Александра Лисина

ЩИТ ИМПЕРАТОРА

ПРОЛОГ

Статуя была выполнена с редким искусством: император Орриан, изваянный в белом мраморе, выглядел совсем как живой, а его суровый взгляд пронизывал до самых костей.

С похорон минуло три дня. Я, если честно, ожидал, что церемония погребения пройдет с помпой, в присутствии огромного количества людей и с бурным выражением скорби по поводу преждевременной кончины повелителя… но нет. На Тальраме правителей хоронили не в земле, а в семейных усыпальницах и исключительно в присутствии близких. Поэтому на похоронах можно было увидеть только ближайших сторонников Орриана, его мать, закутанную в непроницаемую черную вуаль, и сына, который собственноручно установил сосуд с прахом императора в специально созданную нишу. Затем с помощью магии сам же ее замуровал. И уже после этого в ряду молчаливо застывших мраморных изваяний, принадлежавших правителям прошлого, была установлена очередная статуя, на которую я и взирал сейчас с противоречивыми чувствами.

Мне почему-то хотелось, чтобы скорбеть по умершему разрешили чуточку больше. Чтобы эмоции, вызванные его смертью, успели приглушиться, угаснуть. Но страна не может долго обходиться без повелителя, поэтому уже сегодня в присутствии верховного жреца и придворных был коронован новый император. Правда, торжественные мероприятия по этому поводу не проводились. Коронация прошла тихо, скромно, в тронном зале, куда пустили лишь самых именитых. И если простой народ еще мог себе позволить отпраздновать важное событие, то императорский дворец был погружен в траур. Карриан, едва закончилась официальная часть, во всеуслышание объявил, что переносит торжества по поводу коронации вместе с традиционными осенними балами на весну. После чего удалился в свои покои и до самой ночи носа оттуда не высовывал.

Отведя взгляд от величественной статуи, я перешел на второе зрение и оглядел усыпальницу во второй раз.

А вот и то, ради чего я пробрался сюда ночью: во время похорон мне показалось, что дальняя стена склепа закрыта слишком уж плотной магической завесой. Древняя усыпальница располагалась на втором уровне дворцовых подземелий, сравнительно недалеко от «белого» крыла. Три ее стены были опутаны стандартными желто-сине-белыми защитными сетями, а вот на четвертой таких сетей обнаружилось целых три. Причем если первая, самая мощная, находилась на поверхности, то вторая располагалась внутри стены на глубине около метра. А третью я разглядел только сейчас, подойдя вплотную, и всерьез заинтересовался причиной, по которой кому-то понадобилось здесь что-то прятать.

Порывшись в памяти и не найдя там никаких подсказок (симулятор Тизара в очередной раз оставил меня без важной информации), я положил на подозрительную стену ладони, позаимствовал немного энергии у синей ниточки и принялся исследовать шершавый камень.

Ага. Вот и она, родимая.

Я хмыкнул, подцепив ногтем тончайшую черную нить наподобие той, что помогла нам в крепости Хад. Потянул ее на себя и не особенно удивился, когда часть стены с тихим шорохом отъехала в сторону. Внутри обнаружился короткий коридор, а за ним — вполне приличное помещение. Облицованное мраморными плитами и защищенное от посторонних такой же тройной сетью, как снаружи, только созданной из угольно-черных нитей, воспользоваться которыми мог лишь очень грамотный темный маг. Ну или же дарру, да и то не всякий.

Судя по всему, помещением давно не пользовались — на полу лежал толстый слой пыли. Но для моих целей оно подходило идеально. Расположенное неподалеку от императорского крыла, абсолютно пустое, всеми забытое, — пожалуй, это было лучшее открытие, сделанное мной после смерти прежнего императора.

«Отлично, — отстраненно подумал я. — Готовый операторский центр. Осталось только подвести сюда провода и поставить мебель».

Подготовительную работу я за эти дни тоже провел. В частности, воссоздал из разбросанных по дворцу нитей новый вариант «камер слежения». Распихал их во все доступные помещения. Незаметно пробросил к ним «провода». Опробовал работу магических предохранителей, о создании которых задумался еще в Хадицах. Первую порцию «фонариков», конечно, спалил к Рамовой матери, потому что не учел, что пропускная способность нити будет напрямую зависеть от размеров и плотности завязанных на ней узелков. Но, поэкспериментировав пару ночей и спросив совета у Тизара, решил проблему самым элементарным способом, начав использовать в качестве предохранителей не один, а серию узелков, которые расположил на питающей нити по мере уменьшения размеров. Таким образом, чтобы самые дальние гасили наиболее мощные энергетические всплески. Те, что поближе, помогали сгладить пики поменьше. Наконец, самые тугие и маленькие узелки, которые я навязал в непосредственной близости от «фонариков», играли роль страховки. А в комбинации с петлями различной конфигурации позволяли стабилизировать текущую по нитям энергию и избавляли меня от необходимости обновлять «камеры» с интервалом раз в два-три дня.

Единственное, чего мне не хватало, это удаленного и хорошо защищенного места, куда можно было бы вывести «провода», но сегодня я его нашел. И это означало, что мне больше не придется бегать по всему дворцу в поисках нужной информации.

Вернувшись в усыпальницу, я закрыл потайную дверь, прикидывая, сколько времени займет проброска «проводов» через перекрытия. А уже перед уходом задержался возле свежей могилы и, в последний раз взглянув на статую человека, подарившего мне нечто гораздо большее, чем просто возможность начать новую жизнь, почтительно ему поклонился.

ГЛАВА 1

— Свободен, — бросил Карриан, остановившись возле личных покоев. Нерт поспешно распахнул перед ним дверь, и император исчез внутри, больше не удостоив нас ни единым словом.

Мы с северянином понимающе переглянулись, а Зиль, которому сегодня предстояло нести очередную ночную вахту, сокрушенно покачал головой.

— Опять командир не в духе. Когда это только закончится?

Я пожал плечами. По моему мнению, не скоро. А то, может, и никогда.

Ноша императора и без того нелегка, но Карриану, как мне показалось, она давалась особенно тяжело. Принимать дела ему приходилось в спешке. Поток людей в его рабочий кабинет — да, пока еще туда, потому что переселяться в кабинет отца Карриан наотрез отказался, как, впрочем, и в его покои, не останавливался ни на мгновение. Делегации из соседних стран, стремящиеся убедиться, что со сменой императора прежние договоренности остались в силе. Наместники провинций, спешащие принести клятву верности новому повелителю. Представители торговых гильдий. Советники императора Орриана, плавно перекочевавшие в свиту его единственного сына. В промежутках между ними туда частенько наведывались главный управляющий, казначей, два его помощника и даже начальник дворцовой стражи. Наряду с ними Карриан не раз желал видеть и герцога эль Соар, которому пока было нечего сказать по поводу произошедшего в Хаде. Ну и, разумеется, там часто бывал Тизар, который все еще изучал амулеты, снятые с девчонки-дарру. И даже леди эль Мора досталось немало внимания его величества, несмотря на то, что госпожа герцогиня не так давно перенесла тяжелое ранение и еще неважно себя чувствовала.

Правда, и сам Карриан работал как проклятый. Спал едва ли пару часов в сутки, из кабинета не выбирался до поздней ночи. К себе возвращался осунувшийся, измотанный, издерганный и, как водится, злой. Но при этом каждое утро он с рассветом вставал, находил время и силы на тренировку, скудно завтракал, после чего усаживался за бумаги и вникал в дела империи, не поднимая головы. Хвала Рам, что в последние годы большую часть этой работы ему и так пришлось выполнять в должности исполнительного советника. Поэтому и личные связи были уже налажены, и милорд герцог общался с ним как с равным. Да и господин Ястреб прислушивался к наследнику престола, и даже представители торговых гильдий частенько решали свои вопросы именно через него.

Но даже так прошедшая неделя стала воистину адской. В первую очередь потому, что, кроме Нерта, Зиля и меня, охранять Карриана было некому: основной отряд до сих пор не вернулся. Кэрту вообще пришлось взять на себя обязанности коменданта в Хаде, на его же плечи легли все тяготы непростого расследования, и именно ему было поручено до конца разобраться в делишках предыдущего владельца замка. Но допускать в ближайшее окружение императора незнакомцев мне не хотелось. Поэтому ночью возле его покоев дежурил либо Зиль, либо Нерт, а дневные смены я полностью взял на себя.

Самая большая сложность заключалась в том, что леди Ойгу, исполнявшую роль секретаря прежнего императора, Карриан сразу уволил. Не знаю уж, чем она ему не угодила; на мой вкус, спокойная, опрятная и уверенная в себе женщина, слегка за тридцать, не вызывала негатива. Раньше нам не доводилось общаться лично, поэтому о деловых качествах леди я судить не мог. Но в остальном она произвела на меня сугубо положительное впечатление, особенно тем непоколебимым спокойствием, с которым встретила известие, что император переводит ее на другую работу.

Меня такое положение дел удивило: хорошего секретаря найти очень сложно. А отсутствие толкового помощника — это хаос в делах, неразбериха среди посетителей, сорванная запись на аудиенцию. И Рам знает сколько еще трудностей, которых можно было избежать, если бы леди Ойга осталась на прежней должности хотя бы до того момента, когда смогла передать дела преемнику мужского пола.

Тем не менее на осторожное предложение Тизара император заявил, что женщин в его свите не было и не будет. «Дядюшка» немедленно отступился. Зиль, хоть и позволял себе иногда спорить с командиром, тоже не захотел встать на сторону беспричинно уволенной леди. А я посчитал себя не вправе вмешиваться, особенно в свете того, что после смерти императора Орриана отношения с его сыном не улучшились ни на йоту. Быть может потому, что Карриан винил в гибели императора именно меня, или же по причине того, что не забыл моих старых художеств, но он категорически не желал меня видеть, а я, к нашему общему несчастью, не мог уйти. По крайней мере, до тех пор, пока император во всеуслышание не пошлет меня на хрен.

Но и этого Карриан почему-то не сделал. Когда утром первого рабочего дня он попытался отослать меня в коридор, я был вынужден напомнить, что у тени есть не только права, но и обязанности. И если его величество желает, чтобы я выполнял их в том объеме, в каком требовал прежний император, ему придется смириться с моим присутствием.

После этого в кабинете воцарилась гробовая тишина, в которой его величество обдумывал мой ультиматум. Но на самом деле выбора не было ни у него, ни у меня. Да, я не обязан был подчиняться Карриану беспрекословно. Но если бы я ушел, то не смог бы в полной мере обеспечивать его безопасность. То есть подверг бы империю риску снова остаться без правителя, что, в свою очередь, означало неминуемую смуту и, скорее всего, гражданскую войну. А я в свое время поклялся служить империи. И пусть хозяин магической печати мертв, пусть с нее на Карриана перекинулась лишь малая часть связующих ниточек, — если я хотел жить, то должен был его защищать. Даже в том случае, если он сам этого не желает.

О чем именно думал в тот момент император, я так и не узнал — Карриан предпочел отмолчаться. Но с тех самых пор он вообще перестал обращать на меня внимание. «За мной», «свободен», «жди» и «исчезни» — вот, пожалуй, и все слова, что я от него слышал. Меня ни о чем не спрашивали. Не интересовались моими нуждами и тем более мнением. Я, убедившись, что выгонять меня не собираются, тоже замолчал, предпочитая работать тихо и незаметно. А заодно смотрел, слушал, наблюдал и так же молча делал выводы.

К концу первой недели стало ясно, что новый император в принципе не знаком с такими понятиями, как «нормированное рабочее время», «график» и «расписание». Насколько я мог видеть его работу в роли исполнительного советника, на прежней должности помощники Карриану не требовались. Он был хорошо образован, начитан, обладал великолепной памятью на лица, события и даты, поэтому, вероятно, решил, что и в статусе повелителя целой державы сможет обойтись без дополнительной помощи.

Однако после вступления в новую должность нагрузка резко возросла, а планировать его день и разграничивать потоки посетителей стало некому. Люди часами парились в душной приемной. Как водится, шумели, толкались, пытались самостоятельно занимать очередь. И это порядком раздражало… не меня. Императора, естественно. Неудивительно, что уже к обеду он начинал тихо звереть, а к вечеру и вовсе готов был убить всех без разбору.

Дело усугублялось еще и тем, что далеко не у всех находилось дело, которое требовало личного участия Карриана. Но в какой-то момент я сообразил, что это не заговор, а прямое следствие недальновидного решения императора остаться без секретарши и результат его нежелания проводить торжества в честь состоявшейся коронации.

Обычно во время таких приемов чиновники, аристократы и прочий люд стремились так или иначе продемонстрировать лояльность новому повелителю. Мелькнуть лишний раз во дворце. Заверить в преданности короне. А теперь эту возможность отняли. Но потребность-то никуда не исчезла, поэтому неудивительно, что вскоре после коронации один за другим стали изобретаться самые невероятные поводы для аудиенции.

Не знаю, понимал ли Карриан, что напрасно нарушил традиции, но кое в чем он меня все-таки удивил: ни одного, даже самого малозначимого и явившегося по какому-нибудь пустяку посетителя он не выгнал из кабинета. Ни на кого не повысил голос, хотя я видел, как норой ему трудно сдерживаться. Он принимал всех. Всегда. Просто потому, что не мог иначе: хорошие отношения с гильдиями сулили империи большие выгоды. Спокойные соседи гарантировали мир. Лояльность военачальников обеспечивала силовую поддержку. Внимание к проблемам жрецов помогало удерживать в узде простой народ… и заодно постепенно подводило императора к новому срыву.

Не желая во второй раз лицезреть это неприятное зрелище, я посоветовал «дядюшке» втихаря начать подыскивать нового секретаря. Заодно сам начал составлять на гостей картотеку и задумался над реорганизацией нашего рабочего пространства. В прежней жизни это составляло важную часть моей работы. Умение грамотно распланировать время, определить ценность для шефа того или иного клиента, создать максимально комфортную обстановку на важных переговорах — вот то, чем я занимался на протяжении последних пяти лет своей «женской» жизни. Без компьютера или плохонького планшета работать, конечно, было неудобно, но хорошая память и тут выручала. А с чем я не мог справиться сам и где требовалась компетенция мага, на помощь приходил Тизар, который тоже считал, что Карриан напрасно упрямится.

Разрабатывая новую концепцию рабочего графика императора, я перво-наперво разделил посетителей на три категории. Важные (в том числе те, кому был разрешен доступ в личные покои в любое время дня и ночи), условно важные, которые могли подождать день или два, и не особенно важные, прием которых можно было отодвинуть на более долгий срок или же перепоручить одному из советников. Вторым этапом я завел на каждого гостя карточку с цветовым кодом и краткими пояснениями. Третьим — заставил Зиля с ними ознакомиться и временно перепоручил ему роль императорского секретаря, чем вызвал целую бурю возмущения.

— Сдурел? Я тебе что, писарь?! — шепотом рявкнул цыган, когда я обрисовал стоящую перед нами задачу. Дело происходило в коридоре, поздно ночью, возле личных покоев императора, поэтому Зиль хоть и озлился, но поостерегся орать в голос.

Я холодно на него посмотрел.

— Меня не волнует твоя профессия. Из тех, кому я доверяю, с этой работой справишься только ты.

— Это еще почему?

— Потому что вас всего двое. И потому, что Нерт слишком прямолинеен. А у тебя хватит наглости так перенести визит неудобных гостей, чтобы они не сразу поняли, куда именно их послали.

Зиль, которому выпало в тот день очередное ночное дежурство, со злостью сплюнул.

— Никогда в жизни таким дерьмом не занимался!

— Ничего, научишься. Времени до утра у нас много.

— Да я ни бельмеса в этом не понимаю!

Я спокойно выдержал бешеный взгляд цыгана.

— Среднестатистический человек способен прожить без сна около недели. Если спать урывками, то немного дольше. После этого он начнет потихоньку сходить с ума. Тебе нужен безумный император? Или правильнее сказать: тебе нужен безумный маг, в руках которого сосредоточена власть над могущественным темным артефактом?

Зиль снова сплюнул, но бумаги все-таки забрал. И выслушал то, что я хотел ему сказать по поводу работы с клиентами. После чего задумался. Прикинул, как это будет выглядеть на практике. Представил себя в роли невозмутимой и деловитой леди Ойги и… витиевато послал меня далеко и надолго, добавив, что в случае чего всех недовольных переправит ко мне.

Я только хмыкнул.

О том, что у императора Карриана появилась тень, во дворце не знали только куры. Моя личность особо не афишировалась, но думаю, стражники, которые видели меня в тронном зале, долго молчать не будут. Так что, если кто-то вдруг пожелает проверить мою компетенцию — милости просим.

Зиль и Нерт, кстати, уже попытались, желая выяснить, правда ли я — это я, а моим учителем был сам мастер Зен. Ну что, сходили мы как-то ночью в тренировочный зал. Проверили. Потом Зиль полчаса по всем падежам склонял ни в чем не повинные маты, на которых был вынужден лежать, пока я латал ему сломанные ребра и вправлял свернутую набок челюсть. Зато Нерт оказался умнее — он наблюдал за схваткой со стороны. А после того как цыган в первые же секунды слег, уважительно крякнул и больше глупых вопросов не задавал.

Поэтому насчет Зиля я не переживал. При всех своих заморочках мужиком он был неглупым и к тому же бойким на язык. Большую часть клиентов не просто знал в лицо, но и мог охарактеризовать гораздо лучше меня. Правда, чаще всего в нецензурных выражениях. Так что справится он с уготованной ему ролью. Никуда не денется.

Но именно сейчас заботы цыгана интересовали меня меньше всего — Орийской империи был нужен сильный и здоровый император. А для этого ему требовался полноценный отдых.

«Опять не спит», — с досадой констатировал я, пробравшись к покоям императора через потайной ход и увидев через щелочку в стене, как беззвучно мечется по кабинету массивная тень.

Карриан был похож на запертого в клетке тигра. Он выглядел взъерошенным, в кои-то веки рубашка сидела на нем криво, порванные завязки у ворота свидетельствовали, что его величество снова в бешенстве. Кажущиеся в полутьме совсем черными глаза сверкали так, что я, даже находясь за стеной, ощутил исходящую от императора волну ярости. А потом понял и ее причину: Карриан дергаными, какими-то рваными движениями крутил кольцо на безымянном пальце левой руки. А сама рука была объята густым черным облаком, которое, как голодный змей, тыкалось мордой в золотую оправу.

Твою ж мать…

Я машинально прижал ладонь к груди и чуть не вздрогнул, ощутив, как нагрелся храмовый перстень. После тронного зала я обмотал его нитками не в три, а сразу в пять слоев, чтобы случайно себя не выдать. И до этого дня он меня не тревожил. Но сегодня Карриан, похоже, обратился к магии в попытке усилить связь с «невестой». И перстень отозвался. Более того, потяжелел. Раскалился даже под слоем ниток. А когда я сжал пальцы, эта сволочь умудрилась чувствительно меня уколоть! И именно в этот момент мечущийся по кабинету император вдруг со свистом выпустил воздух сквозь зубы и резко остановился.

«Вот же гадство! — ругнулся я, торопливо вытягивая из перстня магию. — Оказывается, оно еще и передается от одного кольца к другому! Ну куда ты так спешишь, придурок? Чего тебе спокойно не живется?»

Карриан к чему-то прислушался и неожиданно нахмурился.

«Остановись, — молча посоветовал ему я. — Пожалуйста, не надо, тебе же хуже будет!»

На лбу императора появилась недовольная складка. Но затем он сжал пальцы в кулак, высвободил еще одну порцию магии. После чего мое кольцо нервно дернулось, засветилось даже сквозь плотный слой намотанных ниток, и… вот тогда я понял, что нужно срочно что-то предпринимать. А когда увидел, что Карриан с каким-то растерянным выражением уставился прямо на стену, за которой я стоял, сделал первое, что пришло на ум, — выдернул с потолка белую нить и со всего маху обрушил ее императору на голову, рассудив, что белый цвет — это стабильность. А мне было очень важно успокоить нашего буйного повелителя и по возможности заставить его забыть о том, что произошло.

Как только белоснежная нить коснулась ауры императора, Карриан изумленно моргнул и, закатив глаза, рухнул как подкошенный.

Я, напротив, замер, растерянно изучая распростертое на полу тело. Но потом ощутил, что перстень начал потихоньку остывать и перестал оттягивать цепочку, как булыжник на шее утопленницы. После чего спохватился, выбрался из потайного хода. С некоторым недоверием оглядел неподвижно лежащего императора и, искренне надеясь, что не угробил последнего представителя династии Орианов, присел рядом с ним на корточки.

Император дышал — это радовало. Цвет его физиономии тоже не вызывал никаких подозрений. Однако на осмотр и даже осторожное похлопывание по щекам Карриан не отреагировал, и вот это уже напрягало. В то же время дышал его величество на удивление ровно, глубоко, а его лицо впервые за несколько дней расслабилось.

Хм…

На всякий случай развеяв остатки витающей над ним магии, я задумался. Белая ниточка так и продолжала торчать в ауре Карриана. Зато сама аура стала намного спокойнее. На снотворный эффект я, правда, не рассчитывал, но чем черт не шутит? Если этот дурак не хочет или не может уснуть обычным способом, то разве не долг тени помочь ему это сделать? Конечно, было бы лучше, если бы помимо снотворного у нити нашелся еще и эффект амнезии, но, с другой стороны, если перетащить императора в постель, может, поутру Карриан решит, что ему это все приснилось? Нити как таковые он не видит. Следов от моего воздействия в ауре не останется. Ну уснул и уснул, с кем не бывает. Некоторые вообще лунатизмом страдают.

«Так ему и скажу, если спросит», — решил я и, ухватив его беспамятное величество под мышки, потащил в спальню.

На мое счастье, защиту с двери Карриан успел снять, поэтому от меня требовалось только не оставить следов на дорогом ковре. Заволочь на кровать массивного, тяжеленного и громко сопящего мужика оказалось делом нелегким, но я даже ни разу его не уронил. И положил на постели в естественной позе, на спине, руки сложил на груди… нет, без свечки, не надо так шутить. После чего стянул со спящего императора сапоги. Кое-как вытащил из-под него покрывало. Затем расстегнул поясной ремень. Укрыл. Подоткнул покрывало, как заботливая бабуля. И, отступив на пару шагов, придирчиво оглядел дело своих рук.

Вроде сойдет.

Вдосталь налюбовавшись умиротворенным выражением лица его величества, я еще раз проверил его ауру, чтобы она случайно не стабилизировалась до смерти. Завязал на белой нити несколько разнокалиберных узелков. А затем и петель из нее накрутил. С тем расчетом, чтобы через несколько часов приток текущей по ней энергии сперва уменьшился, а затем полностью прекратился и Карриан смог прийти в себя без посторонней помощи.

Вытянув из потолка еще одну нить, только зеленую, я привычно воткнул ее в себя. Подзарядился, попутно приглядывая за императором. Пользуясь случаем, обновил защиту в спальне, чтобы без моего ведома сюда никто не вошел. Затем создал и разместил в нужных местах несколько «фонариков» нового образца. Окружил их коконами из стабилизирующих заклинаний. Затем погрузил получившиеся конструкции в стену, чтобы даже Тизар при обыске ничего подозрительного не нашел. А когда в третий раз проверил состояние императора и убедился, что предохранители работают нормально, со спокойной душой покинул покои, потому что этой ночью меня ожидало еще одно важное дело.

ГЛАВА 2

Герцог Тарис эль Соар спал. Правда, спал он не в собственной постели, а в рабочем кабинете. Прямо за письменным столом, уронив голову на скрещенные руки. Перед ним громоздились горы бумаг, причем некоторые с имперским гербом в верхнем правом углу. А часть документов выглядела как обычные письма, которые распечатывали в спешке, обрывая края, как если бы это было чрезвычайно важное донесение.

М-да… Неужто еще один трудоголик на мою бедную голову?

Я вздохнул и, подойдя к окну, деликатно постучал костяшками пальцев по стеклу.

— Тук-тук. Дома кто есть?

Милорд встрепенулся, выпрямился, обвел мутным взглядом кабинет. И, обнаружив, что в его столичный, прекрасно защищенный, в том числе и магией, особняк кто-то пробрался, выхватил из кармана крайне подозрительного вида амулет, внутри которого поблескивало очень уж много огненно-красных нитей.

Я поспешил выйти из тени и миролюбиво поднял руки.

— Все в порядке, ваша светлость. Это не покушение, а всего лишь предложение о сотрудничестве.

— Ты? — недоверчиво спросил начальник имперской службы безопасности. Хорошо, что у меня хватило ума заранее снять маску, поэтому милорд герцог смог увидеть не только мое лицо, но и блестящий, тщательно выбритый череп, который почти не нуждался в уходе.

Узнав тень его величества, герцог расслабился. А потом убрал амулет в карман и воззрился на меня с плохо скрытым раздражением.

— Какого драхта ты здесь делаешь?

— Простите за вторжение, ваша светлость. Днем я по объективным причинам не могу покинуть дворец. А ночи вы, как правило, проводите у себя дома, поэтому я не нашел другого способа с вами поговорить.

— Что тебе нужно? — все еще недовольно буркнул герцог и кинул быстрый взгляд по сторонам, словно пытаясь понять, каким образом я проник в его кабинет.

— Мне бы хотелось увидеть девушку, которую я покалечил.

— Ты говоришь об убийце императора Орриана? — недобро прищурился его светлость. — С ней уже работают мои люди.

Я вопросительно приподнял одну бровь.

— Правда? И как успехи?

Герцог эль Соар одарил меня задумчивым взглядом. Какое-то время помолчал, а потом на удивление спокойно осведомился:

— Тебе что-то известно?

— Не то чтобы… Просто я подумал, с такой травмой, как у нее, проку от дознавателей будет немного. Чувствительность у девушки сохранилась лишь выше уровня шеи, поэтому вырвать у нее признание силой весьма проблематично. Воздействовать магией не получится. А обычные методы она проигнорирует. Конечно, на лице тоже есть болевые точки, но, насколько я успел понять, леди умеет блокировать боль. Так что обычный допрос вряд ли принесет результаты. Разве что перед этим попытаться вылечить леди? Но прошла неделя. Если этого не сделали в первый же день, то в спинном мозге уже произошли необратимые изменения. Хотя, возможно, я не прав и кто-то из ваших людей заранее озаботился тем, чтобы улучшить состояние здоровья заключенной.

— И ты полагаешь, у тебя получится то, что не удалось палачу?

— Нет. Просто у меня появилась идея, как разговорить эту леди.

— Не думаю, что тебе имеет смысл вмешиваться, — нахмурился герцог эль Соар. — Твоя забота сейчас — охрана императора Карриана.

Я спокойно выдержал его взгляд.

— Вы правы. Но в данный момент он находится под надежной защитой. А его отец перед смертью отдал четкий приказ, который я, как его бывшая тень, не могу не исполнить.

Его светлость ненадолго замолк. Но он был умным человеком, поэтому прекрасно понял, что именно я хотел сказать. Герцог усмехнулся и сложил руки на груди.

— Иными словами, ты все равно попытаешься… Что ж, согласен: девчонка — это пока все, что мы имеем, а магическая клятва не позволит тебе проигнорировать приказ хозяина. Как же ты собираешься искать дарру? Может быть, она уже мертва? А может, ее вывезли из столицы?

Я едва заметно улыбнулся:

— У вас на столе лежат три донесения из управления исполнения наказаний при императорской службе магического надзора. В них привлекают внимание два повторяющихся слова «результат отрицательный». Почерк в письмах один и тот же, но одно датировано вчерашним днем, а два других — сегодняшним. Это означает, что в помещении управления находится чрезвычайно важный для вас арестант, сведения о работе с которым вы запрашиваете как минимум дважды в сутки. Возможно, речь идет не о том арестанте, о котором я подумал. Быть может, под вашим личным надзором находится не менее ценный для следствия человек, который требует пристального внимания. В любом случае адрес управления мне известен. Как считаете, его магическая защита лучше, чем у вашего особняка?

Герцог эль Соар прищурился.

— Если ты так уверен в своих силах, зачем разбудил меня?

— Мне показалось, вам будет интересно узнать результат нашей беседы, — совершенно серьезно ответил я. После чего его светлость хмыкнул и все-таки поднялся из-за стола.

— Император Орриан в свое время сказал, что ты слишком смышлен даже для тени, — сообщил он, звякнув в стоящий на столе колокольчик. — Он был прав. При этом другие твои способности тоже интересны, но не всегда объяснимы, а значит, могут представлять угрозу. Тем более сейчас, когда даже Карриан не может полностью тебя контролировать. Надеюсь, ты понимаешь: жив ты лишь потому, что я пока не решил, насколько ты можешь быть нам полезен.

— Я поклялся служить этой стране до последнего вздоха, — ничуть не испугался я. — Император Карриан, рино аль Ро, вы, леди эль Мора и еще несколько человек — неотъемлемая часть этой страны. И люди, от которых всецело зависит ее будущее. Мне нет смысла переходить вам дорогу.

— Даже если станет ясно, что кто-то из нас угрожает благополучию империи?

— Если такое случится, мне придется убить предателя, — пожал плечами я. — Если, конечно, ваши люди не опередят меня в этом благом намерении.

— А если благополучию империи начнет угрожать сам император?

— Магическая клятва не делает различий в статусе предателя или безумца, милорд. В наших с вами силах лишь постараться этого не допустить.

Его светлость спокойно кивнул, а когда дверь отворилась и в кабинет вошел слуга, герцог коротко сообщил:

— У меня гость. Через десять минут мы уезжаем.

Слуга бросил на меня подозрительный взгляд, после чего молча поклонился и вышел. Молодец, понятливый. А его хозяин, проследив, как я натягиваю маску, негромко добавил:

— Интересно, с каких это пор теней императора начали обучать тонкостям внутренней политики?

— Его величество Орриан приказал дать мне всестороннее образование, — отозвался я. — Поэтому у меня было много учителей. В том числе и по риторике.

— Раньше он на этом не настаивал.

— Раньше ему помогал брат, на которого можно было полностью положиться.

Уже стоя у двери, герцог ненадолго обернулся.

— О том, что у императора был, как ты выражается, брат, мало кто знает. И будет лучше, чтобы никто не узнал, чей именно прах захоронен в одной с ним усыпальнице. А еще мне кажется, что вам с Каррианом повторить опыт Орриана и Зена не удастся: ты не умеешь подстраиваться под хозяина, как Зен, а Карриан не способен терпеть от тебя советов. Вы слишком разные. А еще у вас, в отличие от них, есть выбор. И это плохо. Поэтому я не одобряю… в какой-то мере понимаю, но не одобряю решение Орриана подарить тебе хотя бы толику свободы.

Я коротко поклонился:

— Время покажет, ваша светлость. Но я благодарен вам за откровенность.

— Посмотрим, что ты скажешь через месяц-другой, когда вы с Каррианом начнете притираться по-настоящему, — усмехнулся герцог эль Соар и толкнул дверь. — Идем. Император требует результатов. И если у тебя получится указать нам хотя бы примерное направление для работы, я, пожалуй, признаю, что толк от тебя есть.

По дороге в управление исполнения наказаний мы почти не разговаривали. Мне надо было подумать о нашем разговоре, а его светлость вместо того, чтобы задавать вопросы, предпочел воспользоваться переговорным амулетом. Благодаря этому несущийся на бешеной скорости экипаж беспрепятственно промчался через половину города и влетел в заботливо открытые ворота управления. А когда его светлость выбрался на улицу, перед ним склонился в уважительном поклоне широкоплечий детина с ярко горящим фонарем в руке.

— Милорд, все готово. Позвольте, я вас провожу.

«Оперативно, — подумал я, следуя за герцогом в здание. — И удобно».

Еще бы! Двери распахивались перед нами с завидной поспешностью. Везде горел свет. Возле каждой двери или решетки — а нам пришлось преодолеть их около двух с половиной десятков, в том числе и в подвале, где была оборудована тюрьма, — дежурил одетый в военную форму молодчик с ключом в руке. За нашими спинами, как и положено, эти двери немедленно закрывались, причем все проделывалось с такой удивительной скоростью, что это вызывало уважение.

— Сюда, милорд, — с поклоном сообщил наш провожатый, остановившись посреди длинного, хорошо освещенного коридора с множеством железных дверей. — Леди оповещена о вашем приходе. Необходимый инструмент готов. Если будет нужен заплечных дел мастер, я позову.

— Пока не надо, — отозвался герцог, едва заметно усмехнувшись, когда услышал о палаче. — Надеюсь, мы обойдемся своими силами.

Молодчик еще раз поклонился и, отперев безликую дверь, на которой не было номера, отступил в сторону.

Внутри оказалось довольно темное помещение пять на восемь шагов с одной-единственной узкой койкой, полным отсутствием магических нитей в стенах и довольно скромными удобствами у противоположной стены. Рядом с крохотной раковиной стоял узкий металлический столик, накрытый длинной простыней. И такой же простыней, на удивление белой и чистой, была до подбородка укрыта лежащая на койке девушка. Та самая, не пожелавшая представиться дарру, которую теперь называли не иначе как убийцей императора.

На нас она не смотрела, ее неподвижный взгляд был устремлен в каменный потолок, покрытый тонкой сеткой трещин. Ни шевеления бровей, ни дрожи ресниц… Девушка категорически не желала замечать посетителей, хотя тот же молодчик по дороге заверил нас, что она находится в адекватном состоянии и прекрасно сознает, что происходит.

Я внимательно посмотрел на дарру, не сомневаясь в компетенции местных умельцев, но лицо девушки оказалось чисто вымытым и не имело ни малейших следов насильственных действий. Ни синяков, ни ран, ни точек от уколов, обычное лицо обычной девчонки. Если, конечно, забыть о том, что ниже шеи она была парализована.

Посторонних запахов, кстати, в камере не ощущалось, из чего я заключил, что за девушкой, несмотря ни на что, неплохо ухаживали. Это было странно лично для меня, но для империи считалось вполне нормальным.

— Ну что, работай, — предложил его светлость, покосившись на меня с едва заметной насмешкой. — Интересно знать, чего ради ты вытащил меня из дома.

Я обернулся к замершему около входа типу:

— Она хоть что-нибудь сказала?

— Нет, сударь. Ни слова.

— Палача уже подключили?

Мужчина бросил вопросительный взгляд на герцога и, когда тот едва заметно кивнул, послушно ответил:

— Пока меры разрешенного воздействия не превышали стандартных для заключенных такого типа. Эффект от их применения был получен, но недостаточный для наших целей.

— Это как?

Тип снова покосился на герцога.

— Леди изволила ругаться. Поначалу. А потом замолчала насовсем, поэтому нам до сих пор неизвестно ни ее собственное имя, ни имена ее подельников, ни тем более личность ее хозяина.

Я отвернулся.

Что ж, значит, она и впрямь умела гасить боль и, скорее всего, входить в боевой транс. Судя по отрешенному взгляду, она и сейчас в нем пребывала, поэтому все прекрасно слышала, понимала, но могла себе позволить не реагировать. В таком состоянии терять ей нечего. Люди герцога могли ее покалечить, убить, однако заставить говорить, увы, были не в силах. А если бы на Тальраме знали о техниках, позволяющих усилием воли останавливать сердце или покинуть этот мир иным способом, не сомневаюсь — наша сегодняшняя встреча не состоялась бы вовсе.

Подойдя к койке, я присел на краешек и, выпростав из-под простыни безвольно лежащую женскую кисть, обхватил ее пальцами. Дарру не пошевелилась. И даже когда я другой ладонью накрыл ее глаза, заставляя опустить веки, не подала виду, что узнала меня.

— В этом нет необходимости, — вскользь заметил внимательно следящий за моими действиями герцог эль Соар. — Она слепа.

Черт. Наверное, я слишком сильно ударил ее по затылку. Но тактильный контакт был нужен мне для другого: даже если дарру ослепла, так было проще улавливать ее реакции. Поэтому я все же не стал убирать руку от ее лица, а затем потянулся к ней мыслью и спокойно сказал:

— «Здравствуй».

Не знаю, увидел ли герцог ее реакцию, но я совершенно точно почувствовал, как дернулись под ладонью глазные яблоки. Одновременно с этим с губ девчонки слетел прерывистый вздох, однако она все равно не ответила. Услышала, но не захотела идти на контакт. Поэтому я также мысленно вздохнул и заговорил с ней сам.

— «Я знаю, что ты меня слышишь. Чувствую отклик. Предполагаю, что ты меня ненавидишь, но ни в чем тебя не виню. Даже в смерти императора».

Глазные яблоки дернулись снова, но во всем остальном дарру так и осталась безучастна. Внешне. А по мысленной связи я все же ощутил долетевший издалека недоверчивый и горький смешок. Поэтому решил продолжать:

— «При мысленной речи нельзя солгать, поэтому я не прошу тебя отвечать или что-то рассказывать. Но в этом, пожалуй, нет необходимости, потому что я и так могу рассказать, как и почему ты оказалась здесь».

До моего разума донесся еще один смешок. Даже намек на него. Такой же горький, как первый. Но в этом мысленном посыле появилось и нечто новое. Недоверие. Сомнение. А еще, как мне показалось, презрение.

— «Ты помнишь себя с очень ранних лет, и все это время тебя воспитывали в одиночестве, — тем временем продолжал я, чутко прислушиваясь к затаившейся дарру. — Тебе с самого детства повторяли, что для обычной дарру ты слишком сильна и что из-за этого могут погибнуть невинные люди. Могу предположить, что ты была доброй и ответственной девочкой, поэтому не хотела, чтобы кто-то пострадал. Так что по своей воле согласилась стать затворницей и долгое время общалась лишь с воспитателями. Или же с одним-единственным воспитателем, которому верила беспредельно. Тебя, как и всех дарру, растили в крепости Хад. Только, в отличие от остальных, ты жила не в обычной комнате, а в глухом подземелье, соседствуя с крысами, пауками и с существами, которые когда-то были такими же девочками, как ты. Господин эль Сар поступил умно, позволив тебе слышать голоса безумцев, — добавил я, ощутив, как насторожилась и подобралась девушка. — Скорее всего, они доносились до тебя нечасто. Ты никогда не видела их вживую. Но господин эль Сар позаботился, чтобы ты знала, что с ними произошло, и прилагала все усилия, дабы не повторить их судьбу. Для этого требовалось совсем немного: слушаться графа, день за днем выполнять несложные упражнения и хотя бы раз в неделю посещать комнату за железной дверью, где стоит прекрасно известный тебе прибор… Эль Сару ты верила безгранично. Он был для тебя отцом, другом и человеком, который желал тебе только добра. Скорее всего, ты даже любила его. Так, как могут любить невинные маленькие девочки. Поэтому, когда он рассказал, кем на самом деле являются для императора и других магов дарру… когда честно признал, что ты одна из немногих, кто способен впитывать в себя темную магию… когда стало ясно, что ты научилась управлять своей силой и время предварительного обучения подошло к концу, а твой приемный отец с грустью сообщил, что вскоре будет вынужден отдать тебя в распоряжение жестокого и всесильного императора — ты поверила. Как поверила и в то, что в его руках тебя ждет мучительная смерть, и лишь граф эль Сар сумеет избавить тебя от этой участи».

По мысленной связи до меня донеслась волна раздражения и агрессии: девчонка очень хотела мне возразить, но все еще сдерживалась.

— «Насчет отбора, проводимого среди повзрослевших и закончивших обучение дарру, тебя не обманули, — спокойно подтвердил я. — По достижении двенадцати-тринадцати лет каждая из вас должна была быть представлена императору. И тебя также не обманули в том, что после этих визитов почти никто из них не вернулся обратно в Хад. Слухи по этому поводу бродят самые разные, и ты не без оснований боялась, что больше никогда не увидишь приемного отца. Более того, когда однажды он разбудил тебя среди ночи и сообщил, что за тобой тоже приехали, ты испугалась. Быть может, даже расплакалась. И без раздумий согласилась бежать, лишь бы не стать жертвой коронованного мерзавца, обожающего мучить маленьких девочек. Тебя увезли из Хада. Той же ночью, втайне. Отправили вместе с неурочным караваном сперва в Хадицы, а затем куда-то еще. Скорее всего, в одну из отдаленных провинций, где тебя встретил приятный во всех отношениях, добросердечный и, скорее всего, не слишком молодой маг, который помог тебе из девочки превратиться в очаровательную девушку. Тренироваться ты продолжала уже там и, полагаю, за эти годы достигла немалых успехов. Маг хорошо с тобой обращался. Скорее всего, у него в помощниках ходил весьма неплохой воин, который учил тебя другим премудростям. Тогда же в тебе окрепла уверенность, что дарру с такими талантами должна уметь себя защитить, поэтому ты с удовольствием занималась с новыми учителями, попутно узнавая о жестоком императоре Орриане все больше неприятных подробностей».

Я прислушался к себе, но дарру и впрямь затаилась, полностью отрезав от меня эмоции. Она выжидала. Терпеливо слушала. И ничем не подтвердила, но и не опровергла мои предположения.

— «Когда ты подросла и стала чуточку больше понимать об отношениях между мужчиной и женщиной, один из твоих учителей стал твоим первым любовником, — так же ровно произнес я. — Он был очень внимателен и заботлив. Открыл для тебя целый мир телесных наслаждений. При этом, будучи магом, он продолжал учить тебя обращаться со своим даром. А попутно рассказывал, как же ему с тобой повезло. И как же тебе повезло с ним, ведь, в отличие от злого императора, добрый учитель-маг тебя любит и никому не позволит обидеть… К слову, тогда же в твою голову заронили мысль, что другим дарру не так повезло с хозяевами. Не исключу, что в твоем присутствии обсуждались случаи, когда кто-то из девочек умирал до достижения совершеннолетия. Кто от жестокого обращения. Кто-то от горя. А некоторые просто сходили с ума, будучи не в силах выдержать нагрузку, которую требовала от них связь с хозяином-магом».

— «Ты ничего не знаешь!» — неожиданно не сдержалась девчонка и буквально хлестнула меня своей яростью.

— «Не знаю, — согласился я, убирая ладонь с ее лица и заглядывая в ее слепые глаза. — Меня там не было. А ты, скорее всего, была любопытна и некоторые разговоры просто подслушала, исполнившись не только гневом и жаждой мести, но и благодарности к людям, которые всеми силами стремились уберечь тебя от беды. Однажды ты не выдержала и спросила у своих учителей: так ли это? И правда ли, что девочки-дарру по всей империи продолжают в муках умирать во славу нашего императора? Тебе ответили: прости, но да. Мы бы хотели это изменить, но император ужасающе силен, и с ним никто не сможет справиться… кроме тебя».

— «Все было не так! — снова не сдержалась дарру. — Меня никто не заставлял!»

— «Конечно нет. Самый лучший мститель получается из того, кто искренне верит в свою правоту. А ты верила тогда и веришь сейчас. Именно поэтому я ни в чем тебя не виню».

— «Император заслужил смерть», — зло повторила дарру.

Я мысленно кивнул.

— «Возможно. Ведь он действительно был жесток. По его вине погибали люди. У него даже магия была смертельно опасной. И уже за это его следовало убить…»

Девушка угрюмо молчала.

— «Когда об этом сказал любовник, ты твердо вознамерилась избавить мир от жестокого деспота, поэтому с удвоенной силой взялась за тренировки. Полагаю, в общей сложности тебя лет двадцать натаскивали на одно-единственное покушение. Пока наконец один из твоих учителей не изобрел связку артефактов для создания качественной иллюзии, а второй не признал, что в схватке один на один ты способна превзойти даже императорских стражей. Единственная проблема заключалась в том, что при императоре постоянно находилась тень. Но всего одно грамотно подстроенное покушение, и тени у его величества не стало. И вот теперь, пока для Орриана не вырастили новую, следовало поторопиться. Это было удачное совпадение, настолько своевременное, что ты обрадовалась возможности закончить с неприятным делом как можно скорее. И не особенно задумывалась над причинами. Даже, я думаю, была счастлива, когда любовник сообщил, что только артефакт под названием „средоточие“ способен забрать у императора жизнь. Никакому магу один на один против повелителя не выстоять — это всем известно. Но если забрать у него магию, сделать слабым и уязвимым, то даже ты сумеешь его одолеть. Для этого требовалось лишь совершить несложный ритуал и получить доступ к артефакту, управляющему магией императорского дворца. Но, чтобы все получилось как надо, нужно было добыть капельку крови императора или его сына. Правда, изначально планировалось, что твой учитель все сделает сам. Он долго работал, чтобы сделать из себя копию императора, но, к сожалению, местная магия таких высот еще не достигла. И единственное, чего удалось добиться, это сделать копию не из мага, а из дарру»…

— «Естественно, он не хотел отпускать тебя на такое опасное задание, — продолжал я, с трудом удержавшись от невеселого смешка. — Он не мог тобой рисковать. И вы много времени провели в беседах, после чего ты еще больше уверилась, что кроме тебя эту важную миссию некому осуществить. В конце концов ты уговорила учителя поделиться с тобой деталями и не испугалась, даже когда узнала, что помимо крови тебе придется ослабить связь с прежним хозяином, чтобы на время — формально, естественно, — заполучить нового. Во дворец ты пришла поздним вечером, одна, снабженная целой связкой специально настроенных артефактов. И без труда одурачила не только дворцовую прислугу, но и стражей, и самого Карриана, который принял тебя за бывшую любовницу. Всего пара глотков возбуждающего зелья, подмешанного в вино, и он даже вопросом не задался, зачем ты к нему явилась. Правда, заниматься с ним сексом ты не хотела, поэтому ваш романтический вечер прошел довольно скучно, да и то лишь потому, что ты сама об этом попросила. Не пожелала смотреть в его лицо, пока выкачивала из него магию. А может, побоялась, что он заметит отвращение, которое переполняло тебя в тот момент. Тем не менее дело было сделано и, несколько раз забрав и вернув ему его же магию, ты поняла, что способна принять в себя не только кровь, но и магию императора. Способна стать его полноценной копией, которую сможет принять и артефакт династии Орианов. Скорее всего, в процессе ты устала, ведь магия императора — это совсем не то, что магия любовника. Тебе было плохо. Возможно, в конце тебя едва не вырвало. И, чтобы себя не выдать, ты поспешила уйти, так и не сумев взять у Карриана образец крови. Именно поэтому чуть позже ты все-таки вернулась и закончила то, чего не смогла в первый раз. Конечно, не все прошло гладко. Как оказалось, имперская служба безопасности не дремлет. Вас едва не схватили, но тебе с драгоценной кровью на испачканном платье удалось бежать. А как только любовник подготовил плацдарм для полноценного вторжения во дворец, ты отправилась туда, чтобы завершить освободительную миссию. И даже достигла всего, о чем мечтала… ну, кроме слепоты и сломанного позвоночника, конечно».

— «Я сделала то, что должна была, — после небольшой паузы подтвердила девчонка. — И ни о чем не жалею. Смерть меня тоже не пугает, так что давай, пытай. Все равно я ничего не скажу».

— «Я не собираюсь тебя пытать. И спорить с тобой тоже не буду. Просто посижу немного, сообщу несколько фактов, и после этого мы расстанемся. Хотелось бы надеяться, что навсегда».

— «Я не хочу ничего слышать», — раздраженно откликнулась дарру и зажмурилась.

— «А придется. Ментальная связь между нами уже налажена. И до тех пор, пока я сильнее, разорвать ее ты не сможешь. Кстати, знаешь, от кого мне стало об этом известно?»

— «Не знаю и знать не хочу!»

— «Недавно мне довелось познакомиться с одной замечательной девочкой в Хаде, — словно не услышал я. — Ей семь лет. Она очень милая, добрая и красивая. Она, разумеется, дарру. Довольно сильная для своего возраста. И зовут ее Мисса».

— «Как?!» — не сумела сдержать крика дарру, и ее незрячие глаза снова широко распахнулись.

— «Мисса, — терпеливо повторил я, уже зная, что не ошибся. — Мы общались с ней мысленно, это она меня научила. А еще она сказала, что на это способны лишь очень сильные дарру. И что, кроме нее и подруги, никто этого больше не умеет. Ты слышишь меня, Валья? Никто, кроме нас троих».

По мысленной связи прошло необычайное волнение, словно круги по воде от брошенного булыжника. После чего завеса молчания неожиданно рухнула, и на меня обрушился целый ураган чувств, среди которых преобладала ярость и глубинная, застарелая, ничем не прикрытая боль.

— «Ты лжешь! — закричала девушка, едва не забившись в истерике, ее лицо исказилось болезненной судорогой. — Лжешь! Лжешь! Мисса умерла!»

— «Во время мысленной речи нельзя солгать, — спокойно напомнил я. — Мисса по-прежнему жива, прекрасно себя чувствует, и она все еще живет в крепости Хад, хотя, надеюсь, в скором времени согласится принять предложение одного честного, хоть и немолодого мага, который готов на старости лет заняться обучением воспитанницы».

— «Этого не может быть, — прошептала Валья. — Не может. Двадцать лет прошло с тех пор!»

Я грустно улыбнулся и, поднапрягшись, припомнил лицо Миссы, постаравшись, чтобы и Валья это тоже увидела. Я, правда, раньше не пытался общаться образами, но, как оказалось, это не так уж сложно. Поэтому после Миссы я показал ее подруге замок Хад. Затем подвал. Предательство графа эль Сара. Набрасывающихся на стражников дарру. Закопченное лицо Кэрта. Сурово поджавшего губы Карриана. И неподдельное отвращение на лице Зиля в момент, когда целитель докладывал, что именно обнаружил в записях графа.

Когда я закончил, Валья сдавленно всхлипнула и обмякла.

— «Тал милосердный… Сколько же их было?»

— «Много, — согласился я. — Но хуже всего, что мы не знаем, скольких он обманул так же, как тебя. И кому именно вас потом продал».

— «Он сказал, что Мисса мертва! Он поклялся, что за мной пришли от имени императора!»

— «Боюсь, тебя обманули, и эти двадцать лет прошли только для тебя. Миссе было пять, когда вы в последний раз общались. Сейчас ей семь, а тебе, наверное, двадцать четыре? Она была уверена, что тебя убили. И последние два года оплакивала тебя в полной уверенности, что это твой дух тревожит ее по ночам. Мне, кстати, тоже так казалось, когда стало ясно, кто именно ее навещает. Но, как выяснилось, это была совсем другая душа. Такая же одинокая, как твоя».

— «Но как такое возможно?!»

— «Есть места, где время течет иначе. В одном из них учили меня. В другом, я так полагаю, держали тебя. Ты ведь росла в башне? В одинокой, никому не известной, полностью закрытой башне, доступ в которую был только у твоих учителей?»

Валья пораженно молчала.

— «Ты не сумела выбраться оттуда самостоятельно. Вход и выход были возможны только с помощью портала. В окнах никогда нельзя было различить, что находится снаружи, и только свет иногда подсказывал, что сейчас день, хотя порой по ощущениям ты могла поклясться, что время как раз ночное. Тебя, конечно, добросовестно снабжали водой и едой. Обеспечивали всем необходимым комфортом. А наружу не выпускали лишь по причине того, чтобы никто не опознал в тебе беглянку из Хада. И ты верила; даже сейчас еще веришь, хотя и понимаешь, что как минимум в этом тебя просто-напросто обманули».

— «Нет. Не могу в это поверить, — снова прошептала девушка, и ее губы исказились в горькой усмешке. — Но даже если и так, даже если я двадцать лет провела в магической тюрьме, что это меняет?»

— «Для нас ничего. А вот для тебя… Когда мы упустили тебя во второй раз и стало ясно, что мы имеем дело с дарру, император велел провести проверку в крепости Хад и убедиться, что с девочками-дарру обращаются должным образом. Именно там мы познакомились с Миссой. И там же обнаружили подвал с запертыми в клетках дарру, которых граф эль Сар оформлял по документам как умерших, но над которыми в действительности проводил магические опыты. В кабинете графа нашлось описание результатов его многолетней работы. Его же усилиями твой учитель-маг заполучил сведения, как именно можно ослабить связь между дарру и ее хозяином и превратить дарру в физическую — хотя правильнее было бы назвать ее магической — копию другого мага. Спать с ним для этого, кстати, необязательно. Любой плотный физический контакт на пару с кровью позволяет достичь такого же эффекта. А заодно разорвать привязку к первому магу, чтобы, когда ты умрешь — а то, что ты умрешь, было ясно с самого начала, — его аура, жизнь и здоровье не пострадали. Но тебе об этом, разумеется, не сообщили».

— «Но зачем тогда было…»

— «Врать? — переспросил я. — Отправлять тебя в постель к наследнику престола? Лишь для того, чтобы ты, преодолевая себя и поставленные перед тобой трудности, ощущала, что совершаешь нечто настолько важное, что ради этого можно чем-то пожертвовать. Для великой жертвы требуется великая цель, и тебе такую цель охотно предоставили. Маленькая девочка, вся жизнь которой была придумана. Добрые учителя, которые якобы спасли ее от смерти. Злой император, который поработил несчастных дарру… Жаль только, никто не сказал, что без помощи императора дарру были бы обречены на гибель еще в раннем детстве. Ты не читала книжки по истории? Тебе никогда не говорили, как поступали с детьми в прошлом тысячелетии, если выяснялось, что они — дарру? Их считали слугами Рам. Одержимыми. Их приносили в жертву на языческих алтарях. Да, сразу после того, как они убивали родителей, а затем принимались высасывать жизнь из тех, кому не посчастливилось оказаться рядом. Большинство дарру не доживали даже до годичного возраста. И только после того, как первый император обнаружил, что от нас есть польза, таких, как мы, перестали убивать. Вскоре после этого император создал особую службу по поиску маленьких дарру. Для них переоборудовали целый замок. Изолировали от простых людей, чтобы не допустить беды. Да, не все с дарру остается ясным. Не все они выживают в процессе обучения. Но если тысячу лет назад они умирали поголовно, то теперь большую их часть удается сохранить. Более того, у нас есть будущее. И пусть мне не нравится, как оно выглядит, мне так же, как тебе, не по душе слово „хозяин“, но я понимаю — без императора ни ты, ни я, ни те девочки, которые остались в Хаде, попросту бы не выжили».

— «Но нас же используют!»

— «Все люди так или иначе используют друг друга. Если бы дарру не рождались, проблемы бы вовсе не было, согласись. Но мы есть. И у нас должно быть какое-то место в этом мире. Не будет империи, где мы окажемся? В рабстве у полоумного экспериментатора? У жаждущего крови мага, которому не надо будет с нами церемониться?»

— А император что, церемонится? — горько спросила вслух Валья.

Я снова заглянул в ее наполнившиеся слезами глаза и очень тихо сказал:

— Император дает вам возможность выжить. В империи законом запрещено грубое обращение с дарру. Да, у вас нет такой же свободы, как у простых людей. Но, если подумать, полной свободы нет и у магов. И у аристократов. Они все кому-то и чем-то обязаны. Все они кому-то и за что-то платят. Дарру платят за сохраненную жизнь и возможность пользоваться силой тем, что служат. Но и остальные служат точно так же. Воины. Стражники. Те же маги. Даже я. Скажи: зачем императору запуганные и больные дарру, которые утратили разум? Вы такие, какие есть. Это факт. Как и то, что империи нужны разумные, хорошо образованные и воспитанные леди, готовые создать добровольный союз с подходящим для них магом. Все девочки в Хаде в обязательном порядке выбирают хозяина, но это их собственный выбор. Не императора, не мага… только их. Понимаешь? Это закреплено в специальном приказе. Насильно ни одна из вас не была отдана в услужение. И даже император… Знаешь, почему после поездки во дворец молоденькие дарру, как правило, не возвращаются в Хад?

— Потому что император их насилует и убивает, — едва слышно прошелестела Валья.

— Дурочка, — грустно улыбнулся я. — Стоило столько сил и средств вбухать в ваше образование, воспитание и обучение, чтобы вот так нелепо все это угробить? Это были бы бесполезные траты, а император Орриан при всех своих недостатках дураком никогда не был. Что же касается похоти, это удел слабых, милая. А его величество, как бы ты его ни ненавидела, был очень сильным человеком. И тем девочкам-дарру, которые ему не подошли — а подходящих за долгие годы он, насколько мне известно, не нашел, — он предлагал пройти в соседний зал, где они могли выбрать себе хозяев. В такие дни во дворец каждый год собираются все более или менее известные маги империи. Их там десятки. И каждый мечтает, чтобы одна из вас его выбрала. Вы для них — сокровище, которое следует беречь, всячески баловать и делать все, чтобы вы чувствовали себя прекрасно. Только тогда от вас есть какая-то польза. И только тогда союз дарру и мага становится плодотворным. Понимаешь? Когда дарру сходит с ума, она становится бесполезной. Безумная девушка — это поражение для ее хозяина. И повод для императора задуматься: а так ли лоялен короне маг, который не сумел удержать в руках дарованную ему жемчужину?

Дарру часто-часто заморгала.

— А разве?..

— Император Орриан перед смертью поклялся мне в этом, — так же тихо признался я. — И его аура при этом не мигнула.

Валья внезапно зажмурилась и отвернулась, словно не хотела, чтобы я или молчаливо стоящий в стороне герцог увидели, как из ее глаз безостановочно катятся слезы.

— Плачь, девочка, — вздохнул я, поднимаясь с постели. — Слезы очищают душу. Поэтому плачь… А заодно подумай, чем ты можешь помочь, чтобы найти тех, кто сломал тебе жизнь. Граф эль Сар и его супруга уже мертвы. Их, к сожалению, к ответственности привлечь не удастся. Имен их подельников ты, скорее всего, не знаешь. Имя хозяина, полагаю, тоже не сообщишь, потому что он наверняка запретил тебе это делать. Но, возможно, ты сумеешь описать место, где он живет. Особые приметы. Его друзей. Своего второго учителя-мастера — если, конечно, это позволит сделать печать. Но прежде чем откровенничать, я бы посоветовал заключить с милордом герцогом сделку. И потребовать с него магическую клятву, что после того, как ты расскажешь правду, он подарит тебе быструю и легкую смерть.

Валья зажмурилась еще крепче и всхлипнула, роняя слезы на промокшую простыню. А я отвернулся и, ни на кого не глядя, вышел, чувствуя себя так, словно вновь оказался среди ледяных равнин и обнаружил, что меня там больше никто не ждет.

ГЛАВА 3

Во дворец я вернулся как раз к рассвету, благо его светлость не зажлобился и отдал в мое распоряжение собственный экипаж. Сам герцог из управления не уехал — его ждали намного более интересные дела, чем банальный сон. Полагаю, уже завтра он доложит императору, что расследование сдвинулось с мертвой точки, однако я взял с него слово, что Карриан по возможности не узнает, кто именно помог выудить правду из убийцы его отца.

Быть может, это смахивает на паранойю, но в последние дни мне стало казаться, что императора раздражает не только мое присутствие, но и голос, звуки моих шагов. Даже шум моего дыхания заставлял его хмуриться и мрачно зыркать по сторонам. Я счел, что будет лучше не упоминать лишний раз в его присутствии мое имя, и герцог эль Соар любезно согласился этого не делать.

Насчет мысленной речи он меня, конечно, успел попытать, но пока я отговорился тем, что это — исключительно редкая врожденная особенность. Вернее, непрозрачно намекнул, что это — только моя особенность, чтобы не подставлять Миссу. Ведь ей, возможно, светит гораздо лучшая жизнь, а мне с подводной лодки все равно никуда не деться. Да и подстраховаться следовало на случай, если герцог все же убедит его величество от меня избавиться.

Когда я подошел к покоям императора, Нерт, которому сегодня снова выпало дежурить в ночь, встрепенулся.

— Ты рано…

— Не спалось, — отозвался я, попутно присматриваясь к виднеющейся за стеной ауре императора. Карриан еще спал, но очень беспокойно и часто ворочался, тогда как поток энергии по белой нити практически иссяк. Кажется, я правильно рассчитал время. Осталось только мысленно потянуться к стабилизирующему заклинанию и заставить его отсоединиться от ауры императора, после чего убрать нить обратно под потолок и подождать, когда его величество соизволит появиться в коридоре.

Карриан, кстати, опоздал на целых полчаса и вышел из покоев, когда даже явившийся на смену северянину Зиль начал проявлять нетерпение. Зато выглядел его величество гораздо лучше, чем накануне. Заметно порозовевший, отдохнувший. А вот настроение у него оказалось хуже некуда. На тренировке он едва не вышиб из мужиков дух, не по разу швырнув на маты и увесистого северянина, и вертлявого цыгана. Зилю даже фингал под глазом умудрился поставить. Нерту чуть нос не сломал. А когда стало ясно, что даже после интенсивного спарринга раздражение императора никуда не делось, Карриан нашел взглядом скромно стоящего в углу меня и рыкнул:

— Ты! Переоденься. Я хочу посмотреть, на что ты способен!

Признаться, приказ императора меня удивил, раньше его величество не изъявлял желания со мной работать. Но потом я сообразил, что ему просто нужно выпустить пар, а калечить друзей он не захотел. Что ж, это было мудро — в качестве груши для битья я подходил гораздо лучше. И если уж другого способа избавиться от раздражения у него не было… ладно, ваше величество, давайте поспаррингуем.

Поскольку запасной одежды у меня с собой не имелось, то и переодеваться оказалось не во что. Портить одежду, в которой мне потом придется целый день таскаться за императором по дворцу, я не захотел. Поэтому разделся до пояса, сбросил сапоги, размотал портянки. Затем вспомнил, что император не пожелал взять оружие, и положил на тряпье заблаговременно снятую перевязь с парными клинками. Бросил туда же метательные ножи. Кожаный пояс с множеством потайных кармашков, где пряталось немало смертоносных вещиц. Затем отстегнул ножны с предплечий и с голеней. И, припрятав среди одежды снятую с шеи цепочку с перстнем, занял место напротив нетерпеливо раздувающего ноздри императора.

Благодаря ежедневным тренировкам его манеру боя я уже успел изучить и давно определил ее сильные и слабые стороны. Обо мне же он знал только то, что я — тень и что моим учителем был мастер Зен.

Ну что, ваше величество, поговорим?

Император тут же подступил и молниеносно выбросил руку, метя в корпус, а затем внезапно сменил траекторию удара, провел обманный маневр и второй рукой засадил мне кулаком в челюсть. Я привычно вошел в транс и уклонился. Одновременно с этим сместился чуть в сторону, снова разворачиваясь лицом к противнику. Молча констатировал, что императору это не понравилось, но бить в ответ не спешил, рассудив, что, пока есть такая возможность, я не стану нарушать субординацию. Мало будет радости, если я расквашу императору нос или переломаю ребра, как недавно Зилю. Его придется лечить, а процесс это долгий, утомительный, потому что целительная магия на темных магов действовала иначе, чем на остальных. А раз так, мы наверняка опоздаем на прием. Следовательно, Карриану вновь придется засидеться в кабинете до поздней ночи. Он не успеет отдохнуть, а завтра утром станет только хуже. Да и печать уже явственно пощипывает кожу, недвусмысленно напоминая, чтобы я не увлекался…

Тем временем Карриан снова подступил вплотную и провел целую серию великолепных ударов, которая заставила меня слегка напрячься и под конец не просто уклониться, а нырнуть под руку императора и, заломив ее в локте, заставить его величество остановиться. Само собой, я его сразу отпустил, благоразумно отступив подальше. А потом еще минут пять продолжал упорно уклоняться от схватки. До тех пор, пока до меня не дошло, что я опять совершаю ошибку.

По мере того как Карриан безуспешно пытался меня достать, его и без того скверное настроение стремительно менялось к худшему. Причем он не просто злился, а по непонятным причинам начал впадать в то самое смертельно опасное бешенство, за которым маячила полная потеря контроля. Пока мне еще удавалось держать его на расстоянии. Но с каждым мгновением делать это становилось все сложнее. Карриан словно осатанел в стремлении во что бы то ни стало до меня дотянуться. А когда после череды неудач у него начали чернеть глаза, я с сожалением признал, что выбрал неверную тактику.

Похоже, чтобы получить моральное удовлетворение и успокоиться, его величеству надо было всего лишь душевно зарядить мне в морду. Быть может, сам он этого не сознавал, но старательно подогреваемая магией неприязнь делала его неуравновешенным, заставляла совершать необдуманные поступки и подспудно толкала к дальнейшему развитию конфликта, который возник в тот самый миг, когда я по незнанию вынул из храмового фонтана его перстень.

Черт… да что же мне так не везет с хозяевами?

Но тень есть тень. В ее обязанности входит не только защита, но и обеспечение комфорта охраняемого объекта. И пусть Карриан не совсем хозяин, но дьявол меня задери, от его душевного здоровья зависело слишком многое!

Прислушавшись к себе и не почувствовав дискомфорта от мысли, что вот-вот схлопочу по морде от императора, я незаметно вытянул из пола синюю ниточку, пропустил через себя поток энергии и, сосредоточив его на левой скуле, в самый подходящий момент оступился. Карриан своего не упустил и с такой силой зарядил мне в челюсть, что от удара на миг перехватило дыхание.

Твою ж мать! Здоровенный кабан… И кулак у него — как копыто у рыцарского коня весом пудов эдак в сто. Хорошо еще, что зубы не вылетели, но навзничь меня все равно опрокинуло. А поскольку я умышленно не стал группироваться и смягчать падение, то башка от соприкосновения с матом все-таки загудела.

Зато насчет императора я оказался прав. Свалив меня с ног и убедившись, что подниматься я не планирую, он отступил, и пугающая чернота из его глаз начала быстро уходить. Карриан, как это ни странно, успокоился. Когда мы встретились взглядами, он даже открыл рот, собираясь что-то сказать. Но неожиданно передумал. Снова нахмурился. Отвернулся. И молча ушел в душ, провожаемый озадаченными взглядами подчиненных.

— Эй, Мар, ты живой?

Я извернулся и одним прыжком оказался на ногах.

— Вполне.

— Так ты что?..

— Заткнись, Зиль, — тихо велел я, ощупав пострадавшую челюсть и стряхнув с себя остатки магии. — Так нужно.

Цыган недоверчиво оглядел мое лицо, но благоразумно воздержался от новых вопросов. А когда я оделся и натянул на голову маску, голос все же рискнул подать Нерт.

— Мар, что это было?

— Я же сказал: заткнитесь. Оба, — холодно повторил я, застегивая перевязь и по очереди возвращая на место ножны. — Не вздумайте ни о чем спрашивать императора. Жду вас снаружи. Зиль, на тебе сегодня придворные и новое расписание. Не подведи. Нерт, проследи, чтобы командиру вовремя принесли обед. У вас десять минут на сборы.

Не дожидаясь ответа, я вышел из тренировочного зала, по дороге украв из стены зеленую ниточку и привычно восстановив силы. Ночная беготня не способствовала концентрации и должной степени внимательности, поэтому я выкачал оттуда энергию почти досуха. А когда увидел выходящего из дверей Карриана, на лице которого опять застыла непроницаемая маска, отчего-то подумал, что не зря дал ему возможность разрядиться. Возможно, теперь, когда император уже не так зол, как раньше, остаток дня мы проживем спокойно.

— Не сюда, командир. Нам налево, — сообщил Зиль, забежав вперед и перегородив императору дорогу.

Карриан озадаченно свел брови к переносице.

— В чем дело?

— Этой ночью в подвале прорвало канализационную трубу. Как раз под вашим кабинетом. Маги уже работают. Но вам пока не стоит там появляться. И в этой связи предлагаю сперва позавтракать, а там, может, Тизар все уладит.

Его величество поколебался, но все же свернул в коридоре направо. После чего без особых возражений направился в трапезную, где уже собирались придворные.

Поскольку после смерти прежнего императора совместные посиделки по утрам прекратились, то народу за столом оказалось немного. Все, как водится, нервничали, так что завтрак прошел в напряженном молчании. Немногочисленные дамы настороженно переглядывались, пока Карриан, сидя на месте отца, поглощал свой завтрак. Такие же немногочисленные кавалеры осторожно стучали ложками. Некоторое разнообразие в унылое застолье вносила вечно молодая и прекрасная леди эль Мора, а вот милорд эль Соар явиться не соизволил. Как я и предполагал, у него на это утро было запланировано много важных дел, о которых он, вероятно, не преминет доложить императору в самое ближайшее время. Зато на трапезе пожелал присутствовать господин иль Дар, советник императора по торговым вопросам. Пользуясь случаем, он вознамерился обсудить с его величеством проблемы увеличения пошлин на товары из соседних государств, чем ненадолго отвлек Карриана от раздумий. Потом разговор подхватила миледи. За ней к его величеству с каким-то мелким вопросом обратился ближайший гость. После него рискнула подать голос одна из дам, так что время пролетело незаметно, а лица придворных к окончанию завтрака отчетливо посветлели.

Когда Карриан закончил трапезу и покинул зал, вслед ему понеслись приглушенные шепотки, так что уже сейчас следовало составить список гостей, которым завтра стоило бы здесь присутствовать. Этим в ближайшее время займется Тизар… а вот, кстати, и он. Надеюсь, что с хорошими новостями.

— Простите, сир, но пока ваш кабинет находится в нерабочем состоянии, — с озабоченным видом сообщил маг, нарисовавшись перед хмурым лицом его величества. — Труба в порядке, однако запах… Боюсь, нам придется закрыть все крыло на несколько дней. Но думаю, не будет ничего страшного, если вы примете сегодня посетителей в кабинете вашего отца.

Карриан нахмурился еще больше, но деваться было некуда — в кабинете, насквозь пропитавшемся канализационными миазмами, принимать посетителей было неуместно. Поэтому император проследовал за Зилем и Тизаром в другое крыло дворца, а когда переступил порог отцовского кабинета, неожиданно споткнулся. И, наверное, было отчего. Если не знать, что всего неделю назад здесь принимал посетителей его величество Орриан, то можно было решить, что император ошибся комнатой.

Во-первых, резко уменьшились размеры императорской приемной, откуда исчезла почти вся мебель, кроме стола для секретаря и одного-единственного кожаного дивана. Зато рядом появились две деревянные двери, которых не было раньше и которые в данный момент оказались плотно закрыты.

Во-вторых, радикально изменился сам кабинет. Он стал шире, светлее, вместо окна здесь появился настоящий балкон, тщательно укрытый от посторонних взоров тремя слоями магической защиты. Здесь даже цветовая гамма стала иной: вместо красно-черно-золотых тонов, которые так импонировали его величеству Орриану, в кабинете стали преобладать более спокойные зеленые и коричневые цвета. Карриану, насколько я заметил, они нравились. Никакой роскоши. Все предельно просто, функционально и аккуратно. Вместо одного большого стола у дальней стены появилось сразу два — обычный письменный, из местной разновидности красного дерева, и примыкающий к нему такой же внушительный стол для совещаний. Почти как в земных офисах, только с поправкой на местные реалии. Рядом стояли винтажные стулья с бархатной обивкой. У двух других стен возникли дополнительные диванчики. За спиной императора возвышался большой книжный шкаф с пока еще пустующими полками. А напротив рабочего места висела огромная, во всю стену, карта империи, которую Тизар позаимствовал из старого кабинета.

Ничего, что напоминало бы об императоре Орриане, здесь больше не осталось. Тизар даже защиту сделал совершенно новую. А я планировал в ближайшее время создать еще одну, для уверенности, что без моего ведома тут ничего важного не случится.

— Что это значит? — осведомился император, зайдя внутрь и настороженно оглядев преобразившееся помещение.

— Вам не нравится, ваше величество? — неподдельно обеспокоился придворный маг. — Простите, мы очень спешили и не успели завершить работу с интерьером. Тут, конечно, не хватает картин…

— Не нужно картин. Зачем все это?

— Ну, я подумал, надо сменить обстановку. И раз уж вам придется здесь поработать какое-то время, то взял на себя смелость перенести сюда ваши бумаги.

Карриан стиснул челюсти.

— Это было лишним. Сколько времени займет ремонт старого кабинета?

— Трубы очень старые, сир. — Тизар виновато вздохнул. — Управляющий сказал, что ночная поломка устранена, но я бы посоветовал, раз уж случилась такая беда, произвести замену всех труб в той части дворца. Это займет какое-то время, хотя я надеюсь, рабочие управятся в течение пары недель.

— Хорошо, — смирился с неизбежным Карриан. — Пусть меняют.

Я бросил на придворного мага быстрый взгляд, но тот как раз согнулся в почтительном поклоне, поэтому мне не удалось заметить выражения его лица.

В этот момент на пороге нарисовался Зиль, успевший скинуть свою обычную одежду и набросить что-то среднее между сюртуком и военным мундиром, мгновенно превратившим его из воина в приличного клерка.

— Командир, к вам посетители.

— Много? — рассеянно поинтересовался император, изучая свое новое рабочее место, которое, надо признать, выглядело достойно. Цыган в ответ лишь ухмыльнулся.

— У меня полтора десятка заявок.

— Всего лишь? — удивленно обернулся император и, заметив новый наряд цыгана, озадаченно кашлянул.

— Еще только утро, — с самым честным видом ответил Зиль. — Их как, уже можно запускать или послать всех к драхту?

Карриан, наконец-то сообразив, почему цыган выглядит как лакей, нахмурился.

— Я тебе сейчас пошлю… Давай сюда. И постарайся сделать так, чтобы они не передрались в коридоре.

— О, на этот счет не волнуйтесь, командир. Рино аль Ро тут одну штуку интересную для вас сделал, — оживился Зиль и, подойдя к столу, щелкнул пальцем по лежащему на нем куску стекла. Он был сравнительно небольшим, размером со средний планшет, абсолютно прозрачный, зато под ним копошилось несколько десятков причудливо переплетенных друг с другом заклинаний. — На столе в приемной такой же. Если на нем написать имя гостя, вы его тоже увидите. Если гость окажется важным, то просто коснитесь имени рукой, и у меня оно высветится красным цветом. Я буду знать, что мариновать его в приемной не стоит. Если же надпись останется черной, то гость пойдет в общую очередь. Как вам такая идея, а?

Карриан нахмурился еще больше.

— Почему этим занимаешься ты?

— Мар не ладит с маготехникой, — ответил совершеннейшую правду цыган. — Нового секретаря мы пока не нашли, Нерт вообще в этом ни драхта не смыслит, так что придется мне. Все лучше, чем у дверей без дела торчать. Да и вам проще будет.

Император собирался что-то сказать, явно не одобряя решение старого друга сменить профессию, но прежде чем он успел возразить, Тизар заторопился.

— Сир, если я вам больше не нужен, с вашего разрешения пойду заниматься другими делами. Кстати, я велел провожать ваших гостей сразу сюда. Нечего им блуждать по коридорам и разносить по столице слухи, что во дворце якобы скверно пахнет.

— Спасибо, Тиз. Ты конечно же прав, — тихо уронил император и, опустившись в кресло, кивнул Зилю: — Кто там у тебя есть? Зови.

Тот, изобразив шутовской поклон, испарился. А я, пользуясь случаем, просочился в удобную нишу между книжными шкафами, где меня ни посетители не заметят, ни императору не буду бросаться в глаза. Именно здесь были выведены на поверхность магические нити от заклинаний придворного мага, включая «провода» от «камер наблюдения» в приемной. Плюс от «планшетов», идею которых я подкинул Тизару несколько дней назад и которых на самом деле было не два, а три. Причем третий кусок стекла маг по моей просьбе вмонтировал в горец шкафа. Благодаря этому я мог не только видеть содержимое экрана, но и писать на нем, что должно было существенно облегчить жизнь Зилю. Хотя бы на первых порах.

Отбором заявок на аудиенцию к императору тоже должен был заниматься цыган, поэтому в первое время была возможна путаница с их статусом. Но ничего. Он вроде не дурак. Да и я помогу. Вон хотя бы отсюда, с «планшета». А всех заинтересованных мы сегодня же оповестим, чтобы господа аристократы больше не утруждались и отправлялись сюда не сами, а присылали доверенных лиц. Конечно, пару-тройку недель народ будет ошибаться, пытаться спорить и что-то доказывать, но потом привыкнут, никуда не денутся. Ну а если нет, мы попросим герцога эль Соар почаще появляться в приемной императора. Тогда недовольные точно исчезнут. Те, кто поумнее, уйдут сами, а тупым его светлость собственноручно поможет осознать всю глубину их заблуждений.

Когда дверь снова открылась и Зиль пропустил в кабинет первого посетителя, я привычным движением выудил из стены зеленую нить. День обещал быть долгим, поесть и отдохнуть удастся еще нескоро, так что надо подзарядиться. А заодно посмотреть, как работает наша новая система, и послушать, что скажут императору сегодняшние гости.

ГЛАВА 4

Ближе к обеду я с удовлетворением понял, что новая тактика дает свои плоды и ноток посетителей к императору заметно сократился. Да и сам Карриан меня приятно удивил — этим утром он выглядел гораздо лучше, почти не злился и на протяжении всего приема излучал просто поразительное спокойствие.

Хм. Неужели это лишь потому, что повелитель наконец-то выспался?

Ровно в два пополудни, проводив последнего гостя, к его величеству заглянул взмыленный Зиль и с довольной улыбкой сообщил, что в ближайшие сорок минут новых гостей не предвидится. Карриан рассеянно кивнул и, находясь в непонятной задумчивости, которая посетила его после визита главы гильдии оружейников, даже не обратил внимания, что Зиль направился к стене с картой и распахнул неприметную дверь, почти полностью скрытую за тяжелой шторой.

— Время перекусить, командир! — возвестил цыган, склонившись в шутовском поклоне. И честное слово, лучше бы он этого не делал, потому что Карриан моментально насторожился.

— Это что еще такое?

— Как это что? Обед, сир! — бодро возвестил Зиль, не заметив моего предостерегающего взгляда.

— Какой еще обед?

— Который слуги уже принесли и как раз заканчивают сервировать стол.

Вот дурак! Сейчас не время для шуток!

Карриан снова нахмурился, отчего у меня тревожно екнуло сердце. Быстрым шагом прошел в комнату для особо важных гостей, где действительно звякнула посуда. Затем вернулся. Пристально взглянул на старого друга и тихо-тихо — так, что даже меня пробрало, осведомился:

— Ты что, оставил кого-то из посетителей в коридоре?

— Никак нет, командир, — бодро отрапортовал цыган. — В приемной больше никого нет.

— Ты уверен?

У меня аж спину осыпало морозом от вкрадчивого голоса императора. А затем и под ложечкой заныло, когда Карриан, оттолкнув цыгана, решительно вышел в коридор. Убедившись, что там и впрямь никого нет, он добрался до двойных дверей в соседнее помещение, куда не успел заглянуть этим утром. Распахнул их. Какое-то время изучал роскошно обставленный зал с множеством столиков, накрытых белоснежными скатертями, и удобных кресел, больше подошедших бы элитному ресторану. Углядел на одном столе забытый кем-то бокал. Издал неопределенный горловой звук. Наконец захлопнул дверь. Вернулся в кабинет и очень-очень недобро воззрился на ничего не соображающего болвана, от чрезмерного энтузиазма которого все наши усилия могли пойти прахом.

— Зиль, объясни-ка, в чем дело? — совсем «ласково» поинтересовался император. — И когда это во дворце успели произойти столь заметные изменения?

Твою ж мать… Зиль! Императора не должно было заботить это помещение как минимум три дня! Ну что тебе стоило просто сказать: мол, раз никого нет, то не позвать ли слуг за обедом? Так нет же! Выпендриться захотелось! И теперь, если переделку в кабинете еще можно было объяснить экстренными работами, которые вполне по силам провести хорошему магу за полночи и прошедшее утро, то с залом ожидания, который создавался специально для удобства гостей императора, этот номер уже не пройдет. Там же и мебель новая, и перегородки снесены, новые люстры повешены… Там теперь вообще все другое! За несколько часов такое при всем желании не сотворишь! А это автоматически означало, что императору, мягко говоря, мы сказали не все.

— Так что? — недобро сузил глаза Карриан. — Зиль, ты совсем ничего не хочешь мне объяснить?

Цыган, наконец-то сообразив, что облажался, нервно сглотнул. И нет чтобы скорчить невинную рожу и соврать что-нибудь убедительное. Ну или не соврать — слукавить, схитрить, да что угодно сделать, лишь бы отвлечь внимание! Но нет же — этот болван чуть ли не впервые на моей памяти растерялся. И не придумал ничего лучше, чем вопросительно вылупиться прямо на меня.

Карриан дураком отнюдь не был и такие вещи просекал на раз, поэтому резким движением повернулся и уставился на меня немигающим взглядом.

— Значит, это твоя идея?

— Моя, — не стал отпираться я.

— Зиль, управляющего мне сюда. Немедленно, — тихо велел император, не сводя с меня тяжелого взгляда.

Цыгана словно ветром сдуло. А его величество, так же резко отвернувшись, проследовал в соседнюю комнату, где его дожидался специально приготовленный обед. Коротко велел все убрать. Под испуганный вздох слуг что-то с шумом уронил. Видимо, стул опрокинул или задел локтем какой-нибудь канделябр, а может, и стол толкнул ногой — кто ж его, неуравновешенного, знает? После чего из комнаты донесся его раздраженный рык. Еще один вздох. Шум опрокинутой крышки, звон тарелок…

Я тяжело вздохнул и, кинув взгляд на экран импровизированного планшета, с чувством написал на нем: «Придурок!» А когда дверь снова открылась и в кабинет вернулся император, то с досадой признал, что совершил очередную ошибку. Не зря же говорят, хочешь сделать хорошо — сделай сам. Не надо было надеяться на изворотливость Зиля. Не готов он еще для такой работы. Недостаточно хитер и пронырлив.

Император тем временем приблизился вплотную и навис надо мной тяжелой горой. Он был выше почти на голову. Гораздо более массивный. Злой как черт. Буквально заперев меня в нише между шкафами, он свирепо раздул ноздри и процедил:

— Что скажешь в свое оправдание?

Я спокойно встретил его бешеный взгляд.

— Ничего.

— Мое терпение не беспредельно и оно почти подошло к концу, — опасно прищурился его величество. — Надеюсь, ты это понимаешь?

— Понимаю, но ничем не могу помочь, сир. У меня приказ любой ценой оберегать вашу жизнь и здоровье ради благополучия империи.

— Не слишком ли ты много на себя берешь?

— Не думаю, сир, — так же спокойно отозвался я. А когда император сжал кулаки, тихо добавил: — Все равно мне терять нечего.

Карриан прикрыл глаза. Его плечи напряглись, как у человека, который очень хочет ударить, но все еще старается сдерживаться. Потом его величество глубоко вздохнул. Открыл глаза, продемонстрировав абсолютно черные радужки. Вокруг его головы снова заструилась тьма, вот-вот готовясь ринуться во все стороны голодным зверем. Я замер, завороженно глядя на пляску медленно вьющихся вокруг него черных щупалец. Непроизвольно протянул руку, когда одно из них жадно ринулось навстречу. Слегка удивился, когда оно не укусило, а с готовностью обвилось вокруг моей руки. Ненадолго задумался. Пошевелил облитыми тьмой пальцами, над которыми покачивалась змеиная голова с ядовитыми зубами. И лишь потом позволил чужой магии втянуться внутрь, не испытав на этот раз ни боли, ни раздражения, ни тоски.

Сытость?

Нет. Пожалуй, ее я тоже сегодня не почувствовал. Но и неприятных ощущений не возникло, как если бы я и впрямь успел привыкнуть к энергии императора и научился поглощать ее без отвращения.

Интересно, это хорошо или плохо?

Подняв взгляд на Карриана, я задумался, почему так по-разному воспринимал его обычную магию и темную ее часть, которая доставляла людям столько неприятностей. Когда он оставался спокойным, его магия мне нравилась. Она была теплой, мягкой и потрясающе вкусной. Как шоколадный торт для неисправимого обжоры. Тогда как темная ее часть скорее походила на никотин. Сперва от него кашляешь, давишься сигаретным дымом, иногда даже блюешь с непривычки. Но вскоре втягиваешься и однажды с удивлением понимаешь, что в этой гадости есть какое-то смертоносное очарование. Опасный соблазн. И чем дальше, чем сложнее от него отказаться.

Пока я обдумывал эту крамольную мысль, в дверь осторожно поскреблись и внутрь опасливо заглянул Зиль.

— Командир, я привел управляющего! И к вам еще один посетитель.

Я вздрогнул от неожиданности и, сообразив, что слишком долго таращился на императора, отвел глаза. Карриан мотнул головой, словно тоже очнулся от наваждения, и отступил на шаг.

— Ваше величество? — уже менее уверенно повторил Зиль, не увидев повелителя сразу. А когда все-таки отыскал взглядом его массивную фигуру, то с облегчением добавил: — Граф эль Нойра ожидает аудиенции.

— Позже, — раздался властный голос из коридора, и в кабинет, отодвинув цыгана, быстро вошел герцог эль Соар. — Сир, у меня появились сведения по нашему делу. У вас найдется немного времени?

Карриан заторможенно кивнул, жестом отсылая цыгана. А потом вернулся за стол и, одарив меня непроницаемым взглядом, неестественно ровно бросил:

— Вон.

На этот раз я не стал перечить и вышел, по пути едва не задев его светлость плечом. Тот вопросительно приподнял одну бровь, но я едва заметно качнул головой и он воздержался от вопросов. А я, оказавшись в коридоре, демонстративно подпер спиной дверь, мысленно потянулся к серебристо-золотой ниточке, которая пряталась в стене. Вывел ее наружу. После чего подключился к ней напрямую и едва не усмехнулся, различив раздавшийся прямо в голове голос императора:

— Докладывай…

Я не ошибся, его светлость сумел-таки найти общий язык с дарру и, получив от Вальи нужные сведения, явился с докладом к императору даже раньше, чем я рассчитывал. Бедняга, похоже, так и не заснул прошлой ночью. Сперва я его разбудил, потом он и сам не лег, пока не выпотрошил девчонку полностью. Тем не менее слово свое герцог сдержал и не стал упоминать о моем вмешательстве в процедуру допроса. Да и Карриана больше интересовал результат, нежели способ, которым милорд сумел его достичь.

По мере того как его светлость говорил, я успел не раз удивиться. Надо же, почти все мои предположения насчет девчонки подтвердились. Ее и впрямь с самого начала готовили для чего-то особенного, растили как ядовитую лилию, заботливо подкармливая и оберегая от ненужных забот. Она действительно первые годы своей жизни жила в подвале крепости Хад. Своими глазами видела, во что превращаются дарру, если с ними неправильно обращаются. День за днем тестировала уровень своих возможностей на приборе графа эль Сара. Нередко в тех шарах специально для нее оставляли темную энергию. И Валья ее пила. Давилась, плакала, но все же поглощала, раз за разом раскачивая собственные резервы, как бедная утка, которую откармливают калорийными орехами.

Все, что ей говорили, девочка, разумеется, воспринимала за чистую монету. Просто потому, что ни с кем, кроме графа эль Сара, его жены, пары учителей и Миссы не общалась.

— Как ее оттуда вывезли? — хмуро поинтересовался император, когда герцог остановился перевести дух.

— В телеге. Ночью. Вместе с очередным караваном. Кто ее вез, девочка не видела — ее посадили в бочку, обложили а-иридитом, сверху закрыли крышкой и выпустили только в доме нового хозяина. Голосов она не узнала, но сказала, что по пути караван останавливался дважды. Один раз, чтобы разгрузиться — помимо бочки на телеге стояло несколько ящиков. Во второй, чтобы переместить бочку с девочкой на другую повозку, и, скорее всего, это происходило вне города. Предварительно мы установили место перевалочного пункта, где иридит уходил к перекупщикам. Там сейчас работают мои люди. Есть ниточки как к окружению наместника в Хадицах, так и к посторонним лицам. Их личности еще устанавливаем. Но скорее всего, товар контрабандой вывозился в Тарию, а дальше, возможно, за пределы империи. И еще по поводу девочки: рино аль Вар передал вчера через магов весточку: задержано четыре человека наместника, которые признались, что работали на эль Сара. А один из стражников сообщил, что в последние три года из Хада живой была незаконно вывезена всего одна девочка — Валья.

— А сколько было мертвых? — тихо спросил Карриан.

— Лично он похоронил в горах трех. Об остальном мы можем лишь догадываться.

В моей голове ненадолго воцарилось молчание, во время которого я успел перехватить вопросительный взгляд Зиля, настороженный — императорского управляющего, который сидел на диванчике в приемной и явно чувствовал себя неуютно. Наконец, третий взгляд, изучающий, мне достался от графа, как там его… эль Хойра? Нет, Нойра. Которым оказался изысканно одетый, худощавый и изрядно смазливый брюнет, показавшийся мне отчего-то знакомым.

Интересно, где я видел этого хлыща? И отчего он так пристально меня изучает?

— Почему ты уверен, что этой девочкой была именно Валья? — снова раздался в моей голове голос императора, и я отвлекся от гостя.

— Он очень подробно ее описал, сир. Даты, о которых говорила девочка, и те, что назвал задержанный, также совпали. Исходя из того, что это произошло всего два года назад, а дарру сейчас больше двадцати, нет никаких сомнений, что кому-то известна технология создания ученических башен. Там, где содержали дарру, имелась как минимум одна комната, обустроенная по такой технологии. Я уже отдал приказ составить списки людей, имевших доступ к этой информации. Будем копать по всем направлениям.

— Девочка смогла определить, что это за место?

— Она видела лишь, что местность холмистая, ваше величество. И это точно было не в городе. Туда и оттуда ее доставляли исключительно порталами, поэтому точные координаты нам неизвестны. А первые восемнадцать лет после похищения ее вообще не выпускали из комнаты. Девочке сказали, что это для ее же безопасности, и она поверила. Как верила вообще всему, что ей говорили.

Император снова помолчал.

— И много ей наговорили?

— Двадцать лет сплошной пропаганды, ваше величество, — невесело хмыкнул его светлость. — С утра до ночи. Каждый день. Неудивительно, что она возненавидела императора. Если хотите, я предоставлю вам копии допроса…

— Не нужно. Она смогла кого-нибудь описать?

— Няньку, сир. Все эти годы женщина практически жила вместе с Вальей и, по заверениям девушки, тоже являлась дарру. В том числе и поэтому Валья верила тому, что ей говорили, — услышать истории об императоре от дарру было гораздо страшнее, чем от обычного человека. Тем более на кровавые подробности леди не скупилась и представлялась чудом выжившей жертвой произвола вашего отца.

— Вот как? — насторожился император. — Вы узнали, кто она?

— Боюсь, это не так просто, сир. На момент встречи с Вальей леди и так была немолода, а за годы в той комнате она состарилась и перестала походить на дарру, чье описание имеется в нашей базе. Когда Валья видела ее в последний раз, леди было около шестидесяти. Базу на дарру мы обновляем примерно раз в пятнадцать лет, но пока по няньке не найдено совпадений.

— То есть ее хозяина вы тоже не нашли…

— К сожалению, нет, ваше величество. Но предположительно это тот же самый человек, который в дальнейшем стал хозяином Вальи. Он представился девушке как Лоэнир аль Ру… Вы помните это имя?

У императора вдруг изменился голос.

— Да. Его тело было найдено на развалинах его загородного дома около года назад.

Угу. Вместе со мной.

— Верно, сир, — спокойно подтвердил герцог. — Личность убитого была подтверждена, и он не имеет ни малейшего сходства с человеком, которого описала Валья. По словам девушки, ее хозяину сейчас около тридцати, он хорош собой, начитан, образован. При этом одевается с шиком, любит уединение и, как ни странно, разводит птиц. Рядом с его домом находится голубятня. Валья, когда жила там, частенько слышала их воркование на крыше. Скорее всего, он не женат. Но у кого-то из слуг совершенно точно есть маленький ребенок, в последний месяц своего заточения девушка слышала детский плач по ночам. А от няньки нередко пахло молоком. Хотя чей это малыш, она так и не сказала.

— Какой магией владеет ее хозяин?

— А вот это интересный вопрос, ваше величество. Валья утверждает, что этот человек — темный маг. Но вот в чем дело, его первая дарру была далеко не девочкой, когда ее приставили к Валье. Исходя из того, что нам вообще известно о дарру, можно с уверенностью утверждать, что маг и впрямь был ее хозяином. Но много ли вы помните дарру, заполучивших хозяина-мага в зрелом возрасте? Я, например, ни одной. А это означает, что этому таинственному господину совершенно точно не тридцать лет.

— Хочешь сказать, что он еще и целитель? — мрачно поинтересовался его величество.

— Такой вывод действительно напрашивается. Но и тут меня обуревают сомнения. Ведь если дарру видят ауры, то и Валья должна была понять, что перед ней именно целитель. В то же время целительство и магия смерти несовместимы.

— Кто же он тогда такой? — озадачился Карриан, буквально сорвав этот же самый вопрос у меня с языка.

Герцог эль Соар тяжело вздохнул.

— Я не знаю, сир. Единственное правдоподобное объяснение — это амулеты вроде тех, которыми хозяин снабдил девушку. Только этот амулет, вероятно, влияет на внешность, а не на ауру, но для нас это самый скверный вариант, ведь в таком случае полученный нами словесный портрет становится бесполезным.

— Иными словами, девушка все эти годы видела перед собой иллюзию и по каким-то причинам не смогла ее распознать?

— Боюсь, что так, сир.

— Но она же дарру, — задумчиво обронил его величество. — Значит, амулет должен быть темным. Другой бы на нее не подействовал. Ты проверил всех темных в столице?

— Как раз сейчас этим занимаюсь, вплоть до того, что велел поднять списки выпускников магических школ, академий и университетов по всем провинциям за последние шестьдесят лет. Но и тут я ни в чем не уверен, потому что пожилую няньку наш маг мог взять у кого-то еще. Учитывая, что он явно был связан с эль Саром и владел информацией по смене хозяев у дарру, можно предполагать что угодно.

Карриан вздохнул.

— Хорошо. Каким образом один маг смог стать хозяином двух дарру одновременно? Раз невозможно сохранить действующими обе привязки, то сейчас ты, наверное, скажешь, что в один прекрасный день нянька заболела, пропала без вести или решила покончить с собой?

— Хуже, ваше величество: ее разорвали собаки. Прямо на глазах у Вальи. Это было чуть меньше двух лет назад по реальному времени. В тот самый день, когда девушке впервые позволили покинуть комнату и выйти во двор, туда привезли новую свору псов-охранников. Вероятно, пара из них оказалась недостаточно воспитанной, а нянька проявила неосторожность… Собак после этого, естественно, убили, Валья наотрез отказалась возвращаться в поместье, однако место дарру рядом с магом самым замечательным образом освободилось. Убитую горем девчонку после этого нетрудно было очаровать. Она попросту не знала, чем это может закончиться, а потом стало поздно — маг поставил на нее печать. И снял незадолго до того, как отправил дарру в вашу постель. Очень предусмотрительный, кстати, ход, потому что неактивную печать мы распознать не сможем, а значит, и личность владельца дарру установить не получится.

— Ты говорил, у нее был еще один учитель, — напомнил император.

— Да, ваше величество. Он представился девушке как мастер Ренье и учил ее по той же методике, которой обучают наших теней. Я дал одному из своих ребят прослушать запись, где дарру рассказывала, как именно и чему ее учили. Он подтвердил, что это работа тени.

— Мастера-тени?

— Скорее подмастерья, сир, — спокойно уточнил герцог, заставив меня насторожиться. — Но очень высокого уровня. Есть предположение, что он лишь на ступеньку не добрался до звания мастера. Понимаю, что вы сомневаетесь, сир, — магическая печать абсолютно надежна. Признаться, я тоже свято верил в ее силу, пока Валья не сказала, что у ее второго учителя не было правой руки. И пока я не вспомнил, как был убит ваш дед, император Дорриан. А также почему именно после этого ваш отец отдал приказ ставить магическую печать теням не на предплечье, как раньше, а на грудь.

Я навострил уши, краем глаза подметив, как Зиль покосился на лежащий на его столе «планшет» и тут же куда-то умчался. Не иначе его величество решил опробовать магическую новинку и услал старого друга выполнять срочное поручение. Господин Ларье, наш управляющий, и без того нервно теребивший отворот кружевной манжеты, совсем встревожился, даже вспотел, кажется, решив, что за прорыв канализационной трубы его как минимум четвертуют. А граф эль Нойра, до этого спокойно стоявший в углу, вдруг решил подойти к дверям. И с таким выражением на меня уставился, что стало понятно — это неспроста.

— Ты прав, — неожиданно прошептал император, и мне пришлось снова отвлечься. — Утраченная печать… с ней предательство действительно возможно.

— Я найду этого человека, ваше величество, — твердо сказал герцог. — Мастеров-теней с травмой, как у этого Ренье, наверняка немного. У нас есть описание его внешности и список умений — этого вполне достаточно. Попутно мы продолжим работать по остальным направлениям, и надеюсь, хотя бы одна из ниточек приведет нас к организатору.

— Да… — снова прошептал Карриан. — Подмастерье — это хороший след. Достань его, Тарис.

— Конечно, ваше величество, — кратко отозвался его светлость, и за дверью послышался звук быстро приближающихся шагов.

Я благоразумно отступил, чтобы пропустить герцога к выходу, однако милорд, появившись в приемной, не захотел сразу уйти. Дождавшись, когда за ним закроется дверь, его светлость одарил меня долгим взглядом, а потом вполголоса бросил:

— Освободишься — зайди ко мне.

Я молча поклонился. А когда герцог все же ушел, наткнулся на изучающий взор графа эль Нойра и, сообразив, что Зиля все еще нет, решил сам напомнить императору о госте.

Открыв дверь, я, не заходя внутрь (мало ли что в рожу прилетит?), громко возвестил:

— Ваше величество, вас ожидает его сиятельство граф эль Нойра.

— Пусть зайдет, — после короткой паузы раздалось из кабинета. — Управляющего можно отпустить. Пусть пока занимается своими делами.

Услышав, что император не желает его видеть, господин управляющий — дородный седовласый мужчина пятидесяти с лишком лет — так обрадовался, что мне даже стало жаль этого солидного дядьку. Судя по тому, как обвисли его усы, в ожидании аудиенции бедняга успел вообразить себе тридцать три кары и придумать на каждую из них достойное оправдание. Водились ли за ним грешки, я доподлинно не знал — на эту информацию у меня не хватило времени. Но, наверное, все-таки водились. Честные люди по таким пустякам обычно не переживают.

Проследив, с какой скоростью господин Ларье покидает приемную императора, я отступил от двери, давая молодому графу пройти. Но он вместо того, чтобы войти, вдруг неприятно улыбнулся.

— Значит, слухи верны — у его величества и впрямь появилась тень… — А потом наклонился и едва слышно добавил: — Маска больше не поможет, щенок, я узнал твой голос.

Когда он исчез в кабинете императора, я некоторое время в задумчивости изучал закрытую дверь, но потом все же вспомнил, где видел этого расфранченного говнюка.

Не так давно на приеме у леди эль Мора некий франт позволил себе удерживать против воли одну симпатичную барышню. Помнится, я тогда торопился, поэтому не кастрировал его сразу, а всего лишь посадил на зад, попутно извинившись перед благородной леди. Разглядел его не очень хорошо, но кое-что запомнил. В частности, большую родинку справа на шее, густо напомаженные волосы, аристократический профиль, по которому явно плакал кирпич.

Ну что ж, еще свидимся, графенок. Я тебя тоже узнал. Только, в отличие от тебя, пока не буду это демонстрировать.

ГЛАВА 5

Когда поток посетителей окончательно иссяк, я подошел к столу, за которым сидел Зиль, и заглянул в «планшет»: тридцать имен. Пятнадцать человек мы приняли до обеда, пятнадцать после, не считая прорвавшегося без очереди герцога эль Соар. Очень хороший результат. Но можно и лучше. Ведь не будет же император целыми днями круглый год заниматься одними только разговорами? Небось скоро ему понадобится навестить столичный гарнизон. Или устроить проверку в одной из провинций. Наверняка у него запланированы визиты и в соседние государства. Будет нехорошо, если на это время мы не сможем изменить график. А я, к своему стыду, еще не успел прояснить этот немаловажный вопрос.

— Зиль, узнай-ка, не собирается ли его величество в ближайшее время куда-нибудь ехать. Нам надо планировать его визиты заранее, — бросил я, закончив с «планшетом».

— Пока ничего не говорил, — буркнул цыган, с хрустом разминая позвоночник. — Но по осени император обычно никуда не выезжает. Время для официальных визитов — лето, а оно, хвала Талу, почти прошло.

— Хм. Ладно, у управляющего спрошу. Он-то должен быть в курсе событий. Много сегодня заявок отклонил?

— Порядка сотни, — потер нахмуренный лоб цыган.

— Отказал?

— Нет. Перекинул на иль Дара, пусть с торгашами сам разбирается. Часть пока отложил — может, Рокос сумеет решить их проблемы, там надобность чисто по военным делам. А нескольких отправил к герцогу эль Соар…

Я встрепенулся.

— Он все-таки прислал переговорные амулеты? Я просил его об этом еще пару дней назад.

— Прислал, — кивнул Зиль. — Утром посыльный забегал. Зато теперь у меня в карманах каких только переговорников нет. Хожу, бренчу. При желании могу связаться с секретарями советников императора в любое время дня и ночи. Жаль только, что это не для личных нужд.

— А то что? — не удержался я от смешка. — Попросил бы у его светлости денег?

Зиль фыркнул.

— Какие деньги? Замену бы мне лучше нашел. Всего один день в этом кошмаре, и я уже хочу домой. К маме.

— Бедный мальчик, — фальшиво посочувствовал я. — Плохо тебе без мамочки, да? Ну ничего, потерпи чуток. Вот дядя Тизар найдет нам толкового секретаря, а дядя Мар даст разрешение ввести его в свиту, и вот тогда ты отправишься хоть к маме, хоть к папе. Чтобы снова кушать по утрам невкусную кашу и по часам ходить на горшок.

— Да иди ты…

Куда именно хотел отправить меня цыган, мы так и не узнали, потому что в этот момент из кабинета соизволил выйти император. Ничего не говоря, он оглядел пустую приемную. Мельком глянул на дверь в зал ожиданий, где буквально минуту назад слуги прибрали и погасили свет. Затем быстрым шагом подошел к столу, где Зиль как раз складывал помеченные разноцветными кружочками папки. И так же молча взяв одну из них, быстро просмотрел ее содержимое.

Цыган настороженно замер, а я отступил в тень, следя за тем, как его величество читает заявки на аудиенцию. Сперва в красной папке, где их оказалось больше всего. Затем в синей, куда Зиль складывал письма от второй категории посетителей. Наконец Карриан открыл зеленую и нахмурился: она оказалась пустой.

— Что это значит?

— Все прошения из этой панки были вами сегодня удовлетворены, командир, — с каменной мордой ответил Зиль, преданно пожирая глазами начальство.

— Сколько их было?

— Тридцать, командир. О повторных визитах никто не заикнулся, поэтому папка ожидающих пока пуста. Заявки на завтра тоже есть, я как раз собирался их рассортировать. Если, конечно, вы не планируете куда-нибудь уехать.

Император снова открыл синюю папку, внимательно перечитал имена желающих с ним побеседовать. Затем то же самое проделал с красной папкой. Захлопнул все три и, коротко бросив «понятно», снова ушел в кабинет.

Мы с Зилем настороженно переглянулись, но на протяжении получаса оттуда не доносилось ни звука. Судя по ауре, император просто сидел за столом, откинувшись назад и не двигаясь. Правда, мои надежды, что он прямо там и задремлет, не сбылись: ровно через полчаса Карриан снова вышел в коридор и велел вызвать ему управляющего, казначея и начальника охраны.

Цыган, которому я еще накануне велел озаботиться способами связи с самыми влиятельными людьми в окружении императора, послушно вызвал. А я во второй раз посочувствовал бедняге Ларье, который явился в приемную с видом «а вот и смерть моя пришла». Ну точно у него рыльце в пушку. Недаром при виде казначея он побледнел, а когда в приемную вошел начальник стражи, еще и позеленел.

С господином Годри, местным шерифом, мы уже были неплохо знакомы, потому что за прошедшую неделю я порядком его достал, пока выяснял график движения патрулей и уточнял сведения по защите дворца. Поначалу этот брутальный дядька со свирепым выражением на усатой физиономии не желал обсуждать такие интимные вопросы. Но потом я сунул ему под нос перстень императора и предложил проверить мои полномочия. Господин Годри конечно же проверил. Потом мне пришлось залечивать ему разбитый нос и давать советы, как правильно вывести пятна крови на служебном мундире. После этого мы еще разок поговорили. Я продемонстрировал магическую печать. Показал грамоту, заверенную лично придворным магом. И, выслушав после этого немало «лестных» слов в свой адрес, все-таки получил интересующую меня информацию. А заодно добыл для Зиля переговорный амулет.

С казначеем, сухощавым и надменным господином Роско, который заведовал императорской казной, мы виделись лишь постольку-поскольку. Для моих задач его информация была бесполезной, так что контакты с ним я налаживать не стал. Успеется. А вот управляющий до этого дня каким-то чудом умудрялся от меня ускользать. Словно чуя, что я его ищу, этот пузан буквально испарялся из мест, где обычно бывал. А у меня не нашлось достаточно времени, чтобы выковырять его из норы, куда он обычно прятался.

И вот наконец-то он здесь…

Нимало не смутившись, я подключился к прослушке сразу, как только в кабинет зашел господин Роско. Но, к своему разочарованию, ничего интересного для себя не услышал: император общался с казначеем на сухом языке цифр. На удивление хорошо разбирался в вопросах снабжения, гораздо лучше меня ориентировался в том море информации, которым снабдил его тощий сухарь. Но, судя по голосу, остался не слишком доволен визитом подчиненного, который целых два раза изволил намекнуть, что императорская казна далеко не так полна, как ему бы хотелось.

Велев в течение часа представить отчеты по тратам за последний год, император отпустил казначея, который вышел из кабинета с весьма озабоченным видом. Затем был приглашен начальник охраны, но от него Карриан потребовал лишь списки людей, допущенных во дворец без ограничений, сделав особенный упор на магов и слуг. Зачем и почему, господин Годри, разумеется, выяснять не стал, а вот мне, признаться, стало интересно. Неужто я что-то упустил? Надо будет добыть себе копию этих списков, причем как можно скорее.

А вот управляющего Карриан промурыжил в кабинете до самого вечера. Правда, не с целью довести бедолагу до инфаркта — он просто хотел выяснить, насколько естественной была поломка труб в хорошо известном нам дворцовом крыле и сколько времени займет ремонт старого кабинета. А еще его величество заинтересовался, известно ли господину Ларье о перестановках в других помещениях императорского дворца.

Слегка успокоившись за свою судьбу, толстун охотно поведал, что узнал о перепланировке в этом крыле аж четыре дня назад и в срочном порядке заказал запрошенные материалы. Вчера утром их привезли, разгрузив на заднем дворе, за казармами, чтобы не было видно из окон дворца. Ближе к вечеру закончились черновые работы. Ночью рабочие провели чистовую отделку. Но, к сожалению, не успели перенести в зал для ожидания важных господ всю заказанную мебель.

— Я сам полночи не спал, все переживал за лепнину на колоннах, — доверительно сообщил императору толстяк, заставив меня скептически поджать губы. — Богом клянусь, этой ночью мы закончим работу, сир, и уже завтра тут все будет сиять.

Карриан, не удовлетворившись таким ответом, выпытал из толстяка все: кто отдал ему распоряжение, из каких средств были оплачены поставки, кто конкретно работал, кто контролировал процесс, кто давал указания по ходу дела…

— Зиль, исчезни, — посоветовал я, когда стало ясно, зачем его величество это сделал.

— Что случилось? — удивленно обернулся цыган, как раз собравшийся заняться заявками.

— Просто забирай бумаги и проваливай. Желательно до утра. И Нерту передай, что сегодня у него дежурство начнется ближе к полуночи.

На лбу Зиля появилась озабоченная складка.

— Мар, в чем дело? У нас проблемы?

— Толстяк только что нас сдал с потрохами.

— Понял. Уматываю, — скороговоркой проговорил цыган и, сгребя со стола бумаги, метнулся к выходу. Нрав Карриана он успел изучить намного лучше меня и прекрасно понимал, чем ему будет грозить участие в этой маленькой авантюре. Правда, в последний момент он все же остановился и спохватился. — Эй! А ты как же?

Я лишь пожал плечами. Когда из кабинета вышел распаренный, шумно отдувающийся толстяк, взглядом посоветовал Зилю поторопиться. А услышав из кабинета голос императора, вздохнул и расправил плечи: вот сейчас все и узнаем. Главное при этом никого не убить и самому не убиться, потому что, судя по всему, его величество был, мягко говоря, не в духе.

Когда я вошел в кабинет, Карриан стоял у балконной двери и смотрел на улицу. Время было уже позднее, небо давно потемнело, а подсвечивающее тучи красноватое солнце заставляло гулять по стенам зловещие тени. Остановившись у двери, я почтительно замер, ожидая, когда же император решит устроить разнос. Но Карриан по-прежнему молчал. Смотрел куда-то вдаль. И лишь его аура с каждой минутой темнела все больше.

— Почему ты один? — наконец соизволил поинтересоваться его величество, не поворачивая головы. — Я велел зайти обоим.

— Простите, сир. Зиль уже ушел, и я не счел нужным его догонять.

— А почему здесь до сих пор нет Тизара?

— Потому что я не могу пользоваться переговорными амулетами. Они от этого ломаются.

Император медленно повернулся и уставился на меня абсолютно черными глазами.

— Предлагаешь мне самому его вызвать и спросить, почему он меня обманул?

Я тихонько вздохнул.

— В этом нет необходимости, сир. Как вы уже сказали, идея была моей, поэтому нет смысла втягивать в этот конфликт посторонних.

Чернота в ауре Карриана стала гуще.

— То есть ты пытаешься меня убедить, что Тизар ничего не сказал о перестановках по твоей просьбе? А Зиль испортил трубу в подвале исключительно потому, что это ты велел ему сделать?

— Трубу я испортил сам, — признался я, спокойно выдержав взгляд императора. — Это был самый простой способ вывести вас из того крыла.

— Зачем?

— Ваш старый кабинет не удовлетворял требованиям комфорта и безопасности. Он неудобно расположен, находится слишком далеко от запасных выходов и слишком близко к потайным ходам общего пользования. Еще у него скверная, откровенно перегруженная магическая защита, которую проще уничтожить, чем переделать. Большие окна без должного механизма регулировки степени проветривания. Под полом проходят коммуникации, в том числе и магические, которые в случае неполадок могут представлять угрозу для вашего здоровья. Наконец, старый кабинет находится в той части здания, где нет возможности разделить потоки клиен… то есть гостей таким образом, чтобы это не мешало ни им, ни вам.

Карриан сузил глаза.

— То есть ты о моем благе радел, скрывая от меня информацию?

— Тизар говорил вам о недостатках этого помещения еще неделю назад, — неосторожно напомнил я. — Но вы не захотели его услышать.

И вот после этого его величество заледенел.

— Так ты еще и шпионишь… Проигнорировал мои пожелания, самостоятельно принял решение, посмел его осуществить, привлек для этого моих людей, потратил средства из казны, не поинтересовавшись моим мнением… Скажи: почему я не должен тебя сейчас убить?

Я тихо вздохнул.

— Наверное, потому, что у вас еще осталась такая ненужная императору штука, как совесть?

Карриан молча материализовал в руке какую-то черную субстанцию и так же молча ее швырнул. Аура у него в этот момент потемнела почти как у отца перед смертью. Раздавшийся сзади грохот недвусмысленно возвестил, что одному из книжных шкафов, а вместе с ним и «планшету» пришел конец. Я перекатился по полу, подставляя спину летящим во все стороны щепкам. А когда вскочил на ноги, то обнаружил, что следом за первым снарядом в руке императора тут же возник второй. Разика в четыре больше и способный в считаные мгновения разнести на куски не только меня, но и заново отремонтированный кабинет. А также приемную и немалый кусок дворцового крыла, которое, на мой скромный взгляд, совершенно не нуждалось в столь радикальных переделках.

Исключительно по этой причине я больше не стал ждать и аккуратно нейтрализовал угрозу жизни и здоровья окружающих, попросту воткнув в спину его разбушевавшемуся величеству толстую белую нить.

Эффект, как и вчера, оказался мгновенным — Карриан пошатнулся и, закатив глаза, грохнулся на пол. Хорошо еще, что я успел его подхватить и осторожно опустить на ковер. Заполучив на затылке вторую шишку, поутру он точно сообразит, откуда взялась первая, и вот тогда мне станет совсем несладко.

— Что ж ты творишь-то, твое величество? — с огорчением пробормотал я, проведя рукой над лицом императора и вытянув из его ауры лишнюю черноту. — Фу, гадость… Поутру оно было вкуснее. Наверное, потому, что тогда ты еще не хотел по-настоящему от меня избавиться?

— Что тут происходит? Кто использовал магию? — вдруг с хлопком вывалился посреди кабинета Тизар. А увидев распростертого на полу императора, испуганно выдохнул: — Мар! Ты что натворил?!

Я только вздохнул.

— Ничего страшного. Вырубил ненадолго, пока он не разнес полдворца. Помогите-ка, дорогой дядюшка, а то в одиночку я этого медведя до спальни не дотащу.

— Ничего не понимаю, — пробормотал маг спустя полчаса, когда слевитировал спящего Карриана на постель и проверил его ауру. — Этого не должно было произойти. Для мага такого уровня второй срыв подряд — это ненормально.

— Вообще-то третий, — пробурчал я, стоя у стены. — Поутру его величество тоже изволил гневаться, но тогда магию я у него забрал и все обошлось. А сейчас не успел — он слишком быстро вспыхнул.

Тизар положил ладонь на повлажневший лоб императора и озабоченно нахмурил брови.

— Тем более это неправильно. Что вы не поделили?

— Утром-то? Да из-за пустяка взвился. Самая обычная мелочь. А потом управляющий проболтался, что затею с переобустройством кабинета мы лелеяли уже давно, и Карриан окончательно слетел с нарезки. Я пытался объяснить — спокойно привел аргументы, разложил все по полочкам. Помнишь, ты еще посмеялся, когда я предложил взять с управляющего магическую клятву? Что ты тогда сказал? Карриан поймет, император не дурак… И посмотри, что вышло? Он в коме, у меня торчит заноза в заднице, а ты стоишь и понять не можешь, отчего наш повелитель сходит с ума.

Маг на мгновение оторвался от диагностического заклинания.

— Мар, я знаю его с рождения. Поверь, он никогда таким не был. Орриан в его годы вытворял такие вещи, что его одного было страшно оставить. Зато сына он воспитал так, что за Каррианом не требовался присмотр лет с пяти.

— Да? — ядовито отозвался я. — А когда же, интересно, его величество стал таким неуравновешенным?

— Где-то с год как с ним начало твориться неладное. Помнишь, когда я привел тебя к императору, он предположил, что кто-то манипулирует его сыном? Он сказал правду: Карриан слишком часто стал совершать неосмотрительные поступки. Стал менее аккуратным и внимательным. Начал раздражаться по пустякам. Чаще обращаться к темному дару, когда в этом не было необходимости. А сорвался по-настоящему дней через десять после того, как мы побывали в доме Лоэнира аль Ру…

Тизар вдруг осекся, а я скептически поджал губы.

— Хочешь сказать, это я во всем виноват?

— Не знаю, — медленно проговорил маг. — Но, если подумать, именно ты первым дестабилизировал его ауру. После этого у него случился первый за долгие годы срыв. Да еще такой, что пришлось вмешаться императору, и то насилу успокоили. Потом все затихло. Мы об этом почти забыли. Но вот ты возвращаешься во дворец и снова все полетело в бездну…

Я фыркнул:

— Я к нему почти не прикасался. Может, Карриан просто не все тебе рассказал?

— Да кто ж его знает, — неожиданно тяжело вздохнул Тизар. — Он и раньше-то не отличался разговорчивостью, а теперь и вовсе замкнулся. Даже я не знаю, что творится у императора на душе.

— Хм… — Я окинул его спящее величество задумчивым взглядом. — Как считаешь, зелье, которым его напоила девчонка, могло иметь отсроченный эффект?

— Столько времени? — усомнился маг и отнял руку от лица императора. — Маловероятно. К тому же в теле императора нет следов магически активных примесей. Физически он совершенно здоров. Аура тоже с виду в порядке, однако контролировать себя он почему-то больше не может.

— А что насчет «средоточия»? Помнится, Валья пыталась его на нас использовать?

— Со мной все нормально. Карриана я тоже неоднократно за эту неделю проверял и никаких отклонений не обнаружил. Артефакт мы перенастроили на него сразу после коронации. Все прошло гладко. Вчера я еще раз посмотрел — признаков дестабилизации работы артефакта нет. Магия дворца находится под полным контролем. Пробоев в защите не отмечалось, никто не пытался нас атаковать, тем более как-то воздействовать на императора.

— Что же тогда с ним происходит?

— Не знаю, — мрачно повторил маг, плюхнувшись на край постели и сердито уставившись на Карриана. — Никогда ни с чем подобным не сталкивался.

А потом его взгляд упал куда-то вниз, и маг вдруг поменялся в лице.

— Драхт! Совсем забыл!

Я недоуменно нахмурился, когда он ухватил Карриана за левую руку и клещами вцепился в тускло поблескивающее колечко на безымянном пальце. Но сразу с воплем отшатнулся.

— Рам милосердная! Да что ж это такое-то?!

— Что? — следом за ним встревожился и я. — Тизар, в чем дело?

— Это катастрофа! — горестно схватился за голову маг. — Кольцо слишком быстро набирает силу!

— Что значит быстро? Как? И почему?

— Откуда мне знать? — раздраженно рявкнул он. — Это темная магия! Я знаю только то, что она оказывает влияние на императора и его невесту! По капле! На протяжении трех лет, пока их связь не достигнет пика или пока в храме не свершится обряд бракосочетания. Но кольцо Карриана уже активно! И это значит, что он установил связь со вторым перстнем и, как результат, воспринимает эмоции его владелицы. Понимаешь, что это значит?!

Я оторопело мотнул головой:

— Нет.

— На поддержание этой связи и уходят резервы императора! Поэтому он стал нестабильным! Обратная связь от второго перстня выводит его из состояния равновесия, а темная магия… Когда ее слишком много, она разрушает носителя! И единственный способ этого избежать…

— Выплеснуть ее наружу, — прошептал я.

— Вот именно! — Тизар в ужасе уставился на побледневшее лицо императора. — Тал милосердный! Что же нам теперь делать?

Я дернулся, как от удара.

— Может, снять его?

— Кольцо? Нет, Мар, — качнул головой маг. — Это у невесты чуть больше свободы. Это ей дозволено снять и надеть обручальный перстень трижды. А на императора оно садится сразу и навсегда. Это его магия образует и поддерживает связь между ними, поэтому мужчина в такой паре обречен с первого и до последнего дня на поиски супруги. Он будет носить кольцо до самой смерти — своей или ее. Правда, обычно на формирование полноценной связи требуются месяцы. Но прошло всего несколько недель. И если за это время перстни успели так плотно проконтактировать, значит… значит…

У мага вдруг расширились глаза.

— Значит, надо обыскать дворец и еще раз проверить всех появляющихся тут женщин! Она здесь, Мар! Ты слышишь? Невеста императора живет рядом с нами!

Я нервно сглотнул и испытал непреодолимое желание вцепиться в висящее на шее кольцо, сорвать его и выкинуть как можно дальше. Оно меня душило. Мешало рационально мыслить и в довершение всего снова потяжелело, словно могильный камень. Тизар, к счастью, не заметил моего невольного движения, потому что вскочил, заметался по комнате, а затем без предупреждения создал портал и, прежде чем в нем исчезнуть, гаркнул:

— Присмотри за ним! Не снимай с нити до утра, понял? Я постараюсь к этому времени вернуться!

Я вместо ответа беззвучно сполз по стенке и, уткнувшись лбом в колени, выругался.

Проклятье… только этого нам не хватало! Когда успела образоваться эта дурацкая связь? Какого хрена она вообще начала формироваться? Я же принял меры предосторожности. От Карриана старался держаться подальше. И почти не прикасался к этой чертовой фиговине, кроме самых экстренных случаев. Даже магию из нее несколько раз вытягивал…

И вот на этой мимолетной мысли меня неожиданно осенило.

Твою ж мать! Если кольца связаны магически, значит, через свое я вытягивал магию и из кольца Карриана! Но могло ли случиться так, что та энергия, которую я забирал и которая тоненьким ручейком продолжала потихоньку, день за днем, вливаться в мой перстень от него, сыграла роль этакой веревки? И чем больше я тянул ее на себя, тем крепче привязывал его к себе, даже не подозревая об этом?

Я кинул взгляд на мертвенно-бледное лицо императора и обреченно закрыл глаза.

Да что б вас всех… Получается, могло. А это значит, что именно я виноват в дестабилизации дара Карриана. Именно я ускорил процесс, который должен был длиться годами. И именно я довел повелителя до такого состояния, что он лежит здесь полутрупом и даже пальцем шевельнуть не может.

И еще Тизар обмолвился, что император способен чувствовать мои эмоции…

Это что же, все эти недели он день за днем ощущал, как я проклинаю его на все лады и старательно отстраняюсь? Каждое утро вижу его и тут же вспоминаю, что он меня предал? Бросил там, посреди снегов, просто потому, что побоялся прикоснуться? Каково ему было каждый день ощущать через перстень мое отвращение? А я ведь был рядом. Только руку протяни. И если Тизар прав насчет расстояния, то получается, Карриан бесился еще и от этого? Подозревал, что дорогая невестушка близко, безуспешно присматривался к придворным дамам, тщетно пытался понять, кто же из них испытывает к нему неприязнь, и злился оттого, что не имеет возможности ни узнать ее, ни прибить за эту несусветную дерзость.

Хотя, возможно, где-то в глубине души он все же что-то чувствовал. Не зря именно в моем присутствии он быстрее всего терял равновесие. Не зря именно на меня реагировал так остро. И не зря он, пусть и неосознанно, так яростно стремился начистить мне рыло.

На его месте я бы тоже захотел его начистить. Столько дней… Столько бесконечно долгих, напоенных взаимной неприязнью, полных сомнений и подспудных опасений сорваться дней… Наверное, он поэтому столько работает? Чтобы не усугублять? Не думать? Отвлечься? Чтобы не слышать, не чувствовать, не видеть, наконец? И любыми способами приглушить ненужные эмоции, которые день за днем сводили его с ума.

— «Прости, — с сожалением подумал я, прижав к груди потяжелевшее кольцо, после чего по лицу императора пробежала болезненная судорога. — Я этого не хотел и вредить тебе не собирался. Это не ненависть. Не презрение. Просто работа. И не твоя вина в том, что я не могу рассказать тебе всю правду».

С губ Карриана сорвался тихий вздох, после чего я все же заставил себя подняться, подошел к постели и, сняв перчатку, коснулся кончиками пальцев чужого предплечья. Оно оказалось горячим, словно императора искупали в лаве. Хотя, может, это я был для него чересчур холодным? Не зря же он так явственно дернулся и пальцами вцепился в мою ладонь.

— Тише, твое величество, — прошептал я, коротким толчком влив в него капельку магии и ощутив, как кожу в ответ закололи крохотные иголочки. — Тише. Я тебе не враг. Если я сделаю вот так, тебе станет легче?

Лицо Карриана так же неожиданно расслабилось, а сомкнувшиеся клешней пальцы разжались, словно то, что держало его в напряжении все эти дни, наконец исчезло. А я с облегчением выдохнул, прикинул оставшееся до полуночи время и принялся по каплям выцеживать из себя силу, надеясь, что на ближайшие сутки этого хватит, а там Тизар непременно что-нибудь придумает.

ГЛАВА 6

На мое счастье, маг вернулся раньше, чем обещал, — взмыленный, усталый, но уже успевший слегка успокоиться. Никакой невесты он, естественно, не нашел, так что прыти у него поубавилось. Но, услышав перечень манипуляций, которые я проделал в его отсутствие, он еще разок проверил состояние императора и успокоился окончательно. А когда я сообщил, что должен навестить герцога эль Соар, неохотно отпустил, предварительно взяв слово, что по возвращении я расскажу, зачем ему понадобился.

Вскоре после полуночи я перемахнул через забор роскошного особняка его светлости и, проигнорировав магическую защиту, беспрепятственно забрался в одну из комнат третьего этажа. Поскольку свет там не горел, я заключил, что правильно угадал с поисками и милорд действительно меня ждет. Правда, вламываться туда через окно я поостерегся, поэтому забрался сперва в спальню. Затем дождался, пока в коридоре перестанут сновать слуги. После чего, никем не замеченный, выбрался в коридор и вежливо постучал в дверь кабинета.

Поначалу мне никто не ответил, но я был настойчив. А когда после третьего стука на пороге кабинета появился хозяин дома, вежливо осведомился:

— Звали, ваша светлость?

Герцог эль Соар на мгновение замер. Затем заглянул за мою спину, словно действительно полагал, что я приду как нормальный человек — через парадную дверь. Но никого, естественно, не нашел и буркнул:

— Стой там, умник. Все равно нам сейчас придется уехать.

— Куда это?

— В управление. Валья хочет тебя видеть.

Я удивился, но послушно последовал за герцогом, во второй раз озадачив вчерашнего слугу, который всерьез задался вопросом, как я проникаю в дом, не потревожив охранных заклятий. Тем не менее у ворот особняка нас уже ждал запряженный парой вороных экипаж с эмблемой управления службы магического надзора, и всего через полчаса мы оказались перед дверью камеры, где содержалась покалеченная мной девушка-дарру.

На этот раз в камере был посторонний — мужчина лет тридцати, неприметный шатен со светло-карими глазами, одетый как простой клерк, но определенно им не являющийся. Когда он встал с приставленного к постели стула и отступил в сторону, отвесив герцогу короткий поклон, я насторожился. Но ошибки не было, рыбак рыбака… Передо мной стояла такая же тень, как я сам. Только постарше и поопытнее.

Когда мужчина выпрямился, мы на мгновение скрестили взгляды, и он прищурился. Я едва заметно кивнул, показав, что узнал его. Он равнодушно отвернулся. После чего передал его светлости стопку бумаг и кратко доложил:

— Мы закончили. Все дважды проверено и запротоколировано.

— Молодец, Сен. Ты свободен.

Мужчина, не глядя на мою маску, тихо вышел, а его светлость подошел к девушке и сказал:

— Я исполнил свое обещание.

— Как и я свое, — спокойно ответила Валья, не поворачивая головы. — Мар, подойди.

Я молча приблизился.

— Я рассказала все, что знаю. Мне больше нечем вам помочь.

— Что ты хотела от меня?

Она заколебалась, а потом перешла на мысленную речь:

— «Ты плохо умеешь закрывать те мысли, которые не хочешь показывать. И это может быть опасно. Еще одна вещь, которую следует знать дарру твоего уровня, — это то, что при большом желании ты сможешь общаться таким же образом не только с другими дарру, но и с хозяином».

— «С магом?! Как такое возможно?»

— «Печать, — усмехнулась девушка. — Даже маги не все знают про ее возможности. Но передача мыслей возможна лишь в двух случаях: если твой хозяин — сильный маг. И если он очень захочет тебя услышать».

— «Ты общалась так со своим хозяином?» — недоверчиво спросил я.

— «Во время первой близости. Один-единственный раз. Он тогда все отрицал, и я долгое время думала, что мне просто показалось, ведь зачем ему лгать? Но сейчас я почти уверена — он просто испугался и больше не захотел открыться. Если бы я поняла это раньше… Впрочем, сейчас это уже не важно, — оборвала себя Валья и требовательно на меня посмотрела. — Я кое-что знаю о тебе, дарру по имени Мар. Я нашла это в твоей памяти. Тебе удалось побывать на ледяных равнинах… Не отрицай, я видела это. И еще я знаю, что ты хочешь туда вернуться».

Я сжал челюсти.

— «Да. Хочу».

— «Это опасное желание, — ничуть не удивилась Валья. — Духи льда могут его услышать».

— «Этого я как раз не боюсь».

— «Конечно нет. Ведь ты — часть их стаи».

Я чуть наклонил голову и, поколебавшись, присел на край койки.

— «Кто еще об этом знает?»

— «Никто, — усмехнулась дарру. — Но в последние дни мне стали сниться странные сны. Теперь я тоже вижу ледяные равнины. И слышу чужие голоса… Просыпаюсь оттого, что они меня зовут. Наверное, я и раньше их слышала, просто не помнила. Но теперь сны стали ярче, я не могу их забыть. И от этого больно. Тоскливо. А еще это сложно — не поддаться им и не уйти следом. Раньше меня держала любовь. Потом долг. Но больше нет ни долга, ни любимого, поэтому я хочу к ним, Мар. И каждое утро просыпаюсь с чувством, что они меня ждут. Где-то рядом. Буквально за углом. Только я не могу им сказать, что согласна. Вернее, не могла. До вчерашнего дня, пока не увидела тебя».

— «Что ты хочешь?»

— Проводи меня к ним, Мар, — прошептала Валья. — Помоги уйти. Пожалуйста. Я хочу домой!

«Домой…» — эхом повторил про себя я, чувствуя в этих словах какую-то странную, необъяснимую правильность. И слыша неподдельную тоску в голосе лежащей передо мной девчонки, чьей силой и слабостью кто-то нагло воспользовался, а потом выкинул ее на помойку, как скоропортящийся товар.

— Мар…

Я в затруднении обернулся, не зная, как реагировать на такую странную просьбу, но герцог эль Соар лишь хмуро кивнул.

— Я пообещал ей легкую смерть в обмен на сотрудничество. Свою часть сделки она выполнила. Но в качестве оплаты пожелала, чтобы это сделал именно ты.

— Я прошу тебя, Мар, — снова прошептала Валья, и из уголков ее незрячих глаз соскользнули вниз две горькие слезинки. — Верни меня домой. Ты ведь знаешь дорогу.

И вот тогда я опустил голову.

Да, дорогу я знал. И прекрасно помнил, что произошло в замке Хад после того, как там погибли изувеченные эль Саром дарру. Тогда, как мне казалось, я им помог. Освободил мятущиеся души. Одна из них точно была там. Именно она спасла жизнь Кэрту и уберегла от увечий меня самого. Она понимала меня. Признала. И я тоже ее услышал, потому что и впрямь когда-то жил на ледяных равнинах. Помнил свист гуляющего там ветра. Мечтал о том, что когда-нибудь снова окажусь среди бескрайних, но таких родных просторов и вместе с братьями, сестрами, всей стаей однажды побегу среди звезд в поисках чего-то несбыточного.

Наклонившись над плачущей девушкой, я коснулся губами ее лба.

Быть может, мне все это показалось. Возможно, это было глупостью, но именно тогда я вдруг подумал, что слишком уж много на один квадратный километр площади получается дарру, которые помнят и любят ледяные равнины. Быть может, не только я смог вспомнить свою волчью жизнь? Быть может, каждый из нас — это дух, случайно оказавшийся в чужом теле?

— Спокойной ночи, сестренка, — шепнул я, коротким движением вонзив ей нож в сердце.

Валья чуть вздрогнула и улыбнулась.

— До встречи, Мар…

А затем с коротким вздохом ушла. Быстро и, к счастью, без боли.

Опустив ей веки, я выпрямился, вытер окровавленный клинок о простыню. Затем прислушался к себе и, убедившись, что в душе не осталось ничего, кроме легкого сожаления, поднялся с постели.

— Это все, что от меня требовалось? — спокойно спросил у стоящего рядом герцога.

Тот, помедлив, кивнул.

— Тогда, если не возражаете, я вернусь к своим прямым обязанностям. Ах да… — спохватился я и обернулся на пороге камеры. — Простите за наглость, ваша светлость, но я бы хотел получить доступ к информации о покушении на его величество Дорриана. И взглянуть на досье некоего графа эль Нойра, если вас это, конечно, не затруднит.

— Я посмотрю, что можно сделать, — с каменным лицом отозвался милорд.

— Благодарю. Мне было бы удобно получить эту информацию ближе к вечеру, — учтиво кивнул ему я и только после этого покинул камеру, по пути поймав внимательный взгляд дожидающегося в коридоре, умело прячущегося в тени мастера Сена.

Когда я вернулся во дворец и, воспользовавшись потайным ходом, пробрался в спальню императора, Тизар все еще был там и старательно отслеживал состояние Карриана. При виде меня маг встрепенулся, сделал успокаивающий знак и сказал, что до утра я могу вздремнуть, потому что лично он отсюда уходить не собирается.

Подумав и признав совет уместным, я действительно улегся на стоящую в кабинете кушетку. Но предварительно все же метнулся в свою комнату, которая теперь располагалась в двух шагах от покоев Карриана. Умылся, переоделся, после чего сбегал на кухню, безжалостно растолкал Талью и впервые за двое суток нормально поел.

— Ты совсем худой, — обеспокоилась зевающая в кулачок девчонка, когда я снял маску и принялся с аппетитом хлебать остывший суп.

— А ты научилась лучше готовить. Сама рецепт придумала?

— Ага, — сонно подтвердила она. — Хочешь добавки?

От добавки я, разумеется, не отказался, да еще и пирожков с собой прихватил — что-то меня на сладкое вдруг потянуло. Хорошо, что на кухне в это время никого не было, а наш император, чтоб он жил долго и счастливо, сдобную выпечку в таком количестве не потреблял. Поэтому я рассудил, что лучше уж ее уничтожим мы с Нертом, чем назавтра ее выкинут на помойку или же сожрут слуги.

Пока я ел, Талья по привычке что-то говорила, но я уже слушал вполуха. После чего похвалил ее за старания, торопливо попрощался и, передав уцелевшие пирожки скучающему Нерту, часа на три все же уснул.

Нет, Валья в эту ночь мне не снилась. И никаких неприятных ощущений ее смерть мне не доставила. К мысли о том, что люди уходят, я давно привык. А в отношении именно этой девчонки не сомневался, что все сделал правильно. Я помог ей вернуться домой, поэтому и сны мои сегодня были на удивление спокойными.

Когда я открыл глаза, за окном уже светало, а на пороге спальни стоял уставший и откровенно заспанный маг.

— Аура Карриана стабильна, — сообщил он, с завистью наблюдая, как я с хрустом потягиваюсь и разминаю спину. — Через час он проснется, и я бы посоветовал его сегодня не раздражать.

— Тогда насчет перестановок и нового расписания сам ему объясняй, — пожал плечами я, не особо придав значение тому факту, что как-то легко и слишком уж просто перешел с магом на «ты». Тизар, правда, не возражал. Более того, из покоев императора меня просто-напросто выгнал, заявив, что сам все уладит, а я в это время могу где-нибудь погулять.

Я отказываться не стал и действительно ушел. Но не гулять, а в подвал. Разогреваться, тянуться и приводить себя в форму. А когда подготовился к полноценной тренировке, то обнаружил, что в зале появились гости. Вернее, всего один гость, но такой, которого я меньше всего хотел бы сейчас видеть.

— Нерт, побудь снаружи, — распорядился император, указав северянину на дверь. Зиля сегодня с ними не было — вероятно, до сих пор корпел над бумажками и выбирал, кому из огромной массы желающих попасть на прием к императору стоит дать такую возможность, а кого с легкой душой можно послать на фиг. — Ты! Выбирай оружие.

Я мысленно ругнулся.

— После вас, ваше величество.

И ничуть не удивился, когда император выбрал короткие парные клинки и встал в знакомую до боли стойку. Эх, мастер Зен… Плохо вы учили сына своего брата, раз он не выбрал копье или меч со щитом. На ближней дистанции он, конечно, сильнее. Но я намного быстрее, поэтому в схватке на легких клинках его величество проиграет. А Тизар просил его не провоцировать.

Впрочем, спорить или что-то доказывать было неуместно, поэтому я повторил выбор Карриана и, дождавшись, когда император разогреется, занял место напротив.

Только когда от него последовал первый выпад, я запоздало сообразил, что забыл сегодня снять с шеи цепочку. А теперь было поздно что-либо менять — бой начался, и император явно не будет его останавливать из-за моей прихоти.

Мы сходились и расходились несколько раз, прежде чем он надумал провести первую настоящую связку ударов. Работал клинками он хорошо, умело. Выносливости ему тоже было не занимать. Я бы даже рискнул как-нибудь поспарринговать в полную силу — на учебных клинках, конечно, однако сегодня его величество выбрал боевые, и мне ничего не оставалось, как уйти в глухую защиту.

Карриану это явно не понравилось, но спровоцировать меня на атаку у него не получилось. Я уклонялся, блокировал, аккуратно отводил его мечи в сторону. Отходил, кружил по залу, снова блокировал… И так до тех пор, пока не стало ясно, что императора не устраивает такая схватка и он не усилил нажим. После этого кружить и уворачиваться стало уже недостаточно. Мои блоки Карриан пробить пока не мог, сила его ударов была вполне сравнима с ударами мастера Зена, с которыми я тоже научился справляться. Но острия чужих клинков все чаще оказывались в опасной близости от моей головы или торса. Они то и дело плясали совсем рядом с глазами. Однажды даже лихо чиркнули воздух, едва не срезав кончик левого уха. В последний момент я все же поставил блок, но получил коленом под дых, а заодно и приличный ожог на груди от внезапно проснувшейся печати. И, уклонившись, чудом не поймал удар локтем в челюсть.

Да что ж за гадость с этой дурацкой магией? Я же к Карриану почти не прикоснулся! Подумал про себя на минутку… да итить твою мать! Неужто теперь даже в мыслях нельзя пожелать ему куда-нибудь провалиться?

Так. Похоже, еще немного, и у меня появятся проблемы. А император, судя по всему, снова начал злиться, и мне пришлось изменить темп и взвинтить его до грани приличий, вызвав у его величества удивленное хмыканье. Затем довести противника до той степени азарта, когда стираются границы между желанием и благоразумием. Войти в транс. Провести сложную серию ударов. А потом в последний момент накосячить и на пару мгновений открыться, чтобы закономерно получить не только кулаком по морде, но и пару сантиметров стали в плечо.

Когда я поднялся, император тяжело дышал и с каким-то непонятным выражением смотрел на стекающие по моей руке капельки крови. Рана была небольшой, конечность продолжала действовать. Я в принципе мог бы продолжать бой без потери качества, но Карриан вдруг швырнул оба клинка на маты, молча развернулся и ушел в душ.

— Мар! — буквально через миг дверь приоткрылась, и внутрь заглянули Нерт на пару с невесть откуда взявшимся Зилем. — Ты там как, живой?

Я выудил из пола изумрудную нить и привычно воткнул ее себе в ауру. Зиль тихо присвистнул, когда рана затянулась прямо у него на глазах. А северянин понимающе хмыкнул:

— Вона как! Оказывается, ты и себя лечить можешь?

Я промолчал.

Если б не мог, хрена с два позволил бы проткнуть себя железкой. Тень-инвалид императору не нужна. Не то чтобы я всерьез опасался за собственную жизнь, но заканчивать ее, как Валья, мне точно не хотелось.

А еще я заметил одну важную деталь в поведении императора: когда он разозлился, его аура действительно почернела, а когда пришел в ярость, тьма заполнила его полностью и постоянно норовила меня укусить. Зато после того, как его кулак соприкоснулся с моей скулой и я выплеснул через нее некоторое количество магии, аура Карриана тут же посветлела. Он успокоился, как и вчера, когда ему удалось до меня добраться. Так что, пожалуй, все не так плохо, как я себе напридумывал.

Да, его величество действительно нестабилен. Да, он и впрямь стал плохо себя контролировать. Но маленькие дозы магии, которые я забирал и одновременно вырабатывал специально для него, помогали ему прийти в себя. А значит, для хорошего самочувствия было достаточно лишь время от времени это повторять. К примеру, вот так, во время тренировок, стараясь не провоцировать печать, разумеется. Исключительно ради того, чтобы наш малость двинутый повелитель — чтоб он был дважды здоров! — мог спокойно жить и работать на благо империи, не особенно задумываясь, почему же ему так хочется меня прибить.

Уже стоя в душе, по соседству с его щедро намыленным величеством, я подумал, что, если добавить к мордобою толику сочувствия или просто хороших эмоций, то процесс пройдет еще менее болезненно. Быть может, если Карриан почувствует, что «благоверная» не спешит ему показаться на глаза не потому, что он моральный урод или косматое (да, его величество оказался изрядно волосат в некоторых зонах) чудовище, то это примирит его с отказом?

— Хватит брязгаться, — вдруг процедил император, когда я так и этак повертел эту мысль, будучи пока не в силах сообразить, как хорошие эмоции могут сочетаться с мордобоем. — На выход! Живо!

«И все-таки ты чудовище, — со вздохом признал я, выходя из душевой и снимая с крючка полотенце. — Вот только поцелуй красивой девушки тебя, скорее всего, не спасет».

С этого дня жизнь потихоньку начала входить в нормальную колею, хотя не могу сказать, что все так уж явственно изменилось. Тизар сдержал слово — Карриан все-таки смирился с тем, что будет и дальше работать в отцовском кабинете, поэтому никаких репрессий за наше самоуправство не последовало. Официальные завтраки с придворными он тоже возобновил, поэтому толки и пересуды, начавшиеся после смерти старого императора, прекратились. Народ при виде сидящего на положенном месте повелителя успокоился, потому что ничто так в империи не ценилось, как верность традициям. И пусть это было глупо — принимать видимость благополучия за истинное положение дел, но люди и впрямь считали, что если во дворце все идет своим чередом, то в Багдаде… в смысле, в Орне, конечно, все спокойно.

Тронный зал нам, кстати, восстановили, поэтому еще через пару недель император возобновил прием официальных послов и стал больше времени проводить на людях. Для имиджа это было хорошо. Для меня, как для тени, наоборот, не очень, потому что в толпе да на виду было неудобно обеспечивать чужую безопасность. Единственное, что меня выручало, это вернувшийся к холодам отряд, который разгрузил Нерта от ночных дежурств и снял часть обязанностей с Зиля. Однако поскольку толкового секретаря мы так и не нашли, то цыгану пришлось и дальше выполнять его обязанности, из-за чего ему не раз прилетали едкие шуточки от Ежа и куча насмешек от остальных.

Расследование герцога эль Соар после смерти Вальи все-таки сдвинулось с мертвой точки, и на протяжении нескольких недель по столице шныряли шпионы его светлости, активно тряся агентурную сеть. Без перерыва работали мастера заплечных дел в камерах управления службы магического надзора. И бог знает, сколько еще народу было задействовано ради того, чтобы в один прекрасный день его светлость сообщил нам нужное имя.

— Его зовут Рен Дирр, — доложил он на встрече, где помимо императора присутствовали Тизар, леди эль Мора и господин Ястреб собственной персоной. — Обучался в ученической башне до шестнадцати лет. Считался одним из лучших претендентов на звание мастера-тени. Не прошел последний этап. Служил в армии. Но почти тридцать лет назад пропал без вести в окрестностях крепости Ойт и с некоторых пор считается погибшим.

— Почему вы решили, что это он был учителем Вальи? — поинтересовался «дядюшка».

— Перед тем как перейти в категорию без вести пропавших, Дирр получил серьезную травму — ему отгрызли правую руку. Это произошло во время боевого задания. Отряд потерял его из виду, и командир звена дал приказ уходить, отказавшись от поисков.

Я порылся в памяти.

Крепость Ойт… расположена на окраине самой маленькой провинции где-то на юго-западе империи. На границе с густыми, почти не хоженными лесами в окрестностях реки Истрицы. Мерзкое местечко. Да еще и кишащее всякой гадостью, в том числе и не совсем живого происхождения, благодаря которой, собственно, на границе империи и понадобилось строить мощный укрепрайон с приличным по численности гарнизоном.

Если я правильно помнил уроки истории, во время покорения этих пространств первый, тогда еще будущий, император столкнулся с ожесточенным сопротивлением и несколько раз был вынужден исчерпать свой резерв до дна, чтобы уберечь войска от уничтожения. Благодаря этому противник в конце концов был разбит. Но вместе с ним, к сожалению, магия императора уничтожила немалую часть ландшафта и дотла выжгла приличную часть лесов. А вместо них образовались огромные по протяженности, зловонные, омерзительные во всех смыслах болота, со временем заселенные еще более мерзкими созданиями — драхтами, которых так часто и не по делу люди поминают всуе.

Говорят, за прошедшую тысячу лет эту язву так до сих пор и не вычистили. Ну а тот факт, что время от времени там без вести пропадали люди, вообще вопросов не вызывал, потому что выжить в этих лесах в одиночку было не под силу даже мастеру-тени. Не зря герцог эль Соар так долго не мог назвать нам имя предателя.

— Как он выжил? — нарушил тишину император.

— Найдем — спросим, ваше величество. Возможно, ему помогли. Есть подозрение, что это исчезновение было заранее спланировано.

— С оторванной-то рукой? — усомнилась леди эль Мора.

— Это, скорее всего, была случайная травма, — согласился его светлость. — Мы еще разбираемся. И отрабатываем разные версии, хотя эта пока самая правдоподобная.

— Значит, утраченная печать? — задумчиво пробормотал Тизар.

Я мысленно кивнул.

Благодаря любезности герцога я уже знал, почему об этом мне раньше ничего не говорили. Как выяснилось, во времена императора Дорриана магическую печать теням ставили исключительно на предплечье или плечо. Но после того, как однажды личная тень его величества воткнула повелителю стилет в сердце, было решено модернизировать клятву, и теперь ни одна тень ни по какой причине не могла избавиться от метки.

Вы спросите, как тени это удалось, если печать запрещала причинять вред хозяину? Проще простого: мастер просто отрубил себе руку с печатью, причем сделал это с полной уверенностью, что действует во благо императора. И после этого ему уже ничто не мешало. Что же касается причин, то, как это часто бывает, дело касалось женщины. А точнее, одной очаровательной фрейлины, любимой девушки мастера, которая однажды приглянулась молодому императору. И которая, на свою беду, рискнула ответить ему взаимностью. Переходить дорогу хозяину мастер-тень, разумеется, не посмел, поэтому вскоре юная прелестница забеременела. Однако младенцу не суждено было родиться живым, а вместе с ним в родах скончалась и любовница Дорриана, по которой, как потом выяснилось, скорбел не один человек, а сразу двое мужчин. Через некоторое время у императора появилась официальная невеста, которая вскоре стала женой и подарила супругу одаренного наследника. Тогда как о несчастной фрейлине быстро забыли. Правда, не все. А еще через несколько лет у мастера-тени помутился рассудок и он решил, что это император стал причиной гибели его возлюбленной. В итоге однажды утром в императорской спальне обнаружили сразу два трупа и горько плачущего мальчишку, который впервые в жизни выпустил из-под контроля магию и нечаянно убил однорукого парня, который только что заколол его спящего отца.

На престол отец нынешнего императора вступил, когда ему исполнилось тридцать, и первым же указом навсегда изменил процедуру клеймения теней, исключив даже малейшую возможность измены. Это означало, что последнему из теней, кто мог получить еще ту, старую метку, должно было быть не меньше семидесяти. И это соотносилось с показаниями Вальи, которая подтвердила, что второй ее учитель был очень и очень стар.

Где и когда он познакомился с ее хозяином, девчонка не знала, это еще предстояло установить герцогу и его людям. Но скорее всего, милорд не ошибся в отношении Дирра. Оставалось только его найти.

По поводу графа эль Нойра его светлость меня тоже просветил. Оказалось, что этому роду уже не первое столетие принадлежала часть иридитовых рудников, причем как в Скалистых, так и в Искристых горах. Более того, семья владела немаленьким состоянием. Весьма успешно вкладывала деньги. Находилась у императора на хорошем счету и вообще всеми силами выражала лояльность короне. Собственно, кобель, которого я так удачно посадил на пятую точку в доме леди эль Мора, являлся наследником старшего графа эль Нойра и его единственной надеждой на продолжение рода. Магом он, к его сожалению, не являлся, но амбиции с лихвой удовлетворял славой завзятого забияки и дуэлянта. Слыл одним из лучших мечников столицы. С недавних пор начал активно принимать участие в семейном бизнесе. И, разумеется, был без ограничений вхож во дворец.

«Скверное сочетание», — подумал я, ознакомившись с досье этого урода.

Сейчас же, в связи с расследованием по поводу похищения иридита, имя графа эль Нойра снова всплыло. Иридит на Тальраме давал власть, деньги и возможность диктовать условия большинству соседей, кроме, может, нескольких северных племен, которые наотрез отказались принять над собой руку императора. Так что, получив известие о масштабах контрабанды, сынок графа немедленно явился во дворец, чтобы заверить императора в своей преданности, обсудить вопросы национальной безопасности и предложить свои услуги в расследовании этого громкого дела.

Разговор я тогда слышал от и до. Предприимчивости кобеля даже позавидовал. Его морду и ауру срисовал и на этом посчитал, что пока хватит. Все же на герцога не дураки работали, небось всех потенциально причастных к незаконной торговле иридитом уже начали проверять. Но если случится так, что кобель окажется в доле, я даже порадуюсь. И с удовольствием навещу его в подведомственном милорду управлении, чтобы лично об этом сообщить.

Единственное, что пока упорно не клеилось, — это отношения с императором. После того как я во второй раз его вырубил, Карриан, разумеется, просек, что его спокойный ночной сон имеет не совсем естественную природу. Само собой, повелителя это привело в бешенство. Но, по счастью, объяснялся он по данному поводу не со мной, а с Тизаром. И придворный маг без колебаний встал на мою сторону. Даже в сердцах обозвал повелителя (ага, я подслушивал) упрямым мальчишкой, который больше беспокоится не о благополучии страны, а о никому не нужных принципах. И напомнил, что я, хоть и говнюк, все же говнюк полезный, к тому же помеченный клятвой и волей-неволей преданный империи. Более того, по долгу службы обязанный во что бы то ни стало заботиться об императоре, даже в том случае, если последнему это не нравится.

— Я больше не намерен это терпеть! Довольно! — вызверился на мага его величество, после чего Тизар вздохнул и сообщил совершеннейшую правду:

— Тогда вам придется его убить, сир, потому что Мар руководствуется только данной вашему отцу клятвой, и заставить ее нарушить ни вы, ни я, к сожалению, не в силах.

После этого ссор у нас с императором больше не случалось. Собственно, наше и без того скромное общение прекратилось совсем. Но, получив от Тизара индульгенцию, я каждый вечер ровно в полночь со спокойной совестью обрушивал на голову его величеству одну-две или даже три белых ниточки, невзирая ни на какие дела.

— Режим есть режим, — пыхтел я, раз за разом отволакивая тяжеленного повелителя в спальню. — А вам он показан вдвойне, ваше ослиное величество. Так что спать. Хотя бы четыре-пять часов в сутки. И только после этого я разрешу вам снова работать.

Император каждый раз мгновенно отрубался, даже не успев понять, откуда на этот раз его настигла угроза. Находиться в своем личном кабинете он мне категорически запретил. Потайные ходы опутал таким количеством защиты, что там даже мышь не протиснулась бы без риска подпалить себе хвост. Но разве для дарру стены помеха? Само собой, я делал это даже из коридора, так что императора не спасало ничто. И день за днем он отнюдь не в добровольном порядке отправлялся спать. Когда сидя за столом, читая донесение с границ. Когда сразу после сытной трапезы. А когда просто выйдя из уборной. Ровно в двенадцать ночи я день за днем совершал свое черное дело, приучая его несносное величество к правильному распорядку дня. Причем настолько жестко, что, даже просто стоя у окна в неположенное время, император не мог быть уверенным, что его не настигнет моя карающая нить. Однажды мне пришлось сделать это во время совещания с его ближайшими соратниками, после чего даже герцог эль Соар назвал меня сумасшедшим. Леди эль Мора любезно поинтересовалась, какие цветочки на своей могиле я бы предпочел. А Тизар только сокрушенно вздохнул и, извинившись перед собравшимися, открыл портал. Но перед уходом все же попросил, чтобы больше никто не вздумал являться к императору незадолго до полуночи.

Само собой, просто так мне это с рук не сошло.

Говорить со мной император окончательно перестал, однако на тренировках отрывался по полной программе. Утром он вставал ожидаемо злым, порой даже бешеным. Сразу после утреннего туалета спускался в сопровождении личной охраны в подвал. И дальше начиналось время, когда он с лихвой мог отомстить мне за очередное оскорбление. Да, вмешательство в свои дела он считал именно оскорблением, и никто и ничто не могло его в этом переубедить. Поскольку убивать меня он упорно отказывался, а заставить прекратить его усыплять не мог, то единственной возможностью выразить негодование по этому поводу были спарринги. И я каждое утро терпеливо ждал его внизу, чтобы дать возможность выпустить пар.

Надо ли говорить, что в очень скором времени в этих тренировках перестал участвовать его личный десяток. Никто и никогда не смел вмешиваться в наш, так сказать, приватный разговор, даже если со стороны казалось, что он проходит на повышенных тонах.

Довольно скоро я обнаружил, что достичь душевного равновесия Карриан мог и так, не прикасаясь ко мне. Для этого его требовалось лишь хорошенько измотать. И я делал это. Каждое утро, часа за два я доводил его своим молчанием до изнеможения. А звон клинков не прекращался даже тогда, когда Зиль напоминал, что подошло время завтрака или что в приемной уже собрались первые гости.

Естественно, даже этой уловки не всегда хватало, чтобы помочь императору пережить очередной день. С каждым днем мой перстень тяжелел все чаще, нагревался все дольше. А император, соответственно, выходил из себя все легче и быстрее. Казалось, бурлящая в перстне магия клокочет в нем, как кипящая лава. Она требовала выхода. Заставляла срываться по пустякам. Делала его опасным для простых смертных. И чаще всего — да-да, именно моими усилиями — она достигала ника как раз по утрам. В те самые предрассветные часы, когда большинство нормальных людей еще дрыхли, а мы уже остервенело бились в подвале за право жить и поступать так, как нам казалось правильным.

Во всем этом было два положительных момента.

Во-первых, спустя примерно месяц мучений его величество все же меня не удавил и к тому же начал более ответственно относиться к навязанному ему графику. То есть ближе к полуночи чаще всего оказывался в своих личных покоях. Старался до этого времени поужинать, переодеться и посетить уборную. В постель по свистку он, конечно, не отправлялся, но тащить его туда из кабинета было намного проще, чем волочь на себе из другого крыла, да еще так, чтобы нас не заметили. Выставлять его величество на посмешище я бы, разумеется, не рискнул — это уронит престиж императорского дома и империи в целом. Поэтому рамки приличий я не переступал и время от времени все же делал послабления. Скажем, не провоцировал у императора обморок в присутствии послов, именитых гостей, не мешал его величеству размышлять о высоком в сортире…

Оценил ли он мои усилия?

Скорее всего, нет. Ну да это уже не важно, ведь самого главного я добился — меня, по крайней мере, услышали.

Второй плюс заключался в том, что, выпустив копившееся с вечера бешенство, Карриан неизменно успокаивался и дальше с ним можно было иметь дело. Но, как я уже сказал, иногда простого поединка для этого не хватало, и тогда мне приходилось хитрить, сперва доведя его непримиримое величество до белого каления, а потом дав возможность пустить мне кровь.

Как ни странно, но вид моей крови действовал на него отрезвляюще. Всегда. В каком бы состоянии он ни находился. Казалось бы, обычная царапина, разбитая бровь, сломанный нос или, в особо тяжелых случаях, рассеченная лезвием кожа — каждый раз император при виде крови впадал в непродолжительный ступор, словно никогда ее раньше не видел. Потом бросал оружие. Отворачивался. И надолго исчезал в душевой, после которой возвращался уже вполне вменяемым, уравновешенным и почти нормальным человеком.

Не знаю. Может, кто-то скажет, что это идиотизм — пытаться таким способом вернуть мужчине душевное равновесие. Но за столько времени другого варианта я не нашел. Магия целителей так и оставалась ему недоступна. Рассказать о перстне я не мог. О том, что происходит с самим императором, мы могли лишь догадываться. Да что я? Даже Тизару Карриан ничего на эту тему не говорил. Никто, даже Зиль и Арх, понятия не имели, что происходит. Он ни с кем не делился. Никогда и ни у кого не просил помощи. Однако приготовления к свадьбе, которые начались после того, как из храма пришла радостная весть, велел отменить. Поиски, правда, прекратить не приказывал и с поражением не смирился. Просто, как мне показалось, потерял к «невестушке» былой интерес, но к эмоциям все же прислушивался. И я не раз замечал, как после особенно долгого поединка у императора менялось выражение глаз. Становилось каким-то болезненным, на грани отчаяния. Всего на миг, после чего его лицо снова превращалось в маску. Вот только каждый раз после этого мучительно стыдно становилось именно мне. Ведь это из-за моей глупости он терял над собой контроль. И по моей вине все в его жизни пошло наперекосяк.

Быть может, еще и поэтому я старался во всем, что не касалось здоровья и жизни, не ущемлять его самолюбие. Делал все, чтобы лишний раз не показываться ему на глаза. Вечерами, усыпив повелителя, помогал Зилю составлять расписание на ближайшую неделю и раскидывать встречи так, чтобы Карриан поменьше утомлялся. Я добыл переговорные амулеты абсолютно для всех важных гостей императора. Составил до конца картотеку. Поставил на кабинет и личные покои императора дополнительную защиту. Всего за месяц оборудовал весь дворец «камерами» и «прослушкой», выведя самые важные «провода» на свое рабочее место между книжными шкафами и продублировав их в склепе.

С господином Годри отношения я тоже наладил. Поняв, что кроме благополучия императора меня ничто не интересует, он все же дал официальный допуск во дворец. С этого времени ни один страж больше не имел права меня задерживать, даже если на столицу упадет метеорит или пройдет слух, что в Орне свирепствует чума.

С управляющим удалось договориться еще быстрее и проще, для получения согласия на сотрудничество его достаточно было просто припугнуть. Казначей, поупиравшись для виду, тоже согласился делиться информацией, особенно после того, как я продемонстрировал, что и без его помощи доберусь до нужных мне документов. А попутно наверняка найду что-нибудь еще. Быть может, даже не совсем законное. Господин Роско, обнаружив как-то следы моего пребывания в своем тщательно охраняемом кабинете, посчитал, что легче дать то, что я у него прошу, чем найти однажды вскрытый сейф и полнейший хаос в бумагах.

С леди эль Мора и герцогом эль Соар проблем не возникало. С Тизаром тем более. Особенно после того, как стало ясно, что в конце концов мне удалось переупрямить даже нашего императора. Правда, сам император меня на дух не переносил. Но хотя бы не гнал. Не оскорблял. В том числе и поэтому я каждое утро отдавал ему накопленную за сутки магию. Если он все-таки срывался, то забирал излишки. А каждый вечер хотя бы на полчаса тайком пробирался в спальню и выдавливал из себя остатки, чтобы он мог быстрее восстановиться.

Естественно, из-за этой суеты я уставал так, что порой, задержавшись в покоях императора, нередко вырубался следом за ним. На час или на два, на сколько мог. После этого снова вставал, проверял защиту. И опять уходил, чтобы вернуться только к утру.

Из-за такого плотного графика есть приходилось ночью, потому что навещать кухню днем я не успевал. Да и отлучаться по нужде не всегда мог себе позволить. Из-за скудного питания я совсем отощал, причем так, что это стало заметно даже под маской. Однако дефицит питания восполнял тем, что большую часть дня проводил в подключенном к «проводам» состоянии. К зеленым, синим, желтым, белым. Пока его величество решал текущие дела, я отслеживал перемещения слуг, подслушивал, о чем говорят гости в зале ожидания. Следил за стражей, прачками, караульными, аристократами… Черт возьми! Я неусыпно следил даже за Тизаром! Поэтому всегда имел представление, где кто находится и как с кем связаться. А при необходимости мог и ниточку в нужном направлении протянуть, чтобы что-то подправить или, наоборот, убрать.

Признаться, за всю свою сознательную жизнь (как старую, так и новую) мне впервые довелось работать в таком бешеном ритме, поэтому на какое-то время мой мир сузился до размеров императорского дворца. И я совершенно упустил из виду, что творится снаружи. Более того, когда однажды его величество все же решил выбраться в город, меня до глубины души поразило отсутствие листвы на деревьях и пар, густыми облачками вырывающийся у людей изо рта. Когда же в довершение всего с неба посыпались мелкие белые крупинки, я и вовсе озадаченно замер.

— Вот и первый снег, — протянул Зиль, запрокинув голову и поймав на язык пару снежинок. — Надо же, как время бежит… да, Мар?

Я оказался настолько обескуражен открывшимся зрелищем, что просто не нашелся с ответом. Зиль тогда, помнится, поржал. Я, пожалуй, смутился. А всего через пару месяцев произошло событие, которое с ног на голову перевернуло всю мою прежнюю жизнь и перечеркнуло планы, которые я так долго вынашивал.

ГЛАВА 7

Наверное, я уже точно не помню, когда меня стали регулярно тревожить сны, но, пожалуй, впервые я заострил на них внимание именно после того, как на моих волосах осели первые снежинки. Это был толчок, отправная точка, после которой моя жизнь решительно покатилась под откос.

Сперва это были слабые, совсем еще короткие звоночки. Скажем, я стал чувствовать духоту в кабинете императора. Мне постоянно было жарко во дворце, поэтому на ночь приходилось открывать окно в покоях его величества. Но даже так нормально засыпал лишь после того, как снимал рубашку и ложился у самого окна. На сквозняке. При этом чувствуя себя как лесной зверь, которого пустили в хорошо протопленную избу, но позабыли, что с такой густой шубой он прекрасно переночует и на улице.

Дальше — больше. Я стал замечать, что постепенно отдаляюсь от людей и с трудом переношу долгие аудиенции у императора.

Меня начали раздражать запахи. Я стал различать даже слабые нотки парфюма, которым пользовались гости и особенно гостьи его императорского величества. Сам Карриан, хвала Рам, предпочитал не лить на себя всякую гадость. Но дамы, как, наверное, везде, на них буквально отрывались. Порой во время завтрака, стоя за спиной Карриана, я едва не морщился от одуряющего запаха еды, смешанного с едкими благовониями. Во время приемов хотелось повесить на нос прищепку. Или дышать только ртом. И поначалу это действительно помогало, но вскоре терпеть это издевательство стало невозможно и пришлось использовать транс, чтобы сохранить самообладание и не покинуть кабинет прямо посреди приема.

Еще я заметил, что с каждым днем пребывание во дворце все больше начинает меня тяготить, тогда как ароматы улицы, напротив, стали влечь к себе с неодолимой силой.

Я несколько раз ловил себя на том, что вместо того, чтобы прислушиваться к разговору, молча таращусь в окно, на яркосинее небо или подсвеченные фонарями низкие тучи. На то, как идет дождь. Как следом за дождем начинает идти снег. Во время снегопада я буквально выпадал из реальности — на минуты, иногда даже на часы, особенно если оставался один.

А потом мне действительно стали сниться сны. Яркие, цветные. Про лес, охоту, лунные ночи, искрящиеся по утрам капельки росы на пожухлой траве и долгие-долгие переходы, во время которых неутомимые лапы несут меня все дальше от людского жилья и все ближе к тому, что я считал настоящей свободой.

Я стал сторониться чужого общества, старательно избегая не только Зиля или Нерта, но даже с Тизаром не желая лишний раз общаться. Сперва списал это на плохое питание и невесть откуда взявшуюся тоску, которая в эти месяцы и впрямь приобрела устрашающие размеры. Но потом понял: дело не в ней. Я просто устал. От этой работы. От жизни. От шумных людей, от дворца, от непреходящего ощущения собственной ненужности и бесполезности той работы, которую я упорно делал.

— Хандра… — заметил однажды Зиль, когда я проигнорировал какой-то безобидный вопрос, а едва тот начал настаивать, попросил меня больше не трогать. — Не переживай, Мар. Это просто хандра. Весна придет, и оно само рассосется.

Я тогда молча ушел, не стал ничего объяснять. И тогда же понял, что мне стало безразлично его мнение. Как и мнение Нерта, Арха, шуточки Ужа, вечное бурчание Ежа, добродушные подначки Зюни… День, ночь, еда, сон, работа или отдых — все стало по барабану. Абсолютно все. Кроме разве что самочувствия императора.

Я мог целую ночь просидеть на кушетке у него в кабинете, глядя, как падает за окном снег. Ни о чем не думать. Просто смотреть, раз за разом вспоминать свои звериные сны и находить в этом какую-то прелесть. Но каждое утро с рассветом меня приводила в чувство магическая печать, легким уколом напоминая о клятве. После этого я послушно вставал, мылся, переодевался и спускался в зал, где терпеливо дожидался появления императора.

Утренние поединки превратились для меня из обязанности в обыденность. Они не радовали, но при этом и не раздражали. Я брал оружие в руки, потому что так было надо. И не ранил императора исключительно по той же причине. Меня даже бешеный темп схватки уже не мог привести в чувство. Я словно заледенел душой. Замерз, как сосульки на окнах. Я сражался, ел, ходил и говорил исключительно машинально. И все чаще с нетерпением посматривал в окно. День за днем следил, как вьюга наметает в дворцовом саду громадные сугробы. Подспудно ждал чего-то. Стремился к этому всей душой и не замечал, как все больше теряю интерес не только к работе, но и к жизни.

— Мар, ты что творишь? — тихо спросил Нерт, когда очередная тренировка закончилась, и я, поднявшись с матов, начал молча одеваться. — Мар? Эй, Мар! Ты вообще меня слышишь?

Я неохотно поднял голову и только тут заметил, что из разбитого носа так и продолжает течь кровь. Ну забыл, с кем не бывает?

Я равнодушно выдернул с потолка зеленую нить и, утерев лицо рукавом, продолжал облачаться в форму. Нерт и Арх с Хортом переглянулись, но никто не заступил дорогу, когда я направился к выходу. Не окликнул. Ничего больше не спросил. Ну и прекрасно. Мне без них проще. А им без меня и подавно.

День прошел как в тумане. Из транса я сегодня вообще не выходил, чтобы не упустить что-нибудь важное. Но как только закончилась смена и император вернулся в свои покои, я развернулся и направился к себе в комнату. Бездумно. Без всякой цели. Хотя нет, цель у меня была. И едва оказавшись внутри, я первым же делом распахнул балконную дверь и с облегчением вдохнул морозный воздух.

Хорошо…

Рам! Как же давно я этого не видел! Усыпанное звездами небо, похожее на перевернутую вверх дном гигантскую черную чашу. Ледяные насыпи, до поры до времени скрывающие под собой сонные кусты. Такие же ледяные барханы, по которым ветер лениво гоняет поземку. Укутанные белой шубой деревья. Тихий свист ветра, то и дело отдающийся эхом в каминных трубах. Искрящиеся в свете магических фонарей снежные насыпи. Благородное серебро на покрытых инеем окнах. Тишина. Красота. Настоящее снежное царство, в котором я ощущал себя как дома. Не мертвое — именно снежное.

Потому что там, где царит смерть, ничто и никогда не меняется. А зима — всего лишь короткий период жизни, после которого вновь появляются силы и желания, трава и цветы… Временная остановка. Небольшой перерыв. После которого все становится как прежде.

Сколько я так стоял и любовался, не помню — я потерял счет времени. Кружащийся в воздухе снег медленно оседал на моих ладонях, путался в волосах, игриво щекотал ресницы. Казалось, на какой-то миг я действительно вернулся… Но все испортил грохот распахнувшейся от удара двери, быстрый топот и сердитый окрик:

— Мар! Да что, драхт побери, с тобой сегодня творится?

Меня дернули за плечо, но когда я повернул голову, гневно раздувающий ноздри Тизар ночему-то отшатнулся.

— Тал милосердный! Что у тебя с глазами?

Я не ответил, а когда покосился на висящее сбоку зеркало и увидел, что в нем отразились две сверкающие ярко-синие льдинки, пожал плечами.

— Ну-ка, иди сюда, — решительно пропыхтел маг, оттаскивая меня в сторону. — Тьфу ты! Холодный какой! Ты чем думал, когда открывал окна настежь в такой мороз?

Он с грохотом захлопнул балконную дверь, швырнул пару огненных сгустков в камин. В мгновение ока растопил его, да так, что от стен повалил пар. А затем буквально вытолкал меня прочь, напоследок велев:

— У императора бессонница. Помоги ему. Сейчас же!

Я молча развернулся и вышел, по пути перейдя на второе зрение. Дежуривший в эту ночь Ворон с напарниками едва не опешили, когда я молча прошлепал к двери, бесцеремонно толкнул ее, вошел в покои императора. А минуты через две снова вышел и как был, босиком, направился прочь, попутно обдумывая, будет ли уместным переночевать на крыше и есть ли там уголок, где меня хотя бы сегодня никто не будет доставать.

— Куда пошел? — рявкнул выскочивший в коридор Тизар. — А ну, назад! В кабинет императора! Живо!

Я остановился. Подумал. Ощутил недвусмысленный укол в груди и, развернувшись, так же покорно отправился обратно.

— Сиди здесь! — процедил «дядюшка», когда я зашел куда велели и сел на кушетку, бездумно уставившись перед собой. — Чтобы ни шагу отсюда до утра, понял?

Я все так же молча кивнул. После чего забрался на кушетку с ногами, свернулся клубком. И, мимолетно пожалев об отсутствии хвоста, которым можно было бы прикрыть глаза, уснул, больше не испытывая ни сомнений, ни тревог, ни сожалений.

Когда я открыл глаза, в комнате все еще было темно, а на улице свирепо завывала метель, то и дело стучась в окно снежными пальцами. Все вокруг было знакомо, но в то же время и непривычно. Я видел мир то в обычном, то в черно-белом цвете. А иногда зрительная картинка рассыпалась, как мозаика, и тогда меня заставлял прислушиваться к происходящему чуткий нос, который сегодня особенно точно передавал витающие в воздухе запахи.

Соскочив с кушетки, я рысью обежал кабинет, с удивлением узнавая его заново. Безошибочно определив, что вон в том углу два дня назад побывала крыса, я машинально поправил защиту и принялся обследовать остальные помещения на предмет ранее не замеченных дефектов. Зачем и почему, не задумывался — просто так было нужно. Но ни в кабинете, ни в библиотеке других дыр не обнаружилось. А вот в спальне их нашлось целых две, поэтому там пришлось задержаться. И все время, пока я там находился, ноздри будоражил смутно знакомый запах.

Я подошел к постели, обнюхал лежащего поверх покрывала человека и, подумав, решил, что мне нравится его запах. Здоровое тело всегда пахнет особенно вкусно. Поэтому я не удержался — наклонился, тщательно обнюхал его еще раз и, лизнув чужие пальцы, удовлетворенно рыкнул — хозяин.

Тянущаяся к нему сверху белесоватая нить мне не слишком понравилась, поэтому я цапнул ее зубами и перекусил, умудрившись не потревожить сон человека. После обежал спальню еще раз. Мельком подумал, что было бы хорошо тут все пометить, но другая мимолетная мысль воспротивилась этому решению, поэтому метки я ставить не стал. Ушел. Кратчайшим путем в соседнее логово… комнату? Которая почему-то пахла мной, но которую я почти не помнил.

Заглянув в прогоревший камин, я чихнул, подняв в воздухе целое облако пепла. Затем подошел к большой прозрачной двери, за которой бушевала вьюга. Некоторое время наблюдал, как ветер сдувает с деревьев наметенные вчера снежные шапки. Прислушался к себе и понял: скоро. До того события, которого я ждал, осталось совсем недолго. Надо было только еще немного потерпеть.

Когда снаружи хлопнула дверь, я встрепенулся и пошел обратно, прислушиваясь к раздающимся из-за стены голосам, в которых слышались тревога и раздражение. Раздражение — это хозяин. Беспокойство — другой человек. Забыл его имя. Но тоже знакомый — его запах остался на вещах в кабинете, а еще вокруг него я иногда различал сине-фиолетовое марево, которое напоминало предгрозовое небо.

В чем дело?

Чего они на меня так смотрят?

Хозяин?

Перехватив изучающий взгляд своего человека, я вдруг подумал, что было бы уместно вильнуть хвостом, но хвоста почему-то не было. Да и ходил я все еще на двух лапах вместо четырех. Впрочем, меня это не особенно беспокоило. Память подсказывала, что я давно так делаю и ничего страшного в этом нет.

— Мар! — осторожно позвал меня тот, фиолетовый.

Я заинтересованно дернул ухом.

— Мальчик мой, с тобой все в порядке?

Он качнулся в мою сторону и протянул руку, чтобы погладить, но мне это не понравилось. Я не любил, когда ко мне прикасались. Тем не менее хозяин не приказывал нападать, поэтому я лишь бесшумно оскалился, и фиолетовый отпрянул.

— Не к добру это, — вполголоса пробормотал он, вопросительно повернувшись к хозяину. Тот смотрел на меня с каким-то непонятным выражением, и я никак не мог понять, как на это реагировать. Хотелось подойти, но что-то не пускало. Хотелось дать ему понять, что я ему верен, но опять же что-то мешало просто так приблизиться и снова лизнуть ему руку.

Я неуверенно замер, принюхиваясь и пытаясь найти решение. Но в этот момент хозяин сдвинулся с места и коротко, привычно, как раньше, приказал:

— За мной.

Команды я понимал и прекрасно помнил, что это означает, поэтому с облегчением перестал искать ставшее ненужным решение и последовал за тем, кому было позволено отдавать мне приказы. Я шел за ним как щенок, поминутно присматриваясь и пытаясь понять, что это за место, почему вокруг так много людей и почему они тревожно на меня косятся. Многие из них мне не понравились. Плохо пахнут. Плохо раскрашены в моем новом разноцветном мире. Плохо относятся к хозяину. Страх — вот, пожалуй, главное чувство, которое их переполняло. И только фиолетовый и еще двое, почти бесцветных, которые встретили нас на пороге, испытывали к нему уважение, почтение и излучали слабенькое тепло.

Их запахи я, кстати, тоже узнал, но они, как и все, старались держаться подальше. Это было странно, я не планировал атаковать. Тем более этих, теплых, которых хозяин воспринимал как членов своей маленькой стаи.

— Что происходит? — тихонько спросил один из них, когда я прошел мимо.

— Понятия не имею, — ответил второй. — У Тизара спроси.

— Заткнитесь вы оба, — едва слышно бросил фиолетовый, заставив меня обернуться. — Не до шуток.

— Куда вы его, рино? — отчего-то не послушался первый.

— В лабораторию, конечно. Куда же еще?

— А-а-а… Я уж было подумал…

— Зиль, заткнись ради всего святого, — с чувством повторил фиолетовый, но я не понял, отчего он так отреагировал и почему в его голосе так явственно слышно раздражение. — Сир, боюсь, вам придется идти с нами.

Хозяин снова на меня покосился, но ничего не сказал и просто куда-то пошел, заставляя меня идти за ним следом. А когда мы оказались в большом, заставленном непонятными предметами помещении, он указал на стоящее в углу кресло и велел:

— Садись.

Я послушно сел, забравшись туда по привычке сразу четырьмя лапами, и вопросительно уставился, молча спрашивая, доволен ли он тем, что я сделал. Хозяин ничего не сказал, и от этого стало грустно. А потом он и вовсе ушел, оставив меня наедине с фиолетовым и приказав вести себя хорошо.

Я долго ждал, когда он вернется, и попутно позволял фиолетовому ходить вокруг, размахивая верхними лапами и бормоча под нос всякую чушь. Иногда я понимал его слова. Даже вспоминал названия заклинаний. Но большую часть времени провел в странном оцепенении, основной целью которого было ожидание. Потом ждать мне надоело. Копившееся с момента пробуждения нетерпение взяло верх. Я как-то разом осознал, что время почти закончилось и, не обратив внимания на недовольный вскрик фиолетового, спрыгнул с кресла.

— Мар! Вернись сейчас же!

Я только оскалился, ведомый непреодолимым ощущением спешки. Надо было бежать, я должен был успеть найти хозяина и что-то ему сказать… или показать? А может быть, куда-то отвести? Это я помнил довольно смутно. Зато чувствовал, что должен поторопиться, и совершенно точно знал, куда идти.

Вернувшись в хозяйское логово, я тихо заскулил: хозяина тут не было, но времени его искать почти не осталось. За окном бушевала буря. От свирепых порывов ветра дрожали стекла. В окна то и дело стучались мелкие льдинки, но я лишь смотрел на них издали и не двигался. А встрепенулся только после того, как где-то далеко-далеко, почти на грани слуха, прозвучал такой знакомый, родной и долгожданный голос потерянной стаи, которая наконец-то вернулась. Сюда. Ко мне, по пути призывая своего потерянного собрата.

Звон разбитого окна и шум распахнувшейся двери слились с бешеным воем ветра, который с ходу ворвался и освобожденно закружился по мгновенно промерзшему логову. Над моей головой взвихрился целый хоровод колючих снежинок, по морде… нет, пока еще по лицу… легонько застучали крохотные ледяные комочки. Зима пришла, а вместе с ней метель… и стая. А следом за зимой пожаловала и ее величественная хозяйка, которую я имел право и одновременно честь называть своей второй матерью.

— Мар! — неожиданно выдохнул за спиной чей-то встревоженный голос.

Я неохотно отвернулся от балкона, за которым метались и завывали гигантские тени. Неожиданно вспомнил имя: Тизар. Узнал его голос. А когда увидел его побелевшее лицо, хрипло уронил:

— Они зовут…

— Нет, Мар! — ахнул маг, когда я рывком содрал с себя рубашку и босыми ногами ступил в сугроб, который уже успело намести возле балконной двери. — Стой! Еще не твой срок!

— Напротив. Я здесь лишь гость… да и появился не в свое время.

Маг, кажется, сказал что-то еще, но я уже не слушал — все мое существо тянулось туда, в глухую ночь, где среди яростно завывающих вихрей на мгновение проступили очертания огромной волчицы.

Я почувствовал ее сразу. Всего один взгляд из темноты, и я уже не мог оторвать глаз от двух знакомых ярко-синих звезд, которые на фоне ночи смотрелись так потрясающе уместно. Она стояла поодаль, терпеливо дожидаясь моего решения. Она искала меня, непутевого волчонка. Звала такими же долгими холодными ночами. Иногда я даже слышал ее, просыпаясь в поту под самое утро. Но почти сразу забывал. И лишь сейчас увидел, как недавний сон превращается в реальность.

Она была прекрасна — сотканная из пушистого снега, крохотных льдинок, осколков разбитых звезд и чьих-то не случившихся желаний. Бесплотная, но при этом абсолютно реальная. Грозная, но при этом заботливая и мудрая. Как истинная женщина, умеющая повелевать и отступать. Такая же сильная. Могущественная. Загадочная. Вечная. Властительница ледяных равнин или просто богиня Рам.

Именно сейчас, глядя на нее, я неожиданно вспомнил все годы, на протяжении которых она принимала меня в стае как равного. Она была свирепа и милосердна. Жестока и одновременно нежна. Красавица и чудовище. Женщина и волчица. Вся женская суть и все истинно женские противоречия слились в этой странной богине. Она покровительствовала жизни, но славилась как повелительница смерти. Она веками путешествовала из мира в мир, одну за другой собирая в свою свиту неприкаянные души. Куда она вела их, раз за разом проходя меж звезд по одному и тому же маршруту? Зачем все это понадобилось? Она никогда не говорила. А я отчего-то не осмелился спросить, хотя откуда-то знал, что она ответит.

Неожиданно в комнате снова стало светло, и Рам подняла лобастую голову, уставившись на что-то за моей спиной.

Я снова обернулся и вздрогнул, в очередной раз увидев мир так, как видела его она. Черно-белые стены. Размытый силуэт у камина. Такие же размытые очертания предметов и… ярко-золотой огонек возле самой двери, который я уже не надеялся увидеть.

Я узнал его сразу, с первого взгляда и непроизвольно качнулся в ту сторону, испытывая целую гамму чувств, в которых сам черт не смог бы с ходу разобраться. Я был бесконечно рад, что все-таки нашел его в этом мире. Испытывал жгучий стыд от сознания того, что когда-то посмел его бросить. Надеялся, что когда-нибудь мой огонек найдет в себе силы понять мой поступок. И испугался мелькнувшей на задворках мысли, что именно здесь, сейчас, я мог потерять его навсегда.

Наверное, это просто ветер не вовремя швырнул в лицо пригоршню свежего снега. А может, влетевшая в окно льдинка до боли царапнула глаз. Я вдруг почувствовал, как на лицо набегает невесть откуда взявшаяся пелена, а когда она рассеялась, прерывисто вздохнул и горестно застонал, увидев, какое тело решила избрать столь дорогая для меня душа.

И вот тогда я наконец-то понял, зачем и почему явился в этот мир.

Дух льда… неприкаянная душа, которая веками может искать свою половинку. Вот кем я был и кем стал, когда в один из дней покинул старую телесную оболочку.

Я нашел вторую половину здесь. На Тальраме. Узнал. Почуял. Издалека кинулся на зов, мгновенно позабыв обо всем на свете. Но я пришел сюда не просто так — я должен был ее забрать. Да, именно я и именно отсюда. Забрать с собой. Прочь из этого мира, потому что Рам никогда не трогает тех, чей срок жизни еще не пришел. Мы, ее дети, не слышим тех, кто нам предназначен, до тех пор, пока не приходит их время покинуть смертное тело. Именно тогда почуявшая свободу душа впервые осознает себя на ледяных равнинах. Она просыпается и отправляет молчаливый зов, говоря своему огоньку: я иду, я скоро! Если тот, кому этот зов предназначен, услышит, он покидает стаю, находит огонек и ждет — неделями, месяцами — до тех пор, пока не настанет назначенное время.

Я свой огонек тоже когда-то нашел и был этому бесконечно рад. Однако только сейчас начал сознавать, что по глупости своей вмешался в то, во что не должен был вмешиваться.

Карриану было суждено умереть еще несколько недель назад. Здесь, во дворце, закрыв собой немолодого отца и закономерно отправившись во владения Рам. Именно я должен был встретить его там. И это я должен был привести его в стаю. Но я ошибся и вместо одной души дал свободу другой. Да еще, наверное, не в положенный срок. И поскольку природа не терпит пустоты, мне пришлось занять чужое место. Чужое тело. Именно в тот момент я опрометчиво вмешался в судьбу другого человека, да еще и не одного.

«Я тебя предал… — вот что я понял, вспомнив, с каким отчаянием звал меня огонек на ледяных равнинах. — Вот за что ты бросил меня в снегах. Вот почему мне было так больно. Прости, я ошибся. Прости, что слишком поздно тебя нашел».

Император не ответил, растерянно глядя на бушующую снаружи метель, а я вдруг ощутил за спиной смутное движение и как ужаленный повернулся, запоздало сообразив, что помимо меня на Тальраме осталась еще одна душа, которой здесь было не место. Но отдать ее сейчас, позволить забрать, когда я только-только ее нашел…

У меня в груди отчетливо заскреблась печать, и я бездумно загородил дорогу стремительно набирающей силу метели.

Нет. Одного я его туда не отпущу. Если уж возвращаться на ледяные равнины, то вместе. Или же только мне, но этого ты, похоже, не желаешь. Ты ведь не за мной пришла, верно?

— «Отойди, ребенок», — ласково шепнула ночь, просочившись в насквозь промерзшую комнату. По стенам и потолку быстро побежали дорожки серебристого инея. Зеркало мгновенно заледенело. Следом за ним покрылся снегом камин. Затем белоснежные дорожки побежали дальше, к двери. Но перед ними упрямо пятился я. Толкая спиной, загораживая собой закаменевшего, какого-то неживого, подозрительно похолодевшего мага. И толкал до тех пор, пока не оказался возле самой двери, не почувствовал пробежавшую по коже теплую волну и не понял, что буквально в шаге от меня стоит император, а значит, отступать дальше просто некуда.

— «Отдай, — повторила богиня, обдав нас целым облаком снежинок. — Этой душе здесь не место».

Я тяжело вздохнул и мотнул головой:

— Не могу.

— «Отказываешь? Мне? — удивленно отпрянула волчица. Моего сознания коснулась недоверчивая мысль, затем его обволокло такой же вьюгой, какая царила снаружи. Я пошатнулся, с трудом выдерживая ее напор, но Рам неожиданно отступила. — Да будет так. Я уйду. Но однажды ты снова меня позовешь, и тогда я приду за вами обоими».

Почти сразу свирепо рвущий занавески ветер утих, снаружи перестал доноситься многоголосый волчий вой. Могучий силуэт растаял в ночи. Вьюга утихла. Обледеневшие шторы обмякли. Провисшая на одной петле створка балконной двери жалобно скрипнула, огласив наступившую тишину пронзительным воплем. Не выдержавшее мороза зеркало хрустнуло и с громким звоном разлетелось на мелкие осколки…

Только тогда в мою взбаламученную голову пришла мысль, что все действительно закончилось. И в этот же миг из меня словно выдернули какой-то стержень, причем так резко, что я не удержался на ногах и рухнул прямо в сугроб. На белоснежный, чистейший, заваливший половину комнаты снег, посреди которого остался глубокий отпечаток огромной волчьей лапы.

ГЛАВА 8

Когда я проснулся, за окном уже вовсю светило солнце, а в комнате не осталось ни единого следа бушевавшей метели. В камине снова горел огонь. Снег на стенах растаял. Ковер подсох. Расколотое зеркало исчезло. И даже с пола кто-то успел собрать осколки, попутно озаботившись заменой балконной двери.

Хм. Может, я невзначай помер, раз умудрился столько пропустить?

Да нет. Сердце работает. Дыхалка тоже в порядке. Правда, вырубило меня, по-видимому, надолго, иначе как еще объяснить столь радикальные изменения в комнате?

С недоумением оглядевшись, я в некоторой растерянности уставился на гору одеял и подушек, среди которых меня застало пробуждение. Так, это что за воронье гнездо? И какого драхта мне приспичило туда забраться? Да еще уснуть в столь неудобной позе?

С некоторым трудом распутав руки и ноги, я выбрался из-под вороха одеял. Помотал гудящей головой. Похлопал ладонью по груди, убедившись, что храмовый перстень не только никуда не делся, но и сохранил свою несложную маскировку. Затем припомнил события минувшей ночи и снова перевел взгляд за окно.

Блин, полдень. Это что же, я не только побудку пропустил, но и утреннюю тренировку проспал?!

Я вздрогнул при мысли, что на целых полдня упустил контроль над окружающей действительностью. И, с недоверием изучив невесть откуда взявшиеся на мне белые шелковые штаны, которых в гардеробе тени отродясь не было, принялся в спешке искать нормальную одежду.

Не нашел. Какая-то сволочь успела ее припрятать. Пришлось рыться в шкафу, выуживать из ящика запасной комплект, который я заказал императорскому портному несколько дней назад. В темпе умываться-одеваться-обуваться. А затем со всех ног бежать на поиски его императорского величества, попутно придумывая для себя достойное оправдание. Хорошо еще у меня хватило ума не сразу бежать в противоположное крыло дворца, а сперва проверить покои его величества — несмотря на позднее утро, Карриан был у себя. В кабинете. Сидел за столом и, судя по всему, работал.

Странно. Аура в порядке. Черноты нет. Признаков типичного утреннего безумия тоже не наблюдается. Сидит себе и сидит, спокойный как удав. Но почему он здесь? Один? У его величества сегодня выходной? Или я чего-то не догоняю?

Приладив на место маску, я выбрался в коридор, где, как ни странно, не было ни Зиля, ни посетителей, которых он мог бы сюда привести из главного кабинета. Зато наткнулся на Хорта с Архом. Проверил защиту на личных покоях императора. Рассеянно кивнул мужикам. И, отметив проступившую на их лицах растерянность, подошел к двери.

Блин. В кои-то веки мне было стремно туда заходить.

Не знаю, что понял император из того, что вчера случилось, но не думаю, что, будучи в здравом уме, кто-то на его месте поверит, что я и впрямь видел богиню Рам в облике гигантской волчицы. А я еще бред какой-то нес. Да и вообще вел себя странно. Интересно, императору нужна неадекватная тень? И если нет, то куда он планирует меня, как бы это помягче выразиться, послать?

Тяжело вздохнув, я все же толкнул деревянную створку и без стука вошел, прикидывая про себя возможные варианты. Император при моем появлении поднял голову. Листок бумаги, который он держал в руке, едва заметно дрогнул. Темные брови сдвинулись. Губы сжались. Я внутренне напрягся, решив, что прямо здесь и сейчас получу пинок под зад. Но его величество, как ни странно, не торопился высказывать свое мнение. Только отложил в сторону важный документ. Поставил локти на стол и, переплетя сильные пальцы, испытующе на меня уставился.

Причем смотрел он долго, внимательно, словно мысленно выбирал способ казни: колесование, четвертование, повешение… На простое увольнение я уже даже не рассчитывал. А на месте Карриана вообще припомнил бы все гадости, которые случились с ним при моем непосредственном участии. И рисунки, и анимацию, и регулярные отключки ровно в полночь. Заодно смерть отца туда стоило приплести. А еще мне, пожалуй, имело смысл последовать совету леди эль Мора и срочно составить завещание, где обязательно упомянуть про цветочки на могилку. Желательно известные на Тальраме.

— Ничего не хочешь мне сказать? — наконец нарушил напряженное молчание император.

— Ландыши, — брякнул я.

— Что? — озадаченно переспросил Карриан.

— Я ландыши люблю. На похоронах они смотрятся особенно мило.

Его величество озадачился еще больше.

— На чьих похоронах?

— А у нас что, много вариантов?

На лбу Карриана пролегла глубокая складка, но он не стал выяснять причину моей страстной любви к незнакомым ему цветочкам. Вместо этого император открыл верхний ящик стола, достал оттуда переговорный амулет и коротко бросил:

— Он у меня. Зайди.

Пока я соображал, что к чему, в кабинете полыхнуло фиолетовое зарево, и буквально через миг из открывшегося портала выскочил взъерошенный Тизар.

— Мар?! — при виде меня на лице мага проступило неописуемое облегчение. — Хвала Рам… Очнулся! Ох, как же ты нас напугал!

— Нас? — эхом переспросил я, силясь понять, что тут вообще происходит. «Дядюшка» вместо ответа только рассмеялся, после чего вдруг стиснул мои плечи, заглянул в глаза и покачал головой.

— С ума сойти! Сказал бы мне кто еще год назад, в жизни бы не поверил… Сними-ка маску.

Я мгновенно насторожился.

— Зачем?

— Сними, — приказал император, и я, поколебавшись, все-таки стянул с лица плотную ткань.

— Холодный, — озабоченно произнес Тизар, приложив тыльную сторону ладони к моему лбу. — Но уже не такой, как раньше. И зрачки нормальные. Мар, как ты себя чувствуешь?

— Как обычно.

— Ты помнишь, что произошло?

Я добросовестно покопался в памяти и честно ответил:

— Урывками.

— Что именно ты помнишь? — неестественно ровно осведомился его величество, и вот тогда я заколебался.

Само собой, ситуацию надо было как-то объяснить. Но в то же время и всю подноготную нельзя было выкладывать. Сколько видел император прошлой ночью? А что из увиденного смог понять? Жаль, что времени на обдумывание почти не осталось и действовать приходилось наобум.

Почувствовав, что начинаю тянуть из Тизара энергию, я отстранился, а затем отступил на шаг.

— Ох, да ты, наверное, голоден, — спохватился он и бесстрашно обнажил предплечье. — Вот, возьми.

— Я тебе что, упырь? — буркнул я, отведя глаза и стараясь не смотреть на ауру мага. А заодно принялся подыскивать в кабинете подходящую ниточку. Блин, не подумал подключиться сразу, а теперь вот мучаюсь. И жрать охота так, что уже брюхо сводит. И тронуть никого нельзя.

Тизар тем временем недовольно насупился.

— Мар, не валяй дурака. Ешь давай!

— Не буду.

— Ешь! Или я сейчас… Сир, ваша магия подходит ему лучше, чем моя. Вы не могли бы… а то он нам скоро устроит еще одно развлечение.

Я уставился на мага с плохо скрытым раздражением, но его величество и впрямь надумал вмешаться. Более того, пока я тянул неожиданно заупрямившуюся ниточку, он подошел, протянул ладонь и велел:

— Бери.

Вот уж когда меня едва не перекосило. Жрать? Его?! Но после той ночи, после того, как моя волчья половина признала его… нет, не столько хозяином, сколько человеком, которому было позволено отдавать приказы, я не нашел в себе сил отказаться. Внезапно обострившиеся инстинкты буквально требовали выполнить приказ. Поэтому я снял перчатку, осторожно сжал протянутую ладонь и очень аккуратно, строго дозируя, вытянул из императора немного энергии.

Сказать, что мне стало после этого хорошо, значило не сказать ничего. Меня сперва кинуло в жар, потом в холод, а после этого вдруг стало так хорошо, что, если бы я все еще продолжал чувствовать себя зверем, просто лег бы на пол, свернулся клубком у ног императора и блаженно заурчал, благодаря его за щедрость.

Вместо этого я поспешно разжал руку и отступил, торопливо подключаясь к вытащенной из стены изумрудной ниточке. С ней тоже было тепло, хотя и не так, как мне бы хотелось. Голод, впрочем, вскоре утих, перестав скрести когтями пустое нутро. А его величество отчего-то замешкался и опустил руку, только когда я коротко поклонился и с трудом выдавил из себя:

— Спасибо.

Император на это ничего не ответил. Просто кивнул. А затем вдруг отвернулся и вышел из кабинета, оставив нас с Тизаром наедине.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал маг, когда за его величеством закрылась дверь.

— Зачем? Я не устал.

— Зато мы устали. Четверо суток на ногах… Но только этим утром стало ясно, что все обошлось.

Я озадаченно на него уставился:

— Сколько-сколько?

— Четыре дня, Мар, — устало повторил маг, буквально упав в ближайшее кресло. — Год назад, когда я тебя нашел, ты провел в беспамятстве полтора дня. Не двигался, не реагировал и почти не дышал. Я тогда решил, что духи льда не зря явились за твоей душой. Порой даже казалось, время пришло и она улетела в такие дали, что уже не вернется. Такое иногда случается, что тело без души какое-то время продолжает жить. Единственное, что меня успокаивало, это то, что ты непроизвольно поглощал всю доступную магию. Пустой оболочке она не нужна, поэтому я подумал, что, нагулявшись по ледяным равнинам, ты однажды вернешься. И не ошибся. А сейчас… Честное слово, Мар, ты меня напугал.

— Э-э-э… Я что-то натворил?

— Помимо того что посмел заступить дорогу посланникам Рам и во второй раз спасти императора от смерти, а перед этим слегка повредился умом и вел себя как собака? — Маг издал странный смешок. — Да, Мар. Натворил. Мы замучились тебя вытаскивать из камина, куда ты лез с достойным барана упорством и не остановился даже тогда, когда обжег себе лицо и руки.

Я машинально провел ладонью по черепушке. Гладенькая, без единой волосинки. Кожица тонкая, нежная, словно только-только наросла заново. И бровей совсем нет. То-то мне с утра казалось, будто с мордой что-то не так. Интересно, что мне понадобилось в камине?

— Тебе было холодно, — пояснил Тизар. — Ты все время дрожал и искал, где бы согреться. Но совершенно не ориентировался в пространстве и, похоже, решил, что камин тебя спасет. В последний раз, когда я тебя оттуда выуживал, ты меня укусил. И магии у меня после этого не осталось ни капли.

Блин. Ни фига не помню. Неужели правда?

— Угомонился ты лишь после того, как величество на тебя рявкнул и велел сидеть на месте. Ты на него за это обиделся. Попытался цапнуть за палец, но получил по ушам и забрался под кровать. Это было в первую ночь. На второй день нам удалось уговорить тебя оттуда вылезти, после чего ты снова попытался укусить его величество. Правда, на этот раз не за палец, а за ногу. Император, сам понимаешь, был против, поэтому ты снова расстроился, после чего забрался в кровать и зарылся под одеяло. Почти сутки не двигался, а затем начал тянуть на себя энергию. Отовсюду. И всего за день забрал ее столько, что защиту на покоях пришлось восстанавливать заново. Если бы у меня к тому времени оставалась магия, ты бы и ее присвоил. Вполне вероятно, вместе с жизненной силой. Так что, если бы его величество не согласился поделиться своей, одна лишь Рам знает, что бы ты еще учудил. Знаешь, я довольно долго изучаю дарру, — со вздохом добавил Тизар, пока я продолжал стоять напротив и тихо офигевать от происходящего. — Вы настолько отличаетесь от простых людей, что некоторое время назад я даже начал усматривать в этом божественное вмешательство. Однако жрецы не подтвердили моих предположений и не обнаружили ни на одном из дарру следов покровительства кого-то из богов. Хотя и не опровергли возможность того, что ваше появление и впрямь могло быть связано с желанием Рам видеть вас именно такими.

— Почему ты решил, что это дело рук Рам?

— Дарру когда-то считались ее посланниками. Одержимыми, а следовательно, и опасными созданиями. Их боялись, убивали, но долгое время кое-чего не замечали. Ты знаешь, что многие из вас нередко видят одинаковые сны? — испытующе посмотрел на меня маг.

Я насторожился.

— Ты говоришь о ледяных равнинах?

— Да, Мар. Именно о них.

— Знаю, — после короткой паузы признался я. — Со мной такое тоже случалось.

— И ты тоже хочешь туда вернуться?

На этот раз я молчал гораздо дольше, но потом решил, что врать смысла нет, и кивнул.

— Мне кажется, — тихо проговорил Тизар, получив подтверждение своим догадкам, — что вы не одержимые в полном смысле этого слова. Да, вы с таким трудом приживаетесь в этом мире, что это кажется странным. Здесь вам душно, тесно, среди людей вы чувствуете себя как звери в клетке. Да и потребности у вас, скажем так, нетипичные. Но я думаю, это происходит не потому, что вы больные или ущербные. А потому, что часть ваших душ каким-то образом остается на ледяных равнинах. Одна половина там, другая здесь… Вы словно живете одновременно в двух мирах. Слышите и видите то, что не должны слышать и видеть обычные люди. Вы как маленькие старички, у которых никогда не было детства. Сразу все знаете, понимаете… подчас даже больше, чем взрослые. Наверное, именно поэтому вы так часто сходите с ума?

Я перехватил пристальный взгляд мага и замер.

— Когда я нашел тебя на холме, ты не боялся умереть, — добавил маг, не сводя с меня глаз. — Ты не бежал прочь, а наоборот, шел смерти навстречу. Ты этого хотел. И сейчас, я думаю, хочешь. Но не можешь, потому что держит печать.

Я отвел глаза. Тизар, конечно, многое узнал о дарру, но мне отчего-то показалось, что о некоторых вещах не стоит говорить даже с ним. Тем более когда я и сам еще не все понял.

— Я рад, что после случившегося ты смог сохранить рассудок. Но все же хотел бы за тобой понаблюдать, — уронил маг, так и не дождавшись ответа. — Сможешь заглянуть ко мне в лабораторию вечером?

— Смогу, конечно. Если его величество не будет против.

— Он знает, — тихонько вздохнул маг. — Я рассказал ему, кто ты, а также как и где именно вы впервые встретились.

— Да? И как он на это отреагировал?

— Как сейчас.

— Что, даже матом не ругнулся ни разу? — не поверил я.

На губах Тизара мелькнула невеселая улыбка.

— Император вроде не сильно озлился, несмотря на то что ему пришлось изменить свои планы. В его отсутствие ты, к сожалению, снова начал буйствовать и пытался забраться в камин, поэтому я уговорил его величество отложить дела на несколько дней.

Час от часу не легче!

— Он что, как с ребенком со мной сидел все это время? — растерянно спросил я.

— И я сидел, — кивнул придворный маг. — И защиту вокруг тебя ставил. И ремонт в твоей комнате тоже пришлось делать именно мне, потому что никого другого ты туда не пустил.

Я обреченно прикрыл глаза.

Господи, если выяснится, что я успел еще кого-нибудь покусать, от стыда сгореть будет можно. Может, я и был не в себе, может, и не помню, что именно творил, когда считал себя зверем… Но остальные-то этого не забудут!

— Сегодня император тоже никуда не пойдет, мы отменили все встречи до завтрашнего дня, — тем временем сообщил маг, чем несказанно меня обрадовал. — Но он четверо суток нормально не спал и истратил на тебя большую часть резерва, поэтому, если тебе не трудно, помоги…

— Что, прямо сейчас?

Тизар бросил быстрый взгляд в сторону спальни, где не так давно скрылся его величество.

— Мы уже обо всем договорились. После стольких тревог он вряд ли сумеет уснуть самостоятельно, поэтому будь добр, дай ему возможность выспаться.

Я недоверчиво покрутил головой, но все же сделал как просили, предварительно убедившись, что это не приведет ни к какому конфузу. Но, похоже, Тизар и впрямь сумел убедить Карриана не упрямиться, поэтому к тому моменту, как я добыл из-под потолка «сонную» нить, император уже не только разделся, но и находился в постели. Поэтому уснул мгновенно и без неприятных последствий.

— Спасибо, — поблагодарил маг. — Присмотри за ним, пока меня не будет.

Я вместо ответа уселся на нагретую им кушетку, всем своим видом продемонстрировав, что до утра отсюда не сдвинусь. Маг едва заметно кивнул, по-отечески мне улыбнулся и ушел. А я, как только стихли звуки его шагов, тихонько поднялся, заглянул в спальню и со смешанным чувством взглянул на спящего императора.

Рам… великая богиня… воистину ты отмерила мне достойное наказание за ослушание.

Карриан… и вдруг мой огонек…

Это почти проклятие, Рам, ты знаешь?

Я ведь так долго его искал. Так долго хотел сказать, что сожалею… Но теперь на моих устах лежит печать молчания и он никогда не узнает, что в действительности между нами случилось. Он не вспомнит меня. Не поймет. И не услышит правды, включая ту, которой по-настоящему достоин.

Я знаю, навязанные перстнем узы день за днем будут пытаться притянуть наши души друг к другу, но я, как и Карриан, всеми силами буду этому противиться. Не потому, что дурак или трус — просто в этом мире невозможно иначе. Не в этом теле. Не в это время. Только не с ним и не со мной.

И пусть его магия узнала меня правильно, пусть в действительности мое место именно здесь, рядом с ним. Однако этому можно и нужно сопротивляться. Именно сейчас, когда я уже знаю, но, к счастью, еще ничего не чувствую. Холод убережет меня от новой ошибки. Поможет справиться с эмоциями. А императору я об этом не скажу. Не намекну. Не опозорю. В этом теле я уже не стану для него чем-то большим. Не смогу. Не посмею. Не выдержу. Вместо этого я стану его тенью. Щитом. Мечом. Всем, чем он прикажет. И все-таки проживу эту жизнь здесь, с ним, хоть и не так, как нам было предначертано.

Когда наступило утро и император появился на пороге своего кабинета, я уже был готов его встретить. Буря в душе улеглась. Ненужные сожаления растаяли. А воспоминания я постарался загнать на самое дно, чтобы ни один менталист и ни один даже очень хороший психолог не смог пробиться сквозь толстую стену льда, которым я их окружил.

В распорядке дня его величества ничего за эти дни существенного не произошло. Утренний туалет, тренировка, завтрак с приближенными, затем работа с бумагами и с людьми. Внеочередная встреча с герцогом эль Соар, у которого появились новости по последнему делу. Короткий визит Тизара, во время которого он заодно провел диагностику моего здоровья. Череда визитеров, каждому из которых от императора было что-то нужно… День прошел в суете, с одним-единственным перерывом на ужин. После которого Карриан вернулся к себе и допоздна засиделся с бумагами, которые получил накануне от Зиля.

Увидев, какое количество документов наш «секретарь» принес его величеству на подпись, я невольно посочувствовал императору, который должен был все это внимательно прочитать, что-то исправить, дополнить и отдать обратно на доработку. Примерно половину бумаг он действительно отложил, треть после изучения все-таки подписал, а касательно остальных вызвал по очереди господина иль Дара и эль Нора, которого я упорно продолжал про себя величать Ястребом. Устроил им по отдельности форменный допрос, досконально выясняя, на какие цели эти двое запросили такие средства. И только убедившись, что траты необходимы, поставил подпись на документах.

Господин Роско, наш казначей, явился за бумагами лично и тяжело вздохнул, увидев размеры предстоящих трат на переоснащение армии и обнаружив, что его величество временно снизил ввозные пошлины на некоторые товары. Чуточку повеселел, обнаружив повышение ряда налогов. Но сдулся, узнав, что почти все они пойдут на переобустройство имперских дорог.

Да, траты наш милейший господин Роско ужасно не любил, и каждый раз, когда ему предстояло растрясти казну, на его лице появлялось такое выражение, словно платить предстояло из собственного кармана. Чисто по человеческим меркам это было скверное качество, однако для главного казначея страны — одно из важнейших достоинств, ради которых, собственно, император его и держал.

Отпустив господина Роско уже в темноте, Карриан бросил взгляд за окно, а затем на оставшуюся нетронутой кипу бумаг и о чем-то задумался. Покосившись на местный аналог часов, я мысленно согласился, что до полуночи его величество с делами точно не разберется, и так же мысленно вздохнул, представив, что снова должен буду его усыпить.

Его величество, похоже, тоже об этом вспомнил, но вместо того, чтобы заняться тем, на что еще хватало времени, он впервые за целый день обратил на меня внимание и, повернув голову, бросил:

— Я должен закончить с документами сегодня. Это займет два часа.

Я промолчал, не совсем поняв, зачем он это сказал. Режим дня был ему прекрасно известен, поблажек я не делал, за очень редким исключением. И за прошедшие месяцы у Карриана не раз была возможность в этом убедиться. Однако при этом я помнил, что из-за меня император был целых четыре дня не в состоянии заниматься текущими делами. И хорошо понимал, что так или иначе их следовало наверстывать.

— Что вы хотите от меня, сир? — наконец спросил я, испытывая некоторую неловкость при мысли, что этот разговор, по сути, был первым за долгие месяцы службы.

— Дай мне закончить.

Я собрался было вежливо отказать, но тут его величество посмотрел на меня прямо, и мы ненадолго пересеклись взглядами.

Он не просил. Как не просил ни у кого и никогда, потому что просить, как и приносить извинения, не подобало великому императору. Но вместе с тем я вдруг понял, что это именно просьба — осторожная, не высказанная до конца и, пожалуй, первая за время нашего знакомства. А еще запоздало сообразил, что сегодня не почувствовал на тренировке знакомого напряжения. Император был быстр, силен, в меру жесток. Как и всегда, он работал в полную силу, но при этом я не ощутил того бешенства, которое сопровождало наши поединки раньше. Сегодня это был просто бой. Обычная, хотя и ожесточенная, схватка. Но в ней больше не ощущалось ненависти и желания убивать.

И это было непонятно.

— Хорошо, — медленно проговорил я, пытаясь понять, что же именно между нами происходит. — Но завтра я разбужу вас позже на столько, на сколько вы задержитесь сейчас.

Карриан молча отвернулся, и больше мы в тот вечер не разговаривали. Тем не менее, когда последний указ был просмотрен и подписан, его величество действительно поднялся из-за стола, сходил в душ и без единого слова забрался в постель.

Поскольку дверь он за собой не закрыл, я видел все его перемещения не только по ауре, но и обычным зрением. Убедившись, что император не юлит и действительно собирается спать, я решил его не усыплять, ведь сейчас в этом не было необходимости. Обойдя кабинет и погасив свет, за исключением небольшого светильника у входа, я взял с полки первую попавшуюся книгу, устроился на кушетке и твердо вознамерился дождаться, когда Карриан уснет, прежде чем заняться своими делами.

Однако ни через десять, ни через пятнадцать минут, ни через полчаса аура императора не потеряла своей привычной яркости. Его величество ворочался, кровать под его массивным телом то и дело поскрипывала. Я даже погасил весь свет, решив, что повелителю это мешает. А когда и темнота не спасла ситуацию, поднялся с кушетки, подошел к двери, намереваясь ее закрыть, и изрядно удивился, услышав из темноты недовольное:

— И сколько ты еще собираешься тут торчать?

— Пока вы не уснете, ваше величество.

— Долго же тебе придется ждать. Похоже, я разучился засыпать самостоятельно.

Я замер, так и не выпустив дверную ручку из рук.

— Простите, сир… разве к этому может развиться привыкание?

— У Тизара спроси, — раздраженно отозвался император. — На мне никто прежде не испытывал стабилизирующие заклятия, да еще таким варварским способом.

— Можно уменьшить интенсивность воздействия, — после недолгого раздумья предложил я, слегка растерявшись от такой новости. — И потихоньку снижать его до тех пор, пока вы не вспомните, как засыпать самостоятельно.

— Давай мы больше не будем сегодня экспериментировать?

— Как прикажете, сир, — пожал плечами я и, вытянув из стены самую тонкую и слабую нить, осторожно подключил к ауре императора.

Карриан тут же затих, а его аура наконец потускнела. Но известие о том, что из-за принудительного усыпления император начал мучиться бессонницей, вынудила меня повременить с остальными делами и вплотную заняться изучением этого вопроса. Промаявшись остаток ночи, я так и этак крутил на соседних нитях петли и узелки, пытаясь рассчитать силу воздействия так, чтобы можно было отучить императора засыпать только под воздействием заклинания. И с завтрашнего дня решил начать уменьшать дозу воздействия, чтобы свести на нет побочные эффекты.

Насчет сроков слово я сдержал, поэтому шесть часов его величество все же проспал. Поутру он снова встал раздраженным, однако не таким злым, как частенько бывало. Тренировка и в этот день прошла спокойно. По роже от него я получил всего разок, да и то по касательной, поэтому кровью ничего не испачкал, зеленой нитью не воспользовался. А стоя в душе, вдруг задумался над тем, что Карриану все же стоило сделать эпиляцию.

Интересно, магией его можно будет облагородить? Или же это исключительно прерогатива бритвы?

Задумчиво почесав подбородок и обнаружив на нем жесткие волоски, я аж крякнул от удивления и на какое-то время мысли об эпиляции его величества покинули мою дурную голову. Похоже, пришла пора самому начинать бриться, вот незадача. У кого бы совета спросить… Или ненужную растительность можно просто спалить? Вон как меня камин-то обновил — двое суток ни одной волосинки на морде не было. Но, видимо, в нем-то мой юношеский пушок и сгорел. А вместо него начала отрастать положенная каждому нормальному мужику щетина.

— Что, любуешься? — скупо усмехнулся его величество, когда я отыскал в раздевалке зеркало и задумчиво в него уставился.

Я снова поскреб колючий подбородок.

— Да нет. Думаю, что мне делать с этим безобразием. Вам-то хорошо, у вас уже опыт… А у меня за эту стерню маска будет цепляться.

— Так возьми и сбрей.

Мне в голову со свистом полетел невесть откуда взявшийся нож. Машинально уклонившись, я перехватил его прямо в полете и, оценив качество заточки, фыркнул.

— Варварство какое…

После чего выдернул из стены сразу две нити — синюю и красную. Выпил почти досуха сначала первую, направив энергию циркулировать вокруг башки, затем подсоединился ко второй. Слегка прищурился, когда над головой ярко полыхнуло. После чего провел ладонью по идеально гладкому черепу, с которого ссыпался пепел, и хмыкнул.

— Вот так намного лучше.

Император на это ничего не сказал, но оглядел меня с нескрываемым подозрением. По-видимому, такой радикальный способ бритья оказался ему незнаком. Но вопросов он не стал задавать ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. И лишь по истечении двух недель, вдосталь насмотревшись на мою безупречно гладкую физиономию, соизволил поинтересоваться:

— Как ты это делаешь?

Это был несомненный прогресс. До этого дня его величество все больше молчал или приказывал. Разговаривал, как шпион под пытками, — неохотно, с трудом выдавливая из себя слова. Переговоров это не касалось — для дела у его императорского величества всегда находились и нужные слова, и нужный тон. А вот так, в обычное время, он почему-то не позволял себе быть «как все». Неизменно напряженный, настороженный, словно хищник, почуявший западню. А ведь я так старался избавить его от лишних трудностей. Так тщательно избегал ситуаций, которые могли его спровоцировать. Так аккуратно помогал уснуть, а затем не менее аккуратно будил, в конце концов добившись того, что для спокойного сна стало достаточно лишь небольшого магического толчка.

Карриан и впрямь стал намного спокойнее в эти дни. Начал понемногу оживать, стал чуточку менее тревожным. Нет, он по-прежнему держался отстраненно даже с самыми верными соратниками. Мало говорил. Очень много работал. К нему нельзя было подойти и просто так поболтать за жизнь. Но все же что-то в нем изменилось. Даже я это почувствовал. И не хотел спугнуть эти крохотные перемены, которые позволяли надеяться, что однажды из Карриана все-таки может получиться нормальный человек.

— И все-таки как? — повторил вопрос император, когда не услышал ответа.

— Хотите, на вас продемонстрирую? — неожиданно даже для себя предложил я.

Карриан, опустив взгляд на свою грудь, густо заросшую жесткими черными волосами, и впрямь задумался. Но потом, похоже, представил, что произойдет, если я напортачу с заклинанием, и зябко повел плечами.

— Нет уж, не надо.

— И правильно, — хохотнул из раздевалки Зиль, которому сегодня знатно досталось от напарника. — Вдруг он еще чего по неосторожности спалит? Чем потом детей делать будешь, командир?

У императора тут же закаменело лицо. Он молча оделся и вышел.

Зиль спохватился, сообразив, что затронул больную тему, но было уже поздно. Само собой, Нерт напарнику за это сделал втык. А я, поспешив следом за императором, еще и добавил. Придурок. У Карриана и без того сложный характер. Только-только он, можно сказать, начал оттаивать. Медленно, тяжело, буквально по капле. Он с таким трудом шел на контакт. Так много времени прошло, прежде чем он позволил себе немного расслабиться. Но вот всего пара слов, и его несносное величество снова замкнулось. И хорошо, если хотя бы через пару дней он опять начнет с нами разговаривать.

Правда, неудачная шутка Зиля натолкнула меня на одну интересную мысль. И раз уж об этом вообще зашла речь, я решил, что нужно попробовать другой способ отвлечь императора. Только прежде следовало все хорошенько продумать и посоветоваться с тем, кто знал его лучше меня. Как минимум чтобы не усугубить ситуацию.

ГЛАВА 9

— Да ты с ума сошел! — воскликнул Тизар, когда я поделился с ним возникшей идеей. — Он нас всех в порошок сотрет! И тебя в первую очередь!

— Почему это? — насупился я. — Никто же не предлагает привести во дворец проституток и устроить оргию. Но наверняка в окружении леди эль Мора есть дамы, которым император благоволит и которые были бы не прочь провести с ним вечер. Какие женщины ему нравятся?

— Да откуда ж мне знать?!

Маг, которого я озадачил прямо посреди ночи, раздраженно откинул одеяло и спустил ноги на пол. Спал он неодетым, как и его величество, кстати. Но меня это не смущало. Сам так делал, только, в отличие от них, не забирался под одеяло — там было слишком душно.

— Да ладно, — не поверил я. — Ты что, не в курсе, какой типаж вызывает у императора интерес? У него же были любовницы!

— Ну были, — неохотно признал маг, набрасывая на плечи халат.

— Что — ну? Есть же у них какие-то общие черты! Фигура, цвет волос, глаз…

— Нет, — мрачно отозвался маг, усаживаясь в кресло. — Карриан никогда и никому не отдавал предпочтений. Его одинаково интересовали как блондинки, так и брюнетки, он легко сходился с рыжими. Я помню среди его фавориток как худеньких девушек, так и дам с более пышными формами, совсем молоденьких и леди постарше, но большинство из них пробыли с ним очень недолго. Некоторые вообще оставались всего на одну ночь. По крайней мере, те женщины, о которых я точно знаю.

— Так. А та девица, чью внешность примерила на себя Валья?

— Ты же ее видел… Хотя нет, — спохватился «дядюшка». — Ты-то как раз и не видел. Но я могу найти ее портрет. Наверняка он где-то у меня в кабинете.

— Найди, — согласился я. — И попробуй все-таки вспомнить, какие девушки интересовали императора чаще. Всех, кто привлек его внимание хотя бы на неделю, месяц или на год.

— Не было таких, — без тени сомнения отозвался маг. — Целый год с ним точно никто не выдерживал.

— Да какая разница? Хоть кого найди. Смотри, уже столько времени прошло с похорон, а у него никого не было. Тут кто угодно на стенку полезет, так что давай подумаем, как ему помочь.

Тизар одарил меня скептическим взглядом.

— Сомневаюсь, что его величество будет благодарен тебе за такую помощь.

— Мне не нужна его благодарность. Меня волнует лишь его самочувствие. И если для этого нужно найти подходящую женщину, кто еще может этим заняться, кроме тебя и меня?

— Ох, Мар… — тяжело вздохнул маг, приглаживая растрепавшиеся пряди. — У императора есть официальная невеста.

— Тизар, я тебя умоляю… Даже дураку ясно, что леди категорически не желает связывать себя узами брака. Если вы ее с лета найти не можете, то и потом вряд ли что-то изменится. А за это время знаешь что может произойти со здоровым, половозрелым и одиноким мужчиной?

— Жрецы годами обходятся без женщин, и ничего, — напомнил маг.

— Они морально к этому готовятся. А Карриан слеплен из другого теста. Ему никогда не отказывали. Он очень болезненно воспринял тот факт, что нашедшая перстень девушка не захотела с ним даже увидеться. Нет, он, безусловно, силен, умен и во всех остальных смыслах просто молодец. Но в подобной ситуации его самолюбие должно быть сильно уязвлено. Фактически ему отказали без объяснения причин. Была бы невеста инвалидом, уродиной или просто дурой, это воспринялось бы легче. Но она не пришла. Фактически проигнорировала один из важнейших законов империи. Иными словами, наплевала на потребности императора, и ты думаешь, что Карриана это не задевает?

Тизар какое-то время помолчал, а потом тихонько признал:

— Задевает, конечно. Я каждый день проверяю его перстень и вижу, что он по-прежнему активен, но ответа нет. Девушка знает, что ее ищут. Уверен, что она ощущает на себе магию перстня, но почему-то не поддается. Это даже не отказ, это…

— Оскорбление, — любезно подсказал я.

— Ты прав, — неохотно согласился «дядюшка». — В том числе и поэтому Карриан так болезненно реагирует.

— Значит, нам надо придумать способ показать, что дело не в нем. Если невеста по определению дура, то жених тут ни при чем. Хранить верность такой женщине, как мне кажется, не стоит. И раз эта особа не спешит во дворец, то нам нужно найти замену. Хотя бы для того, чтобы Карриан легче перенес эти три года и со спокойной душой объявил потом новый отбор невест.

— Мне кажется, это скверная идея, — после небольшого раздумья признался Тизар. — Хотя в чем-то она, может, и не лишена смысла. Плохо, что, кроме императора, никто в точности не знает, как работает магия перстней.

— Слушай, но она же не делает его евнухом! Что нам мешает хотя бы попробовать? Если это поможет повелителю расслабиться, мы выиграем немного времени. А если нет… Драхт! Попытка — не пытка. Если сделать все грамотно, то у его величества не будет повода на нас сердиться.

Тизар снова задумался, а потом все же уронил:

— На эту тему тебе, пожалуй, стоит переговорить с герцогиней. Флирт и интриги — это ее стихия.

— Не вопрос. Сегодня же и поговорю.

— Ты собираешься вломиться среди ночи в спальню к титулованной особе? Эх, Мар… — с укором посмотрел на меня «дядюшка». — Утром я отправлю миледи письмо. Она задержится у меня после завтрака. И возможно — необязательно, а только возможно, — если герцогиня сочтет твою идею не оскорбительной для императора и осуществимой, то поможет с ее воплощением.

— Ну, хотя бы так, — буркнул я, направившись к выходу.

— И это все? — уже у двери нагнал меня ехидный голос «дядюшки». — Пришел сюда посреди ночи, растолкал старого усталого мага…

— А что не так? — не понял я. — Я пришел по делу. Все обговорил и теперь ухожу. Чего тебе еще не хватает?

Тизар укоризненно покачал головой.

— Ничего. Доброй ночи, Мар.

— Ага, — рассеянно откликнулся я, так и не поняв, в чем именно меня укорили, но на пороге спохватился. — Слушай, все забываю спросить: а ты-то почему один? Такой видный мужчина, приближенный к императору… Ты хоть женат?

— Давно.

— И?

— И она умерла.

— Прости, — повинился я, сообразив, что сую нос не в свое дело. — Не хотел тебя задеть.

Маг отмахнулся:

— Я уже смирился. Но жениться больше не планирую и надеюсь, что меня ты не станешь против воли сватать, как императора.

— Да упаси боже!

Тизар невесело хмыкнул, а я поспешил уйти. Но про себя подумал, что как-то все грустно получается. Императору вон не повезло с невестой, придворному магу — с женой… Во всех смыслах видные, облеченные властью, но на редкость одинокие мужчины, за которых мне стало даже слегка обидно. С Каррианом-то все более или менее ясно — ужиться с ним дело нелегкое. Да и не только с ним, я полагаю. Это проблема всех императоров династии Орианов. Небось не зря первый император свои перстеньки придумал. Для темных магов с их жутковатой магией — самое то. Но Тизар?

Что самое интересное, «дядюшку» я ни разу с дамами под ручку не видел и не слышал, чтобы он замутил с кем-то интрижку. Леди, оказывавших ему недвусмысленные знаки внимания, было хоть отбавляй, но я не замечал следов пребывания этих дам в его покоях. Даже «камеры наблюдения» ничего предосудительного о нем не сообщали. А это значило, что придворный маг либо не интересуется женским полом, либо до сих пор блюдет верность единственной важной для него женщине.

Для меня, прожившего немало лет в мире с совсем другими законами, это было странно. Иметь возможность и не пользоваться… потерять жену и отказаться от замены… Быть может, Земля в каком-то смысле меня испортила. Я в свое время на этом обжегся, поэтому давно перестал верить в мужскую верность. Какое-то время даже считал, что они — то есть мы, конечно, — все такие озабоченные. А вот теперь засомневался.

Пожалуй, нужно будет присмотреться к брачным традициям на Тальраме. И заодно выяснить, что произошло с супругой Тизара. А то мало ли, брякну опять какую-нибудь дурость. Он обидится. А мне после всего, что он сделал, очень не хотелось его обижать.

Примерно через неделю после этого разговора, как раз в разгар зимы, императору пришло приглашение на большой светский прием, который в честь совершеннолетия младшей дочери устраивал король Эдиар Шестой, правитель дружественной нам Сории. Приглашение Карриан воспринял без энтузиазма, поскольку увеселительных мероприятий не одобрял. Но отказаться — значило смертельно оскорбить именитого соседа, поэтому императору пришлось отдать приказ готовиться к отъезду.

Поскольку сроки проведения мероприятия были назначены лишь на конец следующего месяца, то времени на подготовку было достаточно. Его императорскому величеству ради такого случая сшили великолепный парадный камзол, ослепительная белизна которого поражала, смущала и прямо-таки резала глаз. К камзолу прилагалось такое же парадное, выкованное сугубо ради эстетической цели оружие в виде церемониального меча в раззолоченных ножнах и с вычурным, абсолютно нефункциональным эфесом, усыпанным неимоверным количеством драгоценных камней.

Когда Карриану в первый раз принесли на примерку все это великолепие, я чуть не хмыкнул, подметив появившееся в глазах его величества страдальческое выражение. Но поскольку император представлял на подобных мероприятиях в первую очередь страну, то он не мог себе позволить надеть что-то менее роскошное. Портные, стремясь ему угодить, вымеряли каждый стежок, каждый шовчик, по сотне раз прикладывая и перекладывая прямо на его величестве дорогие тряпки. По этой же причине примерок было много, и каждый раз это отнимало массу времени, что несказанно раздражало повелителя. Но вслух он ничего не говорил. Только хмурился. А я после каждого такого испытания протягивал ему бокал с налитым на донышке красным вином. И зная, насколько я не одобрял в его рационе спиртные напитки, император всякий раз благодарно кивал. Так что в целом можно сказать, что подготовку к поездке мы пережили спокойно.

Транспортировка в соседнее государство тоже прошла без сучка без задоринки. Поскольку с Сорией империя поддерживала дружеские отношения уже более пятисот лет, то между странами существовала транспортная сеть порталов. Их было немного. Исключительно в крупных городах, в том числе и в обеих столицах. Один из таких стационарных порталов мы и использовали, чтобы его величеству со свитой не пришлось тратить две с половиной недели на утомительное путешествие по заснеженным дорогам.

Надо сказать, удобство стационарных порталов заключалось прежде всего в том, что они работали на гораздо больших расстояниях, чем индивидуальные. Разиков эдак в пять или шесть, в зависимости от предназначения и мощности. Они обычно подразделялись на грузовые, стандартные или, как в нашем случае, порталы исключительного пользования. Для особых, так сказать, гостей. Поэтому на территорию Сории, нашего северного соседа, занимавшего немаленькое пространство по ту сторону Искристых гор, мы попали всего за один переход.

На место мы прибыли за три дня до назначенной даты, как и полагалось по этикету. Помимо самого императора и его личной охраны в свиту вошло несколько десятков приближенных, именитые кавалеры и дамы, а также толпа слуг, в которых его величество не особенно нуждался, но без которых явиться не мог по определению — это был бы урон имиджу.

Всю эту толпу благополучно встретили, окружили почетным караулом, рассадили по каретам, запряженным элитными лошадками, и вежливо препроводили в королевский дворец, где уже были приготовлены гостевые покои. Размеры и убранство этих самых покоев показались мне излишне помпезными, да и для меня никто не озаботился пристроить отдельную каморку. Но я не привередливый. Могу и в смежной комнате перекантоваться. Тем более что уборных, душевых и спален в этой многокомнатной «квартирке» хватало. Вещи бросить и спокойно переодеться тоже было где. И вообще, отдыхать и подолгу дрыхнуть мне было не с руки, да еще в чужом доме, раз уж тени по определению положено подозревать всяческие подвохи.

Собственно, первые сутки и большую часть вторых я потратил на то, чтобы облазать сверху донизу выделенное нам крыло и установить на покоях императора дополнительную защиту. Тизар, которого тоже обязали присутствовать на мероприятии, мне в этом помог, так что мы в кратчайшие сроки переделали все по своему вкусу и по максимуму оградили Карриана от потенциальных угроз.

На вторые сутки император был приглашен сперва на торжественный королевский обед, куда попросили явиться лишь самых-самых, а затем и на скромный семейный ужин, на котором присутствовали только коронованные особы и несколько приближенных. Мне тоже пришлось туда напроситься, потому что оставлять его величество без присмотра я не собирался. Однако Карриану эта идея откровенно не понравилась — присутствие телохранителя на частном ужине могло быть воспринято неправильно. Поспорить с ним я бы, конечно, мог и даже наверняка сумел бы настоять на своем. Но решил не портить настроение повелителю и переоделся в загодя прихваченные дорогие тряпки, пристроившись к команде гостей под видом любимого племянника Тизара.

Да, к этому визиту мне тоже пришлось готовиться и вытерпеть почти такие же мучения, как его недовольному величеству. Просто я его об этом не оповещал и страдальческую морду не делал. Но втихаря заставил императорского портного сшить несколько дополнительных комплектов, чтобы не компрометировать Карриана в чужой стране.

Мой лысый череп тоже в глаза не бросался, потому что ровно месяц назад я перестал сбривать шевелюру и теперь щеголял коротким ежиком волос. А что? Военная стрижка, чтобы легко ухаживать и еще легче мыть. Ну и что, что для военного я рожей не вышел? Сделал умные глаза, напустил загадошный вид, и вуаля — в свите императора вновь появился личный художник. А для верности я еще и карандаши прихватил. И блокнотов побольше. Так что если кто-то что-то и заподозрит, то ровно до первой карикатуры.

Естественно, в таком виде меня уже никто вон не погнал, так что я весь вечер занимался тем, что таращился по сторонам, строил глазки придворным дамам, рисовал всякие мелочи. А попутно запоминал ауры короля, его супруги и двух дочерей. Изучал магическую защиту этой части дворца и пытался угадать, в каких углах гигантской столовой спрятаны потайные ходы.

Его величество Эдиар Шестой, кстати, оказался забавным мужиком. Точь-в-точь знаменитый Эйрик Торвальдсон, которого еще частенько называли Эрик Рыжая Борода. Нерт, кстати, чем-то был похож на сорийского короля, да и немудрено — он ведь родом из этих мест. И я не мог не сравнить с древним викингом широкоплечего, рыжебородого, очень эффектного, но отнюдь не глупого короля. Рядом с которым восседала такая же эффектная огненноволосая и синеглазая супруга, а также две очаровательных дочки, старшая из которых была уже сосватана и должна была ближайшим летом стать женой младшего брата наместника Ноара, а в честь второй завтра вечером должен был состояться торжественный прием.

Так вот о тайниках…

Пока главы двух государств рассуждали о таких скучных вещах, как пошлины, налоги и законы, я нашел в обеденном зале сразу два потайных хода, правда, старых и давно не хоженных. А вскоре обнаружил и третий, защита на котором была обновлена буквально несколько дней назад. Поскольку делать все равно было нечего — степенные разговоры ни о чем меня не увлекали, — я принялся колдовать с магическими нитями, пытаясь дистанционно сплести из них маленький «фонарик». Работа шла на удивление тяжело, оперировать таким количеством нитей на расстоянии оказалось невероятно сложно. Но я был очень настойчив, поэтому к тому моменту, как королева с дочерьми и большей частью свиты женского пола удалилась, а мужчины перешли в кабинет короля, находился на пороге серьезного открытия.

— Мар, что ты делаешь? — с подозрением осведомился «дядюшка», наклонившись к самому моему уху.

Я с сожалением отвлекся от последнего, самого важного узелка и, сделав невинное лицо, так же тихо ответил:

— Думаю.

— Судя по сосредоточенному взгляду, мой личный художник решает проблемы имперского масштаба, не иначе, — неожиданно соизволил заметить Карриан.

Взгляд Эдиара Шестого тут же обратился в мою сторону.

— Художник? — сдержанно удивился он. — И о чем же вы так задумались, молодой человек, что уже второй час буравите взором эту несчастную стену?

Я бросил на своего императора укоризненный взгляд.

— Хотелось бы о высоком, ваше величество, но увы — мои интересы сплошь приземленные.

— Это какие же, например?

— Ну… к примеру, меня уже давно интересует вопрос: почему между нашими странами до сих пор не налажено воздушное сообщение?

В глазах короля блеснула насмешка.

— Вы считаете, оно так уж необходимо?

— Зависимость от магии порталов — это потенциальная угроза безопасности населения, ваше величество, — пояснил я. — Любой стационарный портал работает на иридите, так что, по сути, это бочка, доверху наполненная взрывчатым веществом огромной мощности. Небольшой дефект в структуре телепортационной арки, крохотный сбой в системе защиты, ошибка мага-оператора… Знаете, какой силы произойдет взрыв, если портал дестабилизируется? И что после этого останется от города?

Брови его величества поползли вверх.

— Вы считаете, защита порталов ненадежна?

— Я не имею в виду конкретно ваши порталы, сир, — счел нужным пояснить я. — Уверен, они самые стабильные и надежные в мире. Но, какой бы ни была защита, абсолютно все предусмотреть невозможно. Ни человеческие ошибки, ни стихийные бедствия. Кстати, мы с вами сейчас находимся вблизи крупного горного хребта, а значит, в сейсмически нестабильном районе. Время от времени на окраинах Сории, насколько мне известно, случаются землетрясения.

— Уж не вулканов ли ты боишься, Мар эль Ро? — прищурился император.

— Я не боюсь, сир. Просто предлагаю задуматься над созданием достойной альтернативы порталам. Вот, скажем, что мешает изобрести летательные аппараты на магической тяге? Дядюшка как-то упоминал, что такие разработки уже существуют, только для самоходных повозок. Что мешает перенести эти разработки на другой вид транспорта? Сами посудите, по воздуху перемещаться быстрее и удобнее, чем по дорогам. Это более безопасно и комфортно. Большие суда можно использовать для перевозок грузов, маленькие — для пассажиров, очень маленькие для шпионажа. Если случится сбой в системе защиты, такой летательный аппарат или взорвется в воздухе, не причинив особого вреда мирному населению, или же рядом со взлетно-посадочной полосой. Но если ее обустроить с учетом требований безопасности, то лишних жертв можно будет избежать. Особенно если создать такую полосу за чертой города.

Его величество Эдиар Шестой удивленно крякнул.

— Идея действительно неплоха. Если удастся совместить ее с уже существующей транспортной системой, это упростит нашу жизнь. Но единичные воздушные аппараты ничего в экономике не решат, а для масштабного строительства потребуются огромные средства. Вам известна стоимость хотя бы одного двигателя на магической тяге? А строительство верфей? А расходы на увеличение ежегодной добычи иридита?

— Государственная казна небезразмерна, — согласился с королем сидящий напротив меня пожилой седовласый джентльмен, которого представили как первого советника Эдиара Шестого. — Для столь грандиозных трат нужны не только серьезные основания, но и…

— Гарантированная доходность предприятия, — кивнул я. — Спасибо, мне это известно. И я отдаю себе отчет, что внедрение новой транспортной системы окупится еще не скоро.

— Тогда откуда, позволь спросить, ты собираешься взять деньги на столь дорогостоящий проект? — поинтересовался Тизар. — Поднять налоги?

Я улыбнулся.

— Быстро восполнить казенные траты можно и другими способами, дядюшка.

— Да неужели? — откровенно развеселился Эдиар Шестой. — Ну-ка, просветите нас, молодой человек, а то, признаться, я уже устал отвечать на вопросы своего казначея, откуда взять денег.

— Просто заведите кошку, ваше величество, — совершенно серьезно посоветовал я.

— Кого?!

— Мар, ты в своем уме? — вполголоса осведомился Тизар.

— Нет-нет, подождите, мне интересно послушать, — вмешался король, к вящему удивлению нашего императора. — Продолжайте, молодой человек.

— Извольте, — благодарно кивнул я. — Так вот, ваше величество, заведите себе кошку. Знаю, здесь это не принято, но для моей задумки понадобится не обычная кошка. У нее должны быть… ну, скажем, непривычная форма ушей, морды, прикус. Или, к примеру, интересный окрас. Чисто белый. Или чисто черный. Можно пятнистый, но такой, который очень редко встречается. Вам понадобится кот и кошка одинаковой расцветки и немного места во дворце, где можно было бы устроить питомник. Назовите его королевским. Дайте зверушкам вычурные, но красивые имена. Дайте знать о них всем придворным. Появляйтесь со своими питомцами на приемах. А когда у кошек появится приплод, дайте придворным понять, что готовы уступить королевских котят своим самым верным сторонникам. Как думаете, через сколько времени об этом будут знать все кому не лень? И сколько народу передерется за право получить из королевского питомника хотя бы одного, баснословно дорогого — а королевский кот по определению не может стоить дешево — домашнего любимца?

Его величество Эдиар сперва замер, а потом вдруг расхохотался.

— Морис, ты слышал? — проговорил он сквозь смех, утирая слезы. — Срочно озаботься созданием команды по отлову бродячих кошек! Мне нужны три… нет, четыре пары зверей самого причудливого окраса! Это ж надо… королевский питомник!

— Мар, — хмуро посмотрел на меня император. — Ты разве не знал, что передача стратегически важных сведений представителю другого, пусть даже и дружественного государства приравнивается к измене?

— Простите, сир, — повинился я, вовремя заметив в глазах его величества веселые искорки. — Это был отвлекающий маневр. Пока они тут кошек на улицах ловят и пытаются получить от них потомство, империя уже внедрит в массы двигатель нового поколения и построит воздушный флот. Так что не волнуйтесь, мы их обязательно переплюнем.

— Морис, нужно срочно перевербовать этого предприимчивого молодого человека под наши стяги, — громким шепотом сообщил Эдиар Шестой своему советнику.

Тот изобразил служебное рвение и так же громогласно шепнул:

— Как прикажете, сир! Но, по-моему, его лучше сразу похитить!

— Родину не продаю, в неволе не размножаюсь, — быстро проговорил я, и вот тогда в комнате по-настоящему грохнуло. Даже император соизволил разродиться скупой усмешкой, которую я поставил исключительно себе в заслугу.

— Что ж, — все еще посмеиваясь, подвел черту Эдиар Шестой. — Боюсь, мы свое упустили, Морис. Разве что наш венценосный брат согласится уступить личного художника за приемлемую цену?

— Не отдавайте меня им, ваше величество! — занервничал я. — Я вам еще пригожусь. И, честное слово, больше никогда не буду рисовать о вас всякие гадости!

Карриан, когда в комнате раздались новые смешки, одарил меня откровенно скептическим взглядом.

— Что-то в это слабо верится…

— Я хоро-оший, — заныл я, всем видом изображая побитого пса. — Готовить умею. Историй много знаю. Вам, кстати, нравятся сказки на ночь? Нет? Ну, не страшно. Меня даже всяким умным вещам учить пытались, правда, недолго. Пока дядюшка не сказал, что это бесполезно и не отдал меня вам в услужение.

Тизар демонстративно возвел глаза к потолку, а император снисходительно усмехнулся.

— Посмотрим.

— Я исправлюсь, — с жаром пообещал я, глядя на него честными-пречестными глазами. — Не обещаю, что к лучшему, но ведь это не главное, да?

На его величество Эдиара после этих слов снова напал беспричинный смех, и больше мы к теме кошек, летательных аппаратов и нетипичных способов получения доходов не возвращались. Однако когда встреча венценосных особ завершилась и настала пора уходить, я поймал на себе откровенно оценивающий взгляд короля Сории. После чего с достоинством ему поклонился и вышел, по пути активировав с таким трудом созданный «фонарик».

ГЛАВА 10

Когда на улице окончательно стемнело и взбудораженный приездом гостей королевский дворец начал готовиться ко сну, я привычно обошел покои и проверил защиту. Заодно, пока его величество мылся, переговорил с Вороном, чьей тройке предстояло нести караул возле наших дверей этой ночью. Проведал Тизара. Убедился, что в гостевом крыле, в том числе и в комнатах слуг, все тихо. После чего вернулся в императорские покои, вернее, в соседнюю со спальней комнату, где планировал переждать ночь, и, прислонившись плечом к стене, бездумно уставился на медленно кружащийся за окном снег.

Зима в Сории была почти такой же красивой, как в Орийской империи, только гораздо холоднее. Самое северное государство материка, находящееся в непосредственной близости от Льдистого моря и Искристых гор. С долгими зимами и очень коротким летом. Прямо скажем, не слишком благоприятные для проживания условия. Суровые люди с суровыми традициями, чем-то и впрямь похожие на древних викингов. Не знаю, кому как, а мне здесь на удивление понравилось. И я не отказал себе в удовольствии полюбоваться из окна на заснеженные дорожки, но которым время от времени маршировали королевские патрули.

— Ма-ар… — вдруг раздался из спальни настороженный голос императора. — Не пора ли позвать сюда Тизара?

Я обернулся и удивленно спросил:

— Зачем?

Карриан стоял в дверях, мокрый после душа, с обмотанным вокруг бедер полотенцем и с каким-то нехорошим подозрением изучал мою физиономию.

— Надеюсь, ты не собираешься устроить тут морозильник? — с еще большим подозрением осведомился он и кинул обеспокоенный взгляд на закрытое окно.

— А… нет, — спохватился я, сообразив, что слишком долго таращился на снег и, наверное, невольно напомнил его величеству, чем это закончилось в прошлый раз. — Ничего такого, сир. Гостей с того света нам больше ждать не придется.

— Хвала Рам. Во второй раз убирать за тобой сугробы я не собираюсь.

Я неловко кашлянул, но император уже отвернулся и, прошлепав босыми ногами в спальню, зашуршал покрывалом. Через пару минут оттуда снова раздался его голос:

— Сегодня попробуем без магии.

— Как скажете, — согласился я и, отступив от окна, пошел гасить свет. В спальне Карриан справился с этим нехитрым делом сам, а в кабинете вскоре остался гореть один-единственный светильник. Как раз возле кушетки, которую я облюбовал для себя.

— Оставь, — велел император, когда я попытался закрыть дверь в спальню.

Ну не надо так не надо.

Я оставил все как есть, вернулся к кушетке, устроился поудобнее и, взяв заранее припасенную бумагу и карандаш, принялся рисовать, краем глаза присматривая за императором. Поскольку кушетка стояла недалеко от входа, а дверь в спальню была открытой, со своего наблюдательного пункта я прекрасно видел и большую часть кровати и отвернувшегося к стенке повелителя.

Ему, похоже, снова не спалось. Через какое-то время Карриан начал ворочаться, однако усыплять его я не торопился. За последний месяц нам почти удалось избавить его от магической зависимости. Не каждую ночь, но все же он научился засыпать самостоятельно. Это было хорошо. И свидетельствовало, что Карриан снова возвращается к нормальному суточному ритму. По молчаливому согласию я лишь следил, чтобы он действительно уснул, и, если сон долго не шел или же император начинал не вовремя просыпаться, должен был самую капельку ему помочь.

Когда я уже решил, что и сегодня мне придется вмешаться, перстень на моей груди неожиданно потяжелел. Ох, блин… да что же ты опять о нем вспомнил, твое величество? Тебе других проблем мало? Обязательно травить душу мне и себе?

«Ну и чего ты хочешь добиться? — мысленно поинтересовался я, коснувшись ладонью спрятанного под одеждой кольца и ненадолго прижав его к груди. — Неужели непонятно, что это не сработает?»

Перстень в ответ потяжелел еще больше и начал ощутимо оттягивать цепочку.

— «Перестань, — попросил я. — Оставь его в покое, твое величество. Хватит уже себя изводить».

Кольцо после этого еще и нагрелось, но я больше не рискнул тянуть из него магию. Вместо этого тихонько его погладил и мысленно повторил:

— «Спи. Ну, пожалуйста, спи… Я не хочу делать тебе больно».

Понятно, что слышать меня император не мог, иначе меня бы уже допросили со всем пристрастием и правду о перстне утаить не удалось. Однако настрой его величество наверняка чувствовал. Я не хотел причинять ему неудобства. Я просто-напросто сожалел и очень хотел помочь. Быть может, именно поэтому вскоре перстень перестал греться, а аура Карриана потускнела. Еще через пару минут он крепко уснул, а я с облегчением вернулся к рисункам.

Странно. Сегодня из-под карандаша выходила одна и та же картина: заснеженное поле, низко нависшие тучи, стелющаяся поземка над ледяными барханами и величественная волчица, неотрывно смотрящая на меня в упор. Где-то там, за ее спиной, виднелись овеянные вьюгой смутные тени, в которых при хорошем воображении можно было признать таких же крупных волков. Однако, глядя на них, я больше не испытывал тоски или непреодолимого желания вернуться. Вернее, нет, не так. Я все же тосковал. Но при этом совершенно точно знал, что однажды туда вернусь. Просто пока мне нужно было побыть здесь, в этом мире, и понимание этого помогало примириться с необходимостью ждать.

Несколько раз за ночь я откладывал карандаши, вставал, разминался, выходил в коридор и, убедившись, что все по-прежнему тихо, возвращался обратно. Карриан спал беспокойно. Временами даже тревожно, но я заметил, что если придавить перстень ладонью, а еще лучше — влить туда капельку магии, то его величество снова проваливался в глубокий сон.

Остаток ночи я просидел, почти не отнимая ладонь от груди, где, казалось, горело крохотное солнце. Внимательно присматривался к его величеству. Еще внимательнее прислушивался к себе. Но на этот раз кольцо не обжигало, не пульсировало и не создавало ощущения могильного камня на шее. Словно смирившись с моим нежеланием идти на контакт, оно лишь тихонько о себе напоминало. Как правило, в тот момент, когда император пытался проснуться. Поэтому, обнаружив, что на Карриана можно воздействовать не только нитями, но и вот так, с помощью его же собственной магии, я без стеснения этим воспользовался и без проблем продержал его в сонном состоянии до утра.

Правда, потом будить его мне пришлось самым обычным способом — подойти и, тронув за плечо, тут же отступить в сторону. Стоять рядом с постелью, когда император переходил ото сна к бодрствованию, было чревато: обычно он просыпался рывком, мгновенно, как разбуженный грозой зверь. И в этот момент за ним лучше было наблюдать с безопасного расстояния.

Вот и сейчас, едва ощутив, что поблизости появилось живое существо, Карриан мгновенно открыл глаза, а его правая рука сжалась в кулак, тогда как левая метнулась под подушку. Там он обычно держал нож. А второй прятал под периной, словно и впрямь полагал, что в этом есть необходимость. Впрочем, почти сразу острый как бритва взгляд императора остановился на мне. Прояснился. После чего его величество глухо заворчал, а затем отвернулся и зарылся лицом в подушку.

— Э-э-э… время завтракать, сир, — озадачился я, впервые встретив такую реакцию на пробуждение.

— Сейчас, — невнятно отозвался император, даже не пошевелившись. — Дай мне полчаса.

Озадачившись еще больше, я вышел, но ровно через полчаса вернулся снова. И, застав его величество бессовестно сопящим в подушку, всерьез усомнился, что правильно поступил, когда использовал для усыпления магию перстня. Похоже, этой ночью Карриан расслабился слишком сильно. Настолько, что теперь никак не мог заставить себя проснуться. Такое бывает, если проспишь слишком долго. Во всем теле поселяется непреодолимая лень, из-за чего не только вставать — даже шевелиться не хочется. И в лучшем случае ты раскачаешься ближе к обеду. Но нам-то некогда разлеживаться — вечером бал, а к нему, само собой, следовало хорошенько подготовиться.

— Пшел вон, — невнятно буркнул император, когда я решительно стащил с него одеяло.

— Не пойду. Печать не дает вам надо мной полной власти, так что и не мечтайте.

— Все равно проваливай.

— Еще чего не хватало, — невозмутимо отозвался я. После чего отбросил одеяло на пол, оставив его величество лежать на постели нагишом. Ненадолго вышел. Набрал в большой кувшин ледяной воды из-под крана. А потом вернулся и с размаху выплеснул его содержимое на мохнатую спину его сонного величества.

— Твою ж драхтову мать! — Карриан с рыком подскочил с постели и, отряхнувшись, как мокрый пес, зло на меня уставился. — Ты что творишь, поганец?!

— Доброе утро, сир, — спокойно сказал я, демонстративно ставя кувшин на подоконник. — Вы желаете принимать пищу в постели или приказать накрыть стол в трапезной?

— Да чтоб тебя…

— Набрать для вас еще один кувшин? — услужливо поинтересовался я. — Честное слово, мне не сложно.

— Не надо. Я уже встал.

Император недовольно поморщился. Весь какой-то помятый, всклокоченный, мокрый, раздраженный, но при этом настолько живой и настоящий, что при виде этой картины я едва не улыбнулся. Никогда бы не подумал, что однажды увижу нашего сурового повелителя таким… плюшевым. Был бы я женщиной, точно б умилился и растаял. Но в нынешнем состоянии меня всего лишь пробило на «ха-ха». Хорошо еще, хватило ума этого не показывать, а то точно словил бы оплеуху. Как минимум словесную. За его величеством не заржавеет.

Минут через двадцать, когда Карриан вышел из спальни, на его лице не осталось ни следа недавней помятости. Снова собранный, сосредоточенный, напряженный, как взведенная пружина… Окинув быстрым взором кабинет, где я терпеливо дожидался дальнейших указаний, он на мгновение задержал взгляд на подоконнике, где аккуратной стопкой лежали мои художества, и тут же отвернулся.

— Сходи за Тизаром. И найди мне Зиля. У нас сегодня масса дел, а времени до бала осталось немного.

Сразу после обеда в королевский дворец начали съезжаться гости. Приглашенные монархи сразу нескольких соседних государств, местная знать, члены королевской фамилии, а также остальные, кому по долгу службы было положено или же крупно повезло присутствовать на праздновании дня рождения юной принцессы.

У нас в Орне для подобных мероприятий отводилось «золотое» дворцовое крыло, где находилось сразу несколько огромных залов. Здесь же рядом с дворцом была организована специальная пристройка. По сути, еще один дворец, где имелась своя кухня, помещения для слуг, несколько обеденных залов, целая анфилада гостевых комнат, огромный зимний сад с красивыми скамейками и три невообразимо больших, соединенных друг с другом короткими коридорами, танцевальных зала, куда гости набились как сельди в бочке.

Честное слово, я за две своих жизни столько народу еще не видел. Ну разве что в супермаркетах в дни предновогодних скидок. И мать моя, сколько же разноцветного тряпья было надето на всех этих «богатых и знаменитых»! Сколько побрякушек, магических артефактов и всякой другой хренотени, от которой вскоре зарябило в глазах.

Но самое скверное заключалось в том, что его величество не мог просто прийти и, поприветствовав членов королевской семьи, скромно встать в сторонке. Он беспрестанно перемещался по переполненным залам. Периодически останавливался, заметив нужного ему человека. С кем-то беседовал, с кем-то изволил просто поздороваться, а с кем-то подолгу задерживался, не столько отдавая дань королевскому приему, сколько решая различные государственные вопросы.

Признаться, идея со смежными залами была хороша, потому что позволяла не только разместить массу гостей, но и разделить их по интересам. Так, к примеру, в одном из просторных помещений играла музыка и там было принято танцевать. Туда в основном стекались именитые леди и их кавалеры. В другом ее высочество Адалия принимала поздравления, поэтому туда стремились в первую очередь коронованные (преимущественно неженатые) особы мужского пола. Наконец, в третьем зале было тихо, потому что там собирался более солидный народ. Плюс в коридорах было обустроено множество дополнительных комнат, где можно было не только проводить важные переговоры, но и уединиться с дамой.

Честное слово, я был несказанно рад, что наш суровый император не пил, не курил и предпочитал воздерживаться от танцев. Но всего за час я так упарился, таскаясь за ним из одного конца зала в другой, что едва не помянул вслух недобрым словом не только гостей, но и короля и его взрослеющих дочек. В такой толпе было сложно держаться поблизости от императора, да еще так, чтобы это смотрелось естественно. Конечно, художнику много прощалось, поэтому я прямо на ходу умудрялся делать наброски. Периодически их терял и снова подбирал, чтобы никто не усомнился в моих талантах. Намного сложнее оказалось лавировать между дамами и господами, умудряясь не отдавить никому ногу и не наступить на пышный подол. И что самое отвратительное, мне приходилось постоянно следить за всеми, кто терся возле повелителя. Особенно за магическими артефактами и чужими руками, в которых в самый неподходящий момент могло появиться что-нибудь вредное для здоровья Карриана.

Само собой, среди гостей короля толпились и переодетые охранники, которые, как и я, бдительно следили за гостями. Проворонить покушение на Эдиара Шестого или кого-то из его гостей значило бы нанести урон королевской чести. Но лично меня возможная потеря престижа принимающей стороны волновала мало, поэтому я полагался только на себя. Рассматривал каждого гостя в зале как потенциальную угрозу императору. И честное слово, охотно поубивал бы всех на фиг, чтобы они не осложняли мне жизнь.

Помимо меня на прием император взял Тизара и Зиля, который был несказанно горд оказанной честью. Но цыгана я сразу предупредил, чтобы о бабах даже не заикался. И если хоть раз замечу его отвлекшимся, то лишу шевелюры. Вместе с головой. Поэтому сейчас он незаметно кружил вокруг нас с его величеством, изображал вселенскую скуку и мудро не совался к периодически появляющимся на горизонте леди, которые посматривали в нашу сторону с нескрываемым любопытством.

Та-а-ак… А это что еще за дамочка? И какого ляда она так целеустремленно движется на сближение с императором? Он вообще-то занят. Вон с каким-то мужиком общается и, походу, всерьез заинтересовался темой разговора.

Я сделал знак Зилю, чтобы был начеку, а сам ввинтился между двумя местными франтами и поспешил пристроиться Карриану в кильватер. Леди тем временем приблизилась к мужчинам вплотную и, вильнув подолом роскошного платья, ловко подрулила к тому самому мужику.

Леди, кстати, оказалась весьма недурна собой — высокая статная брюнетка с тонкими чертами лица и аппетитной фигурой, которую эффектно подчеркивало правильно выбранное платье. А еще на ней красовался весьма недешевый комплект украшений, среди которых имелся как минимум один серьезный артефакт.

— Прекрасный вечер, господа, не так ли? — проворковала она, демонстративно положив на плечо мужика изящную, затянутую в белоснежную перчатку руку. — Дорогой брат, будь добр, представь меня его императорскому величеству.

— Ваше величество, позвольте вам представить леди Ариелу, графиню дель Нарриа, мою сводную сестру и делового партнера, — покорно вздохнул мужик, кинув на Карриана виноватый взгляд.

Император наклонил голову, ничем не показав, что недоволен такой бесцеремонностью. В Сории царили иные порядки, и сорийским дамам дозволялось несколько больше, чем имперским барышням. Но все же леди стоило учитывать и наши традиции, прежде чем бесцеремонно влезать в чужой разговор.

Впрочем, упоминание о том, что леди имеет отношение к бизнесу, Карриана явно заинтересовало.

— Партнер?

— Да, ваше величество, — сдержанно улыбнулась госпожа дель Нарриа, мгновенно превратившись из светской львицы в уверенную в себе деловую леди. Да и взгляд у нее оказался острым, цепким. И настолько знакомым, что я поневоле вспомнил госпожу Илу эль Мора. — Наша семья имеет честь заниматься разработкой иридитовых шахт в северной части Искристых гор и поставлять этот ценный минерал на королевские склады.

Я мысленно присвистнул: ничего себе подрядик заимела семейка! Фактически леди сейчас сообщила, что род дель Нарриа пользуется беспрецедентным доверием короля и годами снимает жирные сливки с добычи самого ценного и дорогого минерала в мире. Одним словом, они баснословно богаты, безусловно верны короне и обласканы вниманием короля. Неудивительно, что эти двое оказались приглашены на сегодняшнее торжество.

— Я много слышал о вашей семье, миледи, — благосклонно наклонил голову император. — И рад познакомиться с вами лично. В этой связи у меня есть к вам несколько вопросов…

Миледи дель Нарриа очаровательно улыбнулась:

— Конечно, ваше величество. Я готова на них ответить.

Я тут же расслабился и отступил в сторону, а когда троица сдвинулась с места, принявшись как бы невзначай прогуливаться по залу, медленно последовал за ними, прислушиваясь к разговору краем уха. Императора весьма заинтересовали местные шахты, способы добычи и обработки минерала. Он задавал массу вопросов, но леди дель Нарриа и впрямь прекрасно ориентировалась в теме. Более того, я с удивлением понял, что в таком сложном и ответственном бизнесе именно она, а не скромно держащийся в сторонке брат, играла главенствующую роль. Для консервативного Тальрама это было весьма необычное явление, а для еще более консервативной империи и вовсе нечто сродни революции.

Неудивительно, что Карриан уделил госпоже дель Нарриа и ее брату Адриану так много времени. Пару раз в его взгляде, брошенном на леди Ариелу, промелькнуло искреннее удивление. Затем — уважение. А под конец и нечто такое, что лично я классифицировал как зарождающуюся симпатию.

Когда же речь зашла о трудностях, с которыми приходится сталкиваться семейству дель Нарриа, граф Адриан неожиданно напрягся, а его сестра перестала так непринужденно улыбаться.

— Варвары, ваше величество, — совершенно серьезно сказала она, испытующе посмотрев на императора. — Самая большая наша проблема сейчас — это варвары, которые упорно мешают разработкам и время от время нападают на караваны. У вас, наверное, таких трудностей нет?

— Вообще-то и нас дикари иногда тревожат, — едва заметно нахмурился Карриан. — Но пока не настолько, чтобы мы не справлялись.

Я снова навострил уши.

Про северных варваров я слышал давно, но без деталей. Мол, живут в Искристых горах несколько оторванных от цивилизации племен, охотятся, занимаются собирательством, поклоняются духам гор и вообще бесконечно отстали от жизни. Но вот о том, что их существование доставляет сложности императору, узнал впервые.

— Что поделать? Дикие люди, — с несколько натянутой улыбкой обронил граф дель Нарриа. — Усиленная охрана решает эту проблему, тем более что дикари лишь портят имущество и не забирают с собой иридит. У них там что-то вроде культа в отношении этих гор. Но его величество считает, что, пока до открытого конфликта дело не дошло, посылать в горы регулярную армию нет резона.

Карриан рассеянно кивнул:

— Он прав. Сейчас это ненужные траты. В горах и без того воевать несподручно, а уж когда вокруг такие залежи у-иридита… Как вы смотрите на возможность обмена опытом между нашими специалистами?

Брат и сестра переглянулись.

— Что конкретно вы хотите предложить, ваше величество? — осторожно поинтересовалась леди.

Император вместо ответа оглядел огромный зал, кому-то кивнул, а когда через пару мгновений рядом с ним словно из воздуха нарисовался представительный молодой человек, снова повернулся к семейству дель Нарриа.

— Граф эль Нойра. Граф и графиня дель Нарриа… Думаю, вам есть что обсудить.

— Ваше величество, граф, леди… — склонился в коротком поклоне прекрасно знакомый мне хлыщ в роскошном черно-золотом камзоле и с подозрительно довольной харей. На меня он бросил взгляд типа «а, и ты тоже здесь, щенок», но тут же отвернулся. После чего разговор возобновился, только уже на более узкие темы и, в частности, о том, что было бы неплохо, если бы группа имперских специалистов смогла побывать на сорийских шахтах, а группа сорийских профи по обработке иридита съездила в Орн для обмена опыта с коллегами.

Идея была благосклонно воспринята обеими сторонами, однако в какой-то момент леди Ариела устранилась от обсуждения. А когда основные договоренности оказались достигнуты, она и вовсе извинилась и покинула мужское общество, оставив сводного брата завершать дела.

Проследив за ней, я удивился, обнаружив, что госпожа дель Нарриа отправилась не к другим гостям, а в сторону зимнего сада. Но потом подметил, как уже у самого выхода она приложила к лицу надушенный платок, и понял: леди попросту стало душно. И она покинула нас, как только убедилась, что в ее присутствии больше нет особой необходимости.

Граф дель Нарриа проводил сестру обеспокоенным взглядом. Но увы, наклевывающаяся сделка и некстати явившийся граф эль Нойра лишили его возможности последовать за родственницей. Причем беспокойство господина дель Нарриа было столь явным, что не могло не привлечь внимания императора. И довольно скоро его величество тоже покинул наше общество, выйдя из зала через те же двери, что и миледи Ариела.

Я, естественно, последовал за ним, хоть и на некотором отдалении. А когда его величество зашел в зимний сад, остановился неподалеку от входа, исподтишка наблюдая за тем, что будет дальше.

Карриан нашел леди Ариелу стоящей у крохотного фонтана в окружении потрясающе красивых кустов, усыпанных белоснежными цветами. Миледи стояла к нему спиной. На звук шагов быстро повернулась, и ее лицо озарилось благодарной улыбкой, когда император о чем-то спросил — я так полагаю, осведомился о ее самочувствии. Какое-то время они просто стояли и мило беседовали, оба такие спокойные, расслабленные. Я даже понадеялся, что это неспроста… А когда леди недвусмысленно коснулась ладонью груди Карриана, окончательно уверился, что сцена в зале была лишь искусной игрой, целью которой было увести императора подальше от посторонних.

При этом я так и не разобрался, что именно почувствовал, когда увидел их вместе. Из них получилась бы красивая пара. Леди дель Нарриа была умна, хороша собой, образованна, умела себя подать и вполне подходила на роль не только любовницы, но и императрицы. Рядом с Каррианом она смотрелась более чем уместно. Однако как только она оказалась от него в опасной близи, я ощутил неприятный укол в душе, а лицо императора закаменело. Он резко выпрямился, насторожился, словно пытался удержаться от необдуманного поступка. Я даже издалека ощутил, как он напрягся, но совершенно не понял, что именно произошло.

Казалось бы, чего ему не хватает? Леди Ариела не дура, наверняка в курсе последних новостей и прекрасно понимает, что все это увлечение — исключительно на одну ночь. Наличие у Карриана невесты полностью лишало ее шансов на какие бы то ни было отношения. По крайней мере, на ближайшие два с половиной года. Но сегодня, сейчас она хотела этого. И у Карриана появился шанс убедиться, что он не только император, но и желанный мужчина. Не думаю, что графиня задалась целью его скомпрометировать. А даже если и так, кто ей позволит? Я ведь здесь. И ни папарацци, ни их аналогов, ни слуг и никого другого сюда не подпущу.

Я даже перстень прижал к груди в надежде, что это поможет Карриану принять верное решение. Мысленно пожелал ему отдыхать и развлекаться. Совершенно искренне понадеялся, что мы сегодня решим хотя бы одну проблему. Однако как только губы графини дель Нарриа коснулись губ его императорского величества, с Каррианом что-то произошло. Он буквально заледенел от одного-единственного прикосновения и вместо того, чтобы обнять прильнувшую к нему красивую женщину, наоборот, резко отстранился. Его лицо опасно побледнело. Глаза снова стали похожи на два провала в бездну. В ауре опять начало твориться драхт знает что. А перстень на моей груди полыхнул таким жаром, что я с тихой руганью выметнулся из-за кустов и кинулся императору на помощь.

— Простите, леди, вам лучше уйти, — скороговоркой проговорил я, в несколько прыжков оказавшись возле фонтана. — Его величеству нездоровится. У него жар.

— Что п-происходит? — отступила графиня, с испугом глядя на изменившееся лицо императора. А потом заметила, как заклубилась вокруг него просачивающаяся прямо из ауры чернота, и отшатнулась. — Тал милосердный!

— Уходите, ваше сиятельство, быстрее! — резко бросил я, сдирая с себя перчатки. И, не дожидаясь, когда графиня исчезнет, испытанным жестом приложил сразу обе ладони к щекам императора.

От прикосновения меня на мгновение опалило чужими эмоциями.

Гнев… раздражение… досада… злость…

Император снова потерял над собой контроль. Но почему? Из-за какого-то дурацкого поцелуя? Черт возьми! Ну неужели на него так действует этот проклятый перстень?!

Одно хорошо — на этот раз злость была направлена не на меня, поэтому плохо я себя не почувствовал. Напротив, чужая энергия стала еще вкуснее. И я почти открыто наслаждался, впитывая то, что для простого дарру представляло смертельную угрозу.

Наконец в глазах у императора прояснилось, а его аура снова посветлела.

— Мар… — хрипло выдохнул он, с трудом сфокусировав на мне взгляд.

— Все хорошо, ваше величество, леди не пострадала. Ваша магия тоже успокоилась. Внимания вы к себе не привлекли. Я слежу.

У Карриана словно стержень выдернули. Он неожиданно сгорбился, отступил, после чего буквально рухнул на бортик фонтана и, опустив голову, уронил:

— Хорошо.

Я в кои-то веки почувствовал себя неловко и совершенно не понимал, что предпринять. Видеть императора слабым я не привык. А сейчас ему было трудно. Он оказался растерян, огорчен и изрядно встревожен тем, что произошло.

Правда, длилась эта слабость всего несколько мгновений. Почти сразу его величество встряхнулся, снова надел на себя бесстрастную маску, поднялся на ноги, одарил меня непроницаемым взглядом и, прежде чем уйти, сухо бросил:

— Завтра мы уезжаем. Проследи, чтобы все было готово к отъезду.

ГЛАВА 11

Уже поздно ночью, глядя, как Карриан беспокойно ворочается в постели, я с досадой подумал, что Тизар прав: идея подогнать его величеству любовницу и впрямь была дурацкой. Более того, когда я рассказал «дядюшке», что произошло в саду, он сперва долго ругался, а потом задумался.

— Я не знал, что все настолько плохо, — уронил он после длинного напряженного молчания. — Похоже, магия перстня не потерпит рядом с императором другой женщины, кроме той, что уже была выбрана. Пока кольцо спокойно лежало в храме, Карриан мог себе позволить иметь фавориток. А теперь…

Да. Теперь у нас появилась другая проблема — император опять маялся бессонницей, но из врожденного упрямства не собирался ни о чем просить. Дверь в спальню он и на этот раз велел не закрывать, поэтому мне все было прекрасно слышно и видно. А поскольку с того момента в саду перстень на моей груди так до конца и не остыл, то в придачу я еще и отголоски чужих эмоций чувствовал, что тоже не способствовало хорошему настроению.

Тизар, когда я с сожалением признал, что придется отказаться от мысли найти Карриану другую женщину, лишь удрученно кивнул. И предположил, что, скорее всего, сегодня я спас графине жизнь. Если бы у императора была чуть хуже выдержка, магия перстня могла ее убить. А если бы я не забрал эту самую магию себе, то и у его величества могли появиться проблемы со здоровьем.

«Интересно, ты знал об этом, твое величество, когда увольнял секретаршу? — подумал я, сидя на кушетке и размеренно водя грифелем по бумаге. — Но не был уверен, что не поддашься соблазну? Себя пожалел? Или просто не захотел никого убивать?»

Император, естественно, не ответил. Да он бы в любом случае ничего не сказал, даже если бы я спросил напрямую. В отношении некоторых вещей Карриан оказался на редкость скрытен и упрям до тошноты. А в отношении себя самого даже перед угрозой конца света, наверное, не позволил бы сообщить ничего лишнего. В частности, вот сейчас, казалось бы, ну что ему стоило приказать? Не попросить — просто приказать. Мол, Мар, поди сюда и усыпи меня на фиг. Но нет. Мы же гордые!

Услышав, как в спальне снова скрипнула кровать, я со вздохом отложил рисунок, подошел к двери в спальню и сделал то, о чем меня бы никогда не попросили. После чего вернулся на кушетку, еще немного порисовал, а затем тоже решил вздремнуть, благо время и возможности для этого имелись.

Проснулся я незадолго до рассвета. Первым же делом проведал его спящее величество, порадовался нормальному цвету его ауры и, пока Карриан досматривал последние сны, успел немного размяться и привести себя в порядок. Выбравшись из душа, отключил императора от «успокоительной» нити, переоделся в чистое и вышел заказать ему завтрак. А когда вернулся, то обнаружил, что император успел не только встать, умыться и одеться, но еще и изволил проявить любопытство. Более того, всерьез заинтересовался моими ночными художествами и теперь, стоя посреди кабинета, один за другим просматривал оставленные на столе рисунки.

Когда я вошел, Карриан до того увлекся, что не заметил моего появления. А когда я подошел поинтересоваться, что же именно его так увлекло, то обнаружил, что император как завороженный разглядывает один рисунок. На бумаге была изображена метель и белый волчонок, свернувшийся клубком вокруг крохотного, похожего на солнце, огонька. Или упавшей звезды? Причем Карриан с таким странным выражением смотрел на этот самый огонек, что у меня, ей-богу, екнуло сердце.

— Что это? — тихо спросил его величество, наконец-то заметив мое присутствие.

Драхт! Неужели он что-то помнит? Знает? Или все-таки чувствует?

— Просто картинка, ваше величество, — бесстрастно ответил я, испытывая сильное желание вырвать бумагу у него из рук и сжечь к чертовой матери. — Ничего особенного.

А потом на всякий случай добавил:

— Завтрак сейчас подадут.

Император на это ничего не сказал, но рисунки все же отложил, к моему несказанному облегчению. А еще через пару минут в покои зашел Тизар и с озабоченным видом сообщил, что портал для нас подготовят через пару часов и что ему, раз уж мы уезжаем раньше оговоренного срока, придется отправиться туда прямо сейчас, дабы все проверить и убедиться, что проблем на переходе не будет.

— Весточку в Орн я отправил еще вчера, — добавил он перед уходом. — Нас ждут.

Я мысленно посочувствовал магу, которому всю ночь пришлось решать возникшую проблему. Утрясти вопрос с преждевременным возвращением императора наверняка было нелегко. В детали я, конечно, не вдавался, но знал, что любой портал работал как шлюз и без проблем открывался лишь в одну сторону. Чтобы заставить его пропустить нас в другую, требовалась кардинальная смена настроек. А когда расстояние между двумя точками на карте исчислялось сотнями и тысячами рисаннов, этот процесс усложнялся на порядок. Поэтому Тизару и впрямь пришлось потрудиться. Но такова уж служба придворного мага — обеспечивать императора всесторонним маготехническим комфортом независимо от времени года, суток, наличия сложностей и собственных предпочтений.

— Спасибо, Тиз, — благодарно кивнул император, и «дядюшка» поспешил уйти, тем более что как раз в этот момент в кабинет заглянул Зиль и бодро сообщил, что завтрак подан.

Разумеется, всю свиту о своем отъезде его величество оповещать не стал, иначе тут случился бы локальный апокалипсис, но даже так в гостевом крыле дворца на протяжении последующих полутора часов царила суматоха. Впрочем, на планы императора она ничуть не повлияла, поэтому ровно в положенный срок он уже стоял перед сорийским порталом в ожидании разрешения от взмыленного, уставшего и по этой причине раздраженного Тизара.

Ждать, правда, пришлось недолго — каких-то пятнадцать минут. В это время Тизар раз десять успел станцевать вокруг портальной площадки неведомый ритуальный танец и проверить каждую черточку на испещренных рунами плитах. Вместе с ним последние настройки совершала целая группа сорийских магов, на плечах которых висела немалая ответственность за благополучное перемещение главы соседнего государства. Но вот наконец приготовления закончились. Наш придворный маг оставил в покое сорийских операторов и в очередной раз подошел к телепортационной площадке, остановившись непосредственно рядом с нами. Еще через пару минут портал все-таки открылся. Тизар, как полагалось по протоколу, вошел туда первым, ибо, как я и говорил, стационарные телепорты являлись потенциально опасными объектами, а среди нас лишь он один разбирался в пространственной магии настолько, чтобы в случае ошибки успеть предостеречь повелителя.

Портал, коротко мигнув, Тизара без труда пропустил. Еще через пару мгновений плиты у нас под ногами загорелись зелеными огоньками, подтверждая, что перемещение прошло благополучно. Затем на светящиеся камни ступил император со своей личной охраной… И вот тут-то у меня неровно стукнуло сердце, а следом за ним проснулась печать, опалив грудь болезненным жаром.

Еще не понимая, в чем дело, я поспешил протиснуться вперед, оттеснив его величество от портала, похожего на вертикально поставленный бассейн с совершенно прозрачной, но неспокойной водой. Лихорадочно огляделся. Проигнорировав удивленный взгляд Карриана, сделал недвусмысленный знак Зилю, после чего весь отряд молниеносно ощетинился и сомкнул вокруг его величества плотную коробочку. Не удовлетворившись этим, сам потянулся к оружию, хотя видимой угрозы не было. Однако была печать, с каждым мгновением нагревающаяся все сильнее. И смутное предчувствие, что императору не нужно стоять так близко к порталу.

— Мар, что ты творишь? — хмуро осведомился Карриан, когда прошла минута, другая, а на нас так никто и не напал.

Я прикусил губу.

— Простите, сир. Мне неспокойно.

— Все чисто, — вполголоса бросил стоящий к Карриану вплотную Зиль.

— Подтверждаю, — так же тихо отозвался с другой стороны Ворон, и император, поколебавшись, дал оператору отмашку.

— Все, выдвигаемся.

Я еще раз окинул взглядом терпеливо дожидающихся внизу магов и немногочисленных слуг, которых его величество соизволил забрать с собой. Человек двадцать. Все как на ладони и все, само собой, недоумевают, отчего процесс переброски вдруг застопорился. Кроме них, рядом никого — вся портальная площадка оцеплена по периметру королевскими гвардейцами. Чужих здесь нет и не может быть в принципе. От стоящих вдалеке домов, в том числе и жилых, площадка отделена непроницаемой стеной охранного заклинания. Достаточно высокой, чтобы избавить нас от соглядатаев. И достаточно мощной, чтобы не опасаться взлома.

Все еще подозревая всех и вся, я оглядел присутствующих на площади людей раз, другой… Затем проверил вторым зрением. Но ничего подозрительного не увидел и неохотно кивнул.

Может, у меня паранойя? Может, бессонные ночи и отсутствие регулярного питания сказались, что я уже вижу врагов там, где их нет? За полгода после коронации на императора не совершили ни одного нападения. Герцог эль Соар прошерстил все столицу, всех магов и не только темных, кто даже теоретически мог стоять за покушением на его величество Орриана. Кое-чего даже добился. Серьезно продвинулся в деле о незаконной добыче иридита. Но все же мне было неспокойно. И больше всего на свете хотелось, чтобы Карриан развернулся, отправился обратно в королевский дворец и носа оттуда не казал, пока печать не угомонится.

Карриан, кстати, глупостей делать не стал и, к моему немалому облегчению, сразу в портал не сунулся. Сперва в нем один за другим благополучно исчезли Арх, Хорт, Нерт и Уж с Зюней. И лишь после того, как плиты в очередной раз загорелись зеленым светом, император двинулся к телепорту.

Обуреваемый дурными предчувствиями, я в последний момент пристроился за его спиной, все еще присматриваясь к нашему окружению. В тот миг, когда портал снова открылся, отвлекся, желая убедиться, что оттуда не прилетит ни стрела, ни нож. Затем снова повернулся. Уловил краешком глаза какое-то движение в небе. Резким движением вскинул голову и недоверчиво уставился на крохотную, быстро приближающуюся точку, в которой не было ничего особенного.

Это что? Кто-то осмелился кинуть в императора камень?

Судя по траектории, летел он с крыши одного из домов, которые подступали к портальной площади почти вплотную. Метров двести по прямой. Сильный бросок и явно не детской рукой сделанный. Но зачем? Неужто из чистого хулиганства? Просто потому, что охранное заклинание представляло собой не купол, а обычную стену, через которую нельзя перепрыгнуть, но через которую при желании вполне можно было плюнуть?

Толкнув Зиля, я указал ему глазами на летящий предмет. Цыган поморщился. Коготь и Еж, облаченные в тяжелую броню, одновременно сдвинулись, прикрывая собой его величество и пытаясь определить, куда метил неведомый хейтер. Карриан на мгновение обернулся. А я именно в этот момент понял, что камень летел не в него — он целенаправленно приближался к верхней части портала. Слишком высоко, чтобы задеть императора даже краем. И слишком уверенно, чтобы в этом не просматривался точный расчет.

В этот момент печать на моей груди полыхнула так, что из-под рубашки взвился легкий дымок. Я решительно развернулся и вцепился в камзол императора.

— Назад! — процедил я, оттаскивая его величество прочь. — Зиль! Коготь! Прикройте!

Хвала Рам, спорить со мной никто не стал, и императора мгновенно оттеснили в сторону, закрыв собственными телами. Ворон, прицелившись, даже швырнул в подозрительный предмет нож, но тот был слишком маленьким, поэтому клинок пролетел мимо. Следом за товарищем безуспешно попытались вмешаться Зиль и Коготь. Последним попробовал я, с изумлением обнаружив, как мой клинок отлетел в сторону, а неопознанный объект даже не поменял траекторию, будто навстречу нам летел не камень, а Боинг-747.

— Дальше! — гаркнул я, попятившись следом за остальными. — Быстрее!

Народ шарахнулся в сторону, причем на этот раз даже его величество проявил неприличествующую монарху поспешность. Я бросился вон сразу за ним, до последнего стремясь прикрыть Карриану спину. А буквально через секунду непонятная штука с тихим плеском угодила в портал, после чего закрученное в тугую спираль пространство заволновалось. Сперва прогнулось, как от удара, втянулось куда-то внутрь, а потом вдруг с силой выплеснулось обратно, словно лесное озеро, покой которого потревожил огромный булыжник.

После этого мир вокруг нас в буквальном смысле слова сошел с ума. Опора под ногами куда-то исчезла. Меня отшвырнуло сперва назад. Затем с не меньшей силой увлекло в противоположную сторону. Закрутило. Завертело. Перевернуло вверх тормашками и шарахнуло башкой обо что-то твердое. Сдавленно ругнувшись, я инстинктивно вцепился в это «что-то», ощущая, как в ответ сдавило плечи и спину. После чего меня с огромной скоростью поволокло куда-то прочь. В темноту. В безумный даже для меня холод. И в абсолютно неизведанное пространство, куда я и ухнул с головой, успев напоследок подумать, что, похоже, вернусь на ледяные равнины гораздо раньше намеченного срока.

Когда я очнулся, вокруг было светло, тихо и… снежно. Иными словами, я угодил в огромный сугроб. Причем, похоже, перед этим меня обо что-то побило, потому что спина отчаянно ныла, подбородок саднил, а на теле образовались большущие гематомы, которых еще этим утром не было.

Так. Что за фигня?

Подняв голову и сплюнув набившийся в рот снег, я огляделся, но повсюду, насколько хватало глаз, тянулись огромные снежные насыпи. Где-то в необозримой дали вздымались до самых небес покрытые белыми шапками горы. Чуть ближе виднелись такие же белые, только чуть менее величественные склоны, где с удовольствием испытали бы себя на выносливость альпинисты. А меня выбросило внизу, под ними, аккурат посреди окруженной горами равнины, на которой ничего путного не виднелось, за исключением большущей скалы, откуда я, по-видимому, и свалился.

Угу. Вон еще след на снегу остался. А на самом верху образовалось целое облако из оборванных, жестоко перекрученных и уже нежизнеспособных сиреневых нитей, благодаря которым меня, походу, сюда и занесло.

Кстати, а куда «сюда»? Неужто портал и впрямь умудрился забросить меня на ледяные равнины?

Я осторожно сел, недоверчиво оглядел порванный рукав на кожаной куртке. Выпростал из-под снега сперва одну невредимую ногу, затем вторую. Убедился, что они вполне обычные, и понял — нет. На том свете я бы волком уже бегал, так что это просто горы. Скорее всего, Искристые, потому что дальше них испорченный портал меня бы вряд ли забросил.

Припомнив объяснения Тизара по теории пространственной магии, я вспомнил также подозрительный камешек, который спровоцировал сбой, и скривился. Только один минерал на Тальраме обладал сверхплотной структурой и, имея весьма скромные размеры, весил как небольшой самолет. Иридит. Тот самый минерал, за обладание которым многие корольки продали бы свои короны. Причем, судя по тому, как искорежило внутренности портала, в нас бросили а-иридит, способный отталкивать от себя магию. Только его присутствием можно было объяснить тот факт, что после него портал меня буквально отрыгнул. Причем в совершенно неизвестном направлении.

Вопрос о том, кто и как это сделал, оставался открытым, но надеюсь, их там уже за яйца подвесили. Ради меня, конечно, масштабные поиски организовывать не станут, но сама мысль, что за покушение на важного гостя король Эдиар в порошок сотрет кого угодно, делала жизнь чуточку веселее.

Обнаружив на снегу несколько капелек крови, я машинально вытер ладонью подбородок, пересчитал языком зубы. Облегченно вздохнул, обнаружив на месте полный комплект, и снова сплюнул кровь с разбитой губы. А затем почувствовал, как все еще жжется магическая печать под курткой, и с кряхтением встал, потирая саднящую грудину.

— Чего тебе еще надо, сволочь?

Печать в ответ только зажглась сильнее. Заподозрив неладное, я огляделся снова, уже с высоты человеческого роста, однако ничего плохого не обнаружил. След на снегу остался всего один. Кровь вроде тоже моя. Но чего же оно жжется-то? Да еще так яростно, будто я о чем-то забыл?

Пыхтя и проклиная все на свете, я полез сквозь сугробы обратно к скале, откуда недавно свалился. Снег там или не снег, а магия просто так на дороге не валяется. Портал я, конечно, самостоятельно не открою, да и проку от тех нитей уже не будет, но выкачать из них энергию я был обязан.

Пока я карабкался вверх, печать то затихала, то снова начинала жечься как полоумная. Но драхт ее задери, даже если в этот момент на нашего императора напали, я все равно не мог ничего сделать! Да, я надеялся, что Зиль и остальные выжили и их не раскидало по свету, как телепузиков. И что подоспевшая охрана, которой на площади было немерено, не дозволит случиться беде. Но единственное, что я сейчас знал точно, — это то, что Карриан все еще жив, иначе меня бы здесь не было. А раз так, то следовало шевелиться и по возможности быстрее к нему вернуться, но сперва выяснить, где я вообще оказался.

На скалу я взбирался минут двадцать, то и дело оскальзываясь на обледеневшем склоне и тихо проклиная свое невезение. Идти было больно. То тут, то там мышцы стреляли болью, кости ныли и вообще я чувствовал себя как старый пес, которого еще и побили палкой. Одно хорошо — холод мне по-прежнему не мешал, так что хотя бы в этом плане беспокоиться было не нужно.

Остатки портала я сожрал с такой жадностью, словно меня не кормили неделю. По непонятной причине резервы оказались истощены больше чем наполовину, так что оголодал я зверски. А сиреневых нитей хватило ровно на то, чтобы слегка приглушить сосущее чувство голода под ложечкой. После чего в дело снова вступила проклятая печать, и мне пришлось использовать транс, чтобы не заорать от боли.

— Что тебе, дура, опять надо? — хрипло выдохнул я, когда она в очередной раз обожгла кожу.

Печать в ответ злорадно зашипела, и я, содрав с себя куртку и оттянув ворот рубахи, с досадой увидел на груди ярко-красный ожог. Черт. Вот ведь идиотка безмозглая. Как я ей императора спасу, если его тут нет? Попутно я обшарил глазами противоположный склон, с которого, похоже, недавно сошла лавина. А потом увидел внизу наполовину заваленную расщелину. С трудом разглядел торчащую из-под снега человеческую руку. Почувствовал, как печать снова нагрелась. После чего сочно выругался и, опрометью кинувшись вниз, буквально рухнул в сугроб, торопливо откапывая невезучего повелителя.

— Да как же так… твое величество… скажи, вот какого хрена тебя сюда занесло? — бормотал я, лихорадочно отгребая снег в сторону. — Еще не хватало подохнуть от кислородного голодания! Дыши… дыши, драхт тебя задери! И не вздумай помереть, пока я не скажу, что можно!

Освободив голову императора, я с облегчением услышал слетевший с его губ тихий вздох, а затем заработал руками еще активнее. Карриан был бледен, на его левой щеке пламенела длинная ссадина. На костяшках пальцев была содрана кожа. Губы от холода посинели. А на правой половине головы виднелась жутковатого вида скальпированная рана, вокруг которой уже застывало кровавое пятно.

Похоже, он давно тут лежал, потому что кровь успела свернуться. Да и замерз основательно. Причем он явно пытался выбраться, а потом на него свалилось полтонны снега, и его императорское величество потерял сознание, лишь чудом при этом не задохнувшись.

Откопав его наполовину, я вскоре нашел причину, по которой Карриан не сумел выбраться самостоятельно, — помимо раны на голове, благодаря чему он наверняка словил нехилое сотрясение, правая нога императора намертво застряла в расщелине и ни в какую не желала освобождаться. Насколько я успел понять, его величество при падении умудрился сломать лодыжку. Нога поэтому распухла, и теперь ее проще было отрезать, чем высвободить из образованного камнями капкана.

Ощупав ногу его величества, я, к собственной досаде, обнаружил, что голень у императора тоже сломана. Причем, судя по хрусту под пальцами, в двух местах. Это означало, что я застрял в горах без еды, в жуткой холодрыге, да еще и с тяжело раненным человеком на руках, которого по определению нельзя было бросить.

Вот уж когда я сполна понял весь смысл выражения «жопа мира».

Впрочем, убиваться по этому поводу было некогда.

— Эй, величество… повелитель… хозяин… Да чтоб тебя! Карриан! — настойчиво потряс я императора, а затем для верности надавал ему по щекам. — Очнись на минутку! Ну же, открой глаза! Мне без твоей помощи не справиться!

Голова мага вяло качнулась, но никакой реакции я не заметил. Едва не выругался снова (ну не ногу же ему отрезать, в самом-то деле?), но вовремя вспомнил про перстень. Впервые за все время возблагодарил Рам за такой подарок. Поднапрягся. Влил в проклятое кольцо несколько капель остававшейся во мне магии. А затем наклонился к его величеству с очень даже непочтительным воплем:

— Да твою ж драхтову мать! Карриан! Открой глаза!

Император вздрогнул и с тихим стоном попытался приподнять припорошенные снегом веки.

— Молодец, — обрадовался я и, склонившись над ним, торопливо пробормотал: — Не смей подыхать! Слышал, твое величество? Нет, не шевелись! Тебе нельзя! Все, что от тебя нужно, это создать одно-единственное заклинание. Такое, чтобы я мог его использовать и освободить тебе ногу. Всего одно, слышишь? Давай же, напрягись… Одно усилие, и я постараюсь вытащить нас из этого дерьма!

Император уронил голову на снег, и я затряс его снова:

— Нет-нет-нет! Не спи! Еще нельзя… нельзя, я сказал! Карриан… Да чтоб ты в жизни никогда свою невесту не узнал! Дай мне заклятие! Только одно! И больше я тебя не трону!

Вокруг ободранных пальцев его величества тускло засветилась крохотная черная ниточка, и я облегченно выдохнул:

— Молодец! Спасибо! А теперь спи, дальше я все сделаю сам.

Карриан, судя по ауре, снова провалился в глубокое забытье, но перед этим я успел зацепить созданную им ниточку и, напитав ее из собственных скудных резервов, без промедления жахнул по сжавшимся вокруг голени камням. Раздался взрыв. Во все стороны брызнули осколки. Скала под нами явственно задрожала. Но я успел подхватить его величество под мышки и оттащить в сторону до того, как сверху сошел еще один пласт снега и попытался нас похоронить.

— Вот так, — выдохнул я, благополучно спустившись вниз и уложив императора на снег. Печать к этому времени окончательно угомонилась, но легче мне не стало — император был откровенно плох. Следовало как можно скорее осмотреть его на предмет дополнительных ран, поставить на место кости, сделать шину, по возможности развести огонь и соорудить хоть какое-нибудь укрытие.

Сапог с поврежденной ноги пришлось срезать, потому что сам он слезать категорически не захотел. Правая ступня, как я и подозревал, сильно отекла. Лодыжки и впрямь оказались сломаны. Но кости голени сместились не так уж сильно, поэтому сопоставить их было делом техники, а меня в свое время старый егерь чему только не научил. Правда, подходящего материала для шины в снегу не нашлось, поэтому в качестве фиксатора пришлось использовать собственные ножны. Благо закрепленные на спине клинки я не потерял, а пущенная на ремни перевязь здорово выручила, позволив надежно зафиксировать сломанные кости.

Так. Теперь остальное.

Обложив раненую ногу снегом в надежде хоть немного убрать отек, я принялся споро обыскивать императора на предмет других повреждений, но, кроме раны на голове и многочисленных ссадин, больше ничего не нашел. Рану тут же перевязал, использовав в качестве материала собственную рубашку. Затем убрал снег с ноги, туго ее забинтовал, сверху обмотав для сохранения тепла остатками тряпок. И, посетовав, что на Карриане, кроме изысканного камзола и красивой, но совершенно бесполезной в данных обстоятельствах меховой накидки, ничего путного надето не было, всерьез призадумался, что делать дальше.

В ближайшие пару-тройку недель император явно не ходок, тем более по здешним сугробам. Но оставить его здесь и идти за помощью в одиночку было нельзя: во-первых, куда идти, я не знал, а во-вторых, без меня Карриан точно не выживет. Или холод, или местное зверье, или заражение крови его точно добьют. Вот ведь бедовый у нас император, правда? Как назло, из оружия у него при себе оказалась лишь пара ножей и церемониальный меч, который в данном случае являлся обузой. Одежда скудная. Мороз в ней точно не пережить. Скала на всю округу имелась всего одна, недостаточно высокая, чтобы служить защитой от зверья; без пустот и пещер, где можно было бы укрыться от ветра. Не знаю, естественного или же не очень происхождения — при беглом осмотре это было непонятно, а углубленный я не проводил. Но хуже всего то, что еды у нас никакой не имелось. Огниво у меня в потайном кармашке, правда, лежало, но поддерживать огонь было нечем — ни одного дерева на равнине не торчало. Только камни, море снега и ни единой, даже самой завалящей ветки поблизости.

Правда, у императора оставался при себе индивидуальный портал… Вот только, судя по погасшим нитям в кольце, проку от него теперь немного. Зато с вершины скалы в паре десятков километров южнее я разглядел редкую полосу сухостоя, за которым начинался уже настоящий, величественный, почти что сибирский лес. Но дотяну ли я императора в такую даль? Без веревок, без волокуши…

Я мельком покосился на бескровное лицо Карриана.

Куда ж я денусь? Дотяну, конечно. Особенно если располосую на ленты остатки куртки, наши поясные ремни и сумею скрутить из этого барахла некое подобие постромок.

Сказано — сделано.

Спустя полтора часа я еще разок напоил находящегося в беспамятстве императора магией, с сожалением опустошив резервы до исходного уровня. А затем впрягся в импровизированную шлейку, один конец которой пропустил у императора под мышками и завязал петлей, а второй закрепил у себя на поясе. Не бог весть что, конечно, но ловить здесь было нечего. Раз уж за столько времени нас не нашли по остаточному следу от портала, значит, придется искать выход самостоятельно. Все же лес — это не пустыня. Там, где есть дерево, будет и огонь. А где есть огонь, появится и еда. Небось в лесу и зверья найдется в достатке. Под снегом коренья можно будет съедобные поискать, да и на ветках, возможно, еще не все ягоды птицами склеваны. На худой конец, на дереве и временное убежище соорудить можно. А уже потом, оставив в нем императора, пробежаться по округе в поисках более подходящего укрытия…

Примерно так я думал, когда час за часом пер по глубокому снегу.

Пер упорно, с пыхтением, но время от времени все-таки останавливаясь, чтобы проверить состояние императора и влить в него еще одну капельку магии, которой оставалось не так уж много. С каждой такой остановкой выдавливать ее из себя становилось все тяжелее. Я прекрасно сознавал, что однажды ее не останется вовсе. Но не помочь ему я не мог — смерть Карриана неминуемо означала и мою собственную гибель, причем мучительную, долгую и, если верить Тизару, во всех смыслах поганую. Наверное, не зря все же тени старались помереть раньше хозяев. С ними было нелегко, а без них еще хуже. Поэтому я брел по пояс в снегу, пыхтел, ругался, но все же исправно тащил свою ношу, очень надеясь, что делаю это не зря.

В какой-то момент я все же поймал нужный ритм и провалился в глубокий транс, позволявший не обращать внимания на усталость. А вышел из него только ближе к вечеру, когда полоска леса заметно приблизилась, а откуда-то издалека донесся долгий, подозрительно знакомый вой, заслышав который я вскинул голову, раздул ноздри, прислушался к себе и… неожиданно ответил.

ГЛАВА 12

Они показались на горизонте через полчаса — две огромные белые тени, гигантскими прыжками спешащие навстречу. При виде них я остановился, отвязал от пояса ремень, бросил его в снег рядом с находящимся в беспамятстве императором. И расслабился, только когда громадные звери преодолели оставшееся расстояние и с приглушенным урчанием ткнулись носами мне в руки.

— Тихо, брат, — проговорил я, когда горячий язык исступленно лизнул мне ладонь. — Тихо, ты не ошибся. Это я вас позвал.

Огромный волк взвизгнул и прижался лобастой головой, всем видом выражая бурную радость. Второй оказался более сдержанным. Он выглядел старше, внушительнее. Поэтому, когда я поднял на него взгляд, лишь едва заметно качнул хвостом и наклонил голову, приветствуя и в то же время предостерегая.

— Я с миром, брат, — заверил его я, оттолкнув от себя второго зверя. — И мне нужна помощь. Окажете?

Звери одновременно взглянули на занесенное снегом тело за моей спиной. После чего более молодой с недоверием принюхался, а старший бесшумно обнажил клыки. Впрочем, тут же их спрятал — запах человека ему не понравился, но едва теплящаяся в Карриане жизнь делала его неопасным для стаи. Поэтому белоснежный зверь, в холке достающий мне почти до подбородка, недовольно сморщился, но все же подошел ближе и пытливо заглянул мне в глаза.

Само собой, это были не те звери, которых я встретил по дороге в Хад. Но чувство общности с ними я ощущал так же четко, как и с теми, другими. Мы были одной крови. И жили по одним и тем же законам. Просто им повезло родиться в тех же телах, которые у них были на ледяных равнинах, а мне придется дохаживать эту жизнь именно так, на двух ногах. При этом память о прошлом я сохранил и был обречен до последнего дня знать о своем уродстве. С другой стороны, именно здесь, в этом мире и в этом теле, я отыскал свой огонек и нашел способ остаться с ним рядом, что примиряло с любыми неудобствами.

Зверь, похоже, прекрасно меня понял, потому что недовольство из его глаз вскоре ушло. После чего он уже без неприязни покосился на императора, согласно наклонил голову, а затем легонько ткнулся носом в мою щеку и молча сказал:

— «Нам тоже нужна помощь».

Бросить Карриана среди снегов я бы не смог, но возникшую проблему мы все же решили: пока один из братьев остался согревать его величество и охранять его от местного зверья, второй волк подставил спину и в два счета домчал меня до виднеющегося вдалеке леса. Там он помог мне взобраться на разлапистую… не ель, но очень похожее на нее хвойное дерево, где я срубил пушистую ветвь. После чего мы вернулись на равнину, я перетащил Карриана на испускающую одуряющий аромат хвои волокушу. Затем привязал к ветке сплетенную из всякой дребедени веревку, отдал конец более молодому и выносливому собрату. Снова забрался на спину более старшему волку. И лишь после этого мы наконец отправились в путь.

Брат, которому я доверил тащить повелителя, вскоре отстал, потому что я просил его соблюдать осторожность. Тот волк, что был подо мной, напротив, наподдал так, что только ветер в ушах свистел, а снег из-под могучих лап разлетался с такой легкостью, словно мы не по заснеженному лесу мчались, а совершали променад по хорошо укатанной дороге.

Правда, удовольствия от такого способа передвижения я не получил. Держаться, кроме как за уши и шерсть, было не за что. Спина у зверя оказалась чересчур широкой, чтобы отсутствие седла можно было чем-то скомпенсировать. Передвигался брат огромными скачками. Так что зад я об него отбил капитально. Да и ветками по морде тоже пару раз схлопотал, поэтому на место прибыл не только уставшим, но и поцарапанным.

О том, что мы почти приехали, я понял по тому, как изменился лес, насколько уменьшился слой снега под деревьями, а еще по раздающимся неподалеку голосам.

Когда собрат остановился, вокруг него сгрудилась стая в полтора десятка таких же белоснежных зверей, которые посматривали на меня с нескрываемым подозрением. Но когда я спрыгнул, а вожак подтолкнул меня носом в спину, волки послушно расступились. Каждый настойчиво нюхал воздух, пытаясь понять, что же во мне не так. Самые смелые забегали то справа, то слева, тщетно пытаясь заглянуть мне в глаза. Самые умные озадаченно ворчали. Я же тем временем добрался до большой, глубокой, примерно на треть засыпанной снегом ямы и тихо ругнулся, увидев, как внизу неловко ковыляет на трех лапах измазанный в земле волчонок, время от времени издавая жалобный визг.

Честное слово, не знаю, каким чудом он умудрился соскользнуть вниз, не напоровшись ни на один из воткнутых в землю заточенных кольев и отделавшись лишь сломанной лапой, но руки тем, кто вырыл здесь эту гадость, я бы точно пообрывал. Нерт уверял, что северяне уважают волчье племя. Охота на волков в Сории законом не запрещена, однако их убийство не поощрялось. Причем не поощрялось до такой степени, что обычные охотники даже в плохой год не опускались до браконьерства. Тем не менее в стаде, как водится, не без паршивой овцы, поэтому даже среди сорийцев встречались те, кому белоснежная волчья шкура была нужна лишь для украшения.

Почувствовав на шее горячее дыхание, я обернулся, на миг встретившись взглядом с вожаком. Прикинул размеры ямы. Затем оглядел тревожно повизгивающих собратьев. Наконец присмотрел валяющуюся неподалеку длинную жердь, которую горе-охотники заготовили, но так и не использовали. Вырыл ее из-под снега, обрубил ножом до нужной длины. После чего аккуратно опустил один конец в яму, так же аккуратно по нему слез. Бесстрашно подхватил раненого щенка на руки, дунул ему в нос, чтобы не кусался. А когда звереныш удивленно замер, я схватился свободной рукой за палку и бросил вожаку:

— А вот теперь тащи.

Волки и на Земле — умные звери, а волки на Тальраме — это сплоченный и древний народ, который знает, помнит и почитает принятые в стае законы. Поэтому, когда вожак вытащил меня из ямы, никто больше не оскалил зубы. Не попытался отбить дрожащего от холода волчонка. Лишь одна волчица, которая, скорее всего, приходилась ему матерью, благодарно лизнула меня в щеку и начала приводить в порядок свое повизгивающее чадо. Тогда как остальные успокоенно разошлись, оставив мне самому решать, как быть со спасенным родичем.

Поставить его на землю я не рискнул — со сломанной лапой звереныш далеко не уйдет, да и кость, скорее всего, срастется неправильно. Он наверняка останется хромым, не сможет охотиться и будет остаток жизни являться обузой для быстро перемещающейся стаи. Вожак это, кажется, тоже понимал, поэтому вскоре самоустранился. И лишь обеспокоенная мать продолжала сопеть мне в ладони, с любовью вылизывая непутевого сына, который за несколько часов в яме так настрадался, что вскоре уткнулся носом мне в шею и уснул прямо на руках.

Был он, прямо скажем, немаленьким и весил килограммов шесть-семь навскидку, но по сравнению со взрослыми волками казался совсем уж крохой. Быть может, месяц от роду, в лучшем случае два. Но куда его деть, я все еще не представлял. И когда второй волк дотащил наконец до нас волокушу, я так и стоял посреди истоптанной поляны, мысленно прикидывая, смогу ли сделать для мелкого лубки и уговорить его хотя бы неделю посидеть на одном месте.

— Вуф-ф, — выдохнул молодой собрат, выплюнув изжеванную веревку, а затем подошел и, обнюхав волчонка, удовлетворенно рыкнул.

— «Поможешь?» — снова обратил на меня умный взгляд вожак.

Я на мгновение растерялся.

— Прости, лечить я не умею. Правда, если мы спасем его, — я кинул беспокойный взгляд на Карриана, — то он найдет вам мага. И малыш уже через пару дней сможет бегать как раньше.

Вожак окинул императора задумчивым взглядом. Молодой собрат тем временем отступил в сторону, попеременно поглядывая то на него, то на мать, то на меня. Затем неуверенно подал голос. Подбежал к волокуше, вильнул хвостом, снова отбежал в сторону. Наконец нетерпеливо подпрыгнул и заскулил, словно очень хотел, но не мог что-то сказать.

— Так это и твой брат тоже, — догадался я, когда волчонок на моих руках сонно завозился. — А ты у нас, получается, маленький принц?

— «Забирай», — вдруг коротко рыкнул вожак, требовательно на меня уставившись.

Я опешил.

— Куда я его возьму? Оглянись, брат. Мне к людям надо!

— «Забирай, — непреклонно распорядился зверь. После чего повелительно рыкнул, брат спасенного малыша радостно взвизгнул, с готовностью подхватил измочаленную веревку, а вожак опустился на снег и подставил спину. — Мы найдем твою стаю».

Волки остановились только ближе к ночи, умудрившись за остаток дня отмахать больше двух с половиной десятков рисаннов. И то лишь потому, что на большей скорости волокуша могла попросту развалиться. Честное слово, к этому времени я окончательно перестал ощущать ноги и зад, сполна прочувствовал, что такое радикулит, вконец оголодал. И с немалым трудом сполз за землю, когда вожак все-таки остановился.

— «Люди. Впереди. Близко», — отрывисто мелькнули в моей голове чужие мысли.

— Спасибо, — с трудом выкашлял я, осторожно разгибая спину и оглядывая холм, на котором мы остановились. Здесь деревья стояли не так плотно, как в остальном лесу, на снегу виднелись характерные отпечатки снегоступов. Кое-где я углядел самые настоящие засечки на коре, а потом и узкую тропку — не так давно здесь действительно побывали люди.

Более того, внизу, метрах в ста от холма, виднелась небольшая, всего в два десятка домов, деревушка за крепким бревенчатым частоколом. Никаких опознавательных знаков ни на воротах, ни на домах не было, так что я понятия не имел, что это за товарищи. Но снег вокруг частокола был тщательно утоптан. Ров под ним чернел острыми кольями. Небольшой мосток выглядел обновленным и вполне надежным, а ворота за ним — крепкими и ладными. Даром что плотно закрытыми и, кажется, даже подпертыми с той стороны. Из печных труб вился легкий дымок. Ветер доносил аромат готовящейся стряпни. Да и в целом деревня выглядела прилично, так что, полагаю, брат не зря привел нас именно сюда.

Молодой волк, втащив на холм волокушу, с усталым вздохом выпустил из пасти веревку, и я немедленно подошел проверить состояние императора. А оно оказалось не больно-то хорошим. Несмотря на то что я отдал ему почти всю одежду, сверху набросал лапника, положил под бок сонного волчонка и постарался по максимуму сберечь тепло, Карриан все равно замерз, был смертельно бледен, местами даже до синевы, а дышал тяжело, прерывисто. Нога под повязкой, кажется, умудрилась распухнуть еще больше, и было ясно, что без помощи лекаря ему долго не протянуть.

— Держись, твое величество, — вздохнул я, на мгновение коснувшись безвольно упавшей руки. — Мне без тебя никак. Ты об этом, правда, не знаешь, но, наверное, чувствуешь. Иногда. Поэтому и злишься.

У императора слабо шевельнулись пересохшие губы, поэтому я захватил немного снега, положил ему на лицо. А когда снежинки подтаяли, кончиками пальцев подвинул белый комочек так, чтобы вода попала ему в рот. Ничего иного сделать для него я был не в силах — у меня в руках снег, пока я пребывал в трансе, не таял. А выходить из транса было опасно — я надолго потом вырублюсь. И хорошо еще, если никого при этом не угроблю.

— «Иди», — напомнил вожак, ткнувшись носом мне в шею.

— Да, — согласился я, отстраняясь и снова укрывая Карриана лапником. — Надо идти. Ты уверен, что нас там не прибьют, как только увидят?

— «Добрая охота. Знают закон. Не враждуем», — обрушил на меня целую серию образов зверь.

— Тогда ладно, — хмыкнул я, после чего подобрал брошенный вторым волком ремень и стронул волокушу с места. — Ну, бывай, что ли?

Вожак бесшумно оскалился, а когда я спустился с холма, то и дело придерживая норовящую съехать вниз волокушу, вдруг в голос взвыл, отчего я чуть не навернулся со склона. Следом за вожаком подал голос второй волк. А вскоре ему ответила и остальная стая, которая, как оказалось, незримо сопровождала нас всю дорогу, но только сейчас решила выдать свое присутствие.

Спустившись под многоголосый волчий вой, я остановился перед воротами и почти не удивился, обнаружив, что над частоколом появилось сразу с десяток лохматых голов и поднялось почти столько же взведенных арбалетов. Кто-то из-за стены гортанно крикнул, но слов я не разобрал — язык оказался незнакомым. Затем под непрекращающийся волчий вой окрик раздался снова. Но и тут мне оставалось только виновато развести руками. Наконец требовательный голос раздался в третий раз, и арбалеты недвусмысленно дрогнули, готовясь спустить в мою голую грудь целый дождь из стальных болтов. Но тут из-под лапника недовольно вякнул разбуженный родичами щенок, и над лесом повисла оглушительная тишина.

Услышав позади подозрительный шорох, я скосил глаза и вздохнул, обнаружив, что малыш не только проснулся, но и выбрался из-под лапника, а теперь смело ковылял к воротам, неуклюже прыгая на трех лапах. Среди мужиков на стене прошло волнение — волокушу я оставил чуть поодаль на случай, если нас все же примут неласково. Поэтому идти волчонку пришлось далеко. Больше того, ему явно было больно. Упрямец то и дело тихонько взвизгивал, но все же продолжал хромать к неведомой цели.

Целью, как вскоре выяснилось, оказались не ворота, а я — добравшись до моего сапога, малыш устало брякнулся на попу и вскинул наверх недовольный взгляд. Пришлось наклониться и взять этого чумазого террориста на руки, после чего он удовлетворенно тявкнул, а затем поднял умную мордочку, оглядел озадаченно взирающих на него мужиков и, оскалив уже немаленькие клычки, выразительно зарычал.

После этого за стеной случилось новое волнение. Там что-то грохнуло, загремело, кто-то опять крикнул, но вроде бы не мне. Затем ворота скрипнули и медленно поползли в стороны, открывая вид на широкую улицу. А оттуда один за другим стали выходить бородатые, плечистые, одетые в грубо выделанные шубы и дубленки, весьма угрожающего вида мужики. При этом у каждого в руке был или топор, или лук, или арбалет. Но таращились они не на меня. И даже волчонок на моих руках не вызывал у них больше особого удивления. Нет, все они как один вдруг уставились куда-то мне за спину. И обернувшись, я с удивлением увидел, как на холме медленно и величественно появилась волчья стая. Огромные, белоснежные, невыразимо прекрасные звери, при виде которых мужики вдруг почтительно поклонились, а я не смог удержаться от улыбки.

— «Спасибо, брат!» — с чувством подумал я, провожая глазами удаляющихся собратьев.

— «Доброй охоты», — с достоинством отозвался вожак, и только после этого стая окончательно скрылась из виду.

— Доброй, — пожелал ему в ответ я, после чего обернулся, еще раз внимательно оглядел комитет по встрече дорогих гостей и неловко кашлянул. — Ну, здравствуйте, что ли…

— Империя? — жутковато коверкая имперский, спросил один из местных жителей.

Я кивнул.

— Заходи, — буркнул тот же мужик. — Хозяева леса за злого человека просить не станут.

— Со мной раненый, — счел нужным сообщить я.

— Кто такой?

— Брат мой, — не моргнув глазом соврал я. — Упал со скалы. Ногу сломал. Да и волчонок у меня травмированный. Если у вас есть маг…

И без того мохнатые брови мужика сошлись на переносице, придав ему совсем уж злобный вид.

— Нету здесь магов, — снова буркнул он, отворачиваясь. — В соседней деревне шаман есть. Но имперских здесь не любят. Так что веди себя тихо.

Я снова понятливо кивнул, уже примерно представляя, куда именно нас занесло. Вот ведь Рам шутница… Буквально вчера я слышал о здешних дикарях, и на тебе — угораздило же попасть в гости к горным жителям, которые уже несколько столетий сопротивлялись имперской экспансии. Причем, судя по тому, что я видел, делали они это вполне успешно. И как потом прикажете отсюда выбираться? Без лекаря Карриан быстро на ноги не встанет.

«Упаси Тал, еще стопу придется ампутировать! — подумал я, снова берясь за ремень волокуши. — А что за это время случится в империи? Быстро там за власть передерутся или же герцог эль Соар сумеет приструнить самых наглых?»

Следуя за тем же лохматым мужиком, который, похоже, единственный знал имперский, я напряженно размышлял о будущем, но магическая печать, как ни странно, молчала. Даже когда меня посетила мысль, что в отсутствие Карриана, если его не удастся быстро вернуть в Орн, империя может и вовсе развалиться. Что тогда будет со мной? А с ним?

— Пф! — словно услышав мои мысли, фыркнул щенок, а мужик, добравшись до последнего дома в деревне, распахнул скрипящую калитку.

— Жить тут будете. Еду сейчас принесут. Укрыться чем тоже найдем. Дров сам наколешь. За ворота не выходи. А буде кто чужой зайдет, веди себя тихо. И брату своему скажи. Ясно?

— Ясно, — покорно ответил я, затаскивая волокушу во двор. Чистить его, само собой, никто не чистил — дом явно был старым и нежилым, поэтому до крыльца я добрался с немалым трудом. Поднявшись на три заваленных снегом обледеневших ступеньки, с еще большим трудом отворил заклинившую, отчаянно сопротивляющуюся дверь. Со вздохом оглядел заваленные хламом сени. Зашел внутрь. Еще раз вздохнул, обнаружив внутри всего две комнаты и большую, давно не топленную печь, служившую одновременно и спальным местом, и местом для приготовления пищи, и частью перегородки между комнатами. Нашел во второй комнате такую же старую, рассохшуюся, но еще крепкую кровать. Упарился, пока затаскивал внутрь Карриана. Наконец кое-как его устроил, пока на полу, прямо на волокуше, надеясь, что без одеял нас в этой холодрыге не оставят. Наскоро осмотрел его раны. Напоил последними каплями магии, которые смог наскрести в опустевших закромах. Сходил во двор, наколол дров, благо поленница оказалась не пустой, а топор нашелся в сенях. Затопил печь, поставил греться воду в большом жестяном тазу. Затем снес в угол наши пожитки и устало присел на единственный нашедшийся в доме кривой табурет.

— Эй, имперец! — неожиданно раздалось с улицы. — Спустись, забери вещи! И там тебе еще трав передали… для брата.

Я тряхнул головой и вышел, надеясь, что с травами меня не обманули и там действительно найдется что-нибудь стоящее. Потом еще часа на два застрял, разбирая тряпки и прочее добро, которого мужик приволок на удивление много. После этого я соорудил для Карриана нормальную постель. Максимально осторожно переместил его туда, раздел, обмыл, заново перевязал раны. Слегка успокоился, обнаружив, что за остаток дня нога хуже не стала. Наконец укрыл его величество до подбородка толстым шерстяным одеялом. Сунул ему в руки зевающего щенка. После чего встал, оглядел грязный пол, пыльные окна и кое-как покрашенные стены. И с новым вздохом закатал рукава. Это, конечно, не императорские хоромы, но нам тут придется какое-то время жить. И вряд ли его величеству, проснувшись поутру, захочется дышать пылью или созерцать грязь, которую, похоже, не убирали годами.

Да, я тоже устал.

Да, и меня сегодня изрядно потрепало. Но все же я заставил себя нагреть еще воды, перекусил тем, что дали местные, на скорую руку привел в порядок хотя бы одну комнату и только после этого решился подремать.

Правда, поскольку кровать была одна и места на ней не хватило, а на печи было слишком душно, то спать я завалился на волокушу, предварительно кинув на нее пару одеял. Уже закрывая глаза, мельком подумал, что и впрямь веду себя как верный пес, но эта мысль, как ни странно, не вызвала отторжения. И я заснул, чувствуя себя на редкость спокойно и совершенно точно зная, что сегодня сделал для императора все, что мог.

ГЛАВА 13

Проснулся я еще затемно, от духоты и одуряющего хвойного запаха, который до краев заполонил прогревшуюся комнату. Потерев гудящие виски, я поднялся, проверил ауру императора и всерьез задумался, а не открыть ли окно, но потом посмотрел на порозовевшее лицо Карриана и передумал. Это мне здесь жарко. А ему, скорее всего, только-только. Так что я лишь смочил ему губы водой, поправил одеяло и, потрепав по загривку сонно зашевелившегося волчонка, ушел заниматься насущными делами.

Пока на улице медленно и неохотно занимался рассвет, я привел себя в порядок, почистил печь, нагрел воды, убрался в первой комнате, наскоро перекусил холодным мясом, хлебом и вареными яйцами, которых нам подарили целую корзинку. После чего нашел в сенях лопату и отправился чистить снег, потому что за ночь его навалило прилично.

Перво-наперво прочистил дорожку до сортира, который, естественно, находился на улице. Затем отрыл тропинку к калитке — на случай, если у нас появятся гости. Проверил досконально поленницу, отобрал для себя несколько подходящих дощечек. Нашел в сенях пилу, молоток, смастерил из досок более удобные лубки, чем мои ножны. Только после этого вернулся в дом, скинул с себя грязную, пропахшую потом одежду, наскоро вымылся, с непривычки облив весь пол, который затем снова пришлось вытирать. А когда натянул чистые штаны, оказавшиеся на пару размеров больше, чем надо, на улице раздался скрип снега, а еще через некоторое время в дверь гулко бухнуло.

Выглянув в сени и обнаружив там давешнего мужика в компании седой, согнутой кренделем, закутанной в старую шубу и подозрительно щурящейся бабки, настороженно кивнул:

— Утро доброе.

— Лекарку привел, — буркнул бородатый тип, отступив в сторону. — Брата твоего посмотрит. Что надо — скажет. Я переведу.

— Заходите, — посторонился я, пропуская гостей. Проследил, как оба недоверчиво оглядывают чисто вымытый пол и, поколебавшись, снимают верхнюю одежду. Знаком велел не заморачиваться на обувке. После чего как был, босиком, проводил их в комнату, в которой хвойный дух к утру стал настолько силен, что я с непривычки чихнул.

Бабка, втянув ноздрями воздух, что-то одобрительно пробормотала и направилась к раненому. Но увидела лежащего в ногах Карриана белого волчонка и замерла, словно на стену натолкнулась. Щенок немедленно поднял голову и, встопорщив шерсть на загривке, показал незнакомцам зубы. После чего я протиснулся вперед, подхватил недовольно рыкнувшего зверя на руки и виновато улыбнулся:

— Прошу прощения. Он у меня еще дикий.

Бабка, недоверчиво глянув на щенка, покачала головой, что-то пробурчала, но все же откинула одеяло и осмотрела императора. Нагота ее не смутила. Напротив, при виде мускулистого мужского тела она одобрительно причмокнула, что-то быстро-быстро заговорила и принялась ощупывать пострадавшую ногу.

— Что она говорит? — вполголоса спросил я, когда бормотание стало громче, а в голосе бабки послышалось недовольство.

— Долго на холоде был. Выдохся. Голову повредил. Стопу обморозил. Но не сильно, — послушно перевел мужик. — Резать, скорее всего, не придется. Лубки ты правильно наложил, а вот рану на голове надо промыть.

— Мне нечем было, — нахмурился я, глядя, как бабка осторожно щупает образовавшиеся на ноге императора волдыри. Часть я вчера вскрыл, но сегодня появилось несколько новых. И это свидетельствовало, что как минимум вторую степень обморожения Карриан себе заработал. Как бы и впрямь до заражения дело не дошло. Там уже мясо видно, а у меня ни антибиотиков, ни нормальных бинтов. Сплошная антисанитария. — Промыть удалось только вечером.

— Еще раз надо, — неуклонно сказал мужик, переведя очередную порцию бормотушек. А бабка, закончив с осмотром и вскрыв костяной иголкой свежие пузыри, прошлепала в соседнюю комнату, где стоял колченогий стол. После чего порылась за пазухой, выудила оттуда горсть белых тряпиц, чем-то напоминающих марлю, и два мешочка, от которых вкусно пахло лесными травами.

— Отвары сделаешь для брата, — пояснил мужик ее бормотание. — Из этого — горячий, поить им будешь три раза в день. А из второго — холодный. Им раны промыть надо. Тоже трижды. Потом перевяжешь. Тряпицы она тебе завтра еще принесет, они чистые, в травах вымоченные. Должны помочь. Справишься?

Я кивнул. Что ж не справиться — отвары я еще в прошлой жизни готовить умел. А уж раны обрабатывать старый егерь меня и подавно научил.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнула бабка, а мужик исправно перевел. — Завтра еще его проведаю. А послезавтра ясно будет, выправится у него нога или нет.

Поблагодарив визитеров за помощь, я уже решил, что пора их проводить, но бабка неожиданно сделала повелительный жест и что-то снова быстро проговорила.

— Повернись, — велел бородатый переводчик. — Спина у тебя скверно выглядит. Зайтра посмотреть хочет.

Прижав волчонка покрепче, я повернулся, краем глаза все же посматривая на гостей. И чуть вздрогнул, когда бабка, озабоченно поцокав языком, вдруг бесцеремонно ткнула в меня острым пальцем. Кожа у нее оказалась теплой, а не горячей, как у обычных людей, шершавой, словно бабулька не лекаркой была, а всю жизнь весло в уключине ворочала. Но от ее прикосновения я ощутил, как внутри просыпается притихший за ночь голод, и поспешил отодвинуться. А она, словно обжегшись, тут же отдернула руку.

— Охарру, — странным голосом произнесла лекарка, уставившись на меня изучающим взором. — Охарру нен дари.

— Чего? — настороженно переспросил я у мужика.

— Ты — охарру, — криво улыбнулся он, но, в отличие от бабки, не попятился.

— Это что за животное такое?

— Ты не мерзнешь в мороз, живешь чужой силой и понимаешь духов леса. Ты человек, но душа твоя не принадлежит этому миру. Поэтому ты — охарру. Живой дух, который вечно голоден и которому тут не место.

— Я не опасен, — поспешил заверить я бабку и демонстративно показал ей руки в перчатках. — Никого не трону. Честно.

Лекарка в ответ лишь поклонилась и, прихватив верхнюю одежду, вышла.

— Тебе нужно охотиться, — помедлив, обронил переводчик. — Если долго не есть, ты умрешь. Но я благодарен, что этой ночью ты никого не тронул.

У меня по коже пробежал мороз.

Черт возьми! Он так это сказал, будто еще вчера знал то, что сегодня подтвердила бабка! Тем не менее в деревню меня все-таки пустили, выделили дом, пусть и на отшибе. Даже охрану вокруг не выставили, хотя подозревали, что с голодухи я, как любой дарру, могу слегка поехать крышей и устроить в деревне настоящий геноцид.

Но почему?!

— Мы не делаем зла духам леса, — словно прочитав мои мысли, усмехнулся мужик. — А они не делают зла нам. Маленький ашши тебе верит. Значит, поверим и мы.

Я перевел озадаченный взгляд на щенка, тот с готовностью лизнул меня в подбородок. Теплый, увесистый, совершенно не боящийся меня малыш, который бесстрашно прижимался всем телом и, кажется, не ощущал при этом ни малейшего дискомфорта. А я ведь вчера полдня провел на спине его отца! Да и этого малыша долго держал на руках. И он не ослаб, не замерз, не заболел, хотя на мне даже рубашки не было. Да и сейчас…

Я с недоверием прислушался к себе и неожиданно понял, что голод снова попритих. Более того, на самом дне моих резервов подкопилось немного энергии. При этом малыш чувствовал себя прекрасно, нетерпеливо ерзал, с азартом пытался дотянуться зубами до моего носа. Махал хвостом, пинался лапами, настойчиво лез к лицу и вовсе не производил впечатления существа, из которого я прямо в этот момент вытягивал жизненную силу!

Я поднял звереныша так, чтобы больше этого не делать, и всмотрелся в ярко-голубые, совсем еще детские глаза. Волчонок в ответ вильнул хвостом, активно задрыгал лапами, попытался вывернуться и снова лизнуть меня в нос. Причем мне показалось, что для гиперактивного создания это была не просто прихоть, а жизненная необходимость. Он, как все малыши, очень быстро восстанавливался. Но при этом, кажется, энергии в нем было даже лишку. Тогда как мне, напротив, ее вечно не хватало.

— Ну и жук же твой папка! — пораженно произнес я, глядя на «духа леса» с совершенно новыми чувствами. — Двух зайцев убить одним ударом! Воистину на это способен лишь настоящий вожак!

— Духи леса мудры, — подтвердил мою догадку бородач. — Отдыхай. Спину твою надо обработать, иначе долго болеть будет. Мазь Зайтра сделает сегодня к вечеру. Я принесу. И мясо для ашши тоже будет. Ему нужно много есть. Как и тебе.

— Спасибо, — совершенно искренне поблагодарил я. — Меня, кстати, Маром зовут.

— Жеяр, — кивнул мужик и, набросив на плечи шубу, ушел, оставив меня наедине с нетерпеливо ерзающим и начавшим недовольно повизгивать волчонком. Какое-то время я стоял, пытаясь сообразить, что ему надо, потом все же опустил малыша на пол. Но только увидев, как он неловко поковылял к двери, все-таки дотумкал, что к чему, по-быстрому вынес его во двор и, посадив в снег, повинился:

— Прости, не догадался. Сам до ветру сходил, а о тебе забыл.

Мелкий пренебрежительно фыркнул и юркнул за большущий сугроб, надолго за ним пропав. А когда вернулся, я снова унес его в дом, пристроил в ногах у Карриана и попросил:

— Побудь пока с ним. Ему сейчас силы нужнее.

Малыш не стал возражать и свернулся клубком на одеяле, неловко отставив больную лапу. Я, посмотрев на нее, решил все же смастерить лубки и для мелкого. Но для начала надо было сварить отвары и закончить с шиной для императора, чем я и решил заняться.

Часа через два, когда один отвар остыл, второй приобрел приемлемую температуру, а на приспособленных под лубки досках появилась тугая обмотка из чистых тряпиц, я зашел в комнату, чтобы сделать перевязку и напоить повелителя, и неожиданно обнаружил, что там кое-что изменилось. В частности, мелкому, похоже, надоело безучастно лежать и греть ноги его величества, поэтому звереныш нахально забрался на Карриана, плюхнулся на него всем телом и теперь увлеченно вылизывал ему нос. При этом пушистый хвост азартно ходил из стороны в сторону. Сам мелкий то и дело радостно повизгивал, сопел, ерзая пузом и извиваясь всем телом. А из-под него раздавались такие подозрительные звуки, что я едва не решил — император задыхается.

Ахнув, я выронил обе шины, подскочил к кровати и рывком стащил с повелителя наглого зверя. Прижал недовольно рыкнувшего малыша к груди. Шлепнул его по попе, чтобы не брыкался. А потом увидел раскрасневшееся лицо его величества, наткнулся на его раздраженный взгляд и облегченно выдохнул:

— Хвала Рам! Живой!

— Мар? — просипел повелитель, уставившись на меня, как на выходца с того света. — Какого драхта тут происходит?

— Простите, ваше величество, не уследил… Ах ты ж, мелочь пузатая! — Я охнул, когда звереныш с досадой куснул меня за ухо. Но все же внял голосу разума, отпустил настойчиво рвущегося к императору зверя. Позволил ему улечься на грудь его истощенному величеству и, пока Карриан растерянно моргал, поспешил добавить: — С возвращением, сир. Вам еще нежелательно двигаться, магия на нуле, поэтому вы лежите… Лежите, я сказал! Так вот, пока вы будете восстанавливаться, я вас перевяжу, напою травяным отваром, посмотрю вашу ногу, а заодно расскажу, как мы с вами докатились до жизни такой…

Когда я замолчал, отвар в чаше полностью закончился, мои ножны вернулись на положенное место, а вместо них на правой ноге императора красовались самодельные, но гораздо более удобные лубки, которые я старательно зафиксировал разорванными на ленты тряпицами. Рану на голове тоже промыл и перевязал, попутно убедившись, что его величество и впрямь словил нехилое сотрясение. Сидеть самостоятельно он не мог, от малейшего движения его безмерно мутило, однако зрение, слух, способности анализировать информацию никуда не делись. Поэтому с каждой минутой Карриан все больше мрачнел и со все большим неудовольствием смотрел на белоснежного зверя, который то и дело норовил обслюнявить ему подбородок.

Само собой, всей правды о волках я ему не сказал, сообщив лишь, что нашел малыша в лесу. Император в это, кажется, не поверил, но сейчас его меньше всего волновали такие мелочи.

— Я должен вернуться в Орн, — процедил он, когда я наконец замолчал.

— Само собой, сир. Но пока мы, к сожалению, не в состоянии это сделать.

— Что с моим порталом?

Я со вздохом достал кулек, куда положил грязный мундир и найденные в карманах его величества побрякушки. За исключением разве что обручального кольца на левой руке, но его я, как ни старался, содрать не смог, а заодно убедился в правоте Тизара — похоже, колечко и впрямь неснимаемое, поэтому свалится с Карриана лишь после его или же моей смерти. Фигово, да?

Выудив из куля приметный кулон на золотой цепочке, я передал его императору. А тот, убедившись, что ни капли магии там не осталось, нахмурился еще больше.

— Сколько он уже находится в таком состоянии?

— Больше суток.

— Что с остальными артефактами?

— Я их не видел, ваше величество. Скорее всего, вас перебросило сюда без них. Кинжалы я снял — они бросались в глаза. А церемониальный меч не стал с собой забирать — он слишком тяжелый, да и в бою совершенно бесполезен.

— Что с моей аурой? — наконец задал самый неприятный вопрос его величество.

Я отвел глаза.

— Она совсем тусклая. Боюсь, на какое-то время вы утратили способности к магии.

— Твоя работа? — резко осведомился Карриан, когда я умолк.

И вот тогда у меня что-то неприятно царапнуло в душе. Неужто он думает, что я мог питаться за его счет, да еще в такой ситуации? Я что, похож на монстра? Или, может, хотя бы раз дал повод считать меня чудовищем? Все, что у меня было, я отдал за эти сутки ему. И если бы не волки…

Впрочем, ему это наверняка неинтересно.

— Так твоя работа? — повторил император, буравя меня тяжелым взглядом.

Я поднял на него спокойный взгляд и спокойно ответил:

— Нет.

— Не верю.

— Это ваше право, сир, — тихо сказал я, чувствуя, как снова пробирается в сердце знакомый холодок. После чего коротко поклонился, подхватил на руки притихшего волчонка и вышел, напоследок сообщив: — Туалета в доме нет, поэтому временно придется использовать ведро. Оно под кроватью. Крышка имеется. Повязки я сменю вам после полудня, а завтрак будет через час. С пробуждением, сир.

Пока в печи дозревала каша, я все-таки занялся сломанной лапой волчонка. Мелкий, правда, не хотел спокойно лежать, пытался играться, хватать зубами мои пальцы, активно вертел хвостом, пищал, шебуршился, катался по столу, оставляя повсюду шерсть. Так что, в конце концов, я просто сел на табурет, положил его на колени пузом кверху и проворчал:

— Лежи тихо, а то больно будет.

— Р-рняф, — не поверил щенок и завозился еще активнее. А затем вообще обнаглел и, упершись задними лапами мне в живот, бодро оттолкнулся и едва не шлепнулся на пол, соскользнув по ногам, как по снежной горке.

Я еле успел подхватить этого радостно скалящегося негодяя, чтобы он не грянулся головой об пол. После чего снял перчатки, тяжело вздохнул и, приложив сразу две ладони к мохнатому животику, бросил:

— Может, ты хотя бы так угомонишься?

Волчонок удивленно тявкнул, но вскоре его и впрямь сморило. Я за это время слегка насытился, но злоупотреблять не стал. И, как только щенок уснул, вернул на место перчатки, после чего осмотрел сломанную лапу, порадовался тому, что кость никуда не сместилась. Затем туго забинтовал и, отнеся мелкого обратно в комнату, уложил на волокушу.

Император на мое появление не отреагировал. Судя по тому, что передавал мне перстень, Карриан все еще злился — на стечение обстоятельств, отсутствие магии и особенно на собственную беспомощность, которая для такого деятельного человека должна была и впрямь являться безумно раздражающим фактором.

Ведром он, кстати, так и не воспользовался, хотя по срокам было уже пора.

Ну и ладно. Когда приспичит, так и так придется искать выход из ситуации.

Я молча развернулся и снова ушел заниматься завтраком. А когда каша была готова, дверь в комнату тихо скрипнула и на пороге, опасно пошатываясь на здоровой ноге, нарисовалось его позеленевшее величество собственной персоной. При виде которого у меня едва не выпала из рук горячая миска, а из груди невольно вырвалось:

— Да вы издеваетесь!

Император, не удостоив меня даже взглядом, сделал неуклюжий шаг — то есть прыжок — к выходу, но закономерно запнулся о порожек и едва не расквасил себе нос. Хорошо, что я успел его подхватить, иначе лечить бы нам не только ногу, но и дважды разбитую голову, в которой еще после первого удара явно что-то помутилось, а наш и без того своеобразный повелитель поехал кукушкой окончательно.

— Какого черта, сир? — процедил я, помогая императору удержаться в вертикальном положении. — Зачем вы поднялись с постели?

Карриан скрипнул зубами.

— Мне надо выйти.

— Я ведро вам оставил! Пользуйтесь им!

— Не буду.

— Да драхт бы вас побрал… Сейчас же разворачиваемся и идем обратно!

Император, хоть и был зеленее лягушки, упрямо сжал зубы и ожег меня злым взглядом.

— Не смей мне приказывать, тень!

— Кто-то же иногда должен это делать? — прошипел я, тщетно пытаясь развернуть этого упрямца в сторону комнаты, да еще так, чтобы не задеть больную ногу. — Если император ведет себя неадекватно, это, знаете ли, тревожный сигнал. Куда вы собрались? Вы вообще видели это крыльцо? А ступеньки? Да на них только гробануться нормально можно! А вы с такой ногой… Обратно мне что, нести вас прикажете?

— Если понадобится — прикажу.

— Чудесно! — неподдельно восхитился я. — С таким настроением вам, пожалуй, лучше вообще не возвращаться в Орн, потому что империя вскоре окажется на грани краха. Поставить гордыню выше благополучия страны и смело угробиться по пути в сортир — о да, это воистину героический поступок, сир! Давайте прыгайте на ручки. Так и быть, я как заботливая мамочка донесу вас сперва туда, а потом обратно. Но не удивляйтесь, если вдруг случайно уроню по пути ваше ненормальное величество башкой вниз… пару раз… для профилактики. Просто потому, что вы за столько лет так и не научились принимать чужую помощь!

Император замер, посмотрев на меня сверху вниз так, словно хотел ударить. Но я был почти так же зол, как и он. В кои-то веки холод не помог мне справиться с гневом. Конечно, вспышка длилась недолго, спустя пару секунд моя ярость улеглась. После чего я смог уже бесстрастно взглянуть на своего полоумного повелителя и так же бесстрастно повторить:

— Так вы прикажете нести вас в сортир или обойдемся без крайних мер?

Карриан медленно-медленно выпустил воздух сквозь сжатые зубы, но все же отвел глаза и сделал попытку развернуться. Он ничего не сказал, когда я с трудом дотащил его до постели. Так же молча взял миску с кашей, даже не съязвив по поводу того, что еда была недосолена и успела слегка подгореть. Он без единого слова выпил горький отвар, который прописала лекарка. А когда я через полчаса пришел забрать грязную посуду, император уже лежал, отвернувшись к стене, а ведро стояло в стороне и было плотно закрыто крышкой.

— Спасибо, — хмуро поблагодарил я его величество. После чего забрал ведро и ушел, очень надеясь, что повелитель не сочтет это за унижение и больше не станет усложнять нам обоим жизнь.

Больше в тот день мы не разговаривали. Я был занят делами во дворе. Император отлеживался в доме. Сломанная нога, наверное, адски болела, но Карриан ни разу не показал, что она хоть как-то его беспокоит. Я же, поскольку помочь ничем не мог, ни о чем не спрашивал. Но до самого вечера стучал во дворе сперва ломом, а затем молотком, чтобы сбить с крыльца образовавшуюся наледь, а затем приладить к нему надежные перила.

Домой я вернулся уже в темноте, вместе с Жеяром и явившейся осмотреть императора лекаркой. Появление новых лиц Карриан встретил настороженно, однако осмотреть себя позволил. И без особых эмоций встретил окончательный вердикт бабки, что нога заживет и даже хромать после этого Карриан не будет.

— Костыль тебе нужен, — сообщил напоследок Жеяр, прежде чем покинуть комнату.

Я кивнул:

— Сделаю. Только палку подходящую присмотрю.

— Теперь сам раздевайся, — не дослушав, велела бабулька. А когда я стянул через голову грубую рубаху из мешковины, озабоченно покачала головой. — Совсем себя не бережешь. Ранам покой нужен, а ты весь день на ногах.

Я промолчал: таскание на спине его величества дорого мне далось. Ссадины, которые я получил при падении, снова закровоточили, так что рубаху пришлось менять дважды. Старую я, конечно, уже замочил вместе с бельем Карриана. А вот постирать руки пока не дошли.

— Стой смирно, охарру, — велела бабка, когда закончила с осмотром. — И штаны приспусти. Пока не высохнет, спину не закрывай, а то не схватится. Понял?

Я снова кивнул и скривился, когда сухая ладонь принялась размазывать по коже едкую, липкую и издающую густой травяной аромат мазь. Когда лекарка закончила, мою спину словно лейкопластырем стянуло и появилось ощущение, что на коже застыла толстая корка, которая при малейшем движении начнет трескаться и отваливаться кусками, как засохшая грязь.

Еще раз предупредив, чтобы я не вздумал таскать тяжести или как-то еще напрягать спину, бабка вместе с Жеяром ушла, пригрозив вернуться утром. Я, конечно, спасибо ей сказал, но сидеть на одном месте все равно не собирался. Ужин надо было приготовить? Надо. Накормить, напоить отваром и перевязать императора? Тем более. А еще почистить, наточить и смазать оружие. Прибраться на кухне. Выстирать оставшееся с утра белье. Перешить перевязь, чтобы можно было снова носить на спине ножны. Вынести и почистить снегом помойное ведро…

Когда я закончил с делами, на улице уже стояла глухая ночь. В спальной комнате было тихо. Его величество, судя по ауре, спал. И, чтобы его не будить, я тихонько прокрался в свой угол, бросил на волокушу принесенную Жеяром медвежью шкуру, после чего лег на живот и уткнулся носом в густой мех. Рам, как же я устал…

Накрываться сверху одеялом не рискнул — мазь сохла плохо и, как сегодня выяснилось, сильно пачкала вещи. Но гуляющие по полу сквозняки меня не пугали — охарру, как заверила бабка, не болеют. Ну а когда под бок приковылял неугомонный волчонок, я охотно подвинулся. И, почувствовав, как в плечо ткнулся мокрый нос, широко зевнул.

— Спи, мелкий. Надо хорошо выспаться.

— Хр-р, — сонно отозвался зверь, устраиваясь рядом.

— Спи-спи. Завтра мне придется уйти на охоту, так что охранять его величество придется тебе.

Малыш тихонько заворчал, засопел, снова завозился, но вскоре угомонился. А следом за ним и я благополучно уснул, уже сквозь сон почувствовав, как едва заметно нагрелся висящий на груди храмовый перстень.

ГЛАВА 14

С рассветом я тихо собрался, приладил на спину обновленную перевязь и, уложив волчонка в ноги Карриану, ушел, благо с Жеяром мы еще вчера обо всем договорились. Сил на выздоровление у его величества уходило много, зверя нашего тоже надо было чем-то кормить. А зимой в деревне с мясом всегда туго. Да и дрова были нужны, так что сидеть на одном месте не следовало.

Мужики на воротах выпустили меня без единого звука — спасибо тому же Жеяру, что предупредил. Экипировкой он меня тоже снабдил: снегоступы, меховые сапоги, охотничий нож, топор, лук со стрелами. От шубы и дубленки я отказался, набросив на плечи лишь подаренную кем-то изрядно поношенную кожаную куртку. А еды и вовсе не взял — зачем, если меня терзал совсем не физический голод? Ну а о том, что за воротами меня к тому же ждали, я тем более никому не сказал.

С вожаком мы встретились на том же холме, где намедни расстались, и он поприветствовал глухим рыком, в котором слышалось одобрение. Я смутно чувствовал, что он меня ждет. Он не сомневался, что я приду. И, прекрасно зная, что именно мне нужно, без лишних слов подставил спину, за пару часов умчав в такие невообразимые дали, что я даже поежился, представив, как буду оттуда возвращаться.

Умчал, естественно, не просто так — стая напала на след оленей. В чужую охоту я, разумеется, не полез, но при случае все же подстрелил молоденькую олениху. Правда, не насмерть — в отсутствие магии потребности дарру пришлось восполнять чужой жизненной силой. Но лишней боли я постарался ей не причинять. И, пока стая утоляла голод могучим самцом, успел животинку выпить, освежевать, порубить на куски и завернуть их в снятую шкуру наподобие большого куля.

С ним меня великодушно подбросили обратно на холм, однако сразу в деревню я не пошел. Сперва побродил по округе в поисках заготовок для костылей. Обкорнал несколько старых деревьев. Только после этого, нагрузившись по самую маковку, вернулся в деревню и вошел в дом как раз к тому времени, как брошенная в котелок крупа дошла до кондиции и по комнате распространился аромат свежей стряпни.

Вытащив из печи котелок, я поставил его на стол — остывать. После чего зашел во вторую комнату, забрал с постели встрепенувшегося щенка и, умудрившись не разбудить его величество, вышел во двор, где меня уже поджидал Жеяр.

Бросив кусок свежего мяса радостно взвывшему волчонку, я откромсал себе мясистую голенюху, а все остальное отдал деревенским. Жеяр, кстати, принял это как данность, не став ни отнекиваться, ни щедро благодарить. В моем и его понимании это было правильно — не висеть на чужой шее, а стараться самим себя обеспечивать. Тем более нас и так уже многократно облагодетельствовали и по местным меркам проявили неслыханное доверие. Зато после того, как я поделился добычей, в глазах Жеяра появилось какое-то новое выражение. И тем же вечером, снова заглянув к нам во двор и увидев новенькие перила, он задумчиво обронил:

— Ты странный, Мар. И брат у тебя непростой.

— Не обращай внимания, — посоветовал я, впуская его и лекарку в дом. — Он просто на голову слегка того. А так нормальный мужик, хоть и стукнутый пару раз по затылку.

— Все может быть, — так же задумчиво кивнул Жеяр и больше к этому вопросу не возвращался.

Зато, пока бабка возилась с раненым, я успел хорошенько расспросить нового знакомого и с досадой убедился, что нас и впрямь занесло в самую глубину Искристых гор. Ашеяры, или же варвары, как их называли в империи, оказались одним из тех самых малочисленных северных народов, о которых так нелестно отзывались сорийцы. Жили обособленно, на блага цивилизации не претендовали, на мнение императора плевать хотели с высокой колокольни и мечтали об одном — чтобы их никто не трогал. К тому же на иридитовые шахты эти люди не нападали — шахты, по словам Жеяра, находились в полутора сотнях рисаннах от его родных холмов. А вот соседи — да, грешили. Но не потому, что помирали от зависти, просто гневить духов гор было нельзя. А равнинные люди, как они нас называли, упорно не желали это понимать.

— Горы, как и леса, живые, — с совершенно серьезным видом сообщил Жеяр, когда я осторожно поинтересовался деталями. — Поранишь их, и однажды они поранят нас в ответ. Сейчас они спят, поэтому их склоны тихи и молчаливы. Но горе нам, если равнинники однажды зароются слишком глубоко и заставят эти горы проснуться.

Хм. Это он о землетрясениях, что ли? Или же нас угораздило очутиться поблизости от кратера спящего вулкана? А может, дело именно в иридите, чьи свойства порой вызывали страх у несведущих в магии людей?

В этот момент из спальни вышла бабка и что-то быстро проговорила.

— Твой брат выздоравливает, — перевел Жеяр. — Помощь Зайтры ему больше не понадобится. Пои его отваром дважды в день. Ногу перевязывать больше не надо — теперь само заживет. Но нагружать не давай. А вот на голове повязки менять придется минимум трижды. До тех пор, пока кожа не схватится. Скорее всего, седмицы две.

— Все сделаю. Спасибо от меня передай.

Бабка, перехватив мой взгляд, качнула головой и снова забормотала.

— Сказала, чтоб ты далеко от деревни не уходил, — дослушав до конца, сообщил Жеяр. — У охарру память короткая. Забыться можешь. Уйдешь к духам леса и к человеческому облику уже не вернешься.

— Знаю, — криво улыбнулся я. — Уже был на грани. Но больше не забудусь. Так и передай.

— Дурачок, — неожиданно улыбнулась в ответ лекарка. Грустной, полной понимания улыбкой. — Твой дух раздроблен и слаб. Часть его по-прежнему живет во льдах. Ты здесь, он — там. Поэтому тебе нигде не будет покоя. Ты никогда с этим не примиришься. Не забудешь. И только смерть избавит тебя от боли. Богиня Рам раз за разом будет возвращаться за твоей душой. До тех пор, пока ты не смиришься и не уйдешь вместе с ней.

Я тяжело вздохнул.

— Знаю, мать. Но мы, можно сказать, договорились. Когда время придет, я сам ее позову, а до тех пор мне придется остаться.

— Ради брата? — проницательно глянул на меня Жеяр.

— Не только. Прости, Жеяр, но на мне долг. И лишь когда он будет исполнен, я уйду.

— Смелый мальчик, — вдруг прошептала лекарка. — Смелый, но глупый. Нельзя обмануть смерть. Нельзя отсрочить приход богини.

— Зато можно заключить с ней сделку.

— Да, — после короткой паузы согласилась бабка. — Только устроит ли тебя цена?

Я посмотрел на закрытую дверь, за которой находился император.

Грудь неожиданно резанула тоска. Спрятанный под рубашкой перстень снова налился тяжестью. Но вскоре тоска отступила. Непрошеные воспоминания уползли обратно вглубь. Ненужные переживания растаяли. После чего я встряхнулся и, перехватив внимательный взгляд лекарки, твердо сказал:

— Я свою цену уже уплатил. И Рам она полностью устроила.

Когда гости ушли, я еще какое-то время проторчал на кухне, занимаясь обычными мелкими делами. А потом ненадолго заглянул в спальню, проведать больного, и мгновенно насторожился, встретив тяжелый немигающий взгляд его величества. Император сидел на постели, неловко вытянув закованную в длинные, до середины бедра, лубки правую ногу, и мрачно смотрел на меня, словно именно я был виновен в том, что он покалечился.

— Брат, значит? — недобро прищурился он, буравя меня своим фирменным взглядом.

Оп-ля… Кажись, нас подслушивали?

Я неловко помялся.

— Ну, надо же было что-то сказать… Они тут имперцев не любят, поэтому мне показалось неразумным сообщать, кого именно занесло к ним в гости.

— А почему на всю голову стукнутый? — совсем нехорошо посмотрел на меня повелитель.

— А кто башку себе по неосторожности расшиб? — вопросом на вопрос ответил я, прикидывая, удастся ли в случае чего незаметно слинять на улицу или же его величество успеет швырнуть в меня ведро.

— Ты сказал, что я стукнутый дважды, — напомнил император.

— Правильно. Потому что во второй раз я бы сам с удовольствием вам добавил. Но, увы, — субординация не позволяет, поэтому об этом остается только мечтать.

Карриан помолчал.

— И как же ты им меня представил?

— Кар, — помедлив, признался я.

— Когда-нибудь ты меня в могилу сведешь, — устало отвернулся его величество и неловко подвинул больную ногу. — Это же надо, Кар! Как собаку…

— Зато никто не догадается. Кстати, я бы посоветовал вам отпустить усы и бороду, сир. С таким приметным лицом лишняя предосторожность не помешает.

Император только отмахнулся и потянулся за одеялом, дав понять, что разговор окончен. А я незаметно перевел дух и вышел, после чего вернулся на улицу, присел на обновленное крыльцо и вплотную занялся принесенными из лесу палками. Наевшийся от пуза щенок тут же приковылял ко мне и нахально улегся на сапог. Я занялся делом. Он, разумеется, задремал, ничуть не смущаясь морозом и отсутствием подстилки. На улице в это время народу почти не было. А если и появлялся кто-то из деревенских, то к нашему дому старался не подходить. И только дети — укутанные в меха, неуклюжие, пугливые, но бесконечно любопытные дети до позднего вечера бегали вдоль забора, подглядывали за нами в щелочку и шушукались, полагая, что никто не слышит.

— Тихо ты, ворчун, — добродушно хмыкнул я, когда мимо дома с топотом промчался очередной мальчишка, а волчонок на шум недовольно рыкнул. — О, вот и имя для тебя нашлось: Ворчун.

— Р-ры, — пробурчал щенок, снова опуская морду на мохнатые лапы.

— Не спорь. Дяде Мару виднее.

Так мы просидели до самой ночи, занятый каждый своим делом. Зато, когда я закончил, в моих руках вместо обычной палки появился вполне приличный костыль. Точнее, не один, а сразу два, для надежности. Я, правда, замучился, пока выстрогал упоры под мышки, но надеюсь, Карриан оценит. Ну а если нет — что ж, будет по-прежнему ходить в ненавистное ему ведро и тешить гордыню дальше, пока не устанет или же пока сломанные кости окончательно не срастутся.

Утром, еще по темноте, я тихонько встал и снова ушел на охоту, оставив Ворчуна за старшего. Пробежавшись по лесу с братьями, получил несказанное удовольствие, насытился и принес в деревню тушу кабана, которую дежурившие на воротах мужики встретили одобрительным гулом. На этот раз мясо взял только для волка, нам с императором на сегодня хватит. А когда вернулся, принеся на одежде мощный волчий дух, Ворчун выбрался из спальни и, потянув носом воздух, жалобно заскулил.

— Ну прости, — потрепал я поникшего волчонка по холке. — Тебе еще рано в стаю.

Ворчун в ответ только заскулил громче. Пришлось взять его на руки, наговорить всяких глупостей, пожалеть и аккуратно усыпить, чтобы отчаянно скучающий по родным ребенок не травил душу мне и себе.

Его величество на этот раз проснулся раньше обычного, с аппетитом поел, не отказался умыться и причесаться. И аж посветлел весь, когда я торжественно вручил ему новенькие костыли. Само собой, при смене положения его величество по-прежнему мутило. Нога, хоть и меньше, продолжала болеть. Но я рассудил — отек со стопы полностью спал, признаков заражения так и не появилось. И раз все не так плохо, то пусть скучающий повелитель чем-нибудь занимается, да хоть по комнате ковыляет, чем сидит на одном месте и хандрит.

Естественно, сразу я его на улицу не пустил. И конечно же по этому поводу мы снова поспорили. Но на сей раз я оказался умнее, поэтому, едва император вспылил, клятвенно пообещал, что как только его величество научится держать равновесие на костылях, то отдам вожделенный сортир в его полное распоряжение.

Император на это смачно обложил меня матом.

Я в ответ лишь ухмыльнулся. После чего был вынужден уворачиваться от брошенного костыля, а затем бежать и спешно подхватывать пошатнувшегося монарха за плечи. Потом мы совместными усилиями добрались до кровати. За это меня обложили матюгами повторно. Правда, уже скорее обреченно, чем зло. А еще часа через два, отдохнув и смирившись, Карриан снова взялся за костыли. И на этот раз гораздо лучше справился с заданием, за что я его громко и почти что искренне похвалил.

Да, дверь после этого чуточку пострадала, но она и так была стара, так что вонзившийся в нее костыль существенного урона не нанес. Ну подумаешь, мне потом пришлось сажать ее на петли заново… Главное, его величество немного повеселел.

Пожалуй, я и правда дурак, если так быстро забыл про его сложный нрав и тот факт, что порой его величеству надо было выпустить пар. Дома-то мы для этого использовали тренировки. А теперь о них пришлось забыть. Хотя нет. Костыль — это же не просто средство передвижения, но еще и палка, которую можно использовать разными способами. А если на нее ведро с водой повесить, то чем вам не ручной тренажер?

Надо ли говорить, что особого энтузиазма эта идея у императора не вызвала. Но, помаявшись пару дней в душной комнате, он все-таки сдался. И пока я расчищал снег во дворе, латал забор, ходил на охоту или что-то делал по дому, Карриан добросовестно приводил себя в форму просто потому, что должен был чем-то заняться, чтобы не помереть от скуки.

На улицу он смог выбраться только к концу недели. И то лишь потому, что я упустил его из виду. Собственно, меня отвлекли от домашних забот дети. Угу. Самые обычные местные дети, которые именно в этот день осмелели настолько, что целый час проторчали возле нашего забора и с визгом разбежались кто куда, когда я потехи ради бросил в них самый обычный снежок. Само собой, вскоре они вернулись. И опять разбежались, когда кому-то достался снежный снаряд. Однако потом как-то само получилось, что вскоре мальчишки явились с подкреплением, и на этот раз снежки полетели уже в меня. Да еще так плотно, что я был вынужден занять стратегически важную позицию за старым сортиром и время от времени отстреливаться, пока идущая мимо женщина не разогнала наглых сорванцов и не спасла меня от них.

Когда я выбрался из сугроба и кое-как отплевался от снега, то обнаружил, что дверь в дом открыта, а стоящий на крыльце император, с голыми ногами, в длинной рубашке и накинутой сверху шубе, с подозрением смотрит на мое довольное лицо и попутно изучает единственную деревенскую улицу. Гнать его обратно в комнату я посчитал бесчеловечным. Поэтому помог ему спуститься. Бдительно проследил, чтобы он без увечий добрался до сортира. Терпеливо подождал, когда его величество оттуда выйдет и… с проклятиями упал обратно в сугроб, потому что гадкие мальчишки вернулись и в самый неподходящий момент обстреляли нас снежками.

— Ложись! — гаркнул я, бесцеремонно дернув императора за шубу.

Карриан совершенно искренне опешил и за промедление был тут же наказан. Зато, получив снежком в глаз, он весьма живо сориентировался и упал в соседний сугроб, осыпанный снегом, детским смехом и громкими криками, в которых за версту можно было угадать дерзкий вызов.

— Вот, значит, как? Ла-а-адно, — протянул я, торопливо лепя свои собственные снаряды. — За покушение на императора положена смертная казнь. Но вы, хулиганы, заслуживаете большего. Сир, я вас прикрою и ненадолго отвлеку этих драхтовых стрелков, а вы в это время в темпе вальса мчитесь в дом, иначе отморозите тут что-нибудь на фиг.

— При всем желании мчаться куда-либо я не в состоянии, — на удивление миролюбиво заметил его величество, выглядывая из-за сугроба. В макушку ему тут же прилетел большущий снежок, но, к счастью, я успел его отбить, иначе быть бы его величеству стукнутым не два, а целых три раза. Причем абсолютно заслуженно.

— Тогда остаются два варианта, — озабоченно произнес я. — Первый: мы дожидаемся какой-нибудь доброй селянки, которая спасет нас от ужасного произвола. И второй: я снимаю с вас шубу, выставляю ее вместо щита, и мы с вами по мере возможности спешим в дом, пока нас тут не закидали.

Император думал недолго.

— Пожалуй, второй вариант мне нравится больше.

— Тогда раздевайтесь, — скомандовал я, подползая ближе. — Сейчас передислоцируемся и начнем операцию «Прикрытие».

Пока мы возились с одеждой и на полном серьезе обсуждали план отступления, в дело решил вмешаться Ворчун. Услышав шум, он выглянул из дома. Увидел радостно гогочущую детвору за забором. Правильно расценил наше плачевное положение. С некоторым трудом слез на землю и испустил такой грозный рык, что веселящиеся мальчики разом примолкли. А когда лохматый волчонок свирепо оскалился и решительно похромал в сторону забора, детвора с визгом и хохотом разбежалась, дав нам время скрыться с поля боя.

К тому времени как Карриан с моей помощью вскарабкался на крыльцо, дети конечно же вернулись. Но теперь их вниманием завладел маленький волк, которого им ужасно хотелось, но было страшно погладить. Благодаря Ворчуну снежков мы на обратном пути почти не словили. Разве что на излете один шарахнул меня по затылку. Причем с такой силой, что я от неожиданности споткнулся. Снаряд, ударившись о голову, разлетелся в стороны сотнями мокрых снежинок. Звук при этом раздался такой, что у меня аж зубы загудели. Но император неожиданно развеселился и, прислонившись спиной к стене, громко хмыкнул, а когда я с шипением потер затылок, в голос расхохотался.

— Теперь мы с тобой, похоже, оба стукнутые! — сквозь смех сообщил он, заставив меня невольно улыбнуться.

— Это точно. Но кто ж знал, что эта мелочь так метко пуляется?

— Ты знал.

— Не… Эти негодники сперва по груди метили. Видимо, пристреливались. А как почуяли слабину, так и оторвались вволю. Ох, надо бы Ворчуна позвать, пока его там не закидали, — спохватился я и, непочтительно отодвинув его величество в сторону, высунул нос за дверь. — Ворчун! Домой!

Снаружи в меня немедленно прилетело сразу несколько снежков, а следом за этим в дверь с возбужденно разинутой пастью и горящими глазами протиснулся хромой волчонок.

— Э, брат, да ты, похоже, всерьез рассердился, — сообразил я, услышав вырвавшийся из глотки звереныша рык. Затем нагнулся, с усилием поднял ощетинившегося щенка, в густом меху которого застряло немало снега. Слегка его встряхнул. Эффекта не добился. После чего без предупреждения чмокнул его в нос и, взглянув в изумленно расширившиеся глазенки, со смехом добавил: — Ты что, малыш? Это же дети. И для них это всего лишь игра. Вон даже его величество не злится, хотя словил пару раз по тыковке. А ты что-то разошелся…

Щенок сердито дернул ушами, будучи не в силах взять в голк, чем такая опасная игра отличается от настоящего нападения, но я чмокнул его в нос еще раз. Опустил обратно на пол и, подтолкнув к печи, бодро заявил:

— Время ужинать. Кто у нас самый голодный?

— Я, — вдруг со смешком заявил его величество.

— Значит, тебе и готовить, — не подумав, брякнул я. Но сразу осекся, мысленно дал себе по башке и принялся лихорадочно придумывать оправдания. Однако император отчего-то не осерчал. На такую неслыханную дерзость он лишь вопросительно приподнял одну бровь и медленно проговорил:

— Вообще-то я никогда раньше этого не делал.

Я перевел дух.

— Тогда, наверное, самое время научиться… э-э, сир?

— Кар, — недолго подумав, предложил император. А затем протянул широкую ладонь и удовлетворенно кивнул, когда я подошел и, глядя ему в глаза, крепко ее пожал.

ГЛАВА 15

Ночь — довольно странное время. Время погрустить и подумать, поговорить или, наоборот, помолчать. Время для воспоминаний, сожалений, тихой радости и такого же тихого горя. Время, когда раскрываются тайны, а порой и люди, особенно если раньше им было не с кем поделиться.

Этой ночью мне не спалось. И Ворчун под боком все никак не мог угомониться. Недовольно возился. Фыркал. Рыл лапами шкуру. Тыкался мокрым носом мне то в бок, то под мышку. Наконец, забрался на меня целиком, распластался на животе и только тогда успокоенно засопел.

— Тебе не спится, твое величество? — вполголоса спросил я, когда понял, что не у одного меня сегодня бессонница.

— Откуда знаешь? — после небольшой паузы отозвался с кровати император.

— Я вижу ауры.

— Ну и что?

— Когда ты спишь, твоя аура тускнеет. А сейчас она довольно яркая, так что притворяться нет смысла. Меня все равно не обманешь.

Карриан помолчал, а потом все же спросил:

— Хочешь сказать, ты всегда знаешь, в каком она состоянии?

— Я вижу ее даже сквозь стену, — со смешком признался я, придерживая одной рукой шумно сопящего волчонка. За неделю он заметно прибавил в весе, подрос, так что на животе уже не помещался. Но если вытянуться во весь рост, уткнувшись носом мне в шею, а хвост уронить на бедро, то малыш пока еще мог себе позволить сладко на мне подрыхнуть.

В ответ на мои откровения его величество тихо ругнулся.

— Драхт… И что, все дарру так могут?

— Не знаю, — безмятежно отозвался я. — Не интересовался.

— Тогда зачем ты об этом заговорил?

— А просто так. Смотрю, ты не спишь. Ко мне тоже сон не идет. Без магии усыпить тебя я не в состоянии. Вот и подумал, вдруг получится уболтать?

Император фыркнул:

— Я разве похож на маленькую девочку, которой можно заговорить зубы?

— Да и я давно не похож… — рассеянно обронил я, поглаживая Ворчуна. Некстати вернувшиеся воспоминания о прежней жизни заставили меня поморщиться, но из песни слов не выкинешь, что было, то было. Первое время я жалел о том, что так все получилось. Потом обрадовался. Не так давно снова был готов уйти на ледяные равнины, чтобы не мучиться. А теперь уже не знал, хорошо это или плохо. И что я буду делать, если магия перстня усилится настолько, что в мужском теле некстати проснутся совершенно неподобающие женские инстинкты.

— Мне жаль, — вдруг донесся из темноты тихий вздох.

Я так задумался, что сперва даже не понял, к чему император это сказал. А потом еще раз прокрутил в голове разговор. Сообразил, что его величество так своеобразно извинился за случившееся в нашу первую встречу, и тоже вздохнул:

— Да чего уж теперь… Забыли.

— Тизар правду сказал — ты и впрямь собирался туда пойти? — словно не услышал Карриан. — Я имею в виду духов. Ты действительно пошел бы с посланником Рам?

— Легко, — с невеселой улыбкой признался я. — И я даже пытался. Дважды. Но не смог. Сперва Тизар помешал, а потом печать.

«Хотя не только она».

— А если бы я тебя отпустил? — неожиданно спросил император, заставив меня удивленно повернуть голову. — Если бы снял отцовскую печать, ты бы ушел?

Я на мгновение прислушался к себе.

— Полгода назад — да. А сейчас… не знаю, твое величество. Я вроде уже привык. Да и слово дал. Никто из тех, о ком я помню, не поймут, если я нарушу обещание, данное умирающему.

— А ты много помнишь о ледяных равнинах?

— А ты, твое величество, уже успел забыть вчерашний день?

Император надолго умолк, а когда я уже решил, что разговор окончен, негромко спросил:

— Тизар считает, что память о ледяных равнинах — это общее свойство дарру. Он думает, ваши способности идут оттого, что вы в некотором роде не из нашего мира.

— Если бы ты знал, насколько он близок к правде, — прошептал я, прикрывая глаза.

— Что ты сказал?

— Говорю, что он прав. И бабка-травница так полагает. Говорит, у нас души на две половины разорваны. Одна живет здесь, другая там. Может, мы поэтому и вытягиваем из других столько энергии, чтобы сохранить эту связь и не сойти с ума от страха потерять самих себя? Но все-таки теряем, когда энергии становится слишком мало — или наоборот, так много, что связь между половинками сгорает от перегруза… Вот ты, твое величество, как считаешь: не поэтому ли у тебя исчезла магия после сорийского портала?

Карриан насторожился.

— Ты что-то видел?

— Нет. Но индивидуальный портал спекся, как кура в печке. Представляешь, сколько нужно энергии, чтобы испортить артефакт такой мощи?

— Ты прав… я об этом не подумал.

— А я подумал. И считаю, что отцовский кулон спас тебе жизнь, поглотив всю массу энергии, которая должна была шарахнуть тебя по голове. Кстати, как твое обручальное кольцо?

Карриан замер.

— Не знаю… не чувствую его почти.

— То есть и его поджарило? — приятно удивился я. — Надо же, какой сюрприз!

— Нет, — с сомнением отозвался император, тронув кольцо на левой руке, отчего мое тут же хоть и слабенько, но нагрелось. — Магия первого императора слишком сильна, чтобы так просто от нее избавиться. Так что кольцо работает. Однако ты прав, мне стало гораздо легче.

— Хоть одна польза от этого приключения…

— Но даже если мой перстень почти опустошен, это значит, что стационарный портал, скорее всего, перегорел, — задумчиво предположил его величество.

Я согласно угукнул.

— Поэтому за нами и не отправились сразу — не по чему стало отправляться. И хорошо еще, если портал просто сгорел, а не взорвался к такой-то матери. Я ведь предупреждал, что это опасно. Говорил, что надо искать альтернативу…

— Как только вернемся, дам магам задание, — буркнул император. — Идея с магическим двигателем мне тоже понравилась. Но вопрос с порталом все равно надо будет изучить.

— Да чего там изучать? Какая-то сволочь швырнула в нас кусок а-иридита. Эта дрянь дестабилизировала свернутое пространство. Высвободившаяся энергия спалила портал, а перед этим сбила все настройки, и в итоге нас забросило пес знает куда. Меня больше знаешь что интересует?

— Что?

— Почему здесь оказались только мы с тобой? А еще я подумал: иридит ведь сам по себе довольно плотный минерал. Соответственно, слишком тяжелый для того, чтобы кто-то вот так просто мог взять и запустить его через всю площадь. Для этого какое-то устройство нужно… так?

— Так, — напряженно согласился император. — Есть специальный прибор, который работает по принципу отрицательной магии. Как раз для а-иридита. Если воздействовать на камень определенным количеством УЕМ, камень будет отторгать от себя магию с тем же усилием. Чем больше воздействие, тем выше отдача. На этом основаны механизмы, с помощью которых ведется разработка шахт в Искристых горах.

— Но ты ведь, твое величество, скоропостижно принял решение об отъезде, — напомнил я. — Об этом, конечно, знало немало народу, включая болтливых слуг, короля Эдиара и целый круг заинтересованных лиц. Но скажи, такой прибор можно вот так легко протащить в Сорийскую столицу и незаметно установить на крыше дома?

Карриан замер.

— Нет. Он довольно громоздкий.

— А это значит, что покушение было не спонтанным, — заключил я. — Остается вопрос: кто пытался тебя убить? И почему для этого был выбран столь экстравагантный способ?

— Скорее гарантированный способ. Попав в портал, камень мог вылететь где угодно. Разобрать и спрятать в доме иридитную пушку тоже несложно. Да еще в такой суете, которая поднялась после покушения. Так что ни следов, ни каких-то иных доказательств никто бы не нашел. А нестабильный портал способен сжечь любую ауру, от взрыва такой мощности не спасет никакая защита.

— Но мы ведь живы…

— Да, — согласился его величество. — Лишь потому, что часть удара взял на себя мой кулон, а часть… наверное, забрал ты?

— С чего это вы взяли, господин великий император?

— Ты же дарру, — напомнил его величество. — Как бы ни были полны твои резервы, туда всегда можно добавить еще.

— Да меня же опустошило на переходе! Когда я очнулся, знаешь, как мне хотелось отгрызть от тебя хотя бы кусочек?

Карриан озадаченно крякнул:

— Что значит «отгрызть»? Мы что, синхронизировались?!

— А то ты не знаешь!

— Нет, — совсем тихо признался император. — Но, наверное, следовало догадаться, хотя бы потому, что ты и раньше мог меня стабилизировать. А во время взрыва, кроме кулона, больше никто не сгорел.

Вот теперь озадаченно замер я.

— В каком это смысле?

— В прямом, — тяжело вздохнул его величество. — Когда портал рванул, меня тоже опустошило. Я, если честно сказать, почти иссяк. Но видишь ли, в чем дело — магическая печать дарру всегда образует связь в обе стороны, поэтому, когда тебя отшвырнуло прямо мне на руки…

— То это ты меня сожрал, а не наоборот, — мрачно заключил я. — Почему же у тебя исчезла магия? Я ведь тебе все отдал, до последней капли.

— Она не исчезла насовсем.

— Как это?!

— Она просто очень медленно копится, — неохотно отозвался Карриан. — Это врожденная особенность магов моего рода, поэтому нам больше чем кому бы то ни было необходимы дарру. Когда резервы заполнятся хотя бы до половины, я смогу активировать индивидуальный портал. А до тех пор, боюсь, нам придется здесь задержаться.

Я медленно выпустил воздух сквозь сжатые зубы.

— То есть ты все это время знал о резервах… и молчал?!

— А почему я должен был об этом говорить? — неуловимо изменился голос императора.

— Да потому что!.. — в сердцах воскликнул я, едва не спихнув с себя безмятежно спящего волчонка. — Прости, но следующие пять минут мне придется помолчать, а тебе — всерьез задуматься, какие выражения были вырезаны из моей речи остатками воспитания! А когда этот срок истечет, будь добр, подумай еще разок и сам мне скажи: почему ты должен был сообщить об этом синхронизированному с тобой дарру? Почему тебе стоило поинтересоваться, отчего он до сих пор не добил тебя окончательно и с какой такой целью каждый день уходит на охоту? Наконец, почему в этой деревне до сих пор никто не помер?

На этот раз Карриан молчал долго. Я прямо физически чувствовал, насколько он недоволен. Но потом в его голове что-то произошло. Эмоциональный фон тоже изменился. По перстню прошла волна чего-то, смутно похожего на досаду. А потом император коротко выдохнул:

— Драхт! Ты нашел способ питаться самостоятельно!

— И-и? — не без яда протянул я.

— И больше не испытываешь необходимости в магии!

— А что это значит применительно к вашим резервам, ваше шибко умное величество?

— Что ты можешь их наполнить, а значит, я смогу активировать портал намного раньше, чем буду копить энергию самостоятельно.

Я с мрачным видом похлопал в ладоши.

— Браво, сир. Блестящая мысль. Как жаль, что она не пришла в вашу голову неделей раньше. Интересно, это последствия недавнего удара по голове или же сия особенность у вас тоже врожденная?

— Да помолчи уже, — страдальческим голосом отозвался его величество. — Ладно, я дурак. Но хоть ты не добавляй.

— Хорошо, не буду, — смилостивился я и вдруг неожиданно зевнул. — А вообще, время позднее. Спать пора. Давай оставим все обсуждения на завтра. А, твое величество?

— Кто мне помешает заняться этим сейчас?

— Костыль.

— Какой еще костыль?

— Которым я давным-давно мог бы заменить магическое снотворное, но которым до сих пор не воспользовался лишь по той причине, что до него далеко тянуться.

Император, кажется, поперхнулся.

— Ты что, осмелился бы огреть меня костылем по шее? Хотя кого я спрашиваю? У тебя бы хватило наглости на все что угодно.

Я снова зевнул.

— Не на все. Убивать тебя в мои планы никогда не входило. Спокойной ночи, твое величество.

— Спокойной, — не слишком охотно ответил Карриан. И к тому времени, когда у меня начали слипаться глаза, он действительно умудрился уснуть. Да, вот так просто. После всех сегодняшних тревог, разговоров он взял и уснул как младенец. Представляете? Да и меня после этого стало совершенно явственно вырубать.

Черт. Неужто мы и впрямь окончательно синхронизировались?

«Ну и пусть. Какая теперь разница?» — вяло подумал я, прижимая к себе Ворчуна, и только после этого провалился в темноту.

С этого дня цель моей ежедневной охоты несколько изменилась — мне нужно было не только мясо, но и чужие жизни, причем как можно в большем количестве. Карриан, едва перед нами замаячила перспектива скорого возвращения, воспрянул духом и, пока меня не было, до посинения упражнялся на костылях, надеясь вернуть былую подвижность.

Увы, в отсутствие магии скакать ему на одной ноге еще недели три, если не больше. Зато, если удастся добраться до дворца, то магические лубки заменят деревянные, стабилизирующие нити укрепят сломанные кости, а полноценное питание ускорит регенерацию. В том числе и поэтому, нагулявшись по лесу до дрожащих поджилок, я в первый же день собрал столько энергии, сколько успел, а по возвращении скинул ее императору.

— Ну как? Есть какие-то сдвиги?

— Слишком мало, — покачал головой сидящий на постели Карриан. — Разницы почти не ощущаю.

— Вот же драхт… Я сегодня убил кучу зверья, стае волков на прокорм на неделю хватит. А ты говоришь, что этого мало? Такими темпами мы еще год отсюда не выберемся, если только не найдем источник помощнее.

Эта мысль так крепко засела мне в голову, что следующим же утром, поднявшись на холм, я с ходу огорошил терпеливо дожидающегося вожака. Оберегая раненого волчонка, стая далеко от деревни не уходила. Правда, мага для малыша я не нашел, но Ворчун и не нуждался ни в чьей помощи — я еще вчера заметил, что он начал понемногу наступать на больную лапу. Хромал, конечно, но уже не скулил. И, как император, потихоньку выздоравливал.

Когда я спросил вожака, не знает ли он поблизости природных источников магии, зверь недовольно сморщился.

«Есть плохие камни. Кусаются. Ты из таких пришел».

Чего-о?!

Невольно вспомнив одинокую скалу, неестественно торчащую посреди заваленной снегом равнины, я замер.

«Покажешь?»

Волк вместо ответа подставил спину и через пару мгновений сорвался с места, как выпущенный из пращи снаряд. До скалы мы на этот раз добрались гораздо быстрее, но даже так, без довеска в виде тяжелой волокуши, это заняло время почти до обеда. Вожак остановился неподалеку от того места, где меня нашел. И сообщив, что дальше идти не может, на всякий случай предостерег:

«Плохие камни. Могут ослабить».

— А то я не знаю, — усмехнулся я, приложив ладонь ко лбу и всмотревшись в снежную даль. — Но проверить надо. Жди здесь. Я скоро.

Часа через два я, рысцой пробежавшись по насту на снегоступах, добрался до нужного места. За неделю следы нашего появления успела замести метель, остатки магии с верхушки скалы тоже исчезли. Но сейчас, подобравшись к ней с другой стороны, я обратил внимание на несколько деталей, которые в прошлый раз меня совершенно не волновали.

Во-первых, скала была чересчур ровной на склонах и больше напоминала обыкновенную пирамиду. Во-вторых, с северной стороны у ее подножия я заметил подозрительно одинаковые, удивительно правильной формы сугробы. А когда разгреб снег на одном из них, то обнаружил, что внизу скрывался большой валун, носящий на себе явные следы деятельности человека. Он выглядел слишком гладким для обычного камня. А на той стороне, что смотрела внутрь образованного валунами круга, виднелись насечки.

— Что же ты на самом деле такое? — пробормотал я, принявшись активно исследовать остальные валуны. И довольно скоро вытоптал перед скалой целый круг шагов двадцать на двадцать, в центре которого обнаружилась плоская каменная площадка, испещренная непонятными символами и явно не имеющая отношения к классическому магическому искусству, которому обучал меня Тизар.

— «Брат! — мысленно позвал я держащегося в стороне вожака. — Ты видел, чтобы здесь появлялись люди?»

— «Охотники, — через пару мгновений отозвался волк. — Приходят в сезон гона. Приносят свет. Шум. И страх».

— «Что за охотники? — насторожился я. — Из деревни?»

— «Чужие. Не чтят закон. Ставят ловушки. Ранят огнем».

— «На вас ловушки? — прищурился я. — Так. А что за огонь? Ты его видел?»

Вожак проворчал что-то невнятное типа того, что он не дурак соваться в такое скверное место. Но насчет волчьей ямы подтвердил: это была работа чужаков. Охотников, но не из деревни Жеяра. Какое-то другое племя не гнушалось охотой на духов леса. И, судя по тому, какие мыслеобразы скинул волк, было похоже, что среди этих людей присутствовал хотя бы один маг. Вернее, шаман. И за каким-то лядом этот самый шаман время от времени творил возле скалы непонятное вожаку колдовство.

Облазав площадку сверху донизу, но до темноты так ничего и не обнаружив, я был вынужден вернуться в деревню и сообщить о находке императору.

— Иридит, — без тени сомнения заявил Карриан. — Если там использовали заклинания, а ты ничего не нашел, значит, внизу, под скалой, есть залежи у-иридита.

— Если он накапливает магию, я должен был ее увидеть, — усомнился я. Но император только качнул головой.

— Это нейтральная магия. Даже дарру она не видна. До тех пор, пока ее не преобразуют и не сфокусируют в конкретное заклинание.

— Подожди. А как же ее используют, если иридита много и он плохо отдает магию?

— Для этого достаточно разместить под слоем у-иридита слой а-иридита и при определенных условиях он вытолкнет накопленную магию наружу. Для этого на него достаточно направить нужное заклинание.

Я нахмурился.

— Хочешь сказать, шаман делает именно это? Приходит, шпыняет заклинанием а-иридит, а потом спокойно забирает халявную силу? А мы такое проделать сможем?

— Я не умею создавать пространственные заклинания, — улыбнулся император. — Но, если удастся направить эту энергию в индивидуальный портал, то да, мы сможем вернуться.

— Очень хорошо. Даже прекрасно. У меня только два вопроса: хватит ли дальности твоего телепорта, чтобы вернуть нас во дворец? И если нет, то куда в таком случае мы сможем переместиться?

— Направление всегда задано строго. Если энергии хватит, мы туда переместимся. Если нет — останемся где были. В кулоне для этого есть предохранитель. Его работа ограничена лишь емкостью резервов, которые можно разместить в таком небольшом артефакте. Если резервы внешние и ничем не ограничены…

— А как определить емкость а-иридита, если я его даже не вижу?

— Когда там в последний раз был шаман? — вместо ответа спросил император.

Я призадумался, а потом послал мысленный зов вожаку.

— Прошлой весной.

— Сейчас середина зимы. Год еще не прошел, но, исходя из средней скорости накопления энергии типичной иридитовой рудой… а там она вряд ли успела пройти очистку… все же больше вероятность природного, не самого богатого месторождения. Исходя из этого, я думаю, что энергии, которая там собралась со времени последнего использования, нам с тобой на одно перемещение хватит.

— И что нужно, чтобы его осуществить? Желательно без риска для жизни.

— Ну… — Его величество вдруг прищурился. — Для начала я должен своими глазами взглянуть на это место. А там будет ясно, сможем ли мы его использовать.

ГЛАВА 16

Следующим утром я разбудил императора в темноте. Вернее, он проснулся сам, почти в то же время, что и я. Тревожный звоночек, не спорю, но нам надо было сделать слишком много, чтобы я на этом заморачивался.

Перво-наперво я снял с его величества шину и отпилил концы, укоротив ее почти на треть. Это позволило Карриану начать сгибать ногу в колене и подарило немного мобильности. Затем пришлось помочь ему одеться, благо с Жеяром я договорился еще накануне и императору принесли широкие меховые штаны, целый набор рубашек, жилетку. Ну а шкуру я снял прямо с волокуши, свернув ее в рулон и постелив на легкие сани, которые сразу после завтрака Жеяр подогнал к крыльцу.

Не скажу, что провожали нас всей деревней. Народ по-прежнему сторонился чужаков, но даже в такую рань на улице появились люди. Все же я не зря больше недели снабжал их свежим мясом, запомнили. Да и не каждый день в этой глухомани появляются имперцы, так что, когда мы уедем, разговоров местным хватит не на один месяц.

Насчет того, что у скалы удастся с ходу организовать портал, я не обольщался, но чем драхт не шутит — вдруг у Карриана и впрямь что-то получится? По этой причине собирались мы как в последний поход, а Жеяра я предупредил, что если дело выгорит, то обратно мы уже не вернемся.

Не знаю, обрадовался он такому повороту или нет — сам Жеяр ничего не сказал. Но к рассвету у наших ворот стояла запряженная в сани лохматая лошадка, а в санях лежал мешок с провизией, о которой я даже не заикнулся.

— Может, пригодится, — отводя глаза, буркнул Жеяр, когда я застелил сани теплой шкурой и, обнаружив поклажу, удивленно на него посмотрел. — Мало ли, метель настигнет… или еще какая беда приключится.

— Спасибо. Честное слово, я ценю твою доброту. Если у нас получится, сани тебе потом вернут.

Жеяр хмуро кивнул, будто даже не сомневался в этом, а я ушел обратно в дом, чтобы собрать вещи.

Карриан на этот раз спустился с крыльца сам, я лишь помог ему устроиться, чтобы лишний раз не тревожить ногу. Костыли аккуратно положил сбоку. Затем усадил ему на руки нетерпеливо повизгивающего Ворчуна. Накрыл его величество еще одной шкурой, чтобы не мерз в дороге. После этого забрался в сани сам. Жеяр взял лошадку под уздцы, вывел за ворота, уже там залез на облучок и в два счета домчал нас до вершины ближайшего холма.

Глянув на то, как он остановился и принялся сноровисто выпрягать лошадку, Карриан озадаченно кашлянул, однако от вопросов все-таки воздержался. И лишь когда Жеяр, распрощавшись, отправился вместе с лошадью обратно в деревню, оставив нам сани с пустыми постромками, его величество негромко поинтересовался:

— Мар, что происходит?

— Все в порядке, сир. У нас будет другое средство передвижения, — заверил его я.

— Что еще за средство?

Сидящий у него на руках Ворчун вдруг радостно подпрыгнул, а я, почувствовав спиной чужой взгляд, с облегчением обернулся:

— Собственно, они уже здесь… Здравствуй, брат.

Огромный белый волк, бесшумно подойдя, толкнул меня носом в плечо, а затем одобрительно глянул на замершего в санях императора. Ворчун при виде отца взвизгнул, неловко соскочил на снег и припал на брюхо, когда вожак деловито обнюхал нерадивое чадо.

Повязки я с мелкого поутру тоже снял, так что ходить ему ничто не мешало. Лапу он, правда, еще берег, но я проверил — кости срастались правильно. А при такой активности перелом у щенка заживет очень быстро.

— Ма-а-ар… — с нескрываемым подозрением протянул император, когда следом за вожаком из-за сугробов неторопливо вышли еще три крупных самца.

Я повернулся.

— Прости, твое величество. Я не все о себе рассказал. Но быстрее чем они, к той скале нас никто не доставит.

— Мы с тобой на эту тему еще поговорим, — мрачно пообещал повелитель, не без настороженности следя за приближающимися зверьми.

— Не злись, Кар. Я не отказываюсь отвечать на твои вопросы. Просто сам еще не во всем разобрался, поэтому и не спешу с откровениями.

Карриан опасно прищурился.

— И как я должен это понимать?

— Как хочешь, — спокойно отозвался я, наклоняясь за постромками. — Я тебе не враг, если помнишь. А они… Ну, считай, что они тоже помнят о ледяных равнинах, поэтому и согласились помочь. Ворчун, залезай в сани, не то без тебя уедем.

Волчонок, настойчиво крутившийся у отца под ногами, послушно вернулся. Карриан, когда малыш свернулся клубком и нахально положил морду ему на бедро, не обратил на это никакого внимания. Я же устроился с другого боку, предварительно бросив волкам постромки. А когда сани тронулись с места, тихонько сказал:

— Ну, а теперь можно и вздремнуть — братья знают дорогу.

Император сделал вид, что не услышал, и почти всю дорогу молчал. Сани, разумеется, немилосердно трясло, сломанная нога наверняка болела, но на лице Карриана не отражалось ни единой эмоции. Он даже сейчас, обросший и слегка одичавший, умудрялся сохранять величественный вид. Да и восседал в обычных санях так, словно это была раззолоченная карета.

Но, наверное, он по-другому просто не умеет?

«Никто не знает, что творится у императора на душе», — сказал однажды Тизар. И даже сейчас, исподтишка поглядывая на Карриана, я не смог бы сказать, о чем он думает.

Как-то сами собой вспомнились вылазки во дворец, в одну из которых я неосторожно забрел в закрытое крыло. Потайных ходов там имелось на удивление мало, а стража, наоборот, встречалась чуть ли не на каждом повороте. Наткнувшись на красно-черные мундиры в третий раз подряд, я даже заподозрил, что в этой части дворца был спрятан какой-нибудь артефакт вроде второго «средоточия». Но за несколько часов напряженных поисков ничего не нашел. А потом случайно забрел не туда и обнаружил в одной из комнат облаченную в траурные одеяния женщину, в которой опознал мать императора Орриана и бывшую императрицу Нарану.

Она стояла у окна, рассеянно глядя куда-то вдаль. Печальная, задумчивая и гордая. Рассмотрев ее точеный профиль, я еще подумал, что Карриан очень на нее похож. Не на мать, портрет которой я видел в библиотеке мельком, а именно на бабку. Хотя назвать простой бабкой эту статную, изысканно одетую и полную непередаваемого величия женщину было бы кощунством.

Не знаю, как она меня заметила, но, наверное, облеченные властью персоны нутром чуют обращенный на них взгляд из темноты. Пережив убийство мужа, десятки покушений на нее саму и смерть единственного сына, леди Нарана даже сейчас не выглядела сломленной. В ней чувствовалась не просто порода — какой-то стальной стержень и достоинство, свойственное лишь очень сильным людям. И я, понаблюдав за ней какое-то время, решил, что Карриану несказанно повезло иметь возможность обращаться к этой женщине за советом.

— Кто здесь? — властно спросила императрица, когда ей показалось, что рядом кто-то есть.

Я заколебался, но все же вышел из потайного хода и, представившись по всей форме, извинился, что потревожил ее уединение. Признаться, я думал, что на этом наша встреча и закончится, однако леди Нарана неожиданно заинтересовалась. И мы довольно долго с ней проговорили, после чего я стал лучше понимать, кого именно мне придется охранять.

Сейчас, глядя на Карриана, казалось невероятным, что когда-то это был самый обычный жизнерадостный мальчишка. Но, как и в свое время отцу, ему тоже слишком рано пришлось использовать магию, чтобы убить человека. Человек, конечно, оказался скверным. Но тот факт, что перед попыткой убийства наследника престола этот мужчина три года являлся его наставником, не мог не наложить отпечаток на характер будущего императора. Карриан ожидаемо замкнулся. Перестал подпускать к себе людей. И с тех пор больше никто не мог сказать, чем он живет и что чувствует.

Быть может, для повелителя это и хорошо. Но я вдруг подумал: а был ли он когда-нибудь счастлив?

— Что? — вдруг хмуро осведомился его величество. — Почему ты на меня так смотришь?

— Да вот все думаю… Если нам удастся переместиться, как ты в таком виде покажешься людям? Небось никто и не узнает императора в этом лохматом страшилище.

— Можно подумать, у тебя вид лучше!

Я поскреб заросший щетиной подбородок.

— Что правда, то правда. Но все же урон репутации будет неслабый. Может, для начала телепортируемся в какую-нибудь кладовку, а потом пройдем до «белого» крыла тайными тропами?

— Тогда уж лучше в склеп, — на полном серьезе предложил его величество. — Там места побольше и защита хорошая. К тому же за время моего отсутствия в Орне могло случиться всякое, вплоть до мятежа.

— В склеп так в склеп, — не стал возражать я. Карриан удовлетворенно хмыкнул, отвернулся и прикрыл глаза, но ему явно было не до сна. Перстень, доносящий до меня отголоски чужих эмоций, недвусмысленно показал, что император напряжен, насторожен и что-то очень серьезно обдумывает. Но мне он, как и раньше, о своих тревогах ничего не сказал, а я, как обычно, не спрашивал.

До приметной скалы мы добрались часа в три после полудня. На этот раз, поскольку мне пришлось преодолевать последние километры не просто пешком, но еще и тащить за собой сани, времени потребовалось гораздо больше. А когда выяснилось, что валуны и площадку между ними снова припорошило снегом, с проклятиями ее расчищать. Благо лопату Жеяр нам тоже пожертвовал, и мне не пришлось, как вчера, разгребать снег руками.

Когда я закончил, Карриан выбрался из саней и, обскакав на костылях испещренные символами камни, довольно оскалился.

— Я был прав, это капище. А под ним — двойной слой иридита.

— К тебе что, магия вернулась? — с подозрением осведомился я.

— Частично. На небольшое сканирующее заклятие ее как раз хватило, а большего пока не нужно. Становись в центр круга.

— Зачем?

Император недобро на меня посмотрел.

— Если не будет проводника, энергия или уйдет в небо, или спалит мой портал. Она же сырая, забыл? Чтобы превратить ее во что-то путное, мне понадобится магический преобразователь. Поэтому вставай.

— Угу. А поскольку никакого преобразователя у тебя нет, зато есть дарру, способный превратить любой вид энергии в нужную тебе магию… Я понял. Становлюсь. Но не уверен, что смогу без потерь пропустить через себя всю имеющуюся в наличии магию. Я, если помнишь, почти пуст.

— Ты уж постарайся, — совсем неласково покосился на меня его величество. — Если энергии окажется недостаточно, то портал не откроется. А если ее будет слишком много, он просто взорвется.

Я скривился, однако все же занял место посреди площадки. И слегка удивился, когда его величество снова доковылял до саней, а затем бросил мне загодя прихваченную веревку.

— Если все получится, времени у тебя будет мало. Как только откроется портал, меня затянет туда сразу, потому что контролировать его я, скорее всего, не смогу. Если ты не ошибся насчет Искристых гор, то это будет запредельная нагрузка для кулона, а чтобы работать с такими мощностями, надо быть пространственным магом. В лучшем случае мне хватит умений, чтобы сохранить портал стабильным. Так что обвяжись. И помни, что во многом именно от тебя будет зависеть наше возвращение.

Я проследил, как император обвязывает вокруг пояса второй конец веревки, и последовал его примеру. Раз все так серьезно, то страховка и впрямь не помешает. А то унесет меня опять в неведомые дали или, к примеру, на выходе о дворцовую стену шарахнет. А то и вообще выплюнет во двор с километровой высоты.

На фиг такие эксперименты.

Император тем временем вышел за пределы круга и остановился в паре шагов от ближайшего валуна. Веревка между нами натянулась, но не до предела. Дальше его величество по понятным причинам не пошел, но, судя по тому, как он выразительно огляделся, ему бы хотелось находиться от меня на гораздо большем расстоянии.

— Как ты собираешься активировать эту штуку? — слегка нервно поинтересовался я.

Карриан вместо ответа снял с себя кулон, что-то там понажимал, покрутил, после чего размахнулся и… просто хренакнул бесценный артефакт о ближайший валун! У меня от неожиданности вырвалось нецензурное восклицание, но его заглушил раздавшийся в недрах земли глухой рокот. Каменная площадка под моими ногами заметно затряслась. Со скалы начал осыпаться снег, вместе с которым вниз полетели мелкие камушки. А затем вдруг целый ледяной пласт одним махом отвалился от крутого склона и с таким грохотом жахнулся об землю, что у меня заложило уши, а от скалы во все стороны полетели осколки льда вместе со снегом.

Тем временем гул в земле продолжал быстро нарастать, причем вскоре вибрация появилась не только в ней, но и во мне. Ощущение было на редкость гадким. Настолько, что в какой-то миг я ощутил себя как желе, под которым кто-то в шутку начал трясти тарелку. А потом снизу грянул беззвучный гром и… честное слово, я вдруг на собственной шкуре почувствовал, что случается с человеком, когда в него ударяет молния.

Меня в мгновение ока ослепило, оглушило, парализовало, да еще и ошпарило кипятком в придачу. Я судорожно вздохнул, ощущая не просто прилив сил — в меня будто воткнули снизу пожарный шланг, а затем лихо крутнули вентиль! Совершенно дикое ощущение. Жуткое. И ладно если бы стало просто страшно — мгновенно впитывающаяся магия буквально рвала меня на куски. Все мои казавшиеся пустыми резервы моментально наполнились до краев! Сила плескалась уже даже не в ушах — я плавал в ней по самую маковку. Она сочилась из глаз, испуская невыносимый жар. Из ушей, ноздрей, из каждой крохотной поры на моей пылающей коже. Я едва не задохнулся в этом водовороте. Открыл рот, но закричать не получилось, поскольку из горла наружу хлынула такая лавина магии, что не только Карриана, по-моему, даже сани к демонам смыло. Хорошо, что Ворчуна в них на тот момент уже не было.

О том, что из меня хлещет сырая сила, и о том, что она вообще-то не бесконечна, я сообразил лишь тогда, когда первый напор ослаб и откуда-то издалека раздался яростный окрик:

— Мар! Рамий сын… что ты творишь?!

А что я творю? Стою, как дурак, шатаюсь, словно деревце в бурю, и с трудом могу соображать, потому что блевать хотелось неимоверно.

К счастью, повторный окрик и невесть откуда взявшаяся ментальная оплеуха заставили меня захлопнуть рот и, зажмурившись, начать не просто выпускать из себя сырую силу, а выдавливать ее из себя… выцеживать… лишь после того, как она хоть немного переварится.

После этого рвущийся наружу поток силы резко ослаб, но сам я при этом чувствовал себя, как бедная жаба, которую жестокие дети накачали воздухом через соломинку. Причем горячим воздухом. Настолько, что пар пошел не только из ушей, но и из-под кожи.

Я горел… Тогда мне казалось, что я действительно стремительно превращаюсь в головешку. И это было больно… до крика… до воя… до скрипа истирающихся в порошок зубов… и длилось целую вечность. Пока наконец безумный жар не сменился таким же безумным холодом, который, как кнут, стегнул по распаренной коже. После чего меня с силой дернули, свалили с ног и с огромной скоростью куда-то поволокли. Прямо так, по колючему снегу. По камням. И по шершавым плитам, каждая из которых словно наждачкой проехалась по оголившимся нервам.

Кажется, именно тогда я все-таки закричал.

А может, и захрипел, потому что сил на крик уже не осталось.

После чего меня с размаху куда-то бросили. А через бесконечно долгий миг со всей дури вышвырнули на каменной пол, от соприкосновения с которым моя душа все-таки выпорхнула из тела и какое-то время точно не хотела туда возвращаться.

Когда я пришел в себя, вокруг было тихо и темно. Впрочем, нет. Не совсем темно, потому что у меня перед носом дразняще вилась ярко-зеленая ниточка, которую я без раздумий цапнул зубами. От ощущения льющейся внутрь целительной магии не выдержал и все-таки застонал. А потом поднатужился, подполз ближе и, уткнувшись лбом в стену, в толще которой виднелся толстенный разноцветный пучок, одним движением его выдернул, впился руками и, разумеется, снова вырубился, потому что на такие нагрузки даже мой выносливый организм был не рассчитан.

Во второй раз я открыл глаза, уже будучи вполне вменяемым и более-менее здоровым. Кости больше не болели, ощущение того, что с меня заживо содрали кожу, тоже исчезло. Глазные яблоки снова ворочались. Из ушей перестала идти кровь. А сожженные до костей пальцы начали двигаться, поэтому я смог уцепиться ими за какой-то выступ и кое-как сесть.

— Офигеть… — выдохнул я, бегло оглядевшись и обнаружив вокруг себя целые горы каменных осколков, перемешанных с обломками древних статуй. Чуть дальше в стене красовалась дыра, ведущая в мой «командный пункт», так что о скрытности придется забыть и искать себе другое место для операторского центра. — Кар… Ка-а-ар, мы это сделали, слышишь?!

Откинув безумно тяжелую голову на стену, я хрипло выдохнул, но через пару секунд сообразил, что император не отозвался. Перейдя на второе зрение, быстро нашел его ауру. Обнаружив, что она едва теплится, глухо выругался, после чего встал на четыре кости и со всей доступной скоростью пополз в ту сторону, мысленно посетовав, что печать на этот раз решила смолчать.

Карриан лежал ничком у самой стены, наполовину засыпанный осколками. Он был жив, но, похоже, при падении зацепился больной ногой и, кажется, сломал ее повторно, потому что торчащая из-под камней ступня была неестественно вывернута. Да еще на полу осталась кровь, при виде которой я снова без стеснения выругался и беспомощно огляделся.

Черт! Да что же он все время сдохнуть-то норовит?! И зеленую нить для него не используешь. И белой не поможешь — стабилизует его до комы — и привет. Может, черную попробовать?

«Нет, нельзя, — с тоской подумал я, взглянув на блеклую ауру императора. — В таком состоянии он свою магию точно не удержит и тогда полдворца придется отстраивать заново, а нас со всеми почестями хоронить».

Прислушавшись к хриплому дыханию его величества, я решил наплевать на правила. Хватит думать — делать надо. После чего выдернул из стены сперва черную, затем белую и, наконец, зеленую нить, по чистому наитию переплел их между собой и в таком виде воткнул в ауру императора, пока та окончательно не угасла.

На удивление, этот мудреный микст дал хорошие результаты — пока я откапывал Карриана и возвращал на место изуверски перекрученную стопу, аура его величества обрела привычную яркость и цвет. Более того, недельной давности рана на его голове прямо на глазах начала рассасываться. Следы порезов с лица тоже незаметно исчезли. А когда я с недоверием сперва ощупал, а затем и осмотрел вторым зрением сломанную голень, то с изумлением обнаружил, что она тоже цела.

— Ни фига себе заявочки… Кажется, пора получать патент по специализации «и невозможное возможно»…

— М-мар? — вдруг шевельнулись губы его величества.

Я тут же встрепенулся и наклонился, чтобы он мог убедиться, что это действительно я.

— Все в порядке, сир. Мы переместились. И даже умудрились при этом не сдохнуть. Вы молодец.

— Хорошо, — устало выдохнул Карриан, после чего снова отключился. И пришел в себя только через полчаса, когда я успел и себя подлатать, и обстановку разведать, и его от последствий опасного эксперимента избавить.

До императорских покоев мы все же решили добираться потайными ходами. Карриан выглядел страшнее войны — окровавленный, всклокоченный, бородатый, да еще и с диковато горящими глазами. Оказывается, я слегка перестарался, пока его лечил, и от избытка магии наше страшноватое величество начало потихоньку фосфоресцировать. В темноте это смотрелось особенно жутко, поэтому мы решили не рисковать. Что же касается меня, то мне бы тоже стоило сходить в душ, побриться и переодеться, потому что моя одежка практически сгорела, и теперь я был похож на пещерного человека, вышедшего на охоту за такой же одичавшей самкой.

Дверь в склеп была намертво запечатана магией, поэтому снаружи никакого караула не стояло. Нашего прибытия тоже никто не услышал, потому что защитный полог гасил не только звуки, но и магические возмущения. Кар, правда, сомневался, что нам удастся выбраться отсюда без шума. Но я быстро доказал обратное, вытянув на себя нити охранного заклинания прямо сквозь стену, и без труда их разомкнул, не всполошив патрули.

Когда дверь в склеп с тихим шорохом отъехала в сторону, император бросил на меня весьма многообещающий взгляд, и я понял, что у нас появилась еще одна тема для допроса. Но ничего. Это ведь не главное. Мы выжили. Выбрались. И теперь торопливо пробирались в личные покои его величества.

Поскольку в Орне время еще только-только близилось к вечеру, то народу по дворцу шарилось немерено. Причем не просто в коридорах — даже потайные ходы не пустовали. Приходилось то и дело останавливаться, сворачивать, менять направление и идти обходными путями. И если бы не «камеры», провода от которых были разбросаны по всему дворцу, то фиг с два мы бы добрались до места без приключений.

— Кар, подожди! Да стой же! — прошипел я, когда мы остановились перед потайной дверью в кабинет императора и Карриан попытался ее открыть. — Там кто-то есть… А, ложная тревога — просто прислуга убирается.

— Откуда знаешь? — с подозрением осведомился его величество.

Я вместо ответа сунул ему в руку «провод» и император поперхнулся.

— Ты что, за мной следишь?!

— Я за всеми слежу. Даже за Тизаром.

— И давно?

— С первого дня, — рассеянно отозвался я, поглядывая на картинку с «фонарика». — Все. Слуги ушли. Теперь можно выбираться. Только, ради всего святого, не шуми, а то там стража ожидает снаружи. Не дай Рам, увидят нас в таком безобразном виде.

Пока его величество подбирал слова для достойного ответа, я проскользнул в кабинет и, оглядевшись, запечатал дверь первым же попавшимся под руку заклинанием. После чего потянулся к магической защите, привычными движениями ее усилил, немного сдвинул, влил дополнительную энергию в те нити, которые считал нужным, и только тогда позволил себе расслабиться.

— Ф-фу… Все, твое величество. Можно выходить. Теперь нас отсюда никто не увидит, не услышит и без спроса уже не войдет.

На физиономии выбравшегося из потайного хода Карриана проступило престранное выражение. Он даже рот открыл, чтобы о чем-то спросить, но неожиданно осекся. Взял долгую-предолгую паузу. После чего на его лицо снова легла знакомая бесстрастная маска. Его величество отвернулся, подошел к рабочему столу, выудил из ящика переговорный амулет и коротко в него бросил:

— Тизар, я вернулся. Через час жду в кабинете тебя и Тариса.

На том конце провода кто-то ахнул, быстро-быстро забормотал, но Карриан уже отключился. После чего снова поднял голову, окинул меня непроницаемым взором и сухо бросил:

— Приведи себя в порядок.

Я молча поклонился и отправился в свою комнату. Но уже выходя из кабинета, поймал себя на мысли, что жалею, что все так быстро закончилось. Увы, но человек по имени Кар, которого я только-только начал узнавать, внезапно испарился. А на его место вернулся бесстрастный, не знающий жалости и почти незнакомый мне тип — великий император Карриан, узнавать которого не было ни малейшего желания.

ГЛАВА 17

Когда на улице окончательно стемнело, а поток посетителей в кабинет императора прекратился, Карриан сгорбился и, поставив локти на стол, уронил голову на скрещенные руки.

Я в этот момент мог ему только посочувствовать. На протяжении нескольких часов сидеть за проклятым столом, делать вид, что все в порядке, с бесстрастным лицом выслушивать отчеты подчиненных, вникать в них и еще давать какие-то указания, — после столь экстремального возвращения у меня бы на это сил точно не хватило. А император ничем не показал, как тяжело ему сохранять вынужденную позу и до какой степени зудят дважды переломанные кости. Даже те, кто хорошо его знал, не заподозрили неладное. Включая Тизара, который аж расцвел, едва увидев, что повелитель жив и здоров, герцогиню эль Мора, которая целый час томилась в ожидании аудиенции. Личный десяток императора, который последние полторы недели пребывал не в самом хорошем настроении. И герцога эль Соар, который ворвался в кабинет сразу, как только по дворцу разнеслась весть о возвращении его величества.

Правда, все вопросы император решительно прекратил и перво-наперво велел доложить, что происходило в столице в его отсутствие.

Как оказалось, за это время в империи не произошло абсолютно ни-че-го. Орн жил своей собственной жизнью, во дворце тоже все было тихо и гладко. А если и поседели за полторы недели два приближенных к императору лица, то ничего страшного. Работа у них такая.

— Весточку в Сору я отправил сразу, как только Тизар сообщил, что портал сработал, но в Орне вы, сир, так и не появились, — доложил его светлость, слегка поежившись под тяжелым взором повелителя. — Уже к вечеру мы знали, что перемещение действительно состоялось, но из-за сбоя настройки вас забросило неведомо куда. Никто не сомневался, что вы уцелели, — «средоточие» сохранило интенсивность излучения, поэтому всех сопровождающих вас лиц на портальной площадке немедленно взяли под стражу, и ни с нашей стороны, ни со стороны Сории утечки не произошло. Для сорийской стороны была дана информация, что вы благополучно вернулись. Для наших — что вы по-прежнему пребываете в гостях у союзника. Только его величество Эдиар был в курсе произошедшего. Его ведомство по обеспечению внутренней безопасности сразу включилось в работу. И не отказало нашим резидентам в помощи, поэтому маги совместно обследовали портал, однако открыть его повторно и отследить точку выхода не удалось из-за повреждения управляющих кристаллов. Поскольку в кратчайшие сроки устранить поломку тоже не получилось, ваша свита была вынуждена возвращаться в империю кружным путем. Через другие стационарные порталы. Это заняло какое-то время, зато позволило нам сохранить ваше исчезновение в тайне. При переходе свитских подозрительных инцидентов не было. Все добрались до столицы благополучно. Из других гостей его величества Эдиара никто не пострадал.

Очень хорошо. Значит, паники за эти полторы недели не случилось и подавляющее большинство имперцев до сих пор не в курсе, что императора пытались убить. И то, что Тизар тут же помчался проверять артефакт первого императора, тоже правильно — после смерти повелителя и до новой коронации «средоточие» как бы засыпало, теряя свои пугающие свойства. В это время его можно было спокойно достать, переложить в коробку, перенести в другое место — как сделали люди герцога после покушения на его величество Орриана. Но в данном случае этого не потребовалось, поэтому Тизар немедленно развил бурную деятельность.

— Что насчет убийцы? — хмуро осведомился Карриан.

— Дом, откуда было совершено покушение, мы нашли, сир, — отозвался герцог. — Орудие, из которого совершили выстрел, тоже, но выйти на след того, кто это сделал, пока не удалось — он воспользовался индивидуальными порталами. Коротким, до окраины столицы, и длинным — уже за ее пределы. В таком же порядке, как и в случае первого покушения, из чего следует заключить, что действуют против нас одни и те же люди.

— Но хоть какие-то зацепки у тебя есть? — не скрывая раздражения, бросил Карриан.

Его светлость наклонил голову.

— Надеюсь, через несколько дней я смогу дать более подробную информацию по делу, сир. А пока у меня есть новые данные по пропавшим дарру и похищенному иридиту.

— Докладывай, — нахмурился император, и часа на два в кабинете была установлена дополнительная защита от прослушки.

Когда герцог Тарис ушел, в кабинет заглянуло еще много разного народу, но им император уделил едва ли по полчаса своего драгоценного времени. Одним из первых был, разумеется, Тизар, и я едва не хмыкнул, когда немолодой солидный маг вихрем ворвался в кабинет, крепко меня обнял и с неимоверным облегчением выдохнул:

— Хвала Тал… Карриан, Мар! Как же я рад вас видеть!

Конечно, Тизар тут же опомнился, извинился и склонился перед повелителем в почтительном поклоне, поэтому не увидел, как по губам его величества скользнула едва заметная улыбка. А вот я заметил. Запомнил. И весьма удивился, когда Карриан так же, как и от герцога, потребовал от Тизара полного отчета за прошедшие полторы недели и ни словом не обмолвился, где мы столько времени пропадали. Правда, уже отпуская придворного мага, император велел тому вернуться ближе к полуночи. И когда я это услышал, с облегчением понял — Карриан всего лишь не желал повторяться, поэтому все его ближайшие сторонники узнают детали позже, а пока его величество посчитал более важными другие дела.

Это было разумно. Особенно в свете того, что доложил герцог. Оказывается, пока мы зализывали раны в Искристых горах, его светлость выяснил, где, как и через чьи руки проходил ворованный иридит. Императору было названо несколько имен, среди которых я не без досады услышал весьма известные фамилии. А также личности посредников, главных участников преступного сговора и даже точки сбыта в соседних странах, где из-под полы торговали достоянием империи.

Те же фамилии фигурировали и в деле о пропавших дарру. Следы пребывания девочек были обнаружены в загородных поместьях сразу двух из шести названных герцогом лиц. Причем как обычных дарру, не учтенных ни в каких официальных списках, так и измененных. Проще говоря, безумных, которых держали в подвале на цепи и время от времени, со слов слуг, использовали в качестве средства устрашения.

— Мы еще не до конца выяснили, что к чему, следователи пока работают, но протоколы допросов будут на вашем столе уже этим вечером, сир, — сообщил перед уходом его светлость. Император на это хмуро кивнул и, казалось, забыл. А вот теперь, когда основные дела оказались сделаны и солнце почти скрылось за горизонтом, Карриана словно подменили.

Поняв, что выдержка императора не беспредельна, я беспокойно качнулся навстречу.

— Сир, вам помочь?

— А ты на это способен? — глухо спросил Карриан, не поднимая головы.

Я сперва озадачился. Потом мысленно обругал себя последними словами, выудил из стены три толстеньких нити разного цвета, переплел их между собой, как в склепе, и, кляня себя за то, что не додумался сделать это сразу, воткнул в ауру императора.

Карриан какое-то время сидел молча, все так же уткнув лицо в ладони, а потом с тихим вздохом откинулся на спинку кресла.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь восстановить ваши резервы, — откликнулся я из угла, где добросовестно проторчал весь вечер.

— Почему я не вижу, как это происходит?

— Потому что вам недоступна для визуализации структура заклинания. Для вашего взора она слишком тонка, сир. Хотите, я увеличу напор энергии?

Император кивнул.

— Готово, — доложил я через пару секунд, когда напор магии в нитях возрос втрое. — Теперь видите?

— Нет. Куда ты прикрепил заклинание?

— Вам на спину… Ой, — спохватился я. — Прошу прощения. Сейчас перекину вперед, чтобы вы могли посмотреть.

Карриан прищурился, оглядел свои руки, грудь. Затем отодвинулся от стола, задумчиво поскреб грудину и, безошибочно отыскав пальцами то место, где я оставил подпитку, бросил на меня вопросительный взгляд.

Я молча кивнул.

— Интересно… — задумчиво обронил император, аккуратно прикасаясь к моим нитям. — Раньше считалось, что такое невозможно. С собой ты то же самое проделываешь, когда ранен или голоден?

— Да, сир. Это помогает держать себя в форме.

— Я не видел, чтобы ты притрагивался к заклинанию.

— Это потому, что я умею управлять им мысленно.

— Вот как? И кто тебя этому научил?

Под пристальным взглядом его величества я вдруг почувствовал себя неуютно, но это ощущение быстро прошло.

— Я сам, сир. Опытным путем. Еще во время пребывания в ученической башне. У меня было достаточно времени, чтобы выяснить все детали.

— Хм. А Тизар об этом знал?

— Мы тогда только начали эксперименты с магией, — кашлянув, признался я. — Он дал мне азы и понимание основ магического искусства. А до всего остального я доходил самостоятельно.

— Покажи, что умеешь.

Я ненадолго задумался, но потом все же бросил взгляд наверх и, заставив сложное переплетение нитей защиты разойтись в стороны, выудил оттуда один из своих «фонариков».

Готовое заклинание император рассмотрел на раз-два и уделил некоторое время его изучению. Потом начал задавать вопросы. Поинтересовался способом, благодаря которому удалось сделать заклинание стабильным. О чем-то задумался. Еще немного помолчал. А затем негромко спросил:

— И сколько таких «камер» ты успел разбросать по дворцу?

— Около сотни, сир.

— И все функционировали даже в твое отсутствие? — недоверчиво осведомился его величество.

— Так точно. Я пока не придумал, как организовать запись событий, поэтому приходится наблюдать только прямые трансляции. Но если удастся совместить мои «камеры» с наработками герцога эль Соар и его информационными кристаллами, то сведения будут более точными.

Карриан замер.

— Откуда знаешь про кристаллы? Это закрытая информация.

— Я слежу за каждым, кто посещает ваш дворец, сир, — напомнил я. — Постоянно.

— Хочешь сказать, ты и сейчас…

Я отодвинулся в сторону, продемонстрировав выходящий из стены толстенный белый «кабель», и брови императора взлетели высоко вверх.

— Очень интересно. И сколько «камер» ты способен отслеживать одновременно?

— Пока десять, сир. Но я надеюсь увеличить это число хотя бы вдвое в самое ближайшее время. И найти способ переключаться с одной на другую в более короткие сроки, чем сейчас.

Карриан окинул меня очередным долгим взглядом.

— Еще интереснее. Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Раньше вы не спрашивали, сир.

— А ты не говорил… Да, я помню твои аргументы.

Он хотел добавить что-то еще, но в этот момент в кабинет заглянул Зиль и сообщил, что снаружи ожидает рино аль Ро вместе с герцогом эль Соар и герцогиней эль Мора.

— Мы еще вернемся к этому разговору, — пообещал его величество, снова придвигаясь к столу. Я пожал плечами и отступил обратно в угол. День еще не закончился, как минимум пару часов займет общение со сторонниками императора. Так что надо было набраться сил, слегка уменьшить поток энергии в ауру Карриана, чтобы Тизар и госпожа Ила ничего не заметили. А потом…

Потом посмотрим.

Тем более нам и впрямь давно пора поговорить.

Когда за гостями закрылась дверь и в кабинете снова стало тихо, я вопросительно посмотрел на повелителя. Карриан уже не выглядел измученным и истощенным, но магическая подпитка по определению не могла заменить ему нормальный отдых. И я очень надеялся, что его величество это тоже понимал.

Увы.

Когда кабинет опустел, император зарылся с головой в протоколы допросов, которые принес милорд герцог, и до часу ночи оттуда не вылезал. Я все понимаю — это важно, ценно и все такое. Но мы проделали этим утром огромный путь, после перемещения Карриан едва мог шевелиться. Я помог ему вернуть силы, подлечил как умел… Даже его ауру вернул на тот уровень, что был до покушения. Но, кажется, император успел забыть, по какой причине мы так долго не разговаривали, и не подумал, что вернуться к прежнему бешеному режиму я ему ни при каких обстоятельствах не позволю.

Когда хронометр на столе императора отсчитал два часа утра, я тихонько кашлянул.

— Что? — неохотно оторвался от бумаг Карриан.

— Время, ваше величество. Вам пора спать.

Император повернул голову и воззрился на меня с искренним изумлением.

— Ты шутишь?!

Я качнул головой.

— Боюсь, что нет. Это был сложный день. Вы устали. Поэтому я счел нужным напомнить вам о сроках.

Карриан какое-то время буравил меня потемневшими глазами, но потом вдруг (о чудо!) отложил документы в сторону.

— Ты прав. Я уже почти ничего не соображаю.

После чего поднялся и, не сказав больше ни слова, удалился, оставив меня растерянно топтаться в углу и удивленно таращиться на дверь спальни.

Это что, е-мое, сейчас такое было? Карриан со мной согласился? Признал, что я прав и важные дела лучше делать на свежую голову?

— Где-то точно кошка сдохла, — пробормотал я, услышав, как в ванной зашумела вода. — А может, даже две, потому что такого попросту не бывает.

Тем временем шум в ванной стих, в спальне сперва зажегся, а затем снова погас свет. Еще через пару минут донесся шорох простыней, тихий скрип и… Я едва в осадок не выпал, обнаружив, что его величество и впрямь по-честному забрался в постель как благоразумный человек!

Офигеть! Может, у меня глюки?

Будучи не в силах поверить в такое чудо, я осторожно заглянул в спальню, но Карриан действительно находился в кровати. Более того, он уснул почти сразу, едва его голова коснулась подушки. И это не было притворством — аура императора подтвердила, что он действительно спит. После чего я в шоке потопал обратно в кабинет, сперва прикрыв за собой дверь. Но потом спохватился, вернулся. Оставил ее чуть-чуть приоткрытой. Потом прислушался к себе, с облегчением обнаружил, что в сон меня пока не тянет, и так же бесшумно вышел в коридор, чтобы впервые за этот безумный день переговорить с охраной с глазу на глаз.

— Здорово, Мар. Тебя герцог ждет, — сообщил Нерт, едва я покинул покои императора. — Сказал, ты знаешь, где его искать.

— И еще девчонка какая-то прибегала, — добавил Уж. — Хоро-о-ошенькая… Назвалась Тальей и тоже про тебя спрашивала.

Я оглядел личный десяток императора; получив известие о нашем возвращении, они толпились здесь сегодня все. Зиль, которого завтра опять ждала нелегкая работа секретаря, сердито хмурящий брови Арх, непривычно задумчивый Хорт, Ворон с побратимами, испытующе поглядывающий на меня Еж, подозрительно прищурившийся Уж, облегченно улыбнувшийся Зюня…

Честное слово, это прекрасно, что у Карриана есть такие друзья. Но после произошедшего в Соре я своими глазами убедился — этого недостаточно. Пока Карриан был просто сыном императора, этих парней для обеспечения его безопасности хватало. Но сейчас ситуация изменилась. Теперь Кар остался единственной и самой важной мишенью для врагов империи, которых во все времена было немало. Он оказался на острие удара. Последний отпрыск древней династии магов, у которых, как выяснилось, имелось немало слабостей.

Если бы меня обучали как положено, я бы понял это гораздо раньше. Однако император Орриан распорядился иначе. Да, он сделал это по довольно важной причине. Но сейчас отсутствие этих знаний существенно осложняло мою жизнь и ставило под угрозу жизнь нового императора.

Нет, я ни в коем случае не оспаривал право того же Зиля или Арха охранять Карриана и не сомневался в их воинских качествах. Но простой воин и воин-охранник — это все-таки не одно и то же. Раньше я понимал эту разницу умозрительно. В теории. А теперь, столкнувшись с реальной проблемой, пришел к неутешительному выводу: для охраны императора требовались совсем другие люди. Те, кто, уважая Карриана, смогли бы пойти ему наперекор. Те, кто, заботясь о сохранности его жизни, сумели бы не просто пожертвовать собой, но сделать это наиболее полезным для него способом.

Это мастер Зен справлялся в одиночку. Ему хватало знаний и таланта делать эту работу самостоятельно. К тому же в его подчинении находилась вся личная гвардия императора, где было раза в четыре больше народу, чем позволил себе иметь Карриан. Орриан доверял своей тени абсолютно, поэтому они так хорошо сработались. А мы с Каром много времени потеряли на какие-то глупости. Я хотел сделать как лучше — он упрямился. Я настаивал — он, разумеется, злился. И у меня не хватило мудрости вовремя понять, почему же это происходит. Собственно, я и сейчас не во всем разобрался, но, кажется, мы все-таки нащупали правильный путь. Да и его перстень определенно заглючил, потому что в той варварской деревеньке особых трудностей в общении у нас не возникало.

Однако проблему с охраной это не решало: императору нужны были не просто телохранители, а люди моего уровня. Одним словом, я захотел ввести в ближнее окружение его величества других теней. И в этой связи было очень хорошо, что герцог эль Соар пригласил меня на беседу.

— Заходи, — буркнул его светлость, когда я испытанным способом проник к нему в особняк и, как в прошлый раз, вежливо постучался.

Едва я вошел, дверь тут же захлопнулась, а на комнату легла дополнительная магическая защита, при виде которой я вопросительно изогнул бровь.

— Докладывай, — все так же недовольно бросил герцог, вернувшись за письменный стол. — Что с вами в действительности произошло и какого драхта вы так поздно вернулись.

Я хмыкнул.

Карриан пару часов назад все наши приключения уже описал. Однако сделал это очень кратко, не упомянул нескольких деликатных эпизодов, мудро умолчал о моей связи с волками. Да и вообще, был на удивление немногословен. Поэтому я вполне понимал возбуждение «дядюшки», вызванное известием, что императора, оказывается, можно лечить с помощью магии. И еще лучше понимал причину недовольства его светлости.

— Простите, милорд, но при всем уважении мне нечего добавить к рассказу его величества.

— Издеваешься? — Герцог одарил меня раздраженным взглядом. — Разведка двух государств с ног сбилась и чуть не передралась за возможность найти вас первыми, а тебе нечего добавить?!

Я насторожился.

— Случилось что-то еще, о чем вы не успели сообщить его величеству? Что-то, что имеет отношение к иридиту? Или к Искристым горам? Быть может… к варварам?

Герцог, никогда прежде не допускавший открытого выражения чувств, скривился.

— Шибко ты умен для своих лет.

— То есть я угадал?

— То есть тебя это не касается. Мне нужна информация о местонахождении деревни, где вы провели последние полторы недели.

— Это будет сложно. Даже если у вас найдется очень подробная карта Искристых гор.

Герцог вместо ответа достал из стола небольшой продолговатый кристалл, сжал в руке и кивнул мне за спину:

— Такой хватит?

Я обернулся и замер — вся стена рабочего кабинета его светлости расцветилась пятнами, линиями и многочисленным отметками. Причем не плоскими, а трехмерными, как в симуляторе у Тиара. Интерактивная карта… вот это да! И на ней, как на ладони, была изображена вся империя, да еще и с соседними странами заодно.

Герцог вышел из-за стола и, ткнув пальцем в середину серого пятна под названием «Сория», сердито бросил:

— Поворот по часовой стрелке увеличивает масштаб, против — уменьшает. Разберешься?

Я ошеломленно кивнул.

Ничего себе у них тут маготехника развита! У нас такие штучки лишь в последнее десятилетие научились делать, когда компьютерные технологии на пару с графикой начали двигаться вперед семимильными шагами. А тут нате вам! Не просто карта, но еще и с увеличением. Да с каким!

Я обшарил глазами доступное пространство и, поэкспериментировав с дальностью, принялся изучать представленные территории. Вот тут Сория… Сора, столица… А это уже пошел громаднейший горный хребет, служащий границей между нашими странами. Сория разрабатывает бесценные у-иридитовые шахты на своей стороне. Отсутствие поползновений на нашу территорию, где у-иридита почти столько же, а вот а-иридита в сотни раз больше, — одно из ключевых соглашений между королевством Сория и Орийской империей. Взамен мы снабжаем соседей а-иридитом по сниженной цене, они за это прикрывают собой подходы к нашим северным границам. А что это за красные точки?

— Места, где были совершены нападения на караваны, — помедлив, сообщил герцог.

Я мысленно присвистнул: действительно, нападали по обе стороны гор, но на нашей стороне их оказалось раза в два больше.

— Это за какой временной промежуток?

— За прошлый год. А вот это, — картинка чуть смазалась и поверх красных точек легла целая россыпь желтых, — позапрошлый.

— Они участились, — заметил я. — Причем как на нашей стороне, так и у сорийцев.

— Ты нашел деревню? — вместо ответа спросил его светлость.

Я снова присмотрелся.

Блин. Да как тут определить, что и где, если на карте изображен вид сверху, а у меня на местности почти не было ориентиров? Исходить из того, что нас забросило на большую равнину, зажатую кольцом скал? Так тут таких море. Тогда как определиться с координатами?

— У вас есть карта с местоположением залежей иридита? — спросил я, так и не найдя ничего определенного.

Герцог хмыкнул.

— Может, тебе еще ключ от моего сейфа подарить?

— Не надо. Я и так его вскрою за минуту.

— Наглец. Была б моя воля, я бы уже давно отправил тебя в камеру.

— Лучше дайте информацию по двухслойным залежам, — фыркнул я. — Место, куда нас выбросило, было как раз таким. Говорят, его также используют шаманы. Но нечасто. Где-то раз в год, потому что у-иридит какой-то низкопробный и накапливает заряд для полноценного портала примерно раз в год.

— Портала, ты сказал? — насторожился герцог.

Я обернулся.

— А что? У вас есть на эту тему какие-то соображения?

Его светлость ненадолго задумался, но потом все же решил не упрямиться.

— Большая часть нападений была совершена с помощью узконаправленных и довольно мощных порталов, отследить которые мы тем не менее не смогли. Остаточное излучение в первые часы после использования портала было таким, что все наши приборы глохли.

— Сырая магия, — кивнул я. — Это действительно похоже на правду.

Герцог бросил на меня еще один раздраженный взгляд.

— По прошествии времени, когда приборы перестало коротать, мы смогли определить лишь несколько наиболее вероятных направлений с места каждого нападения. Но некоторые из них совпали. И если принять среднюю дальность индивидуального портала за триста рисаннов, то точка выхода должна быть где-то здесь, — его палец уткнулся в карту. — Но там нет никаких следов. Мы неоднократно проверяли эту местность и ничего подозрительного не обнаружили. Поэтому нам важно найти портал, который использовали вы.

— Понимаю, — задумчиво протянул я. — Но почему вы считаете дальность портала всего в триста рисаннов? Мы с его величеством уже доказали, что на сырой магии это расстояние может быть гораздо больше.

— Вряд ли у варваров есть артефакт, способный одновременно вместить в себя столько энергии, как индивидуальный портал первого императора.

— Откуда вы знаете, что такой портал всего один? Где гарантия, что у шаманов нет целой сети порталов, которыми они пользуются регулярно? Иридита же в этих горах — завались. Что им мешает построить сотни, тысячи пирамид? Подсыпать снизу а-иридит, накидать сверху у-иридит… Даже при низкосортном сырье в этих горах можно столько всего настроить, что хватит каждый день использовать по порталу, а потом давать им отдых на протяжении целого года.

Герцог скривился.

— Для сети порталов знаешь сколько надо сил и средств? Вряд ли варварам это под силу. А если бы им был нужен минерал, они бы забирали его с собой.

— Может, он им уже не нужен? — возразил я. — Кто сказал, что они строили эти порталы сами? Может, первый император, когда только закладывал иридитовые шахты, сделал транспортную сеть на скорую руку, а потом бросил, потому что пользоваться стационарными дешевле и удобнее? Иридит же весит до одури много. Думаете, тысячу лет назад его на руках с гор в столицу доставляли?

На лице его светлости проступила задумчивость.

— Резонно, — наконец обронил он. — Первые шахты располагались намного южнее нынешних разработок. И за тысячу лет там многое изменилось. По моим бумагам, старая транспортная сеть была обесточена и полностью уничтожена. Но если предположить, что порталы уничтожили не все… Если природный иридит сумел за эти годы восстановить заряд, кто-то из шаманов это понял и нашел, как обернуть в свою пользу, а вы случайно наткнулись на один из таких порталов…

Я снова повернулся к карте и на этот раз сместил фокус внимания на южные районы Искристых гор.

— Если так, то нас, скорее всего, забросило куда-то в эту местность. Это раз. И два — у шаманов, вероятно, есть какие-то навыки работы с пространственной магией.

— Само собой, — так же задумчиво уронил герцог. — Тысячу лет назад первый император убедил их принять нашу сторону. В обмен на помощь, защиту и обучение у наших магов. И только после того, как кому-то из вождей пришло в голову, что мы нагло обираем их драгоценную гору, они разорвали все договоренности. В том числе и поэтому первую транспортную сеть было решено уничтожить.

Я тихо присвистнул.

— Видать, кто-то в свое время знатно на этом схалтурил… или же крупно заработал.

Герцог сверкнул глазами.

— Все возможно. Спасибо, Мар, ты дал мне новое направление для работы.

— Да пожалуйста, — пожал плечами я. — Если это поможет империи, я только за.

ГЛАВА 18

Вернувшись во дворец, я заскочил на кухню и немало удивился, обнаружив, что та не пустует, а возле огромной печи тайком колдует моя давняя знакомая. Причем Талья до того увлеклась, что даже не заметила моего прихода. А когда все же убрала нос от раскаленной заслонки и выудила из печи исходящий ароматным паром горшок, то все же заметила неясную тень в проходе и с воплем выронила ухват.

Горшок, естественно, грохнулся об пол и растекся по нему горячим мясным бульоном, в котором печально плавали нашинкованные овощи, большущий кусок говядины и нарезанный кольцами лук.

— Мар! — взвизгнула девчонка, когда я перешагнул порог и скептически уставился на это безобразие. Маски на мне уже не было, поэтому узнала она меня сразу. — Дурак! Ты зачем меня напугал?

— Звала? — коротко осведомился я, на всякий случай отступив от стремительно расплывающейся лужи.

— Нет! То есть да! И вообще…

Талья чуть ли не плача уставилась на суп и жалобно всхлипнула:

— Да что ж это такое, а?

— Тяжко? — сочувственно взглянул на нее я. Но и не без уважения тоже. Это ж надо, мы полгода практически не виделись, а она все еще упорно пыталась что-то доказать отцу. Причем, насколько я знал, ее уже и пугали, и ругали, и розгами высечь пытались… Заупрямилась девка так, что хоть вой. И вон даже сейчас пыталась что-то сварганить, хотя папаня строго-настрого приказал ей к печи не приближаться.

Талья вместо ответа на мой вопрос снова всхлипнула и вдруг разревелась. Тихо, чтобы никого не разбудить, но так отчаянно, что мне и впрямь стало ее жалко.

— Ладно, горемычная, — вздохнул я, оглядываясь в поисках инвентаря. — Где тут у тебя тряпка? Давай все уберем, а потом поищем что-нибудь съедобное. Есть хочу, как волк. С самого утра голодный.

— Ой, да как же это? — шмыгнула носом девчонка. — Мужчинам нельзя голодными… они от этого зверею-у-ут…

— Это точно. Так что давай побыстрее все вычистим, а потом ты меня покормишь, идет?

Бедняжка так устала от насмешек и тычков главного повара, что при упоминании о том, что кто-то готов попробовать ее стряпню, просияла и кинулась в угол. За тряпками и ведром. На полпути спохватилась. Метнулась ко второй печи, в которой тоже что-то шкварчало и булькало. Сунулась было к заслонке, но я решительно отстранил эту чудачку и взялся за ухват сам. Не фиг. Сейчас еще что-нибудь разобьет, и я вообще без ужина останусь.

— Но там же подгорит! — захныкала девчонка.

— Не боись, все исправим, — отмахнулся я. Вынул из печи второй горшок, аккуратно поставил на стол, после чего убрал ухват, забрал у зареванной клуши тряпку и легонько хлестнул Талью по ягодицам. — Все, за работу, иначе до утра не управимся…

Примерно через час, обожравшись недосоленной кашей и надавав упрямой девчонке ценных указаний, я просочился в императорские покои. Спать хотелось неимоверно. Кажется, от сытости я малость осоловел. Но сонливость мигом слетела, когда я, воспользовавшись потайным ходом, выбрался в кабинет и обнаружил, что у стола стоит полуодетый император и буравит меня очень нехорошим взором.

Причем тот факт, что Карриан надел штаны, свидетельствовал о достаточно давнем пробуждении. Обычно ради похода в уборную его величество такими мелочами не озабочивался. Спал он нагишом. И в таком же виде обычно перемещался во внутренних помещениях типа спальня-уборная-ванная-спальня. Но тут, получается, он проснулся. Потом обнаружил, что меня нет. И вместо того чтобы идти себе досыпать, вдруг за каким-то хреном выперся в кабинет, чтобы встретить меня возле тайного хода.

От неожиданности я замер, прижав к груди еще теплые плюшки, а Карриан недобро прищурился.

— Кажется, кто-то тут говорил об отдыхе? Но, как видно, не собирается выполнять своих же рекомендаций.

Я прифигел за сегодняшний день повторно.

Это что, претензия? Мне?!

— Простите, сир… а вы почему не спите?

— Не знаю, — процедил его величество. Но потом все же заметил гнездящиеся у меня на груди булочки и озадаченно замер. Видимо, до него все же дошло, что он-то в перерывах между встречами успел перекусить — нет, не сам захотел, я настоял. А вот мне с того ужина даже куриной косточки не досталось.

От этой мысли его шибко умное величество, кажется, даже смутилось. После чего отвернулось и буркнуло:

— Заходи, чего встал как неродной?

Честное слово, мне после этого стало совсем неуютно, поэтому одну булочку я все-таки уронил. Но сообразил выдернуть из стены первую попавшуюся ниточку (к несчастью, она оказалась красной), подцепил ею бедную плюшку. Разумеется, тут же сжег несчастную до углей. Запоздало сообразил, что налажал. Но все же затоптал дурацкую булку, оставив на ковре большое грязное пятно, и виновато вздохнул.

— Простите, сир. Сейчас все уберу.

— Мог бы сказать, что голодный, — нейтральным тоном отозвался его величество.

Я скорчил гримасу, радуясь, что он не видит, и скинул плюшки на кушетку.

— Не мог. Мне по статусу не положено.

— Вчера тебе это не мешало. И позавчера тоже. И всю последнюю неделю.

— Так то вчера…

— Хочешь сказать, с того времени многое изменилось? — неожиданно похолодел голос императора.

Я посмотрел на него с искренним недоумением.

— А вы так не считаете?

— Нет, — сухо отрезал его величество и, развернувшись, снова ушел спать. Причем я даже понять не успел, чем именно он недоволен и почему у меня такое чувство, что он, как бы это помягче сказать… обиделся.

Вот же чудны дела твои, господи! Что же мне теперь делать-то?

— Сир, а вы плюшку не хотите? — ни на что особо не надеясь, бросил я в темноту.

Ответа из спальни, разумеется, не последовало.

— Ваше величество-о-о, — не поверил я в абсолютную глухоту императора. — Ваша несусветная уперто-ость… Карриан! Кар, неужели тебе слабо съесть одну несчастную плюшку? Я, между прочим, с яблоками взял. Твои любимые.

— С чего ты решил, что я их люблю? — наконец отозвался его рассерженное величество.

— Я за тобой слежу, забыл? Думаешь, сложно выяснить, какие продукты ты предпочитаешь на завтрак, обед и ужин?

— Какая же ты все-таки сволочь, — со вздохом сообщил Карриан, выйдя из спальни. Впрочем, это не помешало ему взять протянутую плюшку, с мрачным видом сунуть ее в рот и совершенно не по-императорски присесть на краешек заваленного бумагами стола. — Правильно отец советовал от тебя избавиться.

Я от неожиданности чуть не подавился.

— Когда это он такое говорил?!

— Перед смертью. Сказал, что, если я не сумею с тобой договориться, то должен буду убить.

— Кхм… не надо меня убивать, я хороший, — осторожно заметил я, на всякий случай отойдя в сторонку.

Император так же мрачно кивнул.

— Да, я помню. Кашу варить умеешь, сказки на ночь читаешь… Я, кстати, так ни одной и не услышал.

— Ну… — Я лихорадочно порылся в памяти, но там, как назло, ничего путного не нашлось. — Сказки — это же для маленьких. Может, лучше историческую книгу почитать? Романчик какой-нибудь? Говорят, под особо нудный замечательно спится…

— К драхту твои романчики, — хладнокровно отозвался Карриан, доев плюшку и выразительно глянув на оставшиеся. — Ты еще ничего не рассказал про своих волков.

Я благоразумно бросил ему другую плюшку и, пока его величество был занят начинкой, отодвинулся еще немного дальше. Так, для верности.

— Вообще-то они сами по себе. Но в каком-то смысле мы с ними все-таки родственники.

— Э-э… Что? — замер его величество.

— Я их понимаю. А они — меня. Наверное, наследство с ледяных равнин осталось. Помнишь, когда мы в Хад топали, неподалеку волчья стая крутилась?

— Твоя? — подозрительно прищурился император.

— Не моя. Просто стая. Такая же, как в горах, только серая. Так вот, они меня позвали, предложили помочь. Но поскольку нам от них ничего не было нужно, я отказался.

— Хм. А ты знаешь, что у тебя глаза в темноте светятся? Как у зверя?

— Догадываюсь.

— А то, что тебя из-за этого едва не пристрелили в ту ночь?

— Тоже, — со вздохом признался я, с сожалением глянув на стремительно убывающие плюшки. — И кожа у меня холодная, и есть мне по большому счету достаточно лишь магию… Но я таким уродился. Хотя Тизар считает, что даже для дарру это ненормально. У него во время изучения моей ауры какие-то показатели на приборах не сходятся.

Карриан встал со стола и, утащив с кушетки очередную булку, задумчиво предположил:

— Может, это потому, что ты родился мужчиной?

— Может, — криво улыбнулся я, но все же решил оприходовать последнюю плюшку и решительно за ней потянулся. — Но это вроде не преступление?

Император ничего не ответил. Вместо этого он молча дожевал и, отряхнув руки, полез в один из шкафов за кувшином. Внутри был яблочный сидр, слабоалкогольный. Однако от предложенного глотка я все же отказался — на меня даже пиво действовало как на ребенка. А от местного сидра и вовсе не знаешь, чего ожидать.

Карриан, правда, не обиделся. Промочив горло, он убрал кувшин обратно в шкаф, после чего подавил зевок и в третий раз за ночь отправился в спальню.

Я проследил, как он устраивается на постели. Мысленно хихикнул, обнаружив, что его грозное величество почему-то любит прятать голову под подушкой, как страус. Но тут же зевнул сам. Сходил в уборную, а когда вернулся, то обнаружил, что император уже дрыхнет. После чего я с блаженным вздохом растянулся на узкой кушетке, расслабился и, сам того не ожидая, вырубился до утра.

Проснулся я по привычке с рассветом и первым же делом проверил состояние Карриана. С постели император еще не встал, однако его аура уже стремительно наливалась цветом, из чего следовало, что мы действительно синхронизировались, и теперь мне придется быть вдвойне осторожным, чтобы себя не выдать. На этот раз торопить императора я не стал, тихонько просочился в свою комнату, поэтому встретились мы в кабинете примерно через полчаса. Затем, как обычно, посетили тренировочный зал, размялись. Но перед тем как спуститься в подвал, его величество мимоходом бросил, что сегодня желает позавтракать в одиночестве.

Я сперва не заподозрил подвоха и отдал необходимые распоряжения, но в какой-то момент поймал себя на странном ощущении: что-то было не так. После тренировки это чувство усилилось, а когда мы вернулись и слуги принесли завтрак, я перехватил насмешливый взгляд повелителя и только тогда сообразил: еды подали на двоих.

— Ешь, — приказал Карриан, когда я уставился на него с нескрываемым подозрением. — Полудохлая и голодная тень мне не нужна.

— Мог бы предупредить, — буркнул я, неприветливо покосившись на заставленный едой поднос.

Император оскалился.

— Не мог. Твои аргументы, как я уже сказал, мне прекрасно известны.

— Очень умно… И почему мне кажется, что ты сделал это вовсе не ради меня?

— Терпеть не могу принимать пищу на людях, — невозмутимо отозвался его величество, усаживаясь за стол. — Вчера ты лишил меня возможности поработать допоздна, поэтому сегодня придворные будут завтракать в одиночестве.

Я уставился на него со смесью недоверия и легкого раздражения.

— Это что, ультиматум?

— Само собой.

— Ты таким образом мстишь мне за свои отключки?

— Конечно.

— Ну ты и… А-а, Рам с тобой! — обреченно махнул рукой я. И, раз уж поступил прямой приказ, нагло выхватил плюшку из-под руки его голодного величества буквально за миг до того, как на ней сомкнулись чужие пальцы. — Давай тогда герцогский рапорт заодно посмотрим, раз никуда идти не нужно. Что он интересного пишет?

Император деловито оглядел предложенные яства: каша, фрукты, горячие булочки — есть где разгуляться.

— Еда не терпит суеты.

— У кого как, — проворчал я и, раскопав на столе давешние бумаги, уселся на ближайший стул. — Тебе вслух зачитать или сам потом посмотришь?

— Читай, — разрешил Карриан, отдавая дань завтраку. — Все равно ты никуда отсюда не денешься, а если и денешься, то печать тебя убьет.

Я кисло покосился на императора, но принялся послушно зачитывать результаты допроса некоего графа Уго эль Торо, его супруги, двух сыновей и единственной дочери, которые не без помощи людей милорда герцога признались, что на протяжении восьми лет в их доме незаконно проживали двое дарру. А также в том, что через подведомственные господину эль Торо, расположенные вблизи столицы торговые склады годами транзитом проходил контрабандный иридит. Причем в процессе принимали деятельное участие оба сына господина графа, его управляющий, поверенный и часть наемных рабочих, которых по доброте душевной «одолжил» ему старый друг граф эль Сар.

Оказавшись в «добрых» руках императорских палачей, господин эль Торо охотно выложил всю схему торговли незаконным товаром и уклонения от налогов, сдал подельников, успел раскаяться, повиниться и даже осмелился выразить надежду, что чистосердечное признание поможет смягчить его вину.

— Плаха, — кратко выразил император свое мнение по поводу ближайшего будущего этого человека. — Графу и всем ближайшим родственникам мужского пола. Полная конфискация имущества в пользу короны. Лишение всего рода имеющихся привилегий. Женщин выслать за пределы страны. Остальных причастных — на виселицу.

— Сурово, — крякнул от неожиданности я.

— Справедливо, — отрезал его величество и кивком велел мне продолжать.

По мере того как я читал и мысленно офигевал от масштабов организованной эль Саром деятельности, Карриан постепенно мрачнел. О завтраке он, само собой, вскоре забыл. Затем сгреб со стола оставшиеся бумаги и параллельно со мной углубился в чтение. А когда добрался до рапорта герцога эль Соар и итогов столь продолжительного расследования, окончательно рассвирепел, резким движением поднялся из-за стола и, отшвырнув документы, принялся мерять шагами кабинет.

Я его, впрочем, понимал. Исходя из данных милорда герцога преступная группа во главе с графом эль Саром и его дражайшей женушкой успели нагреть казну на сотни тысяч золотых. И это только деньги, которые удалось отследить. Никто не считал стоимость жизней дарру, которых годами держали в плену в качестве живых батареек и использовали по мере надобности. Причем эль Торо держал их не для себя: услугами несчастных девчонок, как показали слуги, пользовались гости хозяина. Раз за разом заставляя дарру пить чужую кровь, граф создавал временные привязки к заезжим (чаще всего нелегально явившимся в империю) магам и таким образом пополнял им резервы, а себе кошелек. И не гнушался торговать как обычными талантами дарру, так и их телами. Так что уже порядка восьми лет неподалеку от столицы бесперебойно работал элитный бордель с уникальными услугами, куда господин эль Сар время от времени поставлял «свежее мясо».

Сколько там за это время сгноили несчастных девчонок, доподлинно установить не удалось. Когда в бордель явились люди герцога, они нашли еще не успевшие остыть тела двух девушек-дарру. Их убийца и весь обслуживающий персонал активно сотрудничали со следствием, но и без того было ясно, что спецы герцога здорово лопухнулись.

Более того, великосветский сутенер эль Торо обеспечивал для эль Сара лишь один из каналов сбыта контрабандного иридита. А ведь были и другие. Судя по всему, немало, ведь шахтам под замком Хад по оценкам экспертов было никак не меньше десяти лет. И сколько оттуда вывезли иридита за это время — одному богу известно.

— Драхт! — процедил Карриан, мечась по кабинету. — Зачем, спрашивается, создавали службу магического надзора? Для чего я плачу им такие деньги?

Я на всякий случай отодвинулся и постарался слиться со стеной.

— Зачем, ответь? — рыкнул император, найдя меня взглядом и посмотрев так, словно это я был виноват, что его предали.

— Сир, к вам посетители, — спас меня от необходимости оправдываться за чужие грехи Зиль. Заглянув в кабинет и заметив, в каком состоянии повелитель, цыган осекся. Однако не ушел. И, подумав, напряженным голосом добавил: — Думаю, вам стоит на них взглянуть, командир.

— Пусть зайдут. — Мгновенно набросив на себя знакомую бесстрастную маску, его величество вернулся за стол.

Зиль исчез. А через пару секунд в кабинет вошли трое подтянутых мужчин лет тридцати пяти и белобрысый парнишка примерно моего возраста. Все они были одеты скромно, но я бы не сказал, что дешево. Простой крой, хорошая ткань, немаркие темные цвета… Только на пареньке красовалась тонкой выделки белая рубаха. Но при этом выражения лиц у всех четверых было сосредоточенным и до крайности серьезным. А в движениях проскользнуло нечто настолько знакомое, что я не без облегчения вздохнул.

Надо же, как быстро… Я еще ночью высказал герцогу эль Соар свои пожелания, и уже утром он прислал нам в помощь своих мастеров.

Когда его величество вопросительно уставился на гостей, зашедший первым мужчина плавным движением скользнул к столу и протянул императору сложенный вчетверо листок бумаги. В правом нижнем углу красовалась личная печать герцога эль Соар, поэтому император не стал задавать вопросов, а просто открыл письмо и прочел.

Когда он добрался до конца короткого послания, я, если честно, ожидал бури. Утро выдалось не самым удачным, недавний доклад разозлил Карриана преизрядно. Однако, несмотря на вспышку, император спокойно отложил бумагу в сторону, после чего одарил меня таким же неестественно спокойным взглядом и осведомился:

— Ничего объяснить не хочешь?

Судя по ауре, он все же находился довольно близко к состоянию бешенства, но при посторонних выражать эмоции не любил, поэтому немедленной казни ожидать не стоило. А вот потом…

В ответ на вопрос повелителя я кивнул:

— Конечно, ваше величество. Вчера я разговаривал с его светлостью и мы пришли к выводу, что в вашу охрану имеет смысл временно ввести несколько дополнительных специалистов.

Угу. Ключевые слова здесь «мы» и «временно».

— Зачем? — недовольно раздул ноздри император.

— Вы помните Дирра, сир?

Карриан неуловимо нахмурился.

— Ты об одноруком старике, который когда-то учил убийцу моего отца?

— Вы правы, сир, сейчас он действительно глубокий старик, — поклонился я. — Но мы не знаем, сколько у него было учеников за эти годы. И учитывая специфику знаний этого человека, а также тридцатилетний промежуток времени, на протяжении которого нам доподлинно неизвестно, где он был и чем занимался, думаю, стоит исходить из худшего.

На лбу императора появилась глубокая морщина, но глаза стали гораздо спокойнее. Слава мне. Карриан справился с эмоциями, а значит, расправа откладывалась на неопределенное время.

Насчет Дирра я, кстати, не преувеличивал — за тридцать лет он мог воспитать целую армию прекрасно подготовленных бойцов. Пусть не высшего уровня, но достаточно квалифицированных, чтобы противостоять спецам герцога на равных. К тому же мы все знали, что Валью он учил в аналоге нашей ученической башни. А если она там была не первой и не последней? Девчонку заперли на два долгих года, которые превратились для нее в два полноценных десятилетия. А сколько там было людей до нее? Поставьте цифру хотя бы в одного профи за год-полтора, и на выходе надо ждать как минимум три десятка бойцов, враждебно настроенных к нынешнему режиму. А если они обучались не поодиночке, а парами? А если не парами, а тройками? Думаю, не надо объяснять, что с таким количеством профессионалов мне в одиночку при всем желании не потягаться.

Герцог эль Соар после того, как я прямо при нем провел несложные вычисления, зло сплюнул, но выделить людей все же согласился. И вот они пришли. Готовы приступить к несению службы. Надеюсь, что уже получили вводную от милорда герцога. И еще больше надеюсь, что его светлость отобрал для этой работы самых адекватных, терпеливых и выносливых бойцов.

— Почему их четверо? — наконец осведомился Карриан, бросив еще один выразительный взгляд на гостей.

Я снова поклонился.

— Мои коллеги будут работать сутки через трое, по одному, усиливая вашу основную команду, сир. А вот молодого человека я, признаться, выпросил у его светлости уже по своей инициативе — вам нужен толковый секретарь. Зиль справляется неплохо, но все же это не его профиль. И я подумал, что целесообразно уже сейчас начать готовить подходящего кандидата, который будет одновременно отвечать и вашим требованиям, и моим. Дополнительная боевая единица, так сказать, которая почти закончила обучение у своего мастера.

— Хм… — Карриан с сомнением оглядел невозмутимо взирающего на него парнишку. — А он не слишком молод для такой работы?

— Не думаю, сир.

— Хорошо, — после паузы вынес свое высочайшее одобрение император и выразительно указал гостям взглядом на дверь: — Свободны.

Я незаметно перевел дух, когда Карриан снова поднялся и отправился в гардеробную за мундиром. Но все-таки успел перехватить его раздраженный взгляд и услышать напоследок:

— А с тобой я еще разберусь.

ГЛАВА 19

Первая половина дня прошла относительно спокойно; народу на аудиенции почти не было, поскольку еще не все узнали, что его величество вернулся. Зиль неспешно вводил в курс дела молоденького секретаря, которого звали Тейтом. Из троицы теней дежурить в приемной остался самый старший, который соизволил представиться как Гилиан, а двое других отправились к начальнику дворцовой стражи. Так сказать, легализоваться во дворце и получать официальные пропуска.

Господин Годри, конечно, за это спасибо не скажет — мало ему было одного меня, так теперь и других теней придется терпеть. Господин Роско, я думаю, тоже не обрадуется — теням и жалованье положено, и на довольствие их поставить нужно, а это дополнительные расходы, которых наш казначей ужасно не любил. С управляющим проще — выделил жилье и ладно. Я, правда, велел Зилю его заранее уведомить, что жить моим коллегам тоже придется поблизости от его величества. Так что пусть господин Ларье не жлобится и изыскивает способ обеспечить бойцов герцога сносными апартаментами.

Карриан все утро работал с бумагами — указы, приказы, распоряжения… Опять кучу народу вызвал к себе в кабинет, чуть не доведя людей до инфаркта. Кого-то отчитал, кого-то, наоборот, скупо похвалил. Те, кто получил выговор, выходили из кабинета бледные и в испарине, хотя, на первый взгляд, император ничего жуткого не сказал. Вторые, напротив, вылетали как на крыльях — воодушевленные, переполненные энтузиазмом.

Все-таки есть у Карриана талант — доводить простых смертных до пограничного состояния. Всего пара слов, беглый взгляд, нужная интонация… и готово. Эх. Жаль, что мне этого не дано. Хотя, может, оно и правильно: мое дело убийцу не пропустить, а все остальное — задача начальства.

Ближе к обеду к его величеству снова явился герцог эль Соар со свежими данными. Но прежде чем он сообщил что-то существенное, произошло сразу два важных события: в кабинет его величества без очереди вошел Рокос эль Нор, он же военный советник императора, и одновременно от Зиля на планшете пришел сигнал SOS и слегка нервное: «Помоги, я не знаю, что делать!»

— Сир, у меня для вас важная информация, — с ходу заявил господин Ястреб, едва не забыв отдать честь императору. — Ваша светлость…

Герцог подобрался, его величество помрачнел и знаком велел гостю занять ближайшее кресло. А я, глянув на информацию от размещенной в приемной «камеры», немедленно покинул свой пост и вышел из кабинета, чтобы лично встретить явившуюся к императору без записи гостью — высокую леди в траурном облачении. Вдовствующая императрица Нарана в кои-то веки решила выбраться из закрытого крыла и явить миру свой строгий лик.

Честное слово, сто двадцать лет, а кажется, что бабушке Карриана в два раза меньше! Абсолютно седые, красиво уложенные волосы, придающие ее облику непередаваемое величие, гордая осанка, твердый взгляд и непроницаемое, покрытое тонкой сеточкой морщин лицо, обрамленное черной вуалью. Даже не верится, что на Тальраме такое возможно. А между тем при наличии хорошего целителя даже для простого смертного сто двадцать лет — это не предел.

Черт.

Зиля нет. Куда-то слинял, сволочь. На его месте торчит безусый пацан, явно не знающий вдовствующую императрицу в лицо. Его что, совсем ничему не научили?

Наградив юную тень хлестким взглядом, я склонился перед леди Нараной в глубоком поклоне.

— Ваше величество…

— Здравствуй, Мар. — При виде меня взгляд ее величества немного смягчился. — Что это за новые правила? Неужели и мне придется записываться на аудиенцию, чтобы повидать внука и своими глазами убедиться, что слухи о его исчезновении — не более чем миф?

— Ну что вы, миледи, прошу вас, проходите, — снова поклонился я, провожая императрицу к соседней двери. — Я доложу его величеству о вашем визите.

Леди Нарана величественно проплыла мимо и скрылась в недрах кабинета для особо важных гостей. А я показал кулак сердито насупившемуся юнцу, знаками изобразил, что сделаю с Зилем, когда тот явится на пока еще свое рабочее место. После чего развернулся, бесшумно просочился в основной кабинет и, добравшись до его величества, шепнул ему на ухо несколько слов.

Услышав о бабушке, Карриан кивнул, знаком велел герцогу эль Соар прерваться и немедленно поднялся из-за стола. Мы с его светлостью и господином Ястребом проводили его долгими взглядами, а когда я вернулся на свое законное место и подключился к проводам от «камеры слежения» во втором кабинете, герцог вполголоса осведомился:

— Как тебе мои кандидаты?

— Буду признателен, если вы пришлете на каждого из них полное досье, милорд.

— То есть моего слова тебе недостаточно?

— Простите, милорд. Доверяй, но проверяй.

— Ты неисправимый наглец, — покачал головой его светлость. Я его проигнорировал. А когда подслушал, о чем говорят леди Нарана с внуком, то почувствовал слабый укол совести.

Вот же мы две свиньи! Надо было еще вчера отправить весточку в закрытое крыло и сообщить, что с Каррианом все в порядке. Понятно, что мы устали, у нас было много дел. Но леди Нарана такого испытания не заслужила. Хорошо, что Тизар оказался умнее и предупредил ее сам, иначе ее величество, всего полгода назад похоронившая сына, до сих пор мучилась бы сомнениями насчет благополучия своего единственного внука. Хвала Рам, у императора хватило совести перед ней повиниться и со смирением выслушать совершенно справедливый упрек. После этого разговор перешел на совсем уж личные темы, и я отстранился, продолжая прислушиваться лишь краешком уха.

— Можно вопрос, ваша светлость? — спросил я, убедившись, что между леди Нараной и Каррианом и впрямь существует на редкость крепкая духовная связь.

Господин эль Нор бросил на меня удивленный взгляд, словно не ожидал, что закутанная в черные тряпки статуя в моем лице вдруг решит подать голос, а герцог эль Соар подозрительно прищурился.

— Ну попробуй.

— Почему во дворце императора до сих пор не существовало практики включать в личную охрану повелителя не одну тень, а несколько? Это было бы логично, разве нет?

— Логично, конечно, — охотно подтвердил его светлость. — Для всех, кроме его величества.

— То есть отсутствие теней — это следствие прямого приказа императора?

— Его величество Орриан предпочитал обходиться услугами одного мастера.

— Хм, — ненадолго задумался я. — А резон? Три тени всяко лучше, чем одна, даже в случае, если две останутся просто на подхвате. Дело в традициях?

Герцог оскалился.

— Спроси у его величества.

Я бросил на него укоризненный взгляд и, поняв, что милорд банально надо мной ржет, негромко фыркнул:

— Как это мелко с вашей стороны, ваша светлость! Досье на теней я запросил сугубо из соображений безопасности императора. А если быть совсем уж конкретным, то мне нужны слепки их аур. Опасений по этому поводу пока нет, но лучше быть во всеоружии.

— Так бы сразу и сказал, — невозмутимо отозвался герцог и тут же поймал совсем уж растерянный взгляд военного советника. — Вся необходимая информация у тебя скоро будет.

— Благодарю, — коротко поклонился я и снова замер в своем углу, не став пояснять господину Ястребу, что с некоторых пор в усиленном режиме мониторю ауры всех приближающихся к его величеству смертных. Особенно если они маги или имеют при себе магические артефакты. Вот и его проверил еще на входе. И леди Нарану, разумеется. И присланных герцогом теней. Я даже Зиля с остальными каждый день проверял на предмет появления неучтенных белых нитей в аурах — второй Вальи или других сюрпризов нам не нужно.

Наконец дверь во второй кабинет распахнулась и на пороге вновь показался император.

— Докладывай, — велел он Ястребу, усевшись за стол.

Военный советник подобрался.

— Сир, у нас сложилась чрезвычайная обстановка в Искристых горах. За время вашего отсутствия произошло сразу три массированных нападения на охраняемые объекты, причем одно из них — этим утром, в окрестностях Юго-восточной шахты. Информация ко мне пришла только что. Караван, отправившийся накануне в Йол,[1] разграблен, наши люди убиты, иридит похищен, а на месте происшествия обнаружены следы работы нескольких шаманов.

Император нахмурился.

— Они забрали добычу?

— Да, сир, впервые за все время, — мрачно подтвердил господин эль Нор. — И впервые использовали против нас магию. Похоже, варвары решили объявить империи войну.

Только этого не хватало…

Пока военный советник докладывал императору все обстоятельства дела, лицо Карриана становилось все мрачнее. Исходя из того, что раньше ашеяры не трогали минерал, нападали небольшими группами, а людей все же старались не убивать, то столь резкий переход к более агрессивным действиям и впрямь означал серьезные проблемы. Это был настоящий вызов. Ашеяры больше не предупреждали, чтобы империя оставила горы в покое — теперь они требовали, угрожали, убивали, грабили. И это было более чем серьезно.

Конечно, отправить туда армию нетрудно. Вблизи гор находилось сразу несколько крупных городов с мощными гарнизонами. Неподалеку от них квартировались не менее крупные части регулярной армии. Перебросить их куда нужно — дело нескольких дней, особенно если учесть наличие транспортной портальной сети.

Но горы не самое удачное место для ведения маневров. Природные условия, особенности ландшафта, угроза схода лавин, обвалов и прочие «приятности» затрудняли ведение боевых действий. Да еще вблизи огромных залежей у-иридита, в разы усложняющих обеспечение войск магической поддержкой. Безусловно, силы имперцев несопоставимы с горсткой разбросанных по горам, скверно вооруженных и по большей части разобщенных племен. Однако в отличие от обычных магов шаманы умели творить заклинания даже в таких неблагоприятных условиях. И с учетом всех этих факторов ожидаемые потери от прямого столкновения с варварами будут настолько велики, что стоило тысячу раз подумать, прежде чем принимать какое бы то ни было решение.

Это понимал даже я — человек, которого не учили вести масштабные боевые действия. И это, естественно, понимал император. Не зря он так долго молчал, когда господин Ястреб закончил доклад.

— Собери всех командующих, кто сейчас в столице, — наконец приказал император, и господин Ястреб почтительно наклонил голову. — Здесь же. Через час. Найдите графа эль Тоно. Насколько я помню, он был последним, кого отец отправлял на переговоры с ашеярами. Плюс мне нужен максимум информации по всем нападениям в Искристых горах за последний год, включая места, даты и данные по нашим потерям.

— Так точно, ваше величество, — поднялся с кресла военный советник и, дождавшись разрешающего знака, быстрым шагом покинул кабинет.

— Скверные новости, — обронил милорд эль Соар, когда за господином Ястребом закрылась дверь и в помещении воцарилась гнетущая тишина. — Тем не менее, сир, я позволю себе занять некоторое количество вашего времени и доложить, что расследование по делу графа эль Сара практически завершено.

Карриан поднял на герцога недоверчивый взгляд.

— Два часа назад в столицу прибыл рино Кэрт аль Вар, — с легкой улыбкой пояснил его светлость. — Он закончил работу в Хаде и горит желанием поделиться кое-какими сведениями. Но поскольку у него есть к вам еще и личная просьба, то я счел необходимым пригласить его во дворец.

— Зови, — распорядился император, бросив в мою сторону выразительный взгляд.

Я снова вышел, попутно отыскивая вторым взглядом ауру мага, и удовлетворенно кивнул, когда обнаружил ее в общей приемной. Кэрт был один, терпеливо ждал аудиенции в удобном кресле и при этом, судя по позе, читал какую-то книгу. Хотя нет. Не читал — его голова была повернула в сторону, словно маг с кем-то разговаривал. Однако ауры собеседника я не увидел. Более того, поначалу был уверен, что соседнее кресло пустует. И только войдя в зал ожидания и увидев, кто именно занимал все внимание немолодого мага, позволил себе хмыкнуть.

— Ну кто бы мог подумать… Как вам не стыдно, господин аль Вар, красть несовершеннолетнюю леди? Да еще иметь дерзость привести ее прямо в императорский дворец в этом красивом платье!

Сидящая рядом с магом девочка вздрогнула и обернулась, показав миловидное личико. Заметно напряглась, увидев мою маску. Но потом потянулась мыслью, получила такой же мысленный отклик. Радостно взвизгнула и опрометью кинулась навстречу:

— Мар!

— Привет, Мисса, — хмыкнул я, приобняв за плечи вцепившуюся в меня девчонку. — Я так понимаю, ты все-таки сделала выбор?

Она подняла на меня сияющие от счастья глаза.

— Ага. Кэрт хочет меня удочерить!

Маг тоже подошел и с улыбкой протянул руку.

— Здравствуй, Мар. Да, я решил последовать твоему совету.

Мы обменялись крепким рукопожатием и на мгновение пересеклись взглядами. Целитель был бледен, похудел и казался усталым, словно пребывание в Хаде высосало из него все соки. Но при этом его аура сияла. Брошенный им беглый взгляд на Миссу тут же потеплел. А когда девчонка ухватила его за руку, немолодой маг прямо расцвел, отчего я заключил, что эти двое уже синхронизировались. Связка хозяин-дарру у них, правда, будет нетипичной, но это мелочи. Главное, что девчонка от него в восторге. Да и сам Кэрт, судя по всему, настроен серьезно. Но поскольку удочерение дарру — это крайне редкая практика в империи, то для такого формата отношений требовалось официальное разрешение императора.

Я отстранился от Миссы.

— Я украду у тебя будущего папочку на часок, ладно?

— Конечно, я подожду, — покладисто кивнула дарру и отступила в сторону, сложив руки перед собой, как примерная девочка.

Кэрт по-отечески погладил ее по голове:

— Все будет хорошо, егоза. Я скоро за тобой вернусь.

Мисса улыбнулась, прильнула к узкой кисти мага, как доверчивый котенок и, к счастью, не увидела, как закаменело лицо Кэрта, когда мы направились к двери императорского кабинета.

— Мое почтение, ваше величество, — приветствовал императора рино Кэрт. Но Карриан лишь нетерпеливо отмахнулся:

— Не до церемоний. Докладывай.

— Как прикажете, сир, — изобразил короткий поклон целитель и, повинуясь недвусмысленному жесту императора, опустился в то самое кресло, где буквально минуту назад сидел Рокос эль Нор. — Для начала должен сообщить, что назначенный вами временный управляющий прибыл в Хад и уже активно работает. Вся стража заменена, проведен анализ по вопросам улучшения содержания юных леди, для них были организованы дополнительные помещения с доступом на внешние галереи замка для прогулок на свежем воздухе. Изменена обстановка в личных помещениях дарру, поэтому сейчас девушки не только ни в чем не нуждаются, но и имеют больше свободы, чем это было допустимо раньше. Смета…

— Я видел расходы, — снова отмахнулся император. — Что ты узнал нового по эль Сару?

Рино аль Вар вздохнул.

— В общем-то все, что хотел. Позволю себе напомнить, что назначение на должность коменданта крепости он получил с разрешения вашего отца. Но причины такого решения мне неизвестны. Я проанализировал записи графа, его заметки — он вел дневник, и должен признать, что первые лет пять он действительно был образцовым управленцем и много усилий приложил, чтобы создать для дарру максимально комфортные условия в сочетании с максимально мягкими тренировками по развитию их природного дара. Проблемы начались около пятнадцати лет назад, сразу после того, как леди Амелия эль Сар забеременела, а затем благополучно выносила и родила своего первенца.

— В досье нет данных, что у графа были дети, — встрепенулся герцог.

— Все верно, — подтвердил целитель. — Потому что их первый ребенок оказался женского пола и, если верить дневникам графа, являлся дарру.

Карриан вздрогнул, а его светлость едва слышно выдохнул:

— Что?!

— У меня нет оснований полагать, что эль Сар указал ложные сведения, — многозначительно произнес маг. — Он делал записи для себя. У него с детства была полезная привычка фиксировать свою жизнь на бумаге. Так что девочка действительно была. Ей дали имя Фрея. И, видимо зная, какая ей уготована судьба, эль Сар впервые решил преступить закон и скрыл от нас появление в замке еще одной девочки-дарру. Более того, воспитывать ее граф решил исключительно сам и сам же захотел решить ее судьбу.

Император мрачно переглянулся с герцогом:

— Значит, это и есть точка отсчета?

— Боюсь, что так, ваше величество. Рождение дочери — основополагающий фактор, который заставил графа совершить предательство. Возможно, если бы незадолго до этого, в процессе создания внутренних помещений замка, на нижних уровнях подземелий не был обнаружен поверхностно залегающий пласт а-иридита, граф не осмелился бы так рисковать. Все же воспитание дарру — дело хлопотное, скрыть ее появление от слуг, воспитателей и стражи он бы не смог. А за молчание и преданность нужно платить. Причем платить много. Если бы не иридит, граф вряд ли пошел бы на обман. Но наличие золотой жилы развязало ему руки. Поэтому он все обдумал, просчитал и решил, что ради счастья дочери стоит рискнуть.

— Где он нашел перекупщиков? — снова вмешался его светлость, едва не перебив мага.

— Он водил довольно плотное знакомство с людьми из окружения коменданта Хадиц. Господин эль Мраш выяснил для меня их имена. С его же помощью мы отследили канал для контрабанды в Тарию, Ноар и близлежащие страны, установили посредников и выяснили всю схему, которую эль Сар использовал для незаконного получения прибыли. Всю необходимую информацию я уже передал герцогу в рапорте. Этих денег графу с лихвой хватало, чтобы оплачивать молчание подчиненных, а в этом были замешаны действительно все. На эти же деньги эль Сар через посредника нанял людей, которые занимались для него разбоем на дорогах. Собственно, наемниками стали сотрудники городской стражи Хадиц. Подкупленные эль Саром, днем они добросовестно несли службу в городе и время от времени прочесывали леса в поисках «душегубов», а по ночам выезжали на совсем другую охоту, регулярно поставляя в Хад бесплатных рабов для иридитовых шахт. О них стража тоже знала, но, как вы помните, большинству причастных успели стереть память непосредственно перед нашим появлением. Поначалу мне казалось, что это была вынужденная мера, однако после повторного осмотра я обнаружил подобные следы на всех обитателях замка. И готов поклясться, что граф регулярно чистил своим людям память, тем самым прикрывая не только себя, но и их от случайного разоблачения. Чтобы никто не забил тревогу, охотились наемники не только в округе, но и заглядывали в соседнюю провинцию. Площади там большие, подобные рейды могли длиться не день и не два, так что их никто не заподозрил. Порой на охоту выезжали и стражи из замка. Но чаще все-таки трудились люди из Хадиц, у них режим посвободнее. Нападали в основном на одиноких путников. Иногда имитировали нападение зверя, оставляя нетронутыми вещи и деньги. Когда-то изображали разбойников, грабя целые караваны и сбывая товары по тем же каналам, что и иридит. Но старались не слишком усердствовать, чтобы не привлечь внимания господина эль Мраша. А эль Сар им еще дополнительно приплачивал, чтобы награбленное добро ни при каких обстоятельствах не всплыло по округе, а целиком и полностью уходило за пределы провинции.

— Им он тоже время от времени память чистил? — мрачно осведомился герцог.

— Совершенно верно, ваша светлость. Только поэтому за столько лет никто ничего не заподозрил. Должен сказать, изначально эль Сар был довольно слаб как менталист. Однако многолетняя практика сделала из него неплохого профессионала в этом вопросе, плюс благодаря разбою в его руки частенько попадали всевозможные артефакты, в том числе и запрещенные. Так что под конец он разобрался в принципах их работы и научился стирать воспоминания выборочно, убирая из памяти людей не только события, но и отношение к ним. Когда мы допрашивали тех, кто приволакивал в Хад новых рабов, люди искренне не понимали, что в этом плохого. Воздействие на разум оказалось настолько глубоким, что это вызвало перестройку базовых принципов честности, порядочности и такого понятия, как честь. Эль Сар заставил людей воспринимать его кем-то вроде второго императора, поэтому служили ему с охотой. И ни у кого даже мысли не возникло его предать.

«Вот это и впрямь сильно», — мысленно присвистнул я.

— А что с девочкой? — тихо спросил император.

— Она, к сожалению, умерла, — неловко отвел глаза рино Кэрт. — Опасаясь проверок, граф хотел как можно скорее стабилизировать ее дар и в кратчайшие сроки переправить в родовое имение. Подальше от императора и других магов. Но он поторопился и накануне очередной проверки слишком рано дал ей большую нагрузку. Девочка сошла с ума в четыре года. Вернуть ей разум граф не сумел. Но перед обучением рискнул привязать ее к себе стандартной привязкой маг-дарру, поэтому после того как она обезумела, графу волей-неволей пришлось искать способ снять эту привязку.

— Вот откуда взялся столь фанатичный интерес к магическим печатям, — уронил Карриан.

— Да, сир. По этой же причине эль Сар не убивал других дарру. Более того, сам провоцировал их на безумие в надежде понять причину. К тому времени, как он нашел эту причину, его родная дочь уже умерла, но эль Сара это не остановило. В память о ней он продолжал экспериментировать дальше и в своих поисках зашел так далеко, что это уже стало опасным. Само собой, после похорон дочери состояние других дарру его заботить перестало. Все, чего он хотел, это закончить исследования. Страх перед императором несколько сдерживал эту жажду, но далеко не одну девочку встреча с эль Саром привела к безумию и смерти.

Лицо императора окончательно потемнело.

— Значит ли это, что покушение на моего отца — это его рук дело?

Кэрт кивнул:

— С высокой долей вероятности — да, ваше величество. У эль Сара был мотив, возможности и нужные связи. Именно его исследования легли в основу организации этого покушения. И лишь благодаря ему был найден подходящий исполнитель.

«Валья», — с ноткой грусти подумал я.

— Мы пока не смогли установить личность его подельника, — добавил герцог эль Соар. — Как вы помните, в этом деле помимо бывшей тени участвовал еще и второй маг. С высокой степенью вероятности, темный. Мы проверили списки выпускников всех столичных учебных заведений, списки служащих и служивших во имя империи темных магов, поголовно были изучены досье всех моих сотрудников, особенно тех, кто имел доступ к проекту «Тень». Пока совпадений нет, но это лишь вопрос времени.

— А Дирра вы нашли?

— Нет, ваше величество. Еще проверяем загородные поместья, родовые имения и замки, которые хоть как-то подходят под описание Вальи. Наличие индивидуального портала у нашего врага несколько сужает круг подозреваемых, но ничем не помогает в определении места. Благодаря порталу оно может быть в любой части Ории, сир. Гор и холмов у нас, к сожалению, предостаточно.

— А поместье Лоэнира аль Ру вы проверили? — неожиданно подал голос я.

Присутствующие дружно обернулись.

— Зачем? — после долгой паузы спросил император.

— Маг, который создал амулеты иллюзий для Вальи, представился ей именно этим именем, — напомнил я. — Тизар однажды сказал, что Лоэнир не был темным. Однако его поместье стоит на холме. Оно было разрушено полтора года назад по реальному времени. Это соотносится с датой гибели няньки и категорическим отказом Вальи возвращаться в это место. Кто-нибудь знает, как оно выглядело до взрыва? Есть какие-то планы этого здания? Или указания на то, что там могла быть построена башня вроде ученической? Наконец, кем был реальный маг по имени Лоэнир? Чем увлекался? Мог ли он быть каким-то боком причастен к нашему делу? Или его дети? Внуки? Жена, брат или другие родственники?

Карриан воззрился на меня со смесью раздражения и недоверия, но я не отвел взгляд. Вопрос был важным. Ведь именно в этом доме когда-то держали и меня. Но был ли взрыв связан именно со мной? Или, быть может, наш враг просто подчищал следы, а я лишь пришелся к месту?

— Я это выясню, — медленно проговорил герцог, тоже не сводя с меня пристального взора. — Толковая идея, Мар. Благодарю.

Я молча поклонился и снова отступил в тень.

— У тебя еще что-то есть? — повернулся к Кэрту император.

— Да, сир. Я нашел в записях эль Сара упоминание о продаже безумных дарру. Наши специалисты смогли расшифровать его записи — куда, кого и сколько человек он продал. Я уже знаю, что вы нашли бордель недалеко от столицы. Так вот, он такой не один. Эль Сар содержал и получал прибыль с пяти подобных заведений в разных районах империи. В двух из них содержались дарру, от одной до пяти девушек, которых использовали как дойных коров. Девочек растили для этой цели с детства, граф специально их обучал и фиксировал все происходящее на бумаге. Причем некоторые девушки были разумны, а часть нет.

— Мы получили данные, что безумных девочек использовали в качестве цепных псов для обычных дарру.

— Нет, сир, — едва слышно отозвался целитель. — Обычных дарру не надо было охранять, потому что их воспитывали для этих целей специально. Если клиент изъявлял желание, их всех использовали по прямому назначению. Так сказать, удовольствие для особых клиентов, желающих пощекотать нервы. Обезумевших для этого фиксировали. Привязывали… цепями в том числе, и таким образом эль Сар получал потомство, проводя эксперименты в полевых, если так можно выразиться, условиях. Он называл это «сбором данных».

У Карриана жутковато изменилось лицо, а на скулах заиграли желваки.

— Тарис?

— Я получил подтверждение буквально этим утром, сир, — быстро проговорил его светлость. — В подвале дома, в котором мы проводили обыск, нашлось несколько дополнительных, хорошо укрытых от поисковых заклинаний помещений с соответствующими приспособлениями. Дарру вязали как собак, ваше величество. Ради следующего поколения. Рожденным от них потомством граф взимал плату с сутенеров. В качестве отступных. А часть оплаты поступала эль Сару деньгами.

— Ты знаешь, где расположены остальные бордели?

— Да, сир.

— Тогда разберись, — деревянным голосом велел его величество. — И принеси мне имена всех, кто там… развлекался.

— Я займусь этим немедленно, ваше величество, — кивнул герцог и торопливо поднялся.

— Простите, сир, — тихо сказал Кэрт, когда глаза у императора почернели.

— Это все? — процедил Карриан.

— Теперь — да. Но, если позволите, у меня есть одна просьба…

Карриан с некоторым усилием кивнул, позволяя магу продолжать, а я мельком подумал: «Молись, мелкая. Сейчас будет решаться твоя судьба».

ГЛАВА 20

Когда кабинет опустел, Карриан откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Прошение Кэрту он, разумеется, подписал, но проводить мага и обрадовать Миссу лично я не сумел — оставлять императора без присмотра в таком состоянии не стоило.

Я физически ощущал, как клокочет в нем знакомое бешенство. Вскрывшиеся факты об эль Саре и его предпринимательской деятельности снова вывели императора из себя. Под конец герцог положил ему на стол не только Кэртов, но и свой окончательный рапорт с доказательствами причастности ряда высокопоставленных лиц к истории с иридитом. И, прочитав его, Карриан взбесился окончательно, по-своему переживая предательство тех, кто косвенным образом был виновен в том числе и в смерти его отца.

Я мельком глянул на этот список — сплошь благородные и даже парочка высокородных имен. Графа эль Нойра среди них, к сожалению, не оказалось, но это уже лично мои предпочтения. А так семнадцать имен. Семнадцать чиновников, аристократов и просто тех, кто не так давно присягал новому императору на верность. Неудивительно, что Карриан злился. И очень плохо, что он снова оказался на грани потери контроля над своим даром.

Когда вокруг его величества заклубилась тьма, я снял перчатки, выскользнул из ниши и, зайдя Карриану за спину, положил ладони на его разгоряченные виски. Император дернулся, но быстро понял, что это всего лишь я, и успокоился.

— Все будет хорошо, твое величество, — тихо сказал я, с наслаждением впитывая чужую магию как божественный нектар. — Вот увидишь, мы их всех убьем. Если хочешь, даже с особой жестокостью.

— Умеешь ты успокоить, — невесело хмыкнул император, не открывая глаз.

— Работа такая… Давай-ка я тебе плечи помну, пока аль Нор не вернулся? Не то голова совсем соображать не будет, а у тебя еще одно совещание на носу.

Карриан скривился.

— Не надо. Я в порядке.

— Да знаю я, до какой степени ты в порядке… Давай! Руки на стол, лбом упрись в ладони. Это займет всего несколько минут, после чего тебе станет легче. Обещаю.

Его величество заворчал, но я убрал руки с его висков и тихонько подтолкнул в спину, чтоб не кочевряжился. Массаж штука действенная. Козел, который раньше сожительствовал с Мариной Извольской, очень его ценил. Я, конечно, уже не тот человек, который умел и любил делать такие вещи, но память-то осталась. Поэтому, когда Карриан с неохотой наклонил голову, я принялся осторожно разминать его закаменевшие плечи, стараясь больше не прикасаться к коже.

— Я не сказал тебе про теней, потому что не успел, — негромко бросил я через пару минут, чтобы нарушить гнетущее молчание. — С герцогом мы на эту тему переговорили только вчера, но он видишь как — решил подсуетиться. Я не ожидал, что он прямо к утру все сделает. Думал, сперва подготовлю тебя морально, объясню, зайду издалека, чтобы ты не принял парней в штыки — ты же не любишь новых людей? Тем более не терпишь, когда что-то решается в обход твоего императорского величества. Но получилось все не по-моему. И это печально, потому что теперь ты злишься и на меня тоже.

— Имею право, — невнятно пробурчал Карриан. Но уже без особого раздражения. — И вообще, я не понял — когда ты все успеваешь?

— Ночами, — пожал плечами я. — Я мало сплю, если ты заметил. С защитой в твоих покоях уже закончил. «Камерами» дворец обвешал. Хотел сделать наблюдательный пункт в склепе, но вчера мы с тобой раздолбали его к Рамовой бабушке, поэтому придется искать другое место. Или создавать с нуля, а это утомительно. Как думаешь, если я переоборудую какой-нибудь невостребованный потайной ход или, к примеру, собственную комнату, Тизар не будет возражать?

— Он не возразит, даже если ты сделаешь это у меня в кабинете.

— Где? — недоверчиво переспросил я. — Да ну на фиг! Неудобно. Слуги же ходят. Гостей много.

— Какая тебе разница? Ты же заклинания подзываешь к себе по щелчку, как щенков. Спрячешь под слоем защиты и все.

Я хмыкнул:

— Это ты что, Ворчуна вспомнил, раз про щенков заговорил? Неужто скучаешь?

— Еще не хватало. Просто к слову пришлось, — буркнул император и надолго замолчал. А я против воли улыбнулся, вспомнив, как в последние дни перед уходом его несговорчивое, непримиримое и суровое донельзя величество азартно возился с раненым волчонком, играя с ним с непередаваемым удовольствием. Не знаю, были ли у него в детстве домашние питомцы, но отрывался Карриан конкретно. В последние дни мелкий и ночевал исключительно рядом с ним. Да и вообще привязался к страдающему от похожего недуга человеку. Само собой, расставались они тяжело. Ворчун, которого мы по пути завезли в логово и передали матери, отчаянно скулил и ни в какую не хотел оставаться в стае. Но мы при всем желании не могли забрать его с собой. Дворец не место для зверя. И я, если честно, тоже скучал, хотя и был уверен, что с Ворчуном все в полном порядке.

— Ну вот, — возвестил я, закончив с массажем, и отступил в сторону. — Как самочувствие?

Карриан приподнял голову и осторожно потер шею.

— Вроде бы сносно. Только спать очень хочется.

— Э, нет, спать как раз нельзя — сюда народ идет. И все какие-то нервные. Того и гляди перелаются.

— Где народ? Какой? — беспокойно огляделся его величество. — В приемной? Что, уже время?

— Пока только экипажи во двор начали съезжаться. Я по «камерам» отслеживаю. Не волнуйся. Пока они дойдут, пока все соберутся… Минут десять прийти в себя у тебя есть. И, кстати, лоб разотри — на нем пятно красное осталось. Еще подумают, что я тебя ложкой стукнул. Поди потом докажи, что это не так.

Император торопливо растер кожу на лице и помотал головой.

— Тьфу… Что ж ты сразу не предупредил, что после этого твоего массажа тупеют?

— Не тупеют, а расслабляются, — отозвался я, отступая в свой угол. — Хотя ты прав, иногда это одно и то же.

Карриан резким движением повернулся, явно решив, что над ним издеваются, но в этот момент в дверь деликатно поскреблись, а мгновением позже в проеме появилась коротко стриженная макушка нашего нового секретаря.

— Ваше величество, там к вам это… пришли.

— Проси, — буркнул император, отложив расправу на более подходящее время.

Парнишка непонимающе помялся.

— Простите, ваше величество, о чем я должен их попросить?

— Скажи, пусть заходят, — сжалился я, и Тейт, облегченно выдохнув, испарился. — Вот зачем вы, выше величество, смущаете ребенка непонятными терминами?

Карриан фыркнул:

— Нашел кого ребенком обозвать. Вы вообще-то ровесники.

— Разве возраст измеряется сугубо количеством прожитых лет? — со смешком поинтересовался я.

Император явно задумался. Но пока он соображал что к чему, дверь в кабинет снова распахнулась и внутрь один за другим вошли полтора десятка человек.

Я присмотрелся к аурам и успокоенно отвернулся: обычные люди. Даже не маги, за исключением господина Ястреба. Никаких подозрительных нитей, никаких подозрительных амулетов. Одеты просто, по-военному лаконично и строго. Серо-зеленые мундиры, начищенные до блеска сапоги. Типичные вояки. Правда, не дутые. Не заработавшие свои звания, пару десятков лет просидев в кабинетах. Нет. Вон у одного шрам на пол-лица красуется. У другого левая рука плохо работает и пальцы все в пятнах, как после старого ожога. Четвертый едва заметно прихрамывает. У пятого взгляд как плеть, хлесткий и опасный. Сразу видно, человек сурьезный, с таким не забалуешь. Да и остальные не хуже. У всех кожа на ладонях заскорузлая, грубая от частого обращения с оружием. Лица ни разу не холеные, а обветренные, даже грубые, словно это была не встреча во дворце, а импровизированный мозговой штурм у походного костра. Одним словом, внушительные люди. Не знаю как насчет стратегического мышления, но бойцами они определенно были неплохими, и я с благодарностью вспомнил прежнего императора, сумевшего подобрать такие кадры.

Оказавшись внутри, гости вежливо поздоровались с императором и без особых церемоний расселись за большим столом, который мы специально заказали именно для таких совещаний.

— Господа, приветствую, — кивнул Карриан, мгновенно перейдя на деловой тон. — Обойдемся без официальной части. Рокос, введи всех в курс дела.

Господин Ястреб положил на стол папки с документами и вкратце обрисовал непростую ситуацию в Искристых горах, после чего император разрешил гостям высказать мнение по поводу ответной реакции на агрессию.

Вояки, само собой, отреагировали однозначно: империя должна в обязательном порядке дать ответ обнаглевшим варварам. Причем ответ максимально быстрый и жесткий. Вроде того, как первый император поступил с жителями городка Кьер, осмелившихся в незапамятные времена убить беззащитного жреца.

Единственное, в чем гости не сошлись во мнениях, это в степени агрессивности ответной реакции. Спорили долго, не один час. И с небывалым для столь суровых мужиков жаром, то и дело ввинчивая в разговор малопонятные термины и приплетая тактику со стратегией. Самые воинственные предлагали сровнять все предгорья с землей и выжечь места обитания варваров дотла, чтоб неповадно было. Менее кровожадные предложили использовать точечные удары и переброску войск лишь в места, где были замечены шаманы. Просто потому, что знали — далеко не все племена участвовали в набегах, а уничтожать поголовно коренное население Искристых гор было нецивилизованно.

Мы с его величеством, к слову, убедились в наличии невоинственных деревень своими глазами. И об этом же сообщил граф эль Тоно — невысокий щуплый человечек с мелкими чертами лица и очень умными, внимательными глазами.

— Господа, я понимаю, что вам хотелось бы полностью избавить нас от угрозы повторных нападений, но смею напомнить, что из всех населяющих горы племен наибольшую агрессию всегда проявляли люди из кланов ашше-тар и ашше-нао, — твердо сказал он, когда ему дали слово. — Их вожди проводят наиболее агрессивную политику в отношении чужаков. Имперцы, если им доведется попасть в плен, долго там не живут — их казнят во имя духов гор. И еще не было такого, чтобы эти люди согласились принять от нас выкуп.

Религиозные фанатики? Хм, похоже.

— Может, вы тогда напомните нам, почему этих дикарей до сих пор не сожгли? — хмуро осведомился мужчина с изуродованной левой рукой.

— Потому что простые имперцы к ним в плен до недавнего времени не попадали. Все, кого они казнили, были или бандитами, пытавшимися грабить караваны с иридитом, или браконьерами, охотящимися на почитаемых ашеярами тотемных животных, или просто беженцами, отправившимися в горы в надежде перебраться в Сорию по старым охотничьим тропам.

— Откуда вам это известно? — прищурился второй вояка.

— Люди, которых вы называете дикарями, всегда оставляют на месте убийства головы своих жертв, — с достоинством отозвался граф эль Торо. — А иногда подбрасывают к нашим поселениям, дабы мы знали, кто и за что был ими наказан. Для этого ашеяры ставят на лбу убитых метки. Ну, как мы — клейма преступникам.

— Очень познавательно. Какие они, оказывается, полезные, эти ваши дикари. От беглых преступников нас спасают. Радеют за чистоту леса.

— Вот именно. Поэтому считаю неприемлемым сугубо силовой вариант решения конфликта и выступаю категорически против поголовного уничтожения всех без исключения северных племен, отказавшихся вступать под наши знамена.

— Что же вы тогда предлагаете? — на удивление мягко осведомился император.

Граф огорченно вздохнул:

— Я вообще против насильственного решения конфликта. Но в данной ситуации не могу не признать частичную правоту коллег и тот факт, что мы не можем оставить без ответа гибель людей и похищение дорогостоящего минерала. Проблема в том, что основные и наиболее уважаемые рода народностей ашше-тар и ашше-нао обитают не просто высоко в горах, а в двух горных долинах, располагающихся над природными пластами а-иридита и у-иридита неимоверной толщины. Мне всего раз удалось побывать в тех местах по поручению его величества Орриана. В те времена ашеяры еще были настроены на сотрудничество, поэтому одно-единственное посольство нам все-таки удалось туда отправить. Я, конечно, не маг, ваше величество, но должен сказать, что это и впрямь великолепные естественные убежища, окруженные неприступными скалами. Отправлять туда армию — самоубийство. Силами простых солдат выбить оттуда ашеяров крайне затруднительно, а наша магия там не работает. Тогда как шаманы, напротив, ощущают небывалый прилив сил.

Я бросил быстрый взгляд на Карриана.

Похоже, природное место силы для шаманов сродни той пирамиде, которая помогла нам вернуться в столицу. При наличии двойного слоя иридита на том месте, где они залегают, магию использовать можно. Мы в этом уже убедились. Да, на строго определенном расстоянии, но шаманам больше и не понадобится. У себя дома они сильнее, чем где бы то ни было, тогда как мы, если решим туда заявиться, окажемся в дважды невыгодных условиях.

— Я вас услышал, граф, — задумчиво уронил император, кажется, подумав о том же. — Благодарю. Это действительно важные сведения.

Его светлость облегченно вздохнул, но Карриан тут же добавил:

— К завтрашнему утру жду от каждого из вас конкретный план действий. Да, граф, и от вас тоже. Раз вы единственный выступаете за несиловой метод решения проблемы, будьте добры подтвердить его чем-то существенным. Эль Нор, вы принесли данные, которые я запрашивал?

— Так точно, сир, — отрапортовал господин Ястреб и передал императору свои папки.

— Благодарю, до завтра все свободны.

— Ну, и что ты обо всем этом думаешь? — осведомился император, когда мы снова остались одни.

Я удивленно кашлянул.

— Почему вы спрашиваете об этом меня, сир?

— А кого еще? — Карриан вздохнул и поднял на меня откровенно замученный взгляд. — По-моему, ты уже доказал, что не дурак. Вон даже Тарис сегодня впечатлился. Так что, если у тебя есть соображения, говори. Я как раз в настроении выслушать чужое мнение.

— Хм, ладно. Только не суди строго, твое величество. Я все-таки не стратег.

— Ну-ну.

— Так вот, я не знаю, как это правильно называется, но зерно истины есть в каждой из высказанных твоими военачальниками точек зрения. Поголовно вырезать все население Искристых гор — это быстрый и гарантированный способ надолго обезопасить наши границы от посягательств, а заодно единолично захапать приличный кусок гор с огромными залежами ценного минерала, ради которого, к слову, все наши соседи глотку способны друг другу перегрызть. Это мне понятно. Местами даже близко. И это будет очень по-императорски — отомстить за своих, хапнуть бабла и заодно устроить такую акцию устрашения, что в нашу сторону еще много лет будут бояться даже дунуть. Но с другой стороны, моя совесть вспоминает о Жеяре и о тех людях, которых мы готовы поголовно перебить только за то, что им нравится жить там, где они живут. Не мешая нам, кстати, ни словом, ни делом. Попутно эта самая совесть нашептывает, что в случае, если мы вырежем все северные племена поголовно, наши наиболее пугливые соседи быстро придут к мнению, что рано или поздно империя может точно так же поступить и с ними. Это приведет к новым заговорам, военным союзам и в итоге принесет гораздо больше проблем, чем воинствующие дикари, желающие сохранить любимую родину от разграбления. Наконец, третье…

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Третье — в процессе беготни по горам и тотального уничтожения расположенных там людских поселений мы с высокой долей вероятности нанесем горам непоправимый вред. Выжжем леса, вытопчем склоны, наверняка что-нибудь взорвем или обрушим пару тысяч ни в чем не повинных скал. Естественно, при этом пострадают деревья и звери. И, скорее всего, немало мест станет непригодным для проживания, в том числе и для наших с тобой клыкастых друзей, которым ты, между прочим, обязан жизнью. Но это так, лирика.

Карриан поднялся, обошел стол и уставился на меня с нескрываемым интересом.

— И что же ты предлагаешь?

— А Рам его знает, — честно признался я. — Если бы была возможность, я бы с чистой совестью раздолбал те две долины с фанатиками и их шаманами, которые уже давненько мешают нам жить. А остальных оставил в покое.

— Это не выход. Мы никогда не узнаем, какие именно племена помогают ашше… как их там? И кто из них согласится укрыть земляков от нашего гнева. Если это произойдет, велика вероятность, что остальные племена объединятся. И те, кто в обычное время не громит наши шахты и не нападает на караваны, из чувства солидарности начнут это делать. И мы все равно ввяжемся в полноценный военный конфликт.

— Согласен. Это будет, скорее всего, партизанская война, в которой мы увязнем, как мухи в патоке. Поэтому я все же сторонник быстрых решений. В идеале, раз уж мы знаем, кто на нас напал и где они прячутся… Вот скажи, твое величество: какого драхта у нас все еще нет надежного двигателя на магической тяге и хотя бы парочки воздушных судов, способных без проблем добраться даже в труднодоступную горную долину?!

Кариан недобро оскалился.

— Вообще-то я еще вчера дал Тизару задание выяснить, на каком этапе находятся эти разработки.

— Когда ты успел? — опешил я.

— Бумагу подписал, пока ты глазел по сторонам.

— Так. И что? Есть какие-то результаты?

— Сегодня к вечеру жду.

— Отлично. Надо найти энтузиастов, которые начали работать над этим проектом, и дать им денег, чтобы они шевелились быстрее.

Карриан хмыкнул.

— Допустим, они в ближайшее время порадуют нас своими достижениями. И допустим, их успехи окажутся столь велики, что у нас появится парочка экспериментальных моделей воздушных судов, которыми ты грезишь. Что, по-твоему, будет дальше?

Я ненадолго задумался.

— Отправим экспериментальные образцы в Искристые горы — пусть наведут там шороху.

— Вряд ли они будут большого размера, — заметил император. — Много солдат все равно на себе не увезут.

— А нам и не нужны солдаты. Что, мы не сможем начинить эти суда какой-нибудь взрывающейся фигней и подпалить ее над теми самыми долинами?

— Что ты сказал? — замер его величество.

— Диверсию, говорю, сможем устроить. Тот же а-иридит с у-иридтом смешать и поставить активирующее заклинание на хронометр, чтобы строго по времени жахнуло. Или еще что-нибудь придумать, чтобы суда взорвались прямо в долинах. Тогда людей туда гнать не нужно. А чтобы шаманы ничего не увидели, использовать заклинание иллюзии. Или что-то вроде той штуки, которая была в амулете Вальи. Пусть шаманы наши воздушные бомбы за больших птиц примут, за посланников небес, или хрен знает кому они там поклоняются. Главное, чтоб подпустили ближе, иначе все старания насмарку.

У Карриана странно сверкнули глаза.

— Хорошо. Допустим, нам удастся и это. Что будем делать с остальными племенами?

— Мм… Полагаешь, после уничтожения самых агрессивных кланов на нас будут продолжать нападать?

— Какое-то время нет. Но рано или поздно найдутся горячие головы, которые станут мутить воду, вспоминать о величии предков и подстрекать вернуть народу древние святыни, которые топчут грязными сапогами чужаки.

— Да, такое возможно, — вынужденно признал я, опершись плечом на ближайший книжный шкаф. — Тогда мы все равно однажды получим объединение племен и будем вынуждены вступить в войну.

— Я бы хотел этого избежать, — нейтральным тоном заметил император.

— Я тоже. Но сделать это мы сможем лишь в том случае, если придумаем, как их грамотно разобщить. Еще лучше — привлечь на свою сторону под лозунгом «мир — труд… э-э-э… иридит». Но сделать это надо будет до того, как у людей появится лидер.

Карриан кивнул.

— Есть соображения по этому поводу?

— Не особенно, — мотнул головой я. — Но как-то давно мне на глаза попалась книга, где что-то подобное описывалось… Не помню точно, кто написал. Но идея была такой: чтобы избежать конфликта наций, более хитрая и миролюбивая нация растворила в себе более сильную и воинственную, тем самым изменив ее образ жизни навсегда. Применительно к нашей ситуации это будет выглядеть примерно следующим образом…

Я снова ненадолго задумался, так и этак прикидывая, как лучше высказать свою идею, но потом решительно тряхнул головой.

— Ну вот допустим, первым этапом мы проводим громкую операцию и уничтожаем долины, где максимально сконцентрированы наши враги. Делаем это открыто, даже громко, чтобы соседи знали, что мы не гадкие агрессоры, а всего лишь воздаем справедливую кару тем, кто покусился на жизнь наших людей. О женщинах и детях не упоминаем. Но если особо одаренные и миролюбивые спросят, то око за око, зуб за зуб… Это жестоко, но справедливо, так что никаких соплей. Этан второй: показательно уничтожив врага, мы делаем шаг навстречу оставшимся племенам. Мы не держим на них зла. Напротив, готовы сотрудничать. И вообще ратуем за мир во всем мире. Сначала это будут посольства в крупные населенные пункты. Предложения торговли. Гуманитарная помощь… Сам же видел, как они живут. Думаю, у нас найдется, что им предложить. И на первых порах этого хватит, потому что быстро они все равно на контакт не пойдут. Третьим этапом мы предложим тем, кто согласится хотя бы торговать, открыть в городах свои лавки. Ну, знаешь, хорошо выделанные шкуры, поделки, амулеты… Народ обычно падок на диковинки. А дикарей мы еще и поддержим, разрекламируем, введем моду ну, например, на меховые шапки. Или еще что-нибудь придумаем. Заодно предложим смельчакам торговые льготы, налоговые послабления, пригласим их детей обучаться в наших учебных заведениях. Да, даже будущих шаманов, не удивляйся. Причем заблаговременно подготовим для этого почву среди простого населения и ужесточим законы, чтобы обижать или убивать ашеяров стало невыгодно. Конечно, полностью от конфликтов нас это не убережет, но если за оскорбление ученика-варвара даже герцогский сынок получит тюремный срок и немалый штраф, думаю, многие горячие головы остудятся сами собой. Наконец, на последнем этапе мы предложим тем, кто окончил наши школы и университеты, трудоустройство и неслыханные блага после переезда. Одобрим смешанные браки. Дадим огромные льготы тем, кто решит завести детей… Словом, сделаем все, чтобы северянам стало выгодно спуститься в гор и обжиться в городах. Точнее, в наших городах и с нашими законами, которые они должны будут соблюдать так же, как и коренные имперцы.

Я перехватил еще один подозрительный взгляд императора и развел руками.

— Ну да. На полную ассимиляцию потребуется время. Но через два-три десятилетия упрямые старики, которых мы при всем желании не убедим в своих добрых намерениях, вымрут, а молодежь будет рваться к нам со страшной силой. Через несколько поколений они обвыкнутся настолько, что будут считать себя имперцами. Варвары исчезнут как класс. В магических школах появится новый предмет — шаманство, которое смогут изучать все желающие. А Искристые горы будут нашими целиком и полностью. И крови много не прольется. И иридит никто не украдет. Как тебе такая задумка?

Карриан помолчал.

— Мар, напомни-ка, сколько тебе лет?

— Шестнадцать… вроде, — слегка озадачился я.

— Вроде?

— Я почти не помню, как жил до того дня, когда ты меня нашел. Но судя по щетине и по тому, что в последние полгода у меня начал грубеть голос, то шестнадцать. Может, чуть больше. А что?

— Ни-че-го, — замедленно произнес его величество. — В целом мне нравится твой план. Но он требует серьезной доработки.

Я снова пожал плечами.

Мне-то что? Мое дело предложить. А уж как советники императора решат его реализовать — уже их проблема.

Порывшись в закромах своей загадочной души, особенно в самых темных ее закоулках, я, к собственному удивлению, не ощутил ни стыда, ни укола совести.

Империя теперь — мой дом. Я поклялся его защищать, беречь и всеми силами преумножать его славу. Да, то, что я предложил, звучало цинично и сомнительно с точки зрения гуманизма, но этот путь был наименее затратным для нас и наиболее бескровным для северян. Поскольку именно они решили обострить тлеющий многие десятилетия конфликт, то он все равно так или иначе придет к завершению. И лучше мы сохраним несколько тысяч жизней в составе обновленной империи, чем напалмом выжжем прекрасные леса, заодно уничтожим массу ни в чем не повинного зверья и перебьем все местное население в попытке утвердить свое право на природные богатства Искристых гор.

ГЛАВА 21

С тех пор во дворце и в империи в целом закипела работа. Тизар, как и обещал, привел на аудиенцию к императору двух молодых магов, пару лет назад решивших создать двигатель на магической тяге. И пусть в их головах толковой была только идея, пусть на практике ничего путного у них еще не получилось, но, как только Карриан отдал приказ, вокруг юных гениев закрутилось столько заинтересованных в их успехе лиц, что дело быстро сдвинулось с мертвой точки. И всего через пару месяцев пред строгие очи его величества был представлен первый прототип летательного аппарата.

Само собой, его пришлось долго дорабатывать, перестраивать, подгонять под рамки первого и, пожалуй, самого важного задания. Над ним провели столько работы, что я, время от времени выбираясь вместе с Каррианом на осмотр в недра кафедры техномагии столичного университета, только диву давался скорости происходящих изменений. Но в итоге у ребят получился этакий дирижабль размером с небольшую лодку. Немного громоздкий, зато бесшумный, относительно безопасный и способный нести приличный груз.

Испытания начались сразу, как только сошел снег и появилась возможность вывезти агрегат в чистое поле. Каждый шаг его величество контролировать, конечно, не мог — у него и без того забот хватало. А вот Тизара он загрузил по полной программе, поэтому мой бедный «дядюшка» большую часть свободного времени проводил на свежем воздухе, возвращаясь во дворец исключительно для доклада.

Зато к концу весны императору представили уже готовый летательный аппарат, со всеми доработками и нововведениями. Оснащенный новым типом двигателя и самой совершенной магической защитой. Способный на вертикальный взлет и посадку. Прикрытый великолепной иллюзией, не выдающей себя даже под действием прямых солнечных лучей… Одна беда: воздушное судно получилось тихоходным и при полной загрузке могло преодолеть за сутки всего пару десятков рисаннов. А еще оно требовало постоянного присутствия пилота. С учетом нашего задания — нилота-смертника, который должен был доставить опасный груз в заданную точку и сбросить вниз или же подорвать заряды в воздухе в случае, если что-то пойдет не так.

Пилот, правда, нашелся. Причем не один: во время испытания первого в империи летательного аппарата оба изобретателя активно осваивали азы воздухоплавания. И оба рвались в бой. Однако Карриан запретил им рисковать, поэтому, пока по уже готовым чертежам создавался второй летательный аппарат, обучение в спешном порядке проходил второй пилот. Из той же команды. И только после сдачи устроенного Каррианом экзамена он получил разрешение на вылет и полный допуск к технической стороне предстоящего задания, о котором знали лишь несколько человек в империи.

Параллельно с созданием средства доставки взрывчатки спецы герцога эль Соар активно колдовали над смесью, которую планировалось загрузить в трюм наших «дирижаблей». Деталей я не знал — состав смеси, ее пропорции и иные свойства держались в строжайшей тайне. Даже императору докладывалось не все. Вернее, он не требовал от милорда всего и сразу — его интересовал лишь результат.

И он получил что хотел: к середине лета закончилась вторая группа испытаний, итогом которой стали приличные сотрясения земной коры и некоторое разрушение ландшафта в окрестностях Скалистых гор, в результате чего был установлен точный вес бомбы и рассчитана ее мощность.

Наконец в конце лета, в обстановке строжайшей секретности с одной неприметной лесной полянки близ столицы в воздух поднялись два абсолютно невидимых с земли летательных аппарата с крайне опасным грузом в трюмах. Время во дворце после этого буквально застыло. Тизар едва ногти себе не сгрыз от нетерпения. Герцог эль Соар не снимал пальцев с переговорного амулета. Его величество внешне выглядел спокойным, но мне почти каждый вечер приходилось снимать с его ауры излишки энергии, которая от постоянного напряжения так и норовила выплеснуться наружу.

Мы вздохнули с облегчением лишь через неделю, когда по магопочте со сторожевых башен пришло экстренное извещение: в глубине Искристых гор прогремело два мощных взрыва. А чуть позже и второе сообщение, на этот раз закодированное, от людей милорда герцога: оба пилота живы, аппараты сработали без осечки, на одном в последний момент заела заслонка бомболюка, но пилот открыл ее в ручном режиме и успел уйти на безопасное расстояние.

Итогом этой операции стало практически полное уничтожение двух плодородных горных долин вместе со всем населением. Поскольку на протяжении полугода в империи велась активная пропаганда, инициатором которой, признаюсь, был я, а главными исполнителями — незаменимая леди эль Мора и ее болтливые подружки, умеющие искусно манипулировать мнением окружающих, то известие о карательных мерах по отношению к недружественным к нам народам было встречено благосклонно. И неудивительно: расклеенные на улицах листовки, устрашающие подробности в газетах, тематические интервью с ведущими столичными специалистами, разговоры в кулуарах, на приемах и светских раутах, организованных герцогиней с одной-единственной целью… Информационная война против северян была развернута в полном объеме. На всех фронтах.

Тогда же, на волне старательно подогреваемого патриотизма, населению было сообщено и о раскрытии беспрецедентного по своей наглости заговора, причем не против императора, а ни больше ни меньше — всей империи, последние ниточки которого Тарис эль Соар как раз закончил выдергивать. Да, мы не нашли темного мага и второго учителя Вальи, однако широкой общественности и не следовало о них знать. Достаточно было сведений о ворованном иридите, которые буквально взорвали общественность и позволили императору почти безболезненно вырвать опасный росток из среды вечно недовольной аристократии.

Череда судебных разбирательств пришлась на самый пик нашей пиар-кампании, на чем тоже настоял именно я. Суды были открытыми. Доказательств ведомство герцога эль Соар добыло предостаточно. Поэтому, когда к лозунгу «пока мы сражались за свободу, эти ворюги набивали свои карманы» добавились слоганы «они продали родину за гроши» и «смерть предателям», когда была проведена целая серия показательных казней, они не просто не вызвали негатива у народа, а прошли, можно сказать, на ура.

Не дело это — сопли жевать, когда враг стоит у порога. Император Карриан жесток, но справедлив. А предатели, какой бы титул ни носили, должны быть наказаны, иначе вся страна полетит в тартарары.

Само собой, помимо тех семнадцати сволочей, которых казнили прилюдно, были и другие смерти. Причем немало. Сеть подпольных борделей вскрыли, непосредственных организаторов сперва допросили, а затем тихо от них избавились. Девочек-дарру вытащили, отмыли, отправили на реабилитацию к целителям, которым в подобных случаях поручалась и роль психологов. Постоянных клиентов тоже вычислили — им была вменена в вину государственная измена. Казни проходили уже в отсутствие свидетелей, но знать, конечно, занервничала. В какой-то момент каждый ощутил, что может с легкостью загреметь на плаху, невзирая ни на какие заслуги. Но благодаря тонкой работе все той же леди эль Мора, да еще на фоне преувеличенно тревожных известий с севера, факт массовой чистки среди благородного сословия был воспринят правильно.

Да, реальные наши потери в Искристых горах не были такими ужасными, как об этом писалось в газетах, да и караваны с иридитом на протяжении последнего полугода ходили под усиленной охраной. Финансовые потери были ожидаемы. Да и человеческие жертвы не превышали допустимых значений. Однако люди действительно гибли. Стычки с дикарями происходили регулярно. Из-за резкой активизации фанатиков император был вынужден перебросить к шахтам часть регулярных войск. Туда же были подтянуты боевые маги из близлежащих гарнизонов. Герцог эль Соар не забыл моих слов о портальной сети времен первого императора, поэтому солдаты господина Ястреба прочесали частым гребнем все предгорья и окрестности шахт. Действительно нашли там несколько чудом действующих порталов. Снесли к демонам их все, лишив ашеяров мобильности. Благополучно пережив несколько десятков мелких и крупных стычек, вынудили северян отступить высоко в горы. Стянули плотное кольцо вокруг двух долин, вынуждая противника максимально сконцентрировать живую силу в нужном нам месте. И лишь после того, как имперские генералы сделали свою часть работы, получили точные разведданные по фанатикам и отделили агрессивные племена от более мирных соседей, — только после этого над долинами зависли наши «дирижабли» и совершили то, что впоследствии стали называть актом справедливого возмездия.

Граф эль Торо был счастлив, что мы обошлись малой кровью. Генералы, которых до последнего держали в неведении относительно способа расправы, выразили сдержанное одобрение. Герцог эль Соар, едва не впавший в немилость после вскрытия всех деталей по делу графа эль Сара, восстановил пошатнувшуюся репутацию. Молодые изобретатели получили патент и долговременный контракт с императорским домом. На севере страны были заложены две судостроительные верфи для создания имперского воздушного флота. Началось не менее бурное строительство учреждения для подготовки пилотов. К процессу создания верфей и первой Имперской военно-воздушной академии было решено привлечь специалистов из Сории, благодаря чему отношения с соседями только укрепились. Более того, Эдиар Шестой вошел в долю и отстегнул крупную сумму на развитие новой отрасли. Не слишком охотно, но все же подписал бумагу, что не претендует на освобожденные от варваров земли. Взамен он умудрился содрать с империи контракт на увеличение поставок иридита по символическим ценам. Так что в итоге оба монарха остались довольны. Единственное, что омрачало нашу радость, это тот факт, что виновники покушения на императора в Сории до сих пор так и не были установлены.

Кстати, герцог сдержал обещание и досконально проверил холм, на котором когда-то стояло поместье рино Лоэнира аль Ру. Следователи подтвердили, что дом был разрушен в результате мощного взрыва. Вероятнее всего, магической природы. Более того, когда-то у дома действительно имелась пристройка, имеющая вид башни или, скорее, пирамиды. В основании нашелся слой а-иридита, а под ним еще и у-иридит. Правда, в обратном порядке, чем на пирамиде в Искристых горах. Благодаря чему над местом расположения минерала создавалась абсолютно немагическая зона. И Тизар, когда внимательно ее исследовал, сделал два любопытных вывода.

Во-первых, в этом месте действительно могло быть искусственно создано пространство, так сказать, с другим потоком времени. А во-вторых, для этого не было использовано ни одно из многочисленных заклинаний, которые искажали время в обычной ученической башне.

Как такое стало возможным, он тоже объяснил: оказывается, обратная последовательность расположения слоев иридита влияла на работу почти всех заклинаний на ограниченном пространстве. И чаще всего придавала им диаметрально противоположный эффект. К примеру, строительное заклинание могла превратить в разрушающее, а омолаживающее — в ускоряющее старение. Сложность заключалась лишь в том, что на Тальраме не существовало конкретных заклинаний, влияющих на время — эффект достигался путем комбинации артефактов и сложной схемы чередования видов иридита, который находился в основании ученической башни.

Здесь же использовали другой принцип. Простой, но по-настоящему гениальный: над исковерканной схемой расположения иридита какой-то умник всего-навсего использовал заклинание купола — Тизар нашел его следы во время осмотра остатков пирамиды. «Куполом» традиционно называли универсальный магический щит, под которым образуется так называемый магический вакуум. Поскольку границы заклинания находились за пределами очерченного иридитом круга, то непосредственно на него камни не влияли. А вот внутри образовывался не просто магический вакуум — там, похоже, самопроизвольно открывался самый настоящий временной карман, идея которого привела Тизара в полнейший восторг. Более того, он рискнул сымитировать этот эффект, набросив над руинами аналогичное заклинание. И, получив что хотел, выругался с таким неподдельным восхищением, что я, честное слово, захотел взглянуть на мага, который смог так удивить нашего всезнайку.

Более того, услышав о таких новостях, Карриан не утерпел и решил убедиться в этом лично. Даже воспользовался индивидуальным порталом, чтобы сэкономить время на поездку. Мы успели обернуться всего за день туда и обратно. График его величества почти не пострадал. Зато Тизар не только все нам рассказал, но и наглядно продемонстрировал свою мысль насчет купола, чем привел присутствовавших там магов в полное замешательство.

Ну а я… Что ж, мне довелось убедиться, что тут действительно держали дарру. Не только Валью, но и меня. Когда же его светлость деликатно напомнил про сроки, то я с удивлением вспомнил и другое: Валья на допросе сказала, что покинула это место сразу после смерти няньки. За несколько недель до этого она слышала детский плач по ночам и была уверена, что плачет новорожденный. Чуть меньше чем через полгода после этого дом взлетел на воздух, оставив после себя трупы старика Лоэнира и нескольких слуг. Так что, если учесть, что в башне год идет за десять, а полгода примерно за пять, то получается, девчонка слышала именно мой плач! И это меня держали здесь в неволе так же, как и ее! Более того, на протяжении полугода после ухода Вальи я продолжал жить в этой же пирамиде, совсем рядом, ведь в противном случае девчонка не смогла бы меня услышать! А на алтаре я бы оказался не в пять-шесть лет, а в гораздо более раннем возрасте!

Но кто был моей биологической матерью? А кто отцом? Вряд ли эль Сар не упомянул бы в мемуарах о мальчике-дарру, если бы я изначально появился в замке Хад — граф был на редкость педантичным. Да и не смог бы он обойти вниманием такой природный феномен и наверняка занялся моим обучением сам. Прямо там, в крепости, не извещая его величество об уникальной находке. Но я, по-видимому, родился в доме рино аль Ру. И эль Сар об этом ничегошеньки не знал. Но тогда что же, выходит, организаторов было двое?!

А как насчет взрыва? Это было умышленное деяние, чтобы замести следы? И при чем тут старик Лоэнир? Для нашего уточненного злодея он гарантированно мертв, тогда как загадочный маг определенно еще живехонек. Так что же тут произошло? Неудачный эксперимент, говорите? И какое отношение он имеет к хозяину Вальи? Неужели Лоэнир на него работал?

— Он был прекрасным артефактором, — с мрачным видом подтвердил Тизар, когда я задал ему этот вопрос. — И я даже готов поверить, что и пирамида, и те амулеты иллюзий — действительно его рук дело. Старик и впрямь был гением. Хотя и с большими странностями.

Оглядев поросшие бурьяном развалины, я тяжело вздохнул.

Да, картинка стала еще немного яснее, но до конца все равно не складывалась. И даже после того, как люди герцога отыскали под развалинами потайной ход, а вместе с ним и дополнительную, наполовину погребенную под землей лабораторию, в которой нашли скелет однорукого старика, понятнее она не стала.

Единственное, о чем я подумал: если Лоэнир и впрямь был в этом замешан, то почему нянька Вальи не могла быть именно его дарру? По возрасту она вполне подходила. Да и кто сказал, что эта женщина была привязана к темному магу? Правда, тогда становилось не слишком понятным, почему ее убили. Разве что бабка стала кому-то мешать.

— А вот, похоже, и пресловутый господин Дирр, — с мрачным видом заметил его светлость, когда ему продемонстрировали скелет. — Точнее скажу после детального изучения, но думаю, что поиски второго учителя Вальи можно считать закончившимися.

— Еще бы первого отыскать, — вполголоса заметил Тизар, когда дерюгу с останками пронесли мимо. — Но боюсь, кто он, мы уже не узнаем — все ниточки оборваны. Свидетели мертвы. И если нам повезет наткнуться на этого человека, то, скорее всего, случайно.

Я поморщился, и только. Император тоже ничего не сказал, и вскоре мы покинули холм, оставив его на попечение специалистов. Подтверждение по Дирру и по няньке герцог прислал на следующий же день, но особой радости эти сведения не вызвали — для Лоэнира и его дарру, личность которой действительно установили, уже было слишком поздно. А что касается мастера-тени, то насчет его учеников так ничего и не прояснилось. Да и по темному магу масса вопросов не исчезла. Вдобавок нападение в Соре так и не раскрыли, а значит, угроза нового покушения все еще была реальной.

По поводу теней я, кстати, Карриана все же попытал и спросил напрямую: почему великие императоры чаще всего предпочитали использовать лишь одну тень, хотя им было доступно больше? Его величество на это только пожал плечами и сказал, что из теней специально выращивали одиночек. И что мы недостаточно хорошо работаем в команде. Не потому, что нас плохо учат — мы просто не умеем доверять. Даже себе подобным. В одиночку мы отвечаем лишь за себя. И себя же одних контролируем. Мы в каком-то роде изгои, но изгои по доброй воле. И нас это полностью устраивало.

Да, в истории бывали случаи, когда в свите императора находилось сразу несколько теней. Кто-то предпочитал двух — основную и дополнительную; кто-то держал трех и больше. Его величество Орриан, к примеру, обходился лишь мастером Зеном. А Карриан попросту не терпел рядом с собой посторонних. И пусть наши новые охранники не мозолили ему глаза и просто тихо делали свое дело, император привыкал к ним довольно долго. Пожалуй, даже дольше, чем в свое время ко мне, хотя, быть может, лишь потому, что я с самого начала нахально вторгся в его личное пространство и не собирался его покидать.

А польза от парней была, и немалая. С зимы на императора было совершено несколько покушений. Не таких, как раньше, не продуманных и искусно подготовленных. А каких-то глупых: две попытки отравления, которые пресекли бдительные повара на кухне; сразу три пущенных с крыши стрелы во время традиционной поездки в храм в первых числах весны — тут прекрасно отработали наши тени. Один безумец, переодевшись слугой, пытался пырнуть императора ножом во время весеннего бала — ему я свернул шею прямо посреди переполненного зала. А один чудик каким-то непонятным образом умудрился пролезть даже в приемную и напал на Тейта, когда пацан попытался его задержать.

Итогом этого идиотского нападения стало небольшое грязное пятно возле кабинета его императорского величества, конфискованный нож и один громко воющий придурок, которого наш секретарь успокоил ударом сапога в висок. В приемной при этом присутствовало несколько посетителей, на которых мгновенная расправа произвела неизгладимое впечатление. Тейта мы с Зилем к тому времени успели порядочно натаскать в дворцовом этикете, поэтому, обезвредив нападавшего и сдав его на руки страже, мальчишка с доброжелательной улыбкой встретил появление из кабинета очередного гостя, вежливо проводил его к выходу. А затем обернулся к дожидающимся аудиенции господам и невозмутимо возвестил:

— Следующий!

Признаться, я не удержался от смешка, когда увидел на «камере слежения» выражение лиц наших гостей. Вмешиваться повода не было — Тейт прекрасно справился сам. Зато по столице с тех пор стали бродить слухи один другого страшнее. Вплоть до того, что народ всерьез поверил, будто среди пажей и обслуживающего персонала его величества сплошь работают малолетние терминаторы. Я своего чудика тоже зашиб, будучи в праздничном одеянии, а не в традиционном облачении тени. Да и Тейт всегда ходил с открытым лицом. Казалось бы, что в этом такого? Нас всего-то двое малолеток. Ап нет, народ заволновался. И теперь мальчиков-слуг в ливреях старались обходить стороной. Да и на служанок посматривали настороженно, словно те в любой момент могли обернуться злобными фуриями и покрошить неосторожных посетителей на холодец.

В остальном все было относительно спокойно.

Весенние балы, обещанные императором еще в начале осени, благополучно отгремели. За ними незаметно прошло и лето. На улице снова начали накрапывать дожди. Затем с небес полетел первый снег. И к этому времени я с удивлением понял, что полностью втянулся в ритм дворцовой жизни и больше не испытываю неудобств из-за навязанного ею режима. К этому времени наша синхронизация с Каррианом завершилась окончательно, и я во всех смыслах осознал, насколько же стал от него зависим. Вернее, не совсем так — мы оба стали зависимы друг от друга. Вплоть до того, что, когда он спал, меня тоже упорно клонило в сон, а если я в это время пытался бодрствовать, император неизменно просыпался и отправлялся выяснять, какого черта я разбудил его во внеурочное время.

Выяснилось это довольно просто — однажды ночью, оставив его величество сладко дрыхнуть, я отправился на кухню раздобыть плюшек и заодно протестировать очередное фирменное блюдо Тальи. За прошедший год девчонка тоже выросла, еще больше похорошела. И хотя характером почти не изменилась, все же появилось в ней нечто новое. Какой-то иной взгляд, свойственная уже зрелым девушкам грация, плавность движений…

Я, когда осознал в первый раз, что она стала смотреть на меня по-другому, откровенно занервничал. Для меня Талья была просто девчонкой, которую можно было растолкать среди ночи, выслушать ее причитания или обвинения (по настроению) в адрес отца и от пуза налопаться всяких вкусностей. Готовить она наконец-то научилась как надо. Сладости я тоже любил. И было грех упускать случай лишний раз побаловать себя любимыми блюдами, несмотря на то, что сделать это можно было лишь поздним вечером или уже под утро.

При этом я не испытывал к Талье сексуального влечения. В этом плане меня, увы, так и не заинтересовали ни женщины, ни, хвала Рам, мужчины. Я со своей памятью просто не мог представить, что буду целовать девочку. А со своим телом испытывал вполне понятное отвращение при мысли, что вместо девочки может оказаться мужик. И это притом, что физически со мной все было в порядке. Я раздался в плечах. Оброс во всех положенных местах. Испытывал определенный дискомфорт по утрам, как все или почти все юноши пубертатного возраста. Однако физического влечения по-прежнему не было. Я словно застрял в среднем роде. Или, что вернее, мое второе «я», глубоко спрятанное и надежно похороненное под толстым слоем льда, до сих пор отказывалось принимать очевидное. Никакие факты не помогали. Прошло почти двенадцать лет со дня моего появления в этом мире. А оно все еще упорствовало и… по-прежнему надеялось?

Глупо, конечно. Женского во мне осталось совсем немного. И то я вспоминал об этом, в основном когда видел голого императора, когда с удовольствием уплетал сладкие плюшки, любовь к которым сохранил еще с прежней жизни, или когда слушал скабрезные шуточки Зиля с Ежом, которые все чаще стали намекать, что мне пора бы обзавестись подружкой.

Зато отсутствие личной жизни помогало полностью сосредоточиться на работе. И только Талья какое-то время продолжала меня напрягать. Ровно до того момента, пока я не сообразил, что все ее выразительные взгляды — это своеобразная тренировка, отработка навыков на живом манекене. Ну, как мы… тьфу ты, вы, девушки, обычно делаете в период взросления, подчас даже не сознавая, что по-настоящему флиртуете.

С девчонкой я, естественно, поговорил. Как мог постарался сгладить неловкость и, покопавшись в памяти, дал пару советов, как говорить, что надевать и как смотреть, чтобы привлечь к себе внимание, но при этом не переступить грань, за которой флирт переходит в пошлятину.

Талья, ясен пень, сперва обиделась. Потом расплакалась. Почти месяц со мной не разговаривала, но потом мы все-таки помирились. И вот с тех пор я пару раз в неделю заглядывал на кухню.

В ту ночь она приготовила роскошное угощение — настоящий борщ с пампушками, который я как раз намеревался попробовать, когда дверь с грохотом распахнулась и на пороге кухни возник разгневанный император. Растрепанный, в съехавшей набок рубашке, с горящими глазищами. Честное слово, он был настолько зол, что я чуть не подавился капустой. А Талья при виде повелителя так испугалась, что едва не выронила горшок с мясной похлебкой, на которую у меня тоже были большие планы.

— Э нет, второй раз мы сорить тут не будем, — пробормотал я, перехватив тяжелый горшок одной рукой и зашипев от боли. — Блин, горячо!

— Конечно, я же только из печи достала, — пролепетала девчонка и, спохватившись, сделала неуклюжий реверанс. — Здрасти.

Перехватив тяжелый взгляд его величества, я вздохнул.

— Тарелку тащи, чудо. Не видишь — повелитель голоден. Если не покормишь, он все тут разнесет. А если ты еще скажешь, что не напекла сегодня его любимых пирожков с яблоками, вообще уволит к такой-то матери.

Талья всплеснула руками и опрометью кинулась обратно к печи.

— Да как же не напекла! Напекла, ваше величество! Вот, еще горяченькие! Будете?

Карриан на мгновение растерялся.

— Да заходите, ваше величество, — у гукнул я. — Жаль, что я разбудил вас раньше времени, но от борща не отказывайтесь, а то полжизни потом жалеть будете.

Злость императора тут же утихла. Он действительно зашел, сел рядом со мной на грубую лавку, молча взялся за ложку и, опалив меня еще одним выразительным взглядом, принялся за еду. Правда, по мере того как борщ в тарелке стремительно убывал, недовольные складки на лбу Карриана постепенно разглаживались. Глаза посветлели. А когда Талья поставила перед ним большое блюдо с горячими плюшками, он благодарно кивнул.

Обратно мы вернулись только через час — сытые и сонные, потому что умудрились обожраться до невозможности. А по пути я честно повинился. Признался, что не ожидал такой реакции. Кар в ответ поворчал. Обозвал меня нехорошим словом. Но в итоге мы все-таки договорились, что больше я таким варварским способом выдергивать его из сна и из постели не буду.

Я пообещал. Куда деваться? Но с огорчением признал, что процесс завершился почти в три раза быстрее, чем обещал Тизар. Так что теперь я не только уйти без ведома императора не смел. Страшно подумать — лишний раз даже в сортир не мог удалиться, не поставив его при этом в известность. Дурацкая синхронизация и из-за печати, и из-за перстня получилась двойной. Сперва мы синхронизировались по магии. Потом вот из-за кольца. А итогом этого идиотского совпадения стало то, что к концу второго года в качестве тени его императорского величества я не просто начал понимать Карриана — я и впрямь начал его чувствовать. Где он находится, в каком настроении, хочет ли есть или же, наоборот, его блевать тянет от отвращения.

Потом-то я, конечно, сообразил, что именно благодаря синхронизации был лишен возможности испытывать физическое влечение к противоположному полу — Карриан тоже этого не мог. Но ему-то мешала магия, а мне, как вы уже, наверное, догадались, он сам. Однако и это еще цветочки. Оказывается, благодаря синхронизации блаженный холодок, который так долго спасал меня от эмоций, тоже начал давать трещины. Я стал более подвижным в этом плане, менее устойчивым и, к сожалению, чересчур чувствительным. Да, вот такой порочный круг, из-за которого в итоге страдали мы оба и до окончания которого нужно было потерпеть еще один мучительно долгий год.

Хотя в каком-то смысле мне стало проще, теперь из императора не надо было клещами тянуть слова и допытываться, что именно его не устраивает. Я просто знал это. И никакие маски, холодный тон, злобный взгляд или свирепое раздувание ноздрей не могли сбить меня с толку. Более того, я воочию убедился, что в действительности Карриан не был таким уж козлом. И чурбаном бесчувственным тоже не являлся. Просто жизнь во дворце сделала его таким. Жесткие рамки, в которые он был поставлен с самого детства. Они порой очень мешали жить, но иначе император уже не мог. А если и мог, то не хотел этого показывать. Только я знал, о чем он в действительности думает, чем живет и как тяжело ему принимать некоторые решения. И лишь со мной он позволял себе расслабиться, хотя и это происходило не так уж часто.

Пожалуй, именно тогда я со всей ясностью понял, что имел в виду мастер Зен, когда говорил, что тень — это отражение хозяина. Я стал для Карриана не просто тенью. В каком-то смысле я стал им самим. Я думал, как он. Реагировал, как он. Я был его зеркалом. Его вторым «я». Той самой тенью, которая во всем его поддерживала и даже иногда подражала. Это было неизбежно с двойной синхронизацией. Мы просыпались и вставали одновременно. Мы в одно и то же время хотели есть, спать, валяться на кровати и ничего не делать. Испытывали одни и те же эмоции. Совершенно одинаково раздражались на посетителей, явившихся не по делу. И так же одинаково испытывали облегчение, когда эти люди покидали кабинет.

Я научился предугадывать, когда Карриана настигнет приступ его знаменитого бешенства. И в какой-то момент увидел, что в действительности это не следствие гнусного характера, а лишь результат естественных всплесков темного дара, которые требовалось гасить, причем делать это как можно более незаметно. По мере того как приближалось окончание нашей с императором каторги, таких всплесков и перепадов настроения становилось все больше. Сами они были все ярче и агрессивнее. Справляться с ними оказывалось все труднее и все чаще мне приходилось забирать у императора излишки.

Карриан, хоть и старался этого не показывать, стыдился своей слабости. Будучи сильным мужчиной, он всеми фибрами души ненавидел беспомощность. Собственная уязвимость и полная зависимость от перстня выводили его из равновесия. Но поделать он ничего не мог. И я не мог, потому что это значило не только опозорить императора перед всем честным народом, но и подписать себе смертный приговор.

— Перстень вынуждает его искать невесту, — сказал мне однажды Тизар. — Но Карриан не хочет этого делать, и магия перстня наказывает его за отказ. С каждым разом наказание будет все сильнее. Не знаю, как император переживет оставшийся год. Боюсь, или магия, или перстень его однажды убьют.

Я, когда это услышал, откровенно струхнул и начал следить за самочувствием императора еще пристальнее, чем раньше. Я не отходил от него ни на шаг. Все «провода» от «камер» перетянул в его покои, создав из них некое подобие операторского кресла, в которое забирался по вечерам и часами наблюдал за происходящим во дворце. Порой я там даже засыпал, продолжая во сне видеть цветные картинки. Императору мое кресло тоже приглянулось, так что, пока я был занят своими делами, он иногда экспериментировал сам. Я создал для него все условия. И это тоже помогало отвлечься от невеселых мыслей, которых с каждым днем крутилось в его голове все больше.

— Мне не нужна эта женщина, — процедил Карриан, когда я передал ему слова придворного мага. — Она не захотела стать моей, поэтому я тоже от нее отказываюсь. Императрицей и матерью моих детей она не будет!

Он зло покосился на кольцо, от которого было столько проблем, и я почувствовал, как душит меня вмиг потяжелевшая цепочка. Теперь для этого императору не нужно было даже прикасаться к кольцу — хватало простых эмоций. И все они были жгучими, яркими, обжигающими, колючими. К ним было страшно прикоснуться — настолько он ненавидел свою неслучившуюся «невесту». Не знаю, что сказал бы Карриан, узнав, кто именно вытащил из фонтана второй перстень, но думаю, что ничего хорошего из этого бы не вышло.

Он действительно ненавидел свою «невестушку» всей душой. И каждый день эта ненависть отравляла жизнь нам обоим. Мы от нее задыхались. Я так точно. А он… Он всего лишь сходил с ума от невозможности что-либо изменить. И чем больше в этом упорствовал, тем больнее била по нему магия первого императора.

— Спасибо, — выдохнул Карриан, когда я в очередной раз выпил у него излишки. — Но это не твоя вина. Зря переживаешь.

«Да как же не переживать?! — молча крикнул я, чувствуя себя последней сволочью. — Одно хорошо — недолго осталось. Всего девять месяцев потерпеть, а потом и ты, и я будем свободны».

Зима принесла с собой долгожданное облегчение.

Вместе с первым снегом растормошенные Каррианом эмоции постепенно улеглись, и нам стало малость попроще. Когда император закипал, я сохранял спокойствие за нас обоих. Когда его душила злость — я открывал окно и впускал в кабинет прохладный воздух. Какое-то время это хорошо помогало, и мы более или менее спокойно дожили до середины зимы. Но потом магия императора сделала новый виток, и все стало гораздо хуже.

Месяца за три до окончания срока срывы у Карриана стали настолько частыми, что я теперь боялся оставить его одного даже на пару минут. Приступы следовали один за другим. Уже без всякой причины. Дар императора ни с того ни с сего вдруг взрывался подобно петарде, и, если рядом не оказывалось меня, то страдала мебель, важные бумаги, стены, окна… Однажды Карриан умудрился испепелить балкон, на котором я любил по вечерам смотреть на звезды. Потом уничтожил люстру в кабинете. Обратил в пепел собственную кровать. Тизар, всерьез озаботившись состоянием императора, отменил все приемы и запланированные ранее мероприятия. Но положения это не спасло — покои его величества планомерно обращались в прах, и находиться рядом с ним без риска для жизни мог только я один. К сожалению для себя и к огромному счастью для всех остальных.

В последние недели нам даже ночевать приходилось в одной комнате. У стены. На двух матрацах, потому что после бесславной кончины третьей подряд кровати Карриан велел их ему больше не затаскивать. По ночам он снова начал плохо спать. Но на этот раз уже сам просил усыпить его магией. И я усыплял. Опутывал его стабилизирующими нитями как коконом, в надежде, что это убережет дворец от беды. Сам ложился рядом. Брал императора за руку. И всю ночь чутко караулил его сон, потихоньку выпивая льющуюся из него магию, которая образовывалась с неимоверной скоростью и всегда была направлена исключительно на разрушение.

Контроль над этим процессом он полностью утратил примерно за месяц до дня «икс», которого все окружение императора ожидало как манны небесной. Карриан устал от постоянных эмоциональных качелей. Да и я устал не меньше, потому что откат раз за разом ударял именно по мне. Императора это бесконечно бесило. Меня огорчало. Он, в свою очередь, злился еще больше, и день за днем этот снежный ком только нарастал.

Дело дошло до того, что даже Тизар стал бояться заходить в императорские покои, чтобы ненароком не усугубить ситуацию. Все текущие дела Карриану пришлось сбросить на советников, что тоже не улучшало настроения. Сидеть в собственной спальне, зверея от тишины, собственной беспомощности и ничегонеделания… Все, что нам оставалось в такой ситуации, это говорить. Травить анекдоты, вплоть до бородатых, пересказывать байки, легенды, сказки. Вспоминать детство. Делиться тайнами. Вместе ржать. Зевать. Ходить в сортир, благо их тут было предостаточно. Не к месту дрыхнуть, на пару есть переданные через Тизара вкусности. Молчать. Принимать ванну. Тренироваться на ограниченном пространстве. Биться головой об стену, всеми силами пытаясь отвлечься от скуки. Материться, изощряясь в знании непечатных идиом. Снова ржать. Потом опять бороться. А затем садиться на жесткий пол и часами плевать в потолок, время от времени задавая друг другу вопросы.

Говорят, общая беда сближает, и это, пожалуй, верно, потому что спустя пару недель я, к собственному удивлению, понял, что знаю об императоре все. Как он рос. С кем дружил. Где именно встретил и как собрал свой личный десяток. Почему не любит людей и отчего так привязан к бабушке. Я выяснил, как и почему был убит его дед. Узнал, каким именно образом Карриан убил своего наставника и как плакал, решив, что все во дворце мертвы, а он один остался посреди вымершего склепа, в котором было страшно, холодно и темно…

Не знаю, рассказывал ли он об этом кому-то еще, кроме меня и вдовствующей императрицы, но я также понял, почему Карриан не любит чужих. В его положении доверие — непозволительная роскошь. И то, что за доверием рано или поздно следует предательство, он тоже усвоил очень хорошо.

Он много мне чего успел рассказать за эти дни. Того, чем люди обычно не делятся с другими или же делятся, но с теми, кого надеются больше не встретить. Синдром попутчика или что-то в этом роде. Но я молчал. Терпеливо слушал. Делал выводы. А когда император замолкал, подхватывал эту импровизированную эстафету, часами рассказывая про годы, проведенные в ученической башне, и обо всем, чему учил меня мастер Зен.

Тогда же меня посетила запоздалая мысль, что раз учитель погиб, то в ученической башне не осталось мастера-тени, способного поднять учеников на последнюю ступень мастерства.

— Мастера Нола уже ищут, — покачал тогда головой император. — Пока он жив, никто тебя туда не вернет. Да и потом…

— Что? Не отпустишь, даже если прижмет? Я все же не совсем твоя тень. Отказаться можешь в любой момент.

— Я к тебе привык, — поморщился Карриан. — А с новичком все придется проходить по новому кругу.

— А если окажется, что мастер Нол состарился? Или умер? — со смешком предположил я. — Да и меня могут убить в любой момент. Кто тогда будет учить твою новую тень?

Но Кар отчего-то не разделил моего веселья.

— Не о том думаешь, — буркнул он себе под нос и больше мы к этой теме не возвращались.

Наверное, это странно, но в какой-то момент я поймал себя на мысли, что раньше в отношениях мне не хватало именно этого — открытости, всепоглощающего доверия, той самой духовной близости, которая сродни обнаженной ране. Всего одно движение — и человека можно убить. Всего один шаг, и ты тоже истекаешь кровью.

Но я не предам. Как бы ни повернулось дело. И никогда не забуду то неописуемое чувство, когда двое — это и впрямь единое целое. Две половинки. Две истосковавшиеся другу по другу души, которые наконец-то нашли точку соприкосновения.

Я пронесу это воспоминание через всю оставшуюся жизнь и буду возвращаться к нему снова и снова. Потому что я теперь знал, как оно бывает. И очень надеялся, что в следующей жизни мне снова удастся вспомнить это восхитительное чувство.

А потом, ровно за неделю до назначенного срока, все неожиданно кончилось. Как по мановению волшебной палочки. Просто раз — и не стало. Однажды утром я открыл глаза, с трудом разжал сомкнувшиеся на запястье Карриана пальцы и понял, что невыносимая тяжесть, так долго мешавшая мне дышать, куда-то исчезла. Мне стало хороню. Легко. Я снова вернулся в беззаботное детство, где нет тревог, проблем и дурных вестей, от которых хочется сдохнуть.

Это было неожиданное ощущение. Воздушное. Настолько потрясающее, что я не выдержал и в голос расхохотался.

— Отстань, — поморщился Карриан, когда я принялся бесцеремонно его тормошить.

— Какое отстань? Ты что? Неужели не чувствуешь? Кар, все закончилось! Слышишь? За-кон-чи-лось!

— Что ты сказал? — замер его величество. Но потом прислушался к себе, неожиданно посветлел лицом и выдохнул: — Рам! А ведь верно!

— Поздравляю: ты теперь свободен! — снова рассмеялся я. А потом вспомнил посетившее меня накануне ощущение и с неожиданной грустью подумал:

«И я свободен. Только не знаю, плохо это или хорошо».

ГЛАВА 22

— Ну, что могу сказать… Похоже, вы действительно в порядке, сир, — сообщил Тизар, закончив с осмотром. — Аура чистая, магический дар стабилен, а перстень… хм, все еще активен, хотя этого, по идее, быть не должно.

— Почему? — удивился Карриан. — Срок же еще не вышел.

Придворный маг поджал губы.

— Последняя неделя самая сложная, если я правильно понимаю. А кольцо ведет себя так, словно вы, простите, успели сделать все, как положено.

— Ну-ка, ну-ка, договаривай… Что именно я успел такого сделать? — подозрительно прищурился император.

Тизар отвел глаза.

— Невесту свою нашли. И провели с ней ночь.

Вот уж когда я поперхнулся водой, которую успел глотнуть из стакана, и едва не выплюнул все прямо на мантию «дядюшки».

— Тизар, чтоб тебя…

— Думай, что говоришь! — ледяным тоном заметил Карриан. И правильно — ночевали-то мы вдвоем, никого другого рядом не было и быть не могло по определению. Так что маг по неосторожности едва не намекнул на позорную для Тальрама уголовную статью.

Тизар побледнел.

— Простите, ваше величество. Я не это хотел сказать. Просто… это неправильно. Поэтому мне тревожно. Что, если это временный эффект и ваш дар снова дестабилизируется? Что, если это случится в самый неподходящий момент и мы не успеем вам помочь?

— У меня есть Мар, — отрезал его величество. — Этого достаточно.

— Простите, сир, — с поклоном отступил маг, но глаза у него все равно оставались настороженными, беспокойными.

Впрочем, я его понимал. И на его месте тоже не захотел бы выпускать императора из заточения. С бомбой, у которой включен часовой механизм и до взрыва осталось всего несколько дней, не шутят. И мало ли что она вдруг перестала громко тикать и теперь всем видом изображает, что белая и пушистая? Бомба есть бомба. И если ты знаешь, что ровно через неделю она рванет…

Тизар бросил на меня умоляющий взгляд.

— Сир, а давайте начнем этот день с тренировки? — предложил я, допив воду и поставив пустой стакан на подоконник. — Сходим в подвал, хорошенько разомнемся…

У Карриана недобро сузились глаза.

— Ты тоже сомневаешься, что все закончилось?

— А вы разве нет?

Император насупился, но он прекрасно чувствовал, что со мной происходит, видел, что я не шучу, поэтому в конце концов неохотно кивнул:

— Хорошо, начнем с подвала.

— Правильно. Там стены толстые. Если что, дворец не рухнет.

— Я предупрежу стражу, — с облегчением поклонился Тизар. — И если позволите, сир, вместе с ними вас покараулю. Беспечность в отношении магии первого императора может дорого нам обойтись, и я бы не хотел остаться на руинах вашего дворца в одиночестве.

— Боже… Тиз, ты похож на старую деву, которая беспокоится о сохранности собственной чести!

«А ты сегодня излишне беспечен, — подумал я, заставив его величество осечься. — И это не к добру, Кар. Остановись».

Мы обменялись выразительными взглядами. Но через несколько секунд Карриан все же отвел глаза и, совершенно правильно распознав мой упрек, неохотно буркнул:

— Ладно, идем.

Как мы добирались до тренировочного зала — это вообще отдельная история. Дежурившие у дверей Арх и Хорт аж подпрыгнули от неожиданности, когда император впервые за месяц появился на пороге, и дружно заухмылялись: мол, наконец-то, устали тебя дожидаться. А вот Гилиан, подпирающий стену чуть дальше, не отреагировал никак. По крайней мере внешне. Типа живой император — и ладно. Сообщили бы, что он умер, думаю, тень точно так же пожал бы плечами и осведомился, что ему делать дальше.

Может, в этом и была наша проблема: не имея хозяина, ни одна тень не была способна к кому-либо привязаться. Нас воспитывали одиночками умышленно. Всего лишь в надежде на то, что однажды наша эмоциональная холодность превратится в стойкую привязанность к одному-единственному человеку, который стал бы для нас братом, отцом, богом и всем миром. Без него наша жизнь растрачивалась вхолостую. Наши замороженные и почти убитые чувства, наша верность, желание служить. Поэтому, вероятно, тени так плохо приживались в коллективе, ни на кого не надеялись, ни в ком не нуждались — а в итоге жили и умирали одиночками. Без семьи, без друзей. Всего лишь за идею. Мифический долг, который нам навязывали с детства.

«Каждый сам за себя» — пожалуй, вот девиз, который мог бы быть написан у входа в ученическую башню. С одной стороны, это объясняло нашу высокую эффективность. А с другой… Кажется, теперь я знаю, почему императоры не особо стремились окружать себя такими людьми.

Психологи говорят, что один из самых больших людских страхов — это страх перед тем, что внешне выглядит как человек, но в действительности им не является. На этом построены сюжеты многих ужастиков, об этом много написано и сказано. Но лишь сейчас я понял, что именно стояло за отказом повелителей видеть рядом с собой теней. Скорее всего, чисто умозрительно я бы согласился, чтобы мой покой хранили бесстрастные и не умеющие предавать роботы. Однако смотреть на них каждый день и понимать, что рядом с тобой находятся ожившие куклы… пожалуй, это и впрямь неприятно.

Перехватив внимательный, но абсолютно бесстрастный взгляд Гилиана, я также понял и другое: этот человек убил бы меня, если бы только заподозрил в предательстве. Он убил бы Тизара, того же Арха, Хорта, даже невесту императора, если бы получил такой приказ. Такая же участь постигла бы любого, кто осмелился попасть в сферу интересов тени. Собственная мать, отец, брат, сын — без исключений. Собственно, если бы не магическая клятва, он бы и от Карриана избавился без угрызений совести. Тень — это убийца экстра-класса, которого лишили права на собственное мнение. Мастер-тень — это еще более отстраненное от мира существо, которое целиком и полностью подчинено воле хозяина. Мне в этом плане повезло, благодаря императору Орриану я все же не потерял себя, став тенью и дарру для его сына. Даже напротив, я себя, можно сказать, заново обрел. И позаимствовал у Карриана эмоции, которых мне не хватало.

Именно понимание этого и вид стоящей рядом смертельно опасной, духовно искалеченной, но не сознающей своей ущербности тени подтолкнул меня к еще одной важной мысли. Потому что если раньше я считал, что необходимость жертв, принесенных нами во имя долга, оправдывала все, то сейчас всерьез в этом усомнился.

Я думал об этом всю дорогу до тренировочного зала, не забывая посматривать по сторонам и отслеживать реакцию окружающих. Думал, пока разминался и спарринговал с императором, который наконец-то дал себе волю. Думал, пока вытирался в душе, привычно избавлялся от щетины и успевшего нарасти на макушке короткого ежика волос. И отвлекся лишь после того, как в душевую бесцеремонно ворвалась леди Ила эль Мора и, наплевав на то, что только вышедший из душа Карриан был мокрым с головы до пят, с чувством расцеловала его в обе щеки.

— Мальчик мой, как же ты меня напугал!

Император совершенно бесподобно опешил.

— Ила, ты в своем уме? Какого драхта ты здесь делаешь? Я вообще-то не одет.

— Молчи, — отмахнулась от него герцогиня и, отстранившись, с удовольствием всмотрелась в забавно вытянувшееся лицо «племянника». — Я тебя на руках качала, когда ты еще не мог выговорить слово «магия». Так что не тебе меня стесняться, племяш. Хотя вот эту лохматость… — Она ткнула изящным пальчиком в волосатую грудь его величества. — Давно стоило бы убрать!

Карриан поморщился, поймал брошенное мной полотенце и, обернув его вокруг бедер, с укором взглянул на гостью.

— Могла бы подождать снаружи.

— Целый месяц ждала, все нервы себе истрепала, хватит! — отрезала герцогиня. После чего подошла ко мне, со смешком глянула на второе полотенце, которым я успел прикрыть чресла от ее бдительного взора, и с удовольствием протянула: — А ты вырос, Мар. Повзрослел, похорошел…

Я аж напрягся под ее изучающим взором.

Подумаешь, в росте за пару лет прибавил, сравнявшись с Каррианом, и еще больше раздался в плечах. Ну, мышечную массу поднабрал и перестал походить на глисту в скафандре. Да и морда стала не такой страшной. Для обложки модного журнала еще не пойдет, но чтобы прохожих не пугать — в самый раз. Особенно если побреюсь вовремя. Но разве это повод рассматривать меня, словно энтомолог бабочку? Что ей вообще тут надо? Примчалась, понимаешь, воду расплескала, платье свое роскошное намочила, комплиментов зачем-то наговорила… От такой женщины уже не знаешь, чего и ждать. Даром что она клятву верности давала и предать императора не способна в принципе.

— Спасибо тебе за Карриана, — вдруг улыбнулась герцогиня и, привстав на цыпочки, аккуратно чмокнула меня в щеку. — Он, конечно, хулиган, но я его люблю. И не хочу потерять из-за какой-то глупости.

Я озадаченно промолчал, но леди и не ждала ответа. Герцогиня стерла с моей щеки помаду, после чего очаровательно улыбнулась и махнула ручкой:

— Ладно, мальчики, расслабьтесь, я уже ухожу!

Мы с императором обалдело переглянулись, когда леди как ни в чем не бывало развернулась и легкой походкой выплыла из душевой. А потом одновременно выдохнули.

— Страшная женщина, — тихонько прокомментировал я ее уход. — Не понимаю, как ты ее терпишь.

— Это ты ее еще в гневе не видел, — не согласился император и, вытершись насухо, принялся одеваться. — Вот когда ей точно под руку лучше не попадаться. Не удивлюсь, если мы застанем в коридоре полную разруху и горы трупов, по которым герцогиня протанцевала на каблуках в неистовом желании поскорее меня увидеть. Особенно сочувствую тем, кто захотел бы ее остановить. В моей свите таких дураков, к счастью, нет. Но первое время бывало. И не раз.

Я с сомнением на него покосился:

— То есть она действительно твоя тетушка?

— Мы очень и очень дальние родственники по дедовской линии. Но после смерти матери Ила была единственной женщиной, помимо леди Нараны, кому отец мог меня доверить. Считай, это она меня вырастила. Так что ей позволено больше других.

— Я бы сказал: миледи позволено слишком многое, — не удержался от ухмылки я. — От кого бы еще ты стерпел намек, что оброс, как дикий зверь, и похож на огромное волосатое чудовище?

Карриан озадаченно оглядел свой торс.

— А это что, проблема?

— Ну-у, для некоторых дам — да. Не всем нравится засыпать, уткнувшись лицом в такую лохматость. Конечно, императору многое прощается, но сам понимаешь, лучше очаровывать не титулом, а фактами. В том числе и грамотно сделанной эпиляцией.

Император, кажется, озадачился еще больше. Затем настороженно покосился на мою грудь, где пока не выросло ни единого лишнего волоска. Снова подумал и наконец фыркнул:

— Чепуха какая! Одевайся, я хочу сегодня побольше поработать.

Тизар буквально не сводил с императора глаз. И в самый первый день, и на следующий, и потом он ходил за нами по пятам, бдительно отслеживая даже малейшие изменения в ауре повелителя. Он отмахнулся, когда я напомнил, что круглосуточно занимаюсь тем же. Не стал даже слушать, когда Карриан на третий день предложил ему успокоиться и передохнуть. Как это ни странно, с императором и впрямь все было в полном порядке. И вскоре даже Тизару пришлось признать, что грядущая отмена помолвки с никому не известной леди пройдет для его величества практически безболезненно.

Это была хорошая новость. Причем настолько, что через пару дней после «освобождения» Карриан по собственной инициативе возобновил завтраки с придворными, снова загрузил себя работой по уши и даже согласился поучаствовать в официальном торжестве по случаю своего грядущего тридцать восьмого дня рождения.

Признаться, последняя новость удивила меня больше всего. За три прошедших года я успел усвоить, что его величество не уделял этому вопросу никакого внимания. Нет, сами торжества конечно же проводились. К ним готовились загодя, нанимались специальные распорядители, готовилось бесплатное угощение. Народ целых три дня мог гулять и веселиться за счет казны. Для этого на главной площади столицы устраивались ярмарки, всевозможные забавы и целые представления, ради которых в Орн загодя съезжались бродячие актерские труппы и известные барды. Однако сам император в этих торжествах не участвовал. Все, на что его удавалось уговорить, это на минутку явить подданным свой светлый лик, после чего Карриан неизменно уходил в кабинет и работал до изнеможения, стараясь как можно скорее пережить этот утомительный день.

Отчего он так не любил именно эту дату, я уже знал: как раз накануне своего шестого дня рождения его величеству впервые довелось познать вкус предательства. С тех пор прошло много лет, горечь тех событий уже позабылась, однако Карриан не любил об этом вспоминать и другим этого делать не советовал.

И тут он вдруг решил изменить своим привычкам?

Хм.

Меня это, если честно, насторожило, но когда я его спросил, Карриан лишь улыбнулся.

— Хочу отвлечься, — сказал он, ввергнув меня в еще большее изумление. — Устал сидеть в четырех стенах. Надо же когда-то и отдыхать. Не это ты ли повторяешь на протяжении последних трех лет?

Э-э-э… Ну ладно. Отвлечься так отвлечься. Я тоже начал готовиться к мероприятию. А заодно готовить остальных, чтобы в случае чего — а открытые торжества и наличие вокруг императора толпы народа способствовали появлению неприятных сюрпризов — могли быстро и грамотно среагировать.

Само собой, не обошлось и без примерки нового мундира, который был сшит по приказу императора в рекордные сроки. Карриан на этот раз страдал молча, по десять раз на дню примеряя и снимая дорогие тряпки. Меня эта участь, к счастью, миновала — я намеревался присутствовать на мероприятии в своем привычном облачении. Имел на это полное право. Три другие тени, которые продолжали упорно сторониться остальных, вообще этим вопросом не заморачивались. Ну а личный десяток императора давно привык, поэтому запасся камзолами и мундирами на все случаи жизни. Благо им было не обязательно, как некоторым, носить каждый день разные вещи.

Еще одно нововведение, которое император сделал после окончания нашего «заточения», это вызвал главного повара и поинтересовался, почему в его штате до сих нор нет талантливой и сведущей в кулинарном искусстве дочки. Господина старшего повара этот вопрос буквально убил. Здоровенный усатый мужичина ростом под два с лихером метра аж съежился, услышав о Талье, мгновенно вспотел и очень неубедительно пробормотал, что, дескать, дочь совсем ничего не смыслит в «этом серьезном деле».

Император в ответ посоветовал не спешить с выводами и потребовал на обед новомодное блюдо под названием «борщ», о котором здоровяк повар еще не слышал. Подвести или обмануть повелителя он не посмел, поэтому в тот же день Талья получила заветный белый передничек и накрахмаленную шапочку, а Карриан — понравившееся ему блюдо. Придворные его, кстати, тоже одобрили, так что в ближайшем будущем следовало ожидать и других кулинарных открытий.

Талья была счастлива. Я за нее искренне порадовался и даже на кухню заскочил, чтобы предупредить не особенно довольных поваров, что за каждый волосок, упавший с головы их коллеги в юбке, я спрошу с них лично. А император еще и добавит. Буквально в тот же вечер новоиспеченная повариха заявилась в «белое» крыло и принесла огромный торт, который мы с Каррианом на пару приговорили. После чего еще долго не могли уснуть, зато пришли к единогласному заключению, что идея припрячь к готовке девчонку оказалась на редкость удачной.

Оставшаяся неделя до начала торжественного мероприятия пролетела как один день.

Избавившись от тягостного влияния перстня, император прямо-таки помолодел, оживился, у него заблестели глаза, и все чаще на его губах мелькала улыбка. Причем преображение было настолько полным, что это ощущал даже я — Карриан и впрямь чувствовал себя прекрасно. Его ничто не угнетало. Ничто не выводило из равновесия. Он стал почти нормальным человеком. Таким, каким я его нашел в самую первую встречу и каким уже не надеялся увидеть.

Это были приятные известия, не скрою. Даже Тизар поразился произошедшей с его величеством перемене. Леди эль Мора в голос расхохоталась, когда навестила нас в эти дни и убедилась, что это не сказки. Один только герцог Тарис относился к переменам скептически. Но его можно понять — ему по должности было положено во всем сомневаться.

Я же был просто рад за Карриана и надеялся, что все скоро кончится. Поэтому с огромным нетерпением ждал, когда же можно будет снять с себя надоевшую до отвращения цепочку и зашвырнуть проклятый перстень в самые густые кусты, какие только найдутся в округе.

Дело дошло до того, что я начал отмечать в блокноте крестиком оставшиеся до дня «икс» квадратики. Император, поймав меня за этим занятием как раз накануне важного мероприятия, понимающе усмехнулся и выразил надежду, что его следующая невеста окажется более благонадежной, потому что за три года вынужденного одиночества он, как бы это помягче сказать, слегка одичал в плане противоположного пола. И хотел бы найти действительно понимающую, чуткую, ответственную девушку, которая не устроит еще одного испытания его силе воли.

Я на это лишь легкомысленно отмахнулся.

— Ты еще молод, твое величество. Не думаю, что новая невеста найдется вот так сразу, но это, наверное, и к лучшему. Пока ее нет, ты успеешь и отдохнуть, и нагуляться, наверстывая упущенное. Так что давай, дерзай. Охмуряй придворных красоток. А я, так и быть, прикрою тебя перед общественностью.

— Балабол, — беззлобно отозвался его величество.

— Какой есть.

Император только фыркнул и отправился спать, по привычке не погасив в кабинете свет. Я тоже отправился на боковую, а поутру смог оценить его величество уже во всем великолепии. Не знаю, кто именно решил назвать красный и черный цветами императорского дома, но Карриану это сочетание невероятно шло. Ни белый, ни синий, ни чисто черный — именно в этом парадном мундире император смотрелся великолепно, и я откровенно залюбовался, по-доброму завидуя женщине, которая однажды сделает его счастливым.

— Чего лыбишься? — с подозрением осведомился Карриан, когда перехватил мой изучающий взгляд. — Что-то не так?

— Да нет. Просто думаю, стоит ли мне запастись бумагой на вечер.

— Зачем тебе бумага? — еще больше насторожился император.

— Как зачем? Рисовать, конечно.

— Кого?

— Собачек, — с самым серьезным видом ответил я, на всякий случай отступая поближе к выходу.

Карриан на мгновение растерялся.

— Каких еще… Ах ты, поганец!

Я гнусно заржал, с теплотой вспоминая пресловутых совокупляющихся болонок и поспешил выскочить вон из императорских покоев, пока следом не прилетело что-нибудь тяжелое.

Нет, ну а что?

Сегодня последний день наших с его величеством несложившихся отношений. К ночи перстни окончательно заткнутся, привязка «жених-невеста» все-таки исчезнет. Великий император после трех лет мучений получит вольную, так что сможет хоть сегодня оторваться всласть. И я ему в этом, разумеется, помогу — в том смысле, что покараулю у двери в спальню и буду с чистой совестью отваживать любопытных.

А потом жизнь войдет в свою колею. Кар окончательно успокоится, и все досадные недоразумения забудутся как страшный сон. Я навсегда останусь для него просто тенью. Он был, есть и будет для меня просто повелителем. А все остальное мы с ним обсудим в следующей жизни, но это, как говорится, уже совсем другая история.

ГЛАВА 23

Конец лета на редкость красивая пора, знаменующая собой окончание теплого сезона.

Императорский кортеж выехал из дворца около полудня. Открытый экипаж, где с отстраненным и надменным видом восседал его величество на пару с господином придворным магом; за ним — целая вереница экипажей попроще, в которых ехала остальная свита. По периметру — мощная охрана. Рядом — сразу три держащихся вплотную к императору мастера-тени. Его личный десяток, плотной коробочкой окруживший раззолоченный экипаж. Куча народу на улицах. Внимательно следящие за толпой вооруженные стрелки на крышах домов. Масса неприметных личностей в штатском, которыми нас обеспечил всерьез озаботившийся безопасностью императора герцог эль Соар. Ну и я. Куда же без меня? Правда, на этот раз я решил не нарушать протокол и пересел на козлы, рядом с кучером, благо там обзор был получше.

На главную площадь Орна мы прибыли ровно в половине первого, разрезав собравшуюся там многотысячную толпу, как нож масло. Императору кричали, махали, со всех сторон в его честь возглашались здравицы… Но его это лишь раздражало. А меня заставляло с удвоенным вниманием смотреть по сторонам, потому что, ей-богу, я бы предпочел не пробираться сквозь людской строй, а тихо-мирно прошмыгнуть узкими улочками, где в императора было бы сложно прицелиться.

Увы. Большая площадь не позволяла пробраться к возведенному в центре помосту незаметно, поэтому всю дорогу тени сидели как на иголках, а личный десяток императора сгрудился вокруг экипажа так, чтобы туда не долетела ни стрела, ни заклинание, ни брошенный в сердцах огрызок.

До места, хвала Рам, добрались благополучно. Император, удерживая на лице бесстрастное выражение, неторопливо поднялся по деревянным ступеням, махнул народу рукой, а когда скандирующая его имя толпа стихла, неожиданно задвинул такую речь, что у меня едва челюсть не отвисла от удивления.

Честное слово, не знал, что Тизар так близко к сердцу воспримет мои слова насчет агитации и пропаганды. И что дорогой «дядюшка» так искусно переложит мои лозунги на современный манер. Но в нем, по-видимому, пропал искусный оратор, потому что всего за вечер они с Каром умудрились сочинить такую мощную речуху в стиле советских времен, что в средневековом техно-магическом обществе она произвела эффект разорвавшейся бомбы.

Когда император умолк, на площади воцарилась гробовая тишина. А затем толпа ка-а-ак грянула… Даже меня, стоящего позади Карриана, слегка оглушило, и я едва не пошатнулся от той эмоциональной волны, которая долетела снизу. Это было действительно мощно. Народ проникся. Народ опешил. И в едином порыве качнулся к помосту, горящими глазами пожирая стоящего на нем императора. Пожалуй, если бы не многочисленная охрана, нас бы попросту смели. Но ничего, обошлось. Мы устояли.

Потом, само собой, празднества продолжились. Император, устроившись в роскошном кресле, какое-то время снисходительно взирал на царящее внизу ликование. Потом пред его строгие очи представили целую череду выступлений, начиная от банальных ряженых до целого циркового представления. Отовсюду звучали ликующие крики, по всей площади одновременно открыли бочонки с вином. Люди к тому времени был готовы целовать землю, по которой ступали сапоги его наищедрейшего величества, а я понял, что нам настала пора уходить.

Карриан тоже так посчитал, поэтому, как только народ потянулся за халявной выпивкой, поднялся с кресла, и мы так же организованно покинули празднество. Императорский кортеж беспрепятственно выехал в сторону дворца. На него никто не покусился, рядом с императором не появилось ни сумасшедших с оружием, никто не сделал в отношении него ни единого подозрительного телодвижения — ну, кроме излишне любвеобильных граждан, всенепременно возжелавших высказать свои пожелания лично новорожденному. Чудаков и пьяниц охрана вежливо оттеснила в сторону. Буйных аккуратно перехватили люди герцога эль Соар. Вплоть до самого выхода с площади вдоль дороги чутко караулила вооруженная до зубов городская стража, а потом эту эстафету перехватили люди господина Годри, так что в целом выезд прошел нормально. Даже, я бы сказал, тихо. Несмотря на то что подобного рода мероприятие давало немало возможностей устроить очередное покушение.

Мы благополучно проехали через весь Орн, так же благополучно миновали ворота дворца. По пути от кортежа отпочковалось несколько экипажей, но на них не обратили внимания — праздничный прием по случаю дня рождения император решил по традиции перенести на глубокую осень, поэтому сегодня во дворце делать было нечего.

Впрочем, не все захотели отправиться восвояси, и примерно два десятка человек все же последовали за нами. Но когда они, смеясь и переговариваясь, направились во дворец, к его величеству подошел господин Годри и вполголоса сказал:

— Простите, что отвлекаю, сир. Не уверен, что поступил правильно, поэтому прошу у вас совета.

— Что случилось? — насторожился Карриан, а я скользнул ему за спину и навострил уши.

— Полчаса назад прибыл сорийский посол. С дарами для вашего величества. Но поскольку его появление не было согласовано заранее, а мы с мастером Маром условились, что незарегистрированные грузы не будут поступать во внутренние дворцовые покои без досмотра, я не рискнул пустить господина эль Дали дальше крыльца.

Карриан резко повернулся.

— Мар! Это еще что за новости?!

Я хмуро посмотрел на начальника стражи.

— Почему ты ему отказал? У сорийского посла достаточно высокий уровень доступа, чтобы не ждать аудиенции на улице.

— Господин Дали отказался пройти досмотр багажа, — спокойно пояснил господин Годри. — Сказал, что это дары для его величества Карриана от его величества Эдиара Шестого и только император сможет их открыть. В то же время господин Дали не захотел пройти в приемный зал, поскольку приказ короля не позволяет ему оставлять груз без присмотра. Как уверял меня господин посол, он весьма ценен.

— То есть посла с дарами ты внутрь не пустил, а без даров он заходить отказался?

— Совершенно верно, мастер Мар.

Я переглянулся с Каром.

— Где он? — отрывисто осведомился император.

— Ожидает на заднем дворе рядом с экипажем, — с коротким поклоном доложил начальник стражи. — Я посчитал нецелесообразным оставлять господина посла здесь, но без приказа не имею права допустить его дальше.

Я кивнул; все верно, нечего послу дружественного государства болтаться на всеобщем обозрении, как цветку в проруби, тем самым умаляя достоинство своей страны. С точки зрения безопасности Годри поступил абсолютно правильно. С другой стороны, дипломатический скандал империи тоже не нужен. Надо разобраться, что это еще за дары вдруг решил прислать Эдиар Шестой. И какого фига он вообще озаботился чужим днем рождения, если на Тальраме даже среди коронованных особ не было принято дарить подарки по такому малозначительному поводу.

Минут через десять мы (то есть я, Карриан, Тизар, Гилиан с двумя напарниками, господин Годри и личный десяток императора) уже стояли на крыльце и взирали на просторную площадку, огороженную с трех сторон аккуратно подстриженными кустами. Чуть дальше виднелись казармы, конюшни и подсобные строения. Еще дальше — мощные крепостные стены, над которыми вились целые облака защитных, сигнальных и черт знает каких еще заклинаний. Посреди площадки, как и сказал начальник стражи, стояла одинокая карета, запряженная двумя великолепными гнедыми. Рядом находилось почти два десятка сопровождающих: сам господин посол, которого я хорошо знал в лицо, затем, судя по одежде, кучер, двое слуг и аж пятнадцать человек охраны.

Видать, Эдиар Шестой и впрямь прислал в подарок очень ценный груз, иначе господину Дали не понадобилось бы столько телохранителей. А еще на экипаже стояла приличная магическая защита, при виде которой Карриан прищурился, Тизар озадаченно хмыкнул, а я откровенно насторожился, тщетно пытаясь сообразить, для каких целей она могла понадобиться.

О том, что находилось внутри, можно было лишь догадываться — защита на экипаже оказалась такой плотной, что даже мне не удавалось ничего разглядеть. Но вот что мне точно не понравилось, так это обилие белых нитей, к которым я с некоторых пор относился с подозрением. В то же время господин Дали выглядел настоящим. Его внешность, аура, манера двигаться и говорить…

— Ваше величество! — с несказанным облегчением воскликнул при виде нас господин посол. Тучный, обремененный одышкой и, наверное, целым перечнем хронических болячек, но все же весьма неглупый и искренне радеющий за свое дело человек. — Хвала Тал! Я, к сожалению, не успел поздравить вас до отъезда, но вы очень быстро вернулись!

Карриан двинулся к карете, господин Дали поспешил ему навстречу, а у меня в голове вдруг тренькнул тревожный звоночек.

Как только посол отошел от экипажа, в его ауре тоже проступили треклятые белые ниточки. И это притом, что магом он не был, а единственный амулет, который господин Дали носил при себе, никак не мог служить их источником. Стало быть, что-то еще воздействовало на его ауру? Но что? Неужто карета? Или, быть может, то, что в ней находилось? А еще следом за радостно улыбающимся послом в нашу сторону качнулась его охрана и даже кучер. И вот тогда я сообразил, отчего мне так неспокойно: я узнал это скользящее движение! Так умели двигаться лишь специально обученные тени. Которых не должно и не могло быть, да еще в таком количестве, у чужеземного посла.

Жутковатая догадка пронеслась в моем взбудораженном мозгу, как молния. После чего я опрометью бросился вперед, по пути выхватывая мечи из ножен, и в голос гаркнул:

— Гилиан, бой! Тизар, щит! Это чужаки!

Я еще успел подметить выражение неподдельной радости на лице спешащего к нам толстяка и понять, что оно ничуть не изменилось. Разве что стало каким-то неестественным, улыбка — приклеенной, а в неподвижном взгляде застыло непередаваемое выражение, которое не могло принадлежать разумному человеку.

А в следующее мгновение вокруг нас воцарился настоящий хаос.

Охранники посла, всего мгновение назад находившиеся в двадцати шагах, вдруг окутались синим маревом и мгновенным скачком переместились в пространстве. Индивидуальные порталы — слабые, рассчитанные на очень короткие расстояния, но их вполне хватило, чтобы наемники за долю секунды оказались от нас на расстоянии удара и врубились в строй, собирая клинками богатую жатву.

Сгустившийся воздух наполнился звоном, криками и солоноватым запахом крови. Краем глаза я видел, как в первые же мгновения схватки упал Еж. Как следом за ним рухнул, обливаясь кровью, посеревший от боли Уж. Как занял его место зло ощерившийся Зюня. Как прикрыли его с двух сторон Коготь, Ворон и Гриф. Как взмахнул своим стальным чудовищем здоровяк Арх, обезглавив добравшегося до нас толстяка, до последнего скалившего зубы в неестественной улыбке. И как тесно сдвинулся личный десяток Карриана, не позволяя бешено рвущимся вперед теням добраться до императора.

К сожалению, даже очень плотный строй помог мало — прежде чем парни сомкнули ряды, я убил двух вынырнувших из пустоты мужчин, нацеливших короткие клинки в спину его величества. Еще одного убрал Гилиан, прижавшийся к Карриану с другой стороны. Третьего завалили его напарники, но одному из них не повезло — свалившийся на него очередной смертник заставил парня потерять равновесие, а второй, не растерявшись, с ходу вонзил ему стилет в грудь, лишив нас еще одного человека в команде.

— Заклинание! — гаркнул я Кару, оттолкнув удачливого убийцу к Гилиану и полоснув его напоследок клинком. — Живее! Дай мне заклинание!

Император, сбросив с церемониального клинка еще одного убийцу, рыкнул что-то неразборчивое, но, к счастью, понял причины моего беспокойства: против десятка пусть и неполноценных теней силы были явно неравны. А с учетом наличия у них индивидуальных порталов мы гарантированно проиграем, потому что даже я не мог предугадать, откуда именно вынырнет очередной убийца, а им, похоже, было наплевать, как умирать, потому что они стремились попасть на наши клинки с завидной даже для берсерка настойчивостью.

Счет шел буквально на секунды, поэтому на дворцовую стражу рассчитывать не приходилось. Господин Годри тут, лежит у нас под ногами — один из убийц всадил ему стилет в грудь, так что, скорее всего, он даже не успел поднять тревогу, и императору с высокой степенью вероятности придется искать нового начальника стражи. Что там с Тизаром, я не видел — обзор загораживали чужие спины. Но вряд ли маг уцелел — он стоял ближе всех к карете. И раз нам до сих пор не помогла его магия, значит, рассчитывать на нее было нечего.

— Пригнитесь! — гаркнул Карриан, окутываясь плотным черным облаком. — Тьма!

Я, к своему сожалению, не знал этого клича, а вот оставшиеся в живых телохранители торопливо попадали на землю. И вовремя — окутавшая императора тьма вдруг ожила. В мгновение ока налилась чернильной густотой. Зашепталась, зашевелилась, вынудив нападавших на долю мгновения замешкаться. А затем с устрашающей скоростью ринулась во все стороны, сметая все и всех на своем пути.

Буквально за миг до того, как меня окончательно накрыло, я успел увидеть распростертое на камнях тело в темно-синем балахоне. Из груди его торчала рукоять кинжала, но жив Тизар или нет, было неясно — тьма моментально заполонила собой все вокруг. Как голодная тварь, она брызнула во все стороны миллионами жадных щупалец, набросила сверху плотное покрывало, а затем кровожадно заурчала, перекрывая раздавшиеся в ее прожорливом нутре крики ужаса, ярости и боли.

Свободной от нее осталась лишь небольшая полоса на уровне колен императора, поэтому тех, кто успел упасть и вжаться лицом в камни, его магия не задела. А вот от остальных остались лишь сапоги с торчащими из них дочиста обглоданными костями и четыре пары копыт — все, что сохранилось от ни в чем не повинных лошадок. Ни крови, ни праха, ни кусков отваливающейся плоти… просто кости. И крохотные обрывки одежды, которые медленно осыпались вниз, словно хлопья серого пепла.

Когда облако окутало карету, в воздухе раздался легкий хлопок.

А мигом позже темнота вокруг нас расцветилась слепящими белыми молниями. Настолько яркими, что при виде них захотелось зажмуриться. И до того плотно сгустившимися вокруг подозрительной кареты, что я, увидев, как дрогнул центр образованной ими паутины, развернулся и гаркнул императору:

— Вниз!

Но Карриан, кажется, не услышал. Как и всегда в таких случаях, тьма поглотила его полностью, и он напрочь перестал соображать. Поэтому, не надеясь на его благоразумие, я просто-напросто сбил повелителя с ног. Накрыл собой и почти не удивился, когда следом за молниями во тьме расцвел устрашающих размеров огненный цветок, а следом раздался оглушительный взрыв, от которого сильно содрогнулась земля.

Я еще успел порадоваться, что на меня магия императора почти не действует. И тому, что рядом ничком лежит израненный, но живой Гилиан.

Но как только я решил, что самое страшное миновало, совсем рядом раздался второй, еще более мощный взрыв. После чего что-то с силой толкнуло меня в спину, а затем для пущей радости шарахнуло еще и по затылку. Да так, что я сперва ослеп и оглох, а потом все-таки отрубился, успев напоследок подумать:

«Какая радость. Без меня империя как-нибудь проживет, а вот без Кара ей точно будет хреново».

В себя я пришел от боли, шума и от мерзкого ощущения, какое бывает при наличии постороннего предмета между лопатками. Нет, на растущие крылья это мало походило — в ангелы меня уж точно не возьмут. А вот на торчащий из спины кол или меч очень даже…

Но кто успел? И когда?

— Лежи, — приказал знакомый голос, стоило мне только пошевелиться. — Руки убери! Тихо, кому сказал!

Я послушно перестал шарить вокруг руками в тщетной попытке сообразить, что произошло. Что это за шум, почему народ так орет, бегает, суетится. И главное, почему я в полудохлом виде валяюсь на чьем-то бездыханном теле и ни фига не вижу, а значит, не могу понять, какого черта тут вообще творится.

Ах да, вспомнил: на нас недавно напали. Сперва пытались обмануть, убить, потом взорвать. Но, кажется, не слишком удачно, потому что я до сих пор жив. Император, судя по голосу, тоже. В воздухе пахнет гарью, железом, кровью и потом. Где-то неподалеку кто-то носится туда-сюда, кричит, что-то перетаскивает, судя по раздающемуся скрежету. Но я по-прежнему ни черта не могу разглядеть, словно непроглядная тьма до краев заполнила мою многострадальную голову и сочилась даже из-под век, мешая увидеть, что же творится вокруг.

Черт. Спина болит! И затылок гудит, словно по нему кувалдой шарахнули.

Что это меня так? Или кто?

— Ваше величество! — раздался где-то неподалеку полный неподдельной паники голос. — Ваше величество! У нас тут…

Ага. Значит, я не ошибся. Это действительно Кар.

— Назад! — рявкнул невидимый Карриан очень и очень злым голосом. — Мар, не шевелись, я сказал!

— Ладно, — просипел я, лежа на пузе, как распятая на столе бабочка. — Не буду.

Но это не помогло. Когда меня попытались повернуть на бок, спину заломило так, что я захрипел и снова провалился в небытие. Но, похоже, ненадолго, потому что, когда очнулся во второй раз, я по-прежнему лежал на чьем-то теле и ощущал себя наипоганейшим образом.

Блин, как же больно. И с каждым вздохом все больнее, словно меня и впрямь насадили на вертел, а перед этим хорошенько оглушили, чтоб не брыкался. Войду-ка я в транс, пока не окочурился.

— Тизар! Рам тебя забери! Тиз, ты где?!

— Не трогайте его, сир! — раздался в ответ еще один знакомый голос, при звуках которого я испытал искреннее облесение. Надо же, живой… Жаль, что я ауры больше не вижу. И вообще ничего не вижу, но различать голоса, слава богу, не разучился. — К нему нельзя прикасаться!

— Да уже без разницы… Что-нибудь можешь сделать?

— Не здесь, нам нужен хороший источник. Лучше всего «средоточие», — выдохнул «дядюшка», судя по звукам, подбежав, но остановившись шагах в десяти. — Простите, сир, но ближе я не могу подойти. Он даже так тянет на себя всю магию в округе. Защита на стене уже сгорела. Наружная дворцовая пока держится, но боюсь, если рядом окажутся люди или маги, у нас появятся новые жертвы.

Я моргнул пару раз, но зрение так и не вернулось. Видимо, слишком сильно по башке получил, вот и ослеп. Надеюсь, что временно.

— Мар, — аккуратно тронул меня за плечо император. — Мар, ты меня слышишь?

— Д-да, — прохрипел я и закашлялся, сплюнув с губ что-то горячее и мокрое.

— У тебя в спине торчат порядка двадцати саннов[2] чистого а-иридита. И есть обширная рана на голове. Карета была начинена заостренными кольями из иридита. Их было много. Из наших уцелели только Арх, Нерт, Зиль, Ворон и Гилиан. Гриф при смерти. Хорт тоже едва дышит. Остальных нашпиговало так, что даже целители ничего не смогли сделать. Ты потерял много крови, истощился и поэтому норовишь убить все живое в радиусе двадцати шагов. Магии поблизости больше нет, поэтому помочь себе ты не можешь. Я тоже пуст. Мне нечем тебя наполнять.

— Так добей…

— Болван, — неестественно спокойно произнес его величество. — Выжить тебе удастся, только если я успею дотащить тебя до «средоточия». Ты сумеешь меня при этом не убить?

— Не… гарантирую…

— Ваше величество! — ахнул Тизар, а я скрипнул зубами, когда меня не особо бережно цапнули за шкирку и куда-то потащили.

— Заткнись, Тиз, — процедил император, бесцеремонно волоча меня по земле. — Гилиан! Разгони отсюда всех! И найди Кэрта аль Вар и его воспитанницу. Они нужны мне как можно скорее!

— Будет сделано, сир!

Я закашлялся снова, ощущая, как шевелится в спине кусок проклятого иридита. Затем спохватился и хотел напомнить Кару, что посла, скорее всего, обработал грамотный менталист, поэтому он не понимал, что творит, и претензии к Эдиару Шестому предъявлять не нужно. Что воспитанники мастера Дирра тоже нашлись… Надеюсь, они мертвы, потому что допрашивать теней бесполезно. Кто их сюда послал, гадать уже не нужно: оставшийся на свободе темный маг, подельник эль Сара, все же решился на последнюю авантюру. Она, конечно, не удалась, но готов поклясться, что взрыв его рук дело. Есть также вероятность, что сам маг во время покушения находился неподалеку от дворца. Особенность минерала такова, что заранее установить магический заряд на а-иридит невозможно он весь «утечет» в камень. Однако дистанционно — если, конечно, на Тальраме до этого додумались — спровоцировать взрыв вполне реально. Так что, надеюсь, этого козла уже ищут. А там палачи господина герцога вытрясут из него все детали заговора, и мы перевернем наконец эту страницу истории, чтобы больше никогда к ней не возвращаться.

Пока я думал, как бы покороче объяснить свои умозаключения императору, меня тряхнуло так, что я клацнул зубами и в третий раз потерял сознание. Потом, кажется, пару раз приходил в себя, снова проваливался в небытие. Воскресал. Умирал. Страшно мерз. Сожалел. Даже немного злился. Попутно чувствовал растущий миг от мига голод. Надеялся, что никого не убью. Боялся, что не удержусь. Ждал. Боролся. Наконец провалился в темноту уже надолго и, качаясь на волнах слабой, упорно грызущей нутро боли, думал лишь о том, как бы выдержать и не вонзить в кого-нибудь зудящие от голода зубы, чтобы пить чужую ауру, рычать, словно дикий волк, и с наслаждением высасывать жизненные силы для того, чтобы жить самому.

Куда меня волокли, я не видел и даже не интересовался, потому что все мои мысли были заняты желанием насытиться. Однако момент, когда меня из положения волокущегося по полу куля перевели в положение бережно переносимой на руках принцессы все-таки уловил. Правда, бережливо к моему телу относились недолго — лишь пару мгновений, которые понадобились, чтобы возложить это самое тело… ну, судя по ощущениям, на очередной алтарь.

Вскоре после этого боль в спине стала такой сильной, что пробралась даже сквозь транс. Заорать я, конечно, не заорал — сил на крик уже не было. Поэтому боль не выдернула меня из небытия, а напротив, погрузила туда еще глубже. Но потом она затихла. Постепенно растворилась в окружавшей меня тишине. А взамен пришло долгожданное тепло и целый океан чистейшей, благословенной, воистину удивительной энергии, в который меня окунули с головой.

Я пил из него, расплескивая драгоценную силу и захлебываясь от жадности до тех пор, пока не ощутил, что готов вот-вот лопнуть. Пил с наслаждением. С благодарностью. Просто лакал, как умирающий от жажды зверь, чудом набредший на лесной родник.

Причем в какой-то миг я ощутил, что эта энергия для меня не чужая. Она была теплой. Смутно знакомой. И при этом настолько мне подходила, что я так и не смог себя заставить от нее оторваться. Даже когда кто-то настойчиво потянул обратно, я рычал и вырывался до последнего. Кажется, опять кого-то укусил. Словил за это тяжелую оплеуху. Огрызнулся. Услышал наконец знакомый голос, почувствовал жар в груди, напомнивший, что не на всех у меня есть право скалить зубы. Лишь после этого живущий во мне зверь уснул, вернувшись в тот старый, полный снежного покоя сон, откуда его так некстати вырвали. И я уснул вместе с ним, успев подумать, что был бы рад остаться там и больше никогда не возвращаться в человеческий облик. Ведь жить волком гораздо проще.

Жаль, что я в свое время этого не ценил.

ГЛАВА 24

Очнулся я, если верить внутренним часам, уже под вечер. Правда, не в собственной постели, как ожидал, а в совершенно другом месте. А именно — в проходной комнатушке рядом с императорской сокровищницей, где я уже бывал дважды. Первый раз, когда незаконно стал обладателем перстня его величества Орриана, и второй — сразу после коронации Карриана, потому что именно здесь новоявленный император меня оставил, когда создавал привязку на крови к «средоточию».

Я еще тогда подивился аскетизму этого помещения, где из мебели был лишь массивный деревянный стол, старое кресло и низенькая кушетка возле стены. Ни картин, ни гобеленов, ни дорогого убранства, это было сугубо рабочее помещение, не предназначенное для посторонних лиц. А еще здесь имелось два потайных хода: по одному мы и в прошлый и, вероятно, в этот раз сюда проникли. А вот вторым не пользовались лет тридцать. Пока Карриан занимался «средоточием», я успел сунуть туда нос и потом с трудом отряхнулся от паутины и пыли, которой в том коридоре хватало.

Так. Раз я лежу тут, значит, до сокровищницы Кар меня все-таки донес.

Судя по тому, что спина почти не болит, свое дело артефакт все-таки сделал. На пару…

Я настороженно покосился по сторонам.

Хм. Да. На пару с местной защитой, которая три года назад тут была, а теперь от нее осталось одно название. Неужто это я ее сожрал?

Подняв голову, я увидел сидящего за столом императора и виновато улыбнулся.

Ну да. Кто бы еще мог так грубо ее испортить? Вон сколько ниток я умудрился оттуда вытянуть. И все пустые, выдоенные досуха, местами даже оборванные, словно тут резвился голодный паук. Это сколько же я энергии взял, если целая комната оказалась обесточенной? Да и Карриан выглядит уставшим. Бедняга, кажется, даже уснул сидя, уронив голову на скрещенные руки. Хотя нет, не уснул — аура-то активна. И я ее, какое счастье, снова могу видеть.

Когда я пошевелился и осторожно сел, император поднял голову и я невольно замер, наткнувшись на его тяжелый пронизывающий взгляд.

Что такое? В чем дело?

Карриан молча продолжал буравить меня глазами, словно я совершил страшное злодеяние, и мне даже показалось, что он… нет, не зол. Но что-то с ним было определенно не так. Хотя, может, это со мной что-то не в порядке?

Я поднял руку и осторожно потрогал спину.

Рубахи нет. Под левой лопаткой до сих пор шелушится засохшая кровь, а под пальцами чувствуется совсем еще свежий шрам. Морда? Нет, морда нормальная, не кривая и не косая. Руки-ноги тоже на месте. Меня не только не убило, но даже не покалечило. Может, трепанацию пришлось делать, пока я валялся в коме, и теперь его величество всерьез заподозрил, что я стал совсем дурным?

Уже начиная нервничать, я провел ладонью по черепушке, потрогал свежий шрам на затылке и, убедившись, что кости на месте, снова вопросительно посмотрел на императора.

— Что-то не так?

Карриан вместо ответа протянул руку и разжал пальцы, продемонстрировав то, что все это время лежало у него на ладони. А я, увидев там порванную цепочку и подозрительно знакомое кольцо в обрывках разноцветных нитей, вздрогнул и машинально приложил ладонь к груди.

Храмового перстня там больше не было.

— Как ты можешь это объяснить? — тихо спросил император.

Я похолодел.

Боже… да что же это такое? Почему мне в этом мире так не везет? Сперва Кар меня чуть не убил. Потом пожалел. Люто возненавидел. Со временем наконец успокоился и принял если не как друга, то хотя бы как полноценную тень. И вот теперь опять?

— Я жду ответа, — неестественно спокойно сообщил его величество, когда я в ужасе промолчал.

Господи! Да что же я тебе скажу? И как объясню эту совершенно дурацкую ситуацию?

Карриан, так и не дождавшись ответа, медленно поднялся из-за стола. Так же медленно подошел к кушетке, откуда я поднялся с видом смертника, которому грозила плаха.

Когда он приблизился, я непроизвольно отступил, но поймал себя на мысли, что действительно боюсь говорить ему правду. Но я ведь не нарочно, в самом-то деле! Да, мне пришлось смолчать, но лишь потому, что я не хотел для нас обоих неприятностей. Три года прошло с тех пор, как я по дурости своей вытащил этот перстень из храмового фонтана. Три дурацких года его скрывал. Таился ото всех. Молчал. Изворачивался. И вот, когда до окончания срока осталось всего несколько часов, Карриану приспичило рассмотреть висевшую у меня на груди побрякушку! Или она сама свалилась ему в руки, когда он укладывал меня на эту гребаную кушетку?!

Я уставился на оказавшийся прямо перед моим носом перстень и сглотнул.

— Ты… все не так понял…

— Откуда ты его взял?! — вдруг без предупреждения рявкнул император, и я инстинктивно отшатнулся, когда его величество отшвырнул прочь испорченную цепочку и до побелевших костяшек стиснул в кулаке проклятое кольцо. — Кто тебе его отдал?!

— Н-никто.

— Ложь!

— Нет, — едва слышно ответил я, отводя глаза. — И ты это прекрасно знаешь.

— Что? — так же тихо спросил Карриан. — Что ты сказал?

Я поджал губы.

— Я никогда тебе не лгал.

— Уверен? — процедил император, и его глаза опасно потемнели. — Кто она? Ответь, пока я еще могу себя контролировать: кто та женщина, которая отдала тебе мой перстень?!

Я устало опустил плечи.

— Прости. Это не та информация, которой я хотел бы с тобой поделиться.

— Ты знаешь, — вдруг улыбнулся его величество. Той жутковатой улыбкой, которая означала смертный приговор. Причем, судя по отголоскам эмоций, которые до меня еще долетали, его величество был бы рад привести приговор в исполнение собственноручно. Прямо здесь, сейчас, если я не скажу ему правду. — Ты все это время знал. Скрывал ее от меня. Вот почему Тизар так ее и не нашел. Вот почему он был уверен, что она близко, но не сумел ее вычислить. Это ты спрятал ее от моих глаз. Ты знаешь дворец лучше всех. Все потайные ходы, комнаты, целые галереи! Кто она? Твоя сестра? Мать? Любовница?!

— Дурак… — едва слышно отозвался я, не поднимая глаз. И Карриан резко осекся. Но после долгой-предолгой паузы вдруг швырнул проклятое кольцо мне в лицо и бросил:

— Я тебе верил!

Что я мог на это сказать?

Машинально перехватив тяжелый перстень, я так же машинально его сжал, совершенно позабыв, что наш срок еще не вышел. Кожу тут же чувствительно кольнуло. Перстень мгновенно потеплел, потяжелел и слабенько засветился. В обычное время никто бы этого не заметил. Но сейчас, в миг наивысшего напряжения, когда император в бешенстве ждал ответа, а я, хоть убей, не мог ему его дать, Карриан видел абсолютно все. И обнаружив, что с кольцом происходит то, чего не должно было случиться в принципе, вдруг переменился в лице. А затем без предупреждения схватил меня за глотку и со всей силы шваркнул о ближайшую стену.

— Что?! Это?! Такое?!

Я смог только захрипеть, тщетно пытаясь выдавить хоть слово в свое оправдание.

— Отвечай!

Пальцы у Карриана были воистину железными, а хватка — как у матерого медведя. Хрен вырвешься, если зацепит. Я задыхался в его руках, тщетно пытаясь протолкнуть внутрь немного воздуха. Горло нещадно горело. В ушах слышались удары молота, в глазах потемнело. А когда император стиснул мою шею еще сильнее, я… сугубо на рефлексах… двинул его коленом в пах.

Хватка на горле тут же ослабла. Карриан хрипло выдохнул. Я, едва освободившись, рухнул на колени и судорожно закашлялся, но вдохнуть нормально мне так и не удалось — император, на удивление быстро оправившись от предательского удара, засадил мне крепкую оплеуху и, опрокинув на пол, со злостью посмотрел прямо в глаза.

— Чей это перстень?!

— Кар, пожалуйста… тебе это не понравится.

— Чей? Отвечай, иначе убью!

Я устало закрыл глаза.

— Ты уже пытался это сделать. И не смог.

— Почему?! — раненым зверем взревел его величество, снова потянувшись к моему горлу, и мне ничего не оставалось, как обреченно выдохнуть:

— Да потому что он мой, дурья твоя башка! Это я вытащил его из фонтана!

У Карриана заледенело лицо. От него разом отхлынула вся кровь. Зрачки жутковато расширились. Клубящаяся в них тьма испуганно отпрянула куда-то вглубь. Император замер, так и не сжав до конца пальцы. Всмотрелся в мои глаза и едва слышно выдохнул:

— Ложь! Перстень может забрать только женщина!

Я с трудом сел и, откинув голову на холодную каменную стену, лишь горько усмехнулся:

— Ты прав. И не прав. Потому что на этот раз все было неправильно.

— Врешь!

— Ты знаешь, что это не так. Чувствуешь. С тех самых пор, как едва не убил меня из-за каких-то болонок.

У Карриана снова изменилось лицо. Кажется, в нем сейчас шла отчаянная борьба между здравым смыслом и теми самыми чувствами, о которых я недавно говорил. Умом он понимал, что такое невозможно. Что магия первого императора не должна ошибаться. Но в то же время что-то не давало ему меня убить. И это «что-то» настойчиво просило, вернее, вынуждало его требовать доказательств.

В стену прямо над моей головой с силой врезался тяжелый кулак.

— Докажи! — хрипло велел император. — Докажи, мать твою! У тебя есть ровно секунда, прежде чем у меня закончится терпение!

Я вздрогнул и, совершенно точно понимая, что это не шутка, быстрым движением надел кольцо на безымянный палец правой руки. Знаю, на Тальраме обручальные перстни было положено носить на левой, но я сделал это машинально. По привычке, если хотите. После чего меня, как и в первый раз, в храме, с размаху окунуло в водоворот чужих эмоций. Но если три года назад я такого не ожидал и едва не утонул, то сейчас… сейчас мне просто стало очень больно. Так, словно это меня сейчас опозорили. И словно это мне только что вонзили нож в спину.

В своей прошлой жизни я, как оказалось, мало понимал мужчин. Считал, что мы слишком разные, чтобы правильно понимать женщин, и наоборот. Но теперь, сполна окунувшись в чужие чувства, я с горечью осознал: нет никакой разницы, когда тебя предают. Мужчина это сделал или женщина, старик или ребенок. Нам всем одинаково больно. Одинаково страшно понимать, что мы напрасно доверились. И еще страшнее видеть, что человек, которому мы верили безраздельно, на самом деле оказался лжецом.

— Прости, — прошептал я, глядя в расширенные глаза императора, которые не просто потемнели — они помертвели от боли. — Прости, я был пьян тогда… не понимал, что творю… я не знал!

— Ты…

— Я не мог тебе сказать, — повторил я, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. — Это было бы неправильно.

Именно в этот момент у Карриана словно что-то сломалось внутри, и я знал, что это за чувство. Точно такое же он испытал в детстве, когда был вынужден убить наставника. Тогда императору было так же плохо. И в его душе царило такое же черное отчаяние. А я обманул его, это правда. И заодно напомнил о прошлом. О том, что никому и никогда нельзя доверять. Никому, даже собственной тени, ведь, и она порой способна предать.

Эх, если бы я мог в этот момент рассказать все, не боясь быть понятым превратно! Если бы я мог поведать, по какой причине магия императора приняла меня за того, кем я уже не являлся! Кто знает, какие именно качества в моей душе остались после перерождения? Но, видимо, их оказалось достаточно, чтобы перстень совершил ужаснейшую ошибку и обрек нас обоих на этот нелегкий разговор.

Быть может, если бы имелся хотя бы теоретический выход и хотя бы призрачная возможность вернуть женское тело, я бы, честное слово, осмелился это сделать. Позволил себе быть откровенным до конца. И, несмотря ни на что, рискнул, согласился бы на эксперимент даже с непроверенным заклинанием. Если бы только Тизар сообщил, что это поможет. Если бы он сказал, что это что-то даст. Но увы. Придворный маг еще тринадцать лет назад убил во мне всякую надежду. Именно поэтому я сейчас промолчал и вынужденно ждал приговора, который мне не замедлили вынести.

— Вот оно что, — процедил император, и на его лице проступило неподдельное отвращение. — Значит, ты все-таки хотел завершить обряд, но не рискнул об этом рассказать, потому что знаешь законы… мразь ты этакая!

Я воззрился на него с совершенно искренним изумлением, а потом до меня дошло.

Да что ж в который уже раз лажаю не по-детски! Он же читает мои мысли! Или не их, а хотя бы эмоциональный фон. И стоило мне только пожалеть, что я не смогу стать тем, кем назначил меня перстень, как Карриан решил, что все понял. Более того, посчитал, что имеет право меня презирать. Оскорблять. И ненавидеть за то, чего я не допустил бы даже в мыслях!

От этой догадки меня вдруг взяла такая злость, такое бешенство, что я качнулся вперед и без предупреждения засветил этому придурку кулаком в глаз.

— Идиот! — рыкнул в голос, когда его величество с удивленным выдохом отлетел в сторону. — Я не мужеложец, понял?!

Меня в кои-то веки душила неподдельная, вспыхнувшая буквально в одно мгновение ярость. Незаслуженная обида, разочарование и, как ни странно, ненависть. То ли моя, то ли его… Она захлестнула меня с такой силой, что на мгновение я самым настоящим образом упустил контроль над ситуацией. А осознал свою ошибку, лишь когда мне с такой силой прилетело по башке, что помутилось в глазах.

Не знаю, что именно сделал Карриан, но шваркнуло меня так, что от удара носом хлынула кровь, а в виске, которым меня приложило о стену, что-то подозрительно хрустнуло. Кажется, я все-таки упал, ошеломленный и почти парализованный. Меня оглушило. Ослепило. Скрючило от пронесшейся по телу огненно-жаркой волны. А затем еще и печатью пристукнуло. Да так, что я захрипел и, когда следом за первым сверху обрушился еще один удар, не смог не то что дать отпор — просто пошевелиться.

Это было мерзко вдвойне — сознавать, что тебе намеренно причиняет боль человек, за которого ты готов умереть. Человек, который мстит за то, чего ты не совершал. Когда каждый удар — как наказание за неосмотрительность. Каждая мысль — как плеть, жестоко ранящая и с каждым ударом обнажающая старые раны.

Я даже не сразу сообразил, что в комнате появились посторонние и меня бьют уже не в одиночку, а целой группой. В основном ногами, как бешеного пса. А может, еще и палками. Хрен его знает. Мне было до того плохо, что я забился в угол, прижался к стене спиной, пытаясь прикрыть самые уязвимые места, корчился от боли, хрипел и даже не понимал, что могу это прекратить.

Удары сыпались беспрестанно — по голове, спине, плечам… везде, куда можно было дотянуться. Причем били больно, порой с оттяжкой, без дураков. С такой неистовой силой, что вскоре на мне живого места не осталось, из рассеченного лица ручьями хлестала кровь, а сам я стал похож на боксерскую грушу, которую нещадно избивала толпа идиотов.

— Не сметь… — вдруг пробился сквозь рев в ушах хриплый, прерывистый, какой-то болезненно изломанный голос императора, и меня снова опалило бешеным коктейлем чужих чувств. — Не сметь, сказал! Я сам… разберусь.

Боль… злость… ненависть… ярость…

Чужие эмоции отрезвили и вырвали из некстати накатившего оцепенения.

Он сам, он сказал? Неужели ему так приспичило от меня избавиться? Всего лишь за то, что я всеми силами старался уберечь его от правды?

«Нет уж! — зло подумал я, внезапно приходя в себя. — Обойдешься!»

После чего выдернул из стены первую попавшуюся нить и наотмашь хлестнул ею перед собой. Как хлыстом ударил, ни в кого конкретно не целясь. Но, судя по тому, как опалило руку и как истошно взвыли избивавшие меня люди — скорее всего, стража, которая сбежалась на наши вопли, — нить оказалась красной. Достаточно сильной, чтобы спалить мне кожу на руке до мяса и наполнить небольшую комнату запахом паленой плоти, горелой крови и… как ни странно, человеческим страхом.

Зато меня ненадолго оставили в покое и я смог, подтянувшись на невредимой руке, ткнуться носом в стену, за которой находился ближайший потайной ход. Дрожащими пальцами нащупав нужную ниточку, я стер обильно льющуюся кровь с рассеченного лба и буквально вывалился в пыльный коридор, успев напоследок еще раз опалить комнату магическим огнем, поджечь там все, что было способно гореть, и захлопнуть за собой дверь до того, как мои мучители опомнились и сообразили, что из поля зрения бывшую тень императора выпускать ни в коем случае нельзя.

Хрипя и тихо цедя проклятия сквозь зубы, я выдернул из стены еще одну ниточку, на этот раз изумрудную. Воткнул ее в ауру и пополз прочь, справедливо рассудив, что пора отсюда сваливать. Как я сказал его величеству Орриану? Буду служить до тех пор, пока его сын не скажет, что тень ему больше не нужна? Ну, будем считать, Карриан только что меня уволил. А если кто спросит мое мнение, то я скажу, что бегство — отличная альтернатива плахе.

Нет, я не забыл, кто он и кто я. Я ничего не забыл и уже вряд ли сумею. Но кем бы ни был для меня император, я больше не хотел умирать по его приказу. После всего, что было, после того, что я узнал и понял, разочарованный, избитый до полусмерти, опустошенный… все равно категорически не хотел.

Быть может, это все еще говорила во мне злость. Быть может, я напрасно поддался эмоциям. Но, пока некстати проснувшаяся ярость бурлила внутри, сдаваться я не собирался.

Ползти оказалось тяжело — одну ногу мне успели отбить до полной потери чувствительности, определенно сломали пару ребер и правое плечо, а заодно изуродовали всю морду. Вон один глаз заплыл, второй едва видит. И то через сплошную красную пелену. Не иначе кровоизлияние в сетчатку. А еще вдобавок я обжег себе пальцы. Устал. Ослаб. Одежда на мне отчаянно дымилась. В башке звенели колокола. Грудь нещадно пекла некстати ожившая печать. Но целительная ниточка все же делала свое дело, поэтому уже минут через пять я смог подняться на четвереньки. Затем, пошатываясь, выпрямился. Какое-то время вынужденно прыгал на одной ноге, торопясь убраться из дворца как можно скорее. А к тому времени, как стража разобралась с механизмом потайной двери и сплошным потоком хлынула следом, уже успел трижды поменять направление, спустился в подземелья и полным ходом двигался по направлению к ведущему в город ходу, о расположении которого не знал даже Тизар.

Не зря я так много времени потратил на изучение этого дворца. И не зря так досконально запоминал расположение помещений. Одно плохо — из дворца не вело ни одного хода за пределы столицы, поэтому сразу свалить из города не получится. А всего через час на улицах появятся усиленные магами патрули, мое описание будет разослано всем столичным стражам порядка, так что придется несколько дней выжидать в какой-нибудь дыре в надежде, что Карриан образумится и передумает меня убивать.

Хотя о чем я говорю?

Это же Кар. Когда нужно, он умеет быть абсолютно безжалостным. А сейчас, оскорбленный в лучших чувствах, он с совершенно чистой совестью отдаст приказ пристрелить на месте «мерзкого мужеложца».

Идиот. Господи, каким же он иногда бывает придурком…

«А я ведь всего лишь не хотел тебя позорить! — с тоской подумал я и привалился к стене, чтобы перевести дух. Печать все еще сводила с ума. Исцеление забирало массу сил. А мне за последние сутки не повезло дважды, так что, несмотря на всю магию, которую я сегодня вытянул, организм находился на грани истощения. — Кар… эх, Кар, ну зачем ты полез куда не следует?»

В душе разлилась горечь, в груди заныло с новой силой, меня едва не захлестнула волна отчаяния, но, хвала Рам, это быстро прошло. Отдышавшись и успокоившись, я привычно нырнул в транс, окутался благословенным холодом и двинулся дальше, на всякий случай обрушивая за собой потайные ходы и делая невозможным дальнейшее преследование.

В город я выбрался через час, вконец умаявшись и обессилев до такой степени, что едва стоял на ногах. В подземных тоннелях под городом магии почти не осталось, подпитаться оказалось негде, поэтому последние метры я снова преодолевал ползком. На чистом упрямстве. А наружу вывалился в буквальном смысле слова полумертвым от усталости.

Старый ход привел меня на окраину Орна, в подвал какой-то лачуги, где пахло тленом, пылью и крысиным дерьмом. Две ее постоянные обитательницы недовольно пискнули и слиняли подальше, когда я выбрался из-под тяжелой крышки люка и с облегченным вздохом растянулся на глиняном полу. Поблизости, хвала Рам, никого, кроме крыс, не оказалось. Снаружи тоже пока было тихо, так что если городская стража и получила приказ о моей поимке, до этого района они еще не добрались.

И очень хорошо. У меня появилось время спрятаться и переждать облаву. Правда, не здесь. Не в этой полуразвалившейся халупе.

Чуток передохнув, я снова заставил себя подняться. Кое-как отряхнувшись, осторожно выглянул на улицу. Короткими перебежками преодолел часть скудно освещенной улицы, на которой моя лачуга оказалась далеко не самой старой и страшной. Так же аккуратно свернул за угол. Краем глаза уловив какое-то движение в дальнем переулке, поспешил перебраться на соседнюю улочку. Нырнул в первый подходящий тупичок и… охнул, получив из темноты сильный толчок в плечо.

От удара меня бросило на колени. На землю брызнула кровь из прорванной острым крюком раны. Но осознать случившееся я попросту не успел — в темноте раздался звонкий хлопок, недовольное конское ржание. Меня с силой дернуло, опрокидывая навзничь, а потом с огромной скоростью поволокло в обратную сторону.

Впрочем, тащили меня недолго. Буквально до переулка, который я не так давно предпочел обойти стороной. А когда лошадь все-таки остановилась, из темноты выступило несколько фигур, одна из которых была вооружена дубиной, и на мою голову обрушился еще один удар.

Уже проваливаясь в темноту, я успел различить раздавшийся в тишине довольный смех. А потом смутно знакомый голос произнес:

— Отлично. Мы успели раньше патруля. Пакуйте этого щенка и возвращаемся. Я давно хочу с ним потолковать.

ГЛАВА 25

«Сегодня точно не мой день», — мрачно подумал я, очнувшись от забытья и обнаружив себя полостью раздетым и подвешенным на цепях в центре какого-то подвала. Подвал, правда, выглядел чистым, даже вымытым. Ну а то, что в нем имелись цепи и приспособления вроде тех, что удерживали меня в вертикальном положении, мешая пошевелиться… что ж, похоже, у хозяина нездоровая страсть к подобным развлечениям. Вон и полочки у него аккуратные на соседней стенке висят. И инструменты на них разложены весьма интересные.

Одежды поблизости не оказалось. Оружие и обувь тоже пропали. Судя по ощущениям, по пути сюда со мной не особенно церемонились, но крюк из плеча выудили довольно-таки аккуратно. Даже вон перевязали зачем-то. Небось чтобы от потери крови не сдох.

Пока я занимался изучением повреждений и обстановки в комнате, напротив что-то скрипнуло, и одна панель в стене, казавшейся монолитной, с легким шелестом отъехала в сторону.

Хм. Никакой магии, однако. В той части подвала вообще не виднелось ни одной магической ниточки. Чистая механика, поэтому я и не заметил подвоха. А вот появившийся на пороге урод мне был определенно знаком: любитель девушек, почти что насильник и мерзкий графенок эль Нойра собственной персоной. Ну надо же, какая встреча. Вернее, там стояло целых два урода, но второго мужика я не знал. Более того, в отличие от графенка, этот белобрысый тип оказался магом. Пространственным. Но я никак не мог понять, почему мне кажется знакомой его темно-фиолетовая аура.

— Какая прелесть. Наш гость очнулся, — с издевкой заметил эль Нойра, выходя из потайного хода. Надменный, довольный, разряженный в пух и прах, словно только что с карнавала вернулся. — Узнал меня, щенок?

— Конечно, — оскалился я. — Трудно забыть твою смазливую морду, носящую на себе явные следы тяжелого наследственного недуга.

— Смотри-ка, Эрл, а волчонок с зубами, — удовлетворенно хмыкнул незнакомый маг, разглядывая меня издалека и не делая попыток приблизиться. Тогда как графенок, напротив, рискнул подойти почти вплотную и с гаденькой ухмылкой ткнул пальцем в свежую повязку.

— Ну, как тебе висится? Ничего не мешает?

— Слабоумие твое мешает, — сплюнул я, за что получил хлесткий удар по лицу. Сильный, до звона в ушах и соленого привкуса во рту. Тварь. — Всегда раздражало обилие дураков в императорской свите.

Граф уже без улыбки ударил меня снова, разбив нижнюю губу, после чего отступил и оглядел с нехорошим прищуром.

— Тебя уже ищут, — сообщил он после небольшой паузы. — Приказ императора — брать только живым, так что сейчас вся столица наводнена патрулями. Быстро они тебя, конечно, не найдут. Даже ищейки герцога не опознают твоих следов, если вообще на них наткнутся. А когда твое тело все же отыщется, они с сожалением признают, что не сумели в точности выполнить приказ его императорского величества.

— Какая жалость, — фальшиво посочувствовал я, за что получил по морде в третий раз. — Не боишься, что в моей ауре останутся следы воздействия твоего магически одаренного дружка?

— Он тебя не тронет, он больше любит наблюдать.

— Неужто импотент? — удивился я.

Графенок опасно прищурился, но маг лишь качнул головой.

— Оставь, Эрл. Мальчик заигрался и не понимает, что происходит.

— Так расскажи, будь человеком, — немедленно откликнулся я. — И вообще, не пойму: я тебя вроде раньше не видел. И все равно такое ощущение, что твоя морда когда-то промелькнула на горизонте. Почему, не подскажешь?

Маг неприятно улыбнулся:

— Может, потому что ты знаком с моим отцом?

— А кто, позволь спросить, твой отец?

— Тизар аль Ро. А мое имя, если тебе интересно, Марс. Почти как Мар. Забавно, правда?

Я во все глаза уставился на молодого мага с поразительно знакомой аурой.

Марс аль Ро… Черт возьми! Те же светлые прямые волосы, та же линия рта… Глаза, правда, синие, а не серые, но все равно сходство налицо. Марс аль Ро…

Тьфу! Да это же все объясняет!

— Что, дошло? — негромко рассмеялся маг, с удовольствием глядя на мое вытянувшееся лицо.

— Да, — согласился я. — Но по факту ты ему давно не сын. Тизар позволил тебе носить свою фамилию лишь в знак уважения к женщине, которую любил, но которая по какому-то недоразумению родила ему такое убожество. После ее смерти он лишил тебя титула. Так что сейчас ты — пустое место. Да еще к тому же с дурными наклонностями. Я видел твое досье. Скажи, та история в магической школе не преувеличена? Ты действительно убил ученицу во время практического занятия?

У сыночка Тизара сузились глаза.

— Это была случайность.

— Странно. А свидетели утверждают, что леди просто тебе не дала, поэтому при первом же удобном случае ты ей отомстил. Потом была еще пара сомнительных эпизодов в твоей скучной биографии. А затем дуэль, во время которой ты намеренно убил старшекурсника и использовал для этого темное заклинание. За это тебя и выперли из школы. Даже имя твое вымарали из списка зарегистрированных магов. И, как говорят, поставили клеймо на ауру, чтобы не мог пользоваться магией… но, похоже, его больше нет. Иначе ты не смог бы составить компанию ныне почившему графу эль Сару и вон тому хлыщу в разноцветной пижаме.

По лицу графенка пробежала судорога. Он снова меня ударил, умудрившись рассечь и без того вспухшую скулу. Потом взялся за лежащий на полке хлыст, обошел меня по кругу, после чего с чувством оттянул по спине раз, другой, третий, заставив скрипнуть зубами. А когда на пол закапала кровь, все-таки угомонился и, утерев выступивший на лбу пот, выдохнул:

— Ну что, нравится? Или думаешь, у тебя есть шансы отсюда выбраться, щенок?

Я вынужденно запрокинул голову, когда меня дернули за плечи, заставив открыть уязвимое горло, и прохрипел:

— Даже если их нет, что мне мешает получить удовольствие?

— Ах ты, паскуда…

И через мгновение на мою и без того исполосованную спину обрушился новый удар.

— Эрл, нет, — неожиданно вмешался маг, и эль Нойра, успевший занести кнут в очередной раз, неохотно отступил. — У меня еще остались вопросы.

Я шумно выдохнул.

Черт. Даже сквозь транс это было больно!

— У меня к тебе тоже… блин… есть вопросы! И главный из них: что тебя связывало с Лоэниром аль Ру?

Маг помолчал, исподтишка глянув на мое распятое на цепях тело, на натекшую на полу лужу, а потом неожиданно хмыкнул.

— Ты не поверишь — его племянница. Эта дурочка влюбилась без памяти еще на третьем курсе. Наивная идиотка, над которой ржала вся школа. Но когда меня выперли, когда даже отец от меня отказался, именно она нашла для меня убежище. Загородное поместье в окрестностях Орна, куда уже сто лет никто из родственников не заглядывал. Только за это я не стал ее убивать и даже позволил думать, что на некоторое время ею… скажем так, увлекся.

Я тихо присвистнул.

— Дай угадаю… Несколько лет ты жил там, разобиженный на весь белый свет. Особенно на императора, который собственноручно подписал приказ о лишении тебя магического дара. И, возможно, настаивал на изгнании, но твой отец его отговорил. Девчонку ты, естественно, затащил в постель — скучно в деревне без секса. Но долго это продолжаться не могло, рано или поздно тебя бы все равно потянуло на приключения. И вот ты начал потихоньку экспериментировать с магией иллюзий и со временем добился таких успехов — пока лишь в теории, раз уж дара тебя лишили, что это еще больше подогрело ненависть к отцу и императору. Как же, такой великий ум! И вдруг без средств к существованию! А потом, вероятно, ваше гнездышко раскрыли. Что произошло: Лоэнир не вовремя приехал проведать свою кровиночку?

— Что-то вроде того, — едва заметно поморщился маг. — Но он был уже стар. С ним не составило труда справиться даже при наличии дарру, а потом надеть им же созданный магический ошейник, который он обычно использовал для собак.

— Вот, значит, кто придумал, как избавить тебя от клейма…

— Он был очень хорош как теоретик, — спокойно подтвердил Марс. — И всего за два года избавил меня от этой проблемы. Управлять им тоже оказалось легко: ради единственной племянницы он был готов на все. А когда эта идиотка родила, он и вовсе перестал со мной спорить.

Я насторожился.

— У тебя есть сын?

— Это была девчонка, — отмахнулся маг. — Но она оказалась дарру, причем довольно сильной. Так что мне пришлось искать человека, способного заняться ее обучением. Сам понимаешь, такой шанс выпадает лишь раз в жизни и я не мог его упустить.

— Поэтому ты нашел эль Сара…

— Мы договорились, — кивнул Марс аль Ро, а стоящий у меня за спиной графенок нетерпеливо взмахнул хлыстом. — Он забрал девчонку себе, а я не настаивал, чтобы ее регистрировали. Гарантий, правда, не было никаких, но я огорчился, когда узнал, что соплячка не выдержала нагрузки и сошла с ума. Пришлось попытаться снова. Кстати, ты в курсе, что у женщины, родившей дарру хотя бы однажды, шансы на появление второго такого ребенка втрое выше, чем у обычной смертной?

Я молча покачал головой.

— Это эль Сар мне сказал. Но Ильза долго беременела впустую. И лишь последний ее ребенок оказался тем, кем нужно. Правда, случилось это поздновато — к тому времени я уже нашел другую девчонку.

— Валью? Так это ты выкупил ее у эль Сара? А башню с искаженным временем тебе Лоэнир для нее построил?

— Когда-то в детстве отец рассказывал мне сказки о мастере-тени, — задумчиво обронил Марс, глядя куда-то мимо. — И несколько раз упомянул, что в империи есть башня, где время течет иначе, чем везде. Как это было сделано, он не говорил, но про саму башню я запомнил. А старик Лоэнир придумал способ воплотить эту идею в жизнь. Ильза, правда, до этого дня не дожила — разродившись второй девчонкой-дарру, она умерла. Лоэнир не смог ее спасти. А я не стал. И за это старый хрыч надумал мне отомстить, сперва решив действовать через старуху-дарру. А когда я от нее избавился, дождался моего отъезда и взорвал поместье вместе с собой, слугами и своим мелким ублюдком.

— Ублюдок вообще-то был твоим, — ядовито напомнил я, звякнув цепями. — Жаль, что в тот день ты находился далеко от дома… небось Валью в очередной раз окучивал? Настраивал ее на совершение подвига, а заодно пользовал по прямому назначению в надежде, что эта дурочка тоже подарит тебе дочку-дарру?

Марс хмыкнул:

— Не без этого. Но свое дело она сделала. Хоть и не до конца.

Я на мгновение задумался.

— Судя по всему, амулеты, которые вызвали у Тизара такой восторг, тоже были делом рук Лоэнира, как и остальные артефакты, включая индивидуальные порталы.

— Порталы я делал сам, — заявил маг. — У старика для этого не хватило знаний.

— А с тобой ими отец в свое время поделился? Похоже, достаточно детально, раз ты за столько лет ничего не забыл.

Белобрысый поморщился.

— Эль Сар тоже помог. Ему в Хад какого только хлама за это время не привозили. Магические книги, артефакты… Даже однорукого мастера-тень однажды приволокли, представляешь?

— Отчего ж не представить? Полагаю, ему несладко пришлось после южных провинций. Как он там выжил, мы, конечно, уже не узнаем, но, видимо, ему не повезло дважды — сперва остаться калекой, потом, убравшись на север в поисках лучшей доли, попасть в лапы рыскающих по округе наемников. Хотя, может, сам он считал, что это знак свыше? Будучи озлобленным на тех, кто бросил его умирать в кишащих драхтами лесах, он, я думаю, охотно помог тебе в подготовке малолетней террористки и даже подсказал, как тихо и незаметно пробраться в императорский дворец.

— Он много кого для меня вырастил, — тонко улыбнулся Марс, обменявшись быстрым взглядом с недоступным моему взору графенком. Тот уже небось извелся весь от нетерпения. То и дело ножками топал и постукивал хлыстом по голенищам сапог. Маньяк. — Полагаю, ты их уже оценил — и в Соре, и сегодня.

Я покосился через плечо: эль Нойра глаз с меня не сводил. И горела в его взоре такая алчность, такое нетерпеливое предвкушение, что я понял: он действительно маньяк и от него надо избавляться в первую очередь.

— Вообще-то я надеялся, что мы перебили их всех. Из Соры твои парни грамотно свалили, но сегодня мы их все-таки поджарили.

— Ничего. У меня в запасе достаточно теней, чтобы уничтожить династию Орианов до конца. Мои мальчики, знаешь ли, не гнушаются брать себе учеников. Так что в итоге их количество не уменьшилось.

Я скривился.

— Вот же печалька! Мне это как-то в голову не пришло. А к тому расфуфыренному петуху, что уже устал дожидаться окончания нашего разговора, ты какое отношение имеешь?

— Самое прямое, — неожиданно усмехнулся Марс аль Ро, а графенок снова обрушил на мою спину удар. Правда, несильный, только чтобы напомнить о приличиях. — Он обеспечивает нас обоих деньгами.

Я удовлетворенно кивнул.

— Все-таки крыса. Жаль, что я не убил его в первый же день. Гнилая натура — она гнилая во всем. Нельзя беззастенчиво приставать к симпатичным девушкам, любить причинять другим боль и при этом оставаться изящным, вкусно пахнущим пионом. Дерьмецо оно ведь даже через поры просачивается. Так что я, если честно, не удивлен. И думаю, не ошибусь, если выскажу предположение, что последним звеном в организации торговли краденого иридита был именно ты, Эрл. Правильно? Эль Сар вас обеспечивал товаром и просил за это не так уж много — возможность спокойно заниматься своими исследованиями, новых дарру, не прошедших официальную регистрацию в императорской службе магического надзора, и возможность по-тихому избавляться от сошедших с ума девчонок. Взамен вы получали огромные барыши, которые тратили на собственные нужды. Ты, белобрысый, старательно искал способ отомстить императору и замутил всю эту бодягу с покушениями. А ты, петушок, снимал с иридита все сливки, выслуживался перед императором, изображал верноподданного… И наверное, это твои бордели не так давно накрылись медным тазом? Хозяина ведь управляющие нам так и не назвали. Никто не видел его в лицо. Только клиентов. Но, судя по всему, после смерти эль Сара их контролировал именно ты. Скажи, я ведь правильно догадался, наш дорогой сутенер по имени Эрл?

Графенок сплюнул, и моей спине достался еще один удар. Гораздо сильнее, чем предыдущий, поэтому на пол снова закапала кровь.

Вот ведь больной ублюдок.

— Все, Марс, давай заканчивать с откровениями. Я хочу поразвлечься.

— Да развлекайся на здоровье, кто тебе мешает? — отмахнулся маг.

— Вообще-то ты. Я думал, всего на минутку заскочишь. Ого… — вдруг изменился голос эль Нойра, и меня внезапно дернули за безымянный палец правой руки. — Какой знакомый перстенек… Откуда взял? Обчистил императорскую сокровищницу?

Я тревожно замер.

Вот же… Совсем о нем забыл!

Сверху тем временем раздался хруст. Правую руку скрутило судорогой. Палец мгновенно онемел, а потом жгутом скрутившее внутренности напряжение исчезло — графенок без особых церемоний содрал императорский перстень и довольно усмехнулся.

— Полезная штучка. С вензелем, как положено. Может, однажды пригодится.

— Ладно, я пошел, — зевнул белобрысый. — Поздно уже, а у меня еще дел навалом.

— Погоди-погоди! — спохватился я, снова загремев цепями. — У меня осталось всего два вопроса. Марсик, скажи, каким образом ты умудрился околдовать сорийского посла?

— Я же сказал: эль Сару привозили множество артефактов. В том числе темных и тех, которыми частенько пользуются менталисты на допросах. Ему они были не нужны. А мне пригодились. Целую коллекцию за эти годы собрал, так что потратить парочку таких амулетов для достижения нужного эффекта было не жалко.

— То есть мы ошиблись, и ты все-таки не темный маг… Ладно. Тогда вопрос номер два: откуда в доме Лоэнира появился мальчик-дарру?

Маг сперва посмотрел на меня как на умалишенного, графенок презрительно фыркнул за спиной, а потом Марс не выдержал и расхохотался.

— Мальчишка? Дарру? Да ты спятил! Все, Эрл, он твой. Я уже развлекся.

— Вот спасибо, — кровожадно улыбнулся графенок, но я не угомонился. И, дернувшись в последний раз, настойчиво повторил свой вопрос:

— И все-таки, Марс… Что бы ты сказал, если бы узнал, что старик спрятал от тебя такого мальчишку в собственном доме?

Маг, уже отвернувшийся и явно собравшийся уходить, только отмахнулся:

— Прощай, тень. Мальчиков-дарру не бывает.

— Вообще-то бывают, — вздохнул я и, наконец-то дотянувшись до ближайшей алой ниточки, резким движением обрушил ее на голову мага. — Но ты об этом уже никому не расскажешь.

Минут через пять я стоял босиком на полу и ожесточенно растирал онемевшие, обожженные до мяса запястья, по которым не так давно стекал расплавленный металл. Стоял, естественно, в луже собственной крови, которая неприятно холодила кожу. Возле самого выхода, дымясь и нещадно воняя, лежал обгоревший до неузнаваемости труп Марса эль Ро. А за моей спиной, тараща в потолок выпученные от страха глаза, бессвязно мычал второй недоумок, который отчего-то решил, будто может безнаказанно хлестать меня кнутом, и даже не задумался, зачем мне понадобилось тянуть время.

Блин… Что за магия в этом поганом доме?! Я замучился, пока сумел выцарапать из защиты хотя бы одну крохотную ниточку! Хорошо, что она оказалась алой. И хорошо, что час назад я вытянул на себя магию императорского дворца и Марс не понял, что нормальной ауры у меня никогда не было.

Обернувшись, я окинул недобрым взглядом замершего придурка, до сих пор сжимающего в руке императорское кольцо, и ненадолго задумался.

Как ни удивительно, но заговор против императора мы все-таки раскрыли, последних его участников нашли, поэтому можно сказать, что клятву, данную императору Орриану, я исполнил. Даже лично зачистил главных организаторов, хотя совершенно не думал, что это придется делать именно мне и именно сейчас. Ну да бог с ними. Плохо другое: перстень наверняка выдал мое местоположение Карриану. В последние дни его величество слишком хорошо научился его чувствовать. Раньше я бы списал это на магическую печать, но она была слаба, ведь Кар не был моим настоящим хозяином. А с учетом того, насколько повелитель был зол в нашу последнюю встречу, думаю, ничего хорошего от нее с ним ждать не стоило.

Надо было поскорее отсюда сваливать. Но как выбраться из столицы живым, если улицы наверняка перекрыты, городские ворота заперты на сто замков, по улицам разгуливают патрули, а все подозрительные дома оцеплены?

Решено: один из трупов в подвале должен стать «моим». Комплекция у нас с Марсиком похожая, по морде лица его теперь опознать не удастся. Аура тоже скоро развеется. Ах да, одежда… Ничего, сейчас срежем. Конечно, для большей достоверности следовало вложить ему в руки оружие. Мое, разумеется, чтобы уже наверняка. Но после побега у меня при себе оставались только ножи и всякие мелочи в кармашках на поясе. Наверняка они валяются где-нибудь в верхних покоях, но искать их не буду — на это нет времени.

Так. Теперь самое главное — перстень.

Вернувшись к обездвиженному простейшим стабилизирующим заклинанием графенку, я пнул его по руке, без особых церемоний раздвинул сломанные пальцы и, забрав кольцо, попытался нацепить его на обгоревший палец мага.

Фига с два. На трупе оно категорически не держалось. Я уж и на один, и на другой палец попробовал, и загибал их по-всякому — спадает, хоть ты тресни. Если чуть перегнуть, то фаланга отваливалась совсем, а количество пальцев у трупа оказалось, к моему сожалению, ограниченным.

— Твоя очередь, — хмуро поведал я съежившемуся графенку, оставив в покое мага. Раз уж Марс не подошел, то придется хлыщу выдать себя за меня. Тизара, конечно, жаль. И как отца, и просто как человека. Но будем надеяться, что император не применит к своему старому другу обычную в таких случаях практику и придворного мага не убьют и не вышлют из страны как ближайшего родственника предателя.

Впрочем, кое-что можно было сделать, чтобы Марсика не опознали. И я обязательно это сделаю, потому что это и в моих интересах тоже.

К сожалению, с графенком дело не заладилось. Этот козел беспрестанно ерзал, скулил, когда я пытался по очереди надеть кольцо на каждый из его изящных пальцев. А эта сволочь либо не налезала, либо тут же соскальзывала обратно. Наверное, мне назло. Даже аккуратно сломанный мизинец не помог удержать дурацкую побрякушку на месте. А когда я увидел расширенные зрачки полудурка Эрла, подметил, что дергается он именно в тот момент, когда кольцо касается его кожи, то с досадой понял, что в моих руках оно причиняет испытуемому боль. Причем немаленькую. Но ничего. Я разрешил этот вопрос самым радикальным способом — всадил графенку его же нож в грудь, чтоб не рыпался. А когда он обмяк, но пока не помер, еще пару минут пытался сделать так, как надо. Устал как собака, исчерпал почти весь свой запас ругательств. Однако дело сдвинулось с мертвой точки лишь после того, как я в сердцах пнул доживающего свои последние мгновения ублюдка, поскользнулся в луже собственной крови и ненароком обрызгал ею мертвенно-бледного гада.

После этого перстень подозрительно потеплел и засветился, словно говоря, что на этот раз получил правильное подношение. Осененный внезапной догадкой, я молниеносно нацепил кольцо на безымянный палец правой руки хрипло дышащего графа. Убедился, что оно никуда больше не соскальзывает. На радостях сломал уроду последнюю фалангу… так, на всякий пожарный. Плеснул на руку еще кровушки из лужи. Да побольше, чтобы уж схватилось наверняка. После чего с облегчением выпрямился и огляделся: надо было привести себя в порядок.

Еще через пятнадцать минут в особняке младшего графа эль Нойра случился грандиозный пожар. Огромный каменный дом загорелся, как сарай с сухим сеном. Причем загорелся он сразу весь, от подвала до крыши, словно туда плюнул озлобленный дракон. Наверное, зарево было видно даже с противоположного конца города. Из окон дворца-то точно. Так что торопитесь на огонек, господа ищейки, я оставил вам прекрасный ориентир.

Естественно, мечущимся по двору слугам было не до того, чтобы следить, кто именно седлает лучшего хозяйского скакуна и деловито выводит его из стойла. Во дворе графского особняка царила паника. Народ кричал, суетился, первое время даже пытался тушить огонь, но потом до кого-то дошло, что пожар имеет магическую природу, и пытаться залить его водой — абсолютно бесполезная затея. После этого слуги хотели лишь одного — убраться от обреченного дома подальше. И я их в этом желании активно поддерживал.

Меня никто не остановил, когда я без особой спешки выехал за ворота. Хозяйская одежда, хорошо знакомая перевязь, именное оружие, связка артефактов, аналогичная той, с помощью которой Валья в свое время ввела в заблуждение целый дворец. Принцип работы этой штуки я прекрасно знал, поэтому без проблем сумел ее активировать. А что еще нужно, чтобы спокойно покинуть ночью чужой особняк?

На обещанные графенком патрули я тоже наткнулся, причем все они были усилены дежурными магами. Меня раз шесть остановили по пути к городским воротам, но, похоже, сама Рам благоволила мне этой ночью, да и про проделки графенка еще никто не догадался, поэтому ни моя внешность, ни аура подозрений не вызвали.

— Господин, ворота закрыты, — загородил мне дорогу дородный стражник уже на самом выезде из столицы. Последнее препятствие на пути к маячившей впереди свободе. — Приказ императора: никого не пускать, никого не выпускать до особого распоряжения.

Гнедой конь подо мной сердито фыркнул и нетерпеливо топнул копытом.

Сейчас. Погоди, дружок, скоро мы выберемся из столицы, и ты сможешь показать все, на что способен.

— Господин? — неуверенно переспросил стражник, когда я наклонился и потрепал справную конягу по шее.

— Да. Я слышал. У меня есть пропуск. Граф эль Нойра.

Порывшись за пазухой, я ненароком выронил в грязь белоснежный платок с графским гербом и инициалами «Э» и «Н», а затем протянул стражнику аналог здешнего удостоверения личности и подорожную на предъявителя, которую добыл в кабинете ныне почившего графа. Оказывается, урод имел разрешение от императора на беспрепятственный въезд и выезд в любой населенный пункт империи. Более того, готовился к скорому отбытию из столицы, поэтому держал в тайнике несколько мешочков с монетами различного достоинства и драгоценными камнями, которым я искренне порадовался.

— Прошу прошения, ваше сиятельство, — ознакомившись с бумагами и внимательно изучив мое лицо, вояка все-таки отступил с дороги. — Проезжайте.

Я надменно кивнул, ткнул гнедого пятками и рысью направил его к воротам, гадая про себя, на сколько хватит действия амулета иллюзий. Уже снаружи набросил на голову капюшон. Скрипнул зубами, когда застоявшийся в стойле мерин взял с места в карьер, но не стал его останавливать: рано. Чем быстрее и дальше смогу убраться от столицы, тем лучше.

Так что скачи, гнедыш… скачи…

Все равно у меня теперь нет другой дороги.

Эпилог

Бывают дни и даже годы, когда кажется, что ты полностью опустошен, твоя душа перегорела и ты попросту мертв, хотя какое-то время еще можешь ходить, говорить и даже неплохо при этом выглядеть. Ты вроде бы существуешь, но уже по-настоящему не живешь. Пока еще можешь видеть, слышать, но почти ничего не чувствуешь. Хотя нет, все-таки чувствуешь, но очень слабо, словно то, что могло быть сожжено, уже сгорело, а то, что осталось, медленно доживает свои последние мгновения.

Я не оглядывался, когда навсегда покидал Орн.

Все, что у меня было, умерло там, в особняке ублюдочного графа, вместе с обручальным кольцом и двумя обгоревшими до неузнаваемости трупами. А может, еще раньше, во дворце, откуда я уходил, пылая гневом от незаслуженной обиды. Тогда я действительно горел — ярко, отчаянно, яростно. А потом только догорал, теряя вместе с пламенем не только злость, но и себя самого.

Такое впечатление, что именно тогда во мне что-то надломилось и угасло, хотя почувствовал я это намного позже. Дня через три. Уже в лесу. Когда остановился, чтобы в очередной раз дать роздых коню, подошел к ручью умыться и увидел свое отражение.

Старик…

Из воды на меня смотрел уставший от жизни старик, в котором не теплилось даже надежды. Изможденное, обветренное, обзаведшееся у рта горькими складками лицо. Бескровные губы. Выцветшие, будто от яркого солнца, глаза. Равнодушный взгляд. Однако в равнодушии имелась и своя прелесть: оно не давало вспоминать, спасало от опасных эмоций и не позволяло рвать на части израненную душу.

Умывшись, я присел на берегу и уставился в черное небо бездумным взглядом.

Что ж. Вот, в общем-то, все и закончилось. Больше нет никакого Мара эль Ро. Есть просто Мар… а может, Март? Марк? Мартин? Не знаю, как мне теперь представляться. Всякое ведь бывает. И неожиданные встречи, и просто совпадения. А еще, если задуматься, можно сыронизировать над именем: Мар-Рам… Что-то в этом все-таки есть. Особенно если вспомнить ледяные равнины. Но даже это уже не вызывало улыбки — здесь было одиноко. Грустно. Тихо. И так же пусто, как у меня на душе.

Неожиданно над ночным лесом раздался заунывный волчий вой. Долгий, настойчивый, зовущий…

Я резким движением сел и настороженно прислушался.

Неужели показалось?

Но нет, одинокий волк завыл снова, на этот раз гораздо ближе, чем раньше. Затем в третий раз, настойчиво требуя ответа. И я не выдержал — запрокинув голову, позвал невесть откуда взявшегося брата. А потом поднялся с земли и двинулся навстречу, откуда-то зная: он ищет именно меня. И не просто ищет, а уже давно ждет и каждую ночь зовет в надежде, что я услышу.

И вот я услышал. Встрепенулся. Побежал, ориентируясь на неожиданно проснувшееся чутье. Отмахал, наверное, рисанна два, прежде чем почувствовал: брат рядом. Затем перешел на шаг, вспомнив, что волки на Тальраме передвигаются гораздо быстрее лошади и тем более человека. Наконец остановился. С замиранием сердца уставился на кусты, за которыми промелькнула стремительная тень. А когда оттуда, тяжело дыша и вывалив наружу красный язык, выскочил молодой белый волк, непроизвольно улыбнулся:

— Ворчун…

После чего распахнул объятия, крепко обнял довольно заурчавшего зверя и, уткнувшись лбом в густую шерсть, прошептал:

— Ну, здравствуй, брат. Как же я рад тебя снова видеть!

Примечания

1

Йол — промышленный город на севере империи.

2

Один санн равен 1,25 см.

Content

Александра Лисина
ЩИТ ИМПЕРАТОРА

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

Эпилог

Примечания