девушка засуетилась в нетерпеливом ожидании поездки.

Мысль о встрече с Ронни заставила ее сердце биться сильнее, и она закричала во весь голос:

– Папа! Вставай! Ты велел нам рано подняться. Уже начало шестого.

Внизу послышался звук открывающейся двери, а за ним – знакомый ворчливый голос отца:

– Кэти, ради бога! Перестань вопить! Мы с мамой поднялись более часа назад. И, к вашему сведению, милая леди, уже собрались – наши чемоданы ожидают у двери.

Дейв добавил уже громче:

– Так что скажи Мэри, что у вас на все про все не больше пятнадцати минут, а затем вы должны быть на улице. Если вас не будет, мы уезжаем. Или же не поедет никто. Ясно?

– Вы в конце концов перестанете орать?! Не то к нам скоро пожалуют соседи! – Это произнесла Анна, выскочившая из гостиной. – Как уже сказал папа, мы с ним готовы выехать в любой момент, так что шевелитесь! У нас мало времени, поэтому, будь добра, пойди и поторопи свою бабушку. Мы ждем вас внизу с багажом!

– Ладно! Уже бегу!

Кэти понеслась в другой конец лестничной площадки и буквально ворвалась в бабушкину комнату.

– Кэти, милая, я буду готова через пару минут, – заверила девушку Мэри. – Мой чемодан уже собран, и я проверила твой. Если окажется, что мы что-то забыли, мы просто купим это в Блэкпуле. Ну же, поторапливайся – пока они не передумали брать нас с собой!

– Бабуля, я так взволнована! – сказала Кэти, пританцовывая на месте. – Не могу дождаться, когда наконец увижу Ронни.

– Да, это заметно, – шутливо проворчала Мэри в ответ. – А я, должна признаться, надеюсь встретить этого пройдоху-ирландца Дэнни Маги. Теперь, по прошествии стольких лет, он стал моим другом, и мне не хочется терять с ним связь.

Когда Мэри вспомнила о Дэнни, на ее лице невольно появилась улыбка. Ей на ум пришла история, которую он когда-то ей рассказывал, – как он шел по проселочной дороге и вдруг наткнулся на эльфов, танцующих на ветру. Мэри закрыла глаза и на мгновение увидела его горящий взгляд. Дэнни мог рассказывать самые невероятные истории – и ему хотелось верить почти безоговорочно. У Мэри потеплело на сердце. Видимо, и ее начало охватывать воодушевление от предстоящей поездки!

Когда Мэри и Кэти спустились к выходу, Анна и Дейв уже укладывали вещи в багажник.

– Оставляйте свое добро – и усаживайтесь, а я все утрамбую, – распорядился Дейв.

Без лишних слов он подхватил оба чемодана – и они тут же присоединились к остальному багажу.

– Ну все! Наконец-то мы готовы выезжать. Вы уверены, что ничего не забыли? Я не собираюсь возвращаться за вашими вещами. – Дейв внимательно оглядел своих спутниц.

– Мы готовы, если ты готов, – сказала Кэти. – Бабушка, тебе комфортно? Достаточно места? Я могу подвинуться…

– Мне удобно, дорогая. А тебе?

– Места более чем достаточно, бабуля.

– Ну что? – Дейв обратился к ним через плечо с водительского сиденья. – Если вы готовы, я трогаюсь.

Мэри и Кэти еще раз заверили его, что взяли все необходимое.

Теща поинтересовалась:

– А мы будем делать по дороге остановки?

– Я еще не решил. А почему вы спрашиваете?

– Просто так, – пожала плечами Мэри. – В общем-то, это не важно.

В конце улицы Дейв остановился, чтобы проверить, нет ли на дороге машин, и как бы между прочим поинтересовался у Мэри:

– Если это не важно, то почему же вы все-таки спросили?

Ему ответила Анна:

– Ну, для начала, никто из нас не успел позавтракать, а еще нам нужны остановки по «техническим» причинам, ну и просто чтобы размяться.

Дейв проворчал:

– Если мы не будем останавливаться, то приедем в Блэкпул гораздо раньше.

Анна с готовностью согласилась с мужем – правда, при одном условии:

– Если кому-то понадобится остановка, давайте лучше сделаем ее там, где обычно. Да и к тому же это – ближайшее кафе у главной дороги. Насколько я помню, у них подают очень хорошие завтраки – вкусные, свежие и горячие.

– Да, и еще там безупречная чистота. – Мэри тоже вспомнила это кафе. – Можно есть завтрак прямо с пола.

– Ради бога! – заворчал Дейв. – Мы не успели выехать – а вы уже завели речь об остановках! Проснулись бы пораньше – и завтрак успели бы приготовить, и не нужно было бы тогда останавливаться по дороге.

Он четко и ясно изложил им свое видение ситуации:

– Хорошо. Если нам придется останавливаться, это будет короткая остановка. Никто не станет торчать у прилавка, рассматривать журналы, мучительно решая, какой из них выбрать. А что касается тебя, Кэти, то никаких долгих прихорашиваний в уборной! У нас нет лишнего времени на праздношатание, прически и макияж – вы меня слышите?

– Хорошо, мой дорогой супруг! – Анна нежно похлопала мужа по спине. – Мы тебя поняли. Остановились, забежали, выбежали – и поехали дальше. Заметано!

Дейв сосредоточился на дороге, а Анна принялась тихо напевать задорную песенку – что свидетельствовало о ее хорошем настроении, – пока муж не попросил ее прекратить: мало того что у нее нет голоса, так она еще и мешает ему сосредоточиться.

Кэти молчала, погрузившись в полудрему; девушка думала о Ронни и о том, что каждая секунда приближает ее к любимому.

– Кэти, – послышался голос отца.

– Да, папа?

– Да нет, ничего. Но что это за улыбка на твоем лице, а? – Он усмехнулся, глядя в зеркало заднего вида. – Или мне и спрашивать не стоит?

– Эй! – Подавшись вперед, Мэри шутливо ударила зятя по плечу. – Перестань ее дразнить. Девочка просто задумалась.

– Правда? Ни за что бы не догадался! – Дейв задорно подмигнул Кэти, глядя в зеркало. – Скучаешь по нему, по своему драгоценному Ронни?

Смущенная и уже готовая расплакаться, Кэти молча кивнула.

– Ну не расстраивайся! – Дейв еще не забыл, какой бывает любовь в молодые годы. – И глазом моргнуть не успеешь, как мы будем на месте. И на несколько дней он станет только твоим!

Глядя в зеркало, Дейв убрал одну руку с руля и, осторожно потянувшись назад, погладил дочь по руке:

– Я так рад, что мы все же отправились в эту поездку. Полагаю, мы все от этого выиграем, как думаете?

Заметив маневр мужа, Анна нежно хлопнула его по колену:

– А ну-ка сейчас же положи обе руки на руль! Или ты хочешь нас убить?

Она всегда была тревожным пассажиром.

Кэти улыбнулась отцу, глядя в зеркало, и тот ласково улыбнулся ей в ответ. Затем снова все замолчали. Дейв сосредоточился на дороге, которая с каждой минутой становилась все оживленнее – людей, с утра пораньше спешивших на работу, все прибывало.

Между тем Мэри начало клонить в сон, в то время как Анна бодрствовала и внимательно следила за дорогой вместе с мужем.

Кэти же могла думать лишь о Ронни – о своем возлюбленном и лучшем друге. Она не могла дождаться встречи с ним.

Мэри видела, что она торопится к своему жениху, но благоразумно молчала, лишь заботливо приобняла девушку за плечи.

– Попробуй немного поспать, дорогая, – сказала она Кэти, но та ответила, что слишком взволнована, чтобы уснуть.

– Сколько нам еще ехать, папа? – спросила девушка у Дейва.

Как обычно, он ответил философски:

– Ну… Полагаю, все зависит от интенсивности движения, Но, к счастью, мы рано выехали. Так что, если повезет, худшее скоро останется позади. Все, что мы можем сделать, – это смириться с ситуацией и принять все как есть.

Обнадеженная такими словами, несколько минут спустя Мэри вновь обняла Кэти, и совсем скоро обе они уже спали – Мэри слегка посапывала, а Кэти, облокотившаяся на нее, то и дело нервно вздрагивала.

Впрочем, сон девушки очень скоро был прерван, когда Мэри похлопала ее по руке.

– Не сиди, скрестив ноги, дорогая, – прошептала она на ухо Кэти. – Это небезопасно. Если мы резко остановимся, ты можешь упасть.

Дейв согласился с тещей:

– Милая, твоя бабушка права. И к тому же так ты закрываешь мне обзор.

Он широко улыбнулся ей, посмотрев в зеркало. Кэти торопливо опустилась на сиденье.

– Прости, папа. Так лучше?

– Да, милая. А тебе как, удобно?

– Да, спасибо.

После того как Кэти заверила отца в том, что ей достаточно комфортно, вновь воцарилась тишина – по крайней мере, на какое-то время.

Они уже покидали знакомые узенькие городские улочки. Скоро их автомобиль свернет на основную трассу и последует по главной магистрали, которая приведет их на север.

Проезжая мимо жилых кварталов, Мэри с интересом наблюдала за рабочими, выходящими из своих маленьких аккуратных домиков и отправляющимися на работу.

– Вот так: мы едем на отдых, в то время как эти прекрасные люди спешат приступить к тяжелому труду, – задумчиво прокомментировала она. – Уверена, они бы предпочли сейчас спать в своих теплых постелях.

Мэри горько вздохнула.

– Мне хорошо известно, как это – заставить себя выбраться из постели и брести на работу, когда тебе совсем этого не хочется, – невесело улыбнулась женщина. – Я счастлива, что у меня это уже позади.

Глядя на улицу, она вдруг с удивлением заметила знакомое лицо:

– Не может быть! Если я не ошибаюсь, это Бэт, сестра Ронни.

Мэри жестом указала на молодую женщину, стоявшую на крыльце маленького дома с террасой, в котором она жила со своим неприветливым мужем.

– Что она делает там, стоя на улице, на холоде, без пальто и шляпы? Боже мой, так и заболеть недолго!

– Господи, это и правда Бэт – в такую рань! – Анна не могла поверить своим глазам. – Почему она стоит на улице, да еще в такое холодное утро? Похоже, она совершенно продрогла.

Со слов Ронни Анна догадывалась, что раздражительный муж Бэт легко помыкал своей кроткой миниатюрной женой. Анна надеялась, что с Бэт все в порядке – ведь эта милая, добродушная девушка и мухи не обидит.

Анна оглянулась назад – проверить, стоит ли Бэт до сих пор на крыльце, но там уже никого не было.

– Ну, слава богу, ушла. Видимо, замерзла и решила вернуться в дом.

– Вот и славно! – отозвалась Мэри с облегчением. – Может, она выбегала за молоком. Или звала кота, чтобы покормить его.

Однако чувство тревоги не покинуло Мэри.

Впрочем, после долгих раздумий она убедила себя в том, что с Бэт все будет в порядке. «Дай бог, чтобы я оказалась права», – подумала Мэри. Она всегда готова была прийти на помощь любому, но Бэт была особенной.

И все же после того, как пожилая женщина увидела сестру Ронни во дворе на холоде в столь ранний час… и без верхней одежды, ее тревога за нее не утихала. Мэри знала о своей чересчур мнительной натуре, но мысль о том, что Бэт живет в страхе со вспыльчивым мужем, заставляла ее тревожиться за эту скромную девушку. Не в силах успокоиться, Мэри погрузилась в размышления… Она знала, что Ронни – рассудительный молодой человек. Он никогда не ворвется в дом сестры с гневным криком… Это не в его духе. Вместо этого он, вероятно, сначала поговорит с Бэт – и, хочется верить, она все-таки ему откроется. Мэри подумала, стоит ли ей побеседовать об этом с Ронни при встрече, чтобы перестать волноваться.

– Ну, я рад, что все разрешилось, – протяжно вздохнул Дейв. – Ох уж эти женщины! Почему вам всегда нужно из ничего сделать драму? Вы всегда думаете о худшем. Бэт по какой-то причине вышла на улицу, а сейчас она дома, в тепле. Так что давайте наконец расслабимся и перестанем поднимать шум из-за того, чего, возможно, и не было вовсе.

После этих слов он вновь сосредоточился исключительно на дороге. Однако Мэри никак не могла успокоиться, продолжая думать о сестре Ронни. У пожилой женщины были подозрения по поводу благополучия Бэт, и она отчаянно хотела поговорить об этом с ее братом.

«Самым мудрым решением, – подумала она, – было бы довериться Ронни… а быть может, и нет. Если парень услышит хотя бы малейший намек на то, что его сестра в опасности, он может броситься выяснять с Майком отношения, и кто знает, к чему все это приведет?» Мэри прекрасно знала, что Ронни и Майк недолюбливают друг друга. Они были словно день и ночь: совершенно разные, и их ничто не объединяло, за исключением Бэт, которую каждый из них любил по-своему. Не было надежды на то, что когда-нибудь эти двое смогут подружиться. Они с трудом терпели друг друга.

Из скудных сведений о проблемах с мужем, которыми Бэт когда-то нехотя с ней поделилась, Мэри составила себе достаточно четкий портрет злобного и эгоистичного Майка.

Впрочем, в последний раз Бэт рассказывала ей о муже почти год назад. С недавних пор девушка неохотно говорила о Майке – разве что заверяла Мэри в том, что теперь отношения у них налаживаются. Бэт рассказала ей, что Майк начал контролировать свой гнев и стал меньше пить. Он редко приходил домой нетрезвым, а если и выпивал лишнего, никогда не проявлял по отношению к ней агрессию и ярость.

– В последнее время он стал больше походить на мужчину, в которого я когда-то влюбилась, – призналась Бэт.

Мэри задумалась тогда, уж не обманывается ли Бэт и говорит ли она правду. Но поскольку ей не хотелось расстраивать молодую женщину дальнейшими расспросами, Мэри оставила все как есть, искренне надеясь, что теперь Бэт и правда в безопасности и у них с супругом все хорошо.

Тем не менее она сказала сестре Ронни во время последнего разговора:

– Я рада, дорогая, что Майк пытается все наладить. Но прошу тебя, помни: если тебе когда-нибудь захочется поговорить со мной – о чем угодно, – я в твоем распоряжении. Если тебе потребуется совет по какому угодно вопросу или же просто возникнет желание поболтать, пойти куда-нибудь пообедать или прогуляться в парке, свяжись со мной, хорошо? Обещаю, что впредь не буду делать поспешных выводов.

Бэт от всего сердца поблагодарила ее тогда – и каждый пошел своей дорогой, со своими мыслями.

Сейчас Мэри сказала:

– Думаю по возвращении из Блэкпула навестить Бэт… Хочу убедиться, что у нее все хорошо.

– Постарайся не тревожиться о Бэт, мам. С ней все в порядке, я не сомневаюсь, – сказала Анна, которая в действительности совсем не была так уверена.

– Да, дорогая, наверное, ты права.

Мэри все еще размышляла, рассказывать ли Ронни о том, что они видели его сестру неодетой на крыльце в ранний час. В конце концов она решила ничего ему не говорить, ведь это лишь расстроит парня.

Женщина всем сердцем надеялась, что Бэт действительно обрела хоть какое-то счастье с мужчиной, которого любила, но по возвращении домой все же собиралась внимательнее присмотреться к ней.

Она знала о муже Бэт совсем немного. Та как-то призналась, что Майк частенько приходит из пивной в плохом расположении духа и провоцирует ее на скандал. «Собственно, так делают все мужчины», – добавила Бэт. Она не ругала его за это. Кроме этих слов, она не сказала о Майке ничего.

По правде говоря, Мэри показалось, что их брак исчерпал себя и у Бэт больше не осталось чувств к мужу. Он убил ее любовь и уважение, много раз огорчая без причины.

Казалось, Бэт боялась его возвращения, после того как он пьянствовал несколько часов в компании грубых приятелей. Но что бы Майк ни говорил и ни делал, она была слишком напугана, чтобы ответить ему, зная его взрывной характер.

Должно быть, Бэт пришлось призвать на помощь силу воли, чтобы открыться Мэри. Впрочем, пожилая женщина была уверена, что сама Бэт считала это своей слабостью.

Сестра Ронни приняла решение остаться с мужем и поблагодарила Мэри за неоценимую помощь и за то, что та оказалась таким хорошим, особенным другом в тот момент, когда Бэт отчаянно нуждалась в поддержке. Она убедила Мэри в том, что теперь у них с мужем все хорошо.

Бэт добавила, что больше не хочет говорить о ссорах между ней и Майком.

– Я действительно должна оставить это позади, особенно сейчас, когда у нас с ним все идет на лад.

Мэри ответила, что, разумеется, она согласится с любым решением Бэт, которое та примет.

И с этого самого дня Бэт больше ни разу не говорила о своих отношениях с мужем… Это вселило в Мэри надежду на то, что проблемы у них закончились.

Пожилая женщина надеялась, что трудности Бэт и вправду позади (хоть и не была абсолютно уверена в этом), и решила поверить ей на слово.

– Я так рада за тебя, дорогая… Но прошу тебя… пообещай мне, что если вдруг когда-нибудь почувствуешь угрозу, ты мне позвонишь. Обещаешь?

Бэт ответила утвердительно, добавив:

– Сейчас я действительно гораздо счастливее, чем раньше.

Таким образом, Мэри поверила Бэт на слово и молилась, чтобы в дальнейшем невзгоды обходили ее стороной.

Впрочем, где-то в подсознании у нее оставались сомнения. Жизнь самой Мэри была полна проблем и тайн, и она зареклась вмешиваться в чужие дела. И, к огромной радости, впоследствии и правда заметила в Бэт колоссальные изменения к лучшему. Но, несмотря ни на что, Мэри считала, что это ее долг – оберегать Бэт.

Все, что она могла сделать как близкая подруга Бэт, – это пообещать ей, что будет рядом с ней и в радости, и в горе, как только понадобится ее присутствие. Мэри не в силах была что-либо изменить. Решение должна была принять Бэт. Кажется, на долю женщин всегда выпадает сложный выбор.

Глава пятнадцатая

Мэри, Анна и Кэти громко смеялись, выходя из здания с покупками.

– Вы только посмотрите на него! – Мэри совсем не удивилась, увидев, что Дейв стоит, облокотившись на дверцу автомобиля – с бесстрастным видом, но с улыбкой победителя на лице.

– Папа думает, он нас обставил, потому что раньше вернулся к машине! – сказала Кэти.

Анна покачала головой и заулыбалась, как чеширский кот:

– Значит, он все-таки вернулся первым?.. Помяните мое слово, теперь мы услышим об этом еще не раз.

– Теперь он будет просто невыносим! – расхохоталась Кэти. – Станет хвастаться и ухмыляться всю дорогу до Блэкпула!

– Да неужели? – обратился Дейв к женщинам, когда те поравнялись с автомобилем. – А я уж было подумал, что вы заблудились в отделе косметики. Но нет, вы нашли дорогу обратно – с кучей покупок и в полной готовности продолжать путь. Поверить не могу!

С довольной улыбкой он открыл перед пассажирками двери, чтобы помочь им усесться.

– Ну а теперь нам желательно вернуться на дорогу. Честно говоря, я удивлен, что вы возвратились так скоро.

– Благодарим вас, милостивый государь, – шутливо ответила ему жена. – Уверена, ты носился как сумасшедший, чтобы вернуться раньше нас, верно?

Дейв молча усмехнулся и кивнул, и женщины поняли, что Анна права.

Мэри не сдержала улыбку:

– Должна сказать, Дейв… я никогда не подозревала тебя в позерстве.

Покидая место остановки и возвращаясь на шоссе, Дейв проверил, нет ли автомобилей, и с легкостью влился в транспортный поток, мысленно радуясь тому, что дорога оказалась легче, чем он ожидал.

– Если и дальше будем ехать с такой же скоростью, полагаю, нам удастся добраться до Блэкпула через пару часов. Впрочем, это зависит от того, не захочется ли вам, милые дамы, сделать еще одну остановку… Ну и от того, соглашусь я на это или нет.

– Ах ты хитрюга! – воскликнула Анна. – А если вдруг это ты захочешь остановиться?

– Ну это вряд ли – пока мы не доедем до Блэкпула.

– Я тоже обойдусь без остановки, – сказала Мэри.

Она подумала о Дэнни – и тут же осознала, как сильно хотела бы его увидеть. От одной лишь мысли о его озорной улыбке у нее потеплело на душе. Последняя встреча с ним, состоявшаяся несколько недель назад, пробудила к жизни множество счастливых воспоминаний; в такие моменты проблемы казались Мэри не такими уж серьезными. На протяжении стольких лет она была очень одинока. Находясь в плену у собственного прошлого, Мэри не имела возможности подумать о будущем.

Когда бежевый Ford Anglia Дейва приближался к Блэкпулу, Анна попыталась припомнить, взяла ли с собой адрес гостиницы, в которой забронировала номера накануне вечером по телефону. Она записала эту информацию в маленьком блокноте, но сейчас никак не могла сообразить, уложила ли его в багаж.

Стараясь не паниковать раньше времени, женщина принялась рыться в просторной сумке, выкладывая поочередно расческу, косметичку, компактную пудру, кошелек, флакон с лаком для волос, несколько липких леденцов, – и в конце концов выудила-таки свой блокнот.

– О, вот он! Слава богу!

Анна с облегчением вздохнула.

– К счастью, я не оставила адрес гостиницы дома. Хотя это странно, учитывая то, как все мы носились по комнатам, готовясь к отъезду.

Она пробежалась глазами по своим записям:

– Вот, нашла! Два двухместных номера с видом на море. Превосходно! Двое суток с завтраками, и гостиница как раз за набережной – называется «Морская панорама».

Мэри восторженно хлопнула в ладоши:

– Ух ты, я знаю это место! Если не ошибаюсь, это симпатичное голубое здание напротив цветочных часов[19].

– Как по мне, звучит неплохо, – присоединился к беседе Дейв. – Надеюсь, кормят там хорошо, Анна, – ведь ты упомянула о том, что завтраки готовит хозяйка. – Он недовольно хмыкнул. – Мне часто кажется, что, исполняя обязанности повара, хозяйка всего-навсего пытается урезать расходы.

– Правда? Откуда столь предвзятое отношение к хозяйке-повару, могу я узнать?

Дейв не нашелся что ответить, и Мэри слегка похлопала его по плечу:

– Если хочешь знать мое мнение, я считаю, что женщины стряпают лучше мужчин. Просто у нас к этому природный талант. По крайней мере, мне так кажется.

Анна ухмыльнулась, закатив глаза.

– Честное слово… Вы как школьники – спорите ни о чем. Лично мне нет дела до того, кто именно готовит, – главное, чтобы еда выглядела аппетитно и таяла во рту. – Она протяжно вздохнула. – Кстати, я проголодалась.

Кэти тоже решила немного поворчать:

– Это ты виноват, папа! Ты даже не дал нам возможности перекусить в кафе. Та шоколадка, которую я купила уже на выходе, оказалась премерзкой. На вкус словно высушенная кожа, будто сто лет пролежала всеми забытая на дне какого-нибудь ящика.

Дейв улыбнулся:

– Никогда еще не встречал такой горемычной, охающей братии, как вы трое! Ради бога, забудьте вы о шоколаде и подумайте о том, что вас ждут незабываемые выходные у моря, на солнышке, в окружении родных. А все, что вы можете, – это жаловаться, сетовать и пенять! Я же хочу провести время на морском берегу в кругу своей семьи.

– Ты прав! – произнесла Мэри. – И мы действительно очень рады этому – верно, девочки? – Она посмотрела на своих спутниц. – Ну же! Скажите ему, как мы счастливы отправиться в это путешествие… Все вместе.

И женщины, шутливо кланяясь, принялись благодарить мрачного водителя за столь дивную поездку – чем в конце концов заставили его громко расхохотаться.

Первое, что ожидало их в Блэкпуле по прибытии, – это, как всегда, Башня, утонченная и одновременно монументальная, уходящая прямо в небо. Подъезжая, они все вместе пытались отыскать ее, поспорив, кому же в итоге удастся сделать это первым. И хотя Башню было видно еще за несколько миль вдоль дороги по ровной местности, она знаменовала собой последний рубеж на пути к побережью и, соответственно, конец путешествия.

В радостном предвкушении у Кэти разыгрался аппетит. Мэри заметно воодушевилась, когда на горизонте появилось массивное сооружение.

Между тем движение на дороге заметно замедлилось. И хотя сейчас был не сезон, Блэкпул не потерял своей привлекательности, и дороги, ведущие к популярному курорту, были известны своими заторами. Путешественникам ничего не оставалось, кроме как ждать – и въезжать в оживленный, красочный город с черепашьей скоростью. Наконец Дейв свернул на набережную, и Кэти, как всегда, ахнула от восхищения при виде открывшегося перед ней великолепия.

Прижавшись лицом к стеклу, она все больше воодушевлялась, различая звуки музыки, долетавшие с расположенной неподалеку ярмарки. Кэти опустила стекло. Снизу, с протяжной береговой линии великолепного песочного пляжа, доносился нарастающий гул детских голосов.

Девушка улыбнулась, вспомнив, что совсем скоро увидится с Ронни.

Мысль об этом заставляла ее сердце биться сильнее.

Мимо процокала копытами крупная мускулистая лошадь темно-рыжей масти. Высоко подняв голову, она везла за собой ярко разукрашенный экипаж с четырьмя довольными пассажирами.

Кэти предположила, что это семья: мать, отец и две восторженные маленькие девочки. Проходя мимо их автомобиля, лошадь повернула голову и окинула гордым взглядом восхищенных зрителей.

Как бы часто Кэти ни наблюдала за лошадьми, она не переставала удивляться их силе и красоте.

– Эй! – окликнула ее Мэри. – Не высовывайся из окна… Это слишком опасно! – Она жестом указала на трамвай, медленно ехавший недалеко от лошадей – которые были прекрасно обучены правилам безопасности рядом с движущимся транспортом.

Не хуже лошадей в правилах разбирался и извозчик, который всегда был начеку; он ловко управлял экипажем, сидя на облучке.

– Ай, бабуля, ты тревожишься по пустякам… Я так взволнована. Посмотри на этих дивных лошадок, это же просто чудо, правда? Вот скажи мне, где еще ты встретишь таких красавиц, если не здесь, в Блэкпуле?!

– Да! Ты совершенно права, моя дорогая. – Мэри разделяла чувства девушки. – Я так рада, что вернулась сюда еще на несколько дней, и на этот раз вместе с вами. Прошло очень много времени с тех пор, как мы приезжали сюда всей семьей. И то, что мы все же выбрались в Блэкпул, просто замечательно!

Пока женщины обсуждали планы на оставшуюся часть дня, Дейв затормозил – и тут же раздался легкий стук в окно.

– Простите, сэр, но вам нельзя здесь останавливаться. Не уверен, что вы заметили – но это улица с односторонним движением.

– Да вы что! – охнул Дейв. – Прошу прощения, офицер. Честно говоря, я не обратил внимания на знак. Мы уже много часов в пути и сейчас пытаемся отыскать свою гостиницу. Мне правда очень жаль…

Полицейский заглянул в салон автомобиля и увидел трех порядком уставших женщин, которые смотрели на него большими виноватыми глазами.

– Вообще-то я должен оформить правонарушение. Но лучше поезжайте поскорее, пока я не передумал. И впредь будьте более внимательны.

Дейв опустил стекло.

– Ну надо же! – покачал он головой. – Нам очень повезло.

Он прикрыл глаза на пару секунд, а затем положил голову на подголовник.

Спустя мгновение Дейв воскликнул:

– Гляньте туда!

Он указывал на расположенное неподалеку здание гостиницы, подоконники которого были уставлены цветами в разноцветных деревянных горшках.

– Посмотрите на вывеску, – сказал он, указывая на круглую крашеную табличку, прибитую к стене рядом с парадным входом. – Гостиница называется «Морская панорама». Полагаю, мы все же добрались до места.

Дейв остановил машину рядом с гостиницей.

Анна согласилась с мужем, однако все же произнесла:

– На всякий случай я зайду туда и проверю.

Она вышла из машины. Все, кто остался в салоне, вмиг испытали будоражащее предвкушение.

Спустя несколько минут Анна вернулась. Она улыбалась, что свидетельствовало об удачном исходе миссии.

– Ну что ж! – Забравшись обратно в машину, она захлопнула дверцу. – Все в порядке… Бронь номеров подтверждена.

– Отличная работа, дорогая! – Мэри почувствовала облегчение. – А сейчас нам нужно отыскать паб, в котором работает Ронни.

– По этому поводу у меня тоже есть новости, мама, – еще шире улыбнулась Анна и принялась разъяснять: – Выяснив все по поводу брони, я поинтересовалась у хозяина, не знает ли он паб под названием «Привал», расположенный где-то на набережной. И что вы думаете? Работница гостиницы объяснила мне, как туда добраться!

Анна протянула своим спутникам клочок бумаги, на котором была записана полученная информация.

– Милая, ты просто молодец! – сказал Дейв. – Полагаю, мы сейчас же можем отправиться на поиски Ронни? Я буду счастлив выйти из машины и размяться. А после того, как мы отыщем Ронни, я не прочь заняться поисками чего-нибудь съедобного.

– Да, согласна! – утомленно произнесла Мэри.

– Не откажусь и от пинты чего-нибудь холодненького, – продолжил Дейв. В горле у него пересохло, словно в пустыне.

– И я! – откликнулись три женщины в унисон.

– Я закажу шерри[20]! – первой сказала Мэри.

– А я – сарсапариллу[21]! – хлопнула Кэти в ладоши в радостном предвкушении.

– Я буду то же, что и мама! – Анна всегда была не прочь отведать хороший шерри.

– Ладно, супруга! – улыбнулся ей Дейв. – Почему бы нам для начала не пристроить наш багаж? – Он лениво зевнул. – А потом я бы не отказался отдохнуть. Меня что-то разморило. Я бы даже не прочь немного вздремнуть. – На секунду прикрыв глаза, он устало вздохнул. – У меня отличная идея – оставить машину на стоянке на заднем дворе и подняться к себе в номер. Подремать я хочу еще больше, чем выпить. Почему бы вам не отправиться на поиски Ронни? А я догоню вас чуть позже. Что скажете?

Мэри и Кэти были не против.

– Вы оба выглядите очень уставшими, – обратилась девушка к родителям. – Мы с бабушкой справимся сами.

Мэри подхватила:

– Да, это хорошая мысль. А когда вы отдохнете, присоединяйтесь к нам – и, быть может, мы все вместе поужинаем в пабе. Как вам такой план?

План всех устраивал.

– Тогда договорились: мы займемся багажом, а вы отправляйтесь на поиски Ронни – а попозже встретимся, – подвела итог Анна. – Да, и не уходите слишком далеко от паба. Слышишь, мама? Никуда не уходи и постарайся найти Дэнни Маги. Будь рядом с Кэти и Ронни, пока мы с Дейвом к вам не присоединимся.

– Договорились. Обещаю: буду ходить за ними, как компаньонка, – подмигнула Мэри девушке.

– Превосходно. – Анна быстро вытащила свой блокнот, вырвала страницу и переписала на нее номер телефона. – Мама, это номер гостиницы, если вдруг тебе понадобится с нами связаться. А у меня на всякий случай имеется номер паба – его отыскала хозяйка гостиницы.

– Встретимся через час? – предложил Дейв.

Кэти и Мэри вышли из машины, с удовольствием разминая ноги, а Дейв с Анной поехали на задний двор, чтобы оставить автомобиль на стоянке гостиницы.

– Бабуля, я так взволнована в предвкушении встречи с Ронни!

Кэти надеялась, что с ним все хорошо и он будет так же сильно рад ее видеть, как она – его. Впрочем, девушка ни минуты в этом не сомневалась.

– Твои родители выглядят такими усталыми, – сказала Мэри. – Я рада, что мы дали им немного отдохнуть – Анне и Дейву это необходимо.

– Но, бабуля, это ведь ты самая старшая из нас. Это тебе нужен отдых!

– Ну, я – стреляный воробей. Обо мне можешь не беспокоиться, я в порядке, – рассмеялась Мэри. – Честно говоря, после того как мы найдем Ронни, я подумываю о том, чтобы облачиться в купальник и немного поплавать. Так сказать, побаловать взоры местных молодых джентльменов.

И они отправились на поиски Ронни, держась за руки и громко смеясь.

Глава шестнадцатая

– Ради бога, Ронни! Слезай ты уже с этой лестницы, пока кубарем не полетел вниз и не сломал себе шею!

Хозяин видел, что бармен-стажер изо всех сил пытается ему угодить; Ронни был хорошим работником – быть может, одним из лучших за все это время. Парень доказал, что он достойный кандидат на место постоянного бармена, которое пока что было вакантно.

К тому же он нравился посетителям, что было немаловажно.

– Простите, шеф. Я хотел починить жалюзи, – Ронни указал на провисавшее сбоку место. – Может, снять их, пока кто-нибудь не повредил себе пальцы?

– Гм… – Хозяин задумчиво посмотрел на жалюзи. – Да, парень, думаю, так будет лучше. Мы пока еще не открылись, так что у тебя есть немного времени. Давай, займись этим и постарайся сам не лишиться пальцев.

– Договорились. А чем мне заменить эти жалюзи?

– Ничем. По крайней мере, пока. Я поговорю с Нэнси. Она жаловалась на эти треклятые жалюзи еще с тех пор, как я купил их два года назад. А насчет того, что кто-то может остаться из-за них без пальцев… ты прав. Края достаточно острые – можно и пораниться.

Хозяин паба вздрогнул при мысли о последствиях такого происшествия.

– Да! Займись этим, сынок. Ну и раз уж ты взялся за это дело, почему бы не снять жалюзи и со второго окна? Нэнси возражать не станет.

– А когда я их сниму, куда мне все сложить?

– О, уверен, моя жена знает, как лучше с ними поступить. У нее свое мнение по поводу обстановки в этом пабе. Не думаю, что Нэнси захочет вернуть эти жалюзи обратно, но давай предоставим ей это решать, ладно?

Ронни кивнул:

– Хорошо, шеф. Когда я сниму жалюзи, я cверну их и надежно скреплю. Где мне сложить их от греха подальше?

– Ну, мне легко ответить на этот вопрос. Сейчас просто сложи их в углу сарая, а потом послушаем, что скажет моя жена.

– Отлично, шеф, я все сделаю.

Чувствуя себя уютно в компании этого достойного человека, Ронни взялся за работу.

Несколько минут спустя жалюзи уже были аккуратно свернуты. Парень закинул их на плечо и вынес во двор, где сложил и спрятал в сарае – за старыми стульями, парой испорченных столов и нераспакованной коробкой подставок для пивных кружек.

Хозяин наблюдал за ним через заднюю дверь, отмечая про себя ответственность, с какой его работник выполнял поручение. «Хорошим парнем оказался этот Ронни, – подумал мужчина. – Надеюсь, он не из тех “залетных”, что нарисуются на пару дней, а затем ищи-свищи их».

Хозяин поблагодарил стажера, добавив:

– Буду рад, если ты станешь обращаться ко мне по имени – Сэм, а не шеф. – Он погрозил Ронни пальцем: – Я уже несколько раз просил тебя об этом, парень… Меня зовут Сэм – вот так меня и называй. Как, по-твоему, справишься?

Ронни улыбнулся:

– Да! Думаю, это мне по силам… Сэм.

– Вот! – Хозяин улыбнулся. – Так держать, сынок; это ведь было совсем нетрудно, да?

– Совсем нетрудно! На самом деле у вас славное, сильное имя – для славного, сильного человека с характером.

Хозяин рассмеялся.

– Ладно, смотри не перестарайся: лесть не приносит ничего хорошего. – Он жестом указал на окна, теперь ничем не прикрытые: – Поторапливайся, парень. Полагаю, неплохо бы их вымыть – теперь, когда ты убрал жалюзи и выставил напоказ все пятна.

– Я займусь этим прямо сейчас… Сэм. – Ронни произнес имя хозяина нарочито четко, прежде чем отправиться на поиски ведра и тряпки. – Все отмою, – пообещал он, – а когда закончу, вы глазам своим не поверите: перемена будет разительной!

– Уверен, что не поверю, особенно если ты поторопишься и приступишь наконец к делу.

– Слушаюсь, капитан! – Ронни шутливо козырнул.

– И не оставляй разводов, парень; я проверю твою работу вдоль и поперек.

– Обязательно проверьте – я бы на вашем месте сделал то же самое. После меня вам не удастся отыскать ни единого пятнышка.

Худощавое лицо мужчины растянулось в благодушной улыбке.

– Каков наглец! Ты напоминаешь меня в этом возрасте. Я думал, что один могу завоевать мир, но не сложилось. Все мы живем с тем, что имеем, – а я сейчас имею паб и бочки с пивом, ожидающие в подвале, пока ими кто-нибудь займется. Так что с меня достаточно завоеваний – паба мне вполне хватает.

– Если понадобится помощь – просто крикните, – сказал Ронни. – Мне не потребуется много времени на то, чтобы эти окна заблестели.

– Все в порядке, парень. Занимайся окнами. А с подвалом я как-нибудь справлюсь. По правде говоря, я справляюсь с ним уже много лет… даже не припомню, сколько именно. А ты выполняй свою работу. И не забудь: я хочу, чтобы окна сияли как новые. И помни: я все еще не решил, оставить тебя или нет. Подбирая сотрудников, я никогда не спешу – вот и сейчас все еще, так сказать, прощупываю почву. А потому прекращай болтать – и живо за работу!

С этими словами Сэм направился к подвалу.

После того как хозяин удалился по своим делам, Ронни принялся полировать окна, весело напевая себе под нос. Здесь, в этом уютном месте, он чувствовал себя как дома. Сэм был хорошим начальником, а работа полностью устраивала Ронни. Единственное, чего ему не хватало, – это Кэти.

Хозяин вернулся очень скоро.

– Ну что, парень… – Он встал перед окнами, широко расставив ноги, и на его круглом обветренном лице появилось решительное выражение. – Посмотрим, как ты справился.

Тщательно проинспектировав сданную работу, Сэм широко улыбнулся.

– Хорошо постарался, парень! Сам бы я ни за что не сделал лучше.

Хозяин бара окинул взглядом два больших окна. Затем провел пальцем по рамам. После этих манипуляций мужчина постоял пару секунд, упершись руками в бока, – и его лицо засияло от удовольствия.

– Превосходно! Просто превосходно!

Он чуть отступил назад, чтобы оценить, насколько лучше стало выглядеть помещение без жалюзи.

– До сих пор не понимаю, зачем мы повесили эти проклятые штуковины. Посмотри, как светло стало! Честное слово, ты проделал отличную работу, парень! И когда хозяйка вернется, сделав закупки на неделю, полагаю, она будет на седьмом небе от счастья, увидев столь разительную перемену.

Продолжая широко улыбаться, Сэм еще раз оценил выполненную на славу работу.

– Я уж и позабыл, как хорошо было раньше, пока мы не повесили эти жалюзи, ворующие у нас дневной свет. Вид из окна стал совсем не таким, как прежде… Мы же опускали их наполовину, а при слишком ярком солнечном свете закрывали полностью, да и обращались с ними отнюдь не бережно. Ну все, теперь их нет, и лично я скучать по ним не стану. – Он добавил: – После того как стало светло благодаря естественному освещению, думаю, моя жена не захочет повесить жалюзи обратно.

Еще раз окинув долгим взглядом начисто вымытые окна и оценив потоки света, свободно лившиеся внутрь паба, Сэм сказал Ронни:

– Скоро мы открываемся. Будут и постоянные посетители, и заезжие гости. Погоди часок – и здесь нельзя будет протолкнуться.

Он потер руки в предвкушении звона кассовых аппаратов, установленных за баром.

– Я начну готовиться: у меня еще масса дел.

Хозяин улыбнулся, в который раз взглянув на окна.

– Ты только посмотри, как все преобразилось! – сказал он с восторгом. – И с улицы все видно. Взгляни, какая панорама! И набережная, и пляж внизу… Превосходно, просто превосходно!

Сэм посмотрел на оживленную улицу, на лошадей и экипажи, трамваи и толпы отдыхающих, спускающихся на пляж.

– Я скучал по всему этому, – сказал он Ронни.

– Ну, теперь вы сможете видеть все, что там происходит.

Хозяин лихо подмигнул своему стажеру.

– Смотри-ка, а она славная, не правда ли? Постарше меня будет, но зуб даю, в свои лучшие годы была что надо. Да и сейчас выглядит отлично, а улыбка – прелесть. – Он тихо присвистнул. – А какая красотка идет рядом с ней! Похоже, она твоя ровесница. Эта малышка просто чудо.

Сэм отправился по своим делам, а Ронни мимоходом бросил отсутствующий взгляд в окно, на толпы гуляющих вдоль паба.

Он уже хотел было отвернуться, но вдруг его внимание привлекли две женщины, о которых только что говорил его начальник. Что-то в них показалось ему знакомым. Святые небеса! На мгновение Ронни подумал, что это Мэри и Кэти. Но этого ведь не может быть?..

Когда он попытался присмотреться к ним повнимательнее, женщина помоложе вдруг повернулась – и Ронни испытал самое сильное потрясение в своей жизни. Кэти? Он посмотрел еще раз, но уличное движение между ним и пешеходами на набережной было таким интенсивным, что трудно было четко разглядеть какого-то конкретного человека.

А затем женщина постарше тоже обернулась – и сердце парня замерло.

– Неужели это Мэри?! Боже мой! Я, часом, не сплю?!

Движение было просто сумасшедшим. Из-за экипажей, запряженных лошадьми, и вездесущих отдыхающих, количество которых, казалось, росло с каждой минутой, на противоположной стороне улицы было трудно что-либо рассмотреть.

Ронни не мог позволить себе потерять этих женщин из виду. Начиная паниковать, он принялся барабанить в окно, и хотя несколько человек, которые были поближе, повернули головы в его направлении, ни Кэти, ни Мэри его не услышали.

В отчаянии Ронни ринулся к главному входу. Две знакомые ему фигуры удалялись, а движение на центральной улице было таким оживленным, что на противоположной стороне тротуара трудно было что-либо разобрать.

И тут, в этот волнующий момент, Ронни вновь мельком увидел ее. Это была его Кэти! Сердце парня перевернулось, и он бросился бежать, пытаясь отыскать Кэти среди сотен движущихся человеческих фигур.

– Ронни! – Наконец и Кэти его заметила, и ее голос вознесся над толпой туристов, экипажами и машинами. – Ронни!

И парень вновь увидел ее в толпе – она смотрела прямо на него.

– Кэти! Стой там!

Ронни вертел головой в поисках прорехи в движении, но оно было плотным и медленным. Некоторые беспечные пассажиры время от времени проскакивали между автомобилями, но большинство людей шли по тротуару до ближайшего пешеходного перехода. Ронни понял, что ему придется сделать то же самое, и собирался уже крикнуть Кэти, чтобы она с бабушкой тоже направлялась к ближайшему переходу, где он сможет пересечь дорогу – и они встретятся, но тут услышал громкий удар – и сразу же закричали люди. «Авария», – тут же догадался Ронни, но его насторожило то, что звук был слишком громким. Вряд ли это столкнулись еле ползущие автомобили, близко расположенные друг к другу. Он посмотрел в ту сторону, откуда донесся шум, и в тот момент, когда люди кинулись бежать в его сторону, увидел, что один из пользующихся популярностью конных экипажей Блэкпула завалился на бок. Лошадь каким-то образом освободилась и поскакала, таща за собой вожжи и обломки экипажа. Бедное животное было до смерти напугано и металось в панике. Люди стали разбегаться во все стороны в поисках укрытия – кто-то на пляж, кто-то на соседние улицы.

– Кэти! – закричал Ронни, когда понял, что они могут потерять друг друга из виду. – Спускайтесь с бабушкой на пляж… скорее!

Он попытался пробиться к женщинам, но это оказалось невозможным – из-за машин, разворачивающихся на дороге или заезжающих в переулки, и людей, спешащих укрыться от мчащейся лошади; Ронни было все труднее держать Кэти и Мэри в поле зрения.

Мгновение спустя парень вновь нашел взглядом бабушку и внучку, держащихся вместе, и опять закричал:

– Кэти! Вы с бабушкой должны попытаться спуститься на пляж!

Мэри кивнула и, крепко сжав руку Кэти, попыталась увести ее в безопасное место.

Внезапно Кэти вырвалась и побежала к возлюбленному.

– Нет, Кэти! Назад! – Ронни ринулся ей навстречу, лихорадочно пробиваясь сквозь толпу, но это было очень непросто из-за волны людей, хлынувшей в разные стороны в поисках спасения.

Кэти уже выбралась из толпы и теперь бежала прямо к нему, несмотря на отчаянные крики Мэри и Ронни, просивших ее вернуться обратно.

Но было уже слишком поздно.

Лошадь неслась галопом прямо к центру улицы и не собиралась останавливаться. В мгновение ока перепуганное животное промчалось рядом с Кэти, задев ее задними ногами; девушка упала на спину, пролетела между двумя автомобилями и ударилась о стену. Лошадь продолжала нестись, брыкаясь на ходу. Подбежав к Кэти, Ронни бережно уложил ее на тротуар, чтобы девушке было максимально комфортно, а Мэри сняла с себя жакет и, словно подушку, подложила его Кэти под голову. Но взяв ее за руку и заговорив с ней, они поняли, что Кэти была очень плоха и находилась в глубоком обмороке.

Уже через несколько минут раздался вой сирены скорой помощи и сочувствующие жестами направили бригаду медиков к пострадавшей, в то время как Мэри и Ронни продолжали держать девушку за руки, пытаясь привести ее в чувство.

Люди расступились, чтобы дать дорогу медикам, и те, тут же оценив ситуацию, быстро поместили пациентку в автомобиль.

Кэти надежно закрепили на носилках, Мэри и Ронни расположились в задней части автомобиля – и скорая рванула с места на большой скорости.

Во время поездки медики пытались реанимировать Кэти, и ее сопровождающие со страхом и отчаянием понимали, что она получила повреждения, угрожающие ее жизни.

Они не могли отвести взгляд от израненного тела девушки. Она не издавала ни звука. Мэри тихо молилась, и до Ронни доносился ее шепот.

Сам Ронни застыл в горестном молчании. Он не сводил глаз с лица любимой, стараясь не упустить ни малейшего движения или звука, которые подтвердили бы, что она жива.

Но Кэти оставалась неподвижной. Ее глаза были закрыты, а тело словно парализовало.

Ронни потянулся вперед, чтобы взять Кэти за руку; ему было очень страшно: она совсем не двигалась и была такая холодная.

Отчаянно борясь с подступающими слезами, Ронни пододвинулся к Кэти так близко, как только мог.

– Я здесь, милая, – прошептал он. – Держись! Обещаю: мы с Мэри будем рядом.

– Мы уже подъезжаем, – сказал один из медиков. – По прибытии мы сразу же направим пострадавшую в реанимационное отделение. Нас уже ожидают. Следуйте за нами, но учтите, что мы должны доставить ее туда как можно быстрее.

Как только автомобиль остановился у входа в больницу, санитары проворно вытащили носилки с Кэти и переправили девушку в здание, где ее уже ожидала бригада докторов.

Заботу о близких пострадавшей взял на себя водитель.

– Все обойдется, – сказал он Мэри, которая тихо плакала, не сводя глаз с двери маленькой, но, похоже, хорошо оборудованной комнаты, в которой сейчас находилась Кэти. – Врачи здесь замечательные. Они знают, что нужно делать.

Ронни взял женщину за руку.

– Крепитесь, Мэри, – прошептал он, хоть и сам страдал не меньше, чем она. – Кэти в надежных руках. Все, что мы можем сделать, – это молиться и держаться ради нее.

Мэри молча кивнула. Ее глаза блестели от слез; она не отрываясь смотрела на дверь, за которой доктора спасали жизнь ее девочке, используя весь свой опыт и знания.

Водитель скорой ушел, чтобы подготовиться к следующему выезду; вместо него появилась медсестра. Она поинтересовалась, не нужно ли чего-нибудь Ронни и Мэри, – например, выпить горячего чаю, чтобы было легче справиться с потрясением.

Минуты казались часами; ни Мэри, ни Ронни не желали двигаться с места.

Наконец Мэри встала и прошлась по коридору. Затем снова села. После вновь поднялась – и прошлась туда и обратно. Как и Ронни, она молча следила за дверью помещения, где в это время доктора боролись за жизнь Кэти.

Ронни сильно нервничал. У него дрожали руки, и он, слыша стук собственного сердца, продолжал смотреть на дверь. Он молился так страстно, как еще никогда в жизни. В конце концов он больше не мог сидеть на месте – и, как и Мэри, принялся ходить взад-вперед, опустив голову. Его Кэти страдала, а он ничем не мог ей помочь. Никто не появлялся, чтобы сообщить им, как все проходит.

Ронни встал лицом к стене, уперся в нее руками – и тихо заплакал:

– Боже мой!

Внезапно он подошел к Мэри и взял ее за руку.

– Ведь родители Кэти не знают о том, что произошло! – Парень покачал головой. – Мы должны связаться с ними прямо сейчас! Из-за всего этого мы даже не сообщили им о случившемся! – Его голос дрогнул от нахлынувших эмоций. – Кэти там, борется за свою жизнь, а ее родители ничего не знают.

– Господи! Я даже не подумала об этом. Должно быть, совсем потеряла рассудок от горя, – тряхнула головой Мэри. – Впрочем, что с ними будет после этой новости?.. Они будут безутешны.

Она не смогла сдержать слезы и громко расплакалась.

– Прошу тебя, Ронни… Сделай это сам, сынок. Скажи им. Боже, помоги нам… Сообщи им… осторожно. Они будут убиты горем. Но как мы можем облегчить их страдания? Это невозможно. Им нужно сообщить обо всем, но мягко – прошу тебя, Ронни, ты постараешься?

Открыв сумочку, Мэри принялась искать вырванный Анной из блокнота лист с номером телефона гостиницы.

– Пожалуйста, Ронни, позвони им сейчас.

Женщина вспомнила, что возле двери видела несколько телефонных автоматов.

– Ты можешь позвонить оттуда. – Она дала ему страницу с номером. – Просто скажи, что они нам нужны. Как бы там ни было, не говори им всю правду по телефону.

Мэри порылась в кошельке.

– Вот, возьми, сынок. – Она протянула Ронни несколько монет, но затем подумала и добавила: – А не проще ли спросить вон у той медсестры, можем ли мы воспользоваться ее телефоном? Так было бы быстрее и более конфиденциально, как думаешь?

Они оба посмотрели в сторону медсестры, которая как раз говорила в своем кабинете по телефону и что-то торопливо записывала. Спустя минуту женщина положила трубку и направилась к ним.

– Вы хотите позвонить? – обратилась она к Мэри. – Если желаете, можете воспользоваться моим телефоном. Если кто-нибудь придет, пока вы будете говорить, скажите, что вам разрешила старшая медсестра Армстронг. За моим столом вам будет спокойно, и никто не помешает.

Мэри поблагодарила ее, быстро пояснив:

– Родители Кэти еще не знают о том, что случилось, и нам очень нужно с ними связаться. Если наша девочка увидит их, когда откроет глаза, ей это очень поможет.

Пожилую женщину вновь захлестнули эмоции, и она замолчала, но затем взяла себя в руки и спросила, когда они смогут узнать, как у Кэти дела.

– Я попробую это выяснить, – пообещала медсестра. – На данный момент информации будет немного, но не беспокойтесь: скоро кто-нибудь выйдет к вам, чтобы сообщить о состоянии пострадавшей.

Она удалилась по своим делам, а Ронни, не теряя времени, отправился звонить родителям возлюбленной.

В сильном нервном напряжении, вот-вот готовая расплакаться, Мэри ожидала за дверью кабинета. Она была невероятно признательна Ронни за то, что он сейчас был рядом с ней.

Очень скоро Ронни вышел из кабинета – и на него тут же посыпались вопросы:

– Ну как они? Когда приедут? Боже, они, наверное, просто раздавлены…

Мэри снова тихо расплакалась.

– Все это так ужасно, Ронни… Я молюсь Господу, чтобы Кэти выжила.

Она посмотрела по сторонам и неожиданно взорвалась:

– Почему к нам никто не выходит?! Кто-то же должен держать нас в курсе, ведь они знают, что мы места себе не находим!

Ронни обнял ее, пытаясь успокоить:

– Не накручивайте себя, Мэри. Уверен, что скоро к нам кто-нибудь выйдет и сообщит новости. А пока давайте постараемся не нервничать. Уверен, Кэти в надежных руках.

Мэри кивнула в знак согласия:

– Думаю, ты прав. Будем надеяться, что все поправимо. Да! Давай молиться, чтобы все обошлось…

Вынув носовой платок, женщина промокнула слезы.

– Прости, сынок, но это так тяжело – понимать, что Кэти страдает. Господи, Ронни! – Качая головой, Мэри прошептала: – Это моя вина… Наказание за мои грехи.

Ронни не понимал, что она имеет в виду, да и вообще не мог представить себе, чтобы Мэри в своей жизни грешила.

Впрочем, ее загадочная фраза тут же вылетела у парня из головы – в помещении, где была Кэти, открылась дверь. Кто-то вошел – судя по белому халату, еще один доктор, – а за ним еще один человек, наверное санитар.

Очень скоро дверь снова распахнулась – и каталку с Кэти неспешно повезли по коридору. Мэри и Ронни успели заметить, что девушка лежит под капельницей и все еще находится без сознания. Никто не остановился, чтобы поговорить с ними. Но как бы отчаянно они ни ждали новостей, было понятно, что сейчас отвлекать врачей не стоит: очевидно, пациентку перевозят в операционную.

Когда Кэти увезли, Мэри вновь принялась ходить взад-вперед, и Ронни ей не мешал. «Быть может, движение помогает ей справиться со стрессом», – сказал он себе. Сам же Ронни отошел к большому окну. Он начинал тревожиться из-за того, что Дейва с Анной все еще нет.

Волнение Мэри тоже нарастало, но, увидев, что, возвращаясь, Ронни еле переставляет ноги, она сказала:

– Движение на дорогах все еще может быть затруднено. Возможно, они поехали в объезд, и тогда поездка займет у них больше времени, чем мы предполагали. Не переживай, сынок: уверена, они будут здесь с минуты на минуту.

– Да, я убежден в этом, – ответил Ронни и уселся ждать с плохо скрываемым нетерпением, уныло глядя в том направлении, куда только что увезли Кэти.

Шепотом он начал молиться о том, чтобы она поскорее поправилась.

– Мэри?..

– Да, сынок?

Уже, наверное, в тысячный раз они посмотрели туда, куда увезли их девочку.

– Сколько еще времени нужно ждать, прежде чем кто-нибудь подойдет к нам и расскажет, как дела у Кэти?

– Не знаю, Ронни, но, уверена, врачи подойдут к нам, как только смогут. А до тех пор нам нужно набраться терпения. Мы должны оставаться здесь, где они смогут нас найти. Знаю, это нелегко, но постарайся думать о хорошем – что они делают все возможное. Они спасут нашу Кэти, мы должны в это верить!

Женщина тихо заплакала, и Ронни обнял ее.

– Господи, Ронни, я пытаюсь быть сильной, но я так напугана. Я очень боюсь за свою малышку!

Прильнув к нему, Мэри продолжала плакать, и парень услышал, что она шепчет о том, что никогда не простит себе промедления. Он хотел переспросить, что она имеет в виду, но момент показался ему совсем не подходящим для этого.

В это время показались Дейв с Анной и, заметив Ронни и Мэри, бросились к ним. На лицах родителей Кэти отражались эмоции, которые они сейчас испытывали. Мэри поднялась и поспешила им навстречу – и они втроем стали обниматься и плакать.

Когда все наконец немного успокоились и уселись, Ронни стал как мог отвечать на их расспросы.

– Сейчас нам известно лишь то, что Кэти повезли в операционную. Старшая медсестра уверила нас, что скоро нам сообщат о ее состоянии.

В этот момент они увидели, что старшая медсестра как раз направляется в их сторону.

Подойдя к ним, женщина рассказала, что у Кэти сломаны конечности, а также имеются другие повреждения, и что ей сделали операцию.

– Девочка только что очнулась после наркоза и, разумеется, чувствует себя некомфортно и волнуется. Сейчас рядом с ней медсестра. Пока что наберитесь терпения. Попозже кто-нибудь выйдет и проведет вас к ней. Доктор рекомендует заходить в палату по одному и оставаться там не дольше нескольких минут. Девочке нужен покой. Уверена, вы это понимаете.

Все с готовностью ответили утвердительно, почувствовав огромное облегчение от того, что Кэти уже перевели из операционной и скоро им позволят увидеть ее, пусть даже ненадолго.

Ронни изъявил готовность подождать, пока все члены семьи не навестят ее, и после – если никто из присутствующих не против – он также заглянет к ней на пару минут. Разумеется, родные Кэти не возразили ему и поблагодарили парня за деликатность.

Очень скоро старшая медсестра вернулась, и первыми к Кэти пошли Анна с Дейвом. И хотя в глубине души Мэри понимала, что так и должно быть, ее больно ранило то, что ей приходится здесь, в коридоре, ждать, чтобы увидеть свою Кэти, свою девочку…

Мэри заметила, каким одиноким и потерянным выглядел Ронни – он беспрестанно ходил взад-вперед, глубоко погруженный в размышления.

Какое-то время женщина не решалась его побеспокоить, но затем он сам повернулся к ней и кивнул, грустно улыбаясь.

В этот миг Мэри подумала о его сестре, Бэт. Они с Ронни всегда были близки, и, должно быть, сейчас ему особенно ее не хватает. Бэт знала бы, как успокоить и ободрить брата. Мэри вспомнила, как утром ее насторожило появление Бэт на крыльце без верхней одежды. Зачем же все-таки она выходила на улицу в таком виде и почему так рано?..

Был ли тому причиной ее невыносимый муж? Быть может, они поскандалили и он выставил ее за дверь?

Впрочем, сейчас нужно было беспокоиться о Кэти, и Мэри попыталась вытеснить печальный образ дрожащей на холоде Бэт из своего сознания. Ее мысли вернулись к Дейву и Анне, которые в это время как раз были вместе с Кэти, – и женщина стала думать о том, как ей быть со своей мрачной тайной. Ведь она так долго обременяла родных своим секретом и рассчитывала на их поддержку, при этом не делая ровным счетом ничего – лишь размышляла о том, что хорошо, а что плохо. Боже мой, нужно ли Тони знать о том, что его дочь лежит сейчас на больничной койке совершенно беспомощная?..

Теперь Мэри понимала, что тянуть больше нельзя, настало время открыть Кэти правду о ее рождении… Но не сейчас. Не раньше, чем девочка достаточно окрепнет. Вновь подумав о Бэт и вспомнив свою недавнюю тревогу за подругу, Мэри решила обсудить это с Ронни. Быть может, у него имеются свежие новости об отношениях сестры с мужем – и если новости хорошие, Мэри наконец успокоится.

– Как там Бэт? – спросила она.

– Не знаю, я не связывался с ней уже пару недель, – ответил Ронни. – Понимаете, новая работа, и вообще…

– Понимаю, – произнесла Мэри.

Ей определенно не хотелось, чтобы Ронни воспринял ее вопрос как критику в свой адрес.

– Просто я подумала, что поскольку она – твой единственный родственник, и к тому же Бэт и Кэти так хорошо ладят, ты захочешь позвонить ей и рассказать о том, что случилось. Полагаю, она хотела бы об этом знать, несмотря на то, что несчастный случай – это всегда ужасная новость. Было бы нечестно держать ее в неведении.

Мэри умышленно не упомянула о том, что переживает за Бэт и хочет убедиться, что у той все в порядке. Она надеялась, что, если Ронни позвонит сестре, он в любом случае обо всем узнает. А сеять в его душе лишние сомнения было бы неразумно, тем более если у Бэт все хорошо. К тому же Мэри надеялась на то, что во время беседы Бэт успокоит брата мудрыми и ободряющими словами и Ронни станет лучше.

– Наверное, следует позвонить ей сейчас, пока у меня есть такая возможность, – сказал он.

Мэри согласилась.

– Думаю, у тебя еще масса времени, до того как придет твоя очередь навестить Кэти. Но не пугай сестру – просто скажи, что с Кэти произошел несчастный случай и она в больнице. Что ее уже перевели из операционной, и даже больше: нам только что сообщили, что она уже пришла в себя после операции. Скажи, что очень скоро мы сможем ее увидеть. Но будет лучше, если ты не станешь рассказывать Бэт о происшествии во всех подробностях. Это лишь сильнее ее напугает.

– Так или иначе, Бэт все равно будет волноваться. Моя сестра всегда была слишком чувствительной, и как вы, наверное, знаете, она недополучает любовь и заботу от своего мужа. – Голос Ронни стал тверже. – Никак не пойму, зачем она вообще за него вышла.

Он замолчал, словно раздумывая о том, как все-таки лучше поступить.

– Послушай, Ронни, – сказала Мэри, – я понимаю, о чем ты. Если тебе не хочется звонить сестре, прежде чем мы увидим Кэти… Я оставляю решение за тобой. Ты лучше знаешь Бэт.

Ронни ненадолго задумался.

– Нет, Мэри, я позвоню ей сейчас. Обещаю не говорить сестре ничего такого, что лишний раз заставит ее нервничать.

Заметив, что в кабинете старшей медсестры никого нет, Ронни незаметно проскользнул туда, намереваясь сделать короткий звонок. Он не видел смысла тратить деньги на общественный автомат, и к тому же там ему пришлось бы разговаривать с Бэт во всеуслышание, а он совсем не был уверен в том, что выдержит и не сорвется.

На звонок ответила Бэт, и Ронни обрадовался, что ему не придется общаться с Майком. Он действительно не выносил этого человека.

В первое мгновение, как только Бэт взяла трубку, ее голос звучал тихо и испуганно, словно она уменьшилась в размерах, а ее уверенность испарилась. Но как только девушка поняла, что на другом конце провода – ее брат, она тут же оживилась.

– Ронни, я так рада слышать тебя… так рада! Я много думала о тебе и держала кулаки, чтобы у тебя все получилось.

– Ну, отчасти это помогло, – ответил Ронни. – Послушай, о себе я расскажу в другой раз, а сейчас звоню, чтобы сообщить плохие новости. О Кэти…

Ронни коротко рассказал сестре о случившемся – и это, как и следовало ожидать, сильно ее расстроило. Так что теперь настал его черед надевать на себя жизнерадостную маску и пытаться успокоить девушку. Впрочем, проговаривая вслух скудные новости о нынешнем состоянии Кэти, он волшебным образом приободрился. К тому времени, как парень закончил свой рассказ, он чувствовал себя гораздо сильнее и увереннее – чего нельзя было сказать о Бэт: она все еще грустила, и ее голос снова стал тихим и печальным.

– Бэт, ты в порядке? Мне нужно бежать. Я тайком воспользовался телефоном старшей медсестры и, по правде говоря, не должен сейчас здесь находиться… Но мне не хотелось бы оставлять тебя в плохом расположении духа. Прости, что расстроил тебя своим звонком.

– Это не твоя вина, Ронни. Не глупи, – всхлипывая, ответила Бэт.

– Но ты в порядке?

– Да… Да, конечно, я в порядке…

Когда сестра внезапно замолчала, Ронни показалось, что он услышал голос Майка, в типичной заносчивой манере требующего внимания к своей персоне.

– Послушай, Ронни, мне нужно идти. Передавай сердечный привет Кэти и, когда навестишь ее, сообщи мне, если сможешь, как она, ладно? И поцелуй от меня Кэти и Мэри.

– Конечно! Береги себя, Бэт.

Майк снова закричал, и, услышав это, Ронни закатил глаза. Нетрудно было догадаться, что этот сноб продолжал портить жизнь его сестре.

– Если я узнаю, что Майк тебя обижает, я тут же окажусь рядом и разберусь с ним. Просто скажи мне об этом. Обещаешь?

– Послушай, Ронни, мне правда нужно идти. Привет Кэти. Привет всем. Позвони мне… Пока.

И Бэт нажала на отбой.

Ронни положил трубку телефона на рычаг и поспешил исчезнуть из кабинета старшей медсестры. Ему не давала покоя мысль о том, что его сестра регулярно подвергается насилию со стороны этого ужасного человека, за которого она вышла замуж. Но, увидев Мэри, сидевшую все там же, где он ее оставил, когда уходил звонить, Ронни заставил себя улыбнуться.

– Ронни, как Бэт восприняла новость? – встревоженно спросила Мэри.

– Как и следовало ожидать, – ответил он. – Но ее утешило то, что Кэти уже перевели из операционной. Да, и она просила поцеловать вас и Кэти от ее имени… что я рад буду сделать.

И парень с готовностью обнял Мэри – так крепко, как только мог.

– Не припомню, чтобы раньше я молился – по-настоящему, – но за Кэти я не перестаю молиться с того момента, как все это случилось.

На секунду Ронни закрыл глаза.

– Видеть, как она лежит там, изувеченная, без чувств… Этого я никогда не смогу забыть. – Он тяжело вздохнул. – Я действительно думал, что потерял ее, Мэри! – Словно устыдившись своих чувств, парень отвернулся. – Простите, я не должен так говорить.

– Не бойся говорить о том, что у тебя в мыслях и на душе, – сказала ему Мэри. – Для тебя это стало потрясением, и, как по мне, ты очень сильный и смелый. Я рада, что у Кэти есть такой человек, как ты, которого она любит и с которым хочет быть… надеюсь, еще очень-очень долго. – Женщина по-матерински обняла его. – Если два человека были созданы друг для друга, то это ты и Кэти.

Ронни снова глубоко вздохнул:

– Не перестаю думать о том, что Кэти повезло. Должно быть, у нее есть ангел-хранитель.

Картина произошедшего вновь разыгралась в его воображении.

– Лошадь могла бы убить ее… Не хочу даже думать об этом. По правде говоря, Мэри, меня теперь еще долго будут мучить ночные кошмары… то, как Кэти падает под ударом копыта. Я был совершенно бессилен… все произошло так быстро, в толпе началась давка, люди в отчаянии пытались убежать. Клянусь, я всю жизнь буду благодарен судьбе за то, что Кэти удалось избежать более печальной участи.

Слишком расстроенная, чтобы говорить, Мэри молча кивнула Ронни, продолжая крепко обнимать его за плечи.

– Ты справишься, – прошептала она. – Мы все справимся. Обещаю.

Ронни был благодарен за ее мудрые слова и радовался тому, что совсем скоро они смогут увидеть Кэти, пусть даже ненадолго.

* * *

Мысли Мэри переметнулись к Тони, который хоть и не был знаком с девушкой, лежавшей сейчас в соседней палате, все же являлся ее настоящим отцом.

Следующие несколько минут Мэри отчаянно пыталась изгнать образ Тони из своих и без того беспокойных мыслей, но он никуда не уходил, продолжая тревожить ее. Должен ли Тони знать о том, что Кэти лежит сейчас в больнице после столь ужасного происшествия? Воспоминание о Кэти, попавшей в водоворот всеобщей паники, о несущейся галопом лошади, о заторе на улице, о медиках, склонившихся над ней, а затем о спешной поездке в больницу и об операции – все это было сплошным хаосом. Мэри знала, что Кэти обладала сильным характером, но она выглядела такой маленькой и беспомощной… Дилемма никак не разрешалась. Мэри попыталась составить сценарий того, как она деликатно скажет Тони о Кэти и, таким образом, даст ему возможность решать самому. Она отчаянно соображала, как сообщить ему эту новость, так чтобы она не стала достоянием общественности.

Мэри знала, что Тони любит Айлин и окажется перед очень непростым выбором. Она считала, что он должен знать обо всем, ведь, в конце концов, он – отец Кэти, и этого уже никак не изменить.

Но дело было в том, что Мэри понимала: прежде чем сказать Тони правду, она должна признаться во всем Кэти. Однако учитывая то, что девушка пережила столь тяжелое потрясение, Мэри не могла рисковать ее здоровьем, до тех пор пока Кэти не окрепнет достаточно для того, чтобы узнать тайну, которую Мэри хранила все эти годы.

Наконец женщина решила: пока жизнь и здоровье Кэти находятся в руках докторов, она будет ждать знака, что девушка готова узнать правду.

Глава семнадцатая

Поговорив с Ронни, Бэт рассеянно присела на подлокотник кресла, не выпуская телефон из рук: у нее шла кругом голова от услышанной новости об ужасном происшествии с Кэти в Блэкпуле.

– Кто звонил? – Похлопывая себя по только что выбритому лицу, разозленный Майк повторил, не дождавшись ответа: – Я спрашиваю, кто звонил?! Не смей игнорировать мои вопросы!

– Прости, Майк. Я отвлеклась. Все думаю о том, что только что сообщил мне Ронни. Произошло ужасное несчастье…

– Перестань! Ты опять пытаешься вывести меня из себя, да? Ну разумеется! Ты маленькая хитрая дрянь, тебе нравится злить меня, верно? Ты провоцируешь меня, доводишь до белого каления – а потом, черт возьми, имеешь наглость обвинять меня в том, что я тебя в этом изобличаю!

Мгновенно вспыхнув, Майк пересек комнату и, схватив Бэт за волосы, заорал на нее во все горло:

– Какого дьявола ты делаешь?!

Он снова и снова тянул жену за волосы, наслаждаясь ее криком и слезами.

– Я задал тебе вопрос, тварь! Кто звонил? Это был твой хахаль? Гуляешь за моей спиной, да?

Его ярость была безграничной.

– Во что ты ввязалась? Отвечай, дрянь!

– Я ни во что не ввязывалась! Это звонил мой брат, Ронни.

– Лжешь!

– Нет, я говорю правду!

Майк с улыбкой наблюдал за болезненной гримасой на лице Бэт и, не выпуская из рук ее волосы, наклонился к ней и прошептал на ухо:

– И чего же хотел твой драгоценный братишка? Очередной секрет? Вы с ним что-то замышляете? Какой-то подвох, чтобы выставить меня дураком, да?!

Приблизив лицо к лицу жены, Майк наслаждался ее муками.

– Я знаю, что не нравлюсь Ронни, но мне на это наплевать – тебе ведь известно, что я ненавижу его так же сильно, как и он меня.

Майк схватил Бэт за плечи и резко развернул к себе.

– Ну?.. – На его лице появилась злобная улыбка. – А теперь я хочу знать правду! Давай, рассказывай – и лучше не лукавь со мной! – чего он хотел, а? Твой драгоценный братишка – что он тебе сказал? Я всегда вижу, когда ты лжешь!

– Я не… лгу!

Расстроенная новостью о несчастье, случившемся с Кэти, Бэт отвечала медленнее, чем обычно. Все, что она сейчас слышала, – это голос Ронни, сообщающий ей о том, что его возлюбленная пострадала и находится в больнице.

– Ну?! – Майк сердито встряхнул жену. – Давай же, рассказывай! Мне нужна правда. – Наклонившись к Бэт, он пристально посмотрел ей в глаза: – Ну?.. Я жду. Что он тебе сказал? Говори, дрянь! Ты что, вдруг оглохла и онемела?

Он сжал руками ее горло.

– Бедненькая! – Майк свирепо улыбался ей в лицо. – Все никак не пойму: зачем я женился на тебе? Наверное, я был тогда не в себе. Какого дьявола я вообще связался с тобой и твоей семьей, а?!

Продолжая крепко держать жену за шею, он стал трясти ее, но, приложив все свои силы, Бэт вырвалась и побежала по коридору к входной двери. Майк бросился за ней. В панике Бэт попыталась выскочить во двор, но муж отшвырнул ее в сторону и наглухо захлопнул дверь.

Бэт снова попробовала вырваться, но Майк схватил ее за руки и оттащил от двери.

– Так-так! Отчаянно пытаешься сбежать к своему любовнику, да? Ну, кто я такой, чтобы тебя останавливать? Давай, катись, скатертью дорога! Но впредь не попадайся мне на глаза. И учти: если очернишь мое имя или создашь мне какие-то проблемы, клянусь, ты заплатишь за это, уж можешь поверить. Да, и не забудь, что это я платил по закладной все эти годы, так что дом – мой.

Его недобрые глаза улыбались, когда он придвинулся к ней вплотную и вкрадчиво сказал:

– Это ты уходишь – не я! А если будешь создавать проблемы или попытаешься отобрать у меня дом, я объявлю тебе войну, которую ты никогда не забудешь. И даже не думай соваться сюда снова, – предупредил он жену еле слышно, – и не пытайся отвоевать у меня дом, потому что, поверь мне, ты развяжешь битву, которую непременно проиграешь!

Придвинувшись к Бэт еще ближе, он понизил голос до угрожающего шепота:

– Если ты и твой драгоценный братишка посмеете пойти против меня, пострадают люди. Ты тоже можешь пострадать. – Его улыбка была очень недоброй. – Ну, может, тебя и не пугает, что я могу тебя достать, но, уверен, если с твоим братцем Ронни приключится несчастный случай… Думаю, тебе не понравится, если я доберусь до него, верно говорю?

Бэт молчала. Она знала, на что способен этот человек.

С наслаждением наблюдая за страхом в глазах жены, мужчина обвил руками ее шею.

– Не испытывай меня, дорогая, – протянул Майк нараспев.

Он наклонился к Бэт, чтобы поцеловать ее, но она резко отпрянула.

– Бог мой! Неужто твой муж настолько тебе противен, что ты не можешь его даже поцеловать? – Майк язвительно ухмыльнулся. – Святые небеса! А ты ведь и правда ненавидишь меня, да? Готов поспорить, ты была бы счастлива, если бы я умер. Впрочем, было бы ужасно, если бы однажды поздним вечером на твоего братишку напали кое-какие люди, которых я знаю, – действительно плохие люди, которые порядком мне задолжали.

Бэт попыталась отстраниться, но муж притянул ее к себе.

– О да! Плохие люди, которые пойдут на все, чтобы мне угодить.

Его мрачная ухмылка заставила сердце Бэт замереть от ужаса. Она знала, что у Майка есть приятели, которые способны на что угодно. И еще она знала, что если он решил навредить Ронни, то его ничто не остановит.

– Тебе известно: стоит мне пошевелить мизинцем – и у Ронни будут большие проблемы, понимаешь, милая?

Не получив ответа, Майк продолжал:

– Обещаю, я не стану собирать твоего братца по кусочкам, после того как мои люди с ним разберутся. А ты останешься одинокой и бездомной, и твой братишка уже не сможет о тебе заботиться.

Майк прижал жену к стене.

– Так что говори. Или мне не дозволено знать о том, что же все-таки сказал тебе дорогой братец? «Несчастный случай» – ты же выразилась именно так? Мне ужасно жаль! И что же это за «несчастный случай»? Надеюсь, что-то по-настоящему плохое!

Казалось, Бэт целую вечность упорно молчала, отказываясь ему отвечать и тем самым подпитывая озлобленность мужа – пока тот наконец не нанес ей жестокий, неожиданный, сокрушительный удар, сбив ее с ног.

– Поднимайся, я тебя не задел! – Он пнул Бэт, лежащую на полу. – Я сказал поднимайся!

Когда она попыталась встать, Майк встряхнул ее и швырнул о стену. Держа одной рукой жену за шею, другой он потянулся к двери.

– Если ты скажешь хоть слово против меня, клянусь, твой любимый братишка исчезнет. Обещаю! Ты и я… между нами больше ничего нет. Даже не пытайся найти меня. Я переезжаю. Этот дом будет продан.

Осторожно приоткрыв дверь, мужчина выглянул во двор, чтобы удостовериться, что на улице никого нет.

Удовлетворенный отсутствием свидетелей, он обнял Бэт за плечи, улыбаясь ей в лицо.

– Я люблю тебя, – заверил он жену, – но ты поступила глупо, недооценив меня! Между нами все кончено. Хватит. С меня довольно твоей лжи!

Майк выразился четко и ясно.

Он обхватил руками лицо Бэт и крепко поцеловал ее в губы.

Она начала сопротивляться, но ее муж лишь усилил хватку.

– Помни, ты навсегда останешься моей женой. Только моей. Пока смерть не разлучит нас. Я не шучу. И, как я уже говорил, не забывай: это мой дом. Он записан на мое имя и куплен на мои деньги. Даже не пытайся когда-нибудь вновь сюда сунуться, иначе пожалеешь об этом, слышишь? Не приближайся! В противном случае тебя ждут большие неприятности.

Его зловещие угрозы были ей абсолютно ясны. Наконец Майк перестал злорадно улыбаться – и молча, без капли сожаления, вытолкнул жену в темноту.

К тому времени, как Бэт смогла подняться на ноги после падения, Майк уже вернулся в дом и плотно закрыл за собой дверь на засов. У нее не осталось даже проблеска надежды. Он отнял у нее все.

Глава восемнадцатая

Совсем недалеко от дома Бэт и Майка Айлин с Тони собирались выпить перед сном горячее какао.

По обыкновению, за какао они болтали о том о сем и шутили. Но в последнее время поведение Айлин стало натянутым – она была встревожена, после того как несколькими неделями ранее встретилась в Блэкпуле с Мэри.

И хотя спустя все эти годы Айлин продолжала любить Тони, однако после его измены она не могла ему полностью доверять – да и забыть о том происшествии тоже не могла.

Ради своего же блага и в надежде сохранить брак Айлин уже очень давно перестала задавать Тони вопросы. Женщина хотела закрыть эту тему, переживая стыд и обиду всякий раз, когда думала о том, как муж и подруга ее предали.

К счастью, Мэри держалась от них в стороне. Иногда, когда бывшие подруги случайно встречались на рынке или в парке во время прогулки, они приветствовали друг друга молчаливым кивком головы – и шли дальше.

Дома Тони никогда не упоминал о том вечере, когда Мэри пришла к ним – ища Айлин, но застав лишь ее мужа, который был не прочь проявить сочувствие к вдове, и не только сочувствие… А когда Айлин попыталась выяснить причины случившегося, он наотрез отказался это обсуждать.

Итак, обиженная и опозоренная Айлин сознательно прятала мрачные воспоминания в самую глубь своего сознания, надеясь рано или поздно стереть все это из памяти.

Пусть прошлое останется в прошлом – со всеми своими скелетами в шкафу.

Альтернативным решением было бы разрушить свой брак и потерять мужчину, рядом с которым она была… и в радости, и в горе.

Отхлебывая какао из чашки и откусывая кусочек диетического печенья, Айлин, как обычно, размышляла о том, видела ли ее в тот вечер спешно удалявшаяся, опозоренная Мэри.

Переулок, в который она бросилась в состоянии, близком к панике, плохо освещался и нередко служил местом для сбора шумных пьяниц, ищущих драки или продажной любви. Почему Мэри это сделала – ступила одна на эту темную, пользующуюся дурной славой дорогу? Лишь чувство вины или ужаса могло заставить приличную женщину появиться на этой улице.

Айлин была уверена, что Мэри все-таки видела ее тогда и, спасаясь бегством, выбрала первый попавшийся путь к отступлению.

Вернувшись в тот вечер домой, Айлин поинтересовалась у Тони, зачем приходила Мэри:

– Чего она хотела? И почему была в таком смятении, что ушла от нас такой опасной дорогой? Уверена, это произошло из-за того, что она меня увидела.

Тони ответил, как ему казалось, просто и быстро, не отрываясь от газеты:

– Не знаю, дорогая. Впрочем, должен признать, Мэри была не слишком разговорчивой. Я угостил ее чаем, как сделала бы ты, и мы стали ждать тебя, болтая обо всем и ни о чем, а потом она просто встала – и ушла.

Он сложил газету и принялся готовиться ко сну.

– Послушай, Айлин, милая, – сказал Тони обеспокоенно. – Скажи мне честно: ты ведь не расстроилась из-за того, что Мэри была здесь наедине со мной? Я же не мог выставить ее за дверь, верно? Она приходила к тебе, а не ко мне. Но, увы, тебя не оказалось дома. Надеюсь, ты не злишься на меня за то, что я ее впустил?

Он говорил так, словно пытался оправдаться.

– Ну что еще я мог сделать, кроме как позволить ей войти? Я действительно думал, что ты вернешься с минуты на минуту. Но я не сделал ничего плохого. Мы с Мэри просто немного поговорили, а потом она поспешно ушла.

Тони быстро сменил тему:

– Кстати, как твоя старая подруга – Глория, кажется?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к двери, ведущей в коридор, и Айлин услышала, как муж поднимается по лестнице.

Ей было ясно, что Тони прилагает максимум усилий, чтобы убедить ее в том, что они с Мэри не делали ничего плохого.

Позже ее подозрения подтвердились – когда Мэри пришла к ней, чтобы сообщить, что была беременна от Тони, но избавилась от ребенка. Разумеется, после такого признания их дружбе пришел конец, и с тех пор Айлин видела Мэри очень редко, несмотря на то, что они жили в одном городе.

Когда менее чем через год после той драматической встречи Айлин услышала о том, что дочь Мэри родила девочку, у нее возникли подозрения.

Айлин никак не могла понять, с чего бы Мэри сознаваться в таком ужасном поступке, если на самом деле она собиралась рожать этого ребенка. Но теперь, с появлением этой девочки, прежнее подозрение вернулось и заставило Айлин гадать, правда ли матерью малышки является Анна. Сейчас Айлин была почти уверена в том, что эта девочка – дочь самой Мэри, – Мэри и Тони, – но ради всеобщего благополучия вынуждена была держать свои подозрения при себе. Она ведь взяла с Мэри клятву скрывать даже сам факт ее беременности. Что бы там ни думала Айлин, Тони ничего не должен узнать.

Айлин с радостью скрыла свои сомнения по поводу так называемой внучки Мэри. Она бы не узнала эту девочку на улице, да ей бы этого и не хотелось. Если в ее душе иногда и просыпалось природное любопытство, которое порождало в ней желание увидеть, как выглядит дочь Тони – если это все же была его дочь, – она безжалостно подавляла его в себе.

Но в конце концов девочка по иронии судьбы все-таки попала в поле зрения Айлин.

У ее подруги Бэт, с которой Айлин познакомилась в библиотеке и которая разделяла ее страсть к историческим романам, был брат Ронни. Это был приятный, но неустроенный в жизни молодой человек. Ронни постоянно навещал сестру в ее доме, несмотря на то что жил в другой части города. Он был очень заботливым братом для Бэт – которая была замужем за чрезвычайно сложным мужчиной, – и часто заходил к ней, чтобы подбодрить. У Ронни появилась красивая молодая подруга – примерно с год назад, – и было видно, что он души в ней не чает. Он пару раз приводил ее в гости к Бэт, когда Майка, ее несимпатичного супруга, не было дома, – и Бэт и девушка ее брата, Кэти, подружились.

Разумеется, Бэт рассказывала Айлин о Кэти, и женщина, сопоставив факты, спустя несколько недель поняла: подруга Ронни была девушкой, которую она считала дочерью Мэри и Тони.

Безусловно, Айлин оставила свое открытие при себе. Поначалу она запаниковала при мысли, что Тони может однажды встретить Кэти. Но затем женщина взяла себя в руки и решила, что у нее нет повода для беспокойства, и уж тем более незачем заговаривать с Тони об этой девушке. Не было никаких оснований полагать, что Тони, если он когда-нибудь и узнает об этой Кэти, вдруг решит, что они как-то связаны.

– Моя дорогая супруга!

Хаотичные размышления Айлин были внезапно прерваны окликом мужа.

– Бог мой, леди, вы были так глубоко погружены в свои мысли, что, казалось, находились в нескольких милях отсюда.

Он крепко обнял ее:

– Я ужасно устал. Если ты не возражаешь, я пожелаю тебе спокойной ночи – и пойду спать.

– Да, иди. Я скоро присоединюсь к тебе, – пообещала Айлин.

Когда Тони ушел, она посмотрела в другой конец комнаты, на их свадебный снимок в рамке. Айлин никогда не забудет этого волшебного дня. Она была очень горда и счастлива, что такой достойный мужчина, как Тони, предложил ей стать спутницей его жизни. Он был так красив, что все девочки в школе хотели с ним дружить. А еще он был добрым и веселым, и его остроумные шутки неизменно вызывали всеобщий смех. Душа компании – так можно было бы его охарактеризовать; впрочем, сейчас в это трудно было поверить. Когда-то они были абсолютно счастливы, но теперь Айлин время от времени грустила из-за того, что у них так и не появились дети. Если бы у них был ребенок, решился бы муж ей изменить? Был бы он все тем же жизнерадостным весельчаком, за которого она выходила замуж, а не тихим, разочарованным мужчиной, каким она знала его сейчас?

Ее воспоминания рассеялись, когда Тони вновь заглянул в комнату:

– Айлин, милая, ты еще тут?

– Я думала, ты уже спишь!

– Да, я лег, но не мог уснуть, зная, что ты сидишь здесь, внизу.

– Ложись спать! Обещаю, что поднимусь к тебе очень скоро, договорились?

– Как скажешь! – Подойдя к жене, Тони нежно поцеловал ее в щеку. – Но не задерживайся. Ты же знаешь, я не могу уснуть, если тебя нет рядом.

– Давай, приятель, поднимайся-ка наверх, – шутливо подтолкнула его Айлин. – У меня есть еще кое-какие дела.

– Ладно!

Тони уже успел подняться до середины лестницы, когда зазвонил телефон.

– Кто это может звонить в столь позднее время?! – Тони стал торопливо спускаться обратно, крича Айлин: – Не бери трубку, дорогая!

Подбежав к телефону, Тони приложил трубку к уху, гадая, кто может звонить им в такой час.

Призывая жену к молчанию, он прижал палец к губам и, когда она замолчала, резко произнес в трубку:

– Алло!

Он подозревал, что это могут быть «телефонные» хулиганы.

Подойдя ближе, Айлин услышала голос человека на другом конце провода, но не смогла узнать его и разобрать слова.

Тони был удивлен, услышав, что звонит брат Бэт – Ронни. Они не раз встречались – Ронни был очень внимателен к сестре.

– Ронни! Рад слышать тебя, но не поздновато ли для звонка? Это не упрек – просто мы уже ложимся спать. – Тони ненадолго замолчал, слушая собеседника, а затем взволнованно спросил: – В чем дело? Айлин сказала, что ты уехал на поиски работы.

– Да, все верно, и я звоню из Блэкпула, – сказал Ронни. – Простите, что так поздно, но я хотел сообщить кое-какие новости Бэт, однако не могу с ней связаться. Я звонил ей несколько раз, но мне никто не отвечает. Либо никого нет дома, либо они не берут трубку. Как бы там ни было, я волнуюсь. Недавно мы с Бэт побеседовали и договорились, что я перезвоню ей снова, когда у меня будет больше новостей. Она не сообщала, что собирается уезжать, и сейчас уже довольно поздно… Я начинаю беспокоиться. Я был бы вам очень признателен, если бы вы зашли к ней, когда сможете, – просто чтобы убедиться, что у нее все в порядке. Тони, прошу вас, вы сделаете это для меня?

– Разумеется!

– Огромное вам спасибо! – Ронни облегченно вздохнул.

– Могу ли я передать Бэт твои слова, если ее увижу? – спросил Тони. – Эти «новости», которые у тебя для нее имеются.

Ронни сделал глубокий вдох, а затем сказал:

– Тони, мне жаль, что я обременяю вас дурными вестями, но вскоре после того, как Кэти – моя подруга – приехала в Блэкпул, чтобы меня навестить, с ней на набережной произошел несчастный случай.

Было видно, что Тони потрясен, и, заметив это, Айлин стала вертеться вокруг него, нетерпеливо ожидая, пока муж расскажет ей, что произошло.

– Что это за «несчастный случай»? – спросил Тони, одновременно пытаясь успокоить жену.

Ронни сообщил ему о случившемся.

– Это стало настоящим потрясением. Кэти сильно пострадала. – Он на мгновение умолк, очевидно пытаясь взять себя в руки, чтобы описать происшествие. – Лошадь сбила ее с ног, и Кэти забрали в больницу, где ей сделали операцию. Сейчас худшее позади, она уже разговаривает с нами, хоть и совсем недолго. Никогда не смогу забыть этот кошмар! Я был там, отчаянно пытался добраться до Кэти… Но, слава богу, она выкарабкается. Знаете, Кэти сильная, настоящий боец. Это у нее от бабушки. У Кэти переломы конечностей и другие повреждения, но все это заживет – просто нужно время. Сейчас она в надежных руках. Доктора говорят, что со временем Кэти полностью поправится. Бэт знает об этом происшествии, но я хотел поделиться с ней свежими новостями. На нее это так не похоже – отсутствовать дома в столь поздний час.

Айлин осторожно взяла трубку у Тони из рук, чтобы задать Ронни еще несколько вопросов.

– Слава богу, что с Кэти все будет в порядке! Судя по твоим словам, она выздоровеет. Девочка в безопасности, ведь рядом с ней ты. И не переживай за сестру. Все, что мы можем сделать, – это молиться; будем просить Господа, чтобы Он вернул Кэти силы и здоровье.

Чрезвычайно расстроенный, Тони присел на ступеньки, ожидая, пока жена закончит разговор. Внезапно бремя вины навалилось на него неподъемным грузом. Сейчас он походил на испуганного мышонка, слишком встревоженного, чтобы убежать. Тони пытался похоронить эту проблему где-то на задворках своего сознания, в надежде, что та никогда больше не увидит свет.

Когда Айлин подошла к нему за утешением, он принялся успокаивать ее так искренне, как только мог, дрожа от осознания того, как легко Кэти могла исчезнуть из его жизни, даже не успев стать ее частью. В тот сокрушительный момент Тони вряд ли был способен мыслить рационально.

Видя, в каком смятении находится ее муж, Айлин по понятным причинам была сильно огорчена и мысленно помолилась Богу, благодаря Его за столь благоприятный исход – ведь, судя по рассказу Ронни, эта история могла закончиться совсем иначе.

Тони собрался с силами и снова взял трубку. Мужчины поговорили еще немного, и в конце концов Ронни признался, почему так переживает за Бэт:

– По правде говоря, Тони, в том, что касается ее мужа… После того, что мне довелось наблюдать, я не доверяю этому человеку. Майк злой и подлый, и это я еще мягко выразился. Он никогда мне не нравился, но, кажется, Бэт не может без него – что я могу поделать?

– Ровным счетом ничего, сынок. Кроме того, что ты уже делаешь – а именно приглядываешь за ней. И не забудь: мы рядом… Знай, что мы тоже присматриваем за твоей сестрой. Я видел сегодня Бэт, и мне показалось, что она в порядке. Но, как я уже сказал, я могу зайти к ней и проверить, как она.

Тони мягко добавил:

– Честно говоря, Ронни, мне тоже не по душе этот тип. В общем-то, Бэт никогда не жаловалась мне на него, но он частенько вмешивался в наши с ней разговоры, и вообще он выглядит, как бы это сказать, неотесанным. Но я никогда не видел, чтобы Майк плохо обращался с женой, а если бы увидел, гарантирую тебе, тут же вмешался бы.

Ронни поблагодарил его:

– Очень рад, что вы за ней присматриваете. Как по мне, Майк скользкий и самовлюбленный тип… но Бэт этого не замечает.

– Женщины! Они никогда не слушают, что им говорят. Но не переживай, сынок: я схожу сейчас к Бэт и, если она дома, приведу ее сюда, чтобы она смогла поговорить с тобой в спокойной обстановке. Как тебе такой план?

– Нет, лучше не нужно: вдруг Майк настоит на том, чтобы пойти с вами, а потом по возвращении домой устроит моей сестре взбучку? Лучше уж я постараюсь связаться с ней сам.

– Передай от нас привет своей… гм… Кэти и, если возможно, держи нас в курсе, хорошо?

– Разумеется. Спасибо вам. Я обязательно передам от вас привет Кэти. – И Ронни напомнил Тони: – Будьте осторожны, когда пойдете к Бэт. Я не доверяю этому типу. Мне уже доводилось иметь с ним дело. Не верьте ни единому его слову. Мне просто нужно убедиться, что с Бэт все хорошо. Даже не знаю, как благодарить вас за помощь!

На всякий случай Ронни дал Тони номер телефона паба, в котором работал, а затем, не мешкая, закончил разговор. Тони медленно и неохотно положил трубку.

– Я не виню Ронни в том, что он беспокоится за сестру. Если ее нет дома, где в таком случае она может быть в столь поздний час?

Айлин задумалась:

– Странно, что Бэт не отвечает на звонки.

– Да – если, конечно, она не ушла куда-нибудь с друзьями – например, в кино.

– Не думаю. То есть, мне кажется, у нее мало близких друзей – подозреваю, что муж не разрешает ей обзаводиться приятелями. Вообще-то Бэт как-то говорила мне, что он ужасно ее ревнует, даже когда она просто выходит за покупками со своей тихой, скромной подругой Молли, живущей на Питер-стрит.

Во время разговора Айлин налила им еще по чашке горячего какао.

– Это поможет нам успокоиться, – устало пояснила она. – Хотя у меня в голове столько мыслей, что я вряд ли смогу уснуть.

Тони согласно кивнул.

Они проговорили до полуночи – о Бэт, о ее неприятном супруге, а еще о новости, которую Ронни им сообщил – об ужасном происшествии с Кэти.

– Ох, Тони! С Кэти все будет в порядке, правда ведь?

Как и ее муж, Айлин была потрясена этим известием. Впрочем, ни один из них не мог признаться другому в истинной причине своей тревоги.

– Мы должны верить в то, что Кэти в надежных руках, – сказал Тони. – Одному Богу известно, что сейчас переживает ее семья, а помимо этого Ронни приходится еще и беспокоиться о сестре.

Он был решительно настроен сдержать обещание, данное этому порядочному молодому человеку.

– С утра я первым делом схожу к Бэт, и если не обнаружу ее дома, то сделаю все, чтобы ее найти. Когда Ронни снова позвонит, надеюсь, у меня будут для него хорошие новости о Бэт – а у него для нас хорошие новости о Кэти.

– О Тони, я тоже на это надеюсь!

На глаза Айлин вновь навернулись слезы, и Тони взял ее за руку:

– Послушай, дорогая, мы должны надеяться на то, что все будет хорошо – и для Кэти, и для Бэт!

Он шепотом помолился, а затем его мысли вернулись в далекое прошлое – в тот вечер, когда они с Мэри были близки.

Затем Тони подумал о Кэти, своей милой дочурке, – о том, какой уверенной в себе и дружелюбной она выглядела тогда, в овощной лавке, тем самым приковав к себе его внимание, – а позже он догадался о невероятной связи между ними. Тони подумал, что находится в некоем привилегированном положении, что, впрочем, не умаляло его стыда, и он попросил у Бога прощения за то зло, которое совершил тогда, много лет назад.

Также он тихо молился за двух девушек, которым требовалась помощь, о том, чтобы они обрели силы и покой в трудную минуту.

Затем Тони подумал о семье Кэти и о Ронни, замечательном молодом человеке, у которого столько поводов для волнения, – должно быть, это слишком тяжело для одного человека. Размышляя об этом, Тони попросил Бога помочь Ронни.

И… со всеми этими безрадостными мыслями посмотрел на свою жену, которая была с ним все эти годы, – жену, которую он постыдно предал.

Айлин редко говорила о его измене. И уж тем более никогда не упоминала о ребенке, которого могла родить Мэри. Тони гадал, как много ей известно и станет ли она ради спасения их брака и любви притворяться, будто ровным счетом ничего не знает. Он подозревал, что да, станет, поэтому хранил молчание, пусть даже оно давалось ему слишком дорогой ценой.

Глава девятнадцатая

В конце концов Тони и Айлин поднялись в спальню, которая располагалась в передней части дома.

Наверху Тони, по-старомодному учтивый, прошел вперед, чтобы открыть перед женой дверь.

– Не знаю, смогу ли уснуть, – сказала Айлин, устало раздеваясь и забираясь в постель. – После всего того, что Ронни нам рассказал…

Тони чувствовал то же самое.

– Если хочешь, можем поговорить, дорогая, – предложил он. – Впрочем, если мы примемся обсуждать все, что скопилось у нас в душе, мы потеряем последнюю надежду уснуть – и что хорошего это нам даст?

– Знаю. Но я не могу не беспокоиться о Кэти. Она такая милая, а судя по тому, что мы услышали от Ронни, это большая удача, что девочка осталась жива! Ох, Тони, мне даже помыслить об этом страшно!

– Я тоже об этом думаю. Но, по словам Ронни, Кэти сейчас в руках отличных специалистов и доктора проделали блестящую работу.

Тони захлестывали эмоции от осознания того, что он едва не лишился дочери, которую не имел возможности любить все эти годы. Он прогнал эту мысль, ощущая пустоту и одиночество, и посмотрел на Айлин, которая в это время укутывалась в одеяло. Тони решил, что лучше сменить тему разговора, и заговорил о том, что так беспокоило Ронни.

– Пытаюсь сообразить, где можно отыскать Бэт. Я встану пораньше – заведу будильник – и сначала пройдусь к их дому. Есть вероятность, что в такое время Бэт будет там.

– А если ее не будет дома, что ты станешь делать? – спросила Айлин.

– Ну, попробую поговорить с ее мужем – посмотрим, смогу ли я от него чего-нибудь добиться. – Тони скривился: – М-да! Скажу тебе, я совсем не в восторге от перспективы общения с ним. Майк отвратительный, бесцеремонный, никчемный тип.

– Да, мы все это знаем. Если он будет груб с тобой, просто разворачивайся и уходи – расспросишь о Бэт соседей. Мало ли, может, они общались с ней или что-нибудь видели.

– Да, я так и сделаю.

Тони разделся и лег, думая о Кэти.

Он украдкой вытер слезу, скатившуюся по щеке, и посмотрел в усталое лицо жены.

– Я так сильно люблю тебя, – сказал он ей нежно. – Не могу представить себе жизни без тебя.

Айлин благодарно улыбнулась, и каждый мысленно помолился за здоровье Кэти. Очень скоро они уже крепко спали. Вдруг Айлин подскочила на постели и стала трясти мужа за плечо.

– Тони, – зашептала она ему на ухо, – Тони, проснись. Мне кажется, во дворе кто-то есть. Тони!

Она продолжала трясти его, и наконец он открыл глаза и уселся в постели, сонно глядя на жену и махая руками.

– Что случилось? Что произошло? – Включив лампу у кровати, он принялся ворчать: – Ради бога, Айлин! Ты меня до смерти напугала. Что стряслось? – Тони потер глаза руками. – Я крепко спал. Что произошло? Зачем ты меня разбудила?

И тут он услышал вой, разбудивший его жену минуту назад.

– Что это было? Погоди! Знакомые звуки… Дьявол! Проклятые коты! – зло процедил Тони сквозь зубы. – Бродят ночью возле мусорных баков. Точно! Опять эти чертовы коты! – Недовольно бормоча себе под нос, он выбрался из постели. – Оставайся здесь! И выключи лампу, чтобы я мог видеть, что там происходит.

Тони продолжал ворчать, направляясь к окну:

– Уверен: это они, треклятые коты – толкутся у мусорных баков. У них сейчас брачный период. Бьюсь об заклад, именно так все и обстоит.

Тони выглянул в окно, но ничего не смог разглядеть. Прислушался – но на улице не раздавалось ни звука. Он решил вернуться обратно в постель.

– Все тихо. Возможно, нам удастся еще немного поспать. Я пообещал Ронни найти его сестру, так что мне нужно подняться ни свет ни заря.

Айлин кивнула:

– Знаешь, я думала о Бэт. Как по-твоему, может, она уже дома – мирится с мужем после скандала?

– Понятия не имею, но да, это возможно. Мы узнаем об этом завтра, ведь я планирую быть там рано утром. – Перебираясь на свою половину кровати, Тони тихо проворчал: – Если мне вообще дадут хоть немного поспать!

– Прости, дорогой.

Айлин ласково пожелала ему доброй ночи.

Но он уже храпел – достаточно громко, чтобы не дать жене уснуть.

– Ну что же, спокойной ночи, милый! – улыбнулась она. – Спишь без задних ног, да?

Подумав, что следует задернуть шторы, которые Тони оставил открытыми, Айлин подошла к окну.

Вот это да: город за окном был похож на призрак. Айлин посмотрела на улицу и удивилась. Никаких задержавшихся в пабе выпивох, орущих во все горло по дороге домой. Никаких пьяниц, валяющихся в грязи. Никаких влюбленных парочек. Откровенно говоря, она никогда еще не видела улицу столь пустынной.

Айлин еще раз посмотрела в окно, но не заметила ни единого проблеска жизни – и определенно никаких котов.

Она уже хотела задернуть шторы и вернуться в постель, как вдруг что-то привлекло ее внимание. На улице все же кто-то был.

Женщина взволнованно задернула шторы, оставив крошечную щель, через которую выглянула во двор.

На автобусной остановке напротив она уловила едва заметное движение.

Слегка забеспокоившись, Айлин плотно закрыла шторы. «Лучше перестраховаться», – подумала она встревоженно. Должно быть, это те хулиганы, что таскали вазоны с окон паба на той неделе и разбрасывали их по всей округе. Когда Тони вышел, чтобы разобраться, они встретили его отборными ругательствами, шокировавшими его.

Впрочем, зная, что ее не видно с улицы, Айлин поддалась любопытству и вновь выглянула в окно сквозь щель между шторами. «М-да! Некоторые родители совершенно не беспокоятся о том, где их чада шатаются днями и ночами», – подумала она. Если это подростки, то лучше ей не высовываться, иначе, заметив ее, они непременно начнут швырять камни в окно.

Айлин решила больше не смотреть в окно, но при этом продолжала прислушиваться.

Она услышала мальчишеский смех и звуки шуточной потасовки, а затем до нее донесся разъяренный мужской голос, который испугал и ее, и мальчишек:

– Убирайтесь отсюда, не то я натравлю на вас двух бульдогов! Давайте проваливайте. Если я спущу их с цепи, они будут преследовать вас, пока не вцепятся вам в зад. Все! Считаю до трех… и когда я спущу собак, будет уже слишком поздно звать их обратно!

К ужасу Айлин, которая вновь выглянула из-за шторы, мужчина принялся считать.

– Один! – Удерживая собак на привязи, он продолжал: – Два!

Прежде чем он закончил, мальчишки бросились наутек – и бежали до тех пор, пока не скрылись из виду. От дикого хохота мужчины, провожавшего беглецов взглядом, Айлин бросило в дрожь.

К счастью, после того как стихли удаляющиеся шаги, на улице не раздавалось ни звука, и Айлин вновь решилась заглянуть в щель между шторами. То, что она увидела, повергло ее в шок.

В мерцающем свете фонаря женщина узнала Бэт. Девушка отчаянно пыталась убежать с автобусной остановки, где пряталась все это время, с тех пор как Майк выгнал ее из дома (Бэт ожидала утра, чтобы не будить Айлин). Взбешенный мужчина с собаками преградил ей путь.

В тот момент, забыв о собственной безопасности, Айлин закричала что есть силы:

– Эй ты, на остановке!

Когда мужчина обернулся на звук ее голоса, она спряталась за шторой, продолжая при этом кричать:

– Полиция будет здесь с минуты на минуту! Оставь эту девушку в покое! Убирайся, не то окажешься за решеткой!

Она подпрыгнула от неожиданности, когда большая рука Тони опустилась ей на плечо и увлекла подальше от окна.

– Все в порядке, отсюда он тебя не увидит. – Тони осторожно убрал руку. – Но с чего это ты надумала подвергать себя такой опасности?! – Он неодобрительно покачал головой: – Давай-ка, милая, отойди от окна. Я сам управлюсь.

– Да ты посмотри, Тони! – Айлин указала на то, что мгновение назад повергло ее в шок. – Посмотри, кто там с ним! – Женщина махнула рукой в направлении остановки. – Это же Бэт… И он ее не отпускает. Этот человек пьян и немного не в себе, и с ним две собаки, большие и злые. Он собирался натравить их на мальчишек, которые действовали ему на нервы.

Все же уведя жену вглубь комнаты, Тони выглянул в окно. Он увидел Бэт, стоящую под фонарем и слушающую угрозы мужчины, который орал зычным голосом в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Это моя женщина, и я буду драться за нее до смерти! Так что если тебе дорога жизнь, убирайся подобру-поздорову!

Его собаки рвались с поводков; они готовы были растерзать любого, кто попадется им на пути.

Тони понимал, что у него нет другого выхода, кроме как спуститься вниз и сделать все ради безопасности Бэт.

Он пояснил жене:

– Этот человек пьян и невменяем. Сложно предположить, на что он способен. Послушай, Айлин, я пойду вниз. – Он посмотрел на Бэт, которая забилась в угол скамейки под навесом остановки. – Взгляни на нее! Она, должно быть, до смерти напугана!

Айлин стала умолять мужа вызвать полицию.

– Сейчас это никак не поможет Бэт. У нас нет времени. В любой момент этот человек может увести ее с собой. Как я уже сказал, похоже, он в стельку пьян.

Тони был взбешен, увидев, как этот пропойца грубо хватает их подругу, и был полон решимости расквитаться с обидчиком.

– Запри за мной входную дверь… слышишь? – распорядился он.

Однако Айлин очень боялась, что ее муж пострадает.

– Нет, умоляю… если ты пойдешь туда, он может причинить вред и тебе, и Бэт – просто чтобы показать свою силу. Он же безумец! Будь осторожен, Тони! Этот человек может спустить на тебя собак. Я не хочу, чтобы ты выходил из дома. Прошу тебя, Тони! Давай я вызову полицию.

Но Тони был непреклонен:

– Пока полиция приедет, он уже успеет скрыться, прихватив с собой нашу Бэт в качестве трофея! Его нужно остановить. И преподать ему урок. Дай мне пару минут и не звони в полицию без крайней необходимости. Ты меня поняла, Айлин? Без крайней необходимости.

Его жена нерешительно кивнула:

– Будь осторожен, Тони. Он пьян, и у него собаки. Прошу тебя, давай вызовем полицейских!

– Не сейчас, – настойчиво сказал Тони, быстро одеваясь. – Если тебе покажется, что ситуация вышла из-под контроля, тогда звони в полицию. Поверь мне, люди такого типа обычно ведут себя как трусы, когда дело доходит до выяснения отношений. Лучше разобраться самим, если есть такая возможность, – заверил он жену.

Тони дал Айлин необходимые наставления:

– Стань так, чтобы он тебя не видел, но при этом наблюдай за ним. Этот пьянчуга до последнего момента не заметит, что я к нему приближаюсь, но если он решит сбежать, как трус, – коим он, собственно, и является, – я хочу знать, в каком направлении он скрылся. И, как я уже сказал, постарайся, чтобы мерзавец не заметил тебя в окне. И не переживай за меня. Я уже взрослый и достаточно сердит, чтобы с ним разобраться.

Рассудив трезво, Айлин даже не пыталась и дальше отговаривать мужа, и несколько мгновений спустя Тони уже спускался в кухню, где, судя по донесшемуся до Айлин звуку, взял что-то из шкафа – и затем вышел из дому.

Тони с удивлением обнаружил, что на улице к нему присоединились еще двое мужчин – оба давно уже жили на этой улице.

Билл Лоусон был крупным мужчиной с большими кулаками. Его товарищ, Гарольд, был поменьше, попроворнее; он был похож на уменьшенную версию танка.

– Ну что, ребята? – отозвался Гарольд. – Зададим ему жару! – И с этими словами гордо повел компанию к остановке.

Айлин украдкой глянула в окно и, увидев, что у ее мужа появилась подмога, вспомнила его совет и быстро спряталась, дабы не быть замеченной. Она была довольна, что Тони не придется разбираться с негодяем в одиночку.

Однако когда женщина услышала, как ее муж жестким, угрожающим тоном обращается к дебоширу, она испугалась, что сейчас может начаться драка.

Айлин стала отчаянно молиться, чтобы с Тони и его напарниками не случилось ничего плохого и чтобы Бэт смогла каким-то образом убежать.

Тем временем началась перепалка. Айлин продолжала вести наблюдение из окна, по-прежнему опасаясь за безопасность мужа. Когда виновник скандала заметил приближающуюся к нему группу воинственно настроенных людей, он принялся кричать во весь голос:

– Эй вы! Убирайтесь, или мои собаки разорвут вас на куски!

Поняв, что мужчины и не думают останавливаться, он продолжил:

– Какого дьявола вы суете нос не в свое дело?! Проваливайте, или, клянусь, мои псы перегрызут глотку этой девушке!

– Неужели?.. – Тони осторожно сделал несколько шагов навстречу пьяному безумцу, обращаясь к нему нарочито тихим, но отчетливо угрожающим голосом. – Даже не думай натравливать собак на эту девушку, если не хочешь, чтобы они расправились с тобой! – предупредил он.

Внезапно схватив бедную Бэт, пьянчуга поднял ее со скамейки, грозно обращаясь к ее защитникам:

– Вот уж поверьте, эта девушка ничего для меня не значит, и если вы не уберетесь отсюда, клянусь, у нее будет уже не такое привлекательное личико, как было до того, как вы вмешались!

Не обращая внимания на его угрозы, трое мужчин продолжали приближаться – и совсем не удивились, когда безумец отпустил собак и те кинулись прямо на них.

– Я вас предупреждал, – залился диким хохотом мужчина. – Сегодня мои псы голодны! Сначала они сожрут вас, ребятки, а затем придет черед этой дамочки.

В подтверждение своих намерений он выволок плачущую Бэт с остановки на свет фонаря.

– А она красотка, как считаете? – с издевкой в голосе заметил пьяница. – Так что давайте, катитесь отсюда. Ради ее блага не провоцируйте меня.

Тони и его соседи не говорили ни слова, продолжая приближаться к остановке, где в это время дико рычали собаки.

– Назад! Я вас предупредил! – Толкнув Бэт вперед, дебошир подозвал животных.

Но вдруг одна из собак остановилась и принялась вертеться на месте, увлеченно нюхая воздух; вот завертелась и другая собака – и побежала к противоположному тротуару, где в это время стояли трое мужчин. Некоторое время псы бегали вокруг в недоумении, пока Тони не позвал их:

– Эй, собачки! Ко мне! Посмотрите, что у меня есть для вас! Ко мне, ко мне!

Животные ринулись к Тони, взмахами рук подзывавшему их подойти ближе:

– Хорошие собачки! Ко мне, ко мне!

Когда до собак оставались считаные шаги, Тони швырнул им два больших жирных куска вырезки, постаравшись, чтобы они упали как можно дальше от остановки.

Собаки тут же бросились на запах мяса, которое упало достаточно далеко от того места, где находилась Бэт. Ее мучитель побежал к собакам, на ходу проклиная мужчин, прельстивших их едой.

Воспользовавшись моментом, Тони и его напарники увели Бэт с остановки на безопасное расстояние, откуда уже все вместе принялись наблюдать за происходящим, громко смеясь.

Оскорбленный пьяница ругался последними словами, обрушивал на головы обидчиков изощренные угрозы, однако его потуги не вызывали ничего, кроме очередных приступов смеха.

Осыпая проклятиями людей, он не забывал кричать и на собак – которые, впрочем, не обращали на него ни малейшего внимания, поскольку были слишком заняты сражением за лакомство. Их трусливый владелец угрожал им расправой, если они не послушаются его «прямо сейчас, сию же минуту!», и чем меньше внимания они на него обращали, тем больше он распалялся.

– Идите сюда, трусливые твари! – Голос пьяницы эхом разнесся по улице. – Давайте, я готов разобраться с вами в любой момент!

К его разочарованию, Тони и его соседи продолжали глумиться над беднягой, хохоча над каждой его попыткой призвать четвероногих бунтарей к порядку.

Тони крепко обнял трясущуюся от волнения Бэт, и в его сильных, надежных руках она начала успокаиваться.

Под звуки ругани, гулко разносившиеся по улице, спасители Бэт скрылись в саду возле дома, где жил Тони. Приятели смеялись в ответ на продолжавшие сыпаться на них проклятия и угрозы.

– Я еще с вами не закончил! Мне известно, кто вы, и вам так просто от меня не отделаться. Гореть вам в аду!

Затем пьяница обратил свой гнев на собак:

– Завтра я лишу вас мяса, помяните мое слово. Хватит вам и того, что вы съели сегодня! Ха, и это вы-то – бесстрашные бульдоги?! Э нет. Скорее пугливые куры. Если бы мои приятели узнали о том, что вы за трусливые твари, они припоминали бы мне это до конца моих дней.

Тони принялся кудахтать, словно курица, и двое его соседей покатились со смеху, а дебошир пообещал им все круги ада, если хоть раз увидит их снова.

Дома Айлин поставила чайник на огонь, и вскоре чашка бодрящего чая с приличной порцией сахара была уже в руках у Бэт. Хозяйка суетилась возле гостьи, вытирая ей слезы и гладя по волосам со словами: «Ну будет, будет!»

Расспросы о том, как Бэт очутилась в таком положении, решили отложить до утра – сейчас для этого был совсем не подходящий момент.

Тони, Билл и Гарольд бодро хлопали друг друга по плечам и были настроены воинственно – в хорошем смысле этого слова. Гарольд признался, что это был для него лучший день с тех пор, как окончилась война, а Билл вспомнил, что в шкафу у него лежит старый служебный револьвер, и посетовал на то, что не взял его с собой, но, с другой стороны, может, оно и к лучшему, что он вовремя о нем не вспомнил. В конце концов мужчины успокоились. Бэт осыпа`ла их словами благодарности. Билл и Гарольд подошли к входной двери, чтобы убедиться, что сумасшедший пьяница убрался со своими собаками, – и затем также разошлись по домам, оставив Тони и Айлин хлопотать возле Бэт.

Айлин повернулась к Тони, который теперь казался ей выше, стройнее… и гораздо более похожим на того мужчину, за которого она когда-то вышла замуж.

– Отличная работа, дорогой, – нежно сказала она, тесно прижавшись к мужу. – Я так горжусь тобой!

Тони обнял жену и удовлетворенно вздохнул. Он уже и не думал, что когда-нибудь услышит от нее такую похвалу.

– Я же всегда тобой горжусь, – ответил он ей. – А сейчас давай проводим Бэт в свободную комнату. Ночь выдалась непростой, но, уверен, нам всем захочется немного вздремнуть – если получится, – пока не наступило утро.

– Как думаешь, тебе удастся уснуть после такой сутолоки?.. – мягко поинтересовалась Айлин у подруги. – У меня всегда наготове свободная кровать. Пойдем со мной, я устрою тебя со всеми удобствами.

– Спасибо, Айлин. Ты очень добра. Не хочу причинять вам хлопоты.

– Ничего страшного, дорогая, – уверяла ее Айлин, идя к лестнице. – Я одолжу тебе одну из своих ночных рубашек. И не спеши утром вставать. Отоспись хорошенько.

Наблюдая за тем, как заботливо Айлин обнимает Бэт, и слыша ее теплые слова, Тони подумал, что его жена была бы замечательной матерью. А он? Каким отцом был бы он, узнай он о Кэти раньше?

После едва ли спокойной ночи Тони и Айлин проснулись от пронзительного телефонного звонка, донесшегося снизу.

– Кто, черт возьми, это может быть? – Тони посмотрел на часы у кровати: маленькая стрелка приближалась к семерке. – Кто может звонить в такое время? Ну вот, теперь мне точно не уснуть!

Айлин же больше переживала за их гостью:

– Думаю, этот звонок разбудил и Бэт. А я-то надеялась, что ей удастся поспать еще хотя бы пару часов – после того, что она пережила.

Пытаясь стереть воспоминания о минувшей ночи из памяти, Айлин быстро спустилась вниз, чтобы ответить на звонок.

– Алло?.. – настороженно сказала она в трубку.

Женщина боялась, что человек, который терроризировал Бэт, каким-то образом мог узнать их номер.

Приветливый голос Ронни вызвал у нее улыбку.

– Ронни! Как приятно тебя слышать… Спасибо, что позвонил. Как твоя Кэти?

Парень еще не успел ответить, а Тони был уже рядом с Айлин, жестами показывая, что ему нужно ей что-то сказать.

Он прижался к жене и прошептал ей на ухо:

– Айлин, пока я поговорю с Ронни, пригляди несколько минут за Бэт, хорошо? Передай ей, что звонит ее брат, но скажи, что было бы не совсем разумно рассказывать ему о случившемся, ведь у него и так куча забот – с Кэти, да и вообще.

Айлин согласно кивнула:

– Поняла. Уверена, Бэт захочет сказать брату пару слов. Я передам ей твои рекомендации и поговорю с ней о Кэти. И не переживай: убеждена, она не захочет обременять Ронни рассказами о том, что произошло этой ночью. Бэт добрая и заботливая. Да, и передай Ронни от меня сердечный привет, ладно, дорогой? Скажи ему, я надеюсь, что у Кэти все хорошо, и молюсь, чтобы им удалось перевести девочку в больницу, расположенную поближе к дому.

Затем Айлин пошла к Бэт и сообщила, что звонит Ронни и, когда мужчины закончат беседу, Тони позовет ее вниз, чтобы она могла поговорить с братом.

– Но, прошу тебя, не упоминай об этом досадном ночном происшествии. Ронни будет в ярости, а ему сейчас совсем ни к чему злиться и думать о мести.

Бэт была полностью согласна со всем, что сказала ее подруга. Во время разговора с братом она заверила его, что у нее все в порядке и ему незачем о ней беспокоиться. Ведь на самом деле новости были хорошие: Бэт оставила своего невыносимого мужа и переехала к своим друзьям.

– Айлин и Тони сказали, что я могу остаться у них, пока не устроюсь, – и я решительно намерена это сделать. Никогда еще не хотела этого так, как сейчас.

Бэт поинтересовалась, как дела у Кэти и как чувствуют себя ее родные.

– Пожалуйста, передай им сердечный привет от меня. Ну, и крепко обнимаю тебя, мой дорогой братишка. Скажи Кэти, что я скучаю по ней, пусть выздоравливает как можно скорее – и как только это произойдет, мы вместе отправимся по магазинам. Знаю, у нее глаз наметан на выгодные предложения… Но сначала ей нужно поправиться. Я уже соскучилась по ней – у меня для нее масса свежих сплетен, и я действительно считаю, что нам нужно встретиться и поболтать.

Несколько секунд спустя Бэт попрощалась с братом, и в доме воцарилась тишина. На душе у Тони и Айлин скребли кошки.

Бэт первой нарушила молчание:

– Мне не по душе, что Кэти лежит в больнице так далеко от дома, со сломанными конечностями и прочими повреждениями. Что я могу для нее сделать? Когда я смогу поехать и увидеть ее?

– Это непросто, Бэт, – принялся объяснять ей Тони. – Насколько мы знаем, Кэти в хорошей больнице, но впереди ее ждет долгий и малоприятный путь. Она знает, что ее семья рядом, и, уверен, ей известно, что каждый из ее родных готов сделать что угодно, чтобы облегчить ее участь и помочь ей поправиться.

Бэт сказала:

– Бедняге Ронни очень тяжело видеть Кэти в таком положении. Я прекрасно понимаю, почему вы не хотели, чтобы я рассказывала ему о ночном происшествии. Вы настоящие друзья.

Подумав о том, что она все же должна поведать хозяевам дома всю правду без утайки, Бэт созналась, что ее мерзкий супруг, Майк, выбросил ее на улицу. Спустя некоторое время, чувствуя усталость, она вынуждена была произнести:

– Я действительно выбилась из сил. Не возражаете, если я оставлю вас – и вернусь в постель?

– Разумеется!

И Тони, и Айлин чувствовали себя не менее усталыми.

– Думаю, я сделаю то же самое, – сказала Айлин. – Нет еще и половины восьмого, и нам незачем так рано вскакивать с постели после столь напряженной ночи.

Намерения Тони совпали с намерениями жены.

В считаные секунды дом погрузился в мертвую тишину, если не считать храпа, издаваемого хозяином.

– Ради бога, прекрати! Я не могу уснуть! – воскликнула хозяйка.

Последовавшая за этим тишина стала для всех блаженством.

Часть четвертая

Солнце после дождя

Глава двадцатая

У добродушного доктора был немалый опыт в том, что касается переломов и послеоперационной реабилитации, и сейчас, спустя месяц после того, как Кэти оказалась в больнице, он решил встретиться с ее родными, чтобы поговорить об улучшении состояния пациентки и обсудить перспективы.

– У меня для вас две хорошие новости, – начал доктор. – Как вы уже знаете, Кэти учится ходить на костылях и делает значительные успехи. Она упорно работает над собой, чтобы мышцы окрепли, а поврежденные ткани восстановились. Рад сообщить вам, что мышцы ее ног успешно восстанавливаются и стали значительно крепче с тех пор, как Кэти сменила кресло на костыли. У нее стали сильнее мышцы бедер, и теперь они вполне способны переносить вес ее тела во время ходьбы и выполнения рекомендованных упражнений на растяжку. В целом, травмы Кэти заживают гораздо быстрее, чем я ожидал, и вследствие этого ее уверенность в себе растет с каждым днем.

Доктор добавил с улыбкой:

– Собственно, она уже рвется домой. Привычная обстановка лишь ускорит ее выздоровление и поможет в конце концов вовсе отказаться от костылей. Мы договорились о месяце ежедневных процедур у физиотерапевта в вашей местной клинике.

Он пояснил:

– Они недавно отстроили новый корпус для физической реабилитации, а также корпус для пациентов с такими же повреждениями, как у Кэти. Ежедневные занятия укрепят ее мышцы, и ноги станут более сильными. Надеюсь, через несколько недель Кэти сможет отказаться хотя бы от одного костыля. Ее правая рука и нога значительно восстановились в процессе лечения, которое она здесь прошла.

Это были прекрасные новости – и для самой Кэти, и для ее семьи.

Впрочем, глубоко в сознании Мэри ни на минуту не угасала мысль о том, что девушка очень скоро должна узнать правду о своем постыдном рождении, и подлая ложь, в которую Кэти приходилось верить всю свою жизнь, выплывет наружу. Несмотря на чувство вины, терзавшее Мэри, пока ее девочка лежала там, вся истерзанная, словно тряпичная кукла, женщина окончательно осознала, что Кэти должна узнать правду. Даже если это разрушит ее счастливые детские воспоминания. Даже если Анна и Дейв рискуют потерять свою девочку, которую они называют дочерью. Мэри считала, что это ее долг перед Кэти – теперь, когда та начала поправляться.

Узнав хорошую новость о скорой выписке Кэти из больницы, Дейв решил поговорить с ней наедине. Ему нужно было возвращаться домой, к своим многочисленным обязанностям.

Начальник Дейва вошел в его положение, как только тот объяснил, что ему нужно взять несколько отгулов, чтобы помочь дочери пройти через самый трудный период ее пребывания в больнице. Но теперь Дейву пора было возвращаться на работу. Он был решительно настроен оставаться рядом с Кэти до тех пор, пока опасность не минует окончательно, но сейчас его девочка шла на поправку, и ему нужно было трудиться, да и дом уже слишком долго пустовал. Поэтому Анна и Дейв решили, что кому-то следует там находиться, чтобы присматривать за всем. И, как выразился Дейв, гостиница сама себя не оплатит, а его возвращение домой позволит им сэкономить на одном номере, в то время как два других они будут снимать столько, сколько потребуется.

Мэри и Анна остались в гостинице и бо`льшую часть дня и часть вечера проводили у Кэти, строя планы на будущее. Женщины очень радовались, что она начала поправляться и так хотела вернуться домой.

Наконец настал день, когда Кэти разрешили покинуть больницу, сообщив ей необходимую информацию о местной клинике, которую она должна будет посещать.

Анна вместе с Кэти ожидала наставлений доктора и последних инструкций о предстоящем лечении Кэти, а Мэри вдруг почувствовала острую необходимость отстраниться от всего этого. Она думала о том, что момент, которого их семья боялась все эти годы, наконец настал.

Поскольку Кэти мечтала выйти замуж за Ронни, Мэри было страшно при мысли о том, какой ужас обрушится на эту наивную, доверчивую девушку. Для заключения брака ей понадобится свидетельство о рождении – а в нем написана вся правда, черным по белому!

Больше невозможно было молчать, и Мэри готовилась, как могла, мысленно репетируя разговор с Кэти. Странным образом женщина чувствовала облегчение от осознания того, что скоро огромный груз свалится с ее плеч.

Но как же Кэти?

Все эти годы, а особенно сейчас, Мэри ставила себя на место этой доброй и милой девчушки, которая не совершила ничего плохого. Как бы она сама справилась с сообщением о том, что все эти годы ее заставили жить во лжи? Кэти верила в то, что у нее честная, порядочная семья, которую она безоговорочно любила, а на самом деле все это было обманом.

Все это время Мэри преследовала мысль о содеянном и не перестанет преследовать ее до самой смерти – когда придется отвечать за свои ужасные грехи перед Всевышним.

Размышляя об этом, Мэри вновь присоединилась к Кэти и Анне, которые уже получали документы для новой клиники.

– Я позвонила в гостиницу, перед тем как идти сюда, – сказала Мэри, обращаясь к Кэти. – Твой отец едет, чтобы забрать нас.

В последний вечер перед возвращением домой чувство вины не давало Мэри покоя, и, укутавшись в халат, она уселась у окна и смотрела на море, в тот момент темное и скрытое глубоко в тени.

С набережной до нее доносился смех гуляющих, и она улыбнулась, когда какой-то подвыпивший весельчак вдруг нескладно затянул песню и получилось очень красиво.

И тут, расчувствовавшись, Мэри заплакала – и не могла остановиться.

Спустя какое-то время она встала и вдруг, резко сбросив с себя халат, стала переодеваться. Мэри облачилась в пальто и шарф. По какой-то причине ей захотелось покинуть эту комнату и уйти так далеко, как только cмогут ее усталые ноги.

Взяв ключи, женщина бросила их в карман пальто – и тихо покинула спальню, а затем спустилась вниз по лестнице к выходу. Закрыв за собой входную дверь на замок, она пошла крадучись, словно вор в ночи.

– Святые небеса! – Хозяйка гостиницы увидела Мэри в окно и тут же поспешила сообщить об этом своему мужу, дремлющему в кресле напротив. – Гляди, это же Мэри, мать Анны. Куда это она собралась одна в такое время? Может, пойти и разбудить ее дочь?

– Вот еще! Мэри достаточно взрослая, чтобы о себе позаботиться. Не забывай, что бо`льшую часть дня они проводили в больнице. Наверное, Мэри захотелось подышать морским воздухом. И если ей нужна небольшая передышка, это ее дело, дорогая. У них было столько хлопот с тех пор, как с Кэти случилось несчастье. Не удивлюсь, если бедная женщина не может уснуть.

Не подозревая о том, что ее заметили, Мэри прошлась по улице, затем пересекла дорогу.

У нее не было конкретной цели, она не знала, когда вернется, – просто ей невыносимо было и дальше оставаться в гостиничном номере.

Мэри долго шла и наконец остановилась передохнуть у низкой, грубой каменной стены, обрамлявшей набережную. Спустя несколько минут женщина продолжила прогулку, а еще через минуту села: ноги у нее ныли, и вся она продрогла от влажного морского воздуха.

Мэри посмотрела вниз на пляж: он выглядел невероятно пустынным и тихим, и его величие пугало.

Через минуту женщина встала и принялась снова бесцельно прогуливаться туда-сюда, совершенно не замечая людей вокруг, многие из которых, проходя мимо, бросали на нее любопытные взгляды.

В конце концов, остановившись, Мэри удивилась и обрадовалась, осознав, что она дошла до старой пристройки, где большой шотландец Джон Фергюсон и его приятель Дэнни хранили инструменты. В этот приезд она еще ни разу не видела ни того, ни другого – все ее внимание было приковано к Кэти, Анне и Дейву.

Внезапно почувствовав холод и усталость, Мэри оглянулась, ища глазами своих старых товарищей, но их нигде не было – да и немудрено в такой час.

Впрочем, рядом, конечно же, была Голубая скамейка, и Мэри направилась к ней и присела отдохнуть.

Женщина улыбнулась, вспомнив Малыша Дэнни, его громкий, мелодичный смех и лукавый блеск выразительных глаз. Дэнни определенно ей нравился: этот человек умел рассмешить ее до слез.

Сейчас, когда Мэри захлестнули глубокая печаль и бесконечное одиночество, она словно почувствовала уютное, жизнерадостное присутствие Дэнни и оглянулась в надежде увидеть его в этом переполненном и одновременно пустынном месте.

На какое-то мгновение ей действительно показалось, что Дэнни рядом, со своим неподражаемым чувством юмора и сияющими, улыбчивыми глазами. У Мэри были такие яркие воспоминания о том, как они смеялись вместе, что ей показалось, будто ее сердце наполнилось теплом, и это лишь обострило ощущение одиночества.

Внезапно она почувствовала отчаянное желание увидеть ирландца, посмеяться над его глупыми шутками, насладиться его безудержным весельем.

Одна лишь мысль о Дэнни поднимала ей настроение. Он был заботливым другом, открытым и честным человеком, то серьезным, то сумасбродным, невероятно забавным; его душа была наполнена любовью – по-детски наивной.

Мэри нуждалась в нем прямо сейчас – сию минуту, – в его озорной улыбке и комичных обольщениях, которые пробуждали в ней бодрость духа.

Если бы Дэнни вдруг появился на этом месте, Мэри почувствовала бы себя желанной, любимой и прощенной за все плохие, неразумные поступки, которые она совершала в своей жизни.

Впрочем, как ей стереть ошибки, которые она допустила? Как справиться с чувством вины, которое она носит в себе вот уже столько лет? Одиночество тенью ходило за ней по пятам, и неизвестно, куда свернуть и как начать все заново. Ее плохие поступки затронули Кэти, и за это она никогда себя не простит. Никогда! Мэри лишь себя винила за то, что не была честна и добродетельна. Она всегда была трусихой и сейчас, казалось, окончательно сбилась с пути.

Мэри была напугана; она сражалась одна, в полной темноте, и некому было ей помочь.

Как организовать мысли в своей голове, эту отравляющую смесь из вины, стыда и горького сожаления?

И сейчас, нервно ерзая на Голубой скамейке, Мэри обхватила себя руками и, откинувшись на спинку, закрыла глаза и стала размышлять о плохом поступке, который она совершила, забеременев от мужа подруги, в то время как ее собственного мужа едва успели похоронить. Подумав о Кэти, женщина почувствовала приступ стыда – и, вместе с тем, гордость за то, что подарила жизнь такому милому, светлому человечку. Ведь Кэти была просто чудом.

– Господи, спасибо, что вернул ее нам!

Мэри расплакалась – сначала тихо, а затем уже не могла остановиться. Обхватив голову руками, она дала волю эмоциям. Мэри чувствовала себя неудачницей, лгуньей и грешницей, которая никогда не должна была появиться на свет.

Задыхаясь от мрачных мыслей, женщина наклонилась вперед и зарыдала.

– Эй, а ну-ка прекратите, дамочка! Это не то место, где можно выставлять напоказ свое плачевное состояние.

Вздрогнув от звука знакомого голоса, Мэри торопливо подобрала полы пальто и пододвинулась к краю скамейки. А затем уже плакала от радости, увидев старого друга.

– Малыш Дэнни! – Внезапно женщина почувствовала себя желанной и защищенной. – Дэнни, я так рада видеть тебя!

Она раскинула руки для объятий, а мужчина, сняв длинное пальто, накинул его поверх пальто Мэри и обернул им ее дрожащее тело.

– Значит так! – Он поднял ее со скамейки. – Тебе нужно согреться. Слыхал о твоей девочке, о Кэти, – добавил он мягко. – Насколько я знаю, сейчас ей уже лучше. Слава богу!

Мэри снова заплакала, и Дэнни принялся ее успокаивать:

– Ну, будет, милая! Я отведу тебя в паб, где работаю по вечерам. Хозяин там – хороший человек. Он нас не выгонит.

Безумно счастливая благодаря встрече с Дэнни, Мэри пошла за ним, по дороге утирая слезы.

– Тебе следует бросить меня прямо здесь, – сказала она ему. – Я совершала в своей жизни очень плохие поступки!

– О, перестань, дорогая! Разве никто из нас не совершает плохих поступков? Необходимо жить и учиться, и если ты действительно раскаиваешься, все рано или поздно встанет на свои места.

Дэнни обнял Мэри сильной рукой и заботливо повел по улице, а затем вдоль тротуара, в сторону ярко освещенного паба, где работал на полставки – среди шумных посетителей и крепкого запаха алкоголя и закусок, в окружении весельчаков, наслаждающихся игрой в дартс или на бильярде, в то время как пиво льется пенной рекой.

И где, среди всеобщего веселья, держа в объятиях свою женщину, Малыш Дэнни обрел наконец рай на земле.

Он вкратце описал хозяину паба ситуацию, и тот с готовностью согласился им помочь.

– Но тебе непременно следует уведомить семью о своем местонахождении, – сказал ирландец.

Мэри согласилась и сообщила Дэнни название гостиницы.

– Могу ли я воспользоваться вашим телефоном, а то моя дочь начнет беспокоиться?

Когда Мэри позвонила Анне и сказала ей, где она сейчас, та всполошилась:

– Боже мой, мама! Почему ты меня не разбудила? Я даже не знала, что ты ушла, пока хозяйка не забеспокоилась и не доложила мне об этом. Я уже хотела одеваться и отправляться на поиски. Никуда не уходи – мы приедем и заберем тебя, прямо сейчас.

– Возвращайся в постель, дорогая… Мне предложили здесь комнату на одну ночь, – пояснила Мэри. – Извини, что заставила тебя волноваться.

Затем Анна поговорила с хозяином бара и договорилась с ним о том, что заберет мать поутру. Но Дэнни предложил сразу после ужина взять у хозяина автомобиль и отвезти Мэри обратно в гостиницу.

– Анна, как вам такая идея?

Разумеется, она согласилась. Дочь была рада, что Мэри находится в надежных руках, – она знала, что Дэнни неравнодушен к ее матери.

Анна всегда считала этого ирландца неограненным алмазом, настоящим сокровищем, и прекрасно видела, что под маской неисправимого балагура и коварного обольстителя скрывается мужчина, который всегда любил ее мать.

Хозяин приготовил каждому из них по горячему тодди[22] и оставил их болтать за барной стойкой, где они принялись бурно обсуждать все, что произошло с момента их последней встречи. Веселье продолжалось уже негласно: официально паб был закрыт, однако внутри все еще было полно народу.

Вскоре стало ясно, что Дэнни и Мэри очень соскучились друг по другу.

– Я так рад тебя видеть, милая! Моя жизнь без тебя не значила ровным счетом ничего!

– Я тоже скучала по тебе, Дэнни, – смело призналась Мэри, – и, полагаю, теперь нам не следует терять друг с другом связь.

– Согласен! – Внезапно мужчина ринулся в пляс под звуки старинного ирландского танца. У него сбилось дыхание, и, остановившись, он едва мог говорить, но все же нашел в себе силы произнести слова, которые действительно значили для них обоих очень много: – Как насчет того, чтобы пожениться, а? – Дэнни хитро подмигнул, однако взгляд его голубых глаз был неимоверно серьезным.

– Что?! – Мэри обхватила его лицо руками и улыбнулась, глядя ему в глаза. – Малыш Дэнни! Я думала, что уже никогда тебя не увижу. Сколько горя мы пережили во время этой поездки… Но вот ты здесь, передо мной – и делаешь мне предложение. И знаешь что?

– Что?

– Думаю, это поможет тебе понять, что я чувствую. – И Мэри подарила ему самый крепкий и долгий поцелуй в своей жизни.

– Ух ты! – Чувствуя легкое головокружение, Дэнни широко улыбнулся. – Маленькая проказница!

Когда он обнял Мэри и прильнул к ее губам в долгом, захватывающем дух поцелуе, вокруг раздались громкие одобрительные возгласы. Восхищенные посетители паба все как один поднялись и аплодировали до тех пор, пока не устали.

– Ну, хитрый ирландский лис, ты клялся, что заполучишь эту женщину, и все-таки сдержал слово! – воскликнул хозяин паба.

Все подняли бокалы и пожелали этой необычной парочке долгой и счастливой совместной жизни.

Малыш Дэнни был так счастлив, что схватил Мэри и принялся кружить ее в танце по залу, возле барной стойки и вверх-вниз по лестнице у двери; запыхавшись, он остановился на секунду, чтобы глотнуть воздуха, – и вновь завертел Мэри в танце, пока не потерял равновесие и не упал, увлекая женщину за собой.

– Клянусь, я сегодня не выпил ни капли спиртного, – уверял он ее. – У меня просто закружилась голова от любви к тебе!

Разумеется, ему никто не поверил. Все вокруг смеялись, а хозяин весело заверил Мэри:

– Дэнни не лжет. Он не выпил ни капли… потому что это были не капли, а кружки – и мне известно как минимум о четырех!

Мэри могла поклясться, что от последовавшего за этим гомерического хохота стены паба затряслись.

Вечер прошел замечательно, полный задорного пения и безудержных плясок; были и непристойные шутки под пьяный смех, и дикий, забавный ирландский танец в исполнении Дэнни.

То был безумный, невероятный, шумный, просто замечательный вечер. И Мэри подумала, что она еще никогда не была так счастлива.

Но даже в кругу веселья, теперь, когда Малыш Дэнни вошел в ее жизнь, Мэри ни на миг не забывала о своих обязательствах перед Кэти. Однако прежде чем она решится открыть правду своей младшей дочери, ей необходимо признаться во всем мужчине, которому она обещала руку и сердце.

Это был очень серьезный, но необходимый шаг для Мэри, поскольку даже несмотря на то, что Дэнни и сам был склонен к всякого рода небылицам, она считала, что ее ложь – ложь женщины, которая пообещала стать ему женой, – шокирует его.

Дэнни был хорошим, достойным человеком, и Мэри опасалась, что как только он узнает правду – о том, что она лгунья и падшая женщина, родившая ребенка от мужа своей подруги, – он не захочет иметь с ней ничего общего… Да, сильнее ошибаться она не могла.

Глава двадцать первая

Пролетело три месяца. Мэри чувствовала себя одновременно взволнованной и воодушевленной накануне их с Дэнни свадьбы – которая должна была состояться уже через неделю. Кэти очень медленно шла на поправку, и Мэри до сих пор не решилась рассказать ей правду о ее рождении и сыграть жестокую роль, поведав о том, что родители, которых девушка обожала, на самом деле вовсе не были ее родителями.

Шел день за днем, и на душе у Мэри становилось все тревожнее. Не раз она принимала твердое решение признаться во всем Кэти, но каждый раз, когда Мэри казалось, что она готова к непростому разговору, чувство стыда останавливало ее. А день свадьбы неумолимо приближался – и женщина начинала паниковать.

В глубине души она знала, что не сможет войти в церковь и позволить Дэнни надеть обручальное кольцо ей на палец, в то время как ее обременяет тяжесть грехов.

Мэри непрестанно молилась об обретении душевных и физических сил для того, что она должна была сделать. Она не могла наслаждаться собственным счастьем, пока не расскажет обо всем Кэти.

Эта девушка заслуживала правды больше, чем кто-либо другой.

Сейчас, когда она вновь становилась на ноги, Мэри должна была поступить правильно, даже если из-за этого потеряет Дэнни, мужчину, которого она любила все эти годы, но лишь недавно осознала, что он для нее значит. Время утекало с молниеносной быстротой, но сейчас, в самую последнюю минуту, она не передумает.

В этот решающий момент Мэри была уверена лишь в одном: Кэти не сделала ничего плохого и заслуживает правды, какой бы ужасной она ни была. Сейчас или никогда.

* * *

– Ну же, девочки!

До свадьбы оставались сутки, и Анна спешила закончить последние дела.

– Это финальная примерка перед свадьбой, поэтому соберитесь! Идите-ка обе сюда! – решительно обратилась она к Бэт и Кэти. – Вчера нам следовало еще раз примерить платья, но из-за всей этой суматохи у нас полный кавардак!

Она крикнула Мэри через дверь кухни:

– Ты на очереди, мама… Так что не вздумай исчезнуть!

– Анна, мне не нужна еще одна примерка – ты же уже дважды поправляла подол: сначала подняла, затем снова опустила, как было!

Анна отмахнулась:

– Ты назначила меня ответственной за наряды… Так что будь добра, позволь мне выполнить свою работу.

После того как платья подружек невесты и наряд самой невесты были окончательно подогнаны, их нужно было аккуратно развесить в ожидании торжественного дня.

– Ну что? – обратилась Анна ко всем троим. – Кажется, все готово. Девочки, повесьте свои платья на двери в спальне, а ты, мама, – она указала на Мэри, – можешь повесить костюм в моем шкафу, если хочешь: там с ним ничего не случится. Он у тебя просто волшебный, мам! Я очень рада, что ты передумала и выбрала прямую голубую юбку и жакет вместо того розового наряда – он действительно тебе не идет.

Когда Бэт и Кэти вышли, Анна тихо прикрыла за ними дверь, увлекая мать в другой конец комнаты, где их нельзя было услышать.

– Мама, тебе удалось поговорить с Кэти? – Ее голос звучал угрожающе тихо и серьезно.

Мэри отрицательно покачала головой, чувствуя себя невыносимо.

– Еще нет, но я собираюсь это сделать.

Анна протяжно, отчаянно вздохнула:

– Господи, мама! Ты обещала сказать ей об этом еще вчера, и позавчера, и неделю назад! Если ты не решишься на это, то упустишь возможность, и тогда будет слишком поздно. Кэти должна узнать правду. Она этого заслуживает. Да, я понимаю, как это страшно – все ей открыть, – но завтра у тебя свадьба… Тебе нужно сегодня избавиться от этого груза. Прошу тебя, мама! Ты жила с этим так долго, что перестала жить. Не откладывай этот разговор на потом. Я бы сказала Кэти обо всем сама, но ты мне этого не позволяешь – так что сделай это, мама!

Анна была потрясена тем, что Мэри все еще тянет с признанием.

– Иди и откройся ей, расскажи о том, как ты потеряла мужа… своего любимого мужчину… который был для тебя всем. Объясни ей, что ты была тогда в ужасном состоянии – раздавлена, выбита из колеи. И впервые в жизни совершила то, о чем с тех пор сожалеешь каждую минуту. Ты с первой секунды полюбила Кэти, но обрекла себя на нескончаемое наказание…

По лицу Мэри покатились слезы, но она поспешила их вытереть.

– Хорошо! Я пойду и найду Кэти – и расскажу ей, как все было. Но не проси меня искать себе оправдания – потому что их попросту нет и никогда не будет!

Видя боль на опечаленном лице матери, Анна мягко произнесла:

– Наша Кэти – добрая и чуткая девушка. Уверена, она тебя поймет. Она мягкая и рассудительная, и ты для нее – все. Поэтому прошу тебя, мама, – ради всех нас, – пойди и найди ее прямо сейчас!

Мэри чувствовала себя очень скверно.

– По правде говоря, я должна была рассказать ей об этом уже давно, но боялась и до сих пор боюсь. Но накануне свадьбы?.. Ты же знаешь, как Кэти счастлива, как радуется тому, что будет подружкой невесты. О Анна, не заставляй меня делать это сейчас. Кэти выглядит такой воодушевленной, такой окрыленной… Если я скажу ей обо всем сейчас, это сильно ранит ее… Мы помешаем ей насладиться событием, которое она считает особенным и к которому лично причастна. Это будет очень жестоко. Мы лишим ее удовольствия впервые быть подружкой невесты. А она так гордится, Анна… так гордится тем, что она – часть этой семьи. Нашей семьи.

Голос Мэри дрогнул от волнения. Она упала на диван и, закрыв лицо руками, тихо сказала дочери:

– Я не хочу снова ее травмировать. Не хочу расстраивать ее, шокировать своим признанием. Не сегодня. Она ведь так ждала этого дня.

Мэри не выдержала и разрыдалась – Анна впервые видела ее так горько плачущей, с тех пор как умер отец, оставивший мать одинокой и безутешной вдовой. Анна опустилась на диван рядом с ней:

– Мама, ты совершенно права: это будет неправильно. Столько времени ушло на выздоровление Кэти после несчастного случая… Твоя свадьба для нее как светлый лучик.

Мэри глубоко вздохнула:

– Я должна была рассказать обо всем Кэти еще много лет назад, но беда в том, что я боюсь: стоит ей узнать правду – и она меня возненавидит.

Анна разделяла тревогу матери.

– Я понимаю, мам. Мне не хочется, чтобы ты ранила Кэти, ведь она и моя маленькая девочка. Но я знаю ее, и мы сможем пройти через это. Вместе мы справимся с чем угодно. Так что после свадьбы – через день-два – тебе нужно будет рассказать ей правду. Поскольку после торжества мы все вместе едем в Блэкпул, у тебя будет время и возможность сделать это там, и если ты захочешь, чтобы я была рядом, обещаю, я тебя поддержу. Я знаю, через что тебе довелось пройти, и меня беспокоит, как Кэти воспримет правду о том, что произошло много лет назад и почему мы ничего ей не говорили.

* * *

Бэт с нетерпением ждала свадьбы Мэри. Это должен был быть замечательный, романтический день, когда двое любящих друг друга людей соединятся после многолетней дружбы. Родственники невесты очень тепло приняли жениха; Дэнни их очаровал, и всем было ясно, каким хорошим мужем он станет для Мэри. Бэт же радовалась тому, что и ее приняли в семью Мэри. Они давно дружили, но удостоиться чести сопровождать невесту в ее особенный день – это для Бэт было наивысшим благом.

Бэт прибыла из Блэкпула на поезде, чтобы провести с Мэри несколько дней перед свадьбой. Это было ее первое возвращение сюда с тех пор, как она уехала и устроилась на работу, которая вернула ей уверенность в себе и дала независимость. Теперь Бэт поочередно была то у Анны и Дейва, занятых свадебными приготовлениями, то у Айлин с Тони. Последних она была особенно рада видеть, ведь девушка помнила, что они для нее сделали, когда она оказалась в трудном положении.

Возможностью начать новую жизнь Бэт была обязана Ронни и Айлин. Брат радовался тому, что теперь она была рядом с ним и далеко от Майка – и его издевательств, которые Бэт больше не нужно было терпеть. Айлин и Тони, которые были так добры к ней, согласились, что девушке необходимо начать все заново в месте, где ей не придется постоянно оглядываться в страхе.

– Но что я стану делать в Блэкпуле? – спросила Бэт у Айлин однажды утром, когда они пили кофе и ели приготовленное Бэт бисквитное печенье. – У меня нет навыков работы в сфере развлечений, и за прилавком я никогда не стояла. Знаю, мне необходимо найти какое-нибудь место, – я не хочу никого обременять, – но мне никогда не приходилось делать этого раньше, и я… по правде говоря, я встревожена и даже не знаю, с чего начать.

– Мы с Тони думали об этом, – сказала Айлин, взяв еще одно печенье, – и, уверена, ответ у тебя перед глазами.

– Ты о чем? – Бэт обвела взглядом опрятную гостиную.

– Я о том, что где бы люди ни собирались вместе, они всегда хотят вкусно поесть, а тебе выпечка удается лучше, чем кому бы то ни было. С тех пор как ты остановилась у нас, мы привыкли есть домашние пироги на завтрак и во время вечернего чая, привыкли к свежеиспеченному хлебу на обед. Бог свидетель, мы будем скучать по тебе, когда ты решишься наконец двигаться дальше, но по твоей выпечке мы будем скучать не меньше, – рассмеялась Айлин.

Бэт улыбнулась, довольная, что друзья оценили ее стряпню.

– Спасибо, Айлин, но я совершенно не знаю, как сделать первый шаг.

– Зато я знаю, – ответила ей подруга. – Днем я позвоню Ронни в паб, когда у него будет перерыв. Он как-то обмолвился, что Сэм и Нэнси хотели бы продавать и закуску, но у них нет времени на то, чтобы этим заниматься. Думаю, Ронни мог бы заработать себе пару-тройку лишних очков, организовав это вместо них. Скажем, несколько бутербродов с домашним хлебом на обед – с хорошим хлебом даже сыр и маринованные огурцы выглядят аппетитно. Они могут начать с этого и посмотреть, как пойдет дальше.

– Работать в пабе? С Ронни? Ух ты, это было бы замечательно! – У Бэт загорелись глаза. – Моему брату нравятся Сэм и Нэнси, он считает их порядочными людьми, поэтому я уверена, что смогу с ними поладить.

Бэт вскочила со стула и побежала за блокнотом, в котором Айлин обычно составляла список покупок.

– Сейчас я набросаю пару идей, чтобы подготовиться к разговору с Ронни. – Бэт глубоко вдохнула. – Наверное, мне нужно будет лично поговорить с Сэмом или Нэнси, если мой брат сочтет наш план достойным внимания.

– Правильно! – поддержала ее Айлин.

Она будет скучать по Бэт, когда та уедет. За несколько недель, которые сестра Ронни провела в их доме, Айлин начала испытывать к ней материнские чувства. Теперь, когда Бэт оправилась после произошедшего, атмосфера в доме стала живой, наполненной дыханием молодости. Но Айлин понимала, что Бэт не может остаться у них навсегда, и у нее на душе становилось тепло от мысли, что она увидит, как эта прелестная девушка расправит крылья и улетит.

Сэм и Нэнси предложили Бэт приехать в Блэкпул, чтобы встретиться с ними и сделать несколько пробных бутербродов, дабы показать, что она умеет. Они наняли ее без промедления, и теперь Бэт жила в Блэкпуле, арендуя жилье вместе с Ронни. Она еще никогда не была так счастлива, а молва о том, что в «Привале» подают лучшие бутерброды в городе, быстро разлетелась по округе. Нэнси даже заговорила о расширении ассортимента. Они с мужем не успевали считать преимущества – а также прибыль, – и главными их помощниками были Ронни и Бэт, теперь уже не бесталанные скитальцы, а полноценные вкладчики в успех популярного паба.

Глава двадцать вторая

Свадебный день начался с серого неба и легкого дождя – и дом наполнился радостным предвкушением.

– Эй! – раздался громкий голос Дейва. – А ну подъем, лежебоки! У вас четыре часа на то, чтобы привести себя в порядок, пока не подали экипаж, так что давайте-ка шевелитесь! Труба зовет!

Впрочем, еще до того, как он закончил отдавать распоряжения, все уже встали. Девушки были так взбудоражены, что едва сдерживали трепет.

В рекордное время все умылись и убрали постели, и никому не было дела до завтрака – столь сильное всех охватило волнение.

– Нас ждет масса закусок после церемонии, – сказала Анна, ставя чайник на огонь, – но без чашки чая начинать день не годится!

Все как один согласились с ней.

В удивительно короткое время все оделись и приготовились к выходу.

– Девочки, поторапливайтесь! – Анна собрала всех в гостиной, где колдовала над женскими прическами и проводила финальную инспекцию прелестных платьев и туфель.

– Вы выглядите просто великолепно, – подытожила она, выстроив их затем в шеренгу в коридоре, чтобы каждой выдать по букету.

Они вышли из дома, и Анна еще раз все проверила. Тем временем во дворе собрались соседи; они принялись аплодировать очаровательным подружкам невесты, когда те показались на улице и неспешно пошли к большому автомобилю, который Дейв нанял по случаю и собирался вести лично.

Автомобиль тронулся, и девушки замахали руками из окон, а окружающие продолжали ликовать и аплодировать. Кто-то принес коробку с конфетти, и соседи принялись рассыпать его вслед удаляющемуся автомобилю и друг над другом.

– Надеюсь, они догадаются потом подмести все это! – раздался утомленный голос Дейва, который нашел повод поворчать даже в такой памятный день, как сегодня, когда Дэнни и Мэри готовы были связать себя узами вечной любви.

– Что-то вы непривычно молчаливы, Мэри.

Дейв заметил, что она не отрываясь смотрит в боковое окно всю дорогу до церкви, не произнося ни слова, что было очень необычно.

– Мэри?.. – Он бросил на нее взгляд.

– Да, Дейв?

– С вами все в порядке? Вы же не передумали выходить замуж, правда? Дэнни, несомненно, ждет вашего прибытия, и выглядите вы просто сногсшибательно, – добавил зять с ободряющей улыбкой.

Мэри улыбнулась ему в ответ:

– Со мной все в порядке… правда. Немного устала, но я ведь и спала-то совсем мало этой ночью. И, если быть откровенной, продолжала размышлять о том, правильно ли делаю, что выхожу замуж. Просто в каком-то смысле я не очень хорошо знаю Дэнни, ведь так? Да, я немало времени провела в его обществе, и он рассказал мне историю своей семьи, но хоть я и знаю его уже много лет, если задуматься, то, по сути, так же много лет я его не знала, верно?

– Бросьте, не переживайте, у вас просто легкий приступ паники. Это со многими случается. Думаю, в этом вы ничем не отличаетесь от других женщин – и мужчин. Стоит нам задуматься над тем, чем все в конце концов обернется, как на нас тут же накатывают сомнения – и заставляют выдумывать невероятные вещи, которые могут или не могут приключиться. Послушайте, Мэри, я действительно не сомневаюсь, что вам не о чем беспокоиться. Я много раз видел вас вместе с Дэнни и, должен признаться, вправду уверен, что вы двое созданы друг для друга.

Дейв не был глупцом. Он прекрасно знал, что на самом деле беспокоит Мэри: она до сих пор не рассказала Кэти об истинных обстоятельствах ее рождения.

Дейв и сам был огорчен тем, что Мэри так и не нашла в себе смелости поговорить с Кэти, и знал, что Анна огорчена не меньше. Глядя на пассажирское сиденье, он испытывал сострадание, видя на лице тещи глубокие раздумья, особенно в такой день, который должен был стать одним из самых счастливых в ее жизни.

Но вместо того, чтобы сказать ей об этом, Дейв тихо произнес, желая успокоить женщину:

– Мэри, я знаю, что вы чувствуете. Это один из тех дней, когда все мы испытываем смешанные эмоции – радуемся и с надеждой смотрим в будущее, в то же время гадая, все ли сложится наилучшим образом. Но нам просто нужно поверить в то, что все будет хорошо, и в вашем случае я не вижу повода для беспокойства: Дэнни прекрасный человек.

Дейв с облегчением увидел, что его теща слегка улыбнулась.

– Спасибо за эти слова. – Мэри почувствовала себя более уверенно. – Сейчас мне стало лучше. Ты прав, это просто нервы.

– Я тоже так думаю! Совершенно очевидно, что Дэнни готов носить вас на руках. Он считает, что вы созданы друг для друга. Дэнни рассказывает всем вокруг, какая вы замечательная и заботливая и что с первой минуты, как он вас увидел, он понял, что вы его единственная, смысл всей его жизни.

Дейв рассмеялся:

– Впрочем, бедняга еще не слышал, как чертовски мелодично вы храпите по ночам.

По салону прокатился громкий смех.

– Все в порядке, дорогая. – Снова посмотрев в зеркало, Дейв бросил беглый взгляд на Кэти, мучаясь от мысли о том, какое потрясение ее ожидает. Было жизненно важно, чтобы тайна Мэри раскрылась как можно скорее, особенно учитывая то, что Кэти и Ронни сблизились еще больше за те несколько недель, пока девушка выздоравливала.

Сегодня утром Анна сказала мужу, что они с Мэри все еще обсуждают, как и когда открыть Кэти правду.

Дейв вынужден был предложить жене, чтобы они с матерью решили наконец между собой этот вопрос. Они обсуждали его все эти годы вплоть до сегодняшнего дня, но теперь времени на это уже не осталось.

В последние дни Дейв часто размышлял над этим и много раз подумывал отвести Кэти в сторону и разом все ей выложить. Но поскольку она была дочерью Мэри, ему казалось, что единственно верным решением будет, если именно его теща выберет подходящий момент – если, конечно, для такого признания вообще когда-нибудь наступит подходящий момент! Честно говоря, лично он считал, что подходящий момент уже давно упущен. Они с Анной потворствовали нерешительности Мэри, но Дейв понимал: лучше не произносить слов, которые могут расколоть их семью навеки.

Автомобиль подъехал к церкви. Дейв остановился, вышел и открыл все дверцы, выпуская пассажирок в элегантных кружевных платьях и с цветами в руках. Последней выходила Мэри, в новом костюме, с торжественным, но по-девичьи застенчивым видом – Дейв даже присвистнул:

– Да уж, Малышу Дэнни чертовски повезло, как по-вашему?

Он провел своих спутниц на тротуар, про себя изумляясь тому, что в дороге не сломался ни один цветок.

– Мой бог! Вы выглядите потрясающе, все без исключения!

Гордый, как павлин, Дейв сопроводил женщин к крыльцу церкви, и когда все были готовы, последовал сигнал в виде кивка головы – и заиграл орга`н. Затем («Просто невероятно!» – подумал Дейв) праздничная процессия без единой заминки прошествовала в церковь.

Кроме звуков орга`на раздавались восхищенные возгласы – все восторгались яркой, изысканной обстановкой и красивым цветочным оформлением. Ронни уже был на месте. У него был безупречный вид, хоть он и чувствовал себя слегка непривычно в новом элегантном костюме, как нельзя лучше соответствовавшем его сегодняшней миссии: приветствовать гостей. А Большого Джона буквально распирало от гордости – он был свидетелем жениха, своего старого доброго приятеля.

Занервничав, Мэри посмотрела на массивное бронзовое распятие, висевшее над алтарем, и ее глаза заблестели от подступивших слез. У нее появилось ощущение, будто Иисус наблюдает за ней, обвиняя в ужасном грехе, который она совершила много лет назад. Мэри почувствовала себя подлым, недостойным человеком. Ей казалось, что у нее нет права находиться здесь, в этом святом месте.

Затем она увидела Дэнни, и волна любви захлестнула ее опечаленную душу. Он был здесь… ради нее. Этот мужчина любил ее по-настоящему… он принял ее такой, какая она есть. Когда Мэри раскрыла ему свою тайну, Дэнни взял ее за руку и принялся успокаивать, говоря, что теперь станет любить Кэти еще сильнее. И Мэри не выдержала: слезы навернулись ей на глаза, а затем покатились по щекам. Она плакала до тех пор, пока не начала задыхаться.

Когда Мэри поравнялась с Дэнни, он посмотрел на нее, и при виде его нежной, восхищенной улыбки все ее страхи и мучительные сожаления вмиг развеялись. Впервые за долгое время Мэри почувствовала себя любимой.

Ее сердце было наполнено любовью, а еще благодарностью за то, что она встретила такого мужчину, как Дэнни. Заботливого и честного… Мужчину, который любит ее и с которым она сможет счастливо провести остаток жизни.

Но лишь после того, как она совершит то, что должна была совершить еще много лет назад. Необходимость сделать признание болезненно сдавливала ей горло, и Мэри всем сердцем желала, чтобы все это поскорее закончилось и Кэти ее простила.

Мэри снова посмотрела в улыбающееся лицо Дэнни и в это самое мгновение почувствовала, что Бог готов ее простить. Все, что ей нужно сделать, – это найти в себе силы и обо всем рассказать Кэти.

Каким-то образом, в определенный момент, среди добра и любви, которые в этот миг окружали их всех, Кэти должна была узнать истинные обстоятельства своего рождения. Не завтра, не когда-нибудь, а именно сегодня! Здесь, в этой прекрасной церкви, где могут быть прощены грехи и рождена любовь, Мэри приняла решение.

Впервые за долгие, лишенные покоя годы она успокоилась и почувствовала, что готова.

Началась церемония, и с каждым обещанием Мэри отдавала всю себя – так же как и Дэнни. Вскоре они уже были мужем и женой. Впервые с момента рождения Кэти Мэри почувствовала себя достаточно сильной, чтобы уверенно смотреть в будущее.

Она не могла поверить, что все произошло так быстро, и вот они с Дэнни уже идут в комнатку рядом с алтарем, чтобы поставить подписи в журнале регистрации, – обещая оставаться верными таинству брака и друг другу.

Затем под звуки свадебного марша они торжественно проследовали по главному проходу церкви в сопровождении многочисленных улыбок. На улице Дэнни взял Мэри на руки и закружил ее, вызвав гром аплодисментов и радостных возгласов.

Мэри же мысленно пообещала Всевышнему, что до конца дня Кэти узнает тайну своей настоящей матери. Когда торжественная часть закончится, она отведет девушку в сторону и все ей расскажет. Мэри обожала Кэти и ужасно боялась, что, как только та узнает правду, она тут же возненавидит женщину, бессовестно лгавшую ей все эти годы.

Если это произойдет, жизнь Мэри лишится смысла.

Кэти и все остальные с нетерпением ожидали, когда наконец придет время обнимать и поздравлять молодоженов, и все по очереди любовались их модными обручальными кольцами, сверкающими на солнце.

Малыш Дэнни нежно обнял новоиспеченную супругу, и Мэри опять подумала о том, как ей повезло. И все же она никак не могла оторвать взгляд от Кэти, улыбающейся и такой счастливой, совершенно не подозревающей о том, какое потрясение ее ожидает.

В расположенном посреди леса ресторане, где было запланировано роскошное торжество, молодоженов встретили громкими аплодисментами и поздравлениями. Мэри и Дэнни в свою очередь поблагодарили гостей за то, что они пришли разделить с ними радость в этот особенный день.

Был накрыт богатый стол, и когда гости вдоволь наелись, пришло время для торжественных речей. Спич, произнесенный Дэнни, был встречен громким смехом. После соблюдения формальностей гости принялись непринужденно общаться, сидя в зале ресторана или прогуливаясь по лесу.

Некоторые из присутствующих уже отправились домой, и Мэри вдруг почувствовала острую необходимость спрятаться где-нибудь в тишине и величии окружающего леса. В ее голове было столько мыслей; момент, которого она ждала слишком долго, наконец настал. Ее захлестывали эмоции.

Пока подружки невесты смеялись и болтали, а другие гости гуляли по лесным тропинкам, Мэри увлекла Дэнни в сторону, к скамейке, стоявшей в отдалении, чтобы их никто не смог услышать.

– Мне нужно поговорить с Кэти с глазу на глаз, если это возможно, – начала она.

– Да, дорогая. Я рад, что ты наконец решилась все ей рассказать. А еще спасибо тебе за то, что мне доверилась. Между нами не должно быть секретов, особенно сейчас. Мы есть друг у друга, и это все, что мне нужно. Так что поговори с ней! И не переживай. Я уверен, с Кэти все будет в порядке, – хотя, быть может, ей и понадобится какое-то время, чтобы прийти в себя. Но ты должна быть честна с ней.

Они снова принялись проговаривать вслух новость, которой Мэри должна была поделиться с Кэти: о том, как неразумно она поступила много лет назад, о связи с Тони, о беременности и рождении ребенка – коим является она, Кэти. Когда на глазах у Мэри выступили слезы, Дэнни позволил ей как следует выплакаться. Сейчас это казалось ему правильным.

Сегодня был лучший день в жизни Кэти. Ронни не только приехал из Блэкпула на свадьбу и выглядел в своем новом костюме просто блестяще, она еще и находилась рядом с ним почти непрерывно в течение всего банкета. Кэти знала, что выглядит бесподобно в цветастом, украшенном оборками платье подружки невесты, которое выбирала для нее Мэри, и одобрительные взгляды Ронни подтверждали, что она не зря старалась, делая завивку и нанося макияж. Ее любимая бабушка вышла замуж за замечательного Дэнни, мгновенно превратившегося в ирландского дедушку – лучшего дедушку, которого Кэти могла себе представить. Церемония была очень красивой и трогательной, а свадебный банкет – шикарным. Блюда, которые стояли на столе (волованы с креветками и пирожные «Черный лес»), можно было увидеть в новейших кулинарных журналах.

Бэт только что вернулась в ресторан, чтобы выпить какой-нибудь прохладительный напиток, и Кэти решила пока прогуляться по лесу и подышать свежим воздухом. Она вышла, тихо напевая мотив свадебного марша и шурша длинной гофрированной юбкой, вся в мечтах об их с Ронни свадьбе.

Кэти свернула с протоптанной тропинки и остановилась, чтобы понаблюдать за притаившимся в траве кроликом, и вдруг услышала чьи-то голоса. Это были бабушка и Дэнни, и, казалось, бабушка была чем-то расстроена! Кэти задумалась о том, что же могло заставить ее плакать в такой прекрасный день, и подкралась ближе, размышляя, стоит ли прерывать их беседу. То, что Кэти услышала, пригвоздило ее к месту. Девушка знала, что шпионить нехорошо, но руководствовалась наилучшими побуждениями, и сейчас, даже несмотря на то, что услышанное было самым худшим из того, что она могла себе вообразить, Кэти была не в силах уйти. Она должна была остаться и дослушать, что говорит ее бабушка – нет, не бабушка – мать!

Мэри и Дэнни опешили, когда откуда ни возьмись появилась Кэти, жестом указывая на Мэри и обращаясь к ней плачущим, дрожащим голосом:

– Ты лгала мне! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Видеть тебя больше не хочу!

И посмотрев на Мэри так, что у той сжалось сердце, Кэти развернулась и быстро ушла, а мать бросилась за ней:

– Вернись, Кэти, прошу тебя… нам нужно поговорить! Пожалуйста, милая, вернись!

Дэнни удержал ее:

– Предоставь это мне. Обещаю, я найду Кэти и приведу ее сюда, чтобы вы могли поговорить.

Когда, вся в слезах, Мэри принялась было спорить с ним, он ответил:

– Я приведу ее. Вы же так любите друг друга. Все будет хорошо, но ты должна быть откровенна с ней, милая.

Он поспешил вслед за Кэти, уверенно шагая вглубь леса, а Мэри осталась стоять у скамейки, оглядываясь по сторонам, – не возвращается ли, часом, Кэти обратно.

Через какое-то время, начиная нервничать, Мэри направилась к тому месту, где еще недавно были Дэнни и Кэти. Она прошла вглубь леса, оглядываясь по сторонам, но, никого не обнаружив, вернулась к скамейке и, сев на нее, стала ждать, надеясь и молясь о том, чтобы Кэти вернулась.

* * *

Кэти бежала, не разбирая дороги, и по ее лицу ручьем текли слезы при воспоминании о словах Мэри… Она – ее мать! «Все было враньем! Вся моя жизнь – вранье! Кто я? Эта женщина не моя бабушка… она – моя мать. Ненавижу ее!»

Очень скоро Дэнни нашел девушку на скамейке – она сидела, потупив взгляд и обхватив руками колени.

– Уходите! – Кэти попыталась вскочить со скамейки, но Дэнни поймал ее за руку.

– Нет! Прошу тебя! Уверен: то, что ты услышала, потрясло тебя. Мэри сказала правду, и все эти годы эта правда терзает ее. Она столько раз пыталась поговорить с тобой, но ее останавливал страх перед тем, что ты ее отвергнешь… И вот это произошло. Но прошу, давай поговорим. Мэри поступила плохо, но все эти годы она карала себя за этот проступок.

– Почему она это сделала? – спросила Кэти. – Почему столько лет позволяла мне верить в эту ложь?

Дэнни обнял ее:

– Пусть об этом расскажет она сама, дорогая. Давай вернемся… Она ждет тебя. Да, Мэри поступила плохо, но все эти годы она наказывала себя за это. Она столько раз хотела тебе открыться, но боялась, что ты отречешься от нее. Прошу тебя, Кэти! Никто не будет любить тебя сильнее, чем она. Мэри совершила ошибку и так и не простила себя за это.

Кэти посмотрела на него – в его открытое, грубое, улыбающееся лицо – и поняла, что он был совершенно серьезен.

– Почему она ничего не сказала мне, Дэнни?

– Потому что боялась.

– Потому что струсила – вы это имеете в виду?

– Ну… полагаю, да. Она очень сильно боялась потерять тебя.

– И она меня потеряла.

Дэнни спросил девушку мягко:

– Ты любишь свою семью?.. Всех, и Мэри в том числе?

После продолжительного молчания Кэти кивнула:

– Конечно же, я люблю Мэри. Вот почему меня ошеломило то, что она так долго держала меня в неведении… Столько лет!

– Ответь мне еще раз, милая…

– Что?

– Ты любишь свою семью? Людей, которых ты считала своими отцом и матерью. Ты жила с ними счастливо?

После продолжительной паузы Кэти сказала:

– Да, я люблю их всех, но я жила во лжи. Это ужасно! А им все было известно. Как они могли так со мной поступить?!

– Именно потому, что они слишком любят тебя, чтобы отпустить. Они нуждались в тебе – так же, как и ты в них. Ты – их крошка Кэти, любимая, ненаглядная. Как бы там ни было, ты была их дочерью, а не дочерью Мэри – хоть Мэри и любила тебя. Она очень гордилась тобой, наблюдая за тем, как ты растешь, у нее на глазах, в ее доме, где она могла быть рядом с тобой, – и если это не любовь… тогда я не знаю, что это. – Дэнни мягко прошептал: – Тебе очень повезло, Кэти, ты выросла в любящей семье, всегда чувствовала заботу о себе. Знала, что ты никогда не останешься одна. Знала, что все эти прекрасные люди – твоя настоящая семья. Ты разобьешь их сердца и причинишь им страдания, если перестанешь их любить.

Оставаясь незамеченной, Мэри слышала каждое ласковое слово Дэнни, и у нее по щекам текли слезы, а на душе становилось тепло от мягкой, великодушной мудрости ее мужа.

– Послушай, Кэти. – Дэнни взял девушку за руку. – Тебе необыкновенно повезло. У тебя есть семья, которая очень тебя любит. У тебя есть Ронни – мужчина, который тебя обожает. И, в отличие от меня, ты была счастливым ребенком. Я же никогда не знал своей матери. Она сбежала, оставив меня с отцом, когда мне было шесть лет. К нам переехала бабушка. Она заменила мне мать, и я очень любил ее. Но моя бабушка уже умерла. Ты даже представить себе не можешь, как я до сих пор по ней скучаю! Послушай, милая: ты и вправду счастливая девочка. Рядом с тобой всегда была любящая семья – родители и бабушка, которая совершила ошибку, произведя на свет ребенка вне брака. Но она была решительно настроена не отпускать тебя!

Каким бы трудным ни казалось ей будущее, она не хотела, чтобы тебя у нее отняли, моя дорогая. Вместо этого она поступила так, как, по ее мнению, было лучше для тебя, – и вся семья ее поддержала – твоя семья! И, скажу тебе, они как следует постарались, чтобы вырастить тебя такой, какая ты сейчас: милой, доброй и красивой. Скоро ты создашь собственную семью с мужчиной, который тебя обожает.

Кэти отвернулась от Дэнни и, казалось, целую вечность просидела в полной тишине.

Когда девушка в конце концов вновь подняла глаза, она увидела маленькую одинокую фигуру в свадебном наряде. Она наблюдала за ней – женщина, которая всегда любила ее и так хотела сейчас ее обнять.

Внезапно Кэти побежала к ней, и слезы покатились по ее щекам, когда она бросилась в любящие объятия Мэри.

– Кэти, милая, я так боялась, что ты больше не захочешь меня знать. Я думала, ты отвернешься от меня… – Мэри обняла ее крепче. – Я так люблю тебя… Мы все тебя любим. И чуть позже я объясню тебе все – абсолютно все! – потому что ты имеешь право это знать.

В тот же вечер, когда они вдвоем сидели в саду под сумеречным небом, Мэри наконец открыла Кэти всю правду. Но когда женщина хотела сообщить дочери, кто ее настоящий отец, Кэти не захотела ее слушать:

– У меня есть мать и отец, и любимая бабушка. У меня есть все, что мне нужно. Зачем мне незнакомцы?

Сердце Мэри переполняла любовь и, быть может, легкое чувство сожаления. Но сейчас она ощущала себя самой счастливой женщиной на свете.

* * *

На следующее утро после свадьбы, до того, как молодожены отправились в свадебное путешествие в Блэкпул, к Мэри наведалась Айлин. В волнении, все еще помня об их последнем расставании, Мэри любезно провела ее в гостиную. Впрочем, Айлин выглядела весьма оживленной, и это вселило в Мэри надежду на то, что ее бывшая подруга пришла с миром.

– Я хочу извиниться, – приветливо сказала Айлин. – Я была груба с тобой тогда в Блэкпуле. С тех пор я поняла, что должна была вести себя более доброжелательно.

– Ну… это очень… мило с твоей стороны, Айлин, – ответила Мэри. – Ты же знаешь, как сильно я сожалею о том, что сделала. Я никого ни в чем не виню. Как бы мне хотелось не причинять тебе боли!..

– Знаю, Мэри. Ты начинаешь новую жизнь с замечательным мужчиной, и я не хочу, чтобы разногласия между нами бросили на нее тень.

– Спасибо, – тихо произнесла Мэри.

– Ну, что скажешь? Нам удастся снова стать друзьями, как думаешь?

Мэри молча кивнула в знак согласия, поскольку ей трудно было говорить из-за внезапно подступивших слез, и бросилась обнимать Айлин. Их объятия длились долго, а когда женщины отпустили друг друга, каждая улыбалась сквозь слезы.

– А у меня хорошая новость, – сказала Айлин, всхлипывая и пытаясь взять себя в руки. – У нас с Тони появилась масса свободного времени, с тех пор как он вышел на пенсию, и, кажется, у моего мужа открылось второе дыхание… за эти последние несколько месяцев. Ему нужен новый смысл жизни – в конце концов, газоны нельзя стричь до бесконечности! – и нам обоим нужны новые цели. Так что мы отправляемся в круиз! По Средиземному морю! Не могу дождаться! Я ведь за всю свою жизнь не выезжала дальше Блэкпула. Но, знаешь, Мэри, никогда не поздно измениться.

– Ох, мне ли этого не знать! – ответила Мэри. – Вчера я была невестой, а ты вон отправляешься смотреть мир. Желаю вам замечательно провести время вместе.

– Спасибо.

– Пришли нам открытку.

Айлин рассмеялась:

– Обязательно! А сейчас мне нужно идти. Бэт сегодня возвращается в Блэкпул, и пока она не уехала, я хочу угостить ее вкусным обедом.

– Мы с Дэнни тоже едем в Блэкпул сегодня. Быть может, увидимся с Бэт в поезде.

– Она не захочет вам мешать, – улыбнулась Айлин. – Уверена, вам с Дэнни приятно будет путешествовать вдвоем.

Еще немного поговорив, женщины расстались на дружеской ноте и пошли каждая своей дорогой, пообещав друг другу встретиться снова.

На прощание Айлин обняла Мэри:

– Да благословит тебя Бог, дорогая! Ты достойная женщина, но иногда даже достойные люди могут сбиться с пути. Однако когда у тебя есть семья и друзья, которые тебя любят, ты никогда не будешь одна. Будь счастлива, Мэри, – добавила она мягко. – Дэнни достойный, порядочный мужчина. Заботься о нем, ладно?

Улыбаясь, Мэри пообещала выполнить ее просьбу.

* * *

Когда у Кэти и Ронни родился первенец, крошечная копия отца, Мэри проплакала весь день напролет. Дэнни сказал ей тогда, что у нее постоянно глаза на мокром месте, но он ни за что на свете не пожелал бы себе другой жены.

В действительности же Дэнни все никак не мог разгадать, чем заслужил такое счастье.

Специальное послание от автора

Дорогие читатели!

Я так рада поделиться с вами свежей историей! Эта книга стала для меня особенной. Прошлый год был полон крутых поворотов, и он позволил мне лишний раз осознать, сколь важна для нас семья. Вот и в случае с Мэри вы, надеюсь, заметили, как безгранична ее любовь к семье и как эта любовь, подобно светочу, ведет ее сквозь трудные времена. Мы никогда не знаем, что уготовано нам судьбой и по каким счетам придется платить, но всегда нужно верить в то, что в конце концов все образуется.

Мэри много лет несла на себе крест своей тайны. Она боялась, что правда выйдет наружу, ведь ей было известно, что последствия затронут людей, которых она любила больше всего на свете. Не судите ее слишком строго – все мы совершаем ошибки и затем сожалеем об этом, но в конце концов значение имеет лишь наша врожденная добродетель. Герои этой истории демонстрируют необыкновенную силу, и мне хочется надеяться, что вы заметили, что они остаются преданными друг другу перед лицом испытаний. Для них – как и для всех тех из нас, кто окружен семьей, – важно помнить, что любовь родных является самым ценным подарком.

Надеюсь, чувства героев этой истории найдут отклик в ваших сердцах. Для меня они настоящие, живут и дышат вместе со мной. Расскажите мне, прочитав эту историю любви и утраты, что вы думаете об их жизненных перипетиях.

Буду рада получить ваши отзывы; я всегда с нетерпением жду от вас писем. Равно как и моя семья, вы, мои преданные читатели, очень ценны для меня. Вы не просто мои читатели – вы мои друзья и единомышленники, и мне хочется надеяться, что вы доверитесь мне, если вам станет грустно и одиноко. Я так благодарна за вашу преданность и любовь и буду прилагать максимум усилий, чтобы как можно быстрее отвечать на ваши замечательные письма.

Надеюсь, этот год принесет вам все, чего вы желаете. Для меня же это будет шаг к следующей книге, и я уже с нетерпением жду, когда смогу поделиться с вами новыми историями.

С любовью, ваша Жозефина Кокс

Сноски

1

Блэкпул (англ. Blackpool) – популярный курортный город на побережье Ирландского моря, графство Ланкашир, Англия. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Уинтер Гарденс (англ. Winter Gardens – «Зимние сады») – театр и крупный развлекательный комплекс в центре Блэкпула, открытый в 1878 г.

3

Башня (англ. Tower) – достопримечательность Блэкпула; открыта в 1894 г.

4

1 ярд = 0,9144 м.

5

1 пинта = 0,57 л.

6

Голубая скамейка (англ. Blue Bench) – реально существующая скамейка; многие годы является достопримечательностью Блэкпула.

7

Вурлицеровский орган – специальный электроорган для музыкального сопровождения немых фильмов.

8

Седьмой сын седьмой дочери – считалось, что такой ребенок обладает сверхъестественными способностями (так же как седьмой сын седьмого сына, седьмая дочь седьмой дочери).

9

Co-op – сеть популярных британских супермаркетов, существующая с 1844 г.

10

Джордж Бест (англ. George Best) – североирландский футболист, крайний полузащитник, признанный одним из величайших игроков в истории футбола; начал профессиональную карьеру в английском клубе «Манчестер Юнайтед».

11

Стэнли Мэтьюз (англ. Stanley Matthews) – один из известных английских футболистов; знаменит джентльменским поведением: сыграл более 700 игр и не получил ни одного предупреждения.

12

Саутпорт (англ. Southport) – город на берегу Ирландского моря, графство Мерсисайд, Англия.

13

Отец О’Мэлли (англ. Father O’Malley) – популярный киноперсонаж.

14

Панч и Джуди (англ. Punch and Judy) – персонажи традиционного уличного кукольного представления.

15

Миля – единица измерения расстояния; 1 миля = 1,609 км.

16

Спиральная горка (англ. helter-skelter) – популярный в Британии аттракцион в виде башни и горки, которая обвивает башню спиралью; посетители входят внутрь башни, поднимаются наверх и скатываются по горке снаружи.

17

Игра «Сбей кокос» (англ. сoconut shies) – давняя игра наподобие современного боулинга; задача играющих – сбить кокосы деревянными шарами; очень популярна на британских ярмарках.

18

Бридж (англ. bridge) – популярная карточная игра.

19

Цветочные часы (англ. Floral clock) – ландшафтные часы; одна из достопримечательностей Блэкпула.

20

Шерри (англ. sherry) – десертное испанское вино (херес); англичанам было трудно произносить испанское слово «херес», и они преобразовали его в более привычное для них – «шерри».

21

Сарсапарилла (англ. sarsaparilla) – газированный напиток на основе корня одноименного растения.

22

Горячий тодди (англ. hot toddy) – алкогольный коктейль с добавлением меда, лимона и специй.

Content

Жозефина Кокс
Семейная тайна

Слова благодарности

Пролог Блэкпул, Северо-Западная Англия, 1935 год

Часть первая Старые тайны Глава первая Блэкпул, июль 1970 года

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Часть вторая Где есть желанье – есть возможность

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Часть третья Тайное становится явным

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Часть четвертая Солнце после дождя

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Специальное послание от автора

Сноски