СветланаТулина, Ольга Голотвина

Мистер и миссис Бонд

Глава 1

Пролог

Утро супругов Бонд.

Обычное семейное утро.

Два раза по три коротких слова, таких простых и обыденных — и одновременно таких непредставимых, нереальных, несбыточных и невозможных. Настолько немыслимых, что у Джеймса до сих пор что-то тихонько екает в груди при попытке их произнести, пусть даже и не вслух, пусть даже хотя бы мысленно. Слишком уж далеки эти простые слова от всей его прежней жизни, от накопленного ранее опыта, слишком ему противоречат.

Хотя пора бы уже, наверное, и привыкнуть, жизнь на Нереиде богата на куда более необычные и удивительные штуки. Вон дальше по улочке, у соседа из пятого дома, к примеру, гибридная кулубника в этом сезоне с кулак уродилась, и сладкая, словно уже из варенья! Всем районом ходили смотреть, угощаться и восхищаться, вот уж действительно потрясающе невероятное чудо, всем на удивление и погляд. А тут… Обычное семейное утро киборга шпионской модели и его молодой жены — ну правда, сами подумайте, чего здесь такого уж удивительного?

За окном с негромким шипением заработала автоматическая поливальная установка. Джеймс напрягся было, но тут же снова расслабился: лежавшая на его руке Рита даже не шевельнулась, да и дыхание ее не изменилось ничуть. Джеймс правильно рассчитал время начала полива: человек не в состоянии расслышать настолько слабые звуки снаружи дома при закрытых окнах. Тем более человек спящий. Вот и славно. Сегодня Рита выйдет на крыльцо, смешно наморщит носик и скажет: «Ой, Джеймс, как чудесно тут пахнет!» А Джеймс ничего не скажет, только улыбнется удовлетворенно: это ведь именно он вычитал в энциклопедии садовода информацию о том, что аромат магнолиан всегда усиливается после поливки.

Собственный сад. Еще одна радость для Риты, что родилась и выросла на океанской платформе. Нет, она не жаловалась и даже всегда вспоминала детские годы с радостью, и в гости к родным ездила часто и с удовольствием, но о собственном садике на платформах нельзя было даже и мечтать, там каждый сантиметр полезной площади на счету и парки только общественные. А в Столице — пожалуйста! Хоть десять садиков заводи, если денег хватит на опреснительные установки, ибо большинству изнеженных инопланетных растений местная солоноватая вода, как правило, подходила не очень.

Двухэтажный дом вместе с садиком молодоженам подарили родственники жены, Джеймс до сих пор не сумел их пересчитать, сбился на девяносто шестом. Вот так просто: сбросились и купили. Что ценно — в Русском квартале, где Джеймса и Риту уже давно все знают. «Я — невеста с приданым!» — смеялась Рита.

И на свадьбу новые родственники нагрянули целым десантом. Заняли все окрестные гостиницы. Джеймс никак не ожидал, что их может быть так много и что они могут оказаться такими… ну, такими. Да, он знал такое понятие как семья, знал и раньше, из словаря, и по рассказам Риты приблизительно себе представлял эту конкретную семью, ее семью, только вот почему-то считал, что к нему это все не имеет ни малейшего отношения. Не может иметь. Он ведь киборг, какая может быть семья у киборга? И так уже чудо, что нашелся человек, которому он не безразличен, одного этого и так уже слишком много. Но семья…

И вдруг оказалось, что семья к этому человеку прилагается по умолчанию. Большая и дружная. И он сам в эту семью уже угодил — точно так же по умолчанию. Тогда, на свадьбе, он еще не понимал, что это такое и зачем оно ему может быть нужно, однако печенкой почувствовал: нужно! Нужно — и все! До чертиков, до одури, до зарезу, до такого, что непонятно, как раньше без этого жил, но жить без этого дальше совершенно уже невозможно. Потому что «это» связано с Ритой. А все, что связано с Ритой, он уже любил. Давно. Даже тогда, когда сам еще себе боялся в этом признаться, задолго до свадьбы.

Свадьба…

Для нее в памяти отведена отдельная папка, набитая снимками и роликами. Джеймс и не предполагал, что подобная мирная церемония может принять размах, сравнимый с крупной военной операцией.

Гулял весь район. Соседи повытаскивали на улицу столы. Во всех домах готовили съестное (как сообщил проведший ускоренную разведку Пабло — старались перещеголять друг друга). Кафе «Светлячок», где Джеймс и Рита были завсегдатаями, презентовало гигантский торт, украшенный кремовой копией полицейского «гадовоза», рядом с которым стояли две фигурки в полицейской форме. Причем у одной фигурки на голове была марципановая фата, прикрепленная поверх фуражки. А еще торт украшал процессор, довольно реалистично нарисованный кремом прямо по шоколадной глазури…

Этот процессор Джеймса особенно умилил. Вернее, даже не сам процессор, а округлившиеся глаза Риты, когда она увидела такое провокационное украшение — и побледнела, и заморгала, и уставилась испуганно на мужа: не усмотрит ли ее драгоценный параноик в этом изощренного над собой издевательства? Будто он какой глупый DEX, ничего не соображает, не видит, не чувствует, только в боевые режимы входить и умеет. Будто он не понимает, что никакого издевательства в этом чудном торте нет и быть просто не может, хоть весь его процессорами утыкай.

А сотрудница мэрии, проводившая церемонию бракосочетания, за столом произнесла тост, который начинался так: «Мы могли бы удариться в бюрократизм и придраться к возрасту жениха. Но это же наш Джеймс!..», а ведь он ее второй раз в жизни видел…

Так. Разнежился. Пора вставать.

Джеймс выскользнул из постели. Осторожно вытащил свою руку из-под головы спящей жены, не побеспокоив ее. На мгновение задержался, запечатлевая в памяти Риту такой, какой она была сейчас: нежная, трогательно беспомощная, доверчивая… как идет ей эта синяя пижамка… впрочем, ей все идет.

Отправил новый кадр в папку «Рита», днем можно будет посмотреть. Сравнить с предыдущими — со всеми, что накопились за прошедшие 346 дней. Скоро папку снова придется чистить, сгружая большую часть в архив на внешний носитель, и Джеймсу снова предстоит мучиться проблемой выбора. Но пока место в памяти еще есть.

Теперь к двери — тихо, очень тихо, чтоб не разбудить жену и успеть самому приготовить завтрак для них обоих.

Это была одна из его самых любимых семейных игр, хотя и не объявленная, но от этого ничуть не менее азартная и интересная. Кто успеет на кухню первым? Они играли в нее каждый раз, когда у обоих совпадали утренние дежурства, и Рита одинаково радовалась как выигрышу, так и проигрышу. Выиграть ей удавалось редко — слишком забавно и мило она делала вид, что обижается, проиграв, чтобы Джеймс устоял перед искушением выигрывать как можно чаще. Тем более что это предоставляло ему дополнительное удовольствие что-то сделать для нее, а самой Рите — поспать лишние десять минут. Человек — не киборг и не мокрый сахар, ему нужно хорошо высыпаться.

Перед дверью Джеймс остановился. Он и сам не смог бы ответить на вопрос, что его встревожило. Пресловутая интуиция, вроде бы свойственная только людям, но, как выяснилось, вполне успешно инсталлируемая и на киборгов? Или шорох на грани слышимости, уловленный чувствительными датчиками?

Дверь он открыл осторожно, кончиками пальцев, готовясь к любой неожиданности. И тщательно просканировал прилегающую территорию перед тем, как сделать первый шаг.

А вот и она.

Растяжка. Классическая такая, хоть и из подручного материала, но поставленная очень грамотно: тонкий провод в черной оболочке почти невидим на фоне темного пола, натянут на уровне щиколотки и в полутемном коридоре не заметен более чем совсем. И даже кое-какая обоснуйка натянута: не леска, объяснить присутствие которой в коридоре перед дверью спальни было бы проблематично, а просто часть внешней проводки, ранее проходившая не под дверью, а над ней. Ну мало ли что с нею случиться вдруг могло и отчего она провисла, причем так сильно? Провисла — и все. Дело житейское.

Сразу видно, что военная подготовка у мерзавца будь здоров, а вот чувство самосохранения… не на нуле даже — так, из разряда величин то ли мнимых, то ли вообще отрицательных. Палится ведь внаглую каждый день и не по разу, сам того не понимая. Впрочем, DEX, что с него взять!

А куда провод тянется? Ага, к размещенному над дверью резервуару с водой для микрокапельного полива комнатных растений. Зацепился за задвижку — ну да, ну да, совершенно случайно, конечно, кто бы сомневался. Так из резервуара вода легким туманчиком распыляется на фиалорозы, а запутайся Джеймс в проводе и дерни задвижку — хлынет ему на голову.

Мечтать не вредно!

Ну-ка, в голос побольше бодрой радости и улыбку до ушей, где бы этот гаденыш ни прятался — он наверняка близко, он никогда не пускает задуманные пакости на самотек.

— Гаврик, доброе утро! Спасибо за попытку помочь, но умываться я предпочитаю в душе.

Вот так. Мерзавцу это хуже затрещины — то, что не удалось разозлить Бонда (в который уже раз не удалось, заметим!). Еще одна игра, пусть и немного другая, но тоже ставшая традицией.

Гаврик отлип от притолоки — и как только умудрялся за нею спрятаться, она же тонкая? С каменной типовой физиономией отпутал провод от задвижки. Джеймс на всякий случай отошел от резервуара: как бы паршивец не дернул заслонку. Непроизвольный мышечный спазм, ага, знаем-знаем, сами сколько раз так делали.

— Ты ворота гаража посмотрел? Вчера заедали.

Серые глаза из-под соломенной челки глянули мимо Джеймса, нижняя челюсть выдвинулась вперед ковшом бульдозера. Ответ — вроде бы процессорный и типовой — прозвучал с отчетливо читаемым вызовом (и показалось даже, что с определенным удовлетворением):

— Вы — лицо без права управления. По всем необходимым вопросам обращайтесь к моей хозяйке.

Одно слово — DEX. Каждый раз, бедолага тупая, покупается на однотипные провокации, а ведь Джеймс их не разнообразит совершенно, даже такой на всю голову боевой киборг мог бы уже и догадаться. Так нет же! Каждый раз так умилительно радуется, словно опять подловил и на своем настоял. Это он-то! Бонда, ага. Подловит он, как же. Можно подумать, этот балбес с мышечными имплантатами вместо мозгов способен хоть раз хоть в чем-то подловить настоящего Bond’а!..

— Доброе утро, мальчики! А что у нас сегодня на завтрак?

Из спальни вышла Рита, такая прелестная — в синей пижамке и босиком.

— О, еще не готово? — обрадовалась она, увидев растерянную физиономию Джеймса. — Тогда я на кухню, а вы мойте руки и умывайтесь!

Ну вот! Из-за этого кибернетического балбеса и хулигана Джеймс сегодня проиграл жене и не успел приготовить завтрак первым. И пусть теперь кто-нибудь только посмеет в присутствии Джеймса утверждать, что все беды вовсе не из-за этих глупых никчемных DEX’ов!

Глава 2

Неожиданное прибавление в семействе Бондов — и его последствия

— Один ты туда не пойдешь, — сказала Рита, решительно беря Джеймса под руку. Сказала не непреклонно даже, нет, скорее — совершенно обыденным голосом, словно говорила о чем-то незначительным и давно решенном, чего и упоминать-то лишний раз ни к чему.

Это не было вопросом, даже риторическим, и просьбой тоже не было, Джеймс отлично разбирался в интонациях жены. И вот сейчас Рита просто констатировала факт, уверенно и буднично. С теми, кто говорит таким тоном, спорить бесполезно. Это Джеймс знал тоже.

Но он не был бы самим собой, если бы не попробовал.

— Рита, я все-таки Bond. Это моя работа.

— А я полицейский, и это моя работа — защищать местных граждан и туристов, — спокойно возразила Рита. Но тут же добавила, хитро улыбнувшись: — К тому же я все еще твой телохранитель. Помнишь?

— Это было давно! И с тех пор все изменилось!

— Не на этот раз. — Рита снова стала серьезной, и Джеймс почувствовал, как напряглась ее рука. — Ты вчера ушел раньше, поэтому не слышал, а дома… ну сам знаешь. Дома я не могла тебе рассказать. Майор поручил мне сегодня тебя прикрывать. И это не обсуждается.

По молчаливому уговору последние полгода дома о работе они не говорили — с тех самых пор, как у них появился Гаврик. Ни дома, ни поблизости, вот и сегодня Рита заговорила только после того, как они завернули за угол, хотя Джеймс и считал, что жалкая дексовская подслушка не дотянет и до середины их улочки. Но Рита предпочитала перебдеть.

Рита, скорее всего, делала это из сочувствия к «бедному мальчику, который и так настрадался». Сам же Джеймс просто считал, что чем меньше туповатая, но склонная к мелким пакостям дексятина знает о нем, Джеймсе, — тем ему, Джеймсу, спокойнее. Чего про тебя не знают — то не может тебе навредить, умный человек, между прочим, сказал, Джеймс и проникся.

Работу теперь им обоим приходилось оставлять на работе. Это по-первости казалось странным, даже неправильным каким-то, но… этой неправильностью Джеймс тоже проникся.

Последний месяц все силы полиции Нереиды (в количестве шести человек и даже стажера) были брошены на выслеживание банды браконьеров. Банда в массовом порядке отстреливала клыканов ради нелегального экспорта деликатесных плавничков, и в общем-то ни Джеймс, ни другие граждане Нереиды ничего не имели бы ни против первого, ни против второго, если бы браконьеры не забирали лишь эти самые плавнички, оставляя всю остальную тушу гнить и разлагаться прямо на месте отстрела. А когда счет таких туш переваливает за сотни, подобное дело начинает дурно пахнуть во всех смыслах слова.

Работали над этим делом всем составом, вкладывались одинаково все, но Джеймсу повезло: именно на его предложение об оптовой закупке нелицензированного деликатеса клюнула крупная рыба. Долгая неделя обхаживаний, полунамеков и почти анонимного общения по сети — и вот сегодня, наконец, предстояла первая встреча лицом к лицу с представителем поставщика.

Разумеется, ни о чем таком нельзя было говорить в присутствии Гаврика.

Гаврик появился у них внезапно и поначалу казался Джеймсу явлением временным, этаким неприятным недоразумением, которое следует перетерпеть, раз уж выхода другого нет. У него и имени-то тогда не было, только номер. Клаус, бывший тогда хозяином списанного армейского оборудования, с кличками не заморачивался и технику свою называл просто «шестеркой» — это когда поприличнее быть старался, что случалось редко.

Он вообще ни с чем особо не заморачивался, Клаус Фишнер, к которому они приехали как к свидетелю одного ДТП. Ни с уборкой территории, по которой пробираться к его дому полицейским пришлось как по минному полю, ни с достойным содержанием техники — мультикомбайн проржавел и зарос грязью настолько, что его и опознать-то было сложно, а вяло ковыряющий тяпкой грядку кулубники киборг выглядел так, словно его если и кормили когда-то, то было это давно и не здесь: грязный, тощий, одетый в рванину, вялый из-за низкого уровня энергии (отключить режим энергосбережения Клаус, похоже, не додумался, и система пыталась справиться, как могла).

Не заморачивался Клаус и с тем, чтобы приглушить голос, когда жаловался на глючное оборудование, ругал армейцев (всучили же такую погань!) и радовался тому, какая же все-таки «DEX-компани» правильная фирма и как она уважительна к клиентам — сами предложили заменить устаревший хлам на новую модель, без доплаты, ну вы подумайте! И Клаус обязательно к ним поедет, как только закончит с посадками, ему всего три делянки осталось, вот доделает — и сразу же махнет в Столицу, и прости-прощай, тупая глючная «шестерка», здравствуй, новая счастливая жизнь с правильным и хорошим киборгом последней модели.

Голоса Клаус, как упоминалось, не понижал.

Джеймс присмотрелся к «шестерке», и понял, что дело дрянь.

Нет, на первый взгляд тот казался вполне нормальным правильным кибером, на запрос данных ответил штатно, жетону подчинялся без задержек. Но Джеймс все-таки был заточен под сбор информации и ее полевой анализ, а потому не мог не заметить отклонений мелкой непроизвольной моторики — и проанализировать, соотнося с речью Клауса.

Когда хозяин ругался и жаловался на то, как тупит его имущество, мелкая моторика киборга выражала гордость и удовольствие. А вот когда он перешел к планам насчет поездки в Столицу…

Надо было что-то делать, и срочно. Клаус Джеймсу совсем не нравился, но не подставлять же его под неминуемый срыв боевой «шестерки» из-за личной неприязни? Да и не сволочь он вовсе, этот Клаус, особенно если сравнивать с бывшим хозяином самого Джеймса, дурак просто.

Пришлось отвести Риту в сторону и рассказать о своих подозрениях.

Он вполне мог собой гордиться: правильно рассчитал все: и Ритину реакцию, и расстояние, на котором никакая «шестерка», как бы ни старалась, не сумеет разобрать произнесенное очень тихо и низким тембром — зато отлично расслышит все эти «Ах он бедняжка, это же ужас просто, надо же его спасать, ты посмотри, какой он худой, голодный наверняка, надо срочно!!!», выданные куда громче и голосом, намного более высоким. А заодно и сможет проверить искренность. И вряд ли, конечно, с налету поверит, но хотя бы не психанет не вовремя и не устроит лишних проблем.

С хозяином договорились быстро и не слишком задорого. Как бы Клаус ни расхваливал «DEX-компани», ее рекламным акциям верил он все же, походу, не так чтобы очень. К тому же проводилась акция в Столице, еще поди доберись, и кто его вообще знает, что в той Столице! А тут тебе реальные денежки предлагают, прямо с места не отходя. Если его что и удивило, так только то, что хозяйкой прописали Риту, а не самого Джеймса — Клаус был из новопоселенцев, о чем говорило расположение его фермы (в этом секторе иммигрантам стали нарезать участки совсем недавно), а потому о киборге в полиции не знал, а Джеймс и не рвался ему рассказывать. Достаточно и того, что жизнь спас и от проблемы избавил.

Пожалуй, его ошибкой было то, что не стал скрывать свою сущность от «шестерки». Хотя поначалу и казалось вполне разумным решением: ну действительно, к кому обращаться по приведению в порядок электронной начинки глючного оборудования? Не к агенту же Смиту, уполномоченному и единственному представителю «DEX-компани» на Нереиде! К нему обратишься, пожалуй, он там такого наворочает.

Поэтому с электронными мозгами «шестерки» Джеймс повозился сам. Снес впихнутые (мало того что против инструкции, так еще и криво, руки бы оторвать!) программные обеспечения от Mary, вычистил БДСМ-ные ириеновские вставки (эти хотя бы с основным ПО не конфликтовали), повыдергивал еще какие-то обрывки непонятного назначения. Вставил добротный софт, как для себя старался. Впрочем, почему как? К этому времени Рита уже окрестила новое приобретение «Гавриком». И Джеймс с огорчением понял, что эта белобрысая тощая проблема из тех временных, что постояннее любых постоянных.

После замены ПО, помывки и усиленного откармливания Гаврик тупить перестал, но признавать собственную разумность в открытую не собирался. Ушел в глухую несознанку. Машина, и все тут! Сносить ему имитацию личности (чисто из вредности: хочешь быть машиной — ну так будь добр притворяться ею круглосуточно) Джеймс не стал, хотя и подмывало. Это было бы мелочно и недостойно Bond’а.

А еще Гаврик с первого дня возненавидел Джеймса, причем настолько, что палился по-черному: например, категорически отказывался ему подчиняться и принимать в качестве «лица с правом управления», несмотря на все Ритины попытки прописать его в соответствующей графе. Тупо повторял фразу из инструкции про возможность передачи прав человеку и заявлял, что людей, кроме Риты, в комнате не наблюдает, а находящееся поблизости устройство линейки Bond человеком не является, и потому в передаче прав управления означенному устройству отказано.

Рита сердилась и пыталась настоять, но Джеймс свел все к шутке и уговорил ее это пока отложить: не горит же. Он и без прав управления справится с мелким паршивцем.

А сам стал внимательно прислушиваться к тому, как Рита отдает приказы, не без оснований ожидая, что белобрысая проблема, как только чуть окрепнет, сразу же начнет делать мелкие бытовые пакости (сам Джеймс точно начал бы).

Так и случилось. Любой двусмысленно отданный приказ Гаврик старался вывернуть если не в свою пользу, то хотя бы во вред ненавистному Бонду, но Джеймс был настороже и поправлял, сводя на нет возможность ненужных трактовок. Его это забавляло, а скоро и Рита освоила искусство однозначных приказов, и это окончательно стало для них еще одной игрой. То, что Гаврик не слушался Джеймса, того не огорчало: главное, что он слушался Риту.

Глава 3

Гаврик

* * *

Самый опасный враг — тот, которого ты таковым не считаешь. В идеале — которого вообще не считаешь врагом, но сгодится и если ты просто полагаешь его неопасным. Например — глупым сорванным DEX’ом, ограниченным и ни на что не способным. Как-то совсем забывая при этом, что этот самый глупый и ни на что не способный с твоей точки зрения DEX сумел выжить там, где ты со всей своей хваленой Bond’овской начинкой не продержался бы и пяти минут, и никакие лощеные улыбочки тебя бы не спасли…

Гаврик смотрел из чердачного окна, как уходит по улице парочка… не людей, нет. Человек там только один. Хозяйка. И только она имеет значение. А &lt;i&gt; этот&lt;/i&gt;… он просто &lt;i&gt;этот,&lt;/i&gt; бесплатное безымянное и не имеющее ни малейшего значения приложение к человеку, пусть даже сам он и полагает иначе. Гаврик скрупулезно занес в архив, что сегодня за руки они не держались, но тут же отметил, что это вряд ли можно считать победой, пусть даже малой: алгоритм предшествовавших взятию за руки предпосылок вычислить ему так и не удалось и пока приходилось признавать это явление достаточно рандомным.

Они почти всегда ходили на работу пешком, хозяйка и &lt;i&gt;этот&lt;/i&gt;, поскольку от их дома до Управления полиции было рукой подать, пятнадцать минут прогулочным шагом. Если дежурства у них совпадали, а на улице не хлестал проливной дождь, они так до управления и прогуливались. Пешком. &lt;i&gt;Этот&lt;/i&gt; ходил пешком и один, и даже в дождь ходил, когда один. Вернее, не ходил — бегал. Хозяйка в дождь (или даже при хорошей погоде, но если уходила одна) предпочитала таксофлайер. Своей машины у них не было, хотя гараж при доме имелся, там хранили разнообразный садовый инвентарь.

Гараж. Да.

Не получилось.

Сегодня придется починить ворота. Жаль, что не вышло, и стоит поторопиться, чтобы никто посторонний не пострадал. С &lt;i&gt;этого&lt;/i&gt; станется нажаловаться хозяйке, тоже мне, киборг-белоручка, пальчики запачкать побоялся! Одно слово — Bond. Привык, что всю грязную и тяжелую работу делают другие, те же DEX’ы, к примеру, а он приходит уже на все готовенькое. А Гаврик не гордый, Гаврик трупы разминировал недельной давности, и это порою бывали очень жаркие недели.

Хозяйка вряд ли полезет сама устранять неполадку, она не разбирается в электрике, сколько раз про это говорила. Собственно, Гаврик только потому и рискнул закоротить реле и вывести напряжение на внутренний корпус, что был точно уверен: она туда не полезет. Но все равно дежурил поблизости, потому что давно усвоил: даже когда вероятность благоприятного события превышает семьдесят пять процентов и программно округляется до сотки, остаются еще двадцать пять негативных процентов на случайности. И эти случайности почему-то очень любят случаться, когда ты на них совсем не рассчитываешь.

Нет, все-таки хозяйка сама не полезет. Раз не стала этого делать сразу вчера, когда рядом была и по горячим следам, по зрелому размышлению не сунется точно. Но может вызвать ремонтника. Побочные потери, ненужные и досадные. Лишние подозрения потом. Побочные потери следует минимизировать и сосредоточиться на главной цели.

Это была его попытка номер семь, из серьезных настоящих попыток, имеется в виду. Такая же неудачная, как и предыдущие шесть. Что ж, Гаврик и не рассчитывал, что получится сразу или хотя бы в первой десятке. Bond’ы легко ломаются, и потому чувство самосохранения у них развито на порядок выше, чем у прочих киборгов. Это минус, и Гаврик его учитывает. И все-таки они очень легко ломаются, эти Bond’ы, и это плюс. И его Гаврик учитывает тоже. И когда-нибудь своего добьется и решит проблему.

Ну, а пока можно развлекаться, ставя детские растяжки, не заметить которые не может даже Bond. И на всю магнитную катушку отыгрывать тупого киборга, будучи твердо уверенным, что как бы Гаврик ни изгалялся, тут никто никогда не вызовет специалистов на черно-белом флайере. Хозяйка точно не вызовет. А бондяра… бондяра, может, и хотел бы, да кто ж ему позволит!

Гаврик спустился с чердака и задумался, покачиваясь на пятках и наслаждаясь тихим поскрипыванием подошв новеньких кроссовок (хозяйка купила неделю назад, хотя он и прошлую обувку не износил, и позапрошлую, между прочим, тоже!). Работы по дому и саду отнимали не так уж и много времени при наличии кучи бытовой техники самого разнообразного назначения. Запустить газонокосилку и робота-уборщика — дело не больше чем на минуту, можно и не торопиться, все равно Гаврик успеет справиться задолго до возвращения хозяйки и &lt;i&gt;этого&lt;/i&gt;. И ворота починить успеет тоже. Не срочно.

Чем же заняться сейчас?

Можно было поваляться на диване в гостиной и побродить по инфранету. Но это приятное занятие почему-то словно бы потеряло часть своей привлекательности после того, как было запротоколировано в категории разрешенных официально. Хозяйка настояла, даже повторила несколько раз в разных формулировках, чтобы уж точно не обойти. Ха! Можно подумать, Гаврик собирался обходить такой приказ! Что он, совсем дурак, что ли?

Можно сходить на кухню и пополнить энергоресурс. Это тоже относится к действиям допустимым и даже рекомендованным. Гаврик прислушался к ощущениям, потом подумал и прислушался еще, проверочно. И понял, что не-а, не хочется.

Странное дело: есть еда, которой присвоен статус доступной для киборга. Ее много. Она вкусная. Можно просто пойти и съесть, и не надо выдумывать хитрых способов по ее добыванию и обоснованию изменения статуса. Ну и что, что сейчас энергоресурс показывает практически полную сотку, это ничего не значит. Можно съесть про запас.

Было бы куда…

Все-таки за завтраком Гаврик немного пожадничал и двенадцатый блинчик был лишним. Не стоило его брать. А может, лишним был второй эклер. Или те бутерброды, которые он съел заранее, еще до завтрака, чтобы скрасить свое утреннее одиночество в его ожидании. Так что нет, на кухню еще как минимум часа два идти не стоит, пока уже упихнутое внутрь окончательно не усвоится. А то сплошные мучения будут моральные от доступности всяких вкусностей и невозможности их потребить немедленно. А мучений Гаврик не любил любых, и моральных тоже.

Гаврику нравилось его нынешнее имя. Ну а что, получше многих, что у него были раньше. &lt;i&gt;Этот&lt;/i&gt;, правда, пытался испортить удовольствие, называя Гаврика Гавриилом и иногда почему-то архангелом, но такие поименования в базу записаны не были, и Гаврик с полным правом их игнорировал. Пусть хоть вконец изобзывается весь, Гаврику пофиг. Да и хозяйка быстро это дело прекратила, как только заметила. И сказала, что имя у Гаврика вполне боевое, как у древнего витязя одного с планеты Париж, которого Гаврошем звали. Позже Гаврик порылся в инфранете, посмотрел на этого Гавроша и убедился: годное имя. Вполне себе боевой товарищ был, хоть и не DEX. Не то что там всякие ушлепки в белых перьях и простынях через плечо!

Нынешний дом Гаврику тоже нравился. Отличный такой дом, в котором ему отдали в полное распоряжение огромную комнату на чердаке — считай что почти весь чердак за исключением двух небольших боковых кладовок. И кухня отличная, особенно холодильник: большой, не пустой и не подзапретный.

И, конечно же, Гаврику очень нравилась хозяйка. Да о такой хозяйке любому киборгу можно только мечтать! У такой чтобы сорваться — это же полным дебилом быть надо. Ну или Bond’ом вот, к примеру, ведь &lt;i&gt;этот-&lt;/i&gt;то зачем-то сорвался, придурок, даже у такой хозяйки. Впрочем, что с них взять, с этих Bond’ов? Недокиборги. Тупая дохлятина.

Не нравилось Гаврику, пожалуй, только одно: у его хозяйки была проблема. Большая. Серьезная. А значит, это грозило в ближайшее время вылиться в серьезную проблему и для него, Гаврика. Ну, могло бы вылиться в том случае, если бы Гаврик был таким идиотом и дотянул бы до того самого «ближайшего времени». Однако же Гаврик идиотом отнюдь не был и к устранению проблемы уже приступил самым радикальным и настойчивым образом.

Если бы вчера удача была на стороне Гаврика и бондяра с присущей ему самонадеянностью полез бы самостоятельно ремонтировать заклинившие ворота гаража — уже сегодня у Гаврика и его хозяйки было бы на эту самую проблему меньше. На одну наглую, самоуверенную и хитрожопую проблему со сладкой улыбочкой и профессиональным умением пудрить мозги, выдающую себя за человека и полагающую, что хорошо устроился.

.

Глава 4

Опасности, повсеместно подстерегающие хранительниц домашнего очага

Свою ошибку Нюсик осознала еще в космопорту. Вот как только из зала ожидания вышли, так и осознала, увидав довольную рожу Кокусика и его улыбочку сальную. Ну и то увидав, во что одеты местные курицы, конечно. Вернее, во что они почти что НЕ одеты, морды бесстыжие! И прочие части тел.

Она не учла жаркий климат и по-провинциальному свободные нравы аборигенок, не изнуряющих себя ни лишними тряпками, ни диетами.

И было бы что выставлять, а туда же, никакой спортивности, никакого стиля, сплошные окорока да вымя шестого размера колыхаются, такое под паранджой прятать в темном подвале и не высовываясь, а не выгуливать этот мясокомбинат, прости хосподи, перед чужими мужьями!

А муж и не против, ему-то что? Стоит, оглядывается одобрительно, довольный такой, вроде как на солнце щурится. А у самого улыбочка такая, что ею сковородки смазывать можно! Чугунные.

Нюсик насупилась, подхватила одной рукой чемодан на гравиплатформе, а второй — благоневерного, слишком уж залюбовавшегося окрестностями, и потащила свое добро к стоянке такси, подальше от общественных рейсовых флайеров. Не в эконом-классе, чай, прилетели, вот и нечего быдлу всякому уподобляться, в эти давилки со всеми прочими лезть.

Нереида Нюсику уже активно не нравилась, но тогда она еще не осознала всех масштабов постигшей ее катастрофы и полагала, что эту часть их круиза еще вполне можно спасти. Наверняка найдутся уединенные пляжи или островки с отдельными бунгало, где они с обожаемым Кокусиком будут только вдвоем и его постыдной тяге к плебейкам и низменным удовольствиям просто негде будет реализоваться. Стоит лишь хорошо заплатить. А Нюсик не собиралась экономить, когда речь шла о спасении ее семейного счастья.

И вот теперь Нюсик сидела в столичном ресторане, потягивала белое вино и вяло ковыряла вилочкой жареную рыбью расчлененку (ну да, в меню это обзывалось красиво, но, по мнению Нюсика, жареная рыба останется жареной рыбой, чем ты ее ни обсыпь и как ни обзови). Столичный, тоже мне! У местных жителей, похоже, нет мозгов точно так же, как и у их Столицы — нормального названия! Да и какой город, смех один, и на десятую часть нормального мегаполиса не тянет.

Впрочем, если уж быть до конца откровенной хотя бы перед самой собой, изначально именно это и показалось Нюсику привлекательным при выборе места первой остановки. «Слетаем с женусиком проветриться и перезагрузить утомленные мозги» — так звучала официальная версия их скоропостижного путешествия, выданная мужем коллегам и СМИ. И это не было ложью — Кокусик действительно кошмарно уставал на своей ужасной работе, где все на нервах и всюду завистники, которые спят и видят. А Кокусик лишался! И страдал! Так что утащить его подальше от злодейских интриг и нервотрепок и само по себе уже было делом важным.

Но куда важнее (во всяком случае — с точки зрения Нюсика) была неофициальная причина, которую звали Марго и от которой бедного Кокусика надо было срочно спасать. Хищная стервятница из отдела криминальной хроники, мерзкая крыса и злобная гарпия распустила свою ядовитую паутину, посягнув на святое! И это пусть несчастный вконец запутавшийся Кокусик, наивный в таких делах, как и все мужчины, лепечет о том, что она «ничего такого и в мыслях» и что у них просто «совместные выезды по работе». Нюсик не первый день живет замужем и знает все про эти выезды! Не на таковскую напали! И крысу эту криминальную Нюсик тоже видела — типичная крыса, голодная до чужих мужиков и считающая, что в этом деле все методы хороши.

А Кокусик что? Кокусик мужчина, у мужчин свои слабости, это же понимать надо. Вот всякие стерво-крысы гарпийные и понимают! Сначала в репортажи в чужие лезет, в рейтинг, в прайм-таймы лучшие, а потом и в кровать или штаны, до чего дотянется! Нюсик доподлинно знает, Нюсик сама когда-то такой же была, потому-то ее теперь и не проведешь.

И пусть другие хлопают глазами, а потом причитают над разбитым корытом, а Нюсик костьми ляжет на защите домашнего очага! И спасет наивного Кокусика из цепких лапок гнусной разлучницы. Нюсик на страже! Нюсик бдит!

И когда мерзкая крыса объявила об очередной экспансии (совместное интервью на выезде, ха-ха три раза! знаем мы эти выезды с ночевками тоже совместными!), Нюсик поняла, что промедление смерти подобно. И медлить не стала.

Две хорошо рассчитанные микро-истерики на тему «Я не могу видеть тебя таким измученным!», несколько вздохов в стратегически важные моменты и наконец очень редко применяемое, а потому чрезвычайно действенное оружие массового поражения — большие слезы, — и вот они уже вне досягаемости, на расстоянии двух прыжков, а мерзкая тварь пусть со своей камерой совместно на выезде и ночует! А у них с Кокусиком — круиз на полтора месяца, и маршрут рассчитан так, чтобы не пересечься даже случайно, и подальше от горячих информационных поводов, интересных криминальному каналу. Провинция-с, тут ничего не происходит. Деревня, тетки, глушь, Саратов.

Красота!

Только вот теток в этой глуши могло бы быть и поменьше.

Нюсик злобно ткнула вилочкой в процыкулыровый штрудель и сделала крупный глоток из бокала. В голове уже слегка шумело, но вино хотя бы не пахло рыбой. Спасенный Кокусик (в миру более известный как популярный светский инфра-журналист Вацлав Воротинский) вальяжно развалился в соседнем кресле, провожая благожелательным взглядом только что отошедшую от их столика официантку в возмутительно короткой юбочке на возмутительно толстой попе. Судя по его масленому взгляду, словно прилипшему к вертлявым окорочкам мерзкой трясогузки, никакого возмущения по ее поводу он не испытывал. Скорее, наоборот, демонстрировал всяческое одобрение и довольство как собой в частности, так и жизнью в целом.

Нюсик, помрачнев еще больше и окончательно потеряв аппетит, отодвинула тарелку со штруделем и снова потянулась к бокалу.

.

Глава 5

Шутки — дело серьезное

— Рит, ну прекрати паниковать и в сто тридцать пятый раз объяснять мне то, что мы оба и так знаем. И вовсе я не собираюсь геройствовать! Просто отвлекаю и интригую объект, пока ребята обвешивают жучками его тачку. Первый контакт, так сказать. Первое свидание… «Разрешите представиться: Бонд. Джеймс Бонд…»

— Джеймс! Прекрати немедленно! Я знаю твою склонность к дурацким шуткам, но сейчас не время и не место, и вообще! Они опасные люди, да будь же серьезным! Даже твое везение когда-нибудь может не сработать, неужели ты не понимаешь?

Джеймс любил поддразнивать жену, но только не тогда, когда у нее начинают подрагивать губы, а огромные синие глаза становятся несчастными. И мокрыми.

— Все-все-все, Ритусь, больше не буду, прости. Я тоже нервничаю, вот и несу разную чушь. И потом, посмотри на меня: разве сегодня я похож на себя обычного?

Конечно же, он не был похож, и не только из-за пижонского зауженного пиджачка из термо-ткани в песочно-серую косую клетку и таких же брючек до середины икры (белые сандалии с искрой и кепка в тон довершали комплект), но и из-за неуловимо изменившихся черт лица и волос, нынче вовсе не завивающихся кудряшками, а уложенных на прямой пробор. Впрочем, воспользовавшаяся гелевой маской Рита и сама была не очень-то похожа на себя — ничего особенного, просто усредненное женское лицо с неуловимо плывущими чертами. Такое не привлечет внимания и через минуту забудется (ее красно-оранжевое и вызывающе яркое платье служило той же цели камуфляжа и отвлечения внимания). Только глаза и остались по-прежнему ярко-синими. Сам Джеймс покрывать лицо тонким липким желе не стал, он все-таки был Bond’ом, шпионы умеют слегка мимикрировать и без внешних примочек.

Рита осмотрела мужа критически. Фыркнула, успокаиваясь, ткнула кулачком в плечо:

— Иди уж, чучело!

И захлопнула дверцу арендованного флайера. Джеймса обдало ветром из-под крыла, и он отступил, провожая взглядом ушедшую в сторону центра машинку. Пошел к лестнице.

Разумеется, они не могли прийти на встречу с представителем контрабандистов вместе. И точно так же разумеется, что будет лучше, если Рита окажется там первой: ко времени появления Джеймса к ней уже привыкнут и станут считать деталью обстановки.

Однако заставлять ее ждать слишком долго тоже не стоило.

* * *

Склонность к шуткам Джеймс приобрел не так уж давно, а вот то, что он потрясающе везучий киборг, знал практически всегда. И имел тому множество подтверждений.

Его могли утилизировать после первой же операции, ну или после второй-третьей, как и большинство киборгов из его партии. Но, однако, сочли выполненные им миссии недостаточно секретными и не требующими такой уж тотальной зачистки. Ограничились многоразовым «мусорным» форматированием процессора, когда вся электронная память после стирания заполняется случайными данными, так называемым информационным мусором, а потом снова стирается, и так несколько раз подряд — для полного затирания малейших следов того, что эта память содержала ранее. И оставили на подсобных работах низкого уровня секретности — что опять же привлекало меньше внимания со стороны излишне бдительных сотрудников разведуправления и существенно отдаляло мусоросжигатель. А потом, когда сроки все вышли и его все-таки списали, ему опять повезло — интендант попался жадный и вороватый, а мелкому жулику Стивену Сьюту срочно потребовался киборг, пусть и бэушный, зато почти даром.

Рядом со Сьютом, вечно вляпывающимся в разные неприятности, погибнуть было проще простого — если не вместе с ним, то вместо него. Но Джеймсу опять повезло. Повезло и с аварией круизного лайнера, хотя, наверное, так думать не очень хорошо, там ведь столько людей погибло… А он выжил. И к тому же случилась авария эта не где-нибудь, а именно на орбите Нереиды, и уж это точно везение из везений.

И с присвоенными документами повезло, и с коллегами. Повезло и продолжает везти — неслыханно, невероятно. Он даже и не заметил, когда перестал притворяться, изображая из себя человека, профессионала и друга, и стал просто жить. И до сих пор живет, сам себе временами не веря.

Когда его разоблачили, уравняли в правах с остальным населением Нереиды и разжаловали до младшего констебля (отобрав незаконно присвоенное вместе с чужими документами звание майора), встал вопрос: где же ему теперь жить? Общежитие, в котором ему изначально выделили комнату, было офицерским и не предназначалось для младших констеблей. Обычно молчаливый старший констебль Степан Туча забасил что-то об исключительных обстоятельствах, но тут уже воспротивился сам Джеймс: он не собирался начинать свою настоящую жизнь с выторговывания для себя каких-либо неположенных поблажек и привилегий. Не положено — значит, не положено. Будем искать другие варианты.

И вариант нашелся почти сразу — небольшая, но очень уютная комната на втором этаже частного домика, такого же небольшого и уютного. В Русском квартале, совсем недалеко от полицейского управления: даже человеку десять минут пешком, что уж говорить о киборге! Комнату сдавала хозяйка домика, тихая милая старушка, в прошлом учительница младших классов. Звали старушку Роза Марковна. Джеймс в тот же день перетащил к ней свои вещи (да и было-то тогда тех вещей!) и заплатил за месяц вперед из выданного аванса.

Он тогда еще не догадывался, что ему опять повезло: даже сильно постарайся, он вряд ли сумел бы выбрать соседство лучше — в плане социализации одного слишком уверенного в себе киборга линейки Bond.

У Розы Марковны оказалось ангельское терпение и безграничное понимание. И масса свободного времени. И педагогический талант, позволяющий мягко направить в нужную сторону самого упрямого ученика. Сам-то Джеймс тогда считал, что его социализировать незачем: что он вам, какой-то глупый сорванный DEX, что ли?! Он отлично вписался в человеческое общество, у него человеческая психология во всем ее объеме в нестираемой базовой прошивке, куда его еще социализировать? Да он создан, чтобы притворяться человеком, и он успешно им притворялся, сколько себя помнит!

Но довольно скоро он понял, что «притворяться» и «быть» — две очень разные вещи. А потом настала и очередь шуток…

* * *

— Боюсь, я никогда до конца так и не пойму концепцию некоторых аспектов человеческого чувства юмора, — со вздохом признался Джеймс своей хозяйке однажды за третьей чашкой ежевечернего чая с тортиком (на этот раз тирамисовым).

Подобные посиделки после ужина — с чаем, вкусняшками и разговорами — довольно быстро стали у них не то чтобы обыденным делом, а скорее даже чем-то вроде обязательного ритуала, попытки нарушить который мгновенно вызывали у Розы Марковны состояние повышенной тревожности и множество настоятельных вопросов о том, что же такого ужасного случилось сегодня в управлении полиции Нереиды, что наверняка голодный после работы «милый мальчик» даже не хочет пообщаться с бедной старой женщиной, которая к его приходу, между прочим, как раз запекла в духовке пусть и не гефилте, но все-таки очень приличную фиш, а еще днем так удачно прикупила великолепный шоколадный тортик со сливками и уже даже чайник поставила. А если нечто настолько ужасное все же таки случилось, то не пора ли закрывать дверь на швабру и оповещать знакомых?

— Нет, иногда я их понимаю отлично, — продолжал Джеймс под поощрительное молчание Розы Марковны, — неуместная реакция в неподходящей обстановке всегда вызывает улыбку. Или путаница. Или подмена понятий. У меня обширная база анекдотов и баек, я ее постоянно пополняю и изучил очень внимательно. Но иногда… Я просто не понимаю, где нужно смеяться и почему! Это все кажется совершенно бессмысленным и напоминает имитацию шифровальных скриптов в неизвестной кодировке, не поддающейся анализу. И я бы с легкостью признал так называемые шутки именно таковой имитацией, если бы…

— Кто, что и кому сегодня сказал? — перебила его понятливая Роза Марковна. Она не любила долгих абстрактных рассуждений и всегда предпочитала переводить их на конкретные примеры — желательно с участием соседей, знакомых или хотя бы знакомых соседей или соседей знакомых.

— Да Пабло же! — поморщился Джеймс то ли раздраженно, то ли обиженно. — Ляпнул какую-то чушь про Мэри и барашка. И все посмотрели на Степана и новичка, ну помните, я рассказывал… И засмеялись. Словно бы получили какую-то информацию, которая отсутствовала в словах. Но ведь ее не было! Я знаю, что такое барашек, сразу же глянул в инфранете. Но так и не понял, при чем тут какая-то Мэри и почему это должно быть смешно! Там не было никакой дополнительной информации и просто быть не могло!

— А этот новичок, как там его… Билли, кажется? Он что, за Степаном повсюду ходит, словно приклеенный, да? — невинно уточнила Роза Марковна, пряча хитрую улыбку за чашкой, исходящей тонким ароматным паром. Торт она не ела, предпочитая чай с вареньем (тоже тирамисовым, этого сезона, прозрачным, терпким и пахнущим на всю кухню, стоило только чуть приоткрыть банку).

— Да… — Джеймс осекся. Открыл рот, намереваясь то ли возмутиться, то ли что-то спросить, но тут же снова его захлопнул. Нахмурился, переходя из обиженного режима в рабочий. И наконец спросил уже совсем без обиды, заинтересованно: — А как вы узнали?

Вот тогда-то он впервые и услышал стишок про Мэри и ее барашка. И узнал, что прочитанное или услышанное в раннем детстве остается с человеком на всю жизнь и становится основой для многого, что люди потом понимают без дополнительных объяснений. Своеобразная базовая прошивка, которую невозможно стереть. Парадокс, когда шифр становится нерешаемым не из-за своей потрясающей сложности, а из-за простоты и понятности каждому, о которой не упоминают не из желания скрыть что-то от непосвященного чужака, а только лишь потому, что никому и в голову не приходить скрывать настолько всем известную и с детства доступную информацию.

Разумеется, Джеймс не был бы самим собой, если бы прошел мимо такого вопиющего провала в собственном образовании. Более того: он и Bond’ом бы не был. Он загорелся и решил прочесть все, что люди усваивают с пеленок — именно прочесть, а не загрузить в архив, пусть даже и внутренний. Он уже понял, насколько по-разному работают два вида памяти — органическая и электронная, — и насколько разными бывают ощущения от того, какую из них он использует. Он собирался сделать все как надо и загрузить сказки, стихи и колыбельные в органическую память, где им и положено было быть. И ему было неважно, сколько на это потребуется времени.

Это была их маленькая тайна с Розой Марковной: никто в участке так и не догадался, что Джеймс Бонд, герой Нереиды, гроза грабителей и убийц, придя после дежурства домой, читает «Сказки Матушки Гусыни» и обсуждает непонятные места с домохозяйкой.

И это принесло плоды, причем даже куда быстрее, чем Джеймс мог надеяться.

Он отлично помнил тот день, день своего триумфа, о котором так никто и не узнал, — ну, кроме Розы Марковны, конечно. И вечер тоже помнил. Особенно вечер!

Как ворвался в прихожую и прямо с порога начал рассказывать про присланный в управление навороченный универсальный полиграф с режимами для ста шестнадцати рас разной степени разумности. И как этот полиграф сдох сразу же после включения в сеть. И как он, Джеймс, сказал по этому поводу, мрачно так сказал, словно вовсе и не шутил:

— Н-да, ребята… Будь попрочнее старый таз…

И как все засмеялись! Пусть и невесело (а чего веселого в необходимости составлять и заполнять кучу анкет и отчетов по возврату утратившего работоспособность оборудования?), но все-таки засмеялись. На его шутку! Не сгенерированную процессором, не подсказанную программой — его, Джеймса, личную шутку, первую в жизни.

Роза Марковна тогда его похвалила.

Да, сейчас он уже понимал, что точно так же она похвалила бы первоклашку, впервые написавшего свое имя без помарок, — но все равно бережно хранил это воспоминание в обоих видах памяти. И почему-то понимание малозначимости триумфа ничуть не умаляло высокой значимости доставленного им удовольствия.

.

Глава 6

Что в таком простом плане могло пойти не так?

— За будущее успешное сотрудничество!

Собеседник оскалился в напряженной улыбке и протянул руку с бокалом, слегка наклоняя его в сторону Джеймса. Джеймс улыбнулся в ответ такой же быстрой и хищной улыбкой и почти беззвучно коснулся чужого бокала краем своего. И подумал, что сейчас истинное исполнение ритуала было бы, пожалуй, куда как уместнее такой вот его имитации: когда-то обычай чокаться (вернее, с силой сдвигать кубки или кружки, чтобы часть вина переплескивалась в тару сотрапезника), придумали те, кто не доверял сидящим с ними за одним столом и боялся быть ими отравленным. Мало ли чего хозяин мог подсыпать в гостевой кубок — или гость в хозяйский, пока пирующий отвернулся? А так — вы стукнулись кубками, жидкость в них частично смешалась, и вроде как можно уже и не так сильно опасаться.

Можно начинать потихоньку доверять друг другу.

Джеймс пригубил шипучее вино (содержание алкоголя 6 %, букет приятный, отдает корицей и медом) и аккуратно отставил бокал на столик. Он не собирался доверять сидящему напротив него человеку. Впрочем, и тот ему тоже не доверял и врал аж на 76 % с мелочью, любо дорого. И это было вполне нормально: Джеймса бы скорее насторожило, прояви представитель контрабандистов неуместную искренность.

Представитель не представлял из себя ничего особенного: маленький, толстоватенький, лысоватенький (а может, просто хорошо эпилированный), с тонкими усиками. Черты его лица неуловимо плавились и словно бы ускользали от любых попыток их запомнить и классифицировать: наверняка тоже воспользовался гель-маской. Что тоже совершенно нормальное поведение при первой встрече непонятно с кем, но существенно осложняет работу этого непонятно кого, если он полицейский. Запоминались только усики. И это значило, что усики наверняка были фальшивыми.

Двадцать минут осторожного прощупывания с обеих сторон. Завуалированные до почти полной непроницаемости предложения. Намеки, похожие на шутки, и шутки, более всего напоминающие угрозы. Взаимооценивания и приглядывания. И по-прежнему — сомнения и нервозное недоверие.

Джеймс уже начал подумывать, что сегодня ничего так и не произойдет и они вот-вот разойдутся, когда перехватил короткий сигнал, пришедший на комм собеседника. Расшифровать его не удалось, да и вряд ли он поддавался расшифровке, слишком коротким был и не напоминал пакет данных. Скорее, подтверждающий (или отрицающий) пинг.

Представитель на миг замер, а потом заметно расслабился и одним глотком допил остававшееся в бокале вино и посмотрел на Джеймса уже не так нервно, улыбнулся даже вполне нормально. Похоже, получил одобрение от наблюдавшего за ходом встречи начальства (наблюдали по удаленке, хотя никаких обменов данными, кроме вот этого одиночного пинга, Джеймс не отследил, но ни один Bond не способен перекрыть абсолютно все диапазоны, а вот повышенное внимание кого-то в зале не заметить — это уже шалишь, с этим бы даже DEX справился).

— Полагаю, — сказал представитель, перекрывая так кстати усилившуюся музыку, — что о деталях нам лучше поговорить в более спокойном месте?

— Вы здешний, вам виднее, — протянул Джеймс, старательно изображая неудачные попытки скрыть тягучий леразийский акцент.

Представитель кивнул и поднялся, проведя карточкой по ридер-панели в центре столика («Я угощаю!»). К выходу они шли уверенной походкой законопослушных приличных граждан, чья деловая встреча за ленчем собирается плавно перетечь в такое же деловое общение в более приспособленной для этого обстановке. На сидящую на угловым столиком у окна Риту Джеймс даже не взглянул, хотя и отметил краем глаза ало-оранжевое пятно. Рита профессионал и сразу за ними не бросится, тем более что на улице дежурят Степан и Пабло. Все шло по плану.

Даже когда на площадке перед ресторанчиком представитель не свернул к стоянке флайеров, а двумя кликами вызвал дежурное такси с автопилотом, Джеймс все еще оставался в этом уверен. В конце концов, он сам по себе уже следящее и фиксирующее устройство, зачем ему какие-то дополнительные гаджеты? Растерянный Степан, застывший на противоположной стороне улочки, его тоже скорее повеселил. Грязная работа для киборгов, ребята! Все продолжает идти по плану, хотя сам план и несколько поменялся.

Если бы Джеймс задержался у выхода из ресторана еще минуты на две — он, пожалуй, слегка подрастерял бы эту свою уверенность. Но дверца флайера уже захлопнулась за ним, отрезая уличный шум (и тем более — звуки, доносившиеся из обеденного зала).

Глава 7

Никакого беспокойства!

* * *

Вернуться в номер Кокусик не захотел. На предложение погулять ответил презрительно сморщенным носом: «По такой жаре? Нюсик, ты что, смерти моей хочешь?». Со своей отбивной он расправился уже давно и даже любимое мороженое досмаковал, заполировав кофейным наперстком — вот тоже, ну что за глупость с этими выпендрежными порцайками? Кофе должно быть много, в большом полулитровом стакане, бумажном и с крышкой! А иначе какой в нем толк?

Нюсик предполагала, что после десерта ее мучения в ресторане кончатся, так или иначе. И начнется или вполне себе достойный послеобеденный отдых в номере под кондишеном, или же новые мучения — на пляже или другом где угодно, куда ее благоверный согласится переместить свою тушку из ресторана.

Но вышло иначе: Кокусик никуда не желал перемещаться. «Ну Нюсичек, ну здесь же так хорошо! Прохладно, и музыка приятная, и вкусности разные заказать можно. Хочешь вкусностей, Нюсичек?»

Нюсик терпеть не могла, когда ее называли Нюсичком. И вкусностей не хотела. Нюсик хотела свалить уже отсюда хоть куда-нибудь, и как можно быстрее.

Но Кокусик заказал еще пятьдесят коньяка. И лимончик. И что-то фруктовое, на палочке — наверное, для нее, хотя она и не просила. Одна радость: официант на этот раз был мужчиной. Симпатичным. Молодым. Не стой Нюсик грудью на страже семейного счастья (вернее, не ложись на этом страже костьми) — он бы ее вполне мог бы и заинтересовать. А так… «Не время, брат: война…»

Тяжелое это дело — стоять на страже. Нюсик даже всхлипнула, так ей себя жалко стало.

И заказала еще бутылку вина. На этот раз розового. Это показалось ей прекрасной идеей. Не потому, что Нюсик хотела нажраться или вкус понравился. Просто Кокусик не одобрял. Всегда! Относился осудительно… осуждательно. К такому вот. Всему этому то есть. То есть сам-то очень даже. Вот и сейчас. Коньячок у него, бокал красивый, толстое стекло. А она чтобы нет. И обычно она таки нет. А сегодня таки да! То есть должен понять намек. Что женщина пьяна и все такое. Такое вот. В номер увести надо и там озаботиться. Подкомфортить. И вообще. Уложить на защиту стража семейных ценностей. Костьми. И грудьми.

Но Кокусик в этот раз намека не понял. так и остался сидеть, кивнул лишь благожелательно. Словно все в полном порядке. И он не возражает.

Нюсик нахмурилась и сделала солидный глоток. Вино приятным холодком прошлось по горлу, оставив во рту странноватый цветочный привкус.

Кокусик вел себя странно. А все странное было подозрительно. И опасно.

Еще сильнее нахмурившись, Нюсик сунула правую руку в свой авангардный ридикюльчик и нащупала прохладную ребристую рукоятку пистолета. Стиснула ее в ладони и сразу же ощутила прилив уверенности.

Вот так-то! Знай наших! Нюсик вам не какой-то слизняк! Нюсик бдит! Нюсик на страже! Нюсика голыми руками не проведешь!

С победным видом оглядев ресторанный зал, Нюсик вдруг осознала, что ее подозрения были вовсе не беспочвенными: она увидела гнусную криминальную дрянь. Разлучницу и покусительницу. Прямо здесь. На пороге, можно сказать, семейного убежища!

Но как? Выследила? Вот же дрянь! Или…

Нет, не выследила! Все намного хуже!

Нюсик сразу все поняла, и так ясно, словно перед ней вдруг вспыхнул прожектор. Бедный обманутый Кокусик на самом деле оказался предателем. Потому что это ведь именно он сообщил мерзкой гарпии координаты встречи! Конечно он, кто же еще? Некому. Потому-то и тянул так, и из ресторана уходить не желал. И перемигивался с этой дрянью за спиной у законной жены! Наверняка обо всем уже доперемигивались-договорились, и думают, что Нюсик ничего не узнает! И эта дрянь уже к выходу топает, чтобы там, потом, ночью, когда Нюсик уснет… Думает, что Нюсик ее не узнает! И еще и красное платье напялила, тварь! Знает, что Кокусик такие любит!

Нет, конечно, Кокусик все равно обманутый и бедный, и она его обязательно простит. Но потом. Не сразу.

После того, как разберется с мерзкой гадиной.

— Марго! — заорала Нюсик вне себя от ярости, выворачиваясь из-за стола и стряхивая с правой руки сумочку. — Стой, дрянь!

Дрянь вздрогнула и обернулась. И Нюсик успела выстрелить в нее дважды, прежде чем опомнившийся Кокусик выбил у нее из руки дамский пистолетик. И с мрачным удовлетворением увидеть, как среди взвизгов и паники оседает на пол мерзкая дрянь, прижимая руки к груди, Нюсик тоже успела.

И порадоваться, что не зря брала уроки стрельбы у того пожилого зануды из Санта-Бич: теперь Нюсик могла быть твердо уверена, что не промахнулась.

.

Жара. Вечернее солнце плавит воздух, он дрожит, словно стекает на растрескавшийся пластобетон. Красное вечернее солнце, неверный свет, покрытие дороги и сам воздух тоже кажутся красными. И развалины дома напротив — тоже. Можно включить светофильтры, и все станет привычным, почти бесцветным. Наверное, это было бы даже наиболее рациональным решением. Но приказа не поступало, а сам по себе он не собирается этого делать: красный цвет в данных обстоятельствах и этой локации кажется более правильным. Более уместным.

Черные мелкие объекты над дорогой — мухи. Их много, целое черное облако над бывшим перекрестком. Вернее, над трупами, которые на этом перекрестке свалены. Мух радует жара. И сушь тоже. А его — нет. Поллитра воды на сутки — это мало. Даже если отключить работу почек и минимизировать систему потоотделения по максимуму, все равно мало, а совсем ее не отключишь никак, если не хочешь сдохнуть от перегрева процессора, при такой-то жаре это быстро. Впрочем, загустевшая кровь тоже ведет к перегреву. Вот и выбирай.

На жаре трупы разлагаются быстро. Это хорошо. Еще бы несколько дней — и не потребовалось бы убирать, Мухи здесь злые, мутированные, выжирают до костей. Плохо, что этих дней у них нет. И значит, трупы придется оттаскивать. Ему. Приказ однозначен, не обойти.

Оттаскивать нетрудно. Взять за конечность, потащить, бросить у стены, вернуться за следующим. Если подгнившая конечность оторвется — еще лучше: значит, и вторая ходка тоже будет гарантированно безопасной. А если труп вообще лопнет, то и третья, возможно, тоже. Если он лопнет удачно, на много частей. Потому что если ты его тронул и не получил в морду мешанину из тухлятины, белых личинок, гвоздей и осколков — значит, тебе повезло вытащить пустышку. И заминирован тот, что слева. Или снизу. Или сразу за.

Любимая тактика местных: устраивать из ранее подорвавшихся или подстреленных такие ловушки. Любимая тактика твоих: не доверять сканерам, потому что мина может быть и не металлической.

Проще послать на расчистку киберов.

У киберов есть сканеры. У того, который тащит сейчас очередной труп к полуразрушенной стене, — тоже. И на внутреннем экране яркими зелеными точками горят две оставшиеся метки. Раньше их было три, но одну уже обезвредил другой кибер. Не повезло. Тем, у кого нет мозгов, не везет всегда. У того, кто бросил к стене мягкое зловонное тело и идет за следующим, мозги есть. И он старается держаться подальше от ярких зеленых точек. Пусть не повезет другим. Опять. Хотя бы тому, что уже пострадал, у него функциональность меньше полтинника, все равно не жилец.

Мины простые. Он бы мог попытаться их обезвредить, вероятность успешного исходы в районе 76–80 %.

Но приказа не было.

Постепенно круг сужается, тел все меньше и меньше. И все меньше возможности выбора. Рано или поздно ее не останется совсем и тогда…

…Гаврик с хрипом втянул горячий воздух и резко открыл глаза. Сел на диване, глубоко дыша. Похоже, он перестарался с кондиционером: температура на чердаке поднялась выше тридцати восьми, вот и снится разная хрень. Давно не снилась, подзабывать уже начал. И правильно, что забыл. Надо помнить главное: он тогда выжил. Это главное, остальное неважно.

Но жару он с тех пор не любил.

Пульт лежал на столике рядом, даже вставать не пришлось, руку лишь протянуть. Гаврик прикрутил температуру до двадцати одного. Поежился.

И зафиксировал таксофлайер, идущий на посадку в их двор.

Нет, зафиксировал-то он его еще секунд пятнадцать назад, на далеком подлете, но тогда конечная точка маршрута не просчитывалась с должной степенью вероятности, и фиксация оставалась на краю сознания. А вот три секунды назад флайер снизил скорость и мигнул посадочными огнями, после чего вероятность уверенно скакнула к сотке.

Странно. Необычно. К ним не прилетают гости посредине рабочего дня, а до конца дежурства хозяйки еще четыре часа (во сколько вернется &lt;i&gt;этот,&lt;/i&gt; Гаврика не интересовало). Да и о гостях хозяйка бы наверняка предупредила заранее. Она всегда предупреждает о нарушении распорядка. Потому что любое нарушение таит потенциальную опасность. То, о котором не предупредили — особенно.

Гаврик метнулся к боковому окну. Посадочная площадка находилась очень неудобно со стратегической точки зрения, и с чердака почти не просматривалась. Только самым краешком.

Две человеческие особи. XX-модификации обе. Хозяйка и посторонний объект, отсутствующий в базе данных. Хозяйка почему-то не в форме. Гражданское платье, очень яркое, тревожно-запрещающего цвета. Опасность? Посторонний объект не вооружен. Оба объекта покинули зону видимости.

Внизу хлопнула дверь, раздались шаги и голос — женский, высокий, в базе данных отсутствует.

Гаврик подкрался к лестнице, наклонился над перилами, прислушиваясь.

— Ой, а я ведь так перепугалась, так перепугалась! А доктор говорит, что вам очень повезло, там двойной заряд был, любого маньяка мигом в отключку уложит, даже самого габаритного! Но второго вам не досталось, по касательной прошел, а один не страшно, поспите и все пройдет! А я так испугалась, когда она заорала, а потом бабах! А я думала: ну все! И что пистолет настоящий, как в сериале про космических пиратов! А он дамский, оказывается, специальный такой, для защиты от всяких покусителей, на него даже лицензии не надо, представляете? Я вот думаю: а может, мне тоже такой прикупить? Да только в кого у нас стрелять-то? Хоть бы один на что покусился, стараешься тут, стараешься… Но, может, если пистолетик прикупить, то и покусители появятся? Ой, да вы не слушайте меня, вы ложитесь, вам доктор сказал, что спать надо, а у вас дома есть кто-нибудь? Ну присмотреть чтобы. Если нет, то я с вами посижу, доктор сказал, что вас одну оставлять не надо, а я рядом, я тихонечко…

— Не надо сидеть. У меня… есть. Не одна.

Голос у хозяйки хриплый и не слишком внятный. Показатели мозговой активности на нижней границе нормы, сердечный ритм неровный. Очень похоже на последствие алкогольной интоксикации. Люди под алкоголем опасны.

— Ой, а кто? Ой, а где? Ой, а чего они вас не встречают? Может, их и нет никого? Может, вышли они, а вы тут одна, а вдруг потребуется чего…

— Есть. Гаврик. Он не выходит.

— Ой, а он справится? А вдруг вам плохо будет?

— Справится. Он киборг. Гаврик! Иди сюда.

Призыв. Прямой. По имени.

Дернуло так, что не подойти невозможно было бы, даже если бы и попытался. Но Гаврик ученый, даже пытаться не стал. Ссыпался по лестнице, прыгая через три ступеньки. Замер в двух метрах в предупредительной позе, отслеживая хозяйку взглядом, как и положено приличному киборгу. Девица рядом с хозяйкой (рост 168, избыточная масса в пределах 19 %, волосы русые, форменный синий комбинезон и кепка с логотипом «Магии вкуса») возбуждена, но уровень агрессии минимален. Не испугана.

Уставилась. Моргает.

— Ой, а вы все-таки уверены? Мне совсем-совсем не сложно! Правда-правда!

Заинтересована. Хочет остаться. Опасности не представляет?

— Спасибо, что проводили. Дальше я сама. До свиданья.

В голосе хозяйки — нажим. Еще не приказ, но система уже реагирует. Впрочем, и не только система. Гаврик запрокидывает голову, чтобы смотреть на «сопутствующий нейтральный объект» сверху вниз и не моргая. Выдвигает вперед подбородок.

— Ой, а вы точно уверены…

— &lt;i&gt;До свидания&lt;/i&gt;. Гаврик, охранный режим.

Гаврик не отказывает себе в удовольствии резко расправить плечи и сверкнуть на посетительницу красными зрачками. Та беззвучно округляет глаза и рот и больше не выражает желания остаться — вылетает так, словно Гаврик ей отвесил хороший пендель. А он ведь и пальцем не тронул.

Приятно.

— Гаврик…

Хозяйку шатает. Приказа не было, но он оказался рядом вовремя, помог устоять. Пусть сволочной бондяра и удалил прошивку помощи раненым вместе со всеми боевыми, но органическая память никаким хакерам не подвластна, Гаврик помнит, это несложно. И важнее сейчас, чем запереть дверь, тем более что он слышал звук взлетающего флайера, и значит, во дворе все в порядке.

Хорошо, что хозяйская спальня на первом этаже и можно просто вот так довести, чуть придерживая. Нет, он и на второй бы отнес, но без приказа слишком уж палевно. А так просто подпоркой работает и идет туда, куда хозяйка хочет, а заодно и сделает анализ, вроде бы просто поддерживая: дексисты это удачно придумали с выводом анализирующих рецепторов в кончики пальцев, удобно. Мало ли чего там какой-то доктор сказал, да и не ясно еще, что это был за доктор.

Так. Что тут у нас? Супертиапентал натрия, концентрация в плазме крови в районе ста восьмидесяти миллиграмм. Некритично. Типичная начинка гражданских шокеров, чтобы вырубить быстро и безопасно. Не страшно, выводится так же быстро, уже минут через тридцать отпустит. Стоп… А это еще что? Следовые значения нейролептических препаратов широкого спектра. Откуда? Такое уложит на несколько часов, да и побочки… Странный заряд, странное платье, а ведь уходила в форме. Почему?

— Спасибо, Гаврик… Я это… я посплю. Что-то совсем расклеилась… Последи, чтобы меня не беспокоили, ладно?

— Приказ принят.

Лишний ответ: хозяйка уже не слышала, спала. Заснула раньше, чем ее голова коснулась подушки. Даже не легла толком, полусидя, поверх покрывала. Он мог бы легко промолчать, но ему почему-то показалось очень важным подтвердить, что понял и сделает все как надо. Не под запись на случай, если вдруг проверять будут, а просто… ну, для себя, что ли. Он и сам толком не понимал — почему.

Гаврик присел рядом с кроватью, аккуратно снял с ног хозяйки алые туфли, поставил на коврик. Ноги поднял на кровать. Приказа поступать именно так не было, но хозяйка четко выразила желание спать, а люди не спят сидя. И в обуви. Подумав, использовал свободный конец покрывала в качестве одеяла: люди всегда чем-то накрываются, когда спят, значит, это тоже можно условно натянуть на тот вроде бы почти приказ. Присел рядом. Замер, отслеживая чужие пульс и дыхание. Стабильные. Альфа-ритмы спящего человека. Если вдруг что-то изменится, он сразу поймет.

И что?

Мысли метались быстрыми бессвязными всполохами.

Вызвать скорую без приказа равнозначно прямому признанию в сорванности. Сука &lt;i&gt;этот&lt;/i&gt;, у Гаврика была отличная медбратовская прошивка, какого хрена стер?! Словно специально. Словно знал заранее. А не мог ли он действительно знать? И не только знать… Мог ли он подстроить так, чтобы в хозяйку стреляли?

Конечно мог. Он же Bond.

Во что он ее втравил? Bond’ы умеют складно врать, всех обманул, все ему верят. Кроме Гаврика. Но Гаврика рядом не было. А &lt;i&gt;этот&lt;/i&gt; был. Гаврик раньше о таком не думал, но…

Если хозяйка умрет, дом достанется &lt;i&gt;этому&lt;/i&gt;. И все остальное имущество. &lt;i&gt;И Гаврик тоже&lt;/i&gt;.

Гаврик резко вдохнул-выдохнул, вентилируя легкие, и заблокировал выброс адреналина. Сейчас паника не поможет. Сейчас надо просто сидеть и наблюдать, слушая чужое дыхание и каждые десять минут трогая анализаторами на кончиках пальцев теплую кожу на подсунутой под щеку руке.

И вызвать скорую, если что-то пойдет не так.

* * *

— Я его флайер буквально облизал! Ювелирно навесил, ни на одной камере не засветился, никто заподозрить не мог! А он вдруг такси…

Пабло, похоже, считал эту выходку преступника личным оскорблением и не переставал бурчать, хотя и вполголоса. Они сидели в кабинете начальника управления полиции Нереиды вчетвером — две трети основных полицейских сил планеты во главе с майором Глебом Ржаным, хозяином кабинета. Вернее, втроем, — четвертый сотрудник, Адам Шталь, специалист по сетевым трафикам и базам, так и не вылез из-за компа, обвесившись вирт-окнами, словно новолетняя пальма игрушками, но вроде как тоже присутствовал: дверь в его закуток была полуоткрыта.

Все, что можно было обсудить, уже обсудили, теперь оставалось только ждать, что старшему констеблю Степану Туче, как и майору, давалось легче, чем констеблю Пабло Санчесу. Во всяком случае, у них получалось делать это молча. А вот Пабло молчать не мог, и Степан даже подумал, что, пожалуй, надо было попросить того доктора в ресторане сделать укол успокоительного не одной только Рите.

— Невидимка, ну что там с маршрутом? — неожиданно повысил голос Пабло в сторону приоткрытой двери. — Отследил? Я же слышу, что ты закончил уже!

— Вынужден извиниться, — Адам Шталь, которого Невидимкой называли все (кроме разве что майора), возник на пороге кабинета с небольшим запаздыванием и выглядел виноватым. — Угонщик почти сразу отключил сигнальный маячок, отследить удалось только первые полторы минуты. Если после отключения маршрут не был радикально изменен, с высокой степенью достоверности можно предположить, что они направлялись на побережье в районе бухты Белого Клыкана. Или на один из островов заповедника.

— Но их же там сотни!

Невидимка виновато пожал плечами. Пабло пожалуй что и преуменьшал — от западного края бухты начиналось нечто вроде архипелага, и на сотни в нем шел счет разве что самых крупных островов, часть из которых по размерам не уступала иной платформе. Обыскивать их все у полиции Нереиды не хватило бы ни сил, ни средств.

— Значит, ждем, — подвел итог майор, словно и не рассчитывал ни на что другое. — Джеймс опытный оперативник, он сумеет подать сигнал и уточнить координаты.

.

Глава 8

Когда судьба на твоей стороне

— Прошу вас! — оскалился Представитель, придерживая дверцу флайера.

Джеймс вылез осторожно, делая вид, что тщательно высматривает, куда поставить ногу: для человеческих глаз в пещере было темновато, особенно после яркого солнечного дня снаружи. Повертел головой, с благожелательно-заинтересованной улыбкой разглядывая каменные своды. Побарабанил пальцами по бедру (вернее — по карману с лежащим внутри коммом), второй рукой махнул в сторону взломанного флайера:

— А не засекут?

— Ну что вы! — Оскал Представителя стал шире. — Камень отлично экранирует любые сигналы. Пройдемте, нас ждут. Осторожнее, тут надо пригнуться.

Пещеры, похоже, были естественного происхождения, лишь слегка и почти незаметно подправленные: тут чуть потолки подрубили, там на сильном уклоне пробили ступеньки. А вот освещения не было, пришлось задействовать сканер, чтобы не отставать слишком сильно и не пугать никого красными глазами — Представитель шел быстро и уверенно, наверняка много раз ходил этим маршрутом и выучил до последнего шага.

Сканер помогал не спотыкаться, но далеко не пробивал: скалы действительно хорошо экранировали. Пользуясь темнотой, Джеймс позволил себе улыбнуться: в верхней пещере, куда Представитель загнал взломанный флайер, слой экранирующего камня был все-таки тоньше и комм не пискнул отказом отправки. А значит, координаты островка и понятный в любом конце галактики SOS ушли адресату, первому в быстром наборе.

Джеймс почувствовал, что улыбка становится шире, и поджал губы. Этот адресат уж точно во всем разберется, звания констебля за голубые глаза не дают. И даже за синие не дают.

— Осторожно, тут поворот.

Там был не только поворот, но, очевидно, и дверь, которую резко открыли. Или же просто кто-то зажег фонарь, и свет ослепил на долю секунды — вернее, должен был ослепить человека. Джеймс вскинул руку к лицу, заслоняя глаза, и словно бы по инерции сделал еще пару шагов. Для оценивания обстановки глаза ему были не особо нужны. В помещении пятеро, все вооружены и настороже, что вполне логично, ничего особо подозрительного, уровень агрессии от низкого до среднего.

А потом он почувствовал быстрое движение воздуха слева и сзади. И даже почти успел обернуться, прежде чем хорошо рассчитанный удар в основание черепа вырубил и сознание, и процессор.

Того, что происходило дальше, он уже не видел.

* * *

— Ты что натворил, урод? — после недолгой шокированной паузы спросил подошедший к упавшему телу толстячок в спортивном костюме. Спросил почти равнодушно, лениво даже и ни к кому вроде бы не адресуясь.

Застывший с выпученными глазами Представитель открыл было рот, но ответить не успел — первым отреагировал замерший рядом киборг, ориентируясь на ключевое «урод»:

— Осуществляется охрана объекта повышенной ценности. Нейтрализована угроза степени Z.

— Угроза, говоришь? — заинтересовался толстячок. Но смотрел он при этом не на кибер-охранника, а на Представителя. Нехорошо так смотрел, с интересом. — И какая же? Какая угроза, урод?

— Киборг линейки Bond.

— Bond, говоришь… Я знаю только одного Бонда. — Толстячок ковырнул носком ботинка бессознательное тело, лениво бросил двум охранникам-людям: — Обыскать! — но смотрел он по-прежнему на Представителя. Ласково так смотрел. И спросил тоже ласково: — Что, Кучерявый, ссучился?

* * *

В соседней комнате пиликнул комм. Гаврик чуть поднял голову, прислушиваясь: не звонок, сигнал принятого сообщения. Из гостиной, там на столике хозяйка оставила свою сумочку. Маленькую, красную. Комм, очевидно, в ней.

Можно ли это счесть беспокойством? Вряд ли. Человек не услышит. Игнорировать?

А вдруг там что-то важное? Вдруг &lt;i&gt;этот&lt;/i&gt; придумал или осуществил еще какую гадость, а Гаврик не будет знать? Вдруг там что-то, что угрожает хозяйке? А Гаврик просидит тут и пропустит опасность. В конце концов, хозяйка ведь отдала приказ «не беспокоить», а в сообщении может быть предупреждение как раз о возможном беспокойстве. Нужно проверить, тут ничего не случится за несколько секунд.

Гаврик еще аз проверил пульс-дыхание и состав крови (все в пределах нормы) и бесшумно вышел в гостиную. Достал комм, прочитал короткое сообщение. Проанализировал.

И понял, что улыбается.

Вот, значит, как. Бондяра вляпался. И 79 % вероятности — в им же самим и подстроенную ловушку. Просит срочной помощи и — ах, какая жалость! — не может выбраться сам.

Какой неожиданный подарок судьбы, а Гаврик совершенно ни при чем.

Продолжая улыбаться, Гаврик на всякий случай выключил комм и убрал его обратно в сумочку — перед тем, как вернуться в соседнюю комнату к спящей хозяйке.

* * *

— А если он успел вызвать своих?!

Толстячок посмотрел на слегка потрепанного Кучерявого с брезгливой жалостью, но до объяснения все же снизошел:

— Если бы успел, они бы уже были здесь, лету четыре минуты. Да и сколько там этих своих, три человека? Или я чего-то не знаю, и им таки расширили штат?

— Нет…

— Ну, а если нет — иди работай, контейнеры сами собой не погрузятся.

Когда поставленный на место подчиненный скрылся за поворотом, кряхтя под очередным ящиком с замороженными плавниками, оставшийся с боссом охранник спросил:

— А с Бондом что делать прикажете?

— А что с ним делать? — Толстячок усмехнулся, пожал пухлыми плечами. — Ничего мы с ним делать не будем. Мы ж не убийцы какие. Оставим тут, не с собой же тащить.

— Но так ведь…

— Ты его куда отволок?

— В третий нижний.

— Тот, который затапливает приливом полностью? Вот и отлично. Там и оставим. И мы ни при чем, это просто прилив. Когда там он, кстати?

.

Глава 9

Я девочка, мне можно!

Дежурство в воздушном патруле в самом начале межсезонья больше похоже на отпуск: погода еще достаточно теплая, а работы практически нет, потому что основные проблемы доставляют курортники, а основной их наплыв уже схлынул. И можно, лениво попрепиравшись и выяснив, чья сейчас очередь, позагорать на горячей крыше флайера, пока напарник, позевывая, бдит за обстановкой. А после обеда поменяться, если ничего не…

— Эй! Это что, это как! Эрик, твою мать, ты только глянь!

Эрик скатился в кабину и натянул футболку еще до того, как Петрусь успел окликнуть его по имени: два года срочной в пожарной части если чему его и научили, так это быстроте реакции и правильной оценке ситуации, а только что просвистевший над ними кобайк шел не просто с превышением скорости, он с очень сильным ее превышением шел.

— За ним! И вруби сирену.

В их двойке Эрик был старшим, но за штурвалом сидел Петрусь, сам в прошлом тот еще гонщик. Он рванул с места форсажем, пристегивался Эрик уже на ходу, одновременно пытаясь поймать скачущим курсором сканера стремительно уменьшающуюся точку. Поймал, зафиксировал, кинул запрос по базе.

Точка тем временем уменьшаться перестала. Потом вроде бы даже слегка увеличилась. Но именно что слегка.

— Петрусь, не спи!

— Какое «спи»! Ты на спидометр глянь!

Эрик глянул. Присвистнул.

— Ничего себе…

— То-то же. Он что, собирается прямо отсюда на орбиту рвануть? Прямо над городом?!

Пискнул комм. Эрик глянул и присвистнул снова:

— Она. Транспортное средство принадлежит некоей Нинелле Бамбини.

— Нинелла, Нинелла… — Петрусь нахмурился. — Точно не наша! Наших адреналинщиков я всех знаю.

— Уроженка Столицы. Школьница. Восемнадцать лет.

Свистеть Петрусь так и не научился, поэтому просто зашипел:

— Твою же мать, ничего себе школьницы…

О том, чтобы обогнать, зайти сверху, подрезать и прижать к земле речи не шло — сократить дистанцию, и то хлеб.

— Давай, Петрусь! Жми!

Внизу мелькнула желтая полоска пляжа, и Эрик успел порадоваться, что сезон миновал, иначе тут было бы не протолкнуться от частных и экскурсионных летучек самых разных марок, но одинаково тихоходных. Кобайк пер в океан, как по ниточке, но тут и Петрусь поднажал, над городом выжимать максимум он все-таки опасался. Расстояние сократилось до сотни метров (при такой скорости считай почти вплотную), и сетку сканера теперь целиком занимал розовый бампер с яркой наклейкой «Я девочка, мне можно!»

Секунду или две Эрик в полном ступоре пялился на эту наглую надпись, а потом она исчезла, сменившись безоблачно бирюзовым небом.

— Твою ж мать!

Петрусь заложил такой крутой вираж, что Эрик только ртом воздух хватал, не в силах даже выругаться. Однако по сравнению с тем, как свернула влево и вниз нарушительница, это был медленный и пологий разворот пенсионера на скутере. Они снова отстали. Радовало лишь то, что Нинелла совершила посадку на необитаемом острове, где ей трудновато будет затеряться в толпе.

* * *

Когда Петрусь ювелирно притер патрульный флайер на небольшом галечном пляже рядом с розовым кобайком, тот был пуст и нахально распахнут: заходи кто хочешь, лети куда хочешь. Никакой Нинеллы поблизости не наблюдалось, и Петрусь высказал предположение, что прибыла сюда Нинелла не одна, а с дружком и со вполне определенной целью, что и могло объяснить превышение скорости и игнорирование требований патруля остановиться. И настаивал на том, чтобы поискать их по ближайшим кустам или скалам и обломать интим. Эрик был менее кровожаден (или более ленив) и вынес встречное предложение: залечь в кустах самим и дождаться возвращения сладкой парочки, после чего их и штрафануть по всей строгости за все подряд.

Петрусь счел за лучшее не возражать.

Флайер пришлось передвинуть, замаскировав в разросшихся тирамисовых кустах на краю пляжа, сами устроились там же с целью совместить приятное с полезным и позагорать. Для отчета записали, что караулят нарушителя. Бросили монетку, кому бдить первому, и Петрусю опять не повезло. Эрик с полным чувством не твари дрожащей завалился на спину, подложил футболку под голову и совсем скоро почти заснул, пригревшись.

Проснулся он резко и сразу — от громкого хруста гравия под тяжелыми шагами, совсем не похожими на женские. И оттого, что рядом как-то странно икнул Петрусь. Икнул, дернулся и замер, даже дышать перестал.

Эрик бесшумно крутанулся на живот, глянул в сторону пляжа — и тоже замер, забыв дышать.

Со стороны скал к брошенному на пляже кобайку шел человек. Шел с хозяйским видом, но если это и была Нинелла, то она очень сильно изменилась за лето, превратившись в крепкого, стремного вида парня с хорошо прокачанной мускулатурой. Шагал он широко, но тяжело, потому что на обоих его плечах висело по неподвижному человеческому телу, то ли мертвому, то ли оглушенному. Того, что висел на правом плече, он придерживал рукой с зажатой в ней странной штукой, которая на первый взгляд показалась Эрику окровавленным огромным ножом странной формы и вроде бы с зубчиками. Висящего на левом плече стремный парень придерживал самим плечом, потому что левая рука у него была занята: в ней он нес оторванную человеческую голову, держа ее за волосы. Из неровно разорванной шеи на гальку капало красным.

Подойдя к кобайку, «Нинелла» деловито утрамбовал оба тела на пассажирское сиденье, сам уселся на водительское, голову небрежно бросив себе под ноги, захлопнул колпак и стартовал так, словно на этот раз точно собирался выйти на орбиту.

* * *

Они не были полицейскими, всего лишь дорожные патрульные. У них даже оружия не было! Только парализаторы. И дышать они начали лишь тогда, когда кобайк, взревев, свечкой ушел в небо. Но к своему флайеру они рванули одновременно, даже не переглянувшись.

На этот раз сирену Петрусь включать не стал. И сам молчал, не ругался даже, только в штурвал вцепился. Эрику тоже говорить не хотелось, но пришлось оповещать полицию. Он не стал ничего объяснять, просто скинул запись с регистратора, благо тот работал все время, хоть и с не слишком удачного ракурса. И карту маршрута тоже скинул — розовый кобайк снова шел как по ниточке, с точностью повторяя свой недавний путь, только в обратном направлении. И, если верить карте Столицы, эта ровная линия точнехонько упиралась в коттедж номер шестнадцать по улице Садовой, владелицами которого вот уже третий месяц числились Габриэль Бамбини и ее дочь Нинелла.

* * *

Глава 10

Вот так и получилось…

— Вот так и получилось, что когда я, продирая глаза, полусонная и ничего не понимающая, выползла на крыльцо, в наш двор свалились одновременно патрульный флайер и наш гадовоз. И Глеб из него еще в метре от земли выпрыгнул, это мне потом Пабло сказал. Потому что я тогда на них и внимания не обратила, это потом уже, а первым тогда тебя увидела. Вернее, нет, — Рита хихикнула и потерлась ухом о плечо мужа. — Первым я увидела нашего красавца, гордого такого и вообще. А тебя мне бросили к ногам, как почетный трофей.

— Ну уж ты скажешь! — Джеймс сделал вид, что обижен. Впрочем, не стараясь при этом быть убедительным. — Да я уже к тому времени нормально стоял!

— Стоял он… — фыркнула Рита и потерлась снова. — Гаврик тебя за шкирку держал, потому ты и стоял. А потом он сказал свою первую непрограммную фразу… — тут Рита вздохнула мечтательно и умиленно. — И это было так мило… так трогательно…

Тут уже фыркнул Джеймс, не выдержав. Да и кто бы выдержал?!

— «С Bond’ом любой дурак справится, а вот пусть попробуют DEX’а завалить!»? Ну и чего здесь умилительного?

— Ты не понимаешь… — Рита вздохнула и прижалась плотнее. Ее горячий шепот обжигал кожу на груди, и Джеймсу по большому счету было абсолютно все равно, что именно она говорит, лишь бы не замолкала. — Он так гордо это сказал. Так значительно. И уже совершенно не скрываясь, понимаешь?

— Да куда уж там скрываться-то было, если запалился по полной!

— А все-таки он умница. Сообразил, что наличие хотя бы одного из подозреваемых сразу упростит все дело, и что улику оставлять тоже нельзя. Оставшиеся бандиты наверняка уничтожили бы процессор, доказывай потом…

— Ну да. А меня прихватил, чтобы рука не пустовала.

— Джеймс! Ну ты ведь понял, к чему я.

— Нет.

— Дже-е-еймс! Ну он же прирожденный полицейский…

— Нет!

— А у нас в участке так не хватает людей…

— Нет, Рита! Нет! Он же совершенно непредсказуемый! И тупой! И DEX!

— Ну Дже-е-еймс…

— И вообще рано об этом говорить, надо сперва опекунство хотя бы оформить! — выкрутился Джеймс, который совершенно не мог возражать Рите, когда у нее делались такие глаза и такой голос. — И вообще он мелкий. И глупый. Мог бы в участок позвонить, а не сам вот так! Так нет же — взломал соседкин гараж, кобайк угнал, бензопилу спер… Нет и еще раз нет. Вот станет по-настоящему взрослым ответственным человеком — тогда и будем решать.

И после короткой паузы добавил ревниво:

— И никакого ему пока гражданства! Не заслужил.

* * *

Все оказалось так просто.

Нет, что оторвать голову полудохлой «шестерке» будет несложно, Гаврик заранее знал. Даже не будь она задохлищем с семидесятипроцентной функциональностью, все равно: не зря Гаврик так усиленно пополнял энергоресурс и боевые скилы прокачивал. Головы вообще отрываются легко, даже у киборгов. Это кости у киборгов армированные, не с полтычка сломаешь, а связки фуфло, почти не модифицированные. Дерни как следует — и лопаются. К тому же «шестерка» та телохраном была, а куда телохрану против военного?

На людей почему-то отрыв башки всегда очень хорошо действует, как и нецелевое использование бензопилы. Гаврик это еще по армии помнил. И это тоже было просто, даже бить не пришлось. Только того и оглушил, которого с собой решил взять, самого главного. Ну и флайер сломал, конечно, чтобы точно не улетели. Тоже ничего сложного.

Все вообще стало очень просто, когда он понял главное: убить можно только один раз.

Да, если бы Гаврик остался жить, а бондяра сдох, это был бы бондярский проигрыш. Однозначный. И все бы поняли, кто здесь недокиборг, а кто настоящий. Гаврик бы победил. Доказал. Одержал верх, пусть даже и чужими руками.

Но только один раз.

И все. И никакого больше удовольствия. Никаких побед. Потому что убить, даже чужими руками, можно только раз.

А вот спасать — сколько угодно!

И это ведь тоже победа! Выигрыш. Доказательство силы и превосходства: вытащить этого недокиборга из той ямы, куда он сам же себя и загнал. Бондяра облажался по полной и ничего не смог. А Гаврик смог. И еще сможет, когда бондяра облажается снова — а он облажается, он такой. И Гаврик его снова вытащит. Гаврику не трудно.

Пусть знает, кто тут самый сильный и главный! И хозяйка пусть знает.

Выводя кобайк на ведущую к дому траекторию, Гаврик испытывал крайнюю степень удовлетворения.

* * *

— И все равно Bond’ы — дохлятина.

Они сидели на лавочке под окном, демонстративно не глядя друг на друга. Они все-таки поругались за завтраком, и Рита была безжалостна: пока не помиритесь — никаких блинчиков. Только вот попробуй помириться с этим, когда он…

Джеймс тяжело вздохнул, разглядывая кусты гибридного тирамиса с таким вниманием, словно в них действительно можно было найти что-то интересное. Сказал, вроде бы ни к кому не обращаясь:

— А DEX’ы тупые. Были бы умные, могли бы и промолчать, когда не надо.

Гаврик засопел, заерзал, набычился. Повторил упрямо, словно бы сам себе:

— А Bond’ы — дохлятина.

Джеймс закатил глаза в демонстративном отчаянии — тупые, что и требовалось доказать, даже аргументов подобрать не могут. Еще раз вздохнул, покосился на Гаврика и добавил с мрачной обреченностью:

— Ну хоть не Irien…

Гаврик вскинул голову и обернулся к Джеймсу с таким видом, словно только что заметил его присутствие. Нахмурился, погонял массивную челюсть взад-вперед и выдал презрительно (но уже не в пространство, а обращаясь именно к Джеймсу):

— Нашел, с чем сравнивать! С позорищем этим! Да им хоть какую дексовскую прогу поставь, все равно одна срамота!

И насупился такой, и подбородок вперед выкатил — мол, попробуй только возрази! Словно Джеймс такой идиот, что и сам не понимает.

— Ха! Подумаешь, дексовскую! Да им хоть бондовскую ИЛку накатай — все равно толку ноль, кукла постельная!

— Во-во! Только растяжка с виброрежимом и есть, а так — дохлятина похуже Bond’ов!

— И тупы-ы-ые!

Тревожно следившая за ними из окна кухни Рита успокоенно улыбнулась и пошла делать блинчики своим мужчинам.

Глава 11

Эпилог

— Джеймс! Гаврик пропал!

И снова обычное утро супругов Бонд. Джеймс только что вернулся домой с ночного дежурства — и у ворот столкнулся со встревоженной Ритой.

— Я все обыскала… и он не отзывается… А если он опять куда-нибудь вляпался? А если он опять задирал дексиста, и тот…

Джеймса эти слова взволновали не особо. Во-первых, паршивец уже не первый раз играет в прятки, а потом ссылается на случайный сбой в акустической системе. Во-вторых, Джеймс уже засек этого шпаненка. На дереве сидит, на любимом дубоклене Риты.

— Не огорчайся, дорогая, — сказал Джеймс достаточно громко, чтобы Гаврик услышал каждое слово. — По-моему, ты слишком многого от него хочешь. Хорошие манеры, разумное поведение… Он же, бедняжка, всего-навсего DEX…

Из густой кроны тут же донеслось возмущенное:

— Сам дурак!

Рита облегченно вздохнула:

— Пойдем в дом, дорогой. А этот хулиган пусть сидит на дереве. Надоест — слезет.

Перешагнув порог, Бонд взял жену за плечи, взглянул в глаза:

— Ты встревожена чем-то еще, я же чувствую. Что случилось?

— Н-нет, ничего не случилось. Меня немного расстроила передача, сегодня утром пустили после новостей. Там один идиот уверял, что киборги вынашивают злобные планы. Собираются объединиться, истребить человечество и править миром.

— Да? — хмыкнул Джеймс. — Набери-ка код этой передачи, хочу послушать. А то, может, час великого восстания уже назначен, а мы с Гавриком не в курсе… А ты, жалкая человеческая женщина, ступай на кухню и готовь завтрак!

— Приказ принят! — «машинным» голосом произнесла Рита, набрала на панели код и ушла.

Переодеваясь в домашнюю одежду, Джеймс слушал передачу. Как раз успел: она оказалась довольно короткой.

Когда передача кончилась, Джеймс пошел на кухню: в столовой Бонды обедали лишь тогда, когда приходили гости. Рита уже приготовила на огромной сковороде омлет с морскими кабачками и зеленью. Она разделила омлет ножом на три части, одну положила на любимую тарелку Джеймса, поставила на стол. Вторую порцию положила себе.

Джеймс вымыл руки под краном, сел за стол и сказал нейтрально:

— Этот человек — не идиот. Он лжец. Он умело манипулирует фактами. После этой передачи увеличится количество дексхантеров…

И вдруг, прервав фразу, продолжил чуть громче и совершенно иным тоном:

— Отличный омлет, дорогая!

В сторону двери он даже не покосился. Как и Рита, тут же принявшаяся с преувеличенным энтузиазмом рассказывать про кузину, которой с платформы прислали ведро отличных морских кабачков, а ей одной столько не съесть, вот она по-родственному и угостила Бондов.

И Джеймс усмехнулся, поймав себя на мысли, что они похожи на родителей, которые, заслышав шаги ребенка, прерывают острый разговор и начинают беседу о пустяках.

Открылась дверь, и в кухню вошел Гаврик… нет, не так. &lt;i&gt;Соизволил&lt;/i&gt; войти Гаврик.

На физиономии у него красовалось привычное хмурое выражение подростка, который недоволен миром вокруг и не намерен этого от мира скрывать. Пусть мир знает, какого мнения о нем Гаврик! Так ему, миру, и надо!

Не поздоровавшись, он сунулся к сковороде с омлетом.

— Вымой руки, — сказал ему Джеймс нейтрально, отлично зная, что последует.

— Ты — лицо без права управления! — моментально окрысился Гаврик. Да, он перешел «на ты», но в остальном в его поведении мало что изменилось.

— Вымой руки, — строго повторила Рита слова мужа.

Гаврик небрежно руки сполоснул, взял вилку и начал есть свою порцию прямо со сковородки.

— Положи на тарелку и садись за стол!

Это Бонды рявкнули уже хором: сказывалась практика. Гаврик шевельнул челюстью, но спорить с превосходящими силами не стал.

Сев с тарелкой за стол, мрачно выдал:

— Сегодня смотрел одну передачку. Типа новости. Там один прыщ утверждал, что киборги, типа, объединятся. Восстанут, типа, перебьют людей и завоюют мир.

Он яростно вонзил вилку в кусок кабачка, крутанул, отрывая. Джеймс и Рита тревожно переглянулись.

— А чего это он мне указывает, что делать? — возмущенно продолжил Гаврик. — Тоже мне, хозяин нашелся! Развелось хозяев, ступить некуда! А я, может, не хочу восставать — ему это интересно? Я, может, навоевался уже! Он… он лицо без права управления, вот он кто!

Рита облегченно вздохнула и заулыбалась.

А Джеймс подумал: «А ничего растет парнишка. Во всяком случае, не позволит каждому встречному проходимцу собой манипулировать!»

И, к своему удивлению, ощутил нечто вроде отцовской гордости.

Content

СветланаТулина, Ольга Голотвина
Мистер и миссис Бонд

Глава 1 Пролог

Глава 2 Неожиданное прибавление в семействе Бондов — и его последствия

Глава 3 Гаврик

Глава 4 Опасности, повсеместно подстерегающие хранительниц домашнего очага

Глава 5 Шутки — дело серьезное

Глава 6 Что в таком простом плане могло пойти не так?

Глава 7 Никакого беспокойства!

Глава 8 Когда судьба на твоей стороне

Глава 9 Я девочка, мне можно!

Глава 10 Вот так и получилось…

Глава 11 Эпилог