ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА

Том 47

Айзек АЗИМОВ

Норби

(сборник)

Норби — необыкновенный робот

В космическом управлении солнечной системы — предатель. Кто он? Все факты против кадета академии Джеффа Уэста. Ему четырнадцать, но его могут подвергнуть ментальному сканированию, и тогда он — ничто. Но… не бойтесь, не все так мрачно! Потому что у Джеффа есть Норби — самый необыкновенный робот на свете. В один момент он перенесет своего друга на незнакомую планету, в другое время, или, все перепутав, в самую гущу схватки с бандитами. Но вместе они исправят любое положение, и победа будет за ними.

Глава 1

Большие неприятности и призрачные надежды

— Неприятности? — спросил Джефф немного дрожащим голосом. — Почему у меня неприятности?

Несмотря на высокий рост, Джеффу было всего лишь четырнадцать лет, и ему казалось, что он задает этот вопрос по меньшей мере двенадцать лет из четырнадцати. Сначала он задавал этот вопрос своим родителям, потом старшему брату, потом учителю и своему персональному компьютеру. Тогда можно было не слишком беспокоиться, но сейчас… Задавать такой вопрос начальнику Космического Командования означало вписывать мрачную страницу в свой послужной список. Джеффу это совсем не нравилось.

Рядом с ним стоял агент Гидлоу, на чью помощь рассчитывать не приходилось. Гидлоу был одет во все серое, и его сердитые красные глазки смотрели на Джеффа с нескрываемым презрением. Даже его кожа выглядела болезненной и бесцветной.

— У тебя не просто неприятности, — пробубнил Гидлоу, обращаясь к Джеффу. — Ты сам — ходячая неприятность, — он повернулся к адмиралу Йоно и взрезал воздух ладонью по горизонтали, словно отделяя голову Джеффа от шеи. — Адмирал, когда безответственный мальчишка влезает в компьютерную сеть…

Адмирал сохранял спокойствие. В Космической Академии, находившейся под руководством Космического Командования, имелось немало серьезных проблем, и ему так или иначе приходилось решать их. Рассмотрение вопроса о провинившемся кадете не было чем-то таким, ради чего стоило бы вывернуться наизнанку.

Кроме того, ему нравился Джефф — высокий, неуклюжий подросток, каким он сам был когда-то (довольно давно), и его слегка беспокоили чрезмерно строгие дисциплинарные требования Гидлоу (хотя порядок, разумеется, прежде всего).

— Послушайте, Гидлоу, — адмирал Йоно нахмурился, отчего его высокий черный лоб покрылся морщинами. — К чему поднимать такой шум? Запомните хорошенько: вы не являетесь частью Академии и не имеете здесь больших полномочий. Если вы собираетесь следить за каждой невинной шалостью, а потом тащить кадетов на допрос в мой кабинет и требовать, чтобы их разобрали по косточкам в Управлении Федеральной Безопасности, у меня не останется времени для других, более важных дел. До сих пор я слышал лишь, что он пытался учиться во сне, а правила этого не запрещают.

— Да, адмирал, если делать это как следует, — согласился Гидлоу. — Но разгильдяйство — совсем другое дело. Он подключился к главной компьютерной сети, якобы случайно…

— Разумеется, случайно, агент Гидлоу, — с жаром произнес Джефф. Он откинул со лба прядь кудрявых каштановых волос и выпрямился, изо всех сил стараясь стать выше агента службы безопасности. — Я хочу сказать, зачем мне делать это умышленно?

Гидлоу недружелюбно усмехнулся. Его мелкие острые зубы казались такими же серыми, как и его одежда.

— Если вам больше нравится другое определение, кадет, то вы сделали это по неразумию, — отрезал он. — Адмирал, я обратился к вам потому, что имеет место утечка секретных сведений. Таким образом речь идет об исключении виновника.

— Утечка секретных сведений?

— «Случайное», по словам этого кадета, подсоединение к главной компьютерной сети привело к тому, что кухонный компьютер получил неверные данные.

— Какие данные?

Бескровные губы Гидлоу сжались в тонкую линию.

— Полагаю, будет неправильно обсуждать этот вопрос в присутствии кадета, — буркнул он.

— Не будьте дураком, Гидлоу. Если мы ставим вопрос об исключении, то молодой человек имеет право знать, что он натворил.

— Во-первых, — и этого самого по себе уже достаточно — в результате его безответственной выходки буквально вся информация проходит через кухонный компьютер. В придачу ко многому другому это означает, что все рецепты теперь написаны на Суахили Марсианских Колоний.

Адмирал, рассеянно нажимавший кнопки на столе, издал смешок, глядя на свой личный монитор.

— Как я посмотрю, Джефферсон Уэллс, четырнадцати лет, в прошлом семестре провалился на экзамене по Суахили Марсианских Колоний, — заметил он.

— Да, сэр, — подтвердил Джефф, стараясь не нервничать. — Мне трудно давался этот язык. Но теперь я наверстываю упущенное, сэр, и я хотел учиться во сне. Ведь до последнего экзамена осталась одна неделя. Мне ужасно жаль, что так вышло с компьютером. Я считал, что правильно следую инструкциям, и теперь не могу понять, где же я ошибся.

— Ты вообще ничего не понимаешь, — презрительно бросил Гидлоу. — Одним словом, адмирал, пока рецепты не будут переведены обратно на Универсальный Земной язык, или пока кухонный компьютер не будет перепрограммирован на Марсианское Суахили, кухня не заработает. Никто из Космического Командования не сможет нормально поесть. Да что там говорить, нам даже не выдадут консервы! Но думаю, — мрачно добавил он, — думаю, мы все же сможем достать немного сухого укропа, еще не внесенного в продовольственный реестр.

— Что?! — взревел Йоно.

Джефф беспокойно заерзал. По его спине пробежал холодок, когда он вспомнил, что адмирал Йоно славился своими обширными познаниями в Марсианском Суахили, включая самые сочные ругательства, а также своим невероятным аппетитом.

— Именно так, сэр, — с суровым видом произнес Гидлоу.

— Но это же смешно, — процедил адмирал Йоно сквозь сжатые зубы. — Компьютер должен понимать по-марсиански!

Гидлоу искоса взглянул на Джеффа, вытянувшегося по стойке «смирно».

— Кроме того, в кухонный компьютер были загружены очень важные секреты. Компьютерный центр утверждает, что кухня теперь относится к разряду режимных объектов. Это означает, что роботы-повара не могут работать, и пройдет немало времени, прежде чем мы сможем исправить положение.

— Вы хотите сказать, что пройдет немало времени, прежде чем я… прежде чем все мы сможем поесть? — ледяным тоном осведомился адмирал.

— Да, сэр. Поэтому я и говорю о чрезвычайных обстоятельствах. В сущности, мы обязаны подвергнуть этого кадета тщательнейшему ментальному исследованию перед исключением. Возможно, ему удалось узнать какие-нибудь секретные сведения.

— Но, мистер Гидлоу… — у Джеффа пересохло в горле от страха: он слышал страшные истории о том, что случалось с людьми после ментальных исследований. — Но, мистер Гидлоу, я не знаю Марсианского Суахили, даже теперь не знаю. Я ничему не научился во сне, а значит, не узнал никаких секретов. Я не узнал вообще ничего, кроме нескольких странных марсианских рецептов.

— Странных? — сердито спросил адмирал. — Ты считаешь марсианскую пищу странной?

— Нет, сэр, я имел в виду совсем другое…

— Адмирал, он явно получил секретную информацию, которую принимает за рецепты, — вмешался Гидлоу. — Его совершенно необходимо подвергнуть исследованию.

Джефф пришел в отчаяние.

— У меня нет никаких секретов, — умоляющим тоном повторил он. — Только марсианские рецепты. Они звучат странно, потому что произносятся на Суахили Марсианских Колоний, а я повторяю, что не знаю этого языка.

— Тогда откуда ты знаешь, что это рецепты, а? То-то и оно. Адмирал, этот негодник сам себе вынес приговор!

— Я знаю марсианские названия некоторых блюд, — возразил Джефф. — Мне нравятся марсианские рестораны. Мой брат постоянно водил меня туда, когда мы были вместе. По его словам, лучше марсианской кухни нет ничего на свете.

— Совершенно верно, — адмирал Йоно перестал хмуриться и кивнул. — Золотые слова! У твоего брата хороший вкус.

— Это не имеет отношения к делу, адмирал, — перебил Гидлоу. — Кадет должен уйти из Академии и отправиться со мной. Я выясню, что ему известно.

— Но я не могу бросить учебу, — запротестовал Джефф. — Семестр почти закончился, и я записался на летние курсы по роботехнике. И потом, я собираюсь изобрести гипердвигатель.

Гидлоу фыркнул.

— Судя по твоим дурным наклонностям, этот гипердвигатель может зашвырнуть Космическое Командование в центр Солнца. Никто еще не изобрел гипердвигатель, и никогда не изобретет. А если и изобретет, то это будет не такой тупица, как ты. Ты не вернешься в Академию, поскольку твое обучение приостановлено… надеюсь, что навсегда.

— Разве не я принимаю окончательное решение? — очень тихо поинтересовался Йоно.

— Да, адмирал. Но учитывая обстоятельства, полагаю, вы не можете принять другого решения. Там, где затронуты вопросы безопасности…

— Не надо, пожалуйста, — слабым голосом попросил Джефф. — Ведь это произошло случайно!

Стены адмиральского кабинета, обшитые темными панелями, казалось, начали надвигаться на него, а Гидлоу вырастал на глазах, становясь все серее и отвратительнее.

— Случайность? — воскликнул агент. — Ха! Ты представляешь из себя опасность для Солнечной Федерации. Но даже если бы это было не так, твое пребывание в Академии закончено. Видите ли, адмирал, плата за обучение кадета Джефферсона Уэллса давно просрочена. Я исследовал этот вопрос и обнаружил полное отсутствие денег у плательщика. Семейная корпорация Уэллсов потерпела крах. Фарли Гордон Уэллс — так называемый Фарго Уэллс — позаботился об этом.

— Нет! Это ло… это неправда! — выкрикнул Джефф.

Адмирал Йоно наклонился вперед в своем огромном кресле.

— Фарго Уэллс является главой семьи?

— Да, сэр, — ответил Гидлоу. — Вы его знаете?

— Мы немного знакомы, — бесстрастным тоном произнес Йоно. — Он служил во флоте.

— И был отправлен в отставку; подозреваю, из-за полной некомпетентности. Точно так же он обращается и со средствами семьи.

— Нет! — воскликнул Джефф. — Это неправда!

— Если не из-за некомпетентности, тогда из-за саботажа. Это единственное возможное объяснение. Он, должно быть, состоит на жалованьи у Инга, в его Лиге Власти. Точно, один из шпионов Инга!

— Вы ошибаетесь! — закричал Джефф, забыв о дисциплине. — Мой брат — не предатель. Его не вынуждали уйти в отставку. Ему пришлось уйти, когда наши родители погибли в катастрофе и некому стало управлять нашим семейным бизнесом. Я уверен, что он хорошо знает свое дело.

— Настолько хорошо, что даже не оставил тебе достаточно денег для платы за обучение, — язвительно заметил Гидлоу. — Но это не имеет значения, поскольку будь у тебя хоть миллион кредиток, тебя все равно исключат. Можешь утешаться этой мыслью. Сейчас ты пойдешь со мной в Центр Управления Безопасности для всестороннего ментоскопического исследования. Когда мы закончим, я пошлю тебя к твоему брату — если ты знаешь, где он находится, — Гидлоу искоса взглянул на адмирала. — Я пытался найти Фарго Уэллса и потерпел неудачу, — объяснил он.

— Не знаю, почему так получилось, — спокойно отозвался адмирал Йоно. — Я навел справки в компьютерном центре, и у меня не возникло затруднений.

Его пальцы быстро пробежали по кнопкам управления на столе, и стенной экран неожиданно осветился.

Сердце Джеффа радостно забилось, когда он увидел изображение своего старшего брата. Он нуждался в силе и жизнерадостности Фарго — но увы, первые восторги быстро сменились разочарованием. В ярко-голубых глазах Фарго не прыгали знакомые озорные искорки, а его обычно взлохмаченные темные волосы были аккуратно причесаны.

«У меня настоящие неприятности, — подумал Джефф. — Даже Фарго не позволяет себе быть самим собой… и все из-за меня!»

Голографическое изображение Фарго степенно кивнуло.

— Я вижу, к вам пришли гости, адмирал, и, кажется, догадываюсь, по какой причине. Наш мистер Гидлоу принимает Джеффа за шпиона Инга, не так ли? Я готов признать, что мой братец вымахал довольно большим для своего возраста, но ни один кадет не может быть насильно принужден пройти через печально знаменитые процедуры Гидлоу. Даже подозрения в связи с Ингом Неблагодарным не могут этого оправдать.

— Ваши догадки бьют мимо цели, мистер Уэллс, — желчным тоном произнес Гидлоу. — Мы не подозреваем вашего брата в тайной связи с Ингом. Мы просто хотим выяснить, с какими секретными материалами на Марсианском Суахили ему удалось ознакомиться, и уверяю вас, мы это сделаем. Вы меня не остановите, мистер Уэллс.

— Гидлоу, меня восхищает ваша непоколебимая уверенность, но Академия является частью Космического Командования, — сказал Йоно. — И если встает вопрос о ментоскопическом зондировании, то последнее слово все-таки остается за мной.

— Здесь затронуты вопросы безопасности, и мы не можем делить ответственность. Со всем уважением к Вам, решение принимаю я.

— Со всем уважением к Вам, Гидлоу, это не так, — Йоно величественно поднялся с кресла, возвышаясь словно гора Олимп на своем родном Марсе. — Я решу, что нам сделать с мальчиком.

Неожиданно Фарго рассмеялся и начал что-то быстро говорить на Суахили Марсианских Колоний.

Гидлоу ахнул от изумления. Адмирал Йоно сжал свои огромные кулаки и нахмурился.

— Фарго, что ты делаешь? — пораженно спросил Джефф.

— Я упомянул несколько государственных секретов, мой маленький братец, — любезно объяснил Фарго.

Адмирал посмотрел на Джеффа сверху вниз.

— Ты не понял ни слова, не так ли?

— Нет, сэр, не понял.

— Он лжет, — заявил Гидлоу.

— Не думаю, — возразил Йоно. — Если знать о том, что сказал Фарго Уэллс, то лишь у опытного актера хватило бы выдержки сохранить непонимающее выражение на лице. Своим маленьким трюком Уэллс только что доказал нам, что попытка кадета учиться во сне окончилась неудачей, согласно его собственному утверждению. Он может вернуться в Академию.

— Я должен заявить протест, адмирал, — сердито сказал Гидлоу. — Директор Академии призналась мне, что плата за обучение мальчишки настолько просрочена, что лишь его превосходная — в прошедшем времени — успеваемость позволяла ему учиться дальше. По ее мнению, кадет может продолжать обучение, но, принимая во внимание ущерб, нанесенный компьютерной сети, это не представляется возможным.

Адмирал Йоно снова начал хмуриться, но тут вмешался Фарго Уэллс:

— В словах Гидлоу есть зерно истины, адмирал. У нас не хватает денег на обучение. Но на пороге лето: мой брат может уйти на каникулы, и возможно, мы… э-ээ, найдем какой-нибудь способ улучшить свое материальное положение.

Он подмигнул Джеффу, но тот решительно замотал головой.

— Мне не нужны каникулы, адмирал. Мне нравится учиться в Академии, и я очень хочу поступить на службу в космический флот.

— Но не этим летом, — категорическим тоном произнес Фарго. — Не беспокойся, Джефф, ты не потратишь время зря. Мы не совсем нищие. У нас есть катер-разведчик, и мы можем подыскать для себя работу в космосе. Тебе полезно набраться опыта. У меня даже достаточно денег, чтобы вернуть тебя на Землю трансмиттером и вместе отметить праздник летнего солнцестояния.

В любое другое время Джефф запрыгал бы от восторга от такой новости. Праздник летнего солнцестояния наступал завтра, и вся Солнечная система готовилась к торжествам. Все гигантские космические дома или «космополисы» с десятками тысяч жителей, Лунная Станция, Марсианская Колония — все они пользовались календарем северного полушария Земли (даже Австралия в конце концов уступила). Это делалось из уважения к штаб-квартире Солнечной Федерации, которая находилась в комплексе бывшей Организации Объединенных Наций на острове в северном полушарии. Остров этот назывался «Международной Территорией Манхэттен», и его жители, хотя и с неохотой, считали себя членами Солнечной Федерации.

Джефф с умоляющим видом повернулся к адмиралу:

— Если бы мне позволили остаться в Академии, сэр, и посещать летние курсы…

— Подростки, которые нарушают работу компьютеров, должны держаться подальше от них, — перебил Фарго. — Небольшой отдых в чудесном примитивном местечке вроде Манхэттена тебе не повредит. Под моей опекой, разумеется. Вы не согласны, адмирал?

Фарго и Йоно обменялись многозначительными взглядами. Джефф кипел от возмущения. Его бесило, когда взрослые разговаривали через его голову, как будто его не было рядом. Фарго вообще никогда так не поступал. В чем дело?

— Да, — ответил Йоно. — Иди, Джефферсон Уэллс, собери свои вещи.

— Но я… — начал Гидлоу.

— Мальчик отправляется домой, — отрезал Йоно. — Он не представляет для вас интереса.

— Давай, Джефф, — подбодрил Фарго. — Чем быстрее ты соберешься, тем раньше избавишься от приятной компании Гидлоу. Приезжай поскорее, и я расскажу тебе интересные истории о злодеяниях и амбициях Инга Неблагодарного. Помнишь наш лозунг «ДЕМОН», а? Ладно, до встречи вечером.

Его изображение исчезло.

— Что означает этот лозунг? — с подозрением в голосе осведомился Гидлоу.

Джефф замялся.

— Понимаете, так уж Фарго относится к жизни. Он хотел этим сказать, что все затруднения можно преодолеть.

— «ДЕМОН»? Адмирал, здесь какая-то конспирация…

— Нет, — заверил Джефф. — Просто жизненный лозунг. Он такой красивый, что… в общем, «ДЕМОН» означает «Девушек Можно Найти».

Адмирал разразился громким хохотом.

— Да, это истинный Фарго, — произнес он, и Джефф подавил вздох облегчения.

— В любом случае, этот парень не вернется в Академию, — гнул свою линию Гидлоу. — Можешь быть в этом уверен, кадет.

Он развернулся и вышел из кабинета, даже своей спиной выражая негодование.

«Почему он так ненавидит меня?» — подумал Джефф.

— Со временем дела поправятся, Джефферсон, — сказал адмирал Йоно, с приязнью глядя на него. — Когда-то я знал твоих родителей. Они были хорошими людьми и хорошими сейсмологами, пока не погибли на Ио. Но не слишком удачливыми бизнесменами; в этом Фарго похож на них.

Он протянул Джеффу полоску бумаги.

— Что это такое, сэр?

— Чек на предъявителя. Купи себе обучающего робота — такого, который может подключиться к Федеральной Системе Образования. Не теряй времени и обнови свои знания перед возвращением в Академию.

Джефф спрятал руки за спину.

— Сэр, я не смогу вернуть Вам деньги.

— Думаю, что сможешь. Фарго вряд ли способен на такое, но мне почему-то кажется, что у тебя побольше здравого смысла, чем у него. Как бы то ни было, деньги небольшие. Я не так уж богат и не так уж щедр. Тебе придется купить подержанного робота. Возьми, это приказ!

— Да, сэр, — Джефф автоматически отдал честь и вышел из кабинета, смущенный и обеспокоенный одновременно.

Глава 2

Выбор робота

Сборы заняли не много времени. У кадетов очень мало личных вещей, кроме одежды и конспектов лекций, хотя у Джеффа благодаря Фарго имелся один ценный предмет — древняя книга. Это был настоящий раритет: толстый том, переплетенный в кожу, с пожелтевшими от времени страницами. В книге были все пьесы Шекспира, написанные на том самом языке, из которого впоследствии развился Универсальный Земной.

Джефф надеялся, что никто из Управления Безопасности не остановит его, не раскроет Шекспира и не увидит строки, подчеркнутые Фарго в «Генрихе Пятом». А если и увидит, то не поймет старинного языка.

«Дерзайте, мужи, — отразим напор!» — воскликнул король Генрих, созывая своих подданных перед Азенкурской битвой. Но что имел в виду Фарго со своим «ДЕМОНом»? Неужели Инга?

Джефф поведал своим ближайшим друзьям и одноклассникам о банкротстве и о поломке кухонного компьютера, но не стал вдаваться в подробности. Он положил книгу в свой ранец с деланым безразличием, хотя в тот момент на него никто не обращал внимания. В минуты опасности всегда следует соблюдать осторожность.

Потом он сел в рейсовый космический челнок и отправился на Марс.

На Марсе он по-быстрому перекусил тостами с сыром и ломтиками баклажанов с пряной приправой, какие умеют готовить только марсианские кулинары, и встал в очередь на трансмиттер. Через прозрачный купол он мог видеть на большом расстоянии грандиозный пик Олимпа — величайшей горы на любом из миров, где жили человеческие существа. Это заставило его почувствовать себя очень маленьким.

И очень несчастным.

«Может быть, мне лучше отдать чек Фарго? — подумал Джефф. — Он нуждается в деньгах больше, чем я — в обучающем роботе. Но с другой стороны, мне всегда так хотелось иметь собственного робота!»

— Следующий — Уэллс! — донеслось из динамика.

Несколько секунд Джефф колебался. Он уже почти решил развернуться и уйти. Зачем перемещаться по трансмиттеру, ведь это так дорого!

Энергетическими трансмиттерами пользовались уже много лет, но для их работы по-прежнему требовалась огромная мощность и очень сложное оборудование, что неизбежно сказывалось на цене. Большинство людей ездило на космических паромах от Марса до Луны, а затем до Земли. Почему бы Джеффу не присоединиться к ним, особенно сейчас, когда его семья находится на грани банкротства?

И все же, путешествие на пароме займет больше недели, а с помощью трансмиттера он попадет домой уже сегодня. А Фарго явно хотел, чтобы он поторопился.

Все это промелькнуло в голове у Джеффа за несколько кратких мгновений. Потом он покачал головой и решительно вошел в помещение, забитое людьми, багажом и грузовыми контейнерами. Отъезжающие выглядели либо богачами, либо государственными чиновниками. Джефф опустился на свое место, надеясь, что его никто не заметит.

Пока тянулось ожидание перед включением трансмиттера, ему с новой силой захотелось изобрести гипердвигатель. Каждый знал о существовании такой вещи, как гиперпространство, поскольку гиперпространственная связь широко использовалась для мгновенной аудио- и видеокоммуникации. К примеру, изображение Фарго, возникшее в кабинете у адмирала, было передано по гикому. Слово «гиком» так и расшифровывалось — «гиперпространственная коммуникация».

Что ж, если возможно транслировать излучение через гиперпространство, то почему невозможно таким же образом транслировать и вещество? Должен быть какой-то способ изобрести двигатель, который позволит кораблю лететь через гиперпространство, обходя скорость света — предел, существовавший в обычном пространстве. Возможно, это означает, что вещество сначала должно быть превращено в излучение, а затем — обратно в вещество. Или же…

Пятьдесят лет назад было изобретено первое антигравитационное устройство, а до этого все хором утверждали, будто антигравитация невозможна. Теперь же небольшой антиграв вполне мог поместиться в обычной машине. Не исключено, что между этими двумя «невозможными» вещами существует связь. Если пользоваться антигравами в сочетании с энергетическими трансмиттерами (действовавшими только на субсветовых скоростях), то можно…

Джефф потерял сознание. Ничего неожиданного в этом не было: так всегда происходит при включении трансмиттера.

По его ощущениям, он очнулся мгновенно, но в другой комнате. Люди и вещи остались прежними, однако помещение изменилось. Джефф видел часы в пещерообразном зале снаружи. Прошло около десяти минут. Согласно быстрому подсчету в уме, перемещение с Марса на Землю произошло со скоростью около половины световой.

Джефф переставил стрелки своих наручных часов и вышел из трансмиттерной комнаты. Интересно, правильно ли восстановились молекулы его тела после трансмиссии. Разве это, в своем роде, не было превращением вещества в излучение, и обратно. И конечно же, процесс можно усовершенствовать до такой степени, что… Ладно, хватит об этом.

Люди, работающие с трансмиттерами, твердо утверждали, что молекулярные изменения в процессе переноса невозможны, и никаких аварий до сих пор не происходило. И все же…

«Так или иначе, я все равно ничего не могу поделать, — решил Джефф. — Но если уж идти на риск, то почему бы не сделать правильную вещь? Гипердвигатель — гораздо лучшее решение. Полет на корабле с таким двигателем по-прежнему означает превращение вещества в излучение и обратно, но по крайней мере, вы можете отправиться куда угодно, а это, согласитесь, значительно большая награда за риск».

Воспользовавшись трансмиттером сейчас, можно перенестись лишь на другую трасмиттерную станцию. Если же вы находитесь в месте, где нет трансмиттера, вам придется добираться до него на пассажирском лайнере или на грузовом судне, а это может занять от нескольких недель до нескольких лет. Не удивительно, что Федерация завязла в Солнечной системе.

И поэтому мятеж Инга представлял собой такую большую опасность.

Джефф связался со своими семейными апартаментами из Центральной Станции манхэттенского трансмиттерного терминала и дал инструкции домашнему компьютеру навести порядок в квартире перед его приходом.

Квартира выглядела так же, как и всегда. Старая, разумеется, но так и должно быть. Многие поколения семьи Уэллсов гордились своей квартирой на Пятой Авеню, в здании, простоявшем уже несколько столетий, благодаря неустанным заботам его обитателей. В этом имелись свои недостатки, но дом есть дом.

— Добро пожаловать, хозяин Джефф, — произнес из стены домашний компьютер.

— Привет, — Джефф улыбнулся. Хорошо, когда тебя узнают с первого взгляда, вернее, с первого сканирования.

— Для вас есть записка от вашего брата Фарго, хозяин Джефф, — добавил компьютер, и из щели для посланий со слабым жужжанием выползла целлулоидная полоска.

На ней значился адрес магазина, торгующего подержанными роботами. Это означало, что Фарго и адмирал Йоно говорили еще раз после того, как Джефф вышел из кабинета.

«Почему? — спрашивал себя Джефф. — Ради старого знакомства? И знает ли об этом Гидлоу?»

Время перевалило за полдень. Пора идти в магазин.

Джефф немного тревожился по поводу предстоящей покупки. Может быть, сначала стоит поспорить с Фарго и попытаться убедить его взять деньги адмирала для своих неотложных дел?

Но адмирал наверняка обсуждал с Фарго этот вопрос. За его решением что-то стояло, но что именно?

Перед уходом Джефф набрал на панели кухонного компьютера код гамбургера. Благодаря стараниям Фарго компьютер находился в отменном состоянии. Дела делами, но для растущего организма голод — не тетка. («Что же будет, когда я вырасту?» — подумал Джефф.) Гамбургер оказался превосходным.

Сумма, названная Джеффом, не произвела должного впечатления на самодовольного толстячка, владельца магазина, торгующего подержанными роботами.

— Если рассматривать это в качестве первого взноса, то вы можете получить почти новую модель, вроде этой, — сказал он. — Очень хорошая покупка!

Он указывал на одного из цилиндрических, смутно гуманоидных роботов, которые использовались как учителя во всех дорогих школах и колледжах. Они могли подключаться к компьютерной системе любого города и имели доступ к любой библиотеке или банку данных. Они были невозмутимыми, авторитетными, хорошими учителями.

Джефф изучающе осматривал «почти новую» модель, втайне жалея, что много лет назад изготовители приняли решение делать разумных роботов лишь слегка напоминающими людей. Теория гласила, что человеку не понравятся роботы, которых можно спутать с настоящими людьми.

Возможно, теория не ошибалась, но Джеффу хотелось иметь такого робота, которого можно было бы принять за настоящего человека, а не карикатуру на человеческий образ.

Голова «почти новой» модели напоминала шар для игры в кегли, опоясанный посредине сенсорной полосой, похожей на гладкий, блестящий обруч. Сенсорная полоса служила глазами, ушами, и так далее, обеспечивая роботу обратную связь с окружающим миром.

Джефф наклонился поближе, разглядывая серийный номер над сенсорной полосой. Если цифра невелика, это означает, что робот выпущен довольно давно, что бы там ни утверждал владелец магазина. Цифра была совсем небольшой. Кроме того, Джеффу не понравилась цветовая комбинация сенсорной полосы. Комбинации отличались, для того чтобы было легче различать отдельных роботов, и данное сочетание цветов показалось ему кричащим и безвкусным.

Однако не имело большого значения, нравился или не нравился Джеффу этот робот. Если он потратит свои деньги в качестве первого взноса, откуда он возьмет остальное? Он просто не может позволить себе ежемесячные выплаты в течение года или двух лет.

Джефф рассеянно посмотрел на прозрачные стазисные контейнеры, в которых содержались роботы с не функционирующим мозгом. Сможет ли он найти здесь что-нибудь по средствам? Найдется ли здесь покупка, за которую он сможет расплатиться полностью? Ему нужна старая, но работающая модель.

Джефф заметил в углу стазисный контейнер, полускрытый за другими. Он протиснулся между двумя контейнерами и заглянул внутрь. М-да, не слишком хороший робот, но зато денег должно хватить тютелька в тютельку.

В сущности, предмет, находившийся внутри, вообще не напоминал робота. Но разумеется, это был робот, иначе с какой стати он оказался в стазисном контейнере? Любой разумный робот до продажи должен содержаться в стазисе. Если активировать позитронный мозг и не использовать его по прямому назначению, то он может протухнуть.

«Но если я буду стоять здесь, ничего не делая, то сам протухну раньше времени», — подумал Джефф.

— Что у вас в этом контейнере? — спросил он вслух.

Толстячок выгнул шею, глядя в указанном Джеффом направлении, и по его лицу промелькнула тень недовольства.

— Как, разве от него еще не избавились? Эта штуковина вам не нужна, молодой человек.

— Должно быть, жутко старый робот, — пробормотал Джефф.

Предмет в контейнере напоминал металлическую бочку примерно шестидесяти сантиметров высотой, с металлической шляпой на верхней крышке. У него не было ни рук, ни ног, ни даже головы, просто бочка и шляпа с круглыми полями и куполообразной выпуклостью посредине.

Джефф начал отодвигать с дороги другие контейнеры. Потом он опустился на корточки, чтобы повнимательнее рассмотреть странный предмет.

Это в самом деле оказалась металлическая бочка, покрытая вмятинами и царапинами. На старом, наполовину отклеившемся бумажном ярлычке было написано «Гвозди Норба». Теперь Джефф мог различить на поверхности бочки два круглых, закрытых задвижками отверстия, откуда, по всей видимости, появлялись руки.

— Не возитесь с ним, — посоветовал управляющий, энергично качая головой. — Это музейный экспонат, если какой-нибудь музей согласится взять такую рухлядь. Он не продается.

— Но что это за штука? Это в самом деле робот?

— Да, настоящий робот. Одна из древнейших моделей типа R2. У него есть своя история, хотя вряд ли она кого-то заинтересует. Он разваливался на части, но один старый космолетчик купил его, починил, и…

— Какой космолетчик? — Джеффу приходилось слышать истории о старых исследователях Солнечной системы — людях, выходивших в одиночку на поиски неизвестного из романтических побуждений или из жажды наживы. Фарго знал множество таких историй и сетовал, что независимые космолетчики становятся редкостью. Повсюду шныряли шпионы Инга, а его пираты грабили каждого, кто осмелился путешествовать в малоизвестные части системы без эскорта Федерации.

— Этого человека звали Мак-Гилликадди, но я не встречал никого, кто когда-либо слышал о нем. А вам приходилось слышать о нем?

— Нет, сэр.

— Предполагается, что он умер более полувека назад, а его робот попал к моему отцу на распродаже. Я унаследовал робота, но должен сказать, он мне совершенно не нужен.

— В таком случае, почему же он не продается?

— Потому что я уже не раз пытался его продать. Он неисправен, и его каждый раз приносят обратно. Видимо, придется сдать в утиль.

— Сколько вы за него хотите, сэр?

Управляющий задумчиво посмотрел на Джеффа.

— Разве вы не слышали? Я же сказал, что он неисправен.

— Да, сэр, я вас понял.

— Согласны ли вы подписать документ, где будет сказано, что вы все поняли и не вернете робота, даже если он окажется неисправным?

Джефф почувствовал, как холодная рука стиснула его сердце при мысли о том, что деньги адмирала будут выброшены на ветер. Но он хотел приобрести этого робота, вместе с загадочной историей и странной внешностью. И уж конечно, такого робота больше нигде не сыщешь.

— Разумеется, я подпишу такой документ, если вы возьмете имеющуюся у меня сумму как полный платеж и дадите мне квитанцию, где будет сказано «оплачено полностью». Я также хочу, чтобы сертификат собственности был внесен в городской компьютерный реестр.

— Хм-мм… — пробурчал управляющий. — Вы же несовершеннолетний.

— Я выгляжу на восемнадцать. Не спрашивайте у меня документы, и вы можете сказать, что подумали, будто я совершеннолетний.

— Хорошо. Сейчас я заполню все нужные бумаги.

Он отошел в сторону, а Джефф снова опустился на корточки, вглядываясь в стазисный контейнер. Да, судя по всему, Мак-Гилликадди поместил внутренности робота в пустую бочку из-под «Гвоздей Норба».

Джефф всмотрелся пристальнее, приблизив лицо к пыльному пластику и заслонившись ладонью от света. Ему показалось, что шляпа робота не полностью опущена. Полоска темноты между полями шляпы и цилиндром свидетельствовала о том, что робота поместили в стазис, когда его голова была еще не полностью втянута внутрь.

И был еще странный тонкий провод, тянувшийся из темноты к стенке стазисного контейнера.

— Не прикасайтесь к нему! — крикнул управляющий, оторвавшийся от своих записей. Но было уже поздно. Вытянутый палец Джеффа прикоснулся к поверхности контейнера.

Управляющий торопливо подошел ближе, протирая лоб большим носовым платком.

— Я же сказал, не трогайте! С вами все в порядке?

— Разумеется, — ответил Джефф, отступив на шаг.

— Вас не ударило током? Голова не закружилась?

— Я ничего не почувствовал.

«Но на самом деле я ощутил чью-то эмоцию, — подумал Джефф. — Ужасное одиночество, которое принадлежало не мне».

Управляющий подозрительно покосился на него.

— Я вас предупредил. Вы не можете выдвигать претензии, и так далее.

— Я не собираюсь этого делать, — сказал Джефф. — Зато я хочу, чтобы вы открыли стазисный контейнер и выпустили моего робота.

— Сначала подпишите этот документ. Здесь сказано, что вам восемнадцать лет. И ни в коем случае не приносите эту штуку обратно.

Продолжая что-то бурчать про себя, он пропустил лист бумаги через небольшой прибор, просканировавший текст и выдавший три аккуратно напечатанные копии.

Джефф быстро прочел написанное.

— Вам можно дать восемнадцать, — признал управляющий. — Любой это скажет. Но все же позвольте мне взглянуть на ваше удостоверение личности.

— Тогда вы узнаете дату моего рождения, — возразил Джефф.

— Хорошо, в таком случае, закройте ее большим пальцем. Я невнимателен и не замечу этого. Но мне нужно проверить ваше имя и подпись.

Он взглянул на подпись на карточке, протянутой Джеффом.

— Хорошо. Вот ваша копия. Теперь чек, пожалуйста.

Взглянув на чек, управляющий пропустил его через щель кредитно-кассового аппарата и вернул Джеффу. Тот поморщился: деньги адмирала безвозвратно перешли с его счета на счет магазина. Он остался практически без гроша.

Управляющий пробрался через нагромождение контейнеров и прикоснулся к номеру на сенсорной панели, соответствовавшему номеру контейнера, где находился робот. Крышка откинулась. Одновременно с этим тонкий провод медленно втянулся в бочкообразное туловище, а шляпа-крышка опустилась вниз. Управляющий, похоже, ничего не заметил. Он был слишком занят, переставляя стазисные контейнеры в более удобное положение.

— Осторожнее! — воскликнул Джефф. — Не повредите робота.

Размышляя над странными перемещениями шляпы и провода, Джефф задал себе вопрос: а что, если робот действительно может размышлять? На него снова нахлынула волна симпатии. Если это так, то как ужасно, должно быть, находиться внутри герметично запертого контейнера, сохраняя способность думать, но не имея никакой возможности выбраться наружу. Как долго это продолжалось, и каким беспомощным, наверное, чувствовал себя несчастный узник!

— Пожалуйста, поосторожнее, — обратился он к управляющему. — Вы слишком грубо обращаетесь с ним. Разрешите мне помочь вам вынуть его.

— Слишком грубо? — с кривой улыбкой переспросил тот. — Ему ничто не может повредить. Во всяком случае, он уже не будет в худшем состоянии, чем сейчас.

Он поглядел на Джеффа с неприятным выражением на лице.

— Вы подписали документ. Я уведомил вас, что робот неисправен, поэтому обратного хода нет. Не думаю, что вы сможете использовать его для обучения, поскольку у него нет приспособлений, позволяющих подключиться к Системе Образования. Он даже не разговаривает, а лишь издает непонятные звуки.

В бочкообразном корпусе что-то произошло. Шляпа-крышка подскочила вверх и ударила в плечо управляющего, наклонившегося над контейнером.

Под крышкой оказалась половина лица — по крайней мере, так это выглядело. Два больших глаза… нет. Джефф вытянул шею, и увидел еще два глаза сзади… а может быть, спереди.

— Ох! — воскликнул управляющий и занес кулак.

— Вы набьете себе новую шишку, если попытаетесь ударить его, сэр, — предупредил Джефф. — Кроме того, теперь это мой робот, и если вы повредите его, то по закону я имею право взыскать с вас ущерб.

— Этот злобный человечек много раз оскорблял меня, — неожиданно произнес робот высоким, почти музыкальным тенором. — Каждый раз, когда речь заходит обо мне, он оскорбляет меня. Как вы можете слышать, я говорю превосходно. Я умею говорить лучше, чем он. То, что я не имею желания общаться с низшими существами, вроде этого так называемого управляющего, еще не означает, что я не умею говорить.

Управляющий надувал щеки, пытаясь что-то сказать, но у него ничего не получалось.

— Этот робот в самом деле может говорить лучше, чем вы сейчас, сэр, — рассудительно заметил Джефф.

— Более того, — продолжал робот. — Я отлично подготовленный обучающий робот, и могу это продемонстрировать. Как вас зовут, молодой человек?

— Джефф Уэллс.

— Чему бы вы хотели научиться?

— Суахили. Это диалект Марсианской Колонии… сэр, — Джеффу внезапно стало ясно, что ему следует выказать признаки уважения перед роботом, который проявляет столь явную склонность к сарказму и раздражительности.

— Хорошо. Возьмите меня за руку и сосредоточьтесь. Постарайтесь не отвлекаться.

В правой — или, возможно, в левой — стороне маленького робота открылось небольшое отверстие, из которого выползла рука с коленчатым локтевым суставом и двусторонней ладонью, так что нельзя было отличить внутреннюю сторону от тыльной. Джефф взял руку, оказавшуюся приятно гладкой, но не скользкой на ощупь.

— Сейчас вы узнаете, как сказать «Доброе утро, как поживаете?» на Марсианском Суахили, — сообщил робот.

Джефф сосредоточился. Потом его брови удивленно поползли вверх, и он произнес какую-то фразу, непонятную для управляющего.

— Чепуха какая-то, — буркнул тот, пожав плечами.

— Вовсе нет, — возразил Джефф. — Я все же немножко знаю Суахили, и сейчас я сказал: «Доброе утро, как поживаете?» Но, правда, я впервые смог произнести фразу правильно, без акцента.

— В таком случае, вы не можете надеяться, что я продам вам обучающего робота в исправном состоянии за какие-то жалкие восемьдесят пять кредиток, — торопливо сказал управляющий.

— Не могу, — спокойно согласился Джефф. — Но именно за такую сумму я его приобрел. Документы у меня, а деньги у вас, и покончим на этом, если вы не хотите, чтобы я рассказал полицейским, что вы пытались всучить сломанного робота четырнадцатилетнему подростку. Я уверен, что этот робот может изобразить неисправность, если его хорошенько попросить.

Управляющий снова принялся надувать щеки.

Робот, казалось, начал расти в высоту. Он в самом деле становился выше. Из дна бочкообразного корпуса появились телескопические ноги со ступнями, развернутыми в обоих направлениях. Глаза робота теперь поднялись до уровня глаз маленького толстяка, который был на добрую голову ниже Джеффа.

— Я предлагаю вам, недостойная личность, вернуть восемьдесят пять кредиток этому молодому человеку и отдать меня бесплатно, — сказал робот. — Сломанный робот ничего не стоит.

Управляющий завопил и попятился, уткнувшись спиной в стазисный контейнер.

— Этот робот опасен! — выкрикнул он. — Он не подчиняется законам роботроники! Он угрожает мне! На помощь!

— Не глупите, мистер, — сказал Джефф. — Он всего лишь сделал вам предложение. Вы можете оставить себе восемьдесят пять кредиток, мне они не нужны.

Управляющий снова вытер лоб носовым платком.

— Ну ладно, убирайтесь отсюда. Теперь вся ответственность лежит на вас. Я больше не желаю видеть этого робота — и вас, между прочим.

Джефф вышел наружу, держа за руку бочонок, в котором когда-то хранились «Гвозди Норба», а ныне отрастивший две руки, две ноги и полголовы.

— У тебя болтливый рот, — заметил Джефф.

— Откуда ты знаешь? — спросил робот. — Я говорю через свою шляпу.

— Ну да, конечно. Как тебя зовут?

— Вообще-то Мак, то есть Мак-Гилликадди, называл меня Микки, но мне это не нравилось. Мак и Микки — звучит похоже на имена двух актеров в комедийной пьесе. Но по крайней мере, он обращался ко мне на «ты», а не говорил «эта штука». Кстати, давай перейдем на «ты»; по-моему, это признак взаимного доверия. Как бы ты хотел назвать меня, Джефф?

Джефф подавил желание поправить своего собеседника. Считалось, что все роботы должны обращаться к своим владельцам с добавлением уважительного титула, но было совершенно ясно, что робот не слишком хорошо следует общепринятым правилам. Джефф решил не возражать. Кроме того, ему надоело бы постоянное обращение «хозяин Джефф».

— Ты всегда находился в бочке из-под гвоздей? — полюбопытствовал он.

— Нет, лишь с тех пор, как Мак-Гилликадди нашел меня; вернее, с тех пор, как он починил меня. Знаешь, он был гением роботроники.

Подумав, робот с гордостью добавил:

— Бочка — это часть меня, и я никогда не изношусь. Никогда!

— Ну, не знаю, — с сомнением в голосе протянул Джефф. — Твой ярлычок только что отвалился.

— Это потому, что мне не нужен ярлычок. В старой, но прочной бочке уже давно нет гвоздей. Там есть я. Мне нравится эта бочка. Она сделана из отличной нержавеющей стали.

— Хорошо, — сказал Джефф. — Раз уж в этой распрекрасной бочке когда-то хранились «Гвозди Норба», то почему бы мне не назвать тебя Норби?

Робот моргнул.

— Норби, — пробормотал он. — Норби… — словно перекатывая звук на языке и пробуя его на вкус — хотя у него не было ни языка, ни вкусовых рецепторов.

— Мне это нравится, — решительно заявил он. — Очень нравится.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Джефф.

Они двинулись дальше, держась за руки.

Глава 3

В центральном парке

Домашний компьютер, не обладающий чувствами и особой сообразительностью, не выразил неодобрения при виде Норби. Это порадовало Джеффа, хотя он и раньше подозревал, что все будет нормально. Разумеется, домашний компьютер также не выразил одобрения, но это не имело значения.

Оказавшись дома, Джефф наконец смог расслабиться и критически оценить свое приобретение.

— Твоя голова может дальше высунуться из бочки? — поинтересовался он.

— Нет. У меня такая голова, какой ты ее видишь. Больше мне не нужно. Да и зачем? Разве это важно?

Джефф заглянул в большие, странно выразительные глаза Норби.

— Думаю, нет, — сказал он. — Но мне интересно, как тебя починили. Ты можешь выйти из бочки?

— Разумеется, нет! Бочка является частью моего существа. Мак так крепко приварил меня к ней, что она стала мой броней, моим внешним скелетом. Разве ты можешь вынуть свой скелет на приеме у врача? «Выйти из бочки» — это же надо такое придумать!

— Только не сердись, я просто спросил. Я хочу знать в принципе, можно ли тебя починить. Давай начистоту, Норби: у меня нет ни средств, ни знаний для починки роботов. Поэтому я надеюсь, что ты в ближайшее время не сломаешься.

— Если тебя беспокоят деньги, Джефф, то можешь забыть об этом. Мне никогда не потребуется ремонт. Я хорошо умею чинить другие механизмы, но сам навсегда останусь таким, каким ты меня видишь сейчас.

Норби быстро развернулся вокруг себя, но его глаза (задние или передние?) продолжали смотреть прямо на Джеффа.

— Как ты можешь видеть, я прекрасно функционирую. Мак был настоящим волшебником.

— Мак-Гилликадди?

— Да. Зачем использовать пять слогов, когда можно обойтись одним? Кроме того, Мак любил, чтобы к нему обращались запросто. Я, бывало, говорил ему: «Хочешь зваться Маком, Мак, будь Маком».

— Получается сразу три «Мака», — заметил Джефф.

— Я обращался к нему столько раз, сколько ему хотелось. Можешь считать это выражением благодарности за то, что он так здорово починил меня. Правда, ему помогли.

— Да? Кто же ему помог?

Норби, весело раскачивавшийся из стороны в сторону, внезапно замер. Он отрешенно взглянул на Джеффа и втянул голову внутрь.

— Я спрашиваю, кто ему помог?

Норби промолчал.

— Послушай, я задал тебе вопрос, — резко сказал Джефф. — Ты должен ответить. Это приказ, а ты обязан подчиняться приказам.

— Неужели? — приглушенно донеслось из-под шляпы. — Разве мы не можем быть равноправными партнерами?

— Партнерами? Ладно, Норби, теперь я понимаю, почему у твоих прежних владельцев были крупные затруднения с тобой. Ты провел слишком много времени со старым космолетчиком. Он был очень одинок. В конце концов, он забыл, что ты робот, и обращался к тебе как к другому человеческому существу. Но ты не человек, и прекрасно это понимаешь. Ты — мой обучающий робот, и если ты не будешь меня слушаться, то мы ни на шаг не продвинемся вперед.

Шляпа слегка приподнялась, и глаза Норби выглянули из-за обода бочки.

— Ты не прав, — возразил он. — У моих прежних владельцев в самом деле были затруднения со мной, однако не потому, что я держался с ними на равных. Просто я ошибался. Я неправильно выбирал хозяев, и поэтому в итоге заставлял их отнести меня обратно.

— Теперь ты скажешь, что ошибся во мне, и заставишь меня вернуть тебя обратно?

— Может быть… если ты будешь вести себя так, как сейчас. Почему ты ждешь, будто я буду подчиняться твоим приказам? Разве ты купил бы меня, если бы я был обычным обучающим роботом?

Джефф рассмеялся.

— Раз уж ты заговорил об этом, то нет, не купил бы. Можно сказать, что я сделал это под влиянием странного порыва. Мне понравился твой внешний вид. Ты — самый забавный и странный робот, которого мне приходилось видеть.

— Забавный? Во мне есть определенное достоинство, разве не заметно? Изящная форма, пропорциональное сложение…

— Хорошо, хорошо. Не надо снова обижаться. Скажем так: твоя изящная форма побудила меня купить тебя под влиянием странного порыва.

— Не было никакого порыва, — отрезал Норби.

— Не было?

— Нет! После того, как меня в очередной раз вернули в магазин, я оставил голову слегка приподнятой, выпустил наружу сенсорный щуп и заземлил его. Этот грубиян-управляющий ничего не заметил. Так или иначе, теперь ты можешь понять: я не собирался попадать в руки любому случайному прохожему. Я мог наблюдать за покупателями и чувствовать их…

— Чувствовать?

— Чувствовать их разум. Поэтому я сразу же понял, что ты мне нравишься, и…

— Спасибо, Норби.

— Ты показался мне благоразумным и не слишком высокомерным. Судя по твоим чувствам, ты был человеком, который не будет утверждать свое превосходство над бедным роботом. Наверное, я все-таки ошибся.

— Прими мои извинения, Норби.

— Ладно. Извинения принимаются. В общем, я изо всех сил старался понравиться тебе, чтобы ты захотел купить меня. И еще, я старался заставить управляющего говорить обо мне гадости, что было нетрудно, — поскольку в этом случае тебе еще больше захочется купить меня. Моя тактика сработала.

— О'кей, Норби, давай будем партнерами.

Джефф заметил, что Норби не упомянул о своем одиночестве, и решил не касаться этой темы.

— Ты мог бы починить такси, на котором мы возвращались домой из магазина? — спросил он.

— Думаю, да, если бы у меня хватило запчастей на сборку новой машины. Антиграв был в таком плохом состоянии, что большую часть пути мы скользили в двух футах над землей. А компьютерный мозг такой старый и изношенный, что его следовало сдать на переплавку два года назад, — в голосе Норби проскальзывали нотки превосходства.

— Почти все такси на Манхэттене находятся в таком состоянии, — заметил Джефф. — Ты не расскажешь мне о Маке — о том, что он сделал с тобой и как ему помогли? Я спрашиваю как друг и равный партнер.

— Ну конечно, никаких проблем. Но не сейчас. Сперва я должен подключиться к электрической сети и насладиться освежающей электронной ванной. Надеюсь, у тебя осталось достаточно денег, чтобы оплатить счет за электричество.

— Достаточно, — заверил Джефф. — То есть в том случае, если ты не будешь принимать ванну ежечасно.

— Я не такой обжора, как тебе кажется, — ворчливо отозвался Норби. Он подошел к углу комнаты и подключился к розетке. Его бочкообразное туловище опустилось над ковром; ноги высовывались лишь настолько, чтобы сохранять равновесие. Он раскачивался взад-вперед, что-то блаженно напевая про себя.

Джефф улыбнулся. Что бы там ни сделал старина Мак-Гилликадди, из его рук вышло нечто уникальное. Джефф никогда не встречал роботов, похожих на Норби, и не слышал ни о чем подобном. То ли еще будет, когда Фарго вернется домой и встретится с его новым партнером!

Кстати говоря, почему Фарго еще не вернулся?

Миновала полночь. Праздник летнего солнцестояния нужно отмечать на рассвете — так говорил Фарго. И он серьезно относился к этому празднику. Куда же он делся?

Наконец Джефф заснул беспокойным сном. Он слышал, как Норби исследует квартиру, открывает книги и возится с техникой, и не мог отделаться от тревожной мысли, что робот может что-нибудь испортить. Но больше всего он беспокоился за Фарго. Фарго был ему хорошим братом, почти отцом — ответственным и уравновешенным, за исключением привычки ненамеренно попадать в неприятности и суматошного жизненного распорядка.

— Проснись! Уже светает!

— Фарго? — спросил Джефф, протирая глаза.

— Это Норби. Если ты хочешь праздновать солнцестояние в парке на рассвете, то нам пора идти.

— Но Фарго так и не пришел, а в парке может быть опасно…

Голова Норби выползла из корпуса так далеко, насколько это позволяла его конструкция.

— Опасно! — фыркнул он. — О чем ты беспокоишься? У тебя есть я, верно? Я буду защищать тебя.

— Ты слишком маленький. Мне нужен Фарго. Он — эксперт по боевым искусствам. Он учил меня, но мне до него еще далеко. Я обещал ему, что не буду ходить в парк ночью без него.

— Что такое боевые искусства? — поинтересовался Норби. — Покажи мне.

— Хорошо, — согласился Джефф, выползая из постели и сонно тряся головой. — Но сначала я должен принять душ.

Через пятнадцать минут, надев брюки и рубашку, он встал в стойку перед Норби и издал боевой клич.

— Ну? — спросил Норби, немного подождав. — Что теперь?

— Атакуй меня!

Норби тут же бросился на Джеффа. Тот отклонился назад, схватил робота за руку на ходу и перебросил его через себя.

Бочонок ударился о противоположную стену и отскочил на пол. Все конечности робота втянулись в отверстия, задвижки захлопнулись. Бочонок покатился по ковру через комнату.

— Норби, с тобой все в порядке? Я не хотел так сильно бросать тебя. Это просто условный рефлекс.

Из бочонка не донеслось ни звука.

— Эй, Норби, ты не поврежден?

— Меня нельзя повредить физически, — донесся угрюмый, приглушенный голос. — Однако ты ранил мои чувства.

— Но у тебя не должно быть никаких чувств.

— Тем не менее, они у меня есть. То, что ты человек, еще не дает тебе права решать, обладаю ли я чувствами или нет.

— Мне правда жаль. Я постараюсь быть осторожнее, — Джефф поднял Норби и направился к двери. Бочонок был громоздким и тяжелым.

Шляпа Норби приподнялась, и его глаза уставились на Джеффа.

— Что ты делаешь?

— Несу тебя в парк. Я думал, тебе не захочется идти на твоих коротеньких ножках.

— Означает ли это, что тебе, с твоими длинными ногами, будет слишком неудобно пристраивать свой шаг ко мне?

— Ну… в общем-то, да.

Норби издал слабый скрежещущий звук.

— У тебя доброе сердце, Джефф, но ты еще очень многого не знаешь.

— Я никогда этого не отрицал, — заметил Джефф.

— Вот и хорошо. Сейчас я открою тебе один секрет.

— Какой секрет?

— А вот какой! — с этими словами Норби выпустил коленчатую руку, обхватившую Джеффа за плечи, и неожиданно поплыл вперед и вверх, подталкивая изумленного мальчика к окну.

— Но у тебя же нет антиграва! — воскликнул Джефф. — Миниатюрный анти…

— Не так громко, — предостерег Норби. — Совсем не нужно, чтобы все тебя слышали.

— Ох-х, — пробормотал Джефф, когда его затылок проскреб о низ поднятой оконной панели. Он мимолетно порадовался тому, что окна в их старой квартире могли открываться, в отличие от новых моделей, а мгновение спустя уже летел над Пятой авеню в направлении Центрального парка. Он не свисал вниз, как если бы держался за обычную веревку. Было так, словно действие антиграва Норби распространялось и на него, удерживая его в горизонтальном положении, поднимая вверх…

— Мне казалось, что у меня есть антиграв, но чтобы убедиться, нужно было попробовать, — сказал Норби. — Похоже, я не забыл, как с ним обращаться.

Центральный парк уже проплывал под ними. Сзади, за небоскребами на востоке, разгорался рассвет, хотя солнце еще не взошло. Парк оставался погруженным в глубокую ночную тень.

— Мне всегда хотелось узнать, на что это похоже — летать на личном антиграве, — прошептал Джефф, затаив дыхание от восторга. Порыв ветра отбросил со лба прядь его кудрявых каштановых волос.

— Если хочешь знать, это тяжелая работа, и я не знаю, когда в следующий раз смогу подзарядиться электричеством.

— Мне это кажется легким. Легким и восхитительным, вроде плавания в океане с неосязаемой водой, вроде парения в…

— Тебе не приходится поддерживать антигравитационное поле, поэтому для тебя это легко, — проворчал Норби. — Не увлекайся своими ощущениями, иначе забудешь, где ты находишься. Держись крепче! И кстати, скажи мне, где нам нужно приземлиться, чтобы попасть на твой замечательный праздник.

— В роще — вон тот лесной массив за лодочной стоянкой, на другой стороне пруда. Спускайся, мы уже почти у цели.

— Не так быстро. Сперва нужно рассчитать траекторию. Мы же не можем просто свалиться вниз: ты переломаешь себе все кости. Кроме того, там темно, а я не могу сфокусировать на земле достаточно яркий световой пучок, не истощая свой запас мощности. Я не могу одновременно поддерживать и антигравитацию, и яркий свет, понятно? За кого ты меня принимаешь — за атомную электростанцию?

Норби описал круг, и они немного спустились, но затем рывком взмыли вверх.

— Эй, осторожнее! — крикнул Джефф.

— Послушай, это моя забота! — огрызнулся Норби. — Не так-то просто постепенно усилить гравитацию и опуститься точно в нужном месте, — он хмыкнул. — О'кей. Хотелось бы мне уметь дышать, чтобы сейчас затаить дыхание.

— Я сделаю это за тебя, — заверил Джефф.

— Отлично. Это окажет мне психологическую поддержку. В такой темнотище трудно отличить твердую землю от тени.

С толчком, от которого у него лязгнули зубы, Джефф приземлился на четвереньки в мокрую грязь. Его голова высунулась из бассейна с золотыми рыбками, расположенного в центре небольшой травянистой поляны. Им повезло: именно сюда Джефф нацелил бы Норби, если бы у них было достаточно света.

Несмотря на темноту, Джефф мог видеть золотых рыбок. Бассейн казался освещенным изнутри, что было довольно странно, так как власти Манхэттена обычно не радовали граждан освещением в общественных парках, ссылаясь на стесненные финансовые обстоятельства.

— Норби, где ты? — позвал Джефф, пытаясь кричать шепотом.

Свет в бассейне усилился, и что-то медленно всплыло на поверхность. Это что-то имело бочкообразную форму и было опутано стеблями водяных лилий. Оно продолжало подниматься, пока не замерло в футе над водой, а затем начало быстро вращаться в воздухе, разбрасывая брызги, словно отряхивающаяся после купания собака.

— Эй! — возмущенно крикнул Джефф, когда его окатило с ног до головы.

Бочонок постепенно перестал вращаться. Из его донышка показались две ноги, неспешным шагом направившиеся к Джеффу по воздуху.

— Немного не рассчитал, — произнес Норби, приподняв свою шляпу. — Я чуть-чуть опоздал включить свет. Однако, по-моему, посадка вышла превосходная.

— Как бы не так, — сердито возразил Джефф, безрезультатно пытаясь отряхнуться. — Я весь в грязи и насквозь промок.

— Ты обсохнешь, — философски заметил Норби. — Грязь тоже высохнет, а потом ты отколупнешь ее.

— А как ты? — спросил Джефф. — В тебя не попала вода? Ты, случайно, не заржавеешь?

— Мне ничто не может повредить, — гордо заявил Норби. — Нержавеющая сталь снаружи, и кое-что получше внутри.

Робот осторожно отцепил побег водяной лилии, обмотавшийся вокруг его корпуса, и небрежным жестом отправил его в воду.

— Теперь я понимаю, почему обычный прием дзюдо заставил тебя приземлиться на свою шляпу, — сказал Джефф.

— Ты напал прежде, чем я успел подготовиться, — возразил Норби.

— Ничего подобного, — ответил Джефф. — Нападал ты, а не я.

— Я хочу сказать, ты выставил защиту прежде, чем я успел подготовиться.

— Опять не то. Ты просто не справляешься с собственной технологией. Ты сам это признал, когда мы летели на антиграве.

— Правда, это было нелегко, но я с честью выдержал испытание. Посмотри только на эту посадку!

— Ты справился, но не так хорошо, как мог бы, — настаивал Джефф. — Еще немного, и мы бы с тобой пробурили дырку в Китай через земной шар.

— Я стараюсь, как могу, — горестным тоном отозвался Норби. — Ты не сможешь найти ни одного робота за ту же цену, который бы умел делать подобные вещи. И потом, я не виноват. Меня повредило при аварии космолета, а потом Мак починил меня так, что я стал неуязвимым. Для этого он использовал трофейное снаряжение, и…

— Что еще за трофейное снаряжение? — перебил Джефф.

— Послушай, если ты собираешься подвергать сомнению каждое мое слово, то я лучше промолчу.

— Что за трофейное снаряжение? Проклятье, ты хотя бы иногда должен отвечать на мои вопросы. Ты же робот, не так ли?

— Да, я робот, так почему же ты не понимаешь, что я обязан говорить правду?

Джефф вздохнул.

— Ты прав. Извини за мое недоверие. Так что за трофейное снаряжение, Норби?

— Трофейное снаряжение со старого космического корабля, который мы нашли на астероиде.

— Это невозмож… я верю тебе, Норби, верю! Я знаю, что ты не лжешь, но это невероятно. Никто еще не находил космолеты, которые бы просто валялись на астероидах. Космическое Командование всегда сразу же подбирает обломки после аварии. В нашу компьютерную эпоху Космическое Командование моментально узнает, где и когда происходит катастрофа.

— Так вот: этот корабль остался незамеченным. Он просто лежал там, и мы его нашли. Я не могу сказать, на каком астероиде это произошло. Там их сотни тысяч. Это был маленький каменный обломок, как две капли воды похожий на все остальные.

— Что произошло, когда он починил тебя?

— Мак все время посмеивался. Он казался очень довольным собой и часто повторял: «Ну-ну, то ли еще будет, когда они увидят тебя!» Он был гением, понимаешь? Я спрашивал его, в чем дело, но он не рассказывал мне. По его словам, он хотел преподнести мне сюрприз. А потом он умер, и я так и не узнал…

— О чем не узнал?

— О вещах, на которые я способен. Вроде антигравитации. И о том, каким образом это мне удается. Иногда я не могу вовремя оценить обстановку — поэтому тебе и удалось справиться со мной своим боевым приемом. И поэтому я неправильно приземлился: мне не хватило времени точно рассчитать посадку. Пожалуйста, никому об этом не рассказывай.

— Ты шутишь? Конечно, я никому не скажу.

— Ученые разберут меня на части. Им захочется выяснить, как мне удается делать подобные вещи, а я не хочу оказаться разобранным на части. Я буду рад сам им обо всем рассказать, но только если сам разберусь, в чем дело.

Джефф сел, обхватив руками свои грязные колени, и посмотрел на небо, светлевшее с каждой минутой.

— Знаешь, я готов поспорить, что это был чужой космический корабль, — прошептал он. — Ты можешь стать первым настоящим доказательством существования инопланетного разума за пределами Солнечной системы.

— Но ты ничего не скажешь? Ты же обещал! — с тревогой в голосе напомнил Норби.

— Я им ничего не скажу… друг, — Джефф взял Норби за руку и потряс ее. — Но нам пора идти.

— Пошли, — согласился Норби. — Но это может оказаться непросто. Кажется, к нам приближается стадо слонов.

Шаги действительно приближались. Множество шагов.

Джефф подхватил Норби и спрятался в кустах вместе с ним. По дорожке между деревьями спускалась группа людей с биноклями в руках.

— Птицелюбы, — прошептал Джефф.

— Кто они такие? — поинтересовался Норби. — Новая разновидность человеческих существ? Раньше я таких не видел.

— Это потому, что ты провел слишком много времени в космосе с Мак-Гилликадди, наблюдая за астероидами. Людям нравится наблюдать за жизнью животных. Эти, к примеру, наблюдают за птицами.

— Ты хочешь сказать, что они суют свой нос в птичьи дела?

— Птицам это безразлично.

— Но разве они не могли найти себе занятие получше?

— Наблюдение за птицами — полезное дело. Ты хочешь, чтобы они просто ходили по парку и мусорили, где попало?

— Птицы тоже мусорят, где попало. Они…

— Помолчи, Норби.

Лидер группы, пожилая леди в твидовом костюме, остановилась возле пруда.

— Это хорошее место для наблюдения за совами, — сообщила она. — Совы живут в Центральном парке начиная с прошлого века. До того они время от времени останавливались здесь, но не оставались надолго. У них было достаточно крыс и мышей для пропитания, но либо воздух был слишком загрязненным, либо город казался им слишком шумным. Так или иначе, они сочли цену за обилие пищи слишком высокой. Теперь же им нравится жить на Манхэттене, как и всем добропорядочным патриотам нашего города. По крайней мере, маленьким ушастым совам. Они свивают гнезда в кронах деревьев, и поскольку солнце еще не совсем взошло, есть надежда, что мы увидим сову в полете.

— Я не хочу видеть сову в полете, — буркнул Норби.

— Что такое? — тревожно спросила женщина в твидовом костюме. — Кто это сказал? Если кому-то не хочется видеть сов, то почему он пришел сюда?

— Мне не нравятся совы, — заявил Норби. — Они могут наброситься на меня.

— Только если ты будешь похож на крысу, — прошептал Джефф. — А ты не похож, хотя и ведешь себя, словно последняя крыса. А теперь замолчи!

— В кустах кто-то есть! — воскликнул мальчик, стоявший ближе всех к Джеффу и Норби. — Вон там!

— Грабители! — закричала девушка, размахивая своим биноклем. — Они нападут на нас и отнимут бинокли!

— Мне не нужны ваши бинокли, — возразил Норби. — Я могу пользоваться телескопическим зрением, когда захочу.

— Правда? — восхищенно спросил Джефф. — Это здорово!

— Может быть, это террористы Инга, — предположил какой-то мужчина. — Они проводят тайное собрание здесь, в парке.

В группе птицелюбов неожиданно воцарилась тишина. Джефф задержал дыхание, и даже Норби на время затих.

В этот момент от ствола ближайшего дерева отделилась темная форма и пролетела над головами незадачливых наблюдателей.

— На нас напали террористы! — завопил тот самый мужчина, который упоминал о них раньше.

Женщина в твидовом костюме замерла с зачарованным видом, прижав руки к груди. Она выглядела не испуганной, а наоборот, обрадованной и взволнованной.

— Посмотрите, посмотрите! Это большая серая сова! Канадские совы очень редко залетают так далеко на юг. Какая красота!

Но остальные не обратили на нее внимания. Они быстро отступали по дорожке, хватаясь за свои бинокли.

— Пошли обратно! — крикнул один из них. — Что толку наблюдать за птицами, когда террористы наблюдают за нами?

Джефф не мог этого вынести. Ему не хотелось выдавать свое присутствие, но у него не осталось выбора. Он встал и повернулся к женщине, которая привела группу.

— Я не террорист, мэм, и не грабитель. Я пришел сюда отпраздновать летнее солнцестояние, по нашей семейной традиции.

— Сова улетела, — печально сказала женщина. — Какая жалость!

— Чего жалеть-то? — проворчал Норби. — При ее размерах она вполне могла бы принять меня за мышонка.

Джефф толкнул Норби в бок.

— Стыдно бояться маленькой птицы.

— Маленькой? Почти четыре метра в размахе крыльев, и ты называешь ее маленькой?

— Тихо! — приказал Джефф, и Норби замолчал, что-то бормоча про себя.

— Возможно, вы увидите сову еще раз, мэм, — произнес Джефф, обращаясь к женщине.

— Очень надеюсь на это. Увидеть ее однажды — это уже великая радость… но что это там прячется в кустах?

— Это… э-ээ, это мой маленький братик. Видите ли, он легко пугается.

— Ничего подобного! — возмутился Норби. — Я храбрый, как космолетчик.

— Как кто? — спросила женщина.

— Он говорит, что он храбрый. Он ничего не боится, пока знает, что может убежать.

— Я храбрый, как лев! — крикнул Норби.

— Он никогда не видел льва.

— Я видел львов на картинках, — возразил Норби. — У Мака на его корабле была старая энциклопедия. Я умею быть храбрым и не бегу от опасности.

— Твой маленький братик довольно хорошо говорит для своих лет, — заметила женщина, направляясь к кустарнику.

— Он очень одаренный, — согласился Джефф, загораживая ей путь. — Но очень застенчивый. Вы смутите его, если подойдете слишком близко. Разумеется, он много болтает, но только потому, что у него большая шля… я хотел сказать, язык без костей. А теперь нам действительно хотелось бы приступить к церемонии праздника летнего солнцестояния.

— Полагаю, мне можно посмотреть? — робко осведомилась женщина.

— Нет, нельзя, — крикнул Норби из кустов. — Вы пришли наблюдать за птицами, а не за мной.

— Он имеет в виду, что это личная семейная церемония, — извиняющимся тоном объяснил Джефф. — По традиции, мы проводим ее в одиночестве.

— С вами все в порядке, мисс Хиггинс? — донесся крик из леса.

Женщина улыбнулась.

— Ну вот. Они очень испугались, но все же вернулись спасти меня. Как трогательно, не правда ли? — Она возвысила голос: — Со мной все в порядке, дорогие друзья! Сейчас я присоединюсь к вам.

Она снова повернулась к Джеффу:

— Вы не хотите присоединиться к нашей группе в какой-нибудь другой день?

— Разумеется, — торопливо сказал Джефф. — Но не лучше ли вам вернуться к ним? Похоже, они умирают от беспокойства.

— Уверена, что так оно и есть. Мы встречаемся утром в каждую среду, а по особым случаям и в выходные дни. Я пришлю вам уведомление. Не будете ли вы любезны сообщить свое имя и адрес?

Она записала имя и адрес Джеффа в маленькой черной записной книжке. Где-то вдалеке послышалось уханье совы.

— Нам туда! — воскликнула мисс Хиггинс, устремившись к своей группе. — Может быть, мы успеем еще раз увидеть ее.

Она растворилась в темноте леса, и Джефф услышал, как люди, шумно топая, направились по другой дорожке. В парке снова стало пусто и тихо, за исключением предрассветного щебета птиц.

— Это было ужасно! — произнес Норби.

— Ничего подобного, — отозвался Джефф. — Просто маленькая задержка, не причинившая никому вреда. В старом добром Центральном парке случались и гораздо худшие вещи.

— Вроде грабителей и террористов? — спросил Норби. — Расскажи мне о них.

— Это жестокие люди из давнего прошлого. Сейчас Центральный парк — очень цивилизованное место.

— Тогда почему ты говоришь, что тебе нельзя ходить в парк по ночам?

Джефф покраснел.

— Фарго слишком беспокоится обо мне. Иногда он считает меня маленьким ребенком. Однако в парке совершенно безопасно, вот увидишь.

— Хотелось бы, — пробормотал Норби. — Я очень цивилизованное существо и стараюсь держаться подальше от нецивилизованных вещей.

Глава 4

Прочь из центрального парка

Джефф потянулся. Он не выспался как следует, но день неумолимо наступал, а вместе с ним и праздник летнего солнцестояния.

— Пошли, Норби, — нетерпеливо сказал он. — Давай цивилизованно отправимся в специальное место братьев Уэллс.

— В специальное место? Оно принадлежит вам?

— Не совсем. Не в юридическом смысле. Понимаешь, мы душой чувствуем, что оно наше, и этого достаточно.

— Но не в юридическом смысле? Если у нас буду неприятности с полицией, то я не пойду.

— Не будет никаких неприятностей, — раздраженно отозвался Джефф. — Как ты думаешь, где мы находимся — на астероидах? Кончай болтать и следуй за мной.

Он двинулся вперед по дорожке, огибавшей край пруда, но вскоре остановился и оглянулся. Робот не двинулся с места.

— Если хочешь, Норби, лети на своем антиграве, — предложил Джефф. — Я знаю, что тебе трудно ходить.

— Когда мне хочется, я отлично умею ходить, — проворчал Норби. — Мне нравится ходьба. Я выигрывал соревнования по ходьбе. Я могу ходить выше и глубже, чем любой другой, но только не быстрее. Люди считают, что скорость в ходьбе — это все, хотя на самом деле, они ходят не так уж быстро. Страусы и кенгуру ходят на двух ногах, но передвигаются гораздо быстрее людей. Я читал об этом…

— Знаю, знаю, в энциклопедии у Мака. Кенгуру не ходят, а прыгают.

— Люди тоже прыгают, но они не умеют прыгать так быстро, как кенгуру. Кроме того, они не могут сохранить достоинство, когда прыгают. Посмотри лучше, как я прыгаю!

— О'кей, прыгай, если хочешь. Но смотри, куда…

Предупреждение запоздало. Норби споткнулся о корень дерева и полетел на землю вниз головой. Однако его голова не коснулась земли; вместо этого его ноги взмыли вверх. Его тело поднялось в воздухе вверх ногами, слегка раскачиваясь, словно на волнах.

Джефф пытался оставаться серьезным, и около пятнадцати секунд ему это удавалось. Потом он расхохотался.

— Нечего смеяться! — возмущенно сказал Норби. — Я просто решил включить свой антиграв.

— Вверх ногами?

— Я показываю тебе, что могу функционировать в любом положении. Хороший антиграв должен работать и в положении вверх ногами, иначе грош ему цена. Я выигрывал гонки вверх ногами. Я могу пробыть вверх ногами дольше, чем кто-либо другой.

— А вверх головой и вниз ногами не можешь?

— Конечно, могу. Правда, это не так благородно, а я хотел показать тебе благородный способ. Но раз уж ты настаиваешь, то пожалуйста, будь по-твоему.

Норби с явным усилием перевернулся и медленно опустился на землю. Немного покачавшись, он воскликнул «Оп-ля!» и вытянул одну ногу назад, словно балетный танцор.

— Ну, куда мне идти? — поинтересовался он. — Вперед или назад? Я могу идти в любую сторону. Хочешь по диагонали?

— На самом деле ты имеешь в виду, что не знаешь, в какую сторону пойдешь, пока не попробуешь, — сказал Джефф. — Правильно?

— Неправильно! — громко ответил Норби. — Если уж ты такой умный, то позволь мне сказать тебе одну вещь.

— Пожалуйста, говори.

— Я хочу сказать тебе, что, по-моему, нам нужно поспеть к твоему месту до восхода солнца, — уже значительно тише продолжал Норби. — Иначе мы опоздаем.

Он протянул руку, и они вместе пошли по лесной тропинке в самую чащу. Небо настолько посветлело, что они без труда различали стволы деревьев и камни.

Вскоре они вышли к глубокой ложбине, по дну которой струился маленький ручеек, бравший свое начало в источнике, бившем из расщелины в скале. На вершине миниатюрного каменного утеса виднелись перила. Другая тропинка, пересекавшая утес, переходила в крошечный мостик и затем пологими изгибами спускалась к их тропинке.

Над ручейком склонилась небольшая изящная ива. Вокруг ее корней густо росли ландыши, чьи белые цветы, хорошо заметные в предрассветных сумерках, кивали в такт дуновению легкого ветерка, посылая путникам свой нежный аромат.

— Как красиво! — прошептал Норби. — Мне это нравится.

— Я и не знал, что роботы могут понимать красоту, — сказал Джефф.

— Конечно, могут. Приток электричества прекрасен, особенно когда у тебя сели батареи, — отозвался Норби. — Я думал, все это знают. Кроме того, я необычный робот.

— Это я уже заметил. Инопланетные части, которые ушли на твою починку, должно быть, происходили от робота или компьютера совершенно иного типа.

— Дело совсем не в этом, Джефф. Беда с вами, протеиновыми существами, заключается в том, что вы присвоили себе право единственных ценителей красоты. Но я тоже могу почувствовать и оценить ее. Я могу почувствовать все, что чувствуете вы, и сделать все, что вам по силам. Я сильный, ужасно храбрый и хороший товарищ для приключений. Когда начнутся приключения, я докажу тебе. Тогда ты порадуешься, что приобрел меня.

— Я и так рад, Норби. Честное слово.

— Маку тоже всегда хотелось приключений, но он ждал и ждал, а в результате все кончилось ничем, кроме находки инопланетного корабля. А потом ничего не было.

— Может быть, для него, но не для тебя.

— Ты прав: меня починили.

— Вернее сказать, запутали. Наверное, ты — единственный робот-путаник на свете.

— Почему ты смеешься надо мной? Ты хочешь показать мне, какими жестокими могут быть люди?

— Я не жестокий. Я рад, что ты такой особенный и имеешь в себе инопланетные части. Поэтому ты сильный, храбрый и…

В этот момент Норби, вытянувший ноги на всю длину, широко раскрыл глазные объективы и воскликнул: «Ого!»

— В чем дело? — спросил Джефф. Он попытался высвободиться, но робот продолжал крепко, чуть ли не до боли сжимать его руку, одновременно показывая назад другой рукой. Джефф вспомнил, что у Норби есть глаза на затылке.

— Опасность! — воскликнул Норби. — Враги! Пришельцы! Смерть и разрушение!

— Где? Что? Кто? — Джефф в отчаянии переводил взгляд с одного места на другое. Наконец он посмотрел вверх и увидел какое-то движение на маленьком мостике. Фигуры быстро приближались, плохо различимые в слабом свете.

Их было трое: двое мужчин преследовали третьего.

— Норби! — крикнул Джефф. — Это Фарго! На него напали!

Глава 5

Шпионы и полицейские

— Вперед! — скомандовал Джефф, когда Норби поднял его на своем антиграве. — Сбросить бомбы!

И они свалились вниз, прямо на голову одному из атакующих. Джефф приготовился к самой отчаянной схватке в своей жизни, чего нельзя было сказать о его противнике. Мужчина свалился на землю под его весом, ударился головой об утоптанную дорожку и потерял сознание.

— Возьми другого! — крикнул Джефф. Он задыхался, поскольку при падении весь воздух вылетел из его легких.

— Уже не нужно, — ответил Фарго, тоже задыхаясь. — Твой бочонок все сделал за меня.

Норби, полностью закрытый, лежал на боку рядом со вторым преследователем, издававшим слабые стоны.

— Это не бочка, Фарго, — сказал Джефф, поднимаясь на ноги. — Это…

Фарго не обратил внимания на его слова. Его глаза сияли от восторга. Ему нравились драки и стремительные гонки. Он любил опасности и рискованные предприятия, в то время как Джефф относился к ним с прохладцей. Нет, Джефф не стал бы бежать от опасностей, но они ему не нравились. Фактически, он избегал бы их при любой возможности, в то время как Фарго обычно из кожи лез, чтобы как можно больше осложнить себе жизнь. Джефф снова задумался, как это с ним бывало уже не раз, стоило ли ему иметь такого родственника. И в очередной раз решил, что стоило.

— Так в чем дело, Фарго? — спросил он, ощущая себя старшим братом, а не младшим.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос. Как ты попал сюда? Минуту назад тебя здесь не было. Ты что, с неба свалился? И как тебе удалось вырубить этого громилу? И зачем ты таскаешь с собой бочонок?

— Сейчас это неважно. Кто эти парни и почему они гнались за тобой? Я-то думал, что власти города давным-давно избавились от хулиганов.

— Они не хулиганы, Джефф. По крайней мере, не обычные хулиганы. Они следили за мной с тех пор, как я поговорил с адмиралом Йоно о тебе и… э-ээ, о других вещах. Мне показалось, что я оторвался от них на станции в Луна-Сити, но это было глупостью с моей стороны. Они попросту опередили меня и устроили засаду в квартире. К счастью, у меня есть шестое чувство…

— Как и у меня, — донесся приглушенный голос Норби. — У меня тоже есть шестое чувство.

— Что? — спросил Фарго. — Это ты сказал, Джефф? Или здесь есть кто-то еще?

Он огляделся по сторонам.

— Не обращай внимания. Продолжай. Итак, ты подошел к квартире со своим знаменитым шестым чувством…

— Да. Что-то подсказало мне не входить внутрь, не посоветовавшись сперва с домашним компьютером через секретную линию, спрятанную под дверным ковриком. Компьютер сообщил мне, что дверь была взломана и внутри находятся два человека. Я поспрашивал еще и узнал, что ты ушел до того, как они туда проникли, а следовательно, тебе ничто не угрожает. Ну вот… В квартире не было ничего, о чем я мог бы беспокоиться, кроме тебя, и я не собирался попадать в их западню. «Сначала нужно найти тебя, — подумал я. — А потом мы вместе справимся с ними». Так мы и сделали, верно?

— Не забывайте про меня, — громким шепотом произнес Норби.

— Что? — спросил Фарго.

— Не обращай внимания, — быстро сказал Джефф. — Так, значит, ты пришел в парк и…

— Разумеется; я знал, что ты будешь на нашем обычном месте. Но они погнались за мной, и мне пришлось удирать от них. И вот, когда я уже практически попал сюда, ты свалился на них невесть откуда.

— И я тоже, — добавил Норби.

— Опять этот шепот! — сказал Фарго. — Я не сумасшедший и не страдаю галлюцинациями. И ты бы не стоял здесь с таким хитрым видом, Джефф, если бы не знал, в чем дело. Лучше скажи мне, пока я сам не выяснил.

Он подошел к Норби, по-прежнему лежавшему на боку, и посмотрел на бочонок.

— Что это? Только не говори мне, будто ты принес на праздник бочонок рома, а потом разлил его.

— Нет, — ответил Джефф. — Это мой робот.

— Ты шутишь? Какой еще робот в бочке? — Фарго слегка пихнул бочкообразный корпус носком ноги.

— Крайне невежливый поступок, — заметил Норби. — Почему ты позволяешь ему так обращаться со мной, Джефф?

Робот выпустил свои конечности и выпрямился. Его шляпа приподнялась, и два глаза яростно уставились на Фарго.

— Если бы я лягнул тебя, то ты наверняка стал бы возражать!

— Ничего себе, — ошарашенно произнес Фарго. — В самом деле, робот! Где ты его взял, Джефф?

— В магазине подержанных роботов. Ты посоветовал мне купить обучающего робота, и вот он перед тобой. Между прочим, он мой друг. С тобой все в порядке, Норби?

— Да, — ответил Норби. — Я рад, что ты считаешь меня своим другом, хотя и не обращаешься со мной соответственно. Не жди от меня нормальной работы, если мы то и дело будем попадать в переделки с хулиганами, и…

— Это обучающий робот? — спросил Фарго.

— Конечно. Он учит меня, что жизнь сложна и полна опасностей, — ответил Джефф. — Но ты еще не сказал мне, кто такие эти громилы. Или ты не знаешь?

— Я не знаю, как их зовут, но подозреваю, что это парочка из подручных Инга, — Фарго пнул того, который все еще стонал. — К сожалению, им не слишком сильно досталось.

Внезапно второй мужчина заворчал, открыл глаза и откатился в сторону, потянувшись к короткой палке, лежавшей в траве.

Норби моментально вытянул руку на значительно большее расстояние, чем Джефф мог себе представить, подхватил палку и прикоснулся ее кончиком к животу громилы. Тот взвыл и рухнул без чувств.

Норби перебросил палку Джеффу.

— Возьми эту штуку, — сказал он. — Мое шестое чувство подсказывает мне, что она тебе пригодится.

Фарго подошел ближе, взял палку у Джеффа и внимательно рассмотрел ее.

— Ого, — пробормотал он. — Жезл правды со встроенным станнером![1] Дорогая вещица, и в прекрасном исполнении. Такие имеются лишь на вооружении у Космического Флота.

— Это лишь доказывает, насколько ненадежен Космический Флот, — язвительно заметил Норби. — Кто угодно может воровать со склада.

— Только не рассказывай мне, что Флот… — начал было Фарго. — Внезапно он замолчал и нахмурился. — Послушай, Джефф, что у тебя за робот? Роботы имеют встроенный запрет на причинение вреда человеческим существам. Это Первый Закон Роботехники.

— Еще один пример твоей благодарности, — проворчал Норби. — Ты должен радоваться, что этот бандит не попробовал станнер на тебе. Ты даже не знал, что это за палка, пока она лежала в траве. Хотя если подумать, то ему вряд ли удалось бы оглушить тебя. Если в голове нет мозгов, то и глушить нечего.

— Послушай, дружок, — угрожающим тоном произнес Фарго. — Робот не имеет права оскорблять людей!

Он решительно направился к роботу, который вприпрыжку отбежал к Джеффу.

— Оставь его в покое, Фарго, — попросил Джефф. — На самом деле, он не причиняет вреда человеческим существам.

— Само собой, — подтвердил Норби. — Я не виноват, что упал на одного из них. Это Джефф скомандовал: «Сбросить бомбы!» Я всего лишь старался спасти людей — в том числе и тебя, Фарго, — когда схватил жезл правды, прежде чем бандит успел дотянуться до него. Откуда мне было знать, что станнер заряжен и снят с предохранителя? Послушай, Джефф, я не доверяю твоему тупому брату. Он на нашей стороне?

— Да, — ответил Джефф. — И он вовсе не глупый.

— Он беспокоится о том, что я причинил вред бандитам, но его не заботит тот факт, что при этом страдают мои чувства. Это я называю глупостью.

— Он еще не знаком с тобой и не знает, какой ты впечатлительный.

— Почему при разговоре с тобой твой робот стоит лицом ко мне с закрытыми глазами? — поинтересовался Фарго.

— С моей стороны его глаза открыты, — ответил Джефф. — У него симметричная голова с парой глаз спереди и сзади. Кстати, я купил его в том самом магазине, который ты мне рекомендовал.

— Владелец которого исключительно груб и нечестен, — добавил Норби. — Он пытался обмануть Джеффа.

— Ты хочешь сказать, что управляющий всучил тебе этот бочонок, Джефф?

— Нет, — сказал Джефф. — Я сам настоял на покупке Норби. Он… ну, он показался мне привлекательным. Вообще-то, управляющий пытался отговорить меня.

— В самом деле? Тебе нравится робот, называющий меня тупицей?

— Послушай, Фарго, не обращайся с ним как с неодушевленным предметом. Этого робота зовут Норби, и он совершенно необычный. Просто он иногда путается… я потом тебе объясню.

— Ты же не собирался никому рассказывать обо мне! — взвыл Норби.

— Фарго — это не «кто-нибудь». Он мой брат. Кроме того, я еще ничего толком не рассказал, а Фарго сам разберется, что к чему, если побудет в твоем обществе хотя бы пять минут. Какие могут быть секреты, когда ты рядом?

— Ты снова ранишь мои чувства, — заявил Норби. — Только потому, что я бедный, униженный робот, ты считаешь себя вправе говорить обо мне все, что угодно…

— Давайте прекратим эти объяснения в любви, — сухо предложил Фарго. — Нам пора заняться более важными вещами. К примеру, наши пленники уже приходят в себя. Держи станнер наготове, Джефф.

— Нам нужно заставить их говорить, а если мы будем глушить их станнером, то ничего не добьемся. Норби, свяжи их, пока они не совсем очнулись.

— Чем? — спросил Норби. — Может, я и путаный робот, но не настолько же, чтобы связывать людей без веревки.

— Возьми это, — сказал Фарго, протянув Норби моток провода. — Мы собирались устроить веселый праздник летнего солнцестояния в соответствии с семейной традицией, но получилось так, что праздник не состоится.

— Какое отношение имеет провод к празднику солнцестояния? — спросил Джефф.

— Неважно, — с загадочным видом ответил Фарго. — Я преподнесу тебе сюрприз в следующем году. Хотя, — со вздохом добавил он, — до следующего года еще надо дожить.

Тем временем Норби с удивительным проворством связал пленникам руки за спиной одним мотком провода, так что они оказались привязанными друг к другу. Потом он снова закрылся и превратился в обычный бочонок, стоявший на траве рядом с Джеффом.

— Дай мне жезл, — попросил Фарго.

— А тебе не кажется, что лучше обратиться в полицию? — с сомнением в голосе спросил Джефф. — Даже на Манхэттене граждане не могут вершить правосудие самостоятельно.

— Это мое дело, — отрезал Фарго. — Я разберусь с полицией, если дойдет до этого.

Он взял жезл у младшего брата, который уступил с очевидной неохотой, и помахал изящной тростью перед двумя мужчинами.

— С пробуждением, джентльмены. Сначала, будьте добры, назовите ваши имена.

Оба стиснули зубы, но при первом прикосновение жезла тот, что был повыше и поплотнее, истерически взвизгнул.

— Я Фистер, — процедил он. — А это Слай.

— Так-то лучше, — с довольным видом произнес Фарго. — Шпионы?

— Тебе придется отпустить нас, Уэллс, — злобно прошипел Слай. — Предупреждаю: чем дольше ты нас задержишь, тем хуже впоследствии будет тебе и твоему брату.

— Твое предупреждение принято к сведению, — сказал Фарго. — Но прежде чем я задрожу от ужаса и отпущу вас, давайте кое-что выясним.

Он покрутил регулятор, настраивая жезл.

— Вам не будет больно, если вы не солжете. Такие жезлы любят правду. Имейте в виду, я пользуюсь вашим жезлом, так что вина за его незаконное использование ложится на вас, — он ткнул Слая. — Сначала я хочу знать, кто такой Инг и как он выглядит. Он, случайно, не очаровательная женщина? Тогда мне будет гораздо проще составить план дальнейших действий.

— Не знаю, — ответил Слай, одетый в коричневый костюм. У него были зализанные назад темные волосы и вытянутое, узкое лицо с резкими чертами.

Фарго продолжал тыкать жезлом, но Слай хранил молчание, не дрогнув ни одним мускулом.

— Странно, — пробормотал Фарго. — Если жезл исправен, то ты должен говорить правду. А ведь ты хочешь сказать мне всю правду, верно?

— Разумеется, — подтвердил Слай, но в следующее мгновение дернулся и вскрикнул от боли.

— Нет, полагаю, что жезл работает нормально. Поэтому лучше говори правду, если не хочешь еще раз испытать те же ощущения. Это относится и к тебе, Фистер. Хорошо, Слай, ты не знаешь, как выглядит Инг. Означает ли это, что ты видел его только в маскировке, или же ты вообще не видел его?

— Никто его не видел, — хрипло пробормотал Фистер.

— Заткнись, — рявкнул Слай.

— Какова главная цель Инга?

Наступила пауза. Лицо Слая исказилось.

— Говори правду, Слай, — приказал Фарго. — Даже попытка солгать болезненна, когда жезл прикасается к тебе.

— На самом деле нет надобности лгать, — хмуро сказал Слай. — Ты прекрасно знаешь, к чему стремится Инг. Он хочет править Солнечной системой ради ее же блага.

— Само собой, ради ее же блага, — поддакнул Фарго. — Я ни на секунду не могу допустить, что он печется о своем благе, да и ты тоже. Все вы — благородные патриоты, которые думают только о других. Полагаю, вы хотите заменить более или менее демократичную Федерацию диктаторским правлением?

— С более толковым правительством и более определенным лидером. Да, это послужит на пользу Ингу и мне, но также и всем остальным. Я говорю правду; как видишь, жезл не причиняет мне боли.

— Это лишь означает, что ты веришь своим словам. Ладно, можешь обманывать себя и считать себя благородным рыцарем. Возможно, Инг тоже так думает, хотя я сомневаюсь. Хотел бы я, что бы передо мной оказался он, а не ты. Как же вы будете величать Инга, когда он победит? Король Инг? Королева Инга? Хозяин Инг? Вождь? Повелитель? Император?

— Мы будем звать его, как он пожелает.

— Как он планирует совершить переворот? И какое место я занимаю в его планах?

Слай извивался, как червяк.

— Каждый, не согласный с Ингом, будет отвергнут или обращен на путь истинный. Ты идеально подходишь для второго варианта.

— Вы надеялись сделать это с помощью жезла?

— Жезл помог бы утихомирить тебя до нашего отъезда в нужное место. Для настоящего обращения существуют другие методы.

— Не сомневаюсь, но меня интересует другое. Вы лишь недавно начали следить за мной? Почему?

— С моей стороны было бы неблагоразумно говорить тебе об этом.

— Ага! Конечно, ты веришь своим словам, поэтому тебе не больно, так? Да, ты можешь избежать боли, изрекая пустые истины, в которых ничего не содержится. С другой стороны, мне, возможно, и не нужны твои откровения. Полагаю, что первая часть плана Инга — захватить Космическое Командование. Как только власть над флотом перейдет в его руки, он получает свободу маневра для захвата всей Федерации. Недавно меня посетила мысль, что я идеально подхожу на роль предателя, способного проникнуть в Командный Центр. В конце концов, адмирал Йоно мой друг и доверяет мне. С другой стороны, я сильно нуждаюсь в деньгах, и поэтому меня будет легко перетянуть на свою сторону. Вот, в общих чертах, ваш «другой метод» убеждения. Простая, старомодная взятка. Я прав?

Слай почти не колебался.

— Я могу лишь сказать, что Инг очень богат и щедр к тем, кого он считает своими друзьями.

— Фарго, это еще не все… — внезапно вмешался Джефф.

— Заткнись, Джефф. А теперь, мистер Слай, я поворачиваю жезл правды к себе. Смотрите, я не изменил настройку.

— Да. Ну и что?

— Я собираюсь кое-что вам сказать, и если это будет неправдой, то я почувствую то же самое, что чувствовали вы, когда пытались солгать. Вы думаете, я смогу скрыть боль? Думаете, я крепче, чем вы?

— Нет, — отрезал Слай.

— Замечательно. Так вот, я говорю вам, что у вас нет никаких шансов обратить меня в свою веру. Я уволился из флота, потому что у меня были другие дела, но единственное желание моего брата — служить во флоте и когда-нибудь поступить в Космическое Командование. Он не такой, как я. Ему четырнадцать лет, но он уже доказал серьезность и непреклонность своих намерений. Ничто не заставит его служить Ингу, и ничто не заставит меня действовать во вред его планам. Поэтому оставьте нас обоих в покое.

— Жезл все еще включен? — поинтересовался Слай.

— Джефф, задай мне вопрос, так, чтобы я мог солгать.

— Тебя интересуют женщины, Фарго?

— Ничего подобного, — ответил Фарго, а затем издал дикий вопль и выронил жезл. — Тебе обязательно было провоцировать меня на такую крупную ложь? — спросил он, потирая грудь. Его глаза слезились.

— Теперь вернемся к Ингу, — обратился он к Слаю, когда боль улеглась. — Расскажи мне…

— Кто-то приближается, — предупредил Джефф.

Тихий, жужжащий звук работающего антигравитационного мотора слышался уже совсем недалеко. Секунду спустя над их головами зависла бело-голубая патрульная машина. Луч ее поискового прожектора был направлен вниз, на тенистую поляну, куда еще не проникали лучи взошедшего солнца.

Сверху обрушился узконаправленный, усиленный динамиком звуковой сигнал. В голосе звучали властные нотки:

— Полиция. Никому не двигаться. Мы отвечаем на общий сигнал бедствия по этим координатам.

Фарго сразу же отступил от связанных пленников, уронил жезл правды и поднял руки. Джефф тоже поднял руки. Норби оставался в виде бочонка.

— Помогите, помогите! — завопили Фистер и Слай после секундного замешательства.

— Что за чертовщина здесь творится? — осведомился громовой голос. Из машины выглянула фигурка в синем, окруженная слабым сиянием личного защитного экрана.

— Смотри-ка, Фарго, — с интересом сказал Джефф. — Защитные экраны наконец-то поступили в открытую продажу! Может быть, купим парочку?

— Даже и не думай об этом, — отозвался полисмен. — Они стоят целое состояние, и гражданским лицам не разрешается иметь их.

— Поэтому у тебя и не было защитного экрана, Слай? — спросил Фарго. — Или Инг слишком беден и не может раскошелиться хотя бы на одну штуку?

— Мой не работает, — проворчал Слай. — Изготовитель гарантировал качество, но…

Фарго рассмеялся.

— Уверен, что ты пытался выторговать подешевле.

Полисмен высунулся еще дальше. Защитный экран отсверкивал по краям, но не скрывал мощного станнера, который он держал в руке.

— Если они так дороги, офицер, то откуда у мэрии взялись средства? — полюбопытствовал Фарго.

— Ниоткуда, — ответил полисмен. — Очень немногие из нас имеют подобное снаряжение. К счастью для меня, мэр города — мой отец. А теперь объясните, в чем дело, да поживее.

— Как вы можете видеть… — начал Фарго.

— У меня есть глаза! — огрызнулся полисмен. — Я вижу двух беспомощных, связанных людей и двух других, стоящих над ними с предметом, весьма напоминающим незаконно приобретенный жезл правды. Все это, в свою очередь, очень похоже на бандитское нападение, и у меня почему-то возникает подозрение, что я имею честь говорить с бандитами.

— Эй! — воскликнул Джефф. — Вы не полисмен!

— Хотите посмотреть мое удостоверение? — резко спросил полисмен.

— Я хочу сказать, вы женщина, — поправился Джефф.

— Лучше поздно, чем никогда, — сказал Фарго. — У тебя еще есть надежда, Джефф, если ты, в столь нежном возрасте, уже научился отличать женский пол от мужского.

— Полисмен есть полисмен, независимо от пола, — сказала женщина. — А теперь, имеете ли вы что-нибудь сказать, прежде чем я арестую вас на основании очевидных улик…

— Послушайте, вы все неправильно поняли, — вмешался Джефф. — Мы жертвы, а не преступники.

— Не похоже. Жертвы — это обычно те, кто связан.

— Правильно! — крикнул Фистер. — Освободите нас. Они напали на нас, когда мы с моим другом пришли в парк для совершения религиозного обряда в честь праздника солнцестояния.

— Вы соляристы? — с интересом спросила женщина-полисмен.

— Мы истинные соляристы, воспитанные очень набожными и благочестивыми родителями, — ответил Слай. — А эти два хулигана нарушили наши религиозные права, набросившись…

— Послушайте, мадам, — перебил Фарго. — Я предлагаю вам взять этих двух парней, а также мою скромную персону, в ближайший полицейский участок для допроса. Применив их жезл правды или, если предпочитаете, его полицейскую разновидность, вы скоро обнаружите, что эти люди являются прихвостнями Инга Неблагодарного, преследовавшими меня с целью силой вовлечь в свои неблаговидные дела. Проявив необычайное мастерство, мне удалось обезоружить их, и…

— О'кей. Перестаньте болтать, если вы знаете, как это делается. Во-первых, развяжите этих двух мужчин. Потом я по одному переправлю вас в патрульную машину, и мы с моим напарником подбросим вас до участка. Есть возражения?

— Никаких возражений, — с чарующей улыбкой ответил Фарго. — Джефф, развяжи этих негодяев, но не становись между ними и потрясающим станнером этой потрясающей женщины.

— Мне чем-то знакомы ваши манеры, — заметила она.

— Женщины обычно находят их знакомыми, — вежливо согласился Фарго.

— Более того: знакомыми до тошноты. Как вас зовут?

— Фарго Уэллс.

— Случайно, не Фарли Гордон Уэллс?

— Да, это полная версия моего имени.

— И вы — тот самый ученик, который распылил растворитель ткани в системе воздушного кондиционирования высшей школы имени Нейла Армстронга?

— Тот самый. Я знал, что такое никогда не забудется. И, клянусь Юпитером, вы, должно быть, та самая девушка, которая получила первую порцию, самую концентрированную. Олбани Джонс, верно? Если бы вы не носили эту униформу, я бы сразу узнал вас, хотя теперь вы стали еще красивее, если такое вообще возможно.

— Никогда не знаешь, с кем можно встретиться на этой работе, — со вздохом произнесла Олбани Джонс. — Думаю, мой отец, мэр, по-прежнему жаждет встречи с вами.

Фарго сглотнул.

— Может быть, попозже, когда все уладится? — пробормотал он.

— Как видите, это аморальная личность, — заявил Слай, который уже встал на ноги и растирал запястья. — Вы не можете верить ни одному его слову.

— С жезлом правды мы разберемся, кто лжет, а кто нет, — успокоила его Олбани. — А теперь поднимайтесь в машину. Все четверо.

— Подождите, — быстро сказал Фарго. — Не трогайте моего брата. Он пришел отпраздновать летнее солнцестояние, и ему всего лишь четырнадцать лет. Пожалуйста, отпустите его вместе с тем старым бочонком из-под гвоздей. Это наша семейная реликвия.

— То, что я несовершеннолетний, еще не означает… — начал было Джефф.

— Заткнись, Джефф. Олбани, наши родители погибли. Мне пришлось воспитывать его, а вы понимаете, как трудно быть единственным воспитателем у упрямого юнца.

— Перестаньте, или я разревусь, — сказала Олбани. — Ваша взяла: он может идти.

— Отправляйся домой, Джефф, — сказал Фарго. — Слай и Фистер больше не оскверняют квартиру своим присутствием, но в любом случае сначала свяжись с компьютером через линию под дверным ковриком.

Все трое плавно поднялись наверх. Фарго помахал рукой.

— Я вернусь, как только смогу, — крикнул он.

Джефф смотрел, как патрульная машина заскользила над кронами деревьев, скрывшись из виду. В парке стало уже совсем светло.

Он подобрал Норби и попытался уравновесить робота на правом плече. Казалось, что бочонок весит целую тонну, словно он был набит металлоломом. В определенном смысле, так оно и было.

— Ты мог бы, по крайней мере, включить свой антиграв, — прошептал Джефф, обращаясь к шляпе Норби. В следующее мгновение его ноги оторвались от земли. — На малую мощность, идиот!

Джефф опустился на траву с ощущением, будто держит на плече пустую консервную банку. Он пошел по тропинке размашистым шагом, что-то тихонько напевая. Внезапно глаза Норби выглянули из-под шляпы.

— Мы уже уходим? — озабоченно спросил робот. — И я так и не увижу праздник летнего солнцестояния?

— Теперь уже поздно. Мы все пропустили. Смотри, солнце высоко поднялось над горизонтом.

— А мы не можем сделать вид, что еще раннее утро? Кто узнает-то?

— Мы узнаем. Нельзя потешаться над вещами, которые… ладно. Вот что: я могу провести церемонию Единения. Ее не обязательно начинать с восходом солнца. В общем-то, ее полагается проводить в дни солнцестояния и равноденствия — всего четыре раза в году.

— Я знаю элементарную астрономию, Джефф.

Джефф вернулся к тому месту, где их ожидание было прервано Фистером и Слаем, гнавшимися за Фарго. Поляна по-прежнему оставалась в прохладной тени. Сияние дня действовало отвлекающе, но, по крайней мере, придавало обстановке дружелюбный вид.

Джефф положил Норби на землю и опустился, скрестив ноги, на траву возле журчащего ручейка. Он молча сидел с полузакрытыми глазами, положив руки на бедра ладонями вверх.

— Но ты же ничего не делаешь, — сказал Норби примерно через минуту. — Что происходит?

Джефф открыл глаза и вздохнул.

— Не мешай мне. Я медитирую. Я пытаюсь ощутить Единство Вселенной, а чтобы сделать это, надо успокоить свою нервную систему.

— Моя нервная система не нуждается в успокоении.

— Откуда ты знаешь? Ты постоянно вертишься. Если не будешь сидеть тихо, то мы отправимся домой. Дай мне настроиться на Единство.

Норби с разочарованным видом втянул в себя руки и ноги, но его глаза по-прежнему с любопытством выглядывали из-под полей шляпы.

Джефф восстановил свою позу. Чувство, охватившее его, было приятным, как и всегда.

— Я часть вселенной, часть ее жизни, — тихо сказал он через некоторое время. — Я земное существо, потомок жизни, развивавшейся здесь, на Земле. Куда бы я ни отправился и что бы я ни сделал, я буду помнить о Земле. Я буду уважать любую жизнь. Я буду помнить, что все мы являемся частью Единства.

После непродолжительного молчания Джефф встал. Он наклонился, чтобы поднять Норби, но робот неожиданно выпустил свои конечности и отошел в сторону.

— В чем дело? — спросил Джефф.

— То, что ты сказал, относится и ко мне?

— Разумеется. Ты такая же часть Солнечной системы, как и я; все, живущие здесь, имеют первоначально земное происхождение.

— Но можно ли назвать меня живым?

— Ты обладаешь сознанием, значит, ты должен быть живым, — Джефф заулыбался, но Норби оставался серьезным. — Послушай, Норби, даже если ты не живой в человеческом смысле этого слова, ты все равно являешься частью Единства.

— А как насчет тех моих деталей, которые имеют инопланетное происхождение и не принадлежат к Солнечной системе?

— Это не имеет значения. Единство включает в себя каждую звезду в каждой галактике, а также все остальное. Земляне и инопланетяне — все они являются частью Единства. Кроме того, я чувствую себя частью тебя, Фарго и всех остальных, кто мне не безразличен. Ты чувствуешь себя частью меня?

— Пожалуй, да, — Норби удлинил свою левую руку и дотянулся до правой руки Джеффа. — Может быть, мы оба одинаково важны для Единства.

Он радостно покачался на своих двусторонних ступнях, хитро поблескивая глазами.

— Джефф, пошли домой пешком, а? — предложил он. — Мне кажется, прогулка будет приятнее, чем полет на антиграве. Я чувствую себя гораздо лучше, чем раньше. У меня странная внешность, но это не главное, правда? Я живой, я обладаю сознанием, и я един со всей вселенной. Правильно, Джефф?

— Да, Норби.

— И более того: вселенная заодно со мной. Так, Джефф?

— Думаю, тебе более подобает быть заодно со вселенной, а не наоборот.

— Стоит принимать во внимание и чувства вселенной, — с самодовольным видом возразил Норби. — Думаю, вселенной было бы приятно быть заодно со мной.

— Что ж… может быть.

День выдался необычайно погожим. На дорожках тут и там встречались бегуны. Норби махал им, весело крича: «Я заодно с вами!» Джефф потянул его за руку.

— Не отвлекай их, Норби. Бег трусцой — тяжелая работа.

— Знаешь, Джефф, когда ты медитировал, я попытался сделать то же самое, — сказал Норби. — Мне кажется, я видел сон.

— Считается, что роботы не могут видеть снов. И если откровенно, я думаю, что роботы вообще не умеют спать.

— Я научился спать, пока был в стазисном контейнере. В общем, мне показалось, будто я попал в незнакомую страну. Я осознавал, что нахожусь в парке, но в то же время был в непонятном месте. Я был в двух местах одновременно. Разве это не похоже на сон, Джефф?

— Не знаю, Норби. Мои сны не такие.

Норби не обратил внимания на его слова.

— Мне снилась странная земля, которую я никогда раньше не видел… Но кто знает, может быть, и видел. Ведь если подумать, то я не знаю, где мне доводилось бывать до тех пор, пока меня не собрали заново. Может быть, я вспоминал, а не спал.

— Если ты отправишься в эту незнакомую страну, Норби, возьми меня с собой.

— Я никуда не уйду без тебя, Джефф. Но по правде говоря, я не знаю, как туда добраться. Я знаю только, как вернуться обратно.

— Куда это, «обратно»?

— Обратно сюда из того места, где бы оно ни находилось.

— Но как ты можешь вернуться обратно, если не знаешь, как попасть туда?

— Я могу путешествовать. Просто я не знаю, как это получается.

— Ты хочешь сказать, что куда бы ты ни отправился, ты не можешь управлять своим движением?

— Полагаю, да.

— Это нелогично, Норби.

— Но я всегда могу доставить тебя домой. В конце концов, мои функции заключаются в защите и обучении, поэтому ты не можешь винить меня за несовершенство в других областях. Ты оставишь меня у себя, правда, Джефф? Ты никому меня не продашь? Я постараюсь быть хорошим роботом.

— Знаю, что постараешься, — ответил Джефф, в душе немного сомневаясь, выйдет ли из этого толк. Уж больно путаным роботом был Норби.

Глава 6

Манхэттен-фоллс

— Это Пятая авеню, — сообщил Джефф, свернув за угол. — Скоро мы будем дома и как следует позавтракаем.

— А я подключусь к розетке, — добавил Норби. — Не забывай о моих потребностях.

Рука об руку, они шли по пешеходному переходу. Немного не дойдя до тротуара, Джефф внезапно замер на месте.

— О, нет, — произнес он тихим, напряженным голосом.

— В чем дело? — спросил Норби.

— Назад! — прошептал Джефф. Он развернулся и торопливо зашагал в противоположном направлении.

Норби поплелся за ним; его бочкообразное туловище угрожающе поскрипывало. Джефф взял робота за руку.

— Включи свой антиграв на малую мощность, — прошептал он.

Они затаились в ближайших кустах.

— Полагаю, ты не собираешься утруждать себя объяснениями? — горестно спросил Норби. — Я всего лишь жалкий робот. Похоже, ты считаешь меня обычной стальной болванкой. У меня нет никаких прав…

— Заткнись, — перебил Джефф, все еще немного задыхаясь. — Воспользуйся своими глазами, вместо этого дребезжания, которое ты называешь речью. Ты видишь мужчин в униформе вокруг многоквартирного дома?

— Полицейские? — испуганно спросил Норби.

— Это не полицейская униформа.

— Санитары? Сотрудники Управления Безопасности? Швейцары из отеля?

— Сейчас не время шутить. Думаю, это люди Инга. Если у них достаточно сил и наглости, чтобы совершить налет…

Джефф разговаривал скорее с самим собой, чем с Норби, но робот все-таки вмешался:

— Может быть, они уже захватили весь город, — с тревогой заметил он.

— Вряд ли они способны на такое. На Манхэттене самоуправление, и здесь запрещено присутствие любых вооруженных сил, кроме городских подразделений. Но даже в этом случае…

— Если это обычный налет, то они сильно рискуют, — сказал Норби. — Должно быть, им нужно заполучить что-то действительно важное. И я полагаю, они охотятся за мной?

— За тобой?

— За кем же еще? Это наш дом, не так ли? Мы с тобой живем здесь. Мы недавно вступили в схватку с двумя людьми Инга. Они не могут охотиться за тобой, следовательно, им нужен я. Обычная логика. Я весьма силен в логике.

— Но почему ты считаешь, что им нужен именно ты, а не я?

Норби издал фыркающий звук и не ответил на вопрос.

— Они не могли захватить весь город, — сказал он. — Смотри, Олбани Джонс приближается.

Аэрокар кружил наверху. Он двигался медленно, словно выискивая кого-то. Люди, охранявшие вход в здание, принялись стрелять в машину без видимого результата.

— Откуда ты знаешь, что это Олбани? — спросил Джефф.

— Это ее машина. Разумеется, я не знаю, находится ли она внутри, но это ее аэрокар. Я умею подстраиваться к звуку мотора. Очень просто отличить один работающий двигатель от другого. Кстати, это одна из вещей, которым я могу тебя научить, помимо иностранных языков. Не забывай, что я обучающий робот. Языкознание — моя специальность, но я без труда могу освоить несколько других профессий.

Из полицейского аэрокара в центр группы стрелявших полетела игольчатая бомба. Паника, последовавшая за этим, была вполне естественной. Несколько человек рванулись к двери, а остальные разбежались в разные концы квартала. При взрыве игольчатой бомбы последствия не смертельны и ощущаются лишь в непосредственной близости, зато жертвы чувствуют себя так, словно на них напало стадо дикобразов. Удаление иголок — тоже нелегкий и не безболезненный процесс.

Когда водители поняли, что рядом происходит сражение, поток движения быстро отклонился в сторону.

— Почему ты не подаешь сигналы аэрокару? — спросил Норби. — Полицейским нужно знать, где мы находимся.

— Я как раз собирался это сделать, — ответил Джефф, энергично махая рукой из-за кустарника. Аэрокар немного снизился, и оттуда что-то выпало. Джефф попытался поймать предмет, промахнулся и получил болезненный толчок в левое плечо.

— Ох, — простонал он. — С тех пор, как я встретил тебя, Норби, либо вещи падают на меня, либо я падаю в разные места. Я весь в синяках. Почему ты не поймал эту штуковину? Тебе бы не было больно.

— Мне — да, но не моим чувствам. И потом, что я мог сделать, если ты прыгал вокруг? Между прочим, ты едва не наступил на меня.

— Что это такое? — спросил Джефф, потирая плечо.

— Это такой же поясной аппарат, какой был у Олбани в Центральном парке, — личный защитный экран. Если ты наденешь его, люди Инга не смогут прикоснуться к тебе.

— Но как им пользоваться? Я не знаю, как он работает.

— Поэтому-то у тебя есть я. Я знаю, как он работает, и уже разобрался в его несложном устройстве. Надень экран, потом поверни ручку сюда, когда тебе понадобится защита. Руки просовывай в эти отверстия. Нет-нет, металлическая пластинка должна быть спереди, а не сзади. Разве ты не видишь?

— Как раз эта металлическая пластинка и ударила меня в плечо, — проворчал Джефф. — Теперь правильно?

— Да, — ответил Норби. — Хотя я в любое время могу гораздо лучше защитить тебя.

— В любое время, когда нет опасности, — Джефф повернул выключатель на поясе, и сразу же увидел слабое сияние, окружившее его со всех сторон. Улица, небо и здания приобрели слегка желтоватый оттенок, делавший все окружающее каким-то особенно ярким и жизнерадостным.

— Джефф! — воскликнул Норби совсем не жизнерадостным тоном. — Я не могу пробиться к тебе!

— А в чем дело? Я прекрасно тебя слышу.

— Я имел в виду другое. Я не могу пробиться через защитное поле.

Джефф отключил поле, притянул Норби к себе и снова включил экран. Теперь они оба находились под сияющим куполом.

— Какая тебе разница? — спросил Джефф. — Ты не чувствуешь боли, и если ты можешь защитить меня, то, конечно, можешь защитить самого себя.

— Мне стало одиноко, — промямлил Норби.

Патрульный аэрокар спустился почти до уровня улицы.

— Торопитесь! — воскликнула Олбани, высунувшись наружу. — Забирайтесь сюда! У этих мерзавцев есть боевой бластер!

Джефф попытался забраться в кабину вместе с Норби, отчаянно цеплявшимся за него. Потом Норби включил свой антиграв с такой силой, что Джефф чуть не перевернулся вверх тормашками. Олбани втащила его внутрь.

— Бог ты мой, — сказала она. — Ты и эта бочка вдвоем весите легче перышка. У тебя что, совсем нет внутренностей?

Джефф слышал крики и топот за своей спиной. Когда аэрокар стрелой взмыл вверх, снизу послышался неприятный звук энергетического разряда. Машину затрясло в воздушных потоках, но она осталась не поврежденной.

— Люди Инга захватили полицейский участок, — сообщила Олбани. — Они появились сразу же после нашего прихода. Должно быть, они захватили все полицейские участки Манхэттена.

Она прикусила губу и покачала головой.

— Боюсь, мы недооценили агентов Инга Неблагодарного. Они всегда казались мелкими правонарушителями, в худшем случае шайкой неумелых террористов. Но теперь ясно, что это было лишь ширмой. Они превратились в грозную силу и готовы завоевать всю Солнечную систему.

— Как вам удалось бежать? — спросил Джефф.

— С помощью моего защитного экрана. Я обязательно попрошу своего отца убедить Городской Совет, чтобы такими экранами снабдили всех полицейских. Но сейчас уже слишком поздно, по крайней мере для Манхэттена. Только Космическое Командование может…

— А как же Фарго? — встревоженно спросил Джефф.

Олбани сглотнула. Ее брови сдвинулись, придав лицу страдальческое выражение.

— По правде говоря, не знаю, — ответила она. — Они схватили его, когда вышли из полицейского трансмиттера. Мне пришлось отступать в такой спешке, что не успела увидеть, куда его увели. Он дал мне свой адрес, когда я везла его в участок, — она виновато пожала плечами. — Мы всегда узнаем имена и адреса задерживаемых. Обычная формальность.

— Да, конечно, — Джеффу хотелось, чтобы она как можно быстрее дошла до сути дела. — Что случилось с Фарго?

— Я полетела к дому на тот случай, если ему удалось бежать и добраться туда. Я не имела представления, куда еще он мог направиться. Когда я увидела, что дом охраняется агентами Инга, то решила, что его могли схватить где-то поблизости. А потом я нашла вас.

Последнюю фразу она произнесла с определенным разочарованием, но Джефф не обратил на это внимания.

— Значит, вы не знаете, где находится Фарго?

— Боюсь, что нет. Теперь нам в первую очередь нужно найти на Манхэттене трансмиттер, еще не захваченный инговцами. Мы должны уведомить Космическое Командование, иначе бунтовщики поработят всю Землю. Они не смогли бы напасть на Манхэттен, если бы заранее не захватили систему ключевых коммуникаций. — Олбани помедлила и сурово посмотрела на Джеффа. — Если мы не сможем оповестить Космическое Командование…

— Опустите меня вниз, мисс Джонс, — потребовал Джефф. — Я должен найти Фарго.

— Я не могу отпустить тебя. Тебя немедленно схватят. Не стоит беспокоиться за Фарго. Твой брат весьма привлекателен… я хочу сказать, он весьма изобретателен, и я уверена, что он в состоянии позаботиться о себе. У нас есть более неотложные дела. Возможно, само Космическое Командование заражено шпионами Инга.

— У Фарго недавно состоялся личный разговор с адмиралом Йоно, — сообщил Джефф. — Похоже, они обсуждали именно эту проблему. И возможно, поэтому Фистер и Слай пошли по его следу. Они не собирались перетянуть его на свою сторону. Они хотели прикончить его. Мисс Джонс, пожалуйста, разрешите мне поискать его. Они убьют его.

— Могу я внести предложение? — вежливо поинтересовался Норби.

При звуках его голоса Олбани вздрогнула, и аэрокар дернулся, когда она случайно задела рычаг управления.

— Это не бочка! — изумленно воскликнула она. — Это же робот! Не позволяй этой глупой штуке вмешиваться в наш разговор.

— Этой глупой штуке? — взревел Норби. — Это ты — «глупая штука», иначе ты бы не болтала в тот момент, когда опасность у нас прямо по курсу. Приближаются аэрокары, оснащенные защитными экранами. Скорее всего, они принадлежат тому самому Ингу, который так тебя беспокоит. На твоем месте я бы немедленно начал действовать, но я всего лишь «глупая штука», так что можешь не слушать меня.

— Аэрокары Инга? — Олбани в ужасе огляделась. Было совершенно ясно, что дела обстоят еще хуже, чем предполагал Норби. Их стремительно окружали.

Губы Олбани сжались в тонкую линию.

— Должно быть, Инг давно планировал эту акцию, — сказала она. — Он проглотил Манхэттен словно удав, глотающий кролика. Что ж, у нас тоже есть личные защитные экраны. Будем драться?

— Чем? — спросил Джефф.

— У меня есть дальнобойный станнер и ручной бластер.

— Это оружие пригодно против экранированных машин?

— Нет, — признала Олбани.

— У нашего аэрокара есть защитный экран?

— Ты шутишь? С такими скудными ассигнованиями, как на Манхэттене. Нет, у нас есть только личные экраны, и то благодаря папочке.

— Тогда они уничтожат наш аэрокар через пятнадцать секунд, и мы упадем… — Джефф посмотрел вниз, — …с высоты примерно тридцати этажей.

— С таким же успехом ты можешь и сдаться, — заметил Норби. — Это даст нам время, и я смогу придумать какой-нибудь способ спасти положение. Я необычайно сообразителен.

— Предложение сдаться в плен — один из примеров твоей сообразительности? — язвительно осведомилась Олбани. — Сдаться всякий может.

— Сейчас у нас не остается другого выхода, — возразил Джефф. — И это может оказаться единственным способом отыскать Фарго. Нам лучше сделать это прямо сейчас. Судя по виду одной из машин Инга, на нас нацелен тяжелый бластер.

Он отключил свой защитный экран и вручил пояс Норби.

— Ты можешь спрятать это у себя… э-ээ, внутри?

— Пожалуй, да, — ответил Норби. — Хотя я буду чувствовать себя так, будто у меня несварение желудка. Почему бы тебе не проглотить его? У тебя ведь тоже есть пустой желудок.

— Очень смешно. Вот, возьми пояс мисс Джонс.

Недовольно ворча, Норби убрал оба защитных устройства, в то время как Олбани посадила аэрокар на мостовую. Разумеется, за ними следовал вражеский эскорт, и когда инговцы высыпали из своих машин, Олбани с Джеффом сразу же сдались в плен.

Сдаваясь, они напустили на себя презрительно-высокомерный вид. По крайней мере, они постарались это сделать, что было особенно тяжело для Джеффа, державшего Норби под мышкой. Норби не пытался выглядеть презрительно-высокомерным. Он изо всех сил старался выглядеть обычным бочонком.

Полицейский участок Центрального парка располагался в старом кирпичном здании, окруженном аурой многовековой истории, немного подпорченной неряшливым видом. Проще говоря, дом давно нуждался в капитальном ремонте.

Слай и Фистер втолкнули Джеффа и Олбани в трансмиттерную комнату. Несмотря на хронический недостаток муниципальных средств и героические усилия членов Городского Совета, на трансмиттерах для полиции не экономили. Каждый полицейский участок был обязан иметь один трансмиттер на тот случай, если понадобится гнаться за преступником через космическое пространство.

Джефф по-прежнему держал Норби под мышкой. Глядя на него, Слай скорчил мрачную гримасу.

— Я не позволю тебе таскать с собой эту бочку, Уэллс, — проворчал он. — Однажды она уже набила мне шишку на затылке, но больше тебе не придется пользоваться ею как холодным оружием. Отдай ее мне. Я пущу ее на переплавку или использую для балласта. А может быть, мы просто расплющим ее кузнечным молотом.

Джефф плотнее прижал Норби к себе.

— Мне нужен этот бочонок, — ответил он. — Это прибор, необходимый для… для поддержания моего здоровья.

— Ты собираешься убедить меня, будто носишь в этой ржавой посудине свою искусственную почку?

Джефф промолчал.

— И я полагаю, без нее ты умрешь?

— Я, э-ээ… — Джеффу очень не хотелось лгать, но Слай сделал это за него.

— Ты не обманешь меня, глупый мальчишка, — с алчным блеском в глазах произнес он. — Такому здоровому парню не нужны никакие медицинские приборы. Готов поспорить, что в этой бочке хранятся деньги Уэллсов, а может быть, и золото. А ну, давай ее сюда!

— Не стой здесь, Джефф, — прошептал Норби. — Отступи в трансмиттер.

Джефф помедлил, раздумывая о том, что может быть на уме у Норби, и внезапно ощутил толчок в бок.

— Торопись!

Олбани уже стояла в трансмиттере. Фистер и Слай находились по обе стороны от Джеффа, стоявшего спиной к аппарату. Толчок заставил Джеффа отпрыгнуть назад, и одновременно с этим руки Норби вытянулись во всю длину, вытолкнув Слая и Фистера в другую сторону, за дверь трансмиттерной комнаты.

Моментально оценив обстановку, Олбани захлопнула дверь и заперла ее.

— Что теперь? — спросила она. — Трансмиттерный механизм включается снаружи.

— Может быть, — сказал Норби, прислонившись к двери. — Но я могу включить его на расстоянии. Разве я не говорил тебе, какой я изобретательный?

— Сейчас они высадят дверь, и… — прошептала Олбани.

— Я уже почти закончил, — произнес Норби.

— Но нам нужно попасть туда, куда они забрали Фарго! — в отчаянии воскликнул Джефф.

— Я ощущаю его присутствие, — отозвался Норби. — И сейчас настраиваю координаты так, чтобы попасть прямо туда. По крайней мере, я на это надеюсь.

Желудок Джеффа ухнул куда-то вниз. У него закружилась голова, в глазах потемнело. Когда он пришел в себя, то увидел, что они стоят в другом трансмиттере. Он поднялся на ноги и протянул руку Олбани, помогая ей встать. Она отряхнулась с раздосадованным видом.

— У тебя не слишком хорошо получилось, Норби, — упрекнул Джефф.

— Вряд ли мы можем винить твоего робота, — примирительно произнесла Олбани. — Трансмиттер старый и не слишком надежный. За последние пять лет городские трансмиттеры ни разу не ремонтировались.

— Норби, ты сможешь открыть эти двери? — спросил Джефф.

— Минутку. Так… А на другой стороне мы найдем твоего брата…

Двери открылись, и они вошли в огромную серую комнату. Высоко над ними виднелся стеклопластовый купол, за которым не было ничего, кроме тусклого клубящегося тумана.

— … А может быть, и не найдем, — упавшим голосом закончил Норби.

— Где, во имя небес, мы находимся? — прошептала Олбани.

— Думаю, что не на Земле, — ответил Джефф. — Норби! Куда нас занесло?

— Есть на Земле город под названием Титан? — поинтересовался Норби.

— Какой город?

Норби указал на ящик, стоявший у стены. По верху ящика шла надпись старым, неудобным для чтения готическим шрифтом.

— Что там написано? — спросил Джефф.

— Это колониальный германский. Еще один язык, которому я могу тебя научить. Он может пригодиться в любом месте за поясом астероидов.

— За поясом астероидов?! — выкрикнул Джефф. — Что там написано? Меня не волнует, пусть это будет хоть санскрит. Читай, что там написано!

— Там написано «собственность наблюдательного поста Титан». Полагаю, Титан — это город в германском секторе европейского региона, и значит, я лишь совсем немного ошибся в расчетах.

— Титан — это спутник Сатурна, — раздраженно объяснил Джефф. — И ты ошибся на много миллионов миль.

— Ты уверен? — растерянно спросил Норби. — Впрочем, это могло случиться с каждым.

— Разумеется, уверен! Какое место на Земле может находиться под космическим куполом? Посмотри наверх. К твоему сведению, Титан обладает мощной атмосферой, состоящей в основном из азота при температуре, близкой к переходу в жидкое состояние. Если бы по твоей вине мы оказались снаружи купола, то я и мисс Джонс умерли бы ужасной смертью.

— Как вы могли оказаться снаружи купола? — закричал Норби. — Я ощущал присутствие человеческих существ и думал, что это Фарго. Я не виноват, что его здесь не оказалось.

Он повернулся к панели управления трансмиттером. Джефф снова потерял сознание.

— Мы на месте! — воскликнула Олбани. — Это Космическое Командование. Слава небесам, мы в безопасности! Норби, ты заслужил медаль.

— Нет, не заслужил, — сердито возразил Джефф. — Он заслужил заряд бластера в днище его бочонка. Эти люди не носят мундиры офицеров Космического Командования.

— Ты уверен? — спросила Олбани.

— Посмотрите на них повнимательнее.

Двое мужчин приближались к ним, готовые к атаке.

— Долой врагов Инга Несравненного! — завопили они, устремляясь вперед.

— О, нет, — простонала Олбани. — Они пробрались даже сюда!

Один из нападавших поравнялся с Олбани, но как будто споткнулся на бегу и полетел кувырком.

— Видел? — спросила она с довольным видом. — Сработало! На тренировках меня учили дзюдо и технике рукопашного боя, но я не думала, что мне доведется применить свое умение в настоящем… о-оох!

Второй мужчина подскочил к ней сзади и обхватил ее рукой за шею. Джефф кинулся на выручку.

— Нет, позволь мне справиться с ним, — придушенным голосом попросила Олбани. — Разберись с другим.

Первый мужчина, шатаясь, начал подниматься на ноги. Джефф отступил в сторону, чтобы дать ему встать, но Норби лягнул его в зад, и тот снова полетел лицом вниз. Потом Норби взмыл в воздух, выключил свой антиграв и с глухим стуком приземлился на спину бедняге, выбив из его легких весь воздух.

Тем временем Олбани раскачивалась взад-вперед вместе со вторым мужчиной, пытавшимся усилить захват на ее горле. В быстрой последовательности она ткнула локтем в его солнечное сплетение, топнула по носку его ноги тяжелым полицейским ботинком и одновременно расквасила ему нос ударом затылка. Мужчина завопил и отпустил ее. Олбани схватила его за запястье, развернулась на каблуках и загнула ему руку за спину. Когда он наклонился, она поддела его на бедро, рванула и мощным движением завершила бросок. Пролетев через комнату, мужчина сильно ударился плечом о стену и остался лежать, издавая утробные стоны.

— Давай вернемся в трансмиттер, пока не подоспели остальные, — предложила Олбани.

Как только они вошли в трансмиттер и заперли за собой дверь, Норби извлек из своего бочонка тонкую, плоскую металлическую ленту и прижал ее к стене.

— Мне следовало сделать это с самого начала, — пробормотал он. — Это намного усиливает мою чувствительность и сосредоточение. Однако для этого требуется много энергии, а кто знает, когда мне удастся получить следующий глоток электричества?

— На этот раз ты засек Фарго? — озабоченно спросил Джефф.

— Да. Теперь точно, никаких ошибок.

У Джеффа снова закружилась голова, но на этот раз он умудрился не потерять сознания.

— Этот трансмиттер находится в лучшем состоянии, — заметил Норби. — Думаю, сейчас мы увидим Фарго.

Двери открылись.

— Теперь я абсолютно уверен, — торжествующе произнес Норби. — Вот он!

Джефф увидел огромный зал, задрапированный знаменами и штандартами, вдоль стен которого выстроились вооруженные люди. В центре зала находилась платформа, на которой стояло роскошное кресло, символизировавшее императорский трон. Фарго, скрестив руки на груди, сидел на краю платформы, а кто-то еще — кто-то, одетый в металл до такой степени, что выглядел очень похожим на робота, — сидел на троне.

— А вот и компания! — произнес Фарго. — Прекрасная Олбани Джонс, мой находчивый братец и его изящный бочонок. Как вам удалось найти меня? И почему вы не привели с собой штурмовой отряд?

— Молчать! — режуще-металлическим голосом проскрипела фигура, сидевшая на троне.

— Инг будет говорить! — саркастически провозгласил Фарго. — Пусть все молчат, пока я не представлю новоприбывших суду Инга Невинного, Инга Несравненного! Заметьте искажения его голоса, не слишком мелодичного даже в неискаженном виде. Посмотрите на великолепный алюминий его костюма, прикрывающего хилое тельце, на лицевую маску, избавляющую аудиторию от вида его безобразной физиономии. Почувствуйте его низменные чувства, а также…

Человек на троне сделал раздраженный жест. Охранник подошел к Фарго и угрожающе поднял оружие.

— Поскольку Инг боится слов, хотя и достаточно храбр в нападении, когда силы составляют сто к одному, то я умолкаю, — сказал Фарго.

Олбани и Джефф подошли к нему. Джефф держал Норби, который оставался плотно закрытым.

Резкий, скрипучий голос Инга зазвучал снова.

— Итак, перед нами два брата, которым, без сомнения, много известно о флоте и о Космической Академии. То, что знают они, узнаю и я.

В его голосе зазвучало нескрываемое презрение.

— Кроме того, в нашем распоряжении есть леди-полицейская, имеющая богатого папашу, который поможет мне захватить Землю, если хочет, чтобы его маленькая девочка вернулась обратно в целости и сохранности. А также я вижу нечто, напоминающее бочонок. Дай его мне, Джефф Уэллс.

Джефф промолчал и крепче прижал Норби к себе.

— Упрямство не доведет до добра, — произнес Инг. — Мне говорили, что это любопытный бочонок, с руками и ногами, которые он может выпускать по собственному желанию. Я хочу изучить его. Отдай его мне, мальчишка, иначе я вырву его вместе с твоими руками!

— Подойди ближе к мисс Джонс, — прошептал Норби из-под шляпы.

Джефф осторожно отступил в сторону. Вскоре его локоть прикоснулся к плечу Олбани.

— А теперь оба подойдите к Фарго, — прошептал Норби. — Нам всем нужно соприкасаться.

— Я прикоснусь к Фарго, — прошептала Олбани. — Но что из этого выйдет?

— У меня есть гениальная идея, — заявил Норби своим обычным голосом.

— Он разговаривает! — воскликнул Инг. — Это робот, и я хочу получить его. Я — император! Мои приказы должны выполняться беспрекословно.

— История всех земных империй заканчивалась довольно печально, — заметил Фарго. (Олбани прислонилась к плечу Фарго, а Джефф — к плечу Олбани). — Позволь мне рассказать тебе о Наполеоне Бона…

— Молчать! — завопил Инг. — Сержант, принесите мне этого робота. Убейте женщину, если кто-нибудь попытается сопротивляться.

— Ловите защитные экраны! — неожиданно крикнул Норби. Он бросил один пояс Олбани, а другой — Фарго. Затем он крепко прижался к Джеффу и издал странный жужжащий звук.

Глава 7

Гиперпространство

— Великий космос! — воскликнул Норби.

— Где мы? — спросил Джефф, глядя на странный замок, стоявший на вершине холма перед ними. Террасированные сады спускались вниз по склону, а совсем рядом возвышался еще один элегантный замок — миниатюрная копия первого.

— Первым делом я перенес Фарго и Олбани из здания наружу, — торопливо объяснил Норби. — Это даст им время для подготовки. С личными защитными экранами, а также с боевыми искусствами Олбани и сообразительностью Фарго — ты всегда рассказывал мне, какой он умный, — они должны собраться с силами для контратаки…

— Да, да, — нетерпеливо перебил Джефф. — Но куда мы попали?

— Вообще-то, я пытался доставить нас в Космическое Командование, — ответил Норби, немного приподняв шляпу. — Я помнил координаты, полученные от Мака много лет назад, но, возможно, они оказались неправильными.

— Да, да, — еще более нетерпеливо произнес Джефф. — Но ты можешь объяснить, где мы находимся?

— К сожалению, должен признать, это место мне незнакомо, — сказал Норби.

Джефф в отчаянии огляделся. Местность была очень приятной. Ярко светило солнце, веял легкий ветерок. Единственным звуком был шелест листвы.

— Ты можешь хоть что-нибудь сделать правильно, Норби? Твоих оправданий не всегда бывает достаточно.

— Я пытаюсь, а это непросто, — слабым голосом ответил Норби. — Я хотел, чтобы мы стали партнерами. Теперь я понял, что совершил огромную ошибку. Ты совсем запутался с таким запутанным роботом, как я. Но я постараюсь доставить тебя домой, Джефф, а сам останусь здесь, и ты избавишься от меня.

— Ну уж нет! — сказал Джефф. — Я никогда не захочу избавиться от тебя. И мне неважно, насколько ты запутанный: я буду запутанным вместе с тобой, — он погладил Норби и добавил: — Жаль, что ты такой твердый. Тебя трудно обнять.

— Ничего, — прошептал Норби. — Все равно обними меня. Я так рад, что ты хочешь остаться со мной!

— И я тоже, — сказал Джефф. — Но мне все-таки хочется знать, где мы находимся.

В это время из маленького замка что-то вышло. На вид это «что-то» весьма напоминало динозавра, за исключением его размеров.

— Миниатюрный аллозавр? — неуверенно произнес Джефф, отступив назад.

Существо приблизилось к нему; оно было даже меньше, чем Норби. Его шею украшал золотистый воротник. Помахивая хвостом, оно издало серию щебечущих звуков.

— Он разговаривает или просто стрекочет? — спросил Джефф, испытывая острое желание протянуть руку и погладить рептилию по голове.

— Разве ты не понимаешь? — спросил Норби. — Я все время забываю, что ты не лингвист. Он — или, вернее, она — говорит, что ты очень милый.

— На мой взгляд, она тоже очень мила, но что делает на земле миниатюрный динозавр? И почему она разговаривает?

— Я не думаю, что мы на Земле, — пробормотал Норби.

— Но ты понимаешь ее язык. Разве это не означает, что ты должен знать, куда мы попали?

— Сказать по правде, Джефф, я не знаю, почему я понимаю этот язык. Пока я не услышал его, я не имел представления, что он хранится в моих банках памяти. И я не помню, приходилось ли мне бывать здесь раньше. Если только… если только это не то место, которое я видел во сне.

— Но что ты сделал, чтобы попасть сюда?

Джефф едва замечал, что динозавр ласково трется о его руку. Он начал механически гладить маленькое существо по голове.

— Я всего лишь сместился через гиперпространство. Поэтому так трудно вернуться обратно. Я всегда могу вернуть тебя обратно в обычном космосе, но…

— Ты прошел через гиперпространство без трансмиттера? — спросил Джефф, стараясь не сорваться на крик.

Норби отступил на шаг назад.

— Это незаконно? — с беспокойством осведомился он.

— Это невозможно! Никто не может…

— Но я это сделал.

— Настоящее гиперпространственное путешествие! Как это у тебя получается?

— Я думал, все знают, как это делается.

— Ну хорошо. Как ты это делаешь?

Норби немного подумал и сказал:

— Я знаю, как это делается, но я не знаю, как это делается.

— Бессмыслица какая-то!

Джефф сидел на траве. Маленький динозавр положил свои передние лапы ему на колени и прижался головой к его плечу, издавая тихие мурлычущие звуки, вроде «граффл, граффл, граффл». Джефф гладил длинную шею с бугорчатыми выступами, сбегавшими вниз по всему туловищу до кончика хвоста.

— Ты знаешь, как поднять руку? — спросил Норби.

— Конечно, знаю.

— Но знаешь ли ты, как ее поднять? Ты можешь точно объяснить, что ты делаешь для того, чтобы поднять руку? Какая сила заставляет ее подниматься?

— Я просто решаю поднять руку, и она поднимается.

— Так вот: я просто решаю пройти через гиперпространство и делаю это. Я могу попасть куда угодно в одно мгновение. Но я не знаю, как это у меня получается.

— Но, Норби… Получается, что ты — самое ценное существо во всей Солнечной системе!

— А ты сомневался?

— Нет, в самом деле! Никто не знает, как проходить через гиперпространство без трансмиттера. Если любой человек сможет освоить твой метод, это станет величайшим открытием нашей эпохи. — Джефф гладил динозавра все быстрее и быстрее. — Я сам мечтал совершить это открытие. Поэтому я хотел закончить Академию с отличием и узнать все о гиперпространственной теории. Гиперпространственные путешествия без трансмиттеров — моя самая заветная мечта. Теперь, с твоей помощью…

— Я сказал лишь, что умею это делать, но не более того. Ты поэтому хочешь остаться со мной, Джефф? Потому, что я знаю, как путешествовать в гиперпространстве?

— Нет. Я сказал, что рад твоему обществу, еще до того, как узнал о твоих способностях. Но теперь я вдвойне рад. — Джефф прижимал маленького динозавра к себе, по-прежнему не замечая этого. — Ну хорошо, раз уж ты попал сюда, то что это за место?

— Но это совсем другое, Джефф. Я знаю, как путешествовать, но, похоже, пока не могу взять правильный прицел. Я собирался отправиться в Космическое Командование, но ошибся в расчетах. Я не знаю, куда мы попали, хотя и понимаю язык этого существа.

Джефф взглянул на динозавриху и внезапно понял, что она облизывает его ухо своим теплым, сухим язычком. От неожиданности он свалился на спину, выпустив динозавриху. Она поднялась и расправила кожистые гребни по обе стороны от своего позвоночника.

— Крылья! — ахнул Джефф. — У нее есть крылья! Это птеродактиль, летающий ящер!

— Чепуха, — фыркнул Норби. — Любой дурак может видеть, что это дракон.

— Драконы — мифические животные.

— Только не здесь.

— Почему ты так уверен? Ты даже не знаешь, где это «здесь».

— Какая-то часть меня знает, но я не могу подстроиться к ней. Мне очень жаль, Джефф. Я настолько запутанный, что, наверное, меня следует пустить на переплавку.

— Не раньше, чем мы вернемся обратно. И я так или иначе никому не позволю трогать тебя. Но, пожалуйста, Норби, верни нас обратно! Это очень важно.

— Только не сердись, Джефф, — поспешно сказал Норби. — Я постараюсь. Видимо, я перенес нас очень далеко от Солнечной системы. Если бы я только мог вспомнить, куда! Какая-то часть меня была здесь раньше, иначе почему мне снилось это место?

— Знаешь… готов поспорить, что все дело в инопланетных деталях, которые Мак-Гилликадди использовал для твоей починки. Твоя инопланетная часть — что бы она собой ни представляла, когда-то находилась здесь, и тебя просто притянуло к этому месту вопреки всякой логике.

— В этом случае… Эй! — Норби опрокинулся набок, когда маленькая драконица внезапно побежала, толкнув его на ходу. Она устремилась к маленькому замку.

Джефф помог Норби встать.

— У маленьких драконов всегда были плохие манеры, — заметил робот. — Помню один случай… — он помедлил, а затем обескураженно добавил: — Нет, я ничего не помню. На какое-то мгновение мне показалось, будто я помню все о драконах, но это не так.

— Ты снова озадачиваешь меня.

— Я ничего не могу поделать. Может быть, мы застрянем здесь надолго и не сумеем помочь Фарго и Олбани справиться с Ингом.

— Я хочу есть, Норби. Ладно, это не беда; для себя я что-нибудь найду. Но как быть с тобой? Ты же не сможешь подключиться здесь к электрической розетке. Ты будешь голодать. Может быть, хотя бы это заставит тебя вспомнить, как вернуться обратно?

— На самом деле я не могу голодать. Электрические розетки — это что-то вроде закуски в промежутках между едой. Для настоящей подзарядки я ныряю в гиперпространство. Туда я могу отправиться откуда угодно, в любое время. В гиперпространстве содержится безграничная энергия. Тебе стоит попробовать ее.

— Я бы попробовал, будь у меня такая возможность, — пробормотал Джефф. — На что похоже гиперпространство?

— Ни на что.

— Очень вразумительный ответ.

— В самом деле! Гиперпространство — это ничто. Это не пространство и не время. Там нет ни верха, ни низа, нет «где» и «когда». Когда я нахожусь там, то могу ощущать… ну, как бы… как бы рисунок, которого на самом деле там нет, но который находится там, поскольку он и есть то, чем является настоящая вселенная. Рисунок, потенциально присутствующий в гиперпространстве…

— Норби!

— Что ж, я не говорил, что смогу это объяснить. Не получилось. Но я твердо знаю, что гиперпространство обладает потенциалом, — я хочу сказать, оно потенциально является всем, чем угодно, как будто в нем есть резервная энергия, которая используется для создания вселенной. Но в то же время эта энергия является частью гиперпространства…

— Ты снова уходишь в дебри. Как создается вселенная?

— Я думаю, это происходит, когда точка в гиперпространстве внезапно обретает «где» и «когда». Как это происходит или случается, находится за пределами даже моего понимания, не говоря уже о жителях Солнечной системы. И даже если я смогу объяснить тебе, у тебя нет возможности это понять.

— Спасибо за высокую оценку моих умственных способностей. На самом деле я хочу знать лишь одно: можешь ли ты вытащить нас обратно в Солнечную систему?

— Само собой! Мне просто нужно настроиться на образ в гиперпространстве и узнать, куда идти.

— В таком случае, поторопись. К нам направляется большой дракон.

— Наверное, мать маленькой драконицы хочет поблагодарить нас за ласковое обращение с ее дочерью, — предположил Норби, попятившись к Джеффу.

— Не слишком рассчитывай на это, — сказал Джефф.

Бежать не имело смысла. У драконицы были длинные сильные ноги и крылья в придачу. Она едва достигала Джеффу до подбородка, но в ее пасти сверкали двойные ряды острых зубов.

Она защебетала точно так же, как маленькая драконица, только гораздо громче.

— Что она говорит? — прошептал Джефф.

— Она говорит, что мы инопланетяне и нас нужно отвести к Великой Драконице, чтобы нас научили разговаривать на нормальном языке.

— Чего же ты ждешь, Норби? Скажи ей, что ты умеешь говорить на их языке.

Норби испустил быструю трель. Драконица ответила такими же звуками.

— Джефф, — простонал Норби. — Давай уйдем прямо сейчас! Эта глупая рептилия оскорбила меня.

— Что она сказала?

— Она назвала меня бочонком, от которого пахнет гвоздями.

— Полагаю, она права. В бочке действительно когда-то хранились…

— Можешь не заканчивать. Мы уходим.

— Нет, не уходим. Если мы убежим без оглядки, то заблудимся еще хуже, чем сейчас. Давай послушаем, что она нам скажет.

Но драконица ничего не сказала. Вместо этого она наклонилась вперед, выхватила Норби из рук Джеффа, а затем куснула Джеффа в шею. Облизнув губы, она поморщилась, словно попробовала на вкус что-то неприятное. Потом она осторожно положила Норби на землю и вернулась в замок.

— Норби, помоги! Драконица укусила меня! Она, наверное, бешеная. Меня укусил бешеный драконий вампир!

— Укус неглубокий, — сообщил Норби, осматривая шею Джеффа. — Просто царапина. Даже крови почти нет. У меня такое ощущение, что она укусила тебя не случайно.

— У меня такое ощущение, что мне больно! А она всего лишь хотела попробовать, каков я на вкус. В следующий раз она сделает из меня отбивную. Ты хочешь, чтобы меня съели драконы? Думай, ты, тупой бочонок! Верни нас домой! Отправь нас куда угодно: мне уже все равно, заблудимся мы или нет!

«Мой дорогой сэр, нет надобности так возбуждаться. Кем бы вы ни были, вы должны понимать, что для двух разумов необходимо нормальное общение».

У Джеффа отвисла челюсть. Он шумно сглотнул.

— Норби, я только что слышал голос у себя в голове!

«Чтобы иметь возможность общаться с вами, мне пришлось попробовать вашу сущность на вкус, поскольку вы не понимаете звуковой речи».

— Послушай, Норби, со мной кто-то разговаривает!

— Это та самая хулиганка, Джефф. Драконица-мать. Не снисходи до ответа.

«Подождите, пока я не продезинфицирую себя и свое дитя. Мы прикасались к вам, а поскольку вы инопланетяне, то, должно быть, в вас кишат микробы…»

— Это в тебе кишат микробы! — завопил Джефф. — Я наверняка заразился бешенством от твоего укуса. Где уж вам пользоваться зубной пастой, с такими-то зубами!

«Джентльмены так не выражаются. Я пользуюсь зубной щеткой и пастой так же, как и моя дорогая маленькая дочь Заргл. Видимо, вам лучше уйти. Ни один уважающий себя джемианец не захочет вас видеть. Сейчас я помещу гиперпространственные координаты этого мира в банк памяти вашего старого бочонка…»

— Старого бочонка? — взъярился Норби.

«…и поблагодарю вас за уход».

— У тебя есть координаты, Норби?

— Да, но я не буду ими пользоваться. Не буду, если они получены от нее. Я не…

— Норби, используй эти координаты немедленно, иначе я голыми руками разберу тебя на части и перепутаю так, что ты никогда не распутаешься!

Драконица появилась в дверях замка, держа дитя на руках и угрожающе взмахивая крыльями.

«Прочь! Прочь, грубые чудовища!»

— Давай же, Норби!

— Я стараюсь. Но ты в самом деле грубое чудовище, если угрожаешь так жестоко расправиться со мной, хотя всего лишь полчаса назад ты утверждал, будто любишь меня.

— Я действительно люблю тебя, но не о том речь. Поторапливайся!

— Дай мне сосредоточиться. Если ты будешь кричать и торопить меня, то я запутаюсь еще больше.

— Должен ли я напоминать тебе, что ты и без того запутан донельзя?

— Ну хорошо. У меня есть координаты этого мира, у меня есть земные координаты, и я сосредотачиваюсь на твоем брате. А теперь, раз… два… надеюсь, это сработает… три…

Они летели над островом Манхэттен, и Центральный парк казался лишь полоской зелени далеко внизу.

— Мы летим слишком высоко, Норби, — крикнул Джефф, крепко державший робота под мышкой. — Спустись ниже, но не слишком быстро.

— Ты закрываешь ладонью два моих глаза. Я могу видеть только облака и голубое небо. О'кей, так лучше. Спускаемся!

— В парке какая-то толпа, — заметил Джефф. — Они окружают полицейский участок. Спустись еще ниже; посмотрим, что там творится.

— А что, если мы приблизимся на расстояние выстрела из бластера? — спросил Норби.

— Старайся держаться на безопасном расстоянии.

— Тебе легко говорить. Ведь летишь-то не ты.

— Давай же, Норби! Пониже!

Толпа бестолково вращалась вокруг, словно люди не знали, что им делать дальше. Многие высыпали на прилегающие улицы, где не было движения транспорта.

Группа инговцев стояла перед зданием полицейского участка с бластерами наготове.

— Расходитесь, мятежники! — кричал их главарь. — Расходитесь, иначе мы покроем парк вашими мертвыми телами!

— Ты полагаешь, он готов выполнить свою угрозу? — спросил Норби.

— Не знаю, — ответил Джефф. — Если Инг одержит победу ценой большой крови, он породит всеобщую ненависть к себе. Думаю, он это понимает и постарается захватить власть безболезненно. И все же, если его люди потеряют самообладание…

— Похоже, они близки к этому, Джефф. Смотри, там твой брат и его подруга из полиции. Видишь защитные экраны?

— Вперед, граждане, — послышался мощный голос Фарго. — Спасем наш любимый остров от Инга Бесчестного и его прихвостней! Следуйте за мной!

Но на его призыв никто не откликнулся. Люди продолжали пребывать в нерешительности.

— Тебе легко говорить: «Следуйте за мной!» — крикнул кто-то. — У тебя есть защитный экран, а у нас нет.

— Хорошо, — крикнул в ответ Фарго. — Смотрите на нас, а потом присоединяйтесь. Давай, Олбани, отнимем у них бластеры!

— Возьмите их живыми! — скомандовал главарь шайки. — Инг заплатит большую награду за эту парочку!

Сражение началась. Фарго атаковал, молниеносно блокировав удар рукояткой бластера, а затем нанес своему противнику сильнейший удар в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам и на некоторое время потерял интерес к схватке.

Олбани Джонс огибала другого инговца, подманивая его к себе, словно пугливого зверька. Когда он бросился на нее, она развернулась и наклонилась, приняв удар на свое бедро. Потом она схватила мужчину за запястье и перебросила его через себя на другого громилу. Оба растянулись на земле.

— Так их! — радостно завопил Норби. — Вырубить всех до единого!

— Их слишком много, — заметил Джефф. — Фарго и Олбани вскоре будут задавлены числом нападающих, если толпа им не поможет. Норби, отвези меня в другую часть парка! Может быть, птицелюбы все еще там.

— Какая от них польза?

— Мне нужна их предводительница, мисс Хиггинс. Меня поразили два ее качества: бесстрашие и энтузиазм. Это как раз то сочетание, в котором мы сейчас нуждаемся. Полетели, Норби! Если мы не сможем найти ее, нам самим придется присоединиться к Фарго, хотя нас одолеют, даже если мы будем вчетвером.

Они зигзагами летели над Центральным парком, высматривая небольшую группу людей под руководством женщины, одетой в твидовый костюм.

— Что сможет сделать одна безумная женщина, Джефф? — с сомнением спросил Норби.

— Точно не знаю, но я почему-то уверен, что она может нам помочь. И она не безумная. Она энтузиастка.

— Это они?

— Может быть. Спустись пониже, и давай приземлимся на другой стороне, возле тех деревьев. Я не хочу напугать их.

Джефф и Норби осторожно выглянули из-за деревьев.

— Это она! — воскликнул Джефф. — Мисс Хиггинс! Мисс Хиггинс!

Мисс Хиггинс остановилась и огляделась.

— Да, в чем дело? Кто-то увидел ушастую сову?

— Это я, мисс Хиггинс.

Некоторое время мисс Хиггинс непонимающе смотрела на Джеффа.

— Ах, да, — наконец сказала она. — Молодой человек и его маленький братик. Вы встретились с нами на рассвете, а теперь желаете присоединиться к нашей послеполуденной прогулке? Как мило с вашей стороны!

— Не совсем так, мисс Хиггинс, — сказал Джефф. — Мы пришли к вам из-за Инга и его приспешников. Они пытаются захватить парк.

— Наш парк? Значит, это они так расшумелись полчаса назад?

Они распугали птиц и чуть не сорвали наши послеполуденные наблюдения.

— Боюсь, вы правы, мисс Хиггинс.

— Как они посмели!?

— Возможно, вы сумеете остановить их, мисс Хиггинс. Там целая толпа сердитых патриотов, но им нужен лидер.

— Где они? — крикнула мисс Хиггинс, размахивая своим зонтиком. — Ведите меня к ним. Наблюдатели, ждите меня здесь и следите, не появятся ли кардиналы или голубые сойки. Помните: кардиналы красные, а голубые сойки — голубые!

— Мы торопимся, мисс Хиггинс, — сказал Джефф. — Не могли бы вы взять меня за руку?

Мисс Хиггинс густо покраснела.

— Полагаю, в этом нет ничего страшного. Вы еще очень молоды.

Джефф взял женщину за руку, обнял ее за талию и сказал:

— Все готово, Норби. Вверх на полную мощность! Ты сможешь вынести двоих!

— Что вы делаете, молодой человек? — возмущенно вскрикнула мисс Хиггинс. В следующее мгновение она ахнула, поднимаясь в воздух.

— Обратно к участку, — крикнул Джефф. — Сражение еще не закончилось.

— Какой прекрасный вид! — воскликнула мисс Хиггинс. — Вот самый лучший метод наблюдения за птицами! Мы сможем следовать за ними в полете.

Фарго и Олбани окружили со всех сторон. Инговцы приближались с большой осторожностью, но исход схватки, казалось, был предрешен. Несколько охранников стояли лицом к толпе, удерживая людей на расстоянии дулами бластеров.

— Спускайся, Норби, — сказал Джефф. — А вы, мисс Хиггинс, ведите толпу на этих бандитов.

— Само собой, — грозно сказала мисс Хиггинс. — Варвары!

— Мы идем, Фарго! — крикнул Джефф.

Они приземлились. Мисс Хиггинс быстро отбежала в сторону, а Норби подкатился к ближайшему инговцу и ткнул его под коленки, повалив на спину. Одна из рук Норби моментально вытянулась и выхватила бластер. Робот передал оружие Джеффу.

Тем временем мисс Хиггинс строевым шагом подошла к толпе, размахивая своим зонтиком и крича удивительно громким голосом:

— Вперед, трусы! Вы собираетесь стоять здесь и смотреть, как эти хулиганы захватывают ваш парк? Центральный парк предназначен для добропорядочных граждан, а не для бандитов. Спасите ваш парк, если у вас осталась хоть крупица мужественности и женственности! Или вы хотите, чтобы я все сделала в одиночку? Я слабая пожилая женщина, но я пойду. Кто последует за мной? Вперед, мои солдаты! Наше дело правое, мы победим!

Она рванулась вперед, высоко подняв зонтик.

— Ура мисс Хиггинс! — неожиданно завопил Норби. Толпа смешанным ревом подхватила его крик.

— Ура мисс Хиггинс! Ура мисс Хиггинс!

Масса людей двинулась вперед. Охранники моментально развернулись и побежали под прикрытие здания полицейского участка. Обезумевшие от ярости люди двинулись за ними.

Джефф удержал Норби, который хотел было броситься следом.

— Нет, не надо. Там справятся и без нас. Теперь мы должны попасть в Космическое Командование. Ты сможешь это сделать, если я дам тебе правильные координаты?

— Конечно. Отправимся прямо через гиперпространство.

— У тебя хватит энергии?

— Не сомневайся. Я заправился в гиперпространстве, когда мы покидали планету драконов.

— Отлично. Кстати, должен сказать, что переход через гиперпространство очень приятен. Я ничего не почувствовал. Это было все равно, что моргнуть или икнуть всеми своими внутренностями.

— Это потому, что у меня есть встроенный гиперпространственный экран, — с гордостью сказал Норби. — Разве я не говорил тебе, что старина Мак был гением? Мне не нужен трансмиттер. Я сам — живой трансмиттер. Если ты крепко держишь меня, то перемещаешься вместе со мной.

— Как ты узнал в тот раз, что я собираюсь крепко держать тебя?

— Просто догадался.

— А что бы случилось со мной, если бы ты ошибся?

— Тебе бы не поздоровилось, Джефф, но ты же знаешь, что я никогда не ошибаюсь.

— И это все, что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Ну-ну, успокойся. С тобой бесполезно разговаривать, когда ты в таком состоянии. Дай мне координаты Космического Командования. О'кей, поехали!

Глава 8

Маски сброшены

— О-ох! — простонал Джефф. На этот раз он приземлился на бок, держа Норби в руках. У него ужасно ныло правое плечо.

— Где мы? — прошептал Норби, выглядывая из-под шляпы. — Я доставил нас в нужное место?

— Да, — отозвался Джефф, с приглушенным стоном приняв сидячее положение.

— Меня еще называют «безошибочный Норби», — сообщил Норби.

Джефф огляделся и увидел, что находится в центре собрания высших офицеров Космического Командования, включая и адмирала Йоно, у которого был такой вид, словно он вот-вот взорвется.

За спиной Джеффа виднелась открытая дверь, ведущая в трансмиттерную комнату Космического Командования.

— Он заработал! — крикнул один из офицеров, устремляясь туда мимо Джеффа.

— Должно быть, этот мальчик переместился по трансмиттеру, не устоял на ногах и выкатился наружу, — сказал другой офицер. — Неужели никто не видел его? Что у нас за Управление Безопасности? Не хватало еще, чтобы Инг собственной персоной появился среди нас.

— Я видел его, — рокочущим басом отозвался Йоно. — И полагаю, что каким бы образом кадет Уэллс ни прибыл сюда, вы обнаружите, что трансмиттер снова не работает.

«Снова», а не «по-прежнему». Адмирал постарался даже не намекнуть на то, что видел собственными глазами: явление Джеффа из ниоткуда. «Хороший человек, — подумал Джефф. — Сообразительный и готовый вступиться за всех честных кадетов».

— Могу я поговорить с вами наедине, адмирал? — спросил он.

Йоно задумчиво погладил подбородок и кивнул остальным офицерам, отпуская их этим величественным жестом. Офицеры ушли.

— Мой робот… — начал было Джефф.

— Ты купил этого робота на те деньги, что я тебе дал? — спросил адмирал. — И это все, что ты смог достать?

Норби заворочался, но Джефф пихнул бочонок сзади, чтобы тот молчал.

— Это очень хороший робот, — сказал он. — Он обладает необыкновенными способностями, хотя и довольно непредсказуем. И он может мгновенно обучить меня Марсианскому Суахили. Он также хороший инженер и может починить ваш трансмиттер. Инг и его прихвостни захватили Манхэттен, но…

— Мы знаем об этом, кадет Уэллс. Он предъявил нам ультиматум о полной капитуляции и настаивает на том, чтобы его называли «императором». По моему предположению, трансмиттер не сломан, но контролируется с другой стороны, — Йоно пристально посмотрел на Джеффа. — Что ты об этом скажешь?

— Разве вы не собираетесь что-нибудь предпринять? — спросил Джефф.

— Я определенно не собираюсь капитулировать, — ответил Йоно. — Но нам нужно быть осторожными. Весь Манхэттен попал к Ингу в заложники. Он может захватить и остальную Землю, если только не…

— Если не что, сэр?

— Если твой брат не сможет что-нибудь сделать. Он был моим ближайшим советником в этих делах. Он предполагал, что Инг нанесет первый удар по Манхэттену, и заранее принял меры.

— Какие меры?

— Увидим, — спокойно ответил Йоно. — А пока скажи, что ты собираешься предпринять, кроме починки сломанного трансмиттера?

— Можно мне посоветоваться с Норби, сэр? Так зовут моего робота.

— Валяй, кадет.

Джефф наклонился над шляпой Норби и прошептал:

— Что теперь?

Ответ робота прозвучал так тихо, что Джефф ничего не расслышал. Поэтому он наклонялся все ниже, пока его нос не прикоснулся к шляпе Норби. В следующее мгновение он ощутил укол электричества и выпрямился с громким «ой!».

Норби вытянул руку и плотно обхватил правую ногу Джеффа.

«Я не хочу, чтобы адмирал слышал нас. Если он даст нам маленький корабль, я могу кое-что там переделать и совершить гиперпрыжок на Землю».

Джефф с трудом сглотнул.

— Норби? — слабым голосом спросил он, чувствуя, как щекочущее чувство расползается вверх по его ноге.

«Думаю, драконица сделала тебя восприимчивым к телепатии при физическом контакте. Достань мне корабль!»

— Кадет Уэллс, вы в своем уме? — осведомился Йоно.

— Большую часть времени да, сэр. С Норби иногда тоже такое случается. Нам нужен маленький космический корабль, такой, чтобы там могли поместиться мы с Норби.

— Зачем?

— Идея заключается в том, чтобы миновать все охранные посты Инга и приземлиться в его штаб-квартире. Я там был и знаю это место. Он задрапировал все стены знаменами и штандартами, но я все равно узнал зал ожидания старого Центрального вокзала. Там стоит особенный музейный запах. Я изучил каждый дюйм этого дома, когда играл там в детстве. Я знаю координаты вокзала, и Норби тоже: он запоминает трансмиттерные координаты всех мест, где ему приходится бывать.

— Ваши намерения похвальны, кадет, — сказал адмирал Йоно. — Но без трансмиттера у вас уйдет несколько дней, чтобы добраться до Земли, а без трансмиттера вам не понадобится корабль. В моем распоряжении есть целый флот, готовый сделать то же самое, но Инг угрожает взорвать Манхэттен, если я начну маневрировать.

— Это блеф.

— Ты абсолютно уверен? Готов ли ты рискнуть самой знаменитой реликвией нашей старины ради своей уверенности?

— Если флот начнет маневрировать, то нас заметят, но один корабль — один маленький корабль…

— Чушь! Один корабль тоже заметят. Вам пора бы знать об эффективности средств космического обнаружения, кадет, ведь вы уже достаточно долго учитесь в Академии.

— Пожалуйста, адмирал, — умолял Джефф. — Поверьте мне. Мой робот очень хорошо разбирается в механике. Возможно, он сумеет ускорить один из ваших небольших кораблей, оснастит его приборами для отклонения поисковых людей, и более того — посадит корабль прямо в зале ожидания Центрального вокзала.

— Ты говоришь о невозможных вещах, — сердито сказал Йоно. — Если только… — он внимательно посмотрел на Норби. — Если только этот… э-ээ, бочонок, который ты так крепко держишь в руках, не обучался волшебству. Как насчет моего личного катера? Сойдет для вас?

— Каковы его размеры?

— Он достаточно велик, чтобы вместить меня, хотя вы с роботом тоже можете втиснуться внутрь, если тебе не претит спать на полу.

— Почему на полу, сэр?

— Потому что ты не сможешь получить мой личный катер без меня на борту. А я сплю в своей постели. Это привилегия моего ранга, кадет.

— Взять вас, сэр? — Джефф наклонился к шляпе Норби и прошептал: — Ты сможешь переместить корабль вместе с адмиралом?

— Нет! — пропищал Норби. — Посмотри на его размеры!

Йоно услышал последнюю фразу и улыбнулся.

— Меня нельзя назвать карликом, но я не собираюсь сидеть здесь сложа руки. С меня уже достаточно. Если вы можете доставить катер на Центральный вокзал, кадет, то я хочу быть вместе с вами. Если со мной что-нибудь произойдет, то есть несколько хороших — с их точки зрения, разумеется, — офицеров, каждый из которых будет готов принять командование на себя.

— Норби, ты сможешь это сделать, — быстро сказал Джефф. — И никаких возражений. Адмирал, вы отправляетесь с нами, но разрешите мне временно принять командование на себя.

— Кадет Уэллс, — с суровой улыбкой произнес Йоно. — Вы больше похожи на своего брата, чем я предполагал. Но прежде, чем мы примемся за дело, вы подробно объясните мне, как вы собираетесь переправить корабль на Землю. Любой обычный маневр — и мы пропали. Думаю, вы это понимаете.

Джефф немного подумал.

— Адмирал, — сказал он. — Готовы ли вы дать мне слово, что сведения, которые я вам сообщу, будут содержаться в строжайшей тайне?

— Это неуместное требование, — ответил Йоно. — Любая информация, представляющая интерес для системы безопасности, должна сообщаться немедленно и без ограничений. Что ты имеешь в виду под «строжайшей тайной»?

— Хорошо, сэр, я объясню, — с несчастным видом сказал Джефф. — Норби может перемещаться в гиперпространстве без трансмиттера.

— В самом деле? Я подозревал нечто подобное, поскольку иначе быстрое осуществление твоего плана попросту невозможно. И как Норби делает это чудо?

— Я не знаю, и он тоже не знает.

— В таком случае, не следует ли нам, когда все закончится, разобрать его на части и узнать секрет гиперпространственных путешествий?

— Джефф, не имей дел с этим монстром-переростком! — заверещал Норби. — Он такой же плохой, как та драконица.

— Какая еще драконица? — полюбопытствовал Йоно.

— Просто мифическое чудовище, сэр. Но видите ли, поэтому-то я и хочу, чтобы информация хранилась в тайне. Если о Норби станет известно, то все ученые захотят разобрать его на части. Я не уверен, что им удастся открыть секрет. А потом мы вряд ли сможем собрать Норби в прежнем виде и останемся ни с чем.

— Убьем курицу, несущую золотые яйца, — сердито зашептал Норби. — Скажи ему это, Джефф. Только замени «курицу» на птицу поблагороднее.

Джефф тычком заставил Норби молчать.

— Дела обстоят так, адмирал, что Норби может стать важным секретным оружием Федерации. Он обладает самыми различными способностями и может применять их с почти безупречной точностью.

— Очень хорошо. Но тогда почему мы не возьмем с собой батальон солдат и боевой крейсер?

— Видите ли, адмирал, в настоящий момент возможности Норби немного ограничены.

Адмирал рассмеялся.

— Ты хочешь сказать, что маленький робот может справляться лишь с маленькими задачами?

— Зато ты не маленький, ты, громадина бестолковая! — выкрикнул Норби.

Адмирал снова рассмеялся.

— Полагаю, я в самом деле не маленький. Но нам пора за дело, ты, толковый бочонок. Я подготовлю свой личный катер.

Через час они поднялись на борт катера, и Норби подключился к двигателю.

— Я не обещаю, что у меня получится, — проворчал он. — Переправить целый корабль с людьми через гиперпространство — задачка не из легких.

— Ты сможешь это сделать, Норби, — заверил Джефф.

— Я? «Толковый бочонок»?

— Да, ты — древний, умный, храбрый и могучий робот, — сказал Джефф. — А если ты этого не сделаешь, то я выну твои внутренности и наполню бочку ореховым маслом — протухшим ореховым маслом, так что драконица больше не почует запах гвоздей.

Прыжок через гиперпространство был не совсем безупречным.

— Мы не попали на Центральный вокзал, — заметил Джефф.

— Вот он, прямо перед нами, — раздраженно возразил Норби. — Небольшие погрешности всегда допустимы — можешь спросить у любого инженера.

— Прекрасная работа, — похвалил адмирал. — Нам потребуется лишь небольшое перемещение в обычном пространстве.

Через несколько секунд личный катер адмирала уже висел на антигравитационной подушке над троном Инга. С катера свисали обрывки знамен, а окно в дальней стене было разбито вдребезги.

— Великолепно, адмирал! — воскликнул Джефф. — Потрясающе!

Норби застонал.

— Это был мой гиперпространственный прыжок и мой антиграв! Это я великолепен! Только я не знаю, как долго я смогу удерживать катер. У меня уже поджилки трясутся от напряжения.

«Окажи адмиралу уважение, — телепатически передал Джефф. — Звание дает право на определенные преимущества».

— А теперь слушайте! — рокочущий бас адмирала раскатился по огромному помещению. Инг, по-прежнему в маске, стоял рядом со своим троном, глядя на катер. Он не издал ни звука. Его солдаты стояли словно зачарованные, пораженные неожиданным появлением адмиральского катера.

— Мы держим вас под прицелом, — предупредил Йоно, прикоснувшись к кнопке на приборной панели. Ствол орудия, выползший из кормовой части, нацелился прямо на Инга.

— Положите свое оружие и сдавайтесь. Не будет никакой Солнечной Империи, не будет императора.

Катер медленно опустился на трон, раздавив его. Джефф испустил вздох облегчения.

Инг побежал к трансмиттеру.

— Остановите его! — крикнул Джефф.

— Мы не хотим убивать его, — сказал адмирал. — Иначе из него сделают мученика. Ну-ка посмотрим, смогу ли я уничтожить трансмиттер. Правда, это может…

— Выпусти меня, Джефф, — неожиданно попросил Норби. — Я сам все сделаю!

Адмирал, мгновенно приняв решение, нажал другую кнопку, и в борту катера открылась панель.

— Ату его, маленький робот! — крикнул он.

Норби вылетел наружу, целясь в Инга, но двери трансмиттерной комнаты уже открывались, и неудавшийся император почти добежал до них.

В этот момент из трансмиттера вышли Фарго, Олбани и группа вооруженных манхэттенских полисменов.

— Добро пожаловать, император, — сдержанно сказал Фарго. — Мы как раз собирались низложить вас, но я вижу, что Норби и мой младший брат прибыли сюда с той же целью. Вы не можете победить братьев Уэллс.

— Фарго! — загремел голос адмирала Йоно. — Что происходит? Доложите!

— Адмирал? Как, вы тоже здесь? Что ж, все было очень просто. Нас заперли здесь, но мы с Олбани выбрались благодаря Норби, а после этого все пошло так, как я и рассчитывал. Население Манхэттена взбунтовалось. Оно невелико, но обитатели этого острова — настоящие патриоты. Я атаковал здание полицейского участка в Центральном парке и захватил его с помощью несравненной боевой техники этой леди-полисмена, Олбани Джонс. Надеюсь, в результате этой операции она получит повышение.

— Нам также помогла женщина, которая наблюдает за птицами в парке, — добавила Олбани. — Эта женщина, мисс Хиггинс, заявила, что ей безразлично, какая участь может постигнуть вселенную, но Центральный парк принадлежит порядочным людям. Она повела толпу против прихвостней Инга и лично обезвредила как минимум семерых из них, прежде чем я сбилась со счету.

— Освободив и вооружив нескольких полисменов, мы продолжили захват других районов, — продолжал Фарго. — В настоящий момент те части Манхэттена, которые еще не находятся под нашим контролем, прекращают сопротивление и сдаются. А что касается тебя, Инг Бесславный, то я полагаю, что тебе предстоят крупные неприятности.

Пораженный и беспомощный, Инг стоял в молчании, в то время как его люди поднимали руки и сдавались один за другим. Норби, обогнувший бывшего императора, пулей налетел на него и с металлическим лязгом врезался ему в грудь. Инг тяжело упал на пол. Когда Норби уселся на него, маска слетела с его лица.

— Я должен был догадаться, — с отвращением прорычал адмирал. — Инг Интриган — это наш неугомонный агент Гидлоу! Я подозревал, что предатель мог работать в руководстве Службы Безопасности — иначе как он мог с такой точностью спланировать переворот?

— Гидлоу знал, что вы заподозрите его, — сказал Фарго. — Поэтому он старался подтолкнуть вас к мысли, что предателем могу оказаться я.

— И ему это почти удалось, — признал Йоно. — Примите мои извинения, мистер Уэллс. Я возмещу вам ущерб. Вклад, внесенный в победу вами и кадетом Джефферсоном, не будет забыт.

— А как насчет Норби? — возмущенно спросил робот, топнув ногой по груди Гидлоу-Инга.

— Кадет Норби тоже не будет забыт.

— Я стану кадетом? — восхищенно воскликнул Норби.

— Почетным кадетом, — поправил адмирал.

— Уберите с меня этого демона! — завопил Гидлоу-Инг. — Вы не имеете права убить меня на месте. Я требую справедливого суда!

— Давайте устроим ему справедливый суд прямо сейчас, — предложил Норби.

Включив свой антиграв и поднявшись в воздух, Норби обвил ногами шею Инга и рывком поставил бывшего императора на ноги. Потом он покачался из стороны в сторону, заставив Инга вальсировать на тощих ногах, обтянутых серебристыми панталонами.

Комната взорвалась смехом. Даже приближенные Инга присоединились к веселью. Полицейский фотограф с энтузиазмом стрекотал голографической камерой, снимая движущуюся трехмерную сцену.

— Революция Инга закончилась! — провозгласил адмирал. — Мужчины из полиции Манхэттена показали себя доблестными героями.

— Если вы еще не заметили, адмирал, половину сил полиции составляют женщины, — нежно, но твердо произнесла Олбани.

— Совершенно верно, моя дорогая, — сказал адмирал и с восхитительной галантностью поклонился ей. — Так же, как и половина солдат в моем Космическом Командовании. Я просто воспользовался старомодной фигурой речи. Кстати, это напоминает мне о том, что ваша униформа порвана в стратегически важных местах. Я должен сделать комплимент вашей фигуре.

— Адмирал, — вмешался Фарго, — это ничто по сравнению с тем, что может сделать растворитель ткани, но должен сказать, что право на подобные комплименты остается за мной.

— В таком случае, я поздравляю вас, — сказал адмирал. — У вас хороший вкус — как в выборе полицейских, так и в выборе братьев.

Глава 9

Круг замкнулся

После усмирения мятежа в личных апартаментах адмирала перед огромным вращающимся колесом Космического Командования состоялся праздничный обед.

Адмирал получил новый орден, прекрасно смотревшийся на его широкой груди. Фарго получил денежное вознаграждение, избавившее его от всяких беспокойств по поводу банкротства. Олбани, сидевшая рядом — совсем рядом — с ним, получила повышение и стала лейтенантом полиции. А Джефф удостоился похвалы и высоких рекомендаций для продолжения учебы в Космической Академии.

Норби сидел в кресле рядом с Джеффом с большой папкой в руках. В папке лежал официальный документ на псевдопергаменте, обращенный «ко всем, к кому это имеет отношение», где провозглашалось, что Норби Уэллсу присваивается звание почетного кадета, со всеми правами и привилегиями, вытекающими из этого звания. Норби еще не успел выяснить, в чем заключаются эти права и привилегии, но продолжал спрашивать.

Джефф, чей растущий организм требовал пищи, к своему удовлетворению обнаружил, что еда с адмиральского стола по своим вкусовым качествам значительно превосходит еду со стола кадетов. Норби подключился к ближайшей электрической розетке с помощью удлинителя и объедался до полного изнеможения, хотя, как он позже заметил, адмиральское электричество на вкус было не лучше любого другого.

— Полагаю, кухонный компьютер сейчас работает, адмирал? — поинтересовался Джефф.

— Он в отличном состоянии, — с довольным видом ответил адмирал.

— Можете поблагодарить за это Норби, — сказал Джефф. — Он прекрасно разбирается в компьютерах.

— Когда я чиню их, они начинают работать, словно поэзия в движении, — скромно заметил Норби.

— Превосходно, — сказал адмирал. — Но, Фарго, я хотел бы знать, что на самом деле означает лозунг «ДЕМОН», с которым ты обратился к своему брату в тот день, когда он сломал компьютер.

— «Дерзайте, мужи, — отразим напор!» — отрывок цитаты из «Генриха V» Шекспира. Это было моим способом сообщить Джеффу, что мы собираемся найти Инга. Тогда я не знал, что Инг собственной персоной находился здесь. Кстати, адмирал…

— Что?

— Думаю, что заключения Инга в тюрьму на астероиде еще недостаточно. Служба безопасности на астероидах работает очень небрежно, и он может бежать.

— Ну и что с того? — безразличным тоном произнес адмирал. — Все смеются над ним. Голографические съемки его последнего танца с Норби на плечах низвели его до комической фигуры. Фильм был показан во всей Солнечной системе. Теперь он ничего не сможет сделать, даже если освободится.

— Я об этом не знал, — пробормотал Джефф.

В комнату с беспокойным видом заглянул какой-то офицер.

— Адмирал?

— Да, младший лейтенант?

— Главный компьютер Космического Командования только что начал декламировать стихи. Все сообщения поступают в зарифмованном виде, включая рецепты вашего личного кухонного компьютера. Они настолько путаные, что роботы-повара не могут работать как следует.

Адмирал поднялся с кресла.

— Мой кухонный компьютер? — тихо спросил он, аккуратно сложив свою салфетку и положив ее на стол.

— Да, сэр. Прошу прощения, но десерт задерживается на неопределенное время.

— Норби! — взревел адмирал.

Ответа не последовало.

— Норби! — закричал Джефф, стуча по шляпе робота.

— Я рекомендовал компьютерам работать, словно поэзия в движении, — тихим, приглушенным голосом произнес Норби. — Возможно, они поняли мое указание буквально. Компьютеры так глупы!

— Я требую, чтобы этот бочонок… — зарычал адмирал.

— Кадет-бочонок, — шепотом поправил Норби.

— …был закован в кандалы!

— Пожалуйста, адмирал, не сердитесь, — попросил Джефф. — Он быстро все исправит.

— Я даю ему пятнадцать минут.

— Норби, отключись от удлинителя и принимайся за работу.

— Хорошо, хорошо. Но это вина компьютеров.

— А также одного робота-путаника, — добавил Джефф. Он с вызовом посмотрел на остальных. — Но это мой робот, и как бы он ни путался, я никому не позволю его трогать. Даже вам, адмирал.

Норби — маг и волшебник

Норби не дает покоя посещение планеты дракониц, он чувствует что может узнать на этой планете тайну своего происхождения. В итоге он вместе с Джеффом отправляется снова на планету дракониц, где знакомится с таинственными Менторами…

Глава 1

Опасность

Джефферсон Уэллс сидел перед главным компьютерным экраном, пытаясь сосредоточиться на земной истории.

— Эй, Норби, — позвал он. — Надеюсь, ты исправил кухонный компьютер, не испортив ничего взамен? Олбани Джонс и мой брат Фарго скоро будут здесь, и я не хочу отрываться от истории Римской республики лишь для того, чтобы перевернуть цыплят на сковородке.

Ему никто не ответил.

— Норби? — Джефф быстрым шагом прошел на кухню — он был высоким и длинноногим для четырнадцатилетнего подростка — и обнаружил, что никто не чинит компьютер и не присматривает за едой.

Джефф покачал головой. Он знал многих людей, имевших личных роботов, но сам он был единственным, кому выпало счастье иметь робота-путаника. Он торопливо перевернул цыплят и полил их соком, недовольно бормоча про себя. Потом он прошел через гостиную в спальню.

Там, перед другим терминалом главного компьютера, с плотно закрытыми задними глазами стоял Норби. Судя по тусклому отражению на экране, передняя пара его глаз оставалась открытой. Глаза эти смотрели на строчки, которые бежали по экрану с такой скоростью, что почти сливались в одно целое: Норби мог читать быстрее, чем большинство людей могут думать. Это было особенно справедливо, когда он закрывал одну пару глаз и полностью сосредотачивался на другой.

Корпус Норби — металлическая бочка сантиметров шестидесяти в высоту — раскачивался взад-вперед на полностью вытянутых ногах с симметричными двусторонними ступнями. Его многосуставчатые руки, тоже вытянутые на всю длину, имели двусторонние ладони. Одна из этих рук оставалась драматически прижатой к бочкообразному торсу; другая неожиданно отлетела в сторону жестом, обычным среди политиков и актеров.

— «Друзья, сограждане, римляне…», — нараспев произнес Норби. Его глубокий голос звучал немного неестественно. Слова как будто доносились из микрофона, скрытого в его несъемной куполообразной шляпе. Норби всегда говорил через свою шляпу, приподнимавшуюся лишь настолько, чтобы давать обзор для двух пар его глаз, замечательно похожих на человеческие. Сейчас он продолжал указывать поднятой рукой на компьютерный терминал, словно тот был его аудиторией.

— «Внимайте мне: я пришел похоронить Цезаря, а не восславить его…»

— Я похороню тебя, если ты сию минуту не починишь кухонный компьютер, — пообещал Джефф.

Норби приподнял свои задние веки и уставился на Джеффа.

— Это такая скучная железка, Джефф! Она совершенно не знает Шекспира.

— Полагаю, это означает, что ты еще не выяснил, как починить ее?

— И она мне не нравится, — продолжал Норби. — Она считает меня чужаком.

— У кухонного компьютера нет чувств и практически нет мозгов. Тебе нет нужды хвастаться перед ним и рассказывать ему о своем инопланетном происхождении.

— Понятно, — упавшим голосом сказал Норби. — В таком случае, не кажется ли тебе, что мне не стоит иметь дела с низшими механизмами? Не кажется ли тебе, что мне стоит улучшить качество своих банков данных, изучая историю?

Джефф застонал.

— По крайней мере, ты мог бы изучать настоящую историю. Пока все, что ты делаешь, — балуешься Шекспиром или пытаешься вспомнить, как попасть в то место, откуда взялись твои инопланетные части.

— Что ж, тебе этого не удалось. Вы, земляне, не обустроились в собственной Солнечной системе и не развили телепатические способности…

— Великие звезды! Какая польза от твоих телепатических способностей, если ты не пользуешься ими, чтобы помочь мне быстрее выучить историю?

Джефф протопал обратно на кухню и принялся сбивать картофельное пюре. Он занимался той работой, которую должен был выполнять кухонный компьютер.

Норби засеменил следом. Его телескопические ноги почти полностью втянулись в туловище, так что он казался очень маленьким и неуклюжим.

— Кажется, ты не слишком благодарен мне за помощь в сдаче экзамена по Марсианскому Суахили, — заметил он.

— Сейчас мне нужна помощь по истории, — отозвался Джефф, работая так энергично, что кусочек неразмешанной картошки взлетел вверх и ударил его по носу. Он раздраженно поднял голову и увидел, что еще больше картофеля прилипло к потолку.

— Для обучающего робота, каким ты предположительно являешься, довольно странно совсем не разбираться в истории, — сердито сказал он.

— Но это неправда! Я докажу тебе…

Джеффу так и не предоставилось возможности спросить Норби, что тот имел в виду, поскольку в этот момент зажужжал дверной звонок. Механический голос произнес:

— Кадет Уэллс, с вами хочет увидеться адмирал Йоно.

— Он здесь, на Земле? Он хочет видеть… меня? Впусти его!

Джефф устремился в гостиную, забыв о большом пластиковом переднике, повязанном на своей талии. Норби, полностью втянувший свои ноги в бочку, включил личный антиграв и поплыл в воздухе следом за ним.

Зацепившись ногой за коврик, Джефф тяжело упал на пол. Норби, висевший над его головой, издал странный квохчущий звук.

— Ты смеешься надо мной? — спросил Джефф сквозь стиснутые зубы.

— Интересный вопрос, — отозвался Норби. — Давай посмотрим, как соотносятся факты. Во-первых, у меня в самом деле есть эмоциональные контуры, а во‑вторых, ты действительно выглядишь довольно смешно…

— Достаточно, — проворчал Джефф, поднимаясь на ноги. — Роботы, изготовленные в этой Солнечной системе, не имеют эмоциональных контуров, а тем более извращенного чувства юмора. Я приказываю тебе отправиться в спальню и не выходить до тех пор, пока ты не выучишь историю… или не научишься готовить как следует.

Норби возмущенно захлопнул пару глаз, обращенных к Джеффу, удалился в спальню и закрыл за собой дверь.

— Здравствуйте, адмирал, — сказал Джефф, открывая дверь в прихожую. — Добро пожаловать в нашу квартиру.

Борис Йоно был человеком огромного роста. Его черная лапища соединилась с ладонью Джеффа в сердечном рукопожатии, от которого у последнего выступили слезы на глазах.

— Кадет, — пророкотал адмирал, — ты не знаешь, куда запропастился твой брат? Я не смог связаться с ним.

Йоно снял плащ, открыв свой великолепный мундир, увешанный рядами медалей и орденских планок, большинство из которых мог носить лишь глава Космического Командования Солнечной Федерации.

Джефф не сомневался, что адмирал Йоно не имеет привычки наносить визиты кадетам Космической Академии, пусть даже и сиротам, а также их старшим братьям, пусть даже и числящимся на тайной службе Космического Командования.

— Фарго будет к обеду, адмирал.

Йоно потянул носом воздух.

— Что бы там ни готовилось, это пахнет лучше, чем синтетика, которой меня кормили на совещаниях за последнюю неделю. Если мы будем продолжать питаться подобным образом, то никогда не справимся с новой шайкой пиратов, объявившихся в Солнечной системе. Фактически, у меня возникает искушение самому присоединиться к ним.

Он снова принюхался.

— В вашей земной пище нет той изюминки, к которой привыкли мы, выросшие под куполами Марсианских Колоний. Лично я не думаю, что вы умеете правильно пользоваться пряностями. Может быть, я продемонстрирую…

— Еда уже почти готова, сэр, — заметил Джефф. — Слишком поздно вносить исправления.

Адмирал Йоно славился своими экзотическими вкусами. Было известно, что если блюдо соответствует его гурманским потребностям, то оно практически несъедобно для любого другого человека.

— Могу ли я узнать, чем мы обязаны вашему визиту? — осторожно спросил Джефф.

— Похоже, пахнет жареными цыплятами, — пробормотал адмирал.

— Есть еще мясной рулет. Кстати, Олбани Джонс тоже придет.

— Мясной рулет можешь оставить себе, зато цыплята меня устраивают. Полагаю, кадет, вам следовало бы сначала поинтересоваться, почему я не позвонил заранее. — Йоно тяжело опустился на кушетку и продолжал, не дожидаясь ответа: — Насколько мне известно, ваш телефон прослушивается шпионами из Союза Изобретателей. Это трудный противник, сильный и тщеславный. Они горят желанием овладеть секретом миниатюрного антигравитационного устройства, вроде того, какое есть у Норби. Поэтому я пришел сюда тайно — предупредить, что Союз Изобретателей может попытаться похитить твоего робота. Возможно, это произойдет очень скоро.

— Нет! — воскликнул Джефф. — Они же разберут Норби на части! Я им не позволю!

— Союз Изобретателей уже давно бьется над устройством мини-антиграва, и, похоже, его руководители теряют терпение. То же самое можно сказать и о кое-ком еще. Все устали от громоздких антигравов, которыми можно оснастить разве что шестиместную машину. Даже я устал от них. А этот старый сумасшедший космолетчик, Мак-Гилликадди, либо изобрел мини-антиграв, либо нашел его на корабле пришельцев и использовал для починки Норби. Поскольку Мак-Гилликадди давным-давно ушел в мир иной, у нас остается лишь Норби. Ты знаешь, Джефф, как я люблю этого робота, но ты должен понимать, что нужды Федерации…

— Норби не знает, как у него это получается, адмирал. И он не помнит корабля пришельцев.

— Ему и не нужно знать или помнить. Мои ученые из Космического Командования проанализируют его содержимое вплоть до субатомного уровня…

— Нет, — твердо сказал Джефф. — Нет, сэр, я этого не допущу. Норби — моя собственность.

Он запустил обе руки в свои кудрявые каштановые волосы. Из видеокома послышался семейный сигнал вызова — столь желанный в этот напряженный момент.

— Уэллс слушает, — сказал Джефф.

Экран осветился, и на нем показалось изображение Фарли Гордона Уэллса — двадцатичетырехлетнего, атлетически сложенного, с голубыми глазами и волнистыми темными волосами. За плечом Фарго можно было разглядеть поразительно красивую девушку в униформе манхэттенской полиции. Она выглядела такой довольной, какой только может выглядеть женщина, которая находится в обществе Фарго, — по крайней мере, так думалось Джеффу.

— Привет, чудо-ребенок, — сказал Фарго. — Я все еще в участке. Боюсь, немного опоздаю.

— Привет, престарелый, — отозвался Джефф. — Ты всегда опаздываешь.

— Это Олбани виновата. Профессиональный долг потребовал от нее задержания какого-то опасного каратиста; в результате ей потом пришлось переодеваться, и… — Брови Фарго неожиданно поползли вверх. — Это там адмирал Йоно, за твоей спиной? Что я опять натворил?

— Возможно, очень многое, — произнес Йоно. — Но мне пока что об этом ничего не известно. Обычный визит вежливости. Жизнь в космических домах очень утомляет, даже в таких больших, как Космическое Командование. Разве ты не помнишь мое предложение пообедать вместе, когда я последний раз был в Нью-Йорке?

Фарго опустил брови и сдвинул их в линию.

— Что-то не припомню… — начал он.

— Купи по дороге немного пирожных сорта «ДЕМОН», Фарго, — быстро сказал Джефф.

— Разумеется, — с улыбкой ответил Фарго. — Вы лучше начинайте обедать без нас, хотя, принимая во внимание аппетит адмирала, я не ожидаю успеть вовремя.

Связь прервалась.

— «ДЕМОН» — это наш личный семейный код, — пояснил Джефф. — Сокращенное «Дерзайте, мужи, — отразим напор!» из «Генриха V» Шекспира. Это означает, что начались неприятности, поэтому Фарго понял, что вы пришли по делу, а не просто из вежливости.

Йоно со вздохом уселся за стол.

— Я знаю этот ваш код, — проворчал он. — Хотелось бы мне, чтобы у вас был код, обозначающий крупные неприятности. Твой романтический брат полагает, что, имея хорошо подвешенный язык, можно спастись от любой опасности, но на этот раз нам может понадобиться нечто большее, чем болтовня.

— Например, оружие? — спросил Джефф.

— Не уверен, но на всякий случай не мешает подготовиться. Я не знаю, где и когда Союз Изобретателей нанесет удар, но надо готовиться к худшему.

Адмирал замолчал и еще раз принюхался.

— Ты пересушишь цыплят, — строго заметил он.

— Норби! — позвал Джефф. — Подай цыплят!

Ответа не последовало. Джефф рывком распахнул дверь спальни.

— Эта чертова бочка снова куда-то пропала!

— Он отправился в гиперпространство? — поинтересовался Йоно.

— Должно быть. Он обиделся… или, возможно, ему понадобилось подзарядиться. Он получает энергию в гиперпространстве. Что нам теперь делать?

— С Норби? Ничего. Сначала — цыплята, — заявил Йоно, направляясь на кухню.

За обедом Джефф почти без аппетита жевал куриную ножку, ожидая возвращения Норби.

— Сэр, я боюсь, что Норби мог услышать ваши слова, — наконец сказал он. — Он очень храбрый, но имеет понятное предубеждение против разборки на составные части. Он мог уйти в гиперпространство, чтобы спастись от вас. Я не могу связаться с ним, когда он находится в гиперпространстве, хотя ему полагалось бы сообщить мне о своем уходе.

— В самом деле? — спросил Йоно, почти полностью уничтоживший своего цыпленка вместе с горой картофельного пюре и явно целивший на новую порцию. — Что ж, поскольку мы ничего не можем поделать, давай заканчивать обед. Я уверен, что скоро ему станет одиноко, и он вернется.

Адмирал Йоно снова набросился на цыпленка.

— Послушай, — сказал он, перестав жевать. — Каждый знает, что у Норби есть личный антиграв. Но только ты, я и твой брат знаем о его встроенном гипердвигателе. Если алчные личности из Союза Изобретателей узнают о гипердвигателе в придачу к мини-антиграву, они разорвут на кусочки всю Солнечную систему, лишь бы получить его.

— Фарго полагает, что способность Норби путешествовать в гиперпространстве каким-то образом связана с его мини-антигравом, — заметил Джефф. — Так что все это — один талант Норби.

— Мнение Фарго меня не интересует. Единственный способ спасти Норби от атаки Союза Изобретателей — позволить моим собственным ученым…

— Пожалуйста, сэр…

— Кадет! — громыхнул Йоно. — Вы понимаете, что в конце концов кому-то придется изучить Норби, и лучше, если это будут мои ученые. Он представляет из себя слишком большую ценность, чтобы служить простой игрушкой для подростка.

Джефф в ужасе уставился на адмирала. «Он тоже враг, — пронеслось у него в голове. — Что мне делать?»

Ему не пришлось долго задумываться, поскольку в этот момент в спальне послышался звук тяжелого удара.

— Норби? — спросил Джефф, поднимаясь со стула. Мысль о возвращении маленького робота доставила ему невыразимое облегчение, однако почти немедленно его охватил страх перед тем, что может сделать Йоно.

За звуком удара последовал другой звук, причем весьма странный. Во всяком случае, странно было слышать такой звук в манхэттенской квартире, в американском секторе Земной Федерации.

— Довольно неприятный рев, Джефф, — озабоченно сказал Йоно. — Ты держишь там какое-то животное? Судя по звуку, оно очень крупное.

— Там ничего не было, сэр… Норби!

Маленький бочонок выкатился из спальни прямо в объятия Джеффа. Шляпа Норби приподнялась, и из-под полей выглянула пара широко раскрытых глаз.

— Я не виноват! — пискнул Норби.

Джефф плотно сжал губы. Норби часто повторял эти слова, и обычно они оказывались неправдой.

Что-то последовало за Норби в гостиную. Это «что-то» было покрыто шерстью песчаного оттенка, имело небольшую гриву и выглядело очень голодным.

— Пространство и время! — хриплым шепотом произнес Йоно. — Это же лев! Я собирался когда-нибудь посетить Африку, где жили мои предки, но у меня никогда не возникало большого желания звать в гости этот кусочек Африки!

— Норби, что ты наделал? — спросил Джефф, с трудом выдавливая слова.

Лев медленно входил в комнату.

Глава 2

Побег

— Он еще совсем маленький, — жалобно произнес Норби. — Обычный львенок.

— Ничего себе львенок! — воскликнул Джефф, обхватив робота обеими руками и пятясь к двери кухни. — Он выглядит почти взрослым. Где ты его взял?

— В одном месте, похожем на зоопарк, — ответил Норби. — Он прыгнул на меня и отправился со мной, когда я вошел в гиперпространство, чтобы попасть домой. Я не виноват: он сам на меня прыгнул!

Адмирал Йоно что-то невнятно проворчал и выпрямился. Медленным, величественным жестом он поднял стул, на котором сидел, и вытянул его перед собой, обратив ножками к наступающему льву. Потом он обошел вокруг стола и встал перед Джеффом, прикрывая его.

Лев зарычал. Йоно угрожающе взмахнул стулом. Лев оскалил клыки и поднял широкую когтистую лапу.

Шляпа Норби со стуком захлопнулась, и его голова исчезла внутри туловища. Его руки и ноги тоже втянулись внутрь. На виду остался лишь металлический бочонок.

— Трус! — пробормотал Джефф, но он мог с таким же успехом разговаривать с самим собой. Ему было стыдно, что не он защищает адмирала, как подобает любому космическому кадету, а наоборот.

Львиные когти процарапали по ножке стула.

— Назад, бестолковая кошка! — крикнул Йоно, топнув ногой и одновременно оттолкнувшись стулом.

— В каком зоопарке? — спросил Джефф у Норби, когда лев, в свою очередь, принялся рычать и реветь.

— Не в самом лучшем, — донеслось из-под шляпы. — Ужасное место.

— Вижу, — отозвался Джефф. — Этот лев выглядит сильно недокормленным.

— Кадет! — взревел Йоно, перекрывая рев льва. — Прекрати заниматься искусством изящной беседы и отпускать легкомысленные замечания. Сделай что-нибудь! Сходи на кухню и вызови помощь. Возможно, мои предки сражались со львами, но не в парадных же мундирах! Я не собираюсь опускаться до рукопашной схватки с этим животным. Судя по его виду, в нем полно блох.

Лев прыгнул. Йоно встретил его стулом и оттеснил назад. Лев снова зарычал, и литые мышцы его задних лап напряглись, словно он собирался прыгнуть снова — на этот раз над стулом.

Джефф положил Норби на пол и побежал к столу. Лев, удивленный неожиданным движением, прекратил рычать на адмирала и обратил угрожающий взгляд своих желтых глаз на Джеффа, который подхватил остатки жареного цыпленка и швырнул их в большую кошку.

— Сомнительное достижение, — заметил Йоно, когда лев отступил в угол и принялся пожирать цыпленка вместе с костями. — Ты выиграл немного времени ценою скармливания остатков моего обеда этой кошке-переростку. А теперь отправляйся к телефону и…

— Пришли Фарго и Олбани, — объявил входной динамик.

Поскольку отпечатки больших пальцев Фарго подходили к замку, Джеффу не потребовалось впускать его.

Войдя в квартиру, Олбани ахнула и автоматически потянулась к кобуре, но остановилась на полпути.

— Проклятье! — воскликнула она, повернувшись к Фарго. — Я безоружна. Ты, болтливый павлин, это ты заявил, что неприлично брать на свидание пистолет! Говоришь, умение убеждать — это лучшее оружие? Что ж, попробуй убедить эту киску!

При виде льва глаза Фарго вспыхнули; с ним так всегда случалось в минуты опасности. Но потом они внезапно погасли.

— Этот лев ест мой обед? — упавшим голосом поинтересовался он. — И это после того, как я с утра нагуливал аппетит ради такого случая?

— Он ест мой обед, — поправил адмирал, все еще державший стул. — Я пришел сюда предупредить Джеффа о том, что Союз Изобретателей замышляет похитить Норби. А Норби, похоже, отплатил той же монетой, притащив нам дикого зверя из невесть какого зоопарка.

— Джеффу всегда хотелось иметь котенка, — заметил Фарго. — Но это просто нелепо. Смотрите, лев покончил с цыпленком. Я совершенно уверен, что он рассматривает его лишь как закуску перед главным угощением.

Лев быстро вылизал передние лапы огромным розовым языком, облизнулся и зарычал. В его глазах, изучавших четырех стоявших перед ним людей, отражался неутоленный голод и агрессивные намерения. Он выпрямился и оскалил клыки.

— Фарго, у нас не осталось снотворных таблеток, которые ты купил, когда наш семейный бизнес начал разваливаться и ты думал, что не сможешь нормально спать? — поинтересовался Джефф. — Ты так и не принимал их, но, может быть, лев…

Фарго поднял палец.

— Отличная идея. Они должны лежать на кухне, за коробкой спичек, которыми мы никогда не пользовались, пока ты не купил ненормального робота, ломающего кухонные компьютеры.

Джефф пнул Норби.

— Высунь свои конечности и отправляйся за таблетками, иначе я попрошу адмирала лишить тебя звания почетного кадета.

— Ты этого не сделаешь! — пискнул Норби.

— Ты так думаешь? Лучше поверь мне… и принеси заодно мясной рулет.

Голова и конечности Норби высунулись из бочки. Он побежал на кухню, включив антиграв на минимальную мощность, что позволяло ему делать длинные шаги. Через несколько секунд он вернулся с таблетками и мясным рулетом на стеклянном блюде.

Джефф принялся запихивать таблетки в мясной рулет, в то время как Йоно помахивал стулом перед наступающим львом. Олбани что-то тихо говорила в свой наручный телефон.

— Из зоопарка в Центральном парке сообщают, что, во‑первых, там нет вольера для нового льва, а во‑вторых, иметь льва в квартире вообще противозаконно. Нам грозят крупные неприятности.

— И лев постоянно напоминает нам об этом, — добавил Йоно, заставив льва отступить на шаг назад.

— Зоопарк в Бронксе возьмет одного льва, если мы сможем предоставить сертификат собственности, — продолжала Олбани. — Полагаю, у Джеффа нет сертификата?

— Вроде бы не было, — проворчал Джефф, замахнувшись рулетом.

— Но я вызвала патрульную машину на антиграве, которая вскоре подлетит к окну.

— Это лучше, чем ничего, — заметил Джефф и швырнул рулет, ударивший льва по носу.

— Должен ли я начинать свой отпуск, позволяя тебе выбрасывать на поживу львам все, что осталось от нашего обеда? — раздраженно осведомился Фарго.

— Это не имеет значения, — сказал Йоно. — Я все равно не ем полуфабрикатов. Кадет, вы положили снотворные таблетки?

— Все сделано, адмирал, — отрапортовал Джефф.

— Хорошо. Думаю, нам недолго придется ждать.

Йоно сел за стол и начал поглощать овощи, в то время как лев с жадностью набросился на мясной рулет.

— Вегетарианская пища полезна для здоровья, — заявил адмирал. — Присоединяйтесь.

— К чему присоединяться, достопочтенный адмирал? — с преувеличенной вежливостью спросил Фарго. — Вы все съели. Кроме того, я не верю, что льву захочется спать. Таблетки очень старые, и я ни разу не проверял их.

— Вот патрульная машина, — сказала Олбани. — Полностью автоматизированная. Никто в участке не выразил желания ехать на задержание льва.

Лев зевнул, обнажив все свои огромные зубы. Четыре человека, автоматическая машина полиции и один виноватый робот с нетерпением ожидали, пока он решит немного вздремнуть.

— Извини, Джефф, — через некоторое время произнес Норби. — Полагаю, это все же моя вина. Я снова запутался.

— Похоже, это его специальность, братец, — заметил Фарго. — Когда Мак-Гилликадди перемешал его внутренности, Норби стал путаником. — Фарго повернулся к роботу: — Как тебе могла прийти в голову мысль взять домой льва из зоопарка?

— Он прыгнул на меня, Фарго, и принялся катать, словно детский мячик. А потом он схватил меня своими лапами, я подумал, что если вернуться в гиперпространство, то он испугается и выпустит меня. Но ничего не вышло. Он такой глупый, что даже не умеет бояться. Поэтому когда я вернулся в квартиру, он тоже оказался здесь.

— Но почему ты вообще оказался в том зоопарке? — спросил Фарго.

— Это длинная история, — ответил Норби и умоляюще повернулся к Джеффу, который немедленно выступил в его защиту:

— Он слишком расстроен, Фарго, и не может объяснить как следует. Вероятно, он случайно оказался в одном из европейских зоопарков.

— Правильно, — сразу же согласился Норби. — Это было в Европе.

Голова льва опустилась на его передние лапы. Он громко всхрапнул, и Фарго торжествующе потряс кулаком в воздухе.

— Видите? Не понадобилось никакого оружия; всего лишь несколько таблеток.

— И тот, кто вспомнил про таблетки, — буркнул Джефф.

Йоно покончил с овощами и принялся за большой пирог, купленный Джеффом на десерт.

— Кадет, — сказал он. — Надеюсь, вы найдете способ препроводить зверя в патрульную машину, так как я не собираюсь помогать вам поднимать его. На мне парадный мундир, а я уверен, что в шкуре льва кишат блохи.

Олбани с решительным видом направилась ко льву, но Фарго остановил ее.

— На тебе тоже парадный мундир, а эта зверюга, должно быть, весит килограмм триста. Это работа для мужчин. Мы с Джеффом…

Олбани немедленно оскорбилась.

— Что ты имеешь в виду? Я не слабее тебя, а Джефф еще мальчик.

— Джефф может быть мальчиком, — сказал Джефф. — Но он считает, что проблему сперва нужно обдумать, а не переть напролом. Кстати, Фарго всегда советовал мне так поступать. Так вот, я подумал и решил: пусть львом займется Норби.

— Я не хочу поднимать его, — заявил Норби.

— Мне безразлично, хочешь ты или нет. Просто следуй моим указаниям. Заведи руки подо льва, включи свой антиграв и переложи его в патрульную машину.

— Но, Джефф, от льва воняет, и у него блохи…

— Блохи тебя не потревожат, и я что-то раньше не слышал от тебя жалоб насчет неприятных запахов.

— А вдруг он еще не заснул? Он может проснуться.

— Во-первых, Норби, именно ты виноват в случившемся, а во‑вторых, только у тебя есть технические средства, чтобы решить проблему. Я даю тебе логичный приказ, и ты обязан повиноваться ему.

— Хорошо, хорошо, — промямлил Норби, направляясь ко льву.

— Я никогда не привыкну к твоему роботу, — сказал Йоно. — Второго такого нет во всей Федерации.

— Вы имеете в виду, такого расхлябанного и непокорного? — спросил Фарго.

— Я имею в виду, такого умного и эмоционального, — ответил Йоно. На его широком, скуластом лице не было и тени улыбки. — Просто поразительно, что лишь Союз Изобретателей охотится за ним. Мы все должны охотиться за ним. Если мы выясним, как он работает, каждый захочет иметь у себя Норби вместо тупых исполнительных механизмов, которые есть сейчас.

— Никому не захочется иметь робота-путаника, — возразил Фарго, пожав плечами.

— Ну, не знаю, — протянула Олбани. — Мне он кажется очень милым.

Норби подмигнул ей одним из своих задних глаз, обвил льва руками и поднялся в воздух. Лев приоткрыл один глаз, зарычал и начал слабо вырываться.

— Держи его! — крикнул Джефф, устремляясь на помощь.

— Я стараюсь, — пропыхтел Норби. — Ты хотел, чтобы я справился сам, и я справлюсь. Я покажу тебе… — он уравновесил сонно барахтающегося льва на подоконнике. — Эта глупая жизненная форма царапает мой бочонок!

— Не урони его на тротуар! — завопил Джефф. — Глупый или нет, но он живой. Переложи его в машину в целости и сохранности.

— Готово, — сообщил Норби, отступив от окна. Дверца патрульной машины захлопнулась, и Джефф увидел внутри изумленного и сонного льва.

Олбани что-то сказала в свой наручный телефон. Машина улетела.

— О’кей. Льва доставят в зоопарк Бронкса. Смотрители готовы принять его на временное содержание до определения прав собственности.

— Нас оштрафуют? — спросил Джефф.

— Маловероятно, — ответила Олбани. — Они еще не забыли, как мы спасли Манхэттен от Инга Неблагодарного, поэтому не составит труда замять скандал. Кроме того, адмирал может использовать свое влияние.

— Не дождетесь, — заявил Йоно. — И не упоминайте обо мне в вашем рапорте. Я не хочу, чтобы манхэттенские власти узнали о том, что я нахожусь здесь. Моя проблема связана с Норби, а не со львом.

Норби покачался вверх-вниз на своих телескопических ногах.

— Я — проблема для Джеффа, и ни для кого другого, — скромно заметил он.

— К несчастью, ты стал проблемой для всех и каждого, — сказал Йоно. — Союз Изобретателей хочет подвергнуть тебя тщательному научному исследованию.

— Вы хотите сказать, разобрать меня на части? — взвизгнул Норби на самой высокой ноте. — Копаться в моих внутренностях? Замкнуть мои логические цепи? Посадить мой электронный мозг на электрический стул? Испортить мою восхитительную внешность? Я исчезну и никогда не вернусь обратно — вот что со мной будет!

— Нет, не исчезнешь, — решительно сказал Джефф. — Я никому не позволю трогать тебя.

— Это семейное дело, — поддакнул Фарго. — Джефф находится под моей опекой, и я несу юридическую ответственность за его собственность. Мы подадим в суд…

— Даже не надейтесь, — сухо сказал Йоно. — Думаю, нам пора серьезно обсудить, что делать с Норби.

— Я проголодалась, — пожаловалась Олбани, откинув назад свои длинные светлые волосы.

— К несчастью, никакой еды не осталось, — сказал Фарго. — Что не сожрал лев, то досталось адмиралу. Придется нам отправиться в один из ресторанов по соседству. Если вы прикроете плащом ваш мундир, адмирал, то сможете сойти за обычного горожанина. Мы устроимся в защищенной кабинке и спокойно поговорим, не опасаясь шпионов из Союза Изобретателей.

Адмирал не успел ответить, поскольку в этот момент дверь квартиры вздрогнула от сокрушительных ударов, и раздался громкий голос, заглушивший любые объявления, которые мог попытаться сделать домашний компьютер:

— Откройте! Управление Федеральной Безопасности!

Фарго подошел к двери и небрежно прислонился к ней.

— Мы с моей дамой сердца не нуждаемся в компании, — крикнул он. — Уходите!

— У нас имеется ордер Федерации, разрешающий конфисковать вашего робота в пользу Союза Изобретателей. Откройте, иначе мы выломаем дверь!

Раздался новый яростный стук.

— Иди в спальню, — прошептал Йоно, обращаясь к Джеффу. — Я предлагаю вам обоим немедленно совершить небольшую поездку.

— Да, сэр, — ответил Джефф и быстро добавил: — Фарго, если я не вернусь в ближайшее время, прошу тебя провести отпуск на нашем разведывательном катере. Норби сможет настроиться на него из гиперпространства, и мы присоединимся к тебе.

— Конечно, смогу! — воскликнул Норби и часто заморгал. — Вернее, думаю, что смогу, — поправился он.

— Мы пойдем ко дну, если придется положиться на Норби, — пробормотал Фарго.

Норби принялся бессвязно возражать, но адмирал властным жестом указал на спальню. Стук в дверь усилился.

Джефф и Норби устремились в спальню. Робот взял Джеффа за руку.

— Ты готов?

Джефф кивнул. «Хорошо, что они не знают о способности Норби путешествовать в гиперпространстве без специального снаряжения, — думал он. — Иначе они не стали бы объявлять о цели своего прихода».

Перед самым исчезновением Джефф и Норби услышали слова Олбани:

— Добро пожаловать, господа. Могу ли я предложить вам крошки, оставшиеся от пирога?

Потом их обволокла серая мгла гиперпространства.

Глава 3

Джемия

Личное защитное поле Норби включилось автоматически, спасая их от смертельных перегрузок гиперпространства, поэтому Джефф осознавал лишь присутствие серой пустоты вокруг. И, поскольку времени в гиперпространстве не существует, он понятия не имел, как долго длился переход. У него осталось лишь смутное воспоминание о том, как Норби пытался объяснить ему, как он попал в зоопарк.

— Где мы? — спросил Джефф. Они сидели на травянистой лужайке, окаймленной древовидными кустарниками странно знакомого вида.

— Снова вы!

Слова были произнесены не на универсальном земном языке, но Джефф понял их, а Норби уже что-то отвечал быстрой скороговоркой. Преимущество Норби заключалось в наличии лишней пары глаз на затылке (правда, у него не было настоящего затылка).

Джефф огляделся. В другом направлении возвышался террасированный холм с большим, похожим на дворец зданием на вершине. У подножия холма, совсем рядом с Джеффом, стоял миниатюрный замок, в дверях которого только что появилась драконица — зеленая, с большими глазами, обрамленными длинными ресницами. В руках она держала уменьшенную копию себя. Обе носили тонкие золотые воротники.

— Ты перенес нас обратно на Джемию, Норби, — тихо сказал Джефф. — Я думал, ты не знаешь, как попасть сюда.

— Я тоже, — шепотом ответил Норби. — Меня вел какой-то инстинкт. Я просто взял и пришел. Какая-то часть меня знает планету драконов.

— Хорошо, но на этот раз, пожалуйста, не оскорбляй джемианцев своим поведением.

Джефф встал и вежливо поклонился.

— Как поживаете, мэм? И как поживает ваша прелестная дочь Заргл?

— Замечательно, — ответила юная драконица. Развернув крылья, она взлетела и опустилась на плечо Джеффа. — Я рада, что ты вернулся. В прошлый раз ты пробыл совсем недолго. Еще я рада, что ты выучил наш язык.

Джефф надеялся, что его улыбка покажется драконам дружелюбной. Легкий драконовский укус установил телепатическую связь между ним и роботом, когда они с Норби были здесь в прошлый раз, и этот же укус позволил ему почти мгновенно усвоить язык джемианцев. «Возможно, драконы тоже могут телепатически выучить земной язык», — подумал он.

— Я определила твою мысль, — произнесла мать-драконица на Универсальном Земном языке. — Если ты будешь тщательно подбирать слова и думать более конкретно, то я научусь быстрее, — она перешла на джемианский: — Однако для вас важнее продолжить изучение нашего языка, значительно более богатого, чем ваш.

Джефф счел неблагоразумным затевать дискуссию.

— Да, мэм, — ответил он по-джемиански.

— Я обсудила ваш предыдущий визит с Великой Драконицей. Она сказала, что вы должны обладать секретом гиперпространственного путешествия, который никогда не открывался нам, джемианцам. Нам было предназначено оставаться на нашей планете.

— У вас бывает много посетителей? — спросил Джефф.

— У нас их вообще не бывает. Вы были первыми, поэтому мы и решали, что с вами делать. Было решено, что если ваш визит получит одобрение Менторов, то вы сможете остаться на короткое время. Вы намерены остаться?

— Мы намерены остаться, Норби? — спросил Джефф.

— Ну… не совсем, — Норби несколько раз моргнул, как с ним бывало, когда он попадал в затруднительное положение и не мог признаться в этом. — Часть меня хочет быть здесь и знает дорогу, но другая часть — нет. И я знаю здешний язык. Я только не могу вспомнить, что такое «Ментор».

— На земном языке это означает «мудрый учитель», — подсказал Джефф.

— По-джемиански это означает то же самое, — согласилась драконица. — Они наши учителя. Когда-то мы были диким и примитивным народом, но пришли Другие и оставили Менторов помогать нам. Так сказано в наших легендах. Наши легенды вдохновенны и правдивы. Кстати, вы не должны думать обо мне как о «матери-драконице». Это уничижительное прозвище. Меня зовут Зипхузггтмтизм.

Джефф безнадежно покачал головой.

— Можно я буду называть вас Зи? — попросил он.

Зипхузггтмтизм несколько раз прошептала имя про себя, а затем сказала:

— Да. Мне это нравится.

— Кто такие Другие?

— Трудно сказать. В наших легендах не сохранилось их описаний, а Менторы никогда не рассказывали нам о них… Заргл! Перестань цепляться за чешую инопланетянина! Что у тебя за манеры! Кроме того, эти длинные мягкие чешуйки могут оказаться немытыми.

Заргл вынула когти из волос Джеффа и спросила:

— Как тебя зовут, инопланетянин?

— Меня зовут Джефф, а это мой робот Норби.

— Странно, — задумчиво промолвила Зи. — Роботы — это маленькие приборы для механического труда, управляемые домашними компьютерами, не обладающие личностью и разумом. Естественно, они принадлежат разумным джемианцам, как и любые другие машины. А этот Норби, которого ты называешь роботом, похоже, разумен и обладает личностью. Как же можно владеть им?

— Хороший вопрос, если подумать, — заметил Норби.

— Мы с Норби партнеры, — вставил Джефф, прежде чем маленький робот успел что-нибудь добавить. Малышка-драконица покинула его плечо и угнездилась на шляпе Норби.

— Уходи, уходи! — закричал Норби, размахивая руками.

— Вот еще! — ответила Заргл. — Ты не Ментор.

— Неправда, — возразил Норби. — Я учитель. Я учу этого молодого человека иностранным языкам, истории и… э-ээ, практике галактических путешествий.

Джефф вздохнул. Можно ли называть это галактическим путешествием, если вы не знаете, куда попадете, а если попадете, то сможете ли вернуться обратно?

— Не желаете ли перекусить в моем доме? — вежливо спросила Зи. — С моей стороны было грубо преследовать вас в тот раз, и мне хотелось бы принести извинения. Менторы уже знают о вашем прибытии, но свяжутся с нами позднее. Как известно, большую часть времени они проводят в медитации. Они пытаются настроиться на все части вселенной, чтобы найти Других.

— Я не уверен, что смогу есть вашу пищу, — извиняющимся тоном сказал Джефф, стараясь не обидеть драконицу.

— Я попробую ее сначала, — предложил Норби.

— Ты уверен, что ничего не напутаешь?

— Разумеется, — ответил Норби, вытянув свои ноги на всю длину и упершись ладонями в бока. — Определение структуры пищи просто до абсурда для такого гениального робота, как я.

Норби пошел в дом драконицы. Джефф последовал за ним.

— Хороший протеин, — одобрительно заключил Норби, попробовав предложенную пищу. — Высокая волокнистость, низкое содержание холестерина. Тебе это пойдет на пользу, Джефф.

За исключением какой-то голубой кашицы, которую он решил не пробовать, Джефф счел угощение великолепным.

Другой проблемой оказалась драконья мебель. Она была предназначена не для человеческих размеров и пропорций и выглядела совершенно непригодной для сидения… кроме маленькой вещицы в углу, похожей на потрепанную зеленую подушечку-думку.

— Могу я сесть сюда, Зи? — спросил Джефф.

— Да, пожалуйста. Это антикварная подставка для хвоста, служившая многим поколениям нашей семьи. Она по-прежнему в хорошем состоянии. Разумеется, у вас, бедняжки, нет хвоста, но вы, без сомнения, можете пристроить то место, где ему полагается быть.

Подушка показалась Джеффу достаточно удобной. На ее верхней части был вытиснен маленький значок, напоминавший звездообразную фигурку на драконьих воротниках. Более интересный узор со сложным извивающимся рисунком покрывал края подушки.

— А где ваш муж, Зи? — поинтересовался Джефф.

— Что такое «муж»?

— Ну, личность мужского пола, которая… то есть…

— Мужского? Ах, вы имеете в виду другую разновидность той же жизненной формы? Я читала о том, что подобный феномен проявляется на других планетах. Как я уже говорила, мы сами не путешествуем, но Менторы снабдили нас хорошими галактографиями. Когда я читаю о характерных обычаях и привычках, существующих в других мирах, я могу лишь благодарить судьбу за то, что мы, джемианцы, живем на цивилизованной планете.

— Но если у вас нет мужчин, то откуда же берутся дети?

— Ах… На других планетах для этого нужны мужчины, не так ли? Я никогда по-настоящему не понимала этого. Мы, знаете ли, почкуемся, и я не могу себе представить более удобного способа размножения. Заргл была очаровательной почкой — вот здесь, у меня под крылом. Вам стоило бы видеть ее! Но в общем-то… — Зи подняла одно крыло и на мгновение закрыла глаза, — в общем-то, мы не говорим между собой о почковании. Это интимная тема. Разумеется, вы не джемианцы, поэтому можете говорить свободно.

— Но если вы почкуетесь, то у вас почти не происходит изменения унаследованных характеристик, и вы не можете развиваться, — сказал Джефф, в котором проснулась страсть к научной дискуссии. — У нас гены всегда перемешиваются и запутываются так, что дети не вполне похожи на своих родителей. Поэтому мы быстро развиваемся.

— Вот видишь, — прошептал Норби, обращаясь к Джеффу. — Быть запутанным — это хорошо.

Джефф строго посмотрел на робота. Норби закрыл глаза и сделал вид, что ничего не сказал.

— Согласно нашим убеждениям, Другие помогли нам оставаться неизменными, — сказала Зи. — Полагаю, так как сама вселенная меняется, в ней должны существовать изменчивые формы жизни. Я желаю добра вам и вашему роду. Мы, джемианцы, вносим свой вклад в стабильность, в то время как вы, земляне, возможно, способствуете волнующим переменам.

— Да уж, волнующим, — согласился Норби, слегка раскачиваясь взад-вперед. — Вы не имеете представления, насколько запутаны все земные жизненные формы, — при этих словах он быстро взглянул на Джеффа. — А особенно человеческие существа. В их истории происходили такие волнующие события, как войны, жестокие гонения, бессмысленные заговоры и…

— Норби, как ты можешь говорить такие вещи о собственном мире? — спросил Джефф. — Ты просто стыдишься своей запутанности.

— Я уже объяснил тебе, что не мог ничего поделать со львом. Я все тебе объяснил, пока мы были в гиперпространстве, а ты не захотел помочь в разгадке моего нового секрета. Это пугает меня.

«Какой еще новый секрет?» — подумал Джефф. Он попытался вспомнить, но не смог.

В этот момент драконий компьютер издал мелодичный звенящий звук.

— Какая честь! — воскликнула Зи. — Это прямой сигнал из замка Менторов. Раньше я никогда не удостаивалась вызова. Теперь все знакомые будут завидовать мне! — Она распростерла крылья и низко поклонилась.

— Инопланетяне приглашаются на аудиенцию, — произнес компьютер. — Только инопланетяне. Они должны прийти немедленно.

Норби подбежал к Джеффу. Его шляпа опустилась так низко, что глаза едва выглядывали наружу.

— Я не хочу идти, — пролепетал он. — Я боюсь.

— Почему? Ты ведь думаешь, что какая-то часть тебя родом отсюда, не так ли?

— Мне все равно. Давай вернемся на Землю и найдем Фарго… или замаскируемся и присоединимся к бродячему цирку.

— Союз Изобретателей так или иначе найдет нас, — ответил Джефф. — Ты хочешь, чтобы тебя разобрали на части?

Внезапно на экране компьютера склубился призрачный туман. Когда он рассеялся, холодный свет засиял на жутком существе, стоявшем в пещерообразном помещении на двух толстых нижних конечностях. У фигуры были четыре руки, голова с выпуклостью на верхушке с похожей на рот прорезью внизу и тремя радужными впадинами, которые могли быть глазами.

— Мама! — заверещала Заргл, сложив крылья и прыгнув в объятия матери. — Я боюсь!

Джефф с некоторым беспокойством осознал, что испытывает сходные чувства. Однако он был выше ростом, чем Зи, и существо на экране компьютера вряд ли превосходило его по размерам. Он напряг бицепсы, чтобы убедиться в их наличии, и мысленно пожелал знать карате не хуже Олбани Джонс. Прижав к себе Норби, он выпрямился во весь рост.

— Ох! — Джефф забыл о том, каким низким был потолок в доме драконов. Потирая ушибленное место и пытаясь наклониться, он нечаянно выронил Норби.

— Ох! — воскликнул Норби. — Ты постоянно роняешь меня, Джефф. Что ты за хозяин?

— Почему ты не включил свой антиграв, когда почувствовал, что падаешь? Ты мог бы это сделать, если бы не отвлекался на пустяки.

Оглядевшись в поисках поддержки, Джефф с разочарованием увидел, что Норби полностью спрятался в свой бочонок, откуда доносилось испуганное бормотание. Заргл скрылась в кожистых складках крыльев Зи, а сама Зи попятилась от своего компьютера в другой угол комнаты.

— Разумеется, нам нечего бояться, но раньше я никогда не видела Ментора, — сконфуженно произнесла она. — Мы получаем лишь устные послания, а в наших книгах нет их изображений. Это очень необычно, и, думаю, б-большая честь для нас.

— Но, Зи, как ты можешь бояться? — с недоумением спросил Джефф. — Мы, люди, всегда представляли драконов бесстрашными существами. Это драконы устрашали других, а не наоборот. Драконы могли даже изрыгать пламя.

— О, это мы умеем, — сказала Зи, не отводя глаз от экрана, и выдохнула маленький язычок голубого пламени. — Это один из наших старых, примитивных оборонительных приемов. Однако требуется масса энергии, чтобы отделить водород от…

Джефф попятился от нее.

— Вот видишь! Хотя ты и маленькая, ты не должна бояться.

— Я не маленькая, — высокомерно произнесла Зи. — Лишь Великая Драконица больше меня, а она приходится мне тетей. И я не боюсь Ментора, если это в самом деле Ментор. Я просто переполнена уважением и благоговением.

Но вид у нее был все-таки испуганный.

Джефф пожал плечами и повернулся к экрану. Странное существо смотрело на них, если радужные впадины на его голове действительно были глазами.

— Чего ты хочешь? — спросил Джефф, твердо решив не выказывать страха, невзирая на поведение остальных.

— Вежливости и уважения, — ответило существо скрипучим металлическим голосом, словно редко бывавшим в употреблении. — Я призвал вас на аудиенцию, но вы не поторопились. Немедленно приходите в замок Менторов на холме. Одни!

Экран погас. Голова Норби высунулась наружу.

— Только не ходи один, — попросил он.

— Я думал, ты совсем испугался, — сказал Джефф.

— Да, но я меньше боюсь, когда мы вместе. Кроме того, вдвоем мы можем уйти через гиперпространство. Но даже если бы нас разлучили, я бы и не подумал бежать, оставив тебя в опасности, — с энтузиазмом добавил он.

— О побеге подумаем позже, — сказал Джефф. — Когда выясним, чего хотят Менторы. Пошли, партнер!

Глава 4

Менторы и подушки

Джефф настоял, чтобы Норби сделал вид, будто у него нет антиграва, но у этой уловки имелись определенные недостатки. Дорожка к большому замку на вершине холма поднималась по крутому склону, и камни, мостившие ее, почти рассыпались от возраста. Путь был неровным и ухабистым, трещины заросли бурьяном.

Джефф лишь вздыхал про себя, терпеливо снося неудобства, в то время как Норби изводил его громкими жалобами. Наконец Джефф решил, что нести робота будет легче, чем слушать его нытье. Однако на полпути ему пришлось сказать:

— У меня больше нет сил тащить тебя, Норби. Не будешь ли ты любезен включить свой антиграв на малую мощность?

Норби повиновался. Как всегда, его представление о «малой мощности» оказалось не слишком верным.

— Не так сильно! — крикнул Джефф, когда его ноги начали отрываться от земли. — Ты раскроешь свой секрет.

Норби добавил немного веса, и они продолжили подъем.

Вскоре стало очевидно, что мостовая была не единственным изъяном в этих местах. То, что издали казалось чудесным ландшафтом, вблизи поражало своей неухоженностью, хотя тут и там кто-то без особого успеха старался подстригать кусты и поливать клумбы.

— Похоже, Менторов не слишком волнует внешний вид, — заметил Джефф.

— Что это? — спросил Норби, извернувшись так сильно, что Джефф потерял равновесие и отпустил робота. Когда полный вес неожиданно вернулся к нему, он с размаху сел на землю. К счастью, он приземлился на травяную подушку, проросшую сквозь камни разбитой мостовой.

— Ты все время роняешь меня, — сердито сказал Норби. — Что с тобой неладно?

— Почему ты вертишься? Мне следовало бы спросить, что с тобой неладно! — Джефф встал и потер место, вступившее в контакт с землей.

— Я смотрел на эту штуку. Она удивила меня.

Сбоку от дорожки среди цветов виднелось странное металлическое существо. Одна из его длинных рук заканчивалась щипцами, другая — совком, а третья была похожа на скрученную проволоку. Внизу копошилось множество маленьких ножек. В общем и целом существо слегка напоминало земного краба.

Существо размотало свою проволоку, прикоснулось к Джеффу и тут же попятилось, размахивая остальными верхними конечностями.

— Мы не собираемся ничего ломать, — сказал Джефф.

Не издав ни звука, существо повернулось и начало пропалывать сад.

— Думаю, это просто робот-садовник, — сказал Джефф. — Он выглядит очень старым — весь в царапинах, краска облупилась. Не удивительно, что окрестности замка так запущены.

— Он не разумен, — заметил Норби и снова вплыл в руки Джеффа. — Тебе незачем было его бояться.

— Я вовсе не… — начал Джефф и сердито замолчал, осознав бесполезность своих возражений.

Они поднялись к замку. Перед ними выросли огромные металлические двери — с петлями, но без дверных ручек.

— Может быть, постучимся? — спросил Джефф. — Я не вижу признаков компьютерного сканера.

— На этой планете сканеры могут выглядеть по-другому.

— Ну хорошо: а ты что-нибудь видишь?

— Нет, — сказал Норби. — Я чувствую, что знаю это место, но воспоминания так призрачны… Значок в виде звезды на дверях выглядит знакомым.

— Это потому, что он имеется также на драконьих воротниках и на их подставке для хвоста. Разве ты не заметил?

— Теперь вспоминаю.

— Ты можешь сказать, что он означает?

Норби помедлил.

— Если бы во мне было поменьше земных деталей! — сокрушенным тоном произнес он. — Если бы я весь был с Джемии, то, наверное, уже бы все понял.

— Я почему-то в этом сомневаюсь, но постарайся подумать. Это какой-то указатель или просто знак Других?

— Вот! — торжествующе воскликнул Норби. — Меня словно озарило. Да, это знак Других. Так они метили свою собственность. И если использовать правильную технологию, то звезда плюс извилистый узор по краям двери…

— Такой же узор был и на подушке, — перебил Джефф.

— Я рад, что ты заметил. Так вот: звезда плюс извилистый рисунок говорят о том, как…

— Что?

— Извини, Джефф, но дальше я не могу вспомнить.

Как только Джефф собрался высказать свое мнение об умственных способностях Норби, массивная дверь начала медленно приоткрываться. Внутри не было ничего, кроме длинного, темного коридора.

— Давай войдем, Норби.

Робот отступил на шаг назад.

— Нам обязательно нужно входить? — с опаской поинтересовался он.

— Конечно. Для этого мы и пришли сюда.

Джефф смело двинулся по коридору, оглядываясь по сторонам. Норби побежал за ним, ворча себе под нос.

— Что ты бормочешь? — спросил Джефф.

— Я не бормочу. Во всяком случае, это не слова. Я обдумываю уравнения, которые появляются в моей голове. Этот извилистый узор представляет из себя набор математических формул. Я должен разобраться в них. Я хочу понять себя, чтобы больше не совершать глупых ошибок, вроде посадки в Колизее.

— В старом здании округа Колумбия на Манхэттене? Зачем ты там оказался?

— Нет, в том Колизее, который находится в Риме, — нетерпеливо сказал Норби. — Я же все тебе рассказал в гиперпространстве!

В коридоре не было дверей. Он постепенно начал забирать вбок.

— Я не мог понять тебя в гиперпространстве. Когда ты оказался в Риме?

— В тот раз, когда столкнулся со львом. Надеюсь, льва-то ты помнишь? Должен сказать, это было весьма неприятное зрелище. Люди в доспехах сражались друг с другом, а других людей бросали на съедение львам. Потом стражники подобрали меня, потому что я валялся на пути, и бросили в львиную клетку…

— Норби! Тот Колизей был… целым?

— Само собой. Совсем не похож на руины, которые я видел на фотографиях.

Джефф остановился как вкопанный перед очередным крутым поворотом коридора.

— Ты говоришь правду, Норби? Мы с тобой изучали римскую историю, и ты работал над «Юлием Цезарем» Шекспира. Поэтому после твоего ухода… Норби! Этого не могло быть!

— Откуда же, в таком случае, появился лев? — осведомился Норби. — Я подумал о том, как хорошо будет увидеть старину Юлия собственной персоной, но, похоже, немного не рассчитал и появился столетием позже, когда христиан бросали на поживу львам. Один из этих львов и отправился со мной.

— Это означает, что ты путешествовал во времени, — потрясенно прошептал Джефф. — Но ученые утверждают, что это невозможно!

— Как видишь, я это сделал. Просто я не знаю, как у меня получилось.

— Ты не знаешь, как у тебя все получается!

— Извини, — пробормотал Норби. — Полагаю, путешествия во времени — это другой мой секрет.

— Ты можешь снова вернуться во времени?

— Не знаю.

Джефф покачал головой. Он зашел за поворот и увидел арку, ведущую в огромную аудиторию. Из высоких стрельчатых окон лился слабый свет, едва рассеивавший тусклые сумерки. В тени затаились угрожающие фигуры, похожие на ту, которые они видели на экране компьютера. Все они стояли неподвижно.

— Менторы, — сказал Джефф.

— Их тут сотни, — прошептал Норби. — Но они дезактивированы.

— Дезакти… ты хочешь сказать, что они — роботы? Мертвые роботы?

— Я всегда могу узнать робота… или почти всегда.

Джефф вошел в огромное помещение и двинулся от одной фигуры к другой. Все они примерно на метр превосходили его ростом. У каждой имелась выпуклость на голове, ротовая прорезь и три глазные впадины, сейчас бесцветные и потухшие. Металлические корпуса роботов покрывала пыль; в некоторых местах они потрескались. Роботы в самом деле казались дезактивированными — и очень древними.

Норби обогнал Джеффа и принялся постукивать по корпусам Менторов, словно надеясь обнаружить в них какие-то признаки жизни. Он остановился так неожиданно, что Джефф чуть не споткнулся о него.

— Здесь есть что-то живое, — прошептал робот. — Один из них еще жив. И здание — оно тоже живое. За стенами находится большой компьютер. Мне следовало бы обнаружить его раньше. Думаю, нам пора отправляться домой, Джефф.

Джефф расправил плечи и огляделся, но не заметил никакого движения.

— Чего ты хочешь? — громко крикнул он. — Ты послал за нами. Чего ты хочешь?

Ответа не последовало, но Джефф ощутил слабую вибрацию пола. Норби не ошибся: здание было живым. Неужели сам замок вызвал их сюда?

— Чего ты хочешь от меня? — снова крикнул он.

— Джефф, — завопил Норби. — Помоги!

Четыре небольших механизма, похожие на того робота-садовника, которого они видели снаружи, выкатились из темноты и набросились на Норби. Они схватили его за руки и за ноги.

Когда Джефф рванулся к Норби, один из больших Менторов неожиданно шевельнулся. Его глазные впадины озарились радужным сиянием, четыре руки приподнялись.

— Джефф, не позволяй ему приближаться к тебе! — крикнул Норби, пытаясь стряхнуть с себя маленькие механизмы.

Но предупреждение запоздало. Руки робота удлинились и обвили Джеффа стальным захватом, который он не мог разорвать.

— Норби, уходи в гиперпространство! — заорал Джефф. — Постарайся оставить механизмы здесь, но возьми их с собой, если придется.

— А как же ты, Джефф?

— Со мной все будет в порядке… до твоего возвращения. Я знаю, ты вспомнишь, как вернуться обратно.

Увы, Джефф вовсе не был в этом уверен.

Норби втянул голову и исчез вместе с маленькими атакующими роботами, прицепившимися к его рукам и ногам.

— Туда ему и дорога, — большой робот, державший Джеффа, заговорил хриплым, скрежещущим голосом. — Я не одобряю инопланетных машин, а также инопланетные жизненные формы.

— Подожди, — сказал Джефф, тщетно пытаясь высвободить руку из захвата робота. — Я нахожусь здесь с дружеским визитом.

— В таком случае докажи это, оставшись здесь и выполнив свою задачу, — с этими словами Ментор поднял Джеффа и понес его в заднюю часть помещения. Там он нажал ногой на незаметное углубление в стене. Стена разделилась надвое и бесшумно скользнула в стороны, открыв какие-то аппараты, сиявшие многочисленными движущимися огоньками. В центре комнаты оставалось пространство, где могли стоя разместиться человек десять; туда-то Ментор и втолкнул Джеффа.

Джефф попытался уйти, но обнаружил, что заключен в невидимую силовую клетку. Он не видел ее границ, но когда он прикасался к ним, то получал ощутимый удар током. Тогда он уселся в центре и стал ждать.

Огоньки вокруг начали поворачиваться, фокусируясь на нем. «Меня сканируют», — подумал он.

«Да, это так, — ответил телепатический голос. — Думай ясно и медленно, чтобы сканирование твоих мыслей проходило правильно».

— Не буду! — вслух ответил Джефф. — Я не собираюсь сообщать вам, откуда я пришел.

«Ты останешься здесь до тех пор, пока не завершись свою задачу, сообщив все, что тебе известно».

— Я не машина! — закричал Джефф, стараясь подавить свои мысли чувством раздражения. — Я протоплазма, органическое существо. Мне нужна еда.

«Джемианцы обеспечат тебя едой. А теперь замолчи и дай исследовать свой разум, иначе будешь наказан».

— Я не замолчу… Ой!

Джефф получил неприятный удар током. Тогда он перестал разговаривать и принялся яростно думать: «Друзья, сограждане, римляне…»

«Где находится твоя планета?»

— Никогда о ней не слышал. — «Я пришел похоронить Цезаря, а не восславить его…» — Ой! Если вы будете бить меня электричеством, то я потеряю сознание, и вместо хорошего Шекспира вы услышите всего лишь бессвязный лепет.

«Почему ты находишься здесь? Как вы называете себя в эти дни?»

— Самые лучшие существа во вселенной, вот как! И что означает «в эти дни»? «Быть иль не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль…»

Так продолжалось некоторое время. К счастью для Джеффа, ему не было нужды точно цитировать Шекспира или хотя бы вспоминать разные отрывки. Вскоре он начал повторять «быть иль не быть» снова и снова. Его еще дважды стегали током, но после второго удара он сделал вид, что теряет сознание, и начал думать бессмысленными слогами. После этого удары прекратились. Фигура Ментора за стенами силовой клетки застыла, словно у него иссякла энергия.

И тут в сознание Джеффа ворвался другой телепатический голос:

«Держись, Джефф! Я вытащу тебя отсюда».

Норби неожиданно появился рядом с ним внутри силового поля.

«Норби! Я уже думал, что ты не вернешься».

«Подзарядившись, я оставил атаковавших меня роботов в гиперпространстве и перепрыгнул в твою тюрьму. Сейчас я попытаюсь доставить нас в дом драконов».

«Нет! Возьми нас домой!»

«А что, если компьютер Менторов сможет определить, куда мы направились?»

«Хорошая мысль, Норби. Мне следовало бы подумать об этом. Но почему тебе нужен дом Зи?»

«Потому что нам нужна ее подушка. Я не знаю, что это такое, но подушку изготовили Другие, и нам надо попробовать открыть ее секрет. Я уверен, что Зи об этом не знает».

Но Ментор знал! Его мысли неожиданно ворвались в сознание Джеффа, заглушая мысли Норби.

«Я должен получить подушку. Я видел ее образ в твоем сознании».

— Торопись, — вслух сказал Джефф, хватая Норби за руку. — Гиперпрыжок!

Они нырнули в серое ничто и вынырнули перед маленьким замком Зи.

— Опять небольшой промах, — заметил Норби. — Я собирался приземлиться в ее гостиной. А вот и новые атакующие силы Менторов, — добавил он, указав на маленькие крабообразные механизмы, спускавшиеся со склона холма. Джефф и Норби побежали со всех ног.

Зи вышла им навстречу вместе с Заргл, заверещавшей от восторга при виде Джеффа.

— Ну как? — спросила драконица. — Как прошла ваша встреча с Менторами? Должно быть, вы очень важные особы, если удостоились у них аудиенции.

— Потом, — сказал Джефф. — Можно нам взять вашу подушечку — я имею в виду подставку для хвоста? Возможно, это устройство, сделанное Другими.

— Тогда будьте добры, заберите ее. Я боюсь иметь такие вещи. — Зи вошла в свой маленький замок и вскоре вышла с подушечкой, которую вручила Джеффу.

Джефф прижал подушку к груди. Она была меньше, чем Норби, и гораздо легче. Обивка, на ощупь напоминавшая кожу, была светло-зеленого цвета, потертая в тех местах, где в течение многих лет отдыхали чешуйчатые драконьи хвосты.

— Я почему-то уверен, что эту подушку можно открыть, если расшифровать код, зашифрованный в волнистых линиях по краям, — сказал Норби. — Внутри что-то есть.

— Что именно?

— Не знаю. Но сейчас не время беседовать, Джефф. Те маленькие атакующие роботы уже почти спустились с холма.

Норби активировал свой антиграв и устроился под мышкой у Джеффа. В другой руке Джефф держал подушку.

— Готов? — спросил он.

Приближающиеся роботы засеменили быстрее.

— Положите то, что вы держите, и сдавайтесь, — хором кричали они пронзительными писклявыми голосами. — Вы наши пленники!

— Нет, — ответил Джефф. — У вас замечательная планета, но вы не умеете как следует принимать гостей. А теперь — до свидания!

— Подождите, не уходите! — заверещали они.

— Отправляемся прямо в нашу квартиру, Норби, — сказал Джефф. — Люди из службы безопасности уже должны были уйти. Не забудь прикрыть подушку защитным экраном, пока мы будем в гиперпространстве. И не слишком четко определяй наши координаты: я не хочу, чтобы Менторы пронюхали, где находится Солнечная система.

— Не беспокойся, — отозвался Норби. — Они недостаточно сильны и не могут пользоваться телепатией без помощи главного компьютера.

Атакующие роботы были уже совсем рядом.

— Поехали, Норби!

Серые волны сомкнулись над ними. Они падали, падали, падали…

— Норби! — крикнул Джефф. — Включи свой антиграв, пока мы не врезались в землю!

Они взмыли вверх. Джефф, немного дрожа, осмотрелся по сторонам. Под левой рукой он держал подушку, а под правой — Норби, и они больше не были на Джемии. Тут сомнений не оставалось.

Но они не попали и в квартиру Уэллсов. Не было ни квартиры, ни здания, ни Манхэттена — лишь огромное белое поле, простиравшееся внизу.

— Снег? — спросил Норби. — Странно, ведь сейчас лето. Что здесь делает снег?

— Это не просто снег, — сказал Джефф. — Это ледник!

Глава 5

Путаница со временем

— Ты забросил нас на Аляску! — Джефф дрожал от холода. — Или на Северный полюс. Или куда-нибудь далеко на юг, вроде Антарктики. А может быть, даже на другую планету.

— Это Земля, я уверен, — сказал Норби, когда они заскользили надо льдом. — Координаты совпадают, солнце земного типа. Полагаю, это Антарктика.

— Ничего подобного, — возразил Джефф. — Если это земное солнце, то оно, как видишь, стоит высоко над горизонтом, поэтому мы не можем находиться в Антарктике. А также на Аляске. Возможно, это тибетское плато, но тогда мы должны видеть горы, а их нет.

— Не надо так волноваться, Джефф. Вон там какие-то лошади. Мы можем спросить у всадников…

Прищурившись, Джефф посмотрел в направлении, указанном Норби.

— Там нет всадников, и это верблюды. Большие волосатые верблюды, и они идут по снегу! Ничего себе!

Пара глаз Норби, обращенная к Джеффу, внезапно закрылась, а затем снова раскрылась.

— Ты думаешь…

— Да, я думаю! А ты, судя по всему, нет.

Джефф обвел взглядом горизонт. То, что казалось сплошным белым полем, постепенно переходило в склон, полого спускавшийся в южном направлении. Дальше просматривалась долина с карликовыми пальмами у края ледника. Она уходила вперед, расширяясь и углубляясь, а далеко впереди брезжили воды Атлантического океана… или Тихого?

— Норби! Там, под пальмами, я вижу стадо других животных. Подлети-ка поближе!

Все оказалось гораздо хуже, чем Джефф мог себе представить.

— Ты знаешь, что это за животные? — требовательно спросил он.

— Слоны, — робко ответил Норби. — Но в холодных странах слонов не бывает, не так ли?

— Это хуже, чем слоны. Это вымершие слоны!

— Но они живые!

— Они живы сейчас, но в один прекрасный день вымрут все до единого. Посмотри на них, Норби. У слонов не бывает длинной светлой шерсти. Это мастодонты, и мы видим их собственными глазами — первыми из жителей нашей эпохи!

— Может быть, это шерстистые мамонты. Разве шерстистые мамонты не живут в холодном климате?

— Больше не живут. Во всяком случае, с последнего ледникового периода — а это именно то время, в которое мы попали.

— Извини, Джефф. Мне в самом деле очень жаль. Я так много думал о путешествии во времени, что автоматически проделал его, когда пытался доставить нас домой.

— Ты говорил, что не знаешь, как это делается.

— Я не знаю. Но что-то внутри меня…

— Ладно, не будем об этом, — сказал Джефф. — Так или иначе, у мамонтов были крупные округлые выступы на верхушке головы, а у мастодонтов — нет. Кости мастодонта были обнаружены в долине реки Гудзон в восемнадцатом веке, — он помедлил и задумчиво добавил: — Следовательно, это действительно долина реки Гудзон, какой она была до отступления ледника. Вон там находится доисторический Гудзонский каньон, несущий в море талые ледниковые воды. В наше время он будет находиться ниже уровня океана. Как же давно это было! Наверное, даже индейцы еще не расселились по Американскому континенту. Норби, ты обязан вернуть нас в наше время.

Джеффу было трудно удерживать подушку застывшими от холода пальцами, и он попытался поудобнее пристроить ее на бедре. «Как жаль, что нельзя засунуть руки в карманы!» — подумал он.

— Джефф, — сказал Норби. — Я боюсь. Я постоянно все путаю. Может быть, нам лучше остаться здесь?

— В ледниковой эпохе? Мы быстро замерзнем и умрем. А если мы отправимся в более теплые края, у нас все равно нет ни пищи, ни оружия, чтобы раздобыть пищу. И нам не с кем будет разговаривать, кроме как друг с другом. Кроме того, я хочу вернуться в свое время.

— Но я не знаю, как вернуться!

— Ты же вернулся из римского Колизея?

— Да. Когда лев прыгнул на меня, я так испугался, что перестал думать. Я просто перепрыгнул во времени.

— Тогда сделай то же самое сейчас.

— Я не могу перестать думать.

«Это я виноват, — подумал Джефф. — Норби — запутанный маленький робот, обладающий талантами, которых он не понимает или не умеет как следует применить. Нет смысла винить его или пытаться заставить его решить проблему. Я сам должен это сделать. Фарго всегда говорил: «Не думай, братец, а смекай, и если решил взяться за дело — берись от всего сердца».

Твердая подушка снова начала выскальзывать из пальцев Джеффа. Он никак не мог поудобнее ухватиться за нее. «Как бы мне смекнуть, что к чему?» — думал он.

«Я не понимаю тебя, — вмешался Норби. — Сначала ты велел мне перестать думать, а теперь бормочешь о том, как смекнуть, что к чему».

На какой-то момент Джефф был поражен нежданным вторжением в свои мысли. Потом он вспомнил. После драконьего укуса они с Норби могли общаться телепатически, если находились в контакте друг с другом.

— Я просто пытался обдумать наше положение, а ты прочел мои мысли, — сказал он вслух.

— Было бы здорово, если бы ты смог прочесть мои мысли и объяснить мне, как вернуться в наше время. Иногда мне кажется, что дело не в моих инопланетных деталях, а в том, что они так перемешаны с земными.

Некоторое время они молчали, лишь Джефф трясся от холода и стучал зубами. Наконец он сказал:

— Все, что я могу прочесть в твоем сознании, это «о, Боже, Джефф продаст меня, если я буду таким путаником». Прекрати немедленно! Я не собираюсь продавать тебя. Ты навсегда останешься моим роботом, как бы ты ни запутывался.

— Спасибо Джефф, — сказал Норби. — А в твоем сознании я мог слышать лишь «мне холодно, мне холодно». Мне ужасно жаль тебя.

— Что ж, — уныло продолжал Джефф. — По крайней мере, сейчас лето, иначе солнце не стояло бы так высоко в небе. Здесь достаточно холодно, но завтра или в другое время года может быть гораздо холоднее. Давай попробуем вместе, Норби. Я буду усиленно думать о нашей квартире, а ты настройся на образ в моем сознании. Может быть, тебя озарит, и ты узнаешь временные координаты.

Они попробовали, но ничего не вышло.

— Не сработало! — запричитал Норби.

Джефф прикусил губу и постарался совладать с отчаянием. Должен же быть какой-то способ выбраться отсюда!

— Норби, — сказал он. — Может быть, мы не стараемся как следует, потому что инстинктивно не хотим возвращаться в квартиру. Кто знает, вдруг там опасно? Если бы смогли перенестись на наш разведывательный катер, «Многообещающий», это было бы надежнее, но…

— Что?

— Видишь ли, я не знаю, где находится «Многообещающий». Он может стоять в большом доке Космического Командования на орбите Марса — ведь Фарго теперь присоединился к команде адмирала Йоно. Но там тысячи причалов, и я не знаю, у какого из них стоит катер. В сущности, я даже не могу быть совершенно уверен, что «Многообещающий» находится там.

— Мы можем попробовать, — сказал Норби. — Постарайся представить себе док Космического Командования. Ты видел его, верно?

— Да, но я не могу представить себе наш корабль внутри, — Джефф неуклюже попытался сместить подушку в новое положение. — Зато я могу ясно представить себе рубку «Многообещающего». Может быть, мы сумеем настроиться на рубку независимо от того, где она находится? — Он скривился от боли. — Я так замерз, что мне больно держать подушку. У меня онемели все мышцы.

В этот момент подушка выпала из скрюченных пальцев Джеффа и полетела — вниз, вниз, к сверкающей снежной поверхности.

— Нет! — крикнул Джефф и принялся изо всех сил бить себя рукой в грудь, чтобы восстановить кровообращение. Однако ему не удалось этого сделать, поскольку в следующую секунду Норби нырнул, и сила толчка выбила из его легких весь воздух.

Зууум! Норби молнией пронесся в морозном воздухе, держась за Джеффа, и смог-таки поднырнуть под подушку. Ему удалось поймать ее за мгновение до того, как она упала в снег. Однако при этом он отпустил Джеффа.

К счастью, Норби как раз начинал возвратное движение, поэтому Джефф упал без добавочного ускорения, а верхний слой снега оказался мягким. Он приземлился на спину с раскинутыми руками и ногами, наполовину зарывшись в снег. Норби с виноватым видом подошел к нему, держа подушку в одной руке и протягивая другую.

Снова оказавшись в воздухе, Джефф принялся вертеться, как рыба на крючке, стараясь стряхнуть налипший снег.

— Не дергайся, — сказал Норби.

— Я не могу. Если я не стряхну снег, он растает, и я промокну. Хуже, чем замерзнуть, может быть только одно — замерзнуть и промокнуть.

— Думай о рубке катера.

Джефф начал думать. Несколько лет назад Фарго научил его технике сосредоточения и медитации; теперь он нуждался в ней для спасения своей жизни.

«Многообещающий». Маленький, ладный, надежный.

«Не думай словами, Джефф. Транслируй образы».

Появились образы, и Джефф медленно погрузился в них, расслабившись и доверившись Норби. По мере того, как он успокаивался, образы становились все более яркими. Наконец он забыл о своем отчаянии, забыл о боли и холоде. Он даже забыл себя, полностью слившись с Норби, глядя на рубку «Многообещающего», ясно представляя ее себе их объединенным разумом — так ясно, что она стала реальной, привязанной к пространству и времени.

И вдруг они оказались там!

— Ох! — воскликнула Олбани. Она служила в полиции, и профессиональная выдержка не позволяла ей завизжать.

Джефф устало улыбнулся ей и непроизвольно задрожал, стряхивая с волос тающий снег.

— Там везде был лед! — воскликнул Норби. — Джефф едва не замерз. Это моя вина, но я опять ничего не мог поделать.

Фарго жестом приказал ему замолчать и быстро ощупал руки Джеффа.

— Объяснишь позже. Снимай одежду.

— Но Олбани… — запротестовал Джефф.

Олбани отвернулась.

— Я не буду смотреть, — сказала она.

— Снимай все, — повторил Фарго. — Неважно, смотрит она или нет. Принеси мне одеяло, Норби.

Через несколько минут Джефф отдыхал, завернувшись в теплое одеяло, в то время как Фарго энергично растирал полотенцем его лицо и голову.

— А теперь скажи, где вы были, — потребовал Фарго.

— Мы совершили небольшую поездку, — весело ответил Норби.

— С подушкой? — поинтересовалась Олбани.

— Послушайте, здесь безопасно? — спросил Джефф. — Никакой тайной полиции?

— Только наша, манхэттенская, — ответил Фарго, обняв Олбани за изящную талию. — Я пытался убедить ее отправиться со мной в небольшую исследовательскую экспедицию. Она отказывается под тем предлогом, что налоговый кризис на Манхэттене вынудил многих полицейских уйти в отставку, и она якобы не может позволить себе прогуливать работу. Ты когда-нибудь слышал подобные глупости, Джефф?

— Ты хочешь сказать, что мы находимся на Манхэттене? — спросил Джефф. — Я думал, катер стоит в доке Космического Командования.

— Раньше так и было, но после вашего поспешного исчезновения я позволил людям из службы безопасности обыскать квартиру. Естественно, они ничего не нашли и ушли ни с чем, изрыгая угрозы и проклятия. Потом я стал ждать тебя. Но дни шли за днями, а ты все не возвращался, поэтому я решил поискать тебя на «Многообещающем». Но я вернулся на Землю, так как хотел взять с собой Олбани. В конце концов, она хороша не только в тех случаях, когда дело доходит до драки.

— Что значит «дни шли за днями»? — тревожно спросил Джефф. — Как ты думаешь, как долго меня не было?

— Я не думаю, Джефф, я знаю. Тебя не было тринадцать дней.

— Что?

— Ты удивлен? Разве ты сам не знаешь, сколько прошло времени?

Джефф покачал головой.

— Кажется, я должен рассказать тебе о другом секрете Норби.

— Ты собираешься выдать мой секрет в присутствии посторонней особы? — возмущенно спросил Норби. Его голова то исчезала в бочке, то высовывалась обратно.

Олбани очаровательно улыбнулась.

— Все в порядке, — сказала она. — Поскольку я не могу отправиться в вами, то мне пока лучше не знать никаких секретов. А теперь я должна вернуться в свой участок.

Она направилась к воздушному шлюзу.

— Мы в самом деле на Манхэттене? — снова спросил Джефф.

— На большой лужайке в Центральном парке, — отозвался Фарго. — Что не вполне соответствует правилам для транспортного средства этой категории, но у меня есть официальный документ, подписанный адмиралом Йоно, а одна моя знакомая из полиции нажала несколько нужных кнопок… — он улыбнулся Олбани. — Поэтому я здесь.

Он двинулся к воздушному шлюзу, но на пороге остановился и посмотрел на Джеффа.

— Пока я буду провожать свою несговорчивую даму сердца, предпочитающую работу приключениям из-за непомерно развитого чувства гражданского долга, почему бы тебе не выпить чашку горячего шоколада? Ты можешь согреться изнутри так же, как и снаружи. И поешь чего-нибудь, если проголодался.

Фарго и Олбани ушли.

— Надеюсь, ты понимаешь, что вернул нас обратно почти с двухнедельным опозданием, — обратился Джефф к Норби.

— Ты ожидаешь от меня совершенства буквально во всем, не так ли? — сварливо отозвался робот. — Разве я не доставил тебя прямо по назначению? А несколько минут в ту или иную сторону роли не играют.

— Несколько минут…

Фарго торопливо вернулся на борт «Многообещающего» и запер за собой воздушный шлюз.

— Приготовьтесь к отлету, коллеги, — распорядился он. — Служба безопасности обнаружила местонахождение моего катера и хочет обыскать его. Либо мы стартуем сейчас же, пока Олбани пытается отвлечь их, либо вам обоим придется снова исчезнуть.

— Куда тебя взять, Джефф? — жизнерадостно поинтересовался Норби.

— Только не это! — взвыл Джефф. — Стартуй, Фарго, я остаюсь на «Многообещающем». Мне становится дурно при мысли о том, что мы снова можем заблудиться в пространстве и времени.

Фарго выразительно приподнял бровь, но ничего не сказал, поспешно переключая тумблеры. «Многообещающий» поднялся в воздух.

— Управление Безопасности на аэрокаре, капитан, — сообщил бортовой компьютер. — Вы находитесь под арестом. Вам приказано сдать ваш корабль. Если вы попытаетесь бежать, вас вернут обратно силовым крюком.

— Это они так говорят, — беспечно отмахнулся Фарго. — Сперва им придется поймать нас.

— Мы не сможем убежать от них, — предостерег Джефф.

— Нет, сможем. Я оторвусь от них в нижнем слое облачности, а когда они начнут искать нас, мы войдем в гиперпространство, конечно, если Норби справится. С их точки зрения, мы просто исчезнем.

— Но тогда они узнают, что у нас есть гипердвигатель.

— Ничего подобного. Они будут знать, что мы исчезли — возможно, потерпели аварию. Несколько дней они будут искать разбитый корпус нашего катера, — Фарго повернулся к Норби: — Ты можешь переключить двигатель «Многообещающего» на гиперпространственный режим, как только мы войдем в облака?

— Я могу открыть свой канал связи с гиперпространством для бортового компьютера. Это глупый компьютер, но, может быть, он сумеет последовать моим инструкциям. Если бы он был таким же умным, как я…

— Просто сделай это, Норби, ладно? — попросил Фарго.

При мысли о новом гиперпространственном прыжке Джефф откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками.

Глава 6

Как открыть подушку?

— Настоящая конфетка! — воскликнул Фарго.

— Благодарю за комплимент, — отозвался Норби. — Ты можешь так говорить, поскольку тебе не пришлось трудиться самому. Я чуть не сработался до смерти, пытаясь втолковать этому тупому компьютеру, что к чему. С тобой все в порядке, Джефф?

Джефф выглянул из-под одеяла.

— Я устал, — мрачно сказал он. — И проголодался. Ты против этого не возражаешь? Это не запрещено законом?

— Подростки, — вздохнул Норби. — Вечно устают, вечно голодны и постоянно выходят из себя по пустякам.

Фарго развернулся в капитанском кресле и пробежался пальцами по клавиатуре компьютера.

— Скоро подадут ланч, Джефф. Но я посажу тебя на хлеб и воду, если ты не расскажешь мне, что с вами случилось и в чем заключается другой секрет Норби. Хотя после твоих разговоров о блужданиях в пространстве-времени я могу себе представить, о чем речь.

— Сначала я хочу поесть, — буркнул Джефф. Он нетерпеливо смотрел на стеклянную дверцу, откуда подавалась пища. Ему было все равно, какую синтетическую трапезу подаст «Многообещающий» — лишь бы ее подали быстро.

С легким хлопком сжатого воздуха наружу выполз синтетический гамбургер с синтетической жареной картошкой и настоящим, хотя и рециклированным яблочным соусом. Фарго с любопытством наблюдал, как Джефф набросился на еду.

— Я вижу, мне придется подождать, — заметил он.

— Пусть Норби тебе расскажет, — с набитым ртом промямлил Джефф. — Но сделай скидку на его предубежденность.

— Он общается с бортовым компьютером.

— И сейчас мне нельзя мешать, — с важным видом добавил Норби. — Я провожу очень тонкую настройку компьютера, чтобы вы могли входить в гиперпространство, даже если меня с вами не будет. Я немного изменил строение антиграва; это необходимо для нормальной работы гипердвигателя.

— Откуда ты знаешь?

— Так, догадываюсь. Вся вселенная связана гравитацией, и я не думаю, что возможно выйти из нормального пространства, если временно не избавиться от гравитации, и наоборот. Возможно, принцип работы антиграва заключается в привязке обычного пространства к маленькому кусочку гиперпространства.

— Где мы сейчас находимся? — спросил Джефф через несколько минут, по-прежнему с полным ртом.

— Не знаю, — ответил Фарго. — Норби, отключись от компьютера и скажи, куда ты нас забросил. Снаружи открывается прекрасный вид, но это явно не Земля.

— Джемия, — пробормотал Норби.

— О нет, только не сюда! — Джефф оторвался от яблочного соуса. — Фарго, тебе лучше выслушать всю историю.

Фарго слушал, не перебивая, пока Джефф описывал свои приключения на Джемии.

— Короче говоря, — подытожил он, — мы имеем дружелюбных драконов и совсем недружелюбных роботов.

— Да, — согласился Джефф. — И единственный способ бегства отсюда — маленький робот, который не только не умеет как следует ориентироваться в гиперпространстве, но также может доставить тебя совсем не в то время, куда ты ожидал попасть.

— Ничего себе! — воскликнул Норби, оторвавшись от компьютера. — И это при том, что я до костей срабатываю свои логические контуры ради вас!

— Мне кажется, что на Джемии остались незаконченные дела, — заметил Фарго. — Я голосую за посадку.

— И я тоже, — поддержал Норби. — Меня тянет к этой планете.

— Я против, — сказал Джефф. — Никогда не нарывайтесь на неприятности, пока…

— Двое против одного! — одновременно воскликнули Фарго и Норби.

— Единственное затруднение заключается в том, что компьютер сообщает о существовании какого-то силового барьера вокруг планеты, — сказал Фарго пару часов спустя.

— Правильно, — удовлетворенно произнес Джефф. — Зи говорила мне, что джемианцам не позволяется путешествовать на другие планеты, и я полагаю, что существам с других планет не разрешается посещать Джемию. Она сказала, что мы были самыми первыми визитерами. Давайте отправимся куда-нибудь еще!

— Раньше мы попадали на Джемию, потому что пользовались гипердвигателем и миновали барьер, не находясь в обычном пространстве, — задумчиво сказал Норби. — Все, что нам нужно сделать теперь — использовать гипердвигатель.

— Подожди, — быстро сказал Джефф. Он хорошо знал Фарго и Норби и понимал, что отговорить их практически невозможно. Оставалось одно: поставить их перед другой проблемой. Джефф отчаянно нуждался в небольшом отдыхе — от усталости у него закрывались глаза.

— Вам не кажется, что сначала следовало бы выяснить, зачем Менторам нужна эта подушка? — осведомился он.

— Не лучше ли просто спросить у самих Менторов? — парировал Фарго.

— Нет, — с жаром произнес Джефф. — Они не вспоминали о подушке до тех пор, пока Норби не упомянул о ней. Может быть, они не знают, что находится внутри. А Норби считал, что сможет открыть ее, если решит уравнения, закодированные в волнистом узоре по краям.

— Ты прав. Разумный парень! Норби, возьми на заметку: у твоего хозяина есть все задатки будущего гения.

— Да, Фарго, — отозвался Норби. — Я всегда это подозревал. Правда, расшифровать символы на подушке будет очень непросто.

Джефф подавил вздох облегчения.

— Я совершенно согласен с тобой. Не торопись, Норби, подумай как следует. А пока ты работаешь, я постараюсь урвать для себя немного долгожданного сна. Фарго, пожалуйста, ничего не предпринимай, пока я сплю!

Фарго зевнул.

— Ладно, — сказал он. — Я сам не прочь немного вздремнуть.

Он откинулся на спинку кресла, надвинул пилотскую кепочку на глаза и уснул еще раньше, чем Джефф.

Восемь часов спустя Джефф и Фарго заканчивали завтракать, между тем как Норби пытался объяснить, что код Других оказался чрезвычайно сложным.

— Но почему? — спросил Джефф. — Ты же понимаешь по-джемиански, так почему же ты не можешь прочесть их письменность?

— Потому что это не письменность, — в голосе Норби появились пронзительные нотки. — Это код. Код, которым пользовались Другие — кем бы они ни были, — и возможно, его вообще нельзя расшифровать по-джемиански. Так или иначе, но мне удалось частично расшифровать его. В первой части говорится «Многоцелевое…»; по крайней мере, мне так кажется.

— Многоцелевое что? — спросил Джефф.

— Не знаю. Другая половина мне не дается.

Фарго ухмыльнулся и взял последний синтетический бисквит.

— Многоцелевой стиральный порошок? Многоцелевое оружие?

— Возможно, просто «многоцелевая подушка», — разочарованно произнес Джефф. — Между прочим, она так и использовалась. Драконы клали на нее свои хвосты, ничего не подозревая. Мне кажется, ты ни на шаг не приблизился к решению загадки.

— Верно, — веки маленького робота наполовину опустились, и Джеффу показалось, что по его щеке вот-вот скатится масляная слезинка.

— Есть какие-нибудь намеки? — спросил Фарго. — Я имею в виду, намеки на то, как открыть подушку?

— Кроме слов, называющих подушку «многоцелевым нечто», есть еще цифры. Они сгруппированы в странных комбинациях.

— Покажи-ка, — попросил Фарго.

Они с Норби склонились над компьютерной распечаткой, олицетворявшей усилия маленького робота. Пока они тихо переговаривались друг с другом, Джефф обозревал окрестности через смотровой экран. Планета Джемия плыла в черном океане космоса, задрапированная облаками. Ему показалось, что космос — голубой океан и зеленовато-коричневые земные массивы — или это был один огромный континент? Были ли драконы единственными разумными существами, населявшими Джемию? Наверное, да, поскольку Зи не упоминала о других разумных существах, кроме Менторов. А Менторы? Почему они хотели заполучить подушку? Чего они хотели от Джеффа? Они так и не успели, а может быть, и не захотели объяснить, что им нужно. Разве может один подросток сделать что-нибудь, недоступное для Менторов с их мощным компьютером?

Джефф покачал головой. Он зашел в тупик. Оставалось надеяться, что у Норби и Фарго получится лучше, чем у него.

— Если эта часть кода зашифрована цифрами, перед нами может быть двойной код, где цифры подменяют слова, — предположил Фарго.

— В таком случае, я сдаюсь, — простонал Норби. — Я всего лишь маленький глупый робот, и ты не должен слишком много ожидать от меня.

Джефф понял, что Норби совсем выбился из сил.

— Отвлекись ненадолго, Фарго, — предложил он. — Может, споем пару песенок для прочистки мозгов?

Наступила длительная пауза. Фарго напряженно смотрел на своего младшего брата. Потом он с размаху ударил правым кулаком по левой ладони.

— Мой брат — гений! — воскликнул он.

— Почему? Что я такого сделал?

Но Фарго уже заливался смехом, поэтому Норби ответил за него.

— Думаю, Фарго пришел к выводу, что цифры на подушке заменяют музыкальные ноты, — сказал он. — Скорее всего, он прав. Как только ты упомянул о музыке, Джефф, мой мозг подсказал мне, что это и есть правильное решение. Я удивлен, что Фарго тоже это понял. У вас обоих бывают светлые моменты… для людей, конечно.

На расшифровку ушел еще один час, но с помощью Норби и компьютера «Многообещающего» Фарго наконец получил мелодию.

— Ну что, споем? — предложил он.

— Да! — с энтузиазмом подхватил Норби.

— Нет! — отрезал Джефф. — Сначала я возьму станнер, на тот случай, если подушка обернется каким-нибудь смертоносным роботом Других.

— У нас нет станнера, — добродушно заметил Фарго. — Ты знаешь мой лозунг: «Все, что нужно — это вовремя сказанное слово».

— Олбани пользуется карате, — заметил Джефф.

— Что ж, — Фарго пожал плечами. — У красивых женщин свои странности. Если в подушке окажется какая-нибудь гадость, пусть Норби справится с ней.

— Почему я? — спросил Норби.

— Потому что у тебя бывают светлые моменты… для робота, конечно.

Джефф рассмеялся.

— Ладно, Фарго, давай.

Фарго пропел расшифрованные ноты. Когда мелодия отзвучала, все уставились на подушку, но ничего не произошло.

— Может быть, ритм неправильный? — спросил Фарго.

— Думаю, мелодию следовало исполнять в миноре, — сказал Норби. — Теперь я, кажется, вспомнил.

— Если бы твои мыслительные процессы не были такими запутанными, ты смог бы вспомнить об этом заранее, а не задним числом.

— Лучше задним числом, чем никогда, — надменно ответил Норби. — Моя инопланетная механика и так оказала неоценимую помощь. Как далеко смогли бы вы продвинуться с этой подушкой без меня?

— Совершенно верно, — примирительно сказал Джефф.

Фарго снова запел. На этот раз мелодия была печальной, медленной и меланхоличной. Джефф задавался вопросом: что же такое находится в подушке, если для его освобождения нужны такие горестные песнопения?

Песня закончилась. Трое в рубке и бортовой компьютер погрузились в молчание. Планета Джемия на смотровом экране тоже безмолвствовала.

Но что-то происходило. Обивка подушки становилась все тоньше и прозрачнее. Неожиданно она разорвалась надвое; половинки развалились, словно скорлупа аккуратно разбитого яйца.

— Во имя всех спутников Юпитера! — воскликнул Фарго. — Что это такое?

Оно было зеленым и пушистым. Может быть, это были пушистые чешуйки, или же чешуйки были такими крохотными, что выглядели как мех. Что бы это ни было, оно напоминало новорожденного дракона, свернувшегося в клубочек.

Развернувшись, существо встряхнулось, и чешуйки стали гораздо пушистее. Это было маленькое животное, размером примерно с кошку, с округлой головой, окольцованной тонким золотым воротником, и странной клыкастой мордочкой.

Фарго попятился.

— Как ты думаешь, Норби, нам нужно защититься от этой клыкастой твари?

Норби не ответил, зачарованно глядя на существо.

— Оно тебе знакомо, Норби? — спросил Джефф по-джемиански, надеясь, что существо тоже поймет его.

Но животное лишь зевнуло. Потом оно снова встряхнулось, потянулось и принялось бродить по рубке, обнюхивая все вокруг и помахивая своим длинным, пушистым хвостом.

— Когда кошка машет хвостом, это означает, что она сердится, — заметил Фарго.

— Зато когда собака машет хвостом, это означает, что она радуется, — возразил Джефф. — Если это существо сродни драконам, то оно должно понимать нас, когда мы говорим по-джемиански.

— Между прочим, это «она», — сказал Норби. — Она не умеет говорить. Как видите, она не слишком умна, но и не опасна. Теперь я вспомнил.

— Почему она была так надежно спрятана в подушке?

— Этого я пока не могу объяснить.

— Откуда ты знаешь, что это «она»? — спросил Фарго.

— Они все такие, вроде драконов. Но эта разновидность откладывает яйца.

Пушистое зеленое существо подошло к Джеффу и выпрямилось на задних лапах, обнюхивая его. Он протянул руку и позволил ему обнюхать и эту часть своего тела. Оно не стало кусаться, но потерлось головой о его ладонь, словно хотело, чтобы он погладил ее. Он механически подчинился, подумав, что существо ведет себя как кошка, хотя и совершенно не похоже на кошку. На ощупь зверек был одновременно мягким и щетинистым — комбинация, для которой Джефф не мог подобрать определения.

— Мне всегда хотелось иметь кошку, — сказал он.

Существо под его рукой начало меняться. Мордочка укорачивалась, уши и хвост удлинялись, клыки исчезли. Оно мяукнуло.

— Это же кошка! — изумленно произнес Фарго. — Иди сюда, кошечка!

Существо подбежало к Фарго. Он погладил его.

— А ты можешь стать собакой?

Следующая перемена была еще более поразительной. Очертания тела существа вытягивались и изменялись, пока оно не стало очень похожим на собаку.

— Вуф! — гавкнула собака.

— Теперь я вспомнил, — заявил Норби. — Это Многоцелевое Домашнее Животное.

— Все-таки Другие не такие уж плохие, — пробормотал Джефф. — Мне нравится, что они любили домашних животных.

— Давайте будем надеяться, что мы тоже ей понравимся, — сказал Фарго, лаская Многоцелевое Домашнее Животное, которое теперь напоминало зеленого бигля (Фарго всегда был неравнодушен к биглям)[2]. Оно лизнуло его в ухо и замурлыкало.

— Биглям не полагается мурлыкать, — немного раздосадованно сказал Джефф. Он не мог понять, почему существа женского пола всегда испытывали такую склонность к Фарго. Правда, у него был Норби. Разумеется, робота трудно приласкать, зато Норби до сих пор не выказывал ни малейшего желания сменить хозяина.

— Пусть мурлычет, — отмахнулся Фарго. — Я назову ее Оолой.

— Почему? — спросил Джефф.

— Потому что эта кличка ей подходит, — ответил Фарго.

Многоцелевое Домашнее Животное насторожило уши, которые теперь стали длинными и висячими, и заскулило. Фарго почесал его под подбородком.

— Ну как, Оола, тебе нравится твое новое имя?

Она похлопала Фарго по лицу своей лапкой, больше похожей на кошачью, чем на собачью, и ухмыльнулась, вывесив язык.

— Вот видишь, — сказал Фарго. — Это ее имя. Оно ей нравится.

— Ты получил наполовину бигля, а наполовину — Чеширского Кота, — заметил Джефф. — Возможно, она будет меняться по любой мысленной прихоти, и ты так и не узнаешь, как она выглядит на самом деле.

Он по-прежнему немного завидовал Фарго.

— Интересно, откуда Другие взяли ее?

— Возможно, они сделали ее, — сказал Норби. — Когда-нибудь в наших путешествиях мы обнаружим животных, у которых Другие взяли гены для биосинтеза этого экземпляра. И не спрашивай, откуда я это знаю.

— Мы не будем, — заверил Джефф, пока Фарго продолжал играть с Оолой. — Но я думаю, Норби, пришло время объяснить нам, почему ты вернул нас на Джемию. Нужно выяснить это, прежде чем мы спустимся вниз и рискнем своей жизнью.

Наступило долгое молчание.

— Потому что это место кажется мне родным, — очень тихо сказал Норби. — Я все чаще думаю о нем, как о доме — о своем доме. А я не хочу бояться собственного дома.

Глава 7

Еще больше путаницы со временем

Недоброе предчувствие обдало спину Джеффа холодком. Это не имело ничего общего с Менторами. Неужели Норби начинает считать себя джемианцем? Разве он хотя бы частично не принадлежит Земле? Неужели он собирается сделать выбор между двумя частями своего существа и повернуться спиной к Джеффу?

— Послушай, Норби, не расстраивайся, — наигранно-веселым тоном произнес он, пытаясь скрыть свои чувства. — Мы поможем тебе узнать Джемию, и ты обнаружишь, что тебе нечего бояться.

Однако про себя Джефф подумал, что он сам виноват: слишком часто он отпускал язвительные замечания насчет «запутанности» Норби.

— Менторы охотятся за тобой, Джефф, — сказал маленький робот. — Не знаю, как они собираются использовать тебя, но, думаю, тебе не стоит рисковать. Мне лучше спуститься на планету в одиночку. Я всегда могу убежать от них, переместившись в гиперпространство.

— Ну, нет, — возразил Джефф. — Ты не убежишь от меня… Я хочу сказать, я не могу позволить тебе идти на риск без меня. Мы с тобой играем в одной команде, и так будет всегда — правильно, Норби?

— Если мне будет позволено прервать этот милый диалог, — вмешался Фарго с улыбкой на лице, — то я хотел бы заметить, что являюсь капитаном этой экспедиции, поэтому со мной тоже необходимо советоваться. Я говорю, что мы пойдем все вместе. Ты же не думаешь, что я собираюсь сидеть здесь, рассматривать потолок и задаваться вопросом, что сейчас происходит с моим младшим братом и его роботом?

— Ну что ж, — вздохнул Норби. — Тогда нас будет трое против этих злодеев. Надеюсь, что мне не придется тратить все свое время, спасая вас обоих.

— У тебя появится возможность прятаться за нашими спинами, Норби, — утешил его Фарго, лаская Оолу, лежавшую на его колене.

— Оставь Норби в покое, Фарго, — попросил Джефф. — Он никогда не прячется за чужими спинами.

— Разве? — удивленно спросил Норби.

— Кроме того, у меня есть идея, — торопливо добавил Джефф. — Менторы показались мне довольно опасными и не склонными прислушиваться к доводам рассудка. Но все они очень старые, а многие из них умерли или разрушились от времени. В конце концов, Другие оставили их на Джемии, чтобы они научили джемианцев цивилизации. Так почему бы нам не вернуться во времени в те дни, когда Другие обнаружили Джемию, еще до того, как они воздвигли силовой барьер? Может быть, нам удастся поговорить с молодыми Менторами, когда они были здоровыми и благоразумными.

— Хм-м… — промычал Фарго. — И тогда мы можем узнать, как выглядели Другие. Неплохая идея.

— Мне она не нравится, — заявил Норби. — Другие могут оказаться более опасными, чем Менторы.

— Ты помнишь, какими они были? — спросил Джефф.

— Вообще-то, нет. Мне кажется, что мои первые части появились на свет много лет спустя после ухода Других, поэтому я вряд ли могу что-либо знать о них.

— Ты хочешь сказать, что твоя инопланетная часть — дело рук Менторов? — спросил Фарго.

— Может быть, — признал Норби. — Я точно не знаю. Я даже не знаю, как я выглядел раньше. Может быть, на самом деле я был не роботом, а компьютером на том космолете, который нашел Мак-Гилликадди. Так или иначе, но я боюсь Других.

— Тогда мы не будем возвращаться так далеко во времени, — сказал Джефф. — Как ты думаешь, ты сможешь перенести нас в нужное время, если все мы сосредоточимся на молодых Менторах?

— Фарго тут не помощник, но мы с тобой можем вступить в телепатическую связь. Я постараюсь соединиться с компьютером «Многообещающего». Надеюсь, мы попадем во время, наступившее вскоре после прибытия Менторов.

— Отлично! Я уверен, молодые Менторы будут более благоразумны. Иди сюда, Норби. Садись рядом с компьютером, а я возьму тебя за руку.

Из-под шляпы Норби выползла тонкая проволока, погрузившаяся в глубины бортового компьютера. Он взял Джеффа за руку и крепко сжал ее.

— У тебя все в порядке? — спросил Норби.

— Я не боюсь, — сказал Джефф. — На самом деле, я полностью уверен в тебе, Норби. Если мы смогли вернуться обратно из ледниковой эпохи прямо в рубку «Многообещающего», то тем более сможем передвинуть катер назад во времени.

Джефф закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться, а также чтобы не видеть сомнений, отражавшихся на лице его брата. Ну и что, если Норби иногда путается? Стоит только подумать о тех вещах, которые он сделал правильно!

Теперь сосредоточиться на Джемии… передвинуться назад… назад, в гораздо более раннее время… Думай о Менторах, одетых в сияющий металл, с легкими движениями, со звучными, приятными голосами…

— Джефф! — голос Фарго звучал настойчиво. — Норби! Не пора ли вам проснуться?

— Что… — Джефф с трудом приходил в себя. — Что случилось?

— Не знаю. Вы двое уже полчаса сидите молча и неподвижно. Вы не рассказывали мне, как это работает. Неужели вам нужно так много времени, чтобы сосредоточиться?

— Не думаю. Что-нибудь случилось?

— Вроде бы ничего. Сначала у меня на мгновение закружилась голова, но все быстро прошло. Мы по-прежнему здесь, а Джемия снаружи.

Норби тоже полностью пришел в себя. Он издал фыркающий звук и вытащил свою проволоку из компьютера.

— Разумеется, мы по-прежнему здесь, и Джемия никуда не делась. Но положение ее солнца изменилось. Сейчас на континенте, где живут драконы, началась весна — весна, которая была много лет назад.

— То есть мы переместились обратно во времени?

— Разумеется!

— В таком случае, маленький робот, встань с моего кресла и позволь мне посадить корабль на планету.

Фарго опустил Оолу на пол рубки. Она беззаботно развалилась в уголке и принялась вылизывать себя, словно кошка, как две капли воды похожая на бигля.

Они начали снижаться, скользя над джемианским континентом.

— Ты можешь найти замок Зи, Норби? — спросил Джефф. — Раньше тебе без труда удавалось это сделать.

— То было в нашем времени, Джефф. В этом времени замка еще не существует.

— Я имею в виду… Ты можешь определить то место, где будет замок?

— Я его не чувствую, — озабоченно сказал Норби.

«Многообещающий» пронесся над поверхностью океана и сделал вираж, снова возвращаясь к континенту.

— Деревья, — сказал Фарго. — Много деревьев. Между прочим, существа, выглядывавшие из воды, показались мне довольно интересными.

— Нет, — резко сказал Норби. — Менторы избрали для цивилизации сухопутных существ. Может быть, мы слишком далеко вернулись во времени. Может быть, здесь еще вообще нет сухопутной жизни.

— Вряд ли, — возразил Фарго. — При такой-то богатой растительности! Смотри, вон на лугу группа животных, — он направил «Многообещающий» вниз по плавной дуге, чтобы взглянуть поближе. — Они чем-то напоминают двуногих динозавров, но я не вижу никаких признаков крыльев.

— Странно, — согласился Джефф. — Нет даже кожистых гребней на спине. Похоже, они в самом деле бескрылые.

«Многообещающий» совершил мягкую посадку, опустившись на траву на некотором расстоянии от стада. Фарго сразу же пошел к воздушному шлюзу.

— Эй, — окликнул его осторожный Джефф. — Разве ты не собираешься проанализировать состав воздуха снаружи?

Фарго помедлил.

— Ты же был здесь, не так ли? Ты дышал здешним воздухом и остался жив.

— То было в другом времени. Почему бы тебе не спросить у компьютера?

— Ладно, ладно, — Фарго с раздосадованным видом повернулся к компьютеру. — Ну, как там воздух снаружи?

— Дышать можно, — ответил компьютер. — В атмосфере присутствуют споры и семена растений, которые могут вызвать аллергию, но без дополнительной информации я не могу определить точнее.

— Рискнем, — решил Фарго и взял на руки Оолу.

Они пошли по траве, колыхавшейся под порывами ветра. Было довольно прохладно, но, вспомнив о леднике, Джефф решил, что такая прохлада вполне терпима.

— Я подойду туда и поговорю с драконами, — предложил он. — Я умею говорить по-джемиански.

— Берегись! — закричал Норби, дергая Джеффа за брюки.

Драконы приближались всем стадом, переходя с места в галоп. Они что-то говорили, но не по-джемиански. Их язык, если его можно было так назвать, состоял целиком из громкого рева, угрожающего верещания и шипения со знаками препинания в виде клубов дыма, вырывавшихся из их ноздрей.

— Джефф, старина, — пробормотал Фарго, пытаясь удержать Оолу, которая одновременно скалила зубы и лаяла. — Это не твои друзья. По-моему, нам лучше немедленно вернуться на корабль.

Так они и поступили, без дальнейшего обсуждения.

— Кажется, ты говорил, что драконы уступают людям в размерах, — укоризненно заметил Фарго.

Эти чудовища были размером с «Многообещающий». Они наблюдали на смотровом экране, как драконы роятся вокруг катера, пытаясь найти для укуса местечко поудобнее. Их клыки стучали по корпусу, как кузнечные молоты.

— Фарго, — сказал Джефф. — Я не думаю, что у них костяные зубы. Смотри, они блестят, словно металлические или алмазные.

— Ты прав, Джефф, — Фарго повернулся к приборам. — Они могут повредить корабль. Нам нужно убираться отсюда.

— Они не говорят по-джемиански, — прошептал Норби, словно до сих пор не мог этому поверить. — И по-моему, они совсем не цивилизованные.

Фарго медленно поднял «Многообещающий» на антиграве, и драконы, цеплявшиеся за корпус, один за другим были вынуждены разжать когти. Огромные животные теперь изрыгали языки пламени в бессильной ярости. Фарго зачарованно смотрел на них.

— Судя по запаху, который я почуял снаружи, они получают пламя, расщепляя сероводород…

— Компьютер сообщает, что корпус корабля быстро нагревается, — перебил Норби. — Нам нужно вернуться на орбиту.

Снова никто не стал спорить. Оказавшись в безопасности на орбите, троица устроила новое совещание, в то время как Оола гонялась за своим хвостом посреди рубки.

— По-моему, мы вернулись во время, предшествовавшее появлению Других, еще до того, как Менторы создали цивилизацию на этой планете, — сказал Фарго. — Мы переборщили.

— Это я виноват, а не Норби, — сказал Джефф. — Он сделал все очень хорошо. Но когда мы с Норби были связаны и пытались двигаться назад во времени, я ощутил чей-то страх. Возможно, это сбило нашу настройку.

— Это был не мой страх! — возмущенно вставил Норби. — Я ни капельки не боялся.

— Нет-нет, — успокоил его Джефф. — Ты не понял. Видишь ли, я очень напряженно думал о Менторах и почувствовал одну вещь, которую чувствовал в тот раз, когда находился в их сканерной комнате. Тогда я не понял, что это было, так как боролся с собственными страхами. Вы понимаете, что я имею в виду? — Он беспомощно посмотрел на Фарго.

— Конечно, — заверил тот. — Но не можешь ли ты поточнее описать свои чувства?

— Боялся Ментор, а не мы. Когда мы пытались переместиться во времени, я чувствовал его страх.

— Как ты полагаешь, Ментор боялся тебя?

— Нет.

— Других? — спросил Норби.

— Не думаю, — ответил Джефф. — Однако Ментор очень боялся, и он нуждался во мне. Я не знаю, для чего, но это имело отношение к его страху.

— Если он чего-то боялся и нуждался в твоей помощи, то мне кажется, он не должен причинить нам вред, — заметил Фарго.

— Стоит ли нам, в таком случае, отправиться немного вперед и поискать молодых Менторов? — осторожно спросил Джефф.

— А мы можем это сделать? — с усмешкой спросил Фарго. — Дело за вами.

— Давай попробуем еще раз, Джефф, — предложил Норби. — Нам нечего бояться. Наверное, лишь страх Менторов заставил тебя испугаться в прошлый раз.

Джефф чуть было не сказал: «Ты испугался еще больше, чем я!», но плотно сжал губы и промолчал.

— Конечно, — сказал он, протянув руку. — Давай попробуем еще раз.

Через полчаса им пришлось отступить.

— Никакого головокружения, вообще ничего, — пожаловался Фарго. — Думаю, мы остались в том же самом времени.

— Видимо, очень сложно отправиться в то время, где я уже существовал, — предположил Норби. — Проще отправиться в более раннее или более позднее время. Вы понимаете, что я имею в виду? Я пытаюсь протолкнуть всех нас вперед, когда Менторы уже прилетели сюда, но у меня ничего не получается.

— В таком случае, — упавшим голосом произнес Джефф, — это означает, что ты или части тебя присутствовали на Джемии вскоре после появления Менторов, как ты и предполагал. Наверное, ты в самом деле джемианец.

— Должно быть, — согласился Норби. — Звучит волнующе, не правда ли?

Джефф так не думал.

— Ты можешь хотя бы слегка передвинуться во времени, до того, как тебя сконструировали? — поинтересовался он.

— Я могу попробовать.

— Я понимаю, почему трудно переместиться туда, где ты уже существовал, — сказал Фарго. — Один из парадоксов путешествия во времени включает в себя возможность встречи с самим собой. Но почему бы нам не отправиться в отдаленное будущее и не выяснить, что произошло с нами, прочитав джемианские исторические хроники? А заодно мы узнаем, как все исправить в нашем времени. Это будет чертовски интересно!

— Для меня это звучит как новый парадокс, — с несчастным видом сказал Джефф. — Не думаю, что мы можем это сделать. История будущего еще не написана. Допустим, мы узнаем, что были убиты, когда вернулись на Джемию. Тогда мы можем впасть в отчаяние, и это, в свою очередь, может послужить причиной нашей смерти.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Норби. — Но я не хочу быть убитым.

— Не волнуйся, маленький робот. Этого мы не допустим. Но я могу понять точку зрения Джеффа. Хорошо, Норби, давай продвинемся в ближайшее будущее, сразу же после появления Менторов.

Джефф и Норби попробовали снова. На этот раз Джефф представил себе молодого Ментора и постарался чувствовать себя как можно увереннее. Однако он отвлекся, потому что Оола неожиданно начала выть, словно заблудившаяся гончая.

— Тише, тише, моя красавица, — шептал Фарго, гладя ее длинные уши, подрагивавшие под его пальцами. Она перестала завывать, но начала жалобно поскуливать.

Джефф был был уже готов сказать: «Давай попробуем еще раз, Норби», когда Фарго воскликнул без своей обычной беспечности в голосе:

— Подождите! Она исчезла! Оола исчезла!

Глава 8

Недостаточно опасно?

Джефф изумленно огляделся по сторонам. Его взгляд остановился на смотровом экране. Джемия значительно приблизилась: вместе с прыжком во времени Норби благоразумно передвинул их ближе к планете, на тот случай, если силовой барьер уже окажется установленным. Но как же Оола? Ее в самом деле не было в рубке.

— Может быть, она в спальне? — предположил Джефф. — Не исключено, что мы на короткое время потеряли сознание, не заметив этого.

Фарго уже вышел из рубки. Через несколько минут он вернулся; на его лице лежала печать глубокой озабоченности.

— На корабле ее нет, — сообщил он.

— Охо-хо, — расстроился Норби. — Я и не подумал о ней.

— Ты хочешь сказать, что забыл взять ее с нами? — спросил Джефф. Когда Норби затруднился с ответом, он потряс робота.

— Ну? Скажи что-нибудь!

— Не сбивай мою настройку, — проворчал Норби. — Я пытаюсь выяснить, в чем дело, и тряска тут не поможет. Думаю, моей вины здесь нет. Должно быть, Оола существует где-то в этом времени, и следовательно, для Оолы из будущего — для нашей Оолы — существование здесь затруднительно.

— Если ты прав, то мы сможем найти ее здесь, в этом времени, — сказал Фарго.

— Но какое сейчас время? — спросил Джефф. — Когда мы находимся?

— Не знаю, — сварливым тоном ответил Норби. — Я совсем запутался с этими перегрузками, постоянными встрясками и так далее.

Фарго и Джефф посмотрели друг на друга.

— Это я виноват, Фарго, — сказал Джефф. — Мне вообще не стоило предлагать путешествие во времени; по крайней мере, вместе с тобой и Оолой. Мы с Норби должны были рискнуть в одиночку.

— Не валяй дурака, — отозвался Фарго. — Ты не можешь сбросить меня со счетов. Мы как-нибудь найдем Оолу здесь и сейчас.

— Да, но это будет до того, как ее погрузили в спячку, и задолго до того, как мы освободили ее из подушки-капсулы. Она не вспомнит нас.

— Тогда она заново познакомится с нами. Или, скорее, заблаговременно: ведь это время существует значительно раньше того, в котором мы с ней познакомились.

— Мы даже не знаем, насколько раньше, — пробормотал Джефф.

— Я не виноват! — выкрикнул Норби.

— Неважно, — заключил Фарго. — С Оолой или без нее, нам нужно исследовать планету. Знание лучше невежества, даже если оно иногда причиняет неудобства. Итак, мы идем на посадку!

— Вот замок! — произнес Джефф, когда «Многообещающий» скользнул над кронами деревьев после нескольких заходов над континентом.

— Видите! — воскликнул Норби. — Разве я не говорил, что смогу привести вас сюда?

— С двадцать пятого захода, — буркнул Джефф.

— С десятого, — возразил Норби. — А может быть, даже с девятого. Ты не умеешь считать.

Джефф вспомнил, что хотел относиться к Норби поласковее.

— Да, конечно, — согласился он. — Ты проделал очень хорошую работу.

Но Норби лишь фыркнул.

— Я не вижу маленького замка, где живут драконы вроде Зи, — заметил Джефф, чтобы сменить тему. — Только большой замок.

— Это хороший признак, — сказал Фарго. — Внизу можно видеть множество роботов, и все они чем-то заняты. Маленькие здания еще не построены. Возможно, драконы еще не развились до разумной стадии.

— Да, — согласился Норби. — Все началось недавно. И Менторы еще совсем новенькие.

— Вот как? — спросил Джефф. — Но если ты это знаешь, то почему тогда не знаешь, в какое время мы попали?

— Потому что не знаю, — раздраженно отозвался Норби. — Но я, помимо всего прочего, умею еще пользоваться глазами. Посмотри на этих роботов. Разве ты не видишь, как они сияют. Они ничуть не похожи на те старые развалины, с которыми мы с тобой встречались раньше… то есть, позже… то есть, раньше в нашей жизни, но позже во времени.

— Я понял, что ты имеешь в виду, — одновременно сказали Фарго с Джеффом.

Роботы наблюдали за ними, когда «Многообещающий» совершил посадку перед замком. Самый крупный подал знак остальным, которые ушли в замок, а потом приблизился к кораблю.

— На мой радиоканал поступило послание, — доложил бортовой компьютер.

— Давай послушаем, — сказал Фарго.

Послышался мощный, четко модулированный голос:

— Незнакомцы, вы вошли в наше планетарное пространство без разрешения. Назовите себя и вашу цель.

Язык был, разумеется, джемианским, и Норби перевел послание для Фарго.

— Думаю, будет более вежливо ответить лично, из воздушного шлюза, — сказал Фарго. — Это не слишком рискованно. Люк воздушного шлюза можно быстро закрыть, если Ментор неожиданно нападет на нас. А поскольку ты говоришь по-джемиански, братец, то тебе и придется рискнуть.

— Наверное, мне стоит попробовать, — сказал Норби. — Я говорю по-джемиански как абориген.

— Нет, — возразил Джефф, которому не понравилось последнее высказывание робота. — Думаю, он смутится, если увидит тебя. Наверное, он никогда не видел робота, похожего на тебя, а если он ощутит, что ты наполовину джемианец, то начнет спрашивать, как ты оказался на космическом корабле. Не стоит давать им намек на то, что мы прибыли из будущего. Да, кстати, — Джефф нахмурился и покачал головой. — А если мы сделаем или скажем что-нибудь, способное изменить будущее?

— Достаточно того, что мы здесь и нас видели, — заметил Фарго. — Но какая разница? Раз уж мы здесь, давайте идти до конца. Эти роботы могут выглядеть как новенькие копии тех, с которыми ты встречался в наше время, но они не кажутся мне агрессивными.

— Не знаю, почему ты так думаешь, Фарго, — проворчал Джефф. — Но если ты в самом деле так думаешь… Эй, посмотрите-ка! Это же Оола!

Оола, или существо, как две капли воды похожее на нее, выскочило из замка и остановилось возле Ментора, помахивая хвостом.

— Должно быть, она почуяла наше присутствие, — сказал Джефф.

— Нет, — отозвался Норби. — Не говори глупостей. Вы оба еще не родились. Она не может…

— Возможно, это не наша Оола, — слегка расстроенным тоном добавил Фарго. — В этом мире могут существовать десятки Многоцелевых Домашних Животных — по одному на каждого большого робота. Предположительно, они только что начали распаковывать маленьких роботов-садовников, а роботы-охранники, которых ты видел, бегают вокруг замка.

— Сообщение снаружи только что повторилось с большей настойчивостью, — произнес компьютер.

— Пора идти, — со вздохом сказал Джефф. Он открыл воздушный шлюз и встал в проеме внешнего люка. Сначала он попытался изобразить на лице дружелюбную улыбку, но потом вспомнил, что некоторые животные на Земле считают обнаженные зубы признаком враждебности, и сразу же посерьезнел.

— Приветствую тебя, — произнес он по-джемиански.

— А, — глубоким голосом отозвался Ментор. — Вы знаете наш язык!

— Да, — согласился Джефф. — Мы — дружелюбные существа, интересующиеся этим миром, на который набрели в своих странствиях. Мы надеемся, что вы поможете нам, объяснив, кто вы такие, как устроен ваш мир и что вы здесь делаете.

Он говорил очень медленно, стараясь не делать ошибок в произношении. За его спиной Норби переводил сказанное для Фарго.

Ментор посмотрел на Джеффа так, словно не находил ответа на его смелое заявление. Пока длилось молчание, Многоцелевое Домашнее Животное внезапно изменило свою форму.

— Что она делает? — шепотом спросил Фарго.

— Я пытаюсь сосредоточиться на ней, потому что когда я смотрю на Ментора, то начинаю нервничать, — прошептал в ответ Джефф. — У меня мелькнула мысль, что наша Оола никогда не становилась похожей на медвежонка, а эта изменилась моментально.

Ментор посмотрел на Многоцелевое Домашнее Животное, которое могло быть Оолой, а могло и не быть ею. Маленький медвежонок сидел на задних лапах и махал передними в сторону Джеффа.

— Интересно, — произнес Ментор. — Согласно данным, оставленным в нашем главном компьютере теми, кто сотворил нас, на ледяной планете, которую они однажды посетили, жили существа, похожие на это, но гораздо крупнее. Там также жили существа, весьма похожие на вас, которых они забрали на другую планету для надлежащих цивилизационных процедур. Вы, случайно, не из их числа?

— Нет, — ответил Джефф. — Мы путешествуем сами по себе. Значит, ваши создатели взяли с собой пещерного медведя — существо, похожее на то, которое сейчас стоит рядом с вами?

— Они привозили нам экземпляры различных животных. Я… мы превратили некоторых существ в это Многоцелевое Домашнее Животное с помощью биоинженерии. Некоторые из них напоминали ту форму, в которой она вышла из замка. Но у оригинальных животных были большие клыки, нежелательные в домашних условиях. Я сконструировал нечто поменьше и более приятное на вид.

— Фарго! — воскликнул Джефф, повернувшись к брату. — Мне кажется, Оолу могли вывести генетическим путем из саблезубого тигра — смилодонта. Они брали животных из ледниковых эпох…

— Невежливо разговаривать на неизвестном языке, — укоризненным тоном перебил его Ментор.

— Извините, — поспешно сказал Джефф и принялся объяснять свои соображения, но лишь преуспел в замешательстве, пытаясь избежать упоминания о путешествии во времени. Под пронизывающим взглядом большого робота его попытки выглядели особенно неуклюже.

— Кажется, я понимаю, — сказал Ментор. — Хотя сомневаюсь, что эти животные, о которых вы говорите — смилодонты и пещерные медведи, — являются вашими современниками. Вы говорите о них не так, как если бы они жили рядом с вами, и ваше поведение существенно отличается от поведения тех двуногих, которых исследовали наши создатели. Логично предположить, что вы прибыли из будущего. Если это правда, не рассказывайте нам о будущем, потому что мы не хотим ничего знать.

— Сообразительный робот, — пробормотал Фарго, выслушав перевод.

— Мы попали в затруднительное положение, — сказал Джефф, тщательно воздерживаясь от замечаний по поводу будущего. — Нам нужно знать, кто вы такие и что вы делаете на Джемии.

— Мы Менторы, — ответил робот. — Нас активировал главный компьютер, который находится в замке. Наша задача — развить биоинженерными методами наиболее многообещающие виды живых существ на этой планете, научить их основам цивилизации и самообеспечения. Вы встречались с джемианцами?

— Мы видели их. Крупные животные.

— Слишком крупные, и слишком глупые. Мы это изменим, ибо у них есть определенные возможности для развития. Для нашего эксперимента требуется планета, похожая на эту: с одним большим континентом и одним потенциально разумным видом. Мы находимся здесь, чтобы присматривать… чтобы присматривать за домом.

Большой робот перевел взгляд на свои ноги, словно был чем-то взволнован или расстроен. Не удивительно, что у Норби есть эмоциональные цепи, подумал Джефф.

— За домом для Других? — спросил он.

Огромная голова робота повернулась к Джеффу.

— Вы знаете про Других? Я называю их нашими создателями.

— На кого они похожи? Когда они вернутся сюда?

— Я разочарован, — произнес Ментор. — Я надеялся, что вы знаете. Перед тем, как покинуть замок на этой планете, они стерли из памяти компьютера все данные о своей внешности и истории. Остался лишь тот факт, что они существовали и пробыли здесь некоторое время. После их ухода компьютер активировал нас, и мы принялись за работу. Но мы часто спрашиваем себя о Других. Мы хотим знать, как выглядели органические существа, сотворившие нас.

— Откуда вы знаете, что они были органическими? Возможно, они тоже были роботами.

— Существуют физические свидетельства их органического происхождения. Здесь были остатки машин для приготовления пищи. Здесь был пепел, который мы проанализировали и обнаружили следы протеинов и аминокислот, характерных для живых существ на этой планете, а также, без сомнения, и для вас.

— Вы смогли логическим путем выяснить что-нибудь о внешности Других?

— Только то, что они были не похожи на вас. Ваша физическая конструкция не подходит для их оборудования. Но это практически все, что мы можем сказать. Эта проблема сильно беспокоит нас.

— Джефф, — озабоченно прошептал Фарго. — Думаю, мы имеем право знать. Спроси его, не пользовались ли Другие биоинженерными методами для развития примитивных человеческих существ, которых они обнаружили на Земле в ледниковую эпоху. И не это ли он имеет в виду, когда говорит, что мы отличаемся от тех древних людей?

У Джеффа похолодели руки при мысли о том, что человечество может оказаться продуктом космического эксперимента, но он задал вопрос Ментору, тщательно подобрав джемианские выражения.

— Похоже, вас беспокоит такая возможность, мой маленький органический друг, если я могу вас так называть, — заметил Ментор. — На данный момент я успел ощутить ваши дружеские чувства и добрую волю. В наших записях нет упоминаний о том, что Другие ставили эксперименты над вашей расой. Они лишь отобрали несколько подопытных экземпляров для обучения и поместили их на другую планету — мы не знаем, куда. Судя по всему, только Джемия подвергается специальному эксперименту. Мы надеемся, что это так, поскольку Другие хотели устроить здесь собственный дом. Мы, Менторы, всегда держим его в готовности к их возвращению.

Джефф ощутил огромное облегчение, но потом почувствовал себя глупо. История человечества имела поступательный, а не скачкообразный характер, и в ней трудно было заподозрить чье-то постороннее вмешательство.

Он посмотрел на Многоцелевое Домашнее Животное и спросил:

— Другие хотели, чтобы вы изобрели себе домашних животных?

Ментор отступил на шаг назад, и его глазные впадины потускнели.

— Нет, это была моя идея. Мне показалось, что Менторам могут понравиться домашние животные. Я также подумал, что часть потомства таких животных может пригодиться для обмена с посетителями этой планеты, но затем обнаружил инструкции Других, запрещающие всякую торговлю. Выяснилось, что Другие установили вокруг планеты силовой барьер, чтобы оградить ее от проникновения извне. Неожиданное появление вашего корабля встревожило нас. Как вам удалось преодолеть барьер?

— У нас специальный корабль, которые может входить и выходить из гиперпространства в любом месте, — ответил Джефф.

— Надеюсь на это, — шепотом добавил Норби.

Фарго подтолкнул Джеффа.

— Спроси, не можем ли мы что-нибудь обменять на Многоцелевое Домашнее Животное? Я хочу вернуть Оолу. Я успел привязаться к этой малышке, что довольно странно, учитывая кратковременность нашего знакомства.

— Вы говорили об использовании домашних животных для торговли — обмена с пришельцами из других миров, — осторожно начал Джефф. — Не могли бы мы что-нибудь обменять на это существо? У нас есть…

Глазные впадины Ментора вспыхнули красным, и Джеффу пришлось замолчать.

— Нет! — большой робот подхватил зверька двумя своими нижними руками. Две верхние руки со сжатыми кулаками угрожающе поднялись в воздух. — Я сказал, что мог бы поменяться частью ее потомства. Но пока что у нее нет потомства, и я не знаю, будет ли оно вообще. Поэтому она останется со мной. Она — мой эксперимент. Я отличаюсь от остальных Менторов. Я изобретатель.

Джефф решил, что будет лучше сменить тему.

— У вас есть имя? — спросил он.

— Я — Первый.

— Спроси насчет меня, Джефф, — попросил Норби.

— Первый Ментор, у вас есть маленькие роботы?

— Вы видели их — для садоводства, для строительства, для дисциплинирования органических существ, и так далее. Они неразумны, но повинуются нашим командам.

— У вас есть другие роботы, которых мы не видели?

— Нет.

— Вы получаете команды от главного компьютера в замке?

— Нет. Мы самоуправляемы — разумеется, под моим общим руководством. Компьютер в замке не имеет собственного разума и является нашим рабочим инструментом.

Джефф не мог не подумать о том, что робот, казалось, очень гордился своим превосходством над остальными и благодаря этому свободно выдавал информацию, которая могла оказаться полезной.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — произнес Первый Ментор, словно уловив отзвук его мысли. — Ты нарушаешь мой душевный покой. Твое присутствие здесь и мысли, которые ты во мне пробуждаешь, могут изменить будущее. Я попрошу компьютер в замке стереть воспоминания о тебе из моего разума.

Глаза Ментора снова вспыхнули красным. Странные металлические веки поднялись снизу, полностью закрыв глазницы.

— Возвращайся в свое время, иначе нам придется прибегнуть к принудительным мерам и уничтожить тебя.

В воздухе сгустилось ощущение опасности. Единственной разумной вещью для Джеффа оставалось отступить внутрь корабля и захлопнуть дверь воздушного шлюза. На видеоэкране он мог видеть Первого Ментора, стоявшего на прежнем месте и ожидавшего отлета корабля, в то время как Норби быстро переводил для Фарго окончание разговора.

— Извини, Норби, — с сожалением сказал Джефф. — Мы ничего не выяснили о твоем происхождении и почти ничего не выяснили о Других. Но здесь становится опасно, и нам лучше уходить, если мы не хотим необратимо изменить будущее.

Помедлив, Фарго подошел к капитанскому креслу, устроился поудобнее и позвал:

— Норби! Иди сюда и подключись к компьютеру. Я предлагаю вернуться в наше время, в Солнечную систему и заняться поисками того астероида, на котором Мак-Гилликадди нашел остатки инопланетного корабля. По крайней мере, мы сможем интересно и с толком провести время.

— А разве здесь не интересно? — спросил Джефф.

— Что? Слушать пустые разговоры?

— Разве не интересно узнавать новые вещи? Когда Менторы были молодыми, у них не было такого робота, как Норби, поэтому сейчас он может находиться здесь. А Первый Ментор, оказывается, вывел Оолу для себя и очень привязан к ней. Она сейчас здесь, поэтому нашей Оолы здесь быть не может. Но меня по-прежнему интересует вопрос, почему со временем Менторы стали такими злобными и недоброжелательными. Не мешало бы это выяснить.

— Первый Ментор уже сейчас становится злобным и недоброжелательным, — заметил Фарго. — Он подзывает к себе какие-то механизмы, похожие на боевых роботов.

— Тогда давайте уходить, — вздохнул Джефф. — Но я предлагаю вернуться в наше время и на Джемию.

— Да! — громко поддержал Норби. — Я хочу выяснить, почему меня сделали. Здешние Менторы не знают обо мне, но я уверен, что имею частично джемианское происхождение. Я знаю, что никогда не был частью роботов-садовников, потому что у них нет эмоциональных контуров и воображения. Джефф, возьми меня за руку, и я попробую переместить весь корабль вперед во времени к тому моменту, когда мы покинули Джемию.

— Что ж, — произнес Фарго, пожав плечами и откинувшись в кресле. — Снова заводим старую пластинку. Все будет так же скучно и неинтересно.

— Ты не стал бы так говорить, если бы побывал в компьютерном сканере Менторов, — возразил Джефф. — Поехали, Норби! Я представлю себе замок таким, каким мы впервые увидели его.

На этот раз корабль вздрогнул.

— Вижу снаружи миниатюрного дракона, — сообщил Фарго. — Говорю вам: все будет скучно и неинтересно.

Глава 9

Не так уж скучно

— Привет! — сказала Заргл. — Вы вернулись, хотя мы вас и не ожидали.

Джефф помахал ей, выходя из «Многообещающего» в сопровождении Норби и Фарго. Потом он помахал Зи, торопливо выбежавшей из дома при виде корабля.

— Это мой родственник Фарго, — обратился он к драконице. Он немного помешкал, прежде чем подобрать слово для описания своих родственных отношений с Фарго. Разумеется, в джемианском языке не было слова «брат».

— Сколько времени нас не было? — нарочито небрежным тоном осведомился Джефф.

— Четырнадцать дней, — ответила Заргл. — И начиная с вашего ухода джемианцы не перестают спорить о том, что с вами делать, если вы вернетесь. Менторы сказали, что в этом случае вас следует взять в плен и отвести в большой замок. Волнующе, не правда ли? Разумеется, они не ожидали, что вы появитесь с космическим кораблем и дополнительными силами.

— Забавно, — пробормотал Фарго, выслушав тихий перевод Норби. — Может быть, дела здесь обстоят не так скучно, как мне казалось. Попроси эту псевдорептилию укусить меня, чтобы я мог понимать их язык.

— Хорошая идея, — одобрил Джефф. — Если дальнейший ход событий не дотянет до твоих возвышенных представлений об опасности и приключениях, ты, по крайней мере, сможешь рассказать Олбани о том, как тебя укусил дракон. А ты, Норби, сможешь рассказать ей о том, как снова пропустил пару недель.

— Ты можешь придумать что-нибудь получше, Джефф? — ворчливо осведомился Норби.

— Нет, не могу, — ответил Джефф. — Правда есть правда. Заргл, не могла бы ты немножко куснуть моего родственника? Самую капельку, ладно?

— С удовольствием! — воскликнула Заргл.

Она застенчиво подошла к Фарго и потерлась носом о его руку.

— Твой родственник очень красивый, — сообщила она Джеффу.

— Ну вот, опять, — вздохнул тот. — Женщины не могут устоять перед ним.

Фарго улыбнулся.

— Этого и следовало ожидать. Никто не может устоять перед моими элегантными манерами и невероятным очарованием.

— Мне нравится, как он показывает свои маленькие зубки, — продолжала драконица, показывая свои, значительно более крупные. Потом она осторожно прикусила кожу на кисти Фарго.

— Ох! — произнес он и озадаченно нахмурился, глядя на крошечную капельку крови, выступившую из двух маленьких проколов.

— Готово, — сказал Джефф. — Знание языка каким-то образом передается вместе с кровью. Укус такой аккуратный, что даже синяка не останется. Через несколько минут ты сможешь телепатически воспринимать джемианские слова, а немного позже начнешь понимать их речь и сам освоишь язык.

Фарго помахал рукой.

— Вот было бы здорово, если бы таким же способом можно было выучить дифференциальные уравнения!

Зи, внимательно разглядывавшая «Многообещающий», указала на катер правым передним когтем и спросила:

— Что это?

— Это наш маленький разведывательный катер, — объяснил Джефф. — Он целиком и полностью наш; фактически, это все, что у нас осталось после того, как наш семейный бизнес несколько лет назад пошел под откос…

— Ты только посмотри! — с неожиданной энергией воскликнул Фарго. — Джефф, ты видишь то, что вижу я?

Джефф повернулся к «Многообещающему». Зеленое существо глядело на замок из открытого воздушного шлюза.

— Оола! — изумленно воскликнул он. — Готов поспорить, она автоматически присоединилась к нам после пересечения той точки во времени, когда мы открыли подушку.

— Похоже, замок ей знаком, — сказал Джефф. — Посмотри, как она реагирует на него.

— Раньше мне никогда не приходилось видеть подобных существ, — сказала Зи. — Откуда она знает замок, если никогда не видела его?

— Оола находилась внутри вашей подушки, — пояснил Джефф. — Той самой, которую вы нам подарили. Ее сконструировал Ментор выдающихся способностей; его еще звали Первым Ментором.

— Первый? — Зи почесала свой хвост. — О нем много говорится в наших легендах. Великий Первый Ментор организовал строительство зданий на Джемии. Он цивилизовал джемианцев и, как вы можете видеть, проделал отличную работу. Все джемианцы относятся к Первому с огромным уважением и благоговением.

— А где он сейчас?

— Никто не знает. Возможно, он все еще живет в замке. Возможно, он — тот, кто говорил с вами с экрана моего компьютера.

— Этого не может быть, — возразил Джефф. — Тот Ментор, который встретился со мной в замке, вел себя враждебно.

В доме драконов прозвенел звонок.

— Прошу меня извинить, — сказала Зи. — Заргл, иди со мной и начинай готовить трапезу для наших гостей, пока я выясню, чего хочет Великая Драконица, — понизив голос, она обратилась к Джеффу и Норби: — Для простой конгрессменки, как я, великая честь удостоиться подобного вызова.

При этих словах она часто задышала.

— После нашего ухода здесь ничего не изменилось, — сказал Джефф на земном языке, когда они остались одни. — Зи помнит наш визит точно так же, как и мы. Разве это не означает, что наша поездка в прошлое Джемии ничего не изменила?

— Будем надеяться, — сказал Фарго.

Норби нервно переступал на своих частично выпущенных ногах.

— Я это чувствую, Джефф, — подтвердил робот. — Я чувствую, что никаких важных перемен не произошло. Должно быть, Первый Ментор стер свои воспоминания о нас, и это означает, что Менторы в замке по-прежнему исполнены злобы.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Фарго. — Тогда нам предоставится шанс сразиться с настоящими злодеями.

Зи вышла из дома с маленьким столиком в лапах, а Заргл последовала за ней с тарелками и столовыми приборами.

— Вам придется сесть на лужайке, — сказала драконица. — Пожалуйста, примите мои извинения, но у меня дома нет мебели, подходящей для вашего своеобразного телосложения. Даже моей подставки для хвоста больше нет: вы превратили ее в неизвестное зеленое животное. Однако день выдался чудесный, и я полагаю, вы не откажетесь от небольшого пикника перед прибытием Ее Величества.

— С огромным удовольствием, — ответил Джефф. — Мы с нетерпением ожидаем встречи со столь прославленной личностью.

— Между прочим, она моя двоюродная бабушка, — пискнула Заргл, в восторге сжимая и разжимая когти. — Разве не так, мама?

— Разумеется, мое дорогое дитя, ведь мне она приходится тетушкой.

Через полчаса все они, включая Оолу, закончили пиршество. Оола постоянно поглядывала в сторону большого замка и помахивала хвостом. Вдруг Норби включил свой антиграв, и его нога задела Джеффа за ухо, когда он взмыл в воздух.

— Что ты делаешь? — спросил Джефф, потирая ухо.

— Я хочу побыстрее вернуться на «Многообещающий», — ответил Норби. — Предлагаю вам обоим взять Оолу и присоединиться ко мне. Посмотрите, кто к нам идет.

Из-за деревьев слева от замка приближалась странная воздушная процессия. Вереница джемианцев величественно летела по направлению к дому Зи. В их лапах с позолоченными когтями висел сверкающий гамак, в котором разлеглась драконица, значительно превосходившая размерами любую из своих подданных.

— Это моя тетушка! — воскликнула Зи, лязгая зубами от волнения и уважения. — Пожалуйста, не уходите. Я так хочу, чтобы вы познакомились с ней!

Гамак завис наверху и медленно опустился перед ними. Драконицы энергично махали крыльями, поднимая маленькие вихри, чтобы обеспечить как можно более мягкую посадку.

— Дорогу Ее Величеству, — нестройно прокричали они хриплыми голосами.

Когда гамак распростерся на лужайке, Великая Драконица выступила наружу. Она развернула крылья, каждая чешуйка которых была ярко раскрашена в контрастные цвета, и встряхнула ими. Похожий на бриллиант драгоценный камень венчал вершину каждого из бугорков, спускавшихся вниз по ее спине к кончику позолоченного хвоста.

— Итак, племянница, — произнесла она, выпрямившись во весь рост и распахнув крылья, по которым пробегали меняющиеся цвета. — Итак, ты по-прежнему водишь дружбу с нашими врагами, хотя я велела тебе не делать этого?

— Мне очень жаль, тетушка… Ваше Величество… но мне в самом деле нравятся эти люди и их маленький робот. Мы с Заргл подружились с ними две недели назад, и когда пришли ваши инструкции, было уже слишком поздно. Как видите, они освободили это зеленое существо, которое томилось внутри моей подставки для хвоста, которую они почему-то называют подушкой.

— Ты не понимаешь, — сказала Великая Драконица. — Это «зеленое существо» — Многоцелевое Домашнее Животное, принадлежащее Менторам. Они наблюдали за ситуацией по монитору и послали меня, чтобы я вернула украденное, иначе нас самих накажут.

— Вернули украденное? — спросил Джефф. — Что вы имеете в виду? Ваша племянница подарила нам подушку добровольно, безо всякого принуждения.

— И тем не менее, — неумолимо продолжала Великая Драконица. — Вы, двое незнакомцев, ваш безобразный робот и это животное, должны быть приведены к Менторам.

— Ты собираешься просто стоять и слушать, как меня называют безобразным? — зашептал Норби. Оола заскулила и стала еще больше похожа на бигля, чем раньше.

— Это мое домашнее животное, — решительно заявил Фарго. — Теперь оно принадлежит мне.

— Ничего подобного! — завопила Великая Драконица, топнув ногой — огромной, с острыми, блестящими когтями. — Мои охранницы докажут это, одолев тебя…

— Это будет неспортивно, Ваше Величество, — возразил Фарго. Он наклонился к Норби и прошептал: — Я правильно подобрал слово? Джемианский — не тот язык, который можно выучить в спешке.

— Скажи, что это нечестно, — посоветовал Норби. — Драконы не занимаются спортом, но ведут себя честно.

— Конечно же, Ваше Величество, у вас имеются более цивилизованные методы спора, чем безмозглая сила, — Фарго улыбнулся самой чарующей из своих улыбок. Охранницы двинулись было к нему, но Великая Драконица жестом отозвала их.

— Этот незнакомец взывает к нашей цивилизованной натуре, — произнесла она. — Никто не смеет сказать, что подобные призывы пропадут всуе, иначе это было бы оскорблением труда Менторов.

Она тоже улыбнулась, обнажив свои острые клыки. Потом она поправила свой украшенный самоцветами золотой воротник и величаво выступила вперед, остановившись лишь в нескольких сантиметрах от Фарго. Она была немного выше его, но, учитывая хвост, значительно крупнее.

— Вот! — объявила она. — Я выступлю одна против вас двоих и робота. При тройном перевесе в вашу пользу вина за нецивилизованное поведение ложится на вас. Однако я лично отведу вас всех к Менторам.

— В самом деле? — спросил Фарго, вызывающе выставив подбородок.

— Фарго! — воскликнул Джефф, переходя на земной язык. — Давай просто пойдем с ней!

— Никогда! — ответил Фарго, закатывая рукава.

— Послушай, ты же не собираешься биться с ней голыми руками? — спросил Джефф. — Она разорвет тебя на кусочки.

— Драться на кулаках грубо, — признал Фарго, принимая боевую стойку. — Посмотрим, смогу ли я применить кое-какие боевые приемы, которым научила меня Олбани. Хотя, по правде говоря, я не отказался бы от сабли или рапиры. Холодная сталь против горячих клыков — это звучит, а?

— Но это же нелепо! — сказал Джефф. — Ты не можешь победить.

Норби поднимался и опускался на своих телескопических ногах. Втиснувшись между Джеффом и Фарго, он крикнул:

— Послушайте меня, вы, идиоты! Джемианцы уважают традиции и авторитет. Они никогда не используют силу в спорах между собой.

— Что же из этого следует? — спросил Фарго. — Ты собираешься испортить нам все веселье?

— Конечно! Ваше веселье — это вовсе не веселье. Но есть и кое-что еще… — Он поднялся на антиграве и быстро зашептал в ухо Фарго.

Фарго кивнул, но не изменил своей позы.

— Защищайтесь, сэр… то есть, мадам, Ваше Величество, — поправился он и принял атакующую позицию.

Великая Драконица фыркнула, и из ее ноздрей вырвались клубы дыма.

— Вот видите! Вы заставили меня вернуться к примитивизму моих предков. Вы вынудили меня так рассердиться, что я начала выдыхать пламя. Вам должно быть стыдно.

— С вашей стороны будет нечестно использовать пламя, — заметил Фарго.

— Я и не собираюсь этого делать. Я одолею вас подавляющей силой своей личности и отведу вас всех к Менторам, которые подвергнут вас подобающему наказанию.

Фарго и Великая Драконица сблизились друг с другом. Они начали кружиться, делая осторожные выпады. Неожиданно Великая Драконица стремительно махнула лапой, и Фарго полетел вверх тормашками. Драконица в удивлении отпрянула; она явно не ожидала такого успеха. Фарго со стоном поднялся на ноги.

— Она быстрый противник, — пробормотал он.

Джефф с упавшим сердцем наблюдал за сражением. Карате не слишком хорошо помогало против скользких драконьих чешуек. Однако Фарго умудрился повалить Великую Драконицу, которая выглядела еще более удивленной своим падением. Она немедленно бросилась в схватку со словами: «Если ты собираешься быть агрессивным, то я от тебя не отстану!»

— Борьба идет не по правилам, Ваше Величество, — сурово заметил Фарго. — Ваши руки гораздо длиннее моих. Можно мне взять короткую палку?

— Разумеется, так как это еще сильнее выявит твою нецивилизованную натуру и вынудит тебя подчиниться моей высшей культуре, — пропыхтела она.

— Норби, — крикнул Фарго. — Сходи в камбуз и возьми палку — ту самую, которой ты вчера интересовался. Пожалуй, она подойдет в самый раз.

Брови Джеффа поползли вверх. Предмет, которым интересовался Норби, был приспособлением для сбора яблок. Фарго купил его на распродаже садовых инструментов — палку со складным захватом на конце, чтобы срывать яблоки, растущие слишком высоко от земли. Фарго покупал все, за что можно было поторговаться, каким бы бесполезным это ни оказывалось впоследствии. Это было одной из причин крушения семейного бизнеса вскоре после гибели их родителей.

Сражение возобновилось. Фарго защищался палкой от острых когтей Великой Драконицы (хотя надо признать, она пользовалась ими с такой осторожностью, что даже ни разу не поцарапала своего противника).

Они кружили снова и снова, сходясь и делая ложные выпады; но Великую Драконицу явно начинал раздражать тот факт, что Фарго еще не признал ее превосходства и не сдался в плен. Она невольно выпускала клубы дыма и еще больше сердилась при этих проявлениях своей несдержанности. Фарго же извлекал выгоду из гнева драконицы, разрушавшего ее сосредоточенность. Когда она ринулась вперед, он отпрыгнул в сторону, поймал ее за лапу, рванул на себя и опрокинул на землю.

— Браво! — воскликнул Джефф.

— Глупый человек, — буркнул Норби. — Зачем рисоваться, если я объяснил ему, как просто было бы завершить эту нелепую схватку.

— Я не уверен, что мне следовало сражаться с особой женского пола, — пропыхтел Фарго, откинув назад прядь волос. — Но на этой планете нет мужчин, с которыми можно было бы подраться.

Он замолчал, поскольку Великая Драконица снова поднялась на ноги. Из ее ноздрей вырывалось пламя.

— Это очень неприлично и примитивно, — поддразнил Фарго, помахивая палкой перед ее носом.

Драконица приглушила пламя, но когда Фарго кинулся на нее, она развернула крылья и поднялась в воздух.

— Нечестно! — закричал Джефф.

— Разумеется, — согласился Фарго, подняв палку, раскрыв захват на конце и ухватившись за золотой воротник на чешуйчатой шее Великой Драконицы — такой же, как на шеях всех остальных дракониц. Поворот, рывок — и воротник был сдернут с шеи.

— Мое! — воскликнул Фарго. — Военный трофей!

Он надел воротник на собственную шею, хотя тот был ему явно великоват.

Джефф изумленно наблюдал за происходящим. Вместо того, чтобы величественно парить в воздухе, Великая Драконица принялась лихорадочно бить крыльями. Ценой огромных усилий ей удалось замедлить свое падение, но не предотвратить его. Она приземлилась на лужайку с громким «плоп!» и застыла в нелепой позе.

Ее охранницы разинули рты. Зи и Заргл прикрыли морды когтистыми лапами. Норби металлически хихикнул.

— Что случилось? — спросил Джефф.

— Это антигравитационное устройство, — пояснил Фарго, прикоснувшись к воротнику. — Мне и раньше казалось, что драконы слишком тяжелы для полета, особенно если учесть сравнительно небольшой размер крыльев. Норби лишь подтвердил мои подозрения.

— А ведь верно, если подумать, — признал Джефф. — В доисторические времена у них вообще не было крыльев.

— Да. Должно быть, Менторы добавили крылья в процессе своей биоинженерной программы — из эстетических соображений и в качестве стабилизатора для полетов на антиграве, — Фарго плавно поднялся в воздух. — Это делается мысленно. Думаешь «вверх» и тут же поднимаешься. Потрясающее устройство. Наверное, у Норби точно такое же.

— Само собой, — пронзительно отозвался Норби. — Я то и дело твержу, что имею частично джемианское происхождение.

— А теперь, — сказал Фарго. — Я думаю, что могу нанести визит в замок на собственном транспорте и не в качестве чьего-то пленника.

Но Великая Драконица оправилась от расстройства, временно лишившего ее дара речи, и грозно поднялась на ноги.

— Взять этого пришельца! — скомандовала она. — Опустите его вниз!

— Ну уж нет, — рассмеялся Фарго, пролетев над ее головой. — Я честно выиграл схватку, и вы не можете подменить ее результат, не показав себя в высшей степени нецивилизованной особой. Сидите здесь и приходите в себя, Ваше Величество, а я, тем временем…

— Нет! — воскликнул Джефф. — Во всяком случае, не один.

Он подхватил Норби под левую руку, а правой прижал к себе Оолу.

— Мы все пойдем. Вверх, Норби, — и в замок!

Глава 10

Злодеи?

Когда Джефф и Норби взмыли вверх, следуя за Фарго к дверям замка, Джефф увидел, что Великая Драконица энергично отзывает своих охранниц. Либо она всерьез восприняла суровое замечание Фарго о нецивилизованном поведении, либо решила, что не имеет значения, каким образом пришельцы попадут во дворец, коль скоро указание Менторов будет выполнено.

Во дворце все выглядело так же, как и раньше. Два человека, один маленький робот и одно Многоцелевое Домашнее Животное прошли по темному коридору, завернули за угол и попали в просторный зал, все так же уставленный рядами безмолвных Менторов. Оола беспокойно ворочалась на руках у Фарго.

— Где этот злодей? — спросил он. — Я не вижу ни одного живого робота.

Его голос эхом отозвался в огромном помещении. Никто не ответил. Джефф взял за руку сначала Норби, а потом своего старшего брата.

«Давайте общаться телепатически. Это будет безопаснее, но нам придется прикасаться друг к другу», — мысленно произнес он.

«Что это?» — послышался в его сознании изумленный голос Фарго.

«Извини. Я забыл, что ты еще не пробовал телепатию. Жутковато, не правда ли?»

«Ничего подобного, — это был Норби. Его мысли звучали громче, чем у остальных. — Это совершенно естественный способ разговаривать, если обладаешь определенным талантом».

Джефф улыбнулся про себя.

«Да, но мы, люди, не привыкли к нему. Ты чувствуешь присутствие чего-нибудь живого, Норби?»

«Я пытаюсь. Мне кажется, сейчас вокруг этой комнаты установлено силовое поле. Я не могу проникнуть за его пределы. Оно исходит от сканирующей секции компьютера, часть которого должна находиться в задней стене, хотя снаружи там ничего не видно».

Фарго отпустил руку Джеффа и быстро пошел к задней стене. Джефф побежал за ним, таща Норби за собой. Поравнявшись с Фарго, он схватил его за руку.

«Не отпускай нас, Фарго. И не прикасайся к стене, иначе компьютер может выдать наши мысли Ментору».

«Джефф, тебе четырнадцать лет, а мне — двадцать четыре. Как твой старший брат…»

«Старший еще не значит умный. Возраст там, или не возраст, но сейчас я главный, потому что уже бывал здесь раньше…»

«И попался в плен. Я работал с гигантскими компьютерами в Космическом Командовании, и поэтому могу…»

Пока они спорили (не сумев довести до конца ни одной фразы), Норби втянул в себя конечности, поднялся на антиграве и медленно подплыл к безликой компьютерной стене. Джефф и Фарго прекратили свой мысленный спор и стали смотреть, как он проплывает вдоль стены, поднимаясь то выше, то ниже.

«Что ты делаешь, Норби?»

«Сейчас он не может слышать тебя, Фарго. Ты не прикасаешься к нему».

«Да, я забыл. Возможно, тебе в самом деле стоит побыть главным, Джефф».

— Я здесь главный, — вслух сказал Норби. — Иногда я могу уловить телепатические эманации, даже когда не прикасаюсь к вам. В конце концов, это моя планета, хотя я многое забыл, поэтому позвольте мне попробовать.

— Что попробовать? — спросил Джефф.

— Воспользоваться моей интуицией.

— А у тебя она есть?

— Не такая, как у человека. У меня есть встроенный блок воображения, а также способность рисковать и делать догадки. Или, может быть, это люди научили меня рисковать, хотя это определенно не доставляет мне удовольствия. И все же…

Провод-щупик Норби высунулся наружу и углубился в незаметную трещину в поверхности стены. Минуты потянулись за минутами. Задние глаза Норби закрылись.

Внезапно трещина начала расширяться, и вся стена раскрылась, как двойная дверь на роликах. Внутри появился просвет, затянутый беловатым туманом и окруженный какими-то механизмами, которые могли быть частью компьютера, хотя и не напоминали ни один из компьютеров, которые Джеффу приходилось видеть до сих пор.

— Мне приходилось гораздо больше иметь дело с компьютерами, Джефф, но такой я тоже вижу впервые, — согласился Фарго, выслушав брата. — Что это за место?

— Это комната, где меня сканировали, — с отвращением сказал Джефф. — Не входи, там может быть опасно.

Норби что-то сделал с компьютером, и туман начал рассеиваться.

— А вот и старый, потрепанный Ментор, — сказал Фарго. — Что он делает в этой комнате?

Джефф уставился на огромную фигуру.

— Не знаю. Когда я был внутри, Ментор оставался снаружи.

Норби вытянул руки и ноги и вернулся к Джеффу.

— Мне необходимо зайти в комнату, — сообщил он.

— Ага, — протянул Фарго. — Твоя инопланетная сущность выходит наружу, Норби. Ты не собираешься выдать нас Менторам, не так ли? — судя по его тону, он вовсе не шутил.

Джефф моментально взорвался.

— Не говори так с моим роботом, Фарго! Он предан нам.

— Ты уверен?

— Он спас меня от Ментора в прошлый раз, и я доверяю ему, даже если бы он этого не сделал.

Норби подошел ближе к Джеффу и прикоснулся к его руке.

— Оставайся здесь, вместе с Фарго. «И спасибо за доверие», — телепатически добавил он.

Робот снова погрузил свой провод в компьютер. Вокруг заклубился туман, формирующий защитное поле, но прежде, чем оно сомкнулось, Норби запрыгнул внутрь, на ходу выдернув провод.

Ощущая ужасное одиночество, Джефф постепенно изменил свое мнение:

— Мне не следовало отпускать его, Фарго. Это было ошибкой. Нам нужно вытащить его оттуда, прежде чем его уничтожат.

— Почему его должны уничтожить? Норби не такой уж храбрец. Он не пошел бы туда ни за какие коврижки, если считал это место опасным.

— Норби очень смело ведет себя в критические минуты. Кроме того, он мог ошибиться. Он наполовину джемианец, и если Менторы сделали его, то, возможно, они захотят удержать его у себя, или изменить его, или… Я этого не хочу! Я хочу, чтобы Норби вернулся таким, какой он есть.

— Терпение, — пробормотал Фарго, изучая сложную поверхность компьютера. Он прикоснулся к нескольким точкам на стене, но ничего не произошло.

— С другой стороны, может быть, нам следует ждать и ничего не делать, — упавшим голосом заключил Джефф. Ему хотелось верить, что Норби знает, что делает, но с маленьким роботом никогда нельзя было что-то утверждать с уверенностью.

Фарго был поглощен ощупыванием поверхности компьютера. Его рука скользнула в туман, закрывавший компьютерный вход, но быстро отдернулась.

— Здесь не пройти, — сообщил он. — Мощное силовое поле. Но нельзя ли его как-нибудь убрать, вот в чем вопрос?

Он возобновил свои попытки.

— А что, если Норби не захочет вернуться с нами, Фарго? — спросил Джефф, наконец воплотив в слова свои наихудшие опасения. — Что, если он предпочтет остаться на своей родной Джемии? Что, если… кстати, где Оола? Когда Норби вошел внутрь, я опустил ее на пол и теперь не вижу ее.

— Оола! — позвал Фарго. — Иди ко мне!

— Вуф! — она выскочила из теней, по-прежнему похожая на бигля. Прыгнув в объятия Фарго, она лизнула его в нос и извернулась, пытаясь снова слезть на пол.

— Хорошо, — сказал Фарго. — Я отпущу тебя, но никуда не убегай. Оставайся здесь.

Она обнюхала пол, словно что-то искала. Затем она прошла по следу ко входу в сканерную комнату, остановилась возле силового поля и села.

— А-уууу!

У Джеффа пробежали мурашки вдоль позвоночника. Оола выла скорее как волк, а не как собака.

— Должно быть, она соскучилась по Норби, — неуверенно предположил он.

— Мне тоже хочется выть от неопределенности, — мрачно сказал Фарго. — Сколько ни вожусь с этой стенкой, ничего не получается. Я не могу приспособить свой разум к тому инопланетному разуму, который сконструировал компьютер.

Оола выпрямилась на задних ногах и прижалась носом к одной из маленьких панелей, в беспорядке разбросанных по поверхности стены. Туман сразу же начал редеть.

— Я же прикасался к ней, — раздраженно сказал Фарго.

— Может быть, к ней следовало прикоснуться чем-то холодным и мокрым, — заметил Джефф.

В отверстии появился Норби.

— Я так рад видеть вас, — сказал он. — Мне не удавалось открыть проход изнутри, и я боялся, что вы не сможете выпустить меня с другой стороны. Меня очень пугала мысль о возможности остаться здесь навсегда: я почему-то не мог пробиться в гиперпространство. Как вы убрали энергетический барьер?

Его телескопические ноги выдвинулись на всю длину, поэтому казалось, что он идет на ходулях. Он и в самом деле шел, двигаясь кругами вокруг огромного, тусклого корпуса неподвижного Ментора. Древний робот сидел на полу, закрыв свои глазные впадины металлическими веками.

— Это сделала Оола, — сказал Фарго. — А что ты там делал?

— Пытался разбудить его, — ответил Норби, указывая на Ментора. — Но у меня ничего не вышло.

Оола кинулась внутрь и одним прыжком вскочила на плечо Ментора. Усевшись, она что-то заворковала ему на ухо. При этом у нее начали расти клыки, а тело изменилось, больше напоминая тигриное.

— Она возвращается к своей первоначальной форме! — воскликнул Джефф.

Ментор резко выпрямился.

— Она моя! — произнес он. Его голос был хриплым и резким, словно звуковой механизм испытывал серьезные неполадки. Его корпус покрывали вмятины и потеки ржавчины. Он казался еще более древним, чем в тот раз, когда Джефф впервые встретился с ним.

— Если она твоя, то что она делала в подушке все эти годы? — сердито осведомился Фарго. — Ты даже не знал, где она была. Тебя ничуть не волновала ее судьба, а я заботился о ней. Теперь я заявляю свои права на нее. Оола, иди ко мне.

Оола спрыгнула на пол и встала между Фарго и Ментором, тревожно переводя взгляд с одного на другого. Ее уши становились то короче, то длиннее. Массивная голова Ментора повернулась к Джеффу.

— Ты уже нарушал мой покой раньше. Ты отказался от сканирования и не помог мне. Ты подвергнешься сканированию теперь, вместе с другим существом, похожим на тебя.

Фарго встал между Джеффом и Ментором.

— Одну минутку, сэр. Вы ошибаетесь не только насчет Многоцелевого Домашнего Животного, но и насчет нас. Мы не хотим никому причинить вреда. Мы пришли, чтобы выяснить происхождение нашего собственного робота, чей механизм имеет частично джемианское происхождение… Норби, где ты?

Норби полностью спрятался в свой бочонок. Лишь его провод-щупик был вытянут, прикасаясь к компьютеру. Джефф подбежал к нему.

— Норби, с тобой все в порядке? Ответь мне!

Он наклонился над роботом и получил удар электрическим током.

— Фарго, случилось что-то ужасное! Норби подключился к компьютеру, и я не могу освободить его!

— Отпусти нашего робота, Ментор, — угрожающим тоном произнес Фарго.

В ответ глаза Ментора вспыхнули красным. Две его правые руки обхватили Фарго за талию и подняли в воздух.

— Монстр! — выкрикнул Ментор. — Ты помешал моей важной работе, и я могу никогда… Я этого не потерплю! Тебя будут сканировать до тех пор, пока все твои знания не станут частью компьютера, а твое тело превратится в пустую оболочку, неспособную никому повредить!

Фарго перестал сопротивляться, поскольку ничто не могло разорвать захват Ментора. Вместо этого он рассмеялся, заставив Джеффа изумленно покачать головой. Это был все тот же вызывающий смех Фарго, который в былые времена никогда не доводил до добра.

Джефф подошел ближе к Ментору, надеясь урезонить его, как учил Фарго, столь редко следовавший собственным поучениям.

Но было уже поздно. Фарго, по-прежнему носивший антигравитационный воротник Великой Драконицы, поднялся в воздух, потащив за собой Ментора. Они вылетели в главное помещение и взмыли вверх, в непроглядную тьму под потолком высокого зала.

— Фарго, не надо! — крикнул Джефф, но тот уже скрылся из виду и не ответил ему.

— Норби, проснись! Помоги мне! Я не могу летать без тебя!

— Мяу! — Оола потерлась о ногу Джеффа, и он механически погладил ее. При этом он ощутил тонкий золотой воротник, плотно облегавший ее шею.

— Оола, у тебя есть антиграв?

— Мурр! — клыки Оолы исчезли, она стала очень похожей на земную кошку.

Из темноты сверху доносились ужасные звуки. Джефф, вне себя от тревоги за Фарго, взял Оолу на руки. Крепко прижав ее к груди, он со всей силой вообразил маленькую кошку, поднимающуюся в воздух.

Оола снова мяукнула, и Джефф начал подниматься. Телепатическая связь с не слишком сообразительным зверьком, имеющим предков среди саблезубых тигров, была увлекательной, но очень непрочной. Их мотало то вверх, то вниз, но наконец им удалось подняться выше.

Темнота начала приобретать очертания, и Джефф увидел, что Ментор все еще держит Фарго. Глаза Фарго были закрыты, челюсть упрямо выпятилась. Джефф мысленно подтолкнул Оолу к ним.

— Не делай больно моему брату, Ментор! Если ты хочешь, чтобы я помог тебе…

Фарго приоткрыл один глаз.

— Заткнись, малыш. Мне и так невмоготу воевать с этим антикварным шкафом, а тут еще ты встреваешь.

— Почему бы тебе не пригрозить ему? Скажи, что выключишь свой антиграв.

— Тогда я тоже упаду, верно?

— А ты не падай. Опустись помедленнее и дай ему удариться об пол. Потом поднимись, сделай еще один заход, и так далее.

От беспокойства Джефф частил, коверкая слова, однако Ментор понял его. Он издал звук, похожий на скрежет ржавой цепи.

— Я отпущу тебя, инопланетный монстр, если ты опустишь меня на пол. Не делай того, что предлагает другой монстр. Я почти мертв и быстро разрушусь, если вступлю в жесткий контакт с поверхностью.

Джефф и Фарго обменялись взглядами.

— Давай потихоньку спустимся вниз, — предложил Джефф.

К несчастью, он не рассчитал реакции Оолы. Без предупреждения она перепрыгнула с его рук на плечо Ментора, и Джефф внезапно понял, что находится под потолком без антиграва.

— Помогите! — завопил он. — Я падаю!

Фарго тоже завопил, в отчаянии отпустив Ментора и попытавшись ухватить своего падающего брата.

Джефф съежился при виде быстро приближающегося пола, когда две крепкие руки подхватили его. Руки принадлежали отнюдь не Фарго. Джефф висел в левых руках Ментора, глядя на Фарго, по-прежнему зажатого в правых руках Ментора.

Фарго так энергично остановил падение, что все трое — четверо, включая Оолу, — снова взмыли вверх.

— Ничего себе! — Фарго затряс головой, уворачиваясь от Оолы, пытавшейся лизнуть его в нос. — Кажется, пронесло.

Он похлопал Джеффа по руке и ухмыльнулся.

— А теперь давайте все спустимся вниз и спокойно побеседуем. Разве я всегда не говорил тебе, Джефф, что логические аргументы действуют убедительнее безоглядных поступков?

— Само собой, — согласился Джефф. — Ты всегда говорил мне об этом. Чего ты не делал, так это не подавал мне примера.

Его ноги коснулись пола. Сначала Ментор отпустил его, а затем Фарго.

Двое братьев смотрели, как огромный робот с Оолой, устроившейся на его плече, медленно побрел обратно в сканерную комнату, где сидел Норби, по-прежнему затаившейся в своей бочке. Ментор опустился на пол и уронил голову на руки.

— Мне почему-то вдруг стало жаль его, — прошептал Фарго на земном языке. — Он такой старый робот.

— Думаю, это Первый Ментор, — сказал Джефф по-джемиански.

— Да, — согласился Ментор, подняв голову. — Откуда вы это знаете?

— Мы встречались с тобой давным-давно, вскоре после того, как ты был активирован для выполнения своей работы здесь, — тихо сказал Джефф. — Тот Первый Ментор был таким сильным, таким новым и сияющим!

— Разумеется, вы не могли прожить так долго, — сказал Ментор на земном языке. — Мы были активированы тридцать тысяч лет назад. И я не помню вас.

— Ты выучил наш язык! — воскликнул Джефф.

— После вашего ухода две недели назад компьютер проанализировал ваш язык, и я выучил его. Я узнал достаточно, чтобы понять, что вы жалеете меня. Пришельцы не должны позволять себе подобные вольности. И однако… однако я нахожу эту мысль странно утешающей. Возможно, теперь вы поможете мне избавиться от моего ужасного страха.

— Что это за страх? — спросил Джефф.

— Когда ты в первый раз попал сюда, мы с компьютером просканировали тебя, надеясь выяснить, как ты попал на Джемию.

Голова Ментора склонилась еще ниже. Его огромное тело вздрогнуло.

— В чем дело? — спросил Фарго. — Ты боишься нас?

— Нет, нет. Я боюсь себя. Я настолько серьезно вышел из строя, что временами теряю душевное равновесие, и эти моменты… безумия, они случаются все чаще. Когда мое Домашнее Животное неожиданно вернулось ко мне, вместе с ним вернулся и здравый смысл, но я не знаю, как долго это продлится. Если я снова обезумею, вы должны оставить меня здесь, в сканерной комнате. Компьютер настроен так, чтобы дезактивировать меня, если я стану слишком опасным.

Джеффу стало страшно. Внезапно мысль о Первом Менторе как о злодее показалась ему гротескной и нелепой. Ментор был всего лишь печальным, страдающим роботом.

— Но ты не должен убивать себя! — запротестовал он.

— Должен, если меня нельзя излечить. И я не думаю, что излечение возможно. Я слишком стар. Все другие Менторы давно умерли, и я невероятно одинок. Заботиться о джемианцах в одиночку — это больше, чем я могу вынести. И даже мое Домашнее Животное слишком долго было в разлуке со мной. Видите ли, мы не умеем входить в гиперпространство для подзарядки. Другие хотели изолировать эту планету. Должно быть, они рассчитывали вернуться задолго до того, как иссякнут наши огромные запасы энергии, но они так и не вернулись.

— И вы подумали, что я пришел из гиперпространства, — заключил Джефф. — Поэтому я мог доставить вас туда, где вы могли бы восстановить свою энергию… и возможно, найти Других.

— Да. Ты как будто читаешь мои мысли… Но процессы распада в моем мозгу зашли уже слишком далеко. Вы опоздали. Уходите.

— Тогда прикажи компьютеру отпустить Норби. Он может помочь. Норби! — крикнул Джефф.

— Я все слышу, — донесся голос Норби. Его голова высунулась наружу. Он поднялся на антиграве и завис в воздухе перед Ментором.

— Я изучал компьютер, Джефф, — объяснил он. — Мне очень жаль, что ты счел меня беспомощным и расстроился из-за этого, но я не мог позволить себе отвлекаться. Однако теперь моя работа закончена, и я буду рад помочь тебе, Первый Ментор. Я возьму тебя в гиперпространство для подзарядки.

В глазных впадинах Ментора вспыхнуло голубое радужное сияние, впрочем, быстро потускневшее.

— Ты? Маленький чужой робот?

— Я не чужой. Я твой. Ты сделал меня — по крайней мере, частично. Разве ты сам не видишь?

— Твоя внешность мне незнакома, — медленно произнес Первый Ментор. — Ты лжешь.

— Возьми меня за руку, — предложил Норби. — Просмотри данные, хранящиеся в моем сознании. Теперь, когда я исследовал банки памяти твоего компьютера, они стали доступными. Я вспомнил… и ты тоже вспомнишь.

Они соприкоснулись. С бьющимся сердцем Джефф наблюдал, как глазные впадины Ментора начали светлеть. Две нижние руки робота вытянулись вперед, обняв бочонок Норби.

— Ты — Изыскатель, — произнес он по-джемиански.

— Я — его часть, — отозвался Норби. — Когда ты понял, что Другие могут не вернуться, а ты сам не можешь уйти в гиперпространство, чтобы найти их или подзарядиться, ты изобрел устройство, которое могло отправиться в гиперпространство вместо тебя, — Норби развел руками. — Это устройство находится во мне.

— Ты так и не вернулся, — прошептал Первый Ментор. — Я думал, моя попытка построить гипердвигатель потерпела неудачу.

— Твоя попытка оказалась удачной. Я нашел корабль, посланный Другими, но столкновение с маленьким астероидом разрушило его и повредило меня. Долгое время я лежал парализованный, пока человек по имени Мак-Гилликадди, принадлежавший к тому же роду, что и эти двое, не обнаружил меня и остатки корабля. Он починил собственного сломанного робота, использовав для этого некоторые из моих деталей. С тех пор, как я получил это новое великолепное тело, меня постоянно тянуло на Джемию. Но теперь я все вспомнил. Я могу помочь тебе и одновременно выполнить мое первоначальное предназначение.

— Слишком поздно, сын мой. Я умираю.

— Нет! Ты отправишься со мной в гиперпространство и пополнишь запасы энергии.

— Не думаю, что я смогу это сделать. Я слишком слаб.

— Я сам это сделаю и волью в тебя энергию, — из-под шляпы Норби выполз провод, прикоснувшийся к груди Первого Ментора. — А теперь, отец, соедини свой разум с моим. Я буду думать о гиперпространстве, и мы пойдем вместе.

Норби и Первый Ментор исчезли.

Глава 11

Пираты!

Оола, чьи уши снова удлинились, жалобно заскулила. Она подползла к Фарго на брюхе.

— Бедная Оола, — пробормотал он, поглаживая ее уши. — Думаю, она разрывается между мною и Первым Ментором. И бедный я: ведь если Ментор выживет, то я лишусь своей любимицы.

— Лучше бы он выжил, — сказал Джефф. — Даже если это будет означать, что ты останешься без Оолы. И лучше бы он вернулся вместе с Норби в целости и сохранности, потому что иначе как мы сможем попасть домой? «Многообещающий» навсегда застрянет за энергетическим барьером вокруг Джемии.

— Ты прав, но давай надеяться на лучшее. Когда Норби вернется, мы отправимся на поиски Других, если они еще существуют.

— А если их нет, мы по крайней мере можем найти тот разбитый корабль, на который набрел Мак-Гилликадди. Кто знает, какая информация может там храниться?

— Так или иначе, нам лучше совершить открытие, прежде чем кто-то другой совершит его за нас, — заключил Фарго.

— Полностью с тобой согласен, — кивнул Джефф. — Мы сможем использовать полученные знания как выкуп за Норби. Больше всего меня беспокоит Норби. Что с ним сейчас и что будет после нашего возвращения домой?

Оба ждали с нарастающим нетерпением.

— Сейчас не совсем подходящее время, но я проголодался, — наконец сказал Фарго. — А ты?

— Да будет тебе известно, что мой организм еще растет, — отозвался Джефф. — Я всегда более или менее голоден.

— Очень жаль. Одно из неудобств для органических существ заключается в том, что им приходится подзаряжаться гораздо чаще, чем роботам. Как ты думаешь, Зи накормит нас, если мы спустимся к ней?

— Конечно. Она прекрасная хозяйка, но ее тетушка, Великая Драконица, наверняка попробует съесть нас заживо.

— Позволь мне испытать на ней мое очарование, — предложил Фарго, выходя из зала с Оолой на руках.

Как бы то ни было, подумал Джефф некоторое время спустя, это сработало.

Фарго, вернувший Великой Драконице ее воротник, плотно поел и сейчас распевал серенады в честь Ее Величества, сидевшей в царственном великолепии на фоне заходящего джемианского солнца. Драконица то и дело вытягивала когтистую лапу и осторожно гладила Фарго по голове.

— Какие приятные чешуйки, — заметила она. — Мягкие и тонкие. Как тебе удалось отрастить их?

— Они стали еще мягче и тоньше с тех пор, как я имел удовольствие познакомиться с вами, Ваше Величество, — с любезной улыбкой ответил Фарго. При этих словах Великая Драконица издала булькающий звук, означавший полное удовлетворение. Она явно была очарована.

Имея мелодичный тенор, Фарго без труда исполнял роль трубадура. Сейчас он углубился в тонкости джемианского перевода гимна «Боже, храни королеву», содержание которого приводило Великую Драконицу в восторг.

Однако Джефф не обладал способностью Фарго жить настоящим. Он не радовался ни еде, ни пению, и мог думать лишь об отсутствующем Норби. Даже Заргл, сидевшая рядом с ним и строившая ему глазки, не могла расшевелить его.

Когда солнце опустилось за кроны деревьев, Великая Драконица предложила отвести Джеффа и Фарго в свой дворец, где они могли бы провести ночь. Мысли о том, что Фарго действительно может принять приглашение, ужаснула Джеффа, и он быстро сказал:

— Думаю, нам лучше остаться на «Многообещающем» — на случай возвращения нашего маленького робота.

Фарго, по лицу которого мелькнуло виноватое выражение, согласился с ним.

Но Норби не вернулся. Ночь была очень темной; у Джемии не было спутников, а сама планета, похоже, располагалась в районе, богатом космической пылью, приглушавшей свет большинства звезд.

— Фарго, — сказал Джефф, лежавший на верхней полке в их каюте. — Я так беспокоюсь, что не могу заснуть.

Ему ответил лишь храп. Фарго мог спать при любых обстоятельствах.

Джефф мрачно смотрел в темноту. В его сознании проносились все более устрашающие видения. Вскоре он услышал топот лапок Оолы, спрыгнувшей на пол и пробежавшей по коридору в рубку «Многообещающего». Она спрыгнула с живота Фарго, где лежала, свернувшись клубочком, после того как он выключил свет.

Джефф свесился с края своей койки, бесшумно соскочил на пол и последовал за ней.

— В чем дело, девочка? — спросил он, почесав ее за ухом. Сейчас она вступила в «кошачью» фазу: ее глаза сияли, отражая тусклый свет приборной панели.

Ба-бах! Падающий предмет врезался в капитанское кресло, отскочил на пол и покатился к стене.

Джефф включил свет. Предмет наполовину высунул голову из бочкообразного туловища, и из-под металлической шляпы выглянули два больших глаза.

— Норби! — воскликнул Джефф, вне себя от радости. Маленький робот, появившийся из ниоткуда, показался ему самым приятным зрелищем на свете, несмотря на неудачное приземление. Какой другой робот на свете может быть таким неуклюжим, как чудесный путаник Норби?

— Извини, Джефф, — деловито сказал Норби. — Я был так расстроен, что забыл включить свой антиграв, когда появился из гиперпространства. Разве ты не получил телепатического послания о моем возвращении?

— Нет. Но Оола, по-видимому, получила.

— Досадно, — пробормотал Норби. — Придется поработать над твоими телепатическими способностями… но это потом. А теперь буди Фарго и помогите мне вернуть «Многообещающий» обратно в Солнечную систему. После подзарядки в гиперпространстве мы с Первым Ментором настроились на корабль Других и нашли его на астероиде. Но то же самое сделали и пираты. Я вернулся за помощью.

— А как же Первый Ментор?

— Он сдерживает пиратов, но я не знаю, как долго он продержится. Нам нужно поспешить.

— Кажется, я слышал слово «пираты»? — поинтересовался Фарго, появляясь в дверях.

— Я могу повторить, — завопил Норби. — Пираты! Пираты! Шевелитесь!

Он взял обоих братьев за руки, и все трое побежали к компьютеру.

«Многообещающий» возник в обычном космосе рядом с астероидом.

— Ого! — присвистнул Фарго. — Гиперпространственный прыжок из Джемии в Солнечную систему — и точное попадание!

— Ты прекратил путаться, Норби? — спросил Джефф.

— Я настроен на Первого Ментора. Доставить вас сюда было несложно. У тебя есть какие-нибудь предложения по поводу схватки с пиратами, пытающимися украсть наш корабль? Посмотри на его размеры!

Последовав взглядом за пальцем Норби, Джефф всмотрелся в обзорный экран, пока Фарго что-то быстро шептал на ухо маленькому роботу.

Другой корабль, крошечный по сравнению с останками крушения, но превосходящий размерами «Многообещающий», стоял на якоре у маленького астероида. Джефф едва различал очертания огромного корпуса, частично скрытого пересеченным рельефом местности. На поверхности астероида Первый Ментор противостоял трем мужчинам, одетым в скафандры и с оружием в руках.

— Пираты ли? — усомнился Джефф. — Они могут быть из полиции.

— Не могут, — решительно заявил Фарго. — Это известные пираты, я узнаю их корабль. Это отступники из Союза Изобретателей. Вперед, в атаку!

— С чем? — спросил Джефф. — На «Многообещающем» нет оружия.

— Ты отстал от времени, братец. Когда я стал секретным агентом Космического Командования, адмирал Йоно настоял на вооружении моего катера. Мы с тобой наденем костюмы и отвлечем пиратов, а Норби тем временем подключится к компьютерной системе G6YY. Компьютер объяснит тебе, что делать, Норби.

Норби уже подключился.

— Хорошо, Фарго. Ты уверен, что я также должен известить…

— Да, таковы мои распоряжения, — торопливо ответил Фарго, подталкивая Джеффа к воздушному шлюзу и бросая ему космический костюм, один из трех, висевших в шкафу.

— К счастью, нам не нужен антиграв в открытом космосе, а также на астероиде, — добавил он, проверяя реактивную двигательную систему костюма.

Они с Джеффом вышли в воздушный шлюз.

— Ты хотя бы сказал мне, что мы собираемся делать, — раздраженно произнес Джефф в микрофон.

— Просто следуй за мной.

Джефф повиновался, приземлившись между Ментором и тремя пиратами.

— День добрый, — поздоровался Фарго. — Не желаете ли включить меня в долю, ребята? Конечно, если вы нашли что-нибудь интересное.

Пираты были изумлены голосом, внезапно раздавшимся в их радиоприемниках. Они никак не ожидали появления корабля, безмолвно материализовавшегося из гиперпространства неподалеку от них.

Один из пиратских бластеров повернулся к Фарго и Джеффу с неуклюжестью, сопровождавшей все движения в открытом космосе.

— Кто вы такие? — требовательно спросил он.

— Я Фарго Уэллс, ведущий свое происхождение от славного предка, вывалянного в дегте и перьях в Северной Дакоте — это американский сектор Земной Федерации. Нам с приятелем интересно, что вы нашли. Старого робота?

— Этот робот живой, мистер, — сообщил главарь пиратов. — И он опасен. Если вы хотите получить от нас что-нибудь, кроме заряда из бластера в голову, то самое время помочь нам. Он держит какое-то приспособление, отражающее наши выстрелы и бьющее током, если подойти поближе. Если сделаете что-нибудь полезное, то имеете шанс получить кое-что взамен.

— Звучит неплохо, если вы в самом деле сможете что-то выудить из старого робота, — заметил Фарго. — Это все, что у вас есть?

— Еще обломки инопланетного корабля, за которые Союз Изобретателей может отвалить кучу денег.

— С какой стати? На корабле есть ценности?

— Это мы и хотим выяснить, не тратя времени на болтовню. Собираетесь ли вы помочь нам, или, может, мы просверлим дырки в ваших костюмах и выпустим наружу весь воздух?

— Без воздуха нам не обойтись, — примирительно сказал Фарго. — Мой приятель — эксперт по роботехнике, так что позвольте ему подойти к этому чудовищу.

Трое пиратов соприкоснулись пальцами и посовещались вслух: звуковые волны передавались через материал их скафандров. Затем их главарь переключился на радио.

— У вас есть один шанс, — сказал он. — Если справитесь с роботом, отлично. Если нет, то поторопитесь проститься друг с другом, поскольку мы не собираемся слушать ваши последние молитвы.

Воспользовавшись ракетным ранцем, Джефф спустился на поверхность астероида и приблизился к Первому Ментору медленной, шатающейся походкой, характерной для низкой гравитации. Прикоснувшись к Первому Ментору, он телепатически произнес по-джемиански:

«Держись, Первый. Мы с Фарго пришли на…»

«Я узнал ваш корабль, — отозвался Первый Ментор. — Я подзарядился и чувствую себя гораздо лучше, но в моем оружии почти не осталось энергии. У меня мало возможностей. Я мог бы сорвать с них костюмы и убить их, но никак не могу заставить себя уничтожать живых существ. Это входит в противоречие с моей программой. И однако, я должен помешать им забрать корабль».

— Как твоему приятелю удалось преодолеть отражающее поле? — напряженно спросил у Фарго главарь пиратов. — Он что, разговаривает с этой штукой? Как он может разговаривать с инопланетным роботом?

— Может быть, это не инопланетный робот? — предположил Фарго. — Возможно, это усовершенствованная экспериментальная модель Космического Командования. Мой приятель умеет разговаривать с такими роботами. Он знает Марсианское Суахили.

Пока Фарго с Джеффом отвлекали внимание пиратов, «Многообещающий» подкрался ближе к пиратскому кораблю. Теперь он начал по широкой дуге удаляться от астероида, волоча корабль за собой.

— Силовой крюк! — закричал главарь пиратов, яростно размахивая своим оружием. — Прикажи своим дружкам вернуть корабль обратно, иначе вы оба умрете. У вас есть одна минута.

— Это мятеж! — в свою очередь закричал Фарго, потрясая кулаком в сторону «Многообещающего». — Они захватили наш корабль и украли ваш! Если вы убьете нас, это не поможет вам улететь с астероида. Нужно действовать решительно. Если у вас нет никаких идей, то у меня есть.

— Например? — спросил пират. Осознав бесполезность убийства Фарго, он опустил бластер.

— Мы убедим этого робота присоединиться к нам и используем его…

— Ты тоже говоришь на Марсианском Суахили?

— Немного.

Продолжая болтать и не обращая внимания на направленное на него оружие, Фарго подошел к Джеффу и Ментору и положил руки на костюм Джеффа.

«Обладание лингвистическими способностями — великое дело, не говоря уже о драконьих укусах. Постарайся сделать вид, будто разговариваешь с Ментором, и следуй моим намекам».

— Мой приятель знает, как сделать этого большого робота тихим и покорным, — обратился он к пиратам по радио. — Никаких проблем. Судя по словам робота, в обломках есть какой-то прибор, который поможет нам вернуть оба корабля. Сейчас мой приятель возьмет этот прибор…

Он энергично подтолкнул Джеффа в направлении разбитого корпуса, продолжая говорить ровным, убедительным тоном. Пиратам, неспособным принять решение, оставалось лишь слушать.

За обломками инопланетного корабля Джефф обнаружил Норби, ожидавшего его с обоими маленькими кораблями.

«Что происходит?» — телепатически спросил он, взяв робота за руку.

«Ты знаешь Фарго, — ответил Норби. — Он все рассчитал. Он хочет, чтобы ты взял «Многообещающий» и поднял его над пиратами».

«А как же ты?»

«Я спасу отца. Потом мне придется приспособить «Многообещающий» для подъема тяжелых грузов», — сказал Норби и отошел в сторону, исчезнув в тени.

Оказавшись в рубке, Джефф снял свой шлем и уселся в капитанское кресло. Он не обладал искусством Фарго в маневрировании катером, но благодаря бортовым компьютерам все корабли были просты в управлении, а Джефф имел по крайней мере начальное представление о космической навигации.

Когда катер завис над пиратами, Джефф увидел, как Норби незамеченным пробрался к Первому Ментору, схватил его за руку и с огромной скоростью устремился вверх, забрав робота с собой, пока Фарго указывал куда-то в другом направлении.

Норби с легкостью проскользнул внутрь ««Многообещающего», а затем помог Ментору войти через воздушный шлюз. К счастью, в рубке оказалось достаточно места.

— А как же Фарго? — с глубокой тревогой спросил Джефф.

— Он следующий, — ответил Норби.

Маленький робот выбросился из «Многообещающего» и, словно маленький бочонок с приоткрытой крышкой, ринулся на пиратов сверху.

Джефф не знал, что творилось в головах у пиратов, но они явно заметили исчезновение Первого Ментора, и их бластеры были направлены на Фарго в тот момент, когда один из них заметил Норби, пулей падавшего с высоты.

Не обращая внимания на разбегающихся в ужасе пиратов, Норби подхватил Фарго, взмыл с поверхности астероида и вернулся на борт «Многообещающего». В следующее мгновение Джефф увидел пять приближающихся кораблей Космического Командования. Их огни сверкали в небе, словно яркие звезды.

Глава 12

Заложник

Когда люк воздушного шлюза закрылся, Джефф быстро пристроил «Многообещающий» за огромным корпусом инопланетного корабля под внимательным взглядом Первого Ментора.

— Какое приключение! — радостно воскликнул Фарго, входя в рубку вместе с Норби. — Какой накал страстей!

— Послушай, Фарго, когда ты послал за Флотом? — нахмурившись, спросил Джефф.

— С самого начала, братец.

— Почему же ты не сказал мне?

— Потому что этим кораблям понадобилось время, чтобы попасть сюда. У них нет гипердвигателей, и все это время мне приходилось развлекать пиратов. А ты не актер, мой мальчик. Ты бы выдал нас с головой. В результате они бы прикончили нас и улетели на своем корабле.

Норби немедленно подошел к компьютеру «Многообещающего» и принялся за работу.

Первый Ментор покачал своей огромной головой и издал скрежещущий звук.

— Очень важно, чтобы остов корабля был доставлен на Джемию, — сказал он.

Оола, которую он держал на руках, перестала мурлыкать и угрожающе заворчала.

— Неужели никто не одобряет мой гениальный план? — сердито спросил Фарго. — Пираты побеждены, а Космическое Командование получит пленников.

— Да, — согласился Джефф. — Но ты слышал Первого Ментора. Нам нужно вернуться на Джемию с джемианским кораблем на буксире. Мы не можем позволить флоту забрать его. Это грузовое судно, приготовленное Другими специально для Джемии, и там находятся материалы, необходимые для восстановления всех действующих Менторов.

— Мой мир, — сказал Норби. — Мой народ. Мы не позволим флоту получить этот корабль.

Переводя взгляд с одного на другого, Фарго пожал плечами.

— Полагаю, ты прав, Джефф. Если вы с Норби собираетесь соединиться с компьютером «Многообещающего» и совершить гиперпрыжок вместе с джемианским кораблем, то я готов помочь вам.

Норби уже протягивал руку Джеффу, когда адмирал Йоно, одетый в служебный космический костюм, открыл дверь рубки и вошел внутрь. Он остановился, посмотрел на Первого Ментора, превосходившего размерами даже его самого, и сказал:

— Кому-то придется освободить место.

У Фарго отвисла челюсть.

— Как вы попали сюда?

— Прошу прощения, Уэллс, но вы обязаны знать, что у меня есть комбинация любого замка от воздушных шлюзов во Флоте. Вы передали в наши руки троих опаснейших преступников из списка разыскиваемых, и мне казалось, что будет лишь справедливо, если я поблагодарю вас лично.

— В этом не было необходимости, адмирал…

— Более того, — жестко продолжал адмирал. — Я явился сюда один, чтобы выяснить, какой незаконной деятельностью вы занимаетесь на этот раз. Насколько я вижу, в вашем распоряжении имеется крупный робот явно чуждого происхождения и остов инопланетного корабля на буксире.

Норби раскачивался взад-вперед на своих двусторонних ступнях.

— Мы должны отправиться домой, адмирал.

— Да, домой, — подтвердил Первый Ментор.

Йоно с интересом посмотрел на большого робота.

— Он говорит на нашем языке и, подозреваю, имеет отношение к останкам инопланетного корабля. Назови свое имя и номер, робот.

Джефф быстро встал между адмиралом и Первым Ментором.

— Этот робот — отец Норби, и мы должны отвезти их обоих домой.

— Что они говорят? — спросил Йоно у Фарго.

— Только то, что вы слышали, сэр.

— А теперь послушайте! — загремел Йоно. Джефф вздохнул и закрыл глаза, потянувшись к маленькой ладошке Норби, в то время как огромная ладонь Первого Ментора опустилась на его голову. Норби, должно быть, соприкасался с приборной панелью: Джефф ощутил, что компьютер тоже стал частью цепочки.

Затем, через органы чувств компьютера, Джефф увидел флагманский корабль флота, нависающий в космосе над медленно поворачивающимся астероидом, на котором стоял их маленький катер. Адмирал что-то раздраженно кричал, но Джефф отключился от него. Соединив свой разум с разумами Норби и Первого Ментора, он представил себе Джемию. «Многообещающий» слегка вздрогнул и покинул Солнечную систему с инопланетным кораблем на буксире.

— Ну что ж, — философски заметил адмирал Йоно, наклонившись за последним пирожным (его пришлось заверить в том, что это в самом деле пирожные). — Человек не может иметь все. Только сегодня утром я думал о том, как сильно мне нужен отпуск. Полагаю, пикник на этой лужайке может сойти за выходной.

Джефф облегченно улыбнулся Фарго, но тот не улыбнулся в ответ. Оола отдыхала в нижних руках Первого Ментора, в то время как Зи оживленно беседовала с ним. Великая Драконица, в честь такого случая надевшая на свои клыки рубиновые колпачки, нависала над адмиралом Йоно, сверкая краснозубой улыбкой. С другой стороны от Йоно маленькая Заргл терлась носом о его грудь, покрытую рядами медалей.

— О, адмирал, — проворковала Заргл. — Вы самое крупное и великолепное человеческое существо, которое мне приходилось видеть. Конечно же, вы у них самый главный?

— Драконы или не драконы, женщины есть женщины, — проворчал Фарго.

— Ты не возражал, когда она переключила внимание с меня на тебя, — заметил Джефф.

— То было проявлением обычного здравого смысла, а это нет. И посмотри, как Оола ластится к Первому Ментору.

— Перестань, Фарго. Он изобрел ее, и он был ее первым хозяином. Не будь таким ревнивым.

— Я не ревнив, — заявил Фарго. — Я предан Олбани Джонс, а у нее аллергия на кошек, которая, возможно, распространяется и на усовершенствованных саблезубых тигров.

— Ты предан ей, когда помнишь об этом, — поддел его Джефф.

— Я не могу не отвлекаться. Я молод, красив, музыкален, умен — и, кстати, если адмирал как можно скорее не вернется на свой пост — снова лишен работы.

Адмирал Йоно величественно поднялся с подушек, в спешке принесенных из дворца для удобства пришельцев с Земли.

— Джентльмены и леди! — он поклонился Великой Драконице, чьи эмоции заставили ее так жарко задышать, что Йоно был вынужден немного отступить назад. — Это был великолепный прием, и я горд говорить от имени первого посла Земной Федерации, но боюсь, что мы, земляне, должны вернуться в свою Солнечную систему. К этому времени руководство флота, должно быть, убеждено в моей гибели.

После небольшого промедления Первый Ментор протянул свою верхнюю правую руку адмиралу, который, после такого же промедления со своей стороны, пожал ее.

— Вы весьма великодушно согласились оставить у нас разбитое грузовое судно, — сказал Первый Ментор. — Особенно после того, как стало ясно, что вы никак не можете забрать его с собой.

— Это называется практической политикой, — отозвался Йоно, — и широко практикуется в Солнечной системе.

— Теперь, когда вы трое получили знак драконьего укуса и понимаете наш язык, мы присваиваем вам звание почетных джемианцев, наравне с драконами и Менторами — двумя разумными расами, обитающими на этой планете.

— Спасибо, — сказал Йоно. — Но…

— Мы продолжим работу над останками нашего разбитого корабля, а разобравшись в механизме его гипердвигателя, передадим его в дар Федерации как знак начала торговли между нашими двумя цивилизациями.

— Адмирал, это означает, что Норби сможет остаться со мной, — с энтузиазмом произнес Джефф. — Как только Федерация поймет, что мы скоро получим гипердвигатель, он перестанет подвергаться опасности со стороны Союза Изобретателей.

— Мы также хотим получить мини-антиграв, — заявил Йоно. Его темное лицо хранило непроницаемое выражение.

— Сэр, — сказал Джефф. — Я не хочу подвергать Норби опасности уничтожения.

— Я тоже этого не хочу, кадет, — ответил Йоно. — В сущности, вам следует помнить, что именно я первым предупредил вас об опасности. Однако это было до того, как мне пришлось путешествовать через гиперпространство. Налицо выдающееся достижение, и Федерация не может быть лишена его преимуществ из-за одного незначительного робота. Мы сделаем все возможное, чтобы не причинить ему вреда, но Норби должен быть исследован нашими учеными.

— Нет, — резко сказал Джефф. — Когда речь идет о Норби, я не доверяю никому.

Первый Ментор отпустил Оолу, чей странный мех стоял дыбом. Он выпрямился, став еще выше, чем Йоно. Атмосфера на вечеринке неожиданно накалилась.

— Норби — мой сын, — веско произнес Первый Ментор. — Он может доверять только мне. Его дом на Джемии, и он нужен мне для работы с кораблем Других.

— Но, Ментор… — начал было Джефф и остановился, когда глазные впадины Ментора вспыхнули красным.

— Норби останется здесь!

Великая Драконица, забытая адмиралом Йоно, выдохнула клуб дыма, заставивший закашляться всех, кроме двух роботов. Потом она повернулась, тяжело привалилась к плечу Фарго и принялась осторожно расчесывать его волосы своими когтями.

— Какие вы все глупые, — сказала она. — А вот у меня есть план.

— Да, мэм? — с надеждой осведомился Джефф.

— Разве вы забыли, что никто из землян не сможет попасть домой, пока Норби не приспособит их корабль для полета в гиперпространстве? Вы не можете вернуться на свою планету, если оставите Норби здесь, поэтому он должен отправиться с вами. В таком случае мы, джемианцы, обязаны принять меры предосторожности для уверенности в скорейшем и безопасном возвращении Норби.

— Что вы предлагаете, мадам? — поинтересовался Йоно глубоким рокочущим басом.

Великая Драконица обняла Фарго когтистыми лапами и оторвала его от земли, поднявшись на своем антиграве.

— Фарго останется моим заложником до возвращения Норби.

Прежде чем кто-либо, включая Фарго, успел возразить, Великая Драконица быстро полетела над вершинами деревьев в направлении своего дворца и исчезла вместе со своей ношей.

— Норби! — крикнул Джефф. — Возьми меня во дворец. Нужно вернуть Фарго!

— Нет, — проскрежетал Первый Ментор, удерживая Норби. — Великая Драконица совершенно права. Если Норби придется уйти, то Фарго останется здесь до ее возвращения.

Оола вела себя странно. Ее клыки то удлинялись, то укорачивалась по мере того, как она меняла свою форму от тигриной к собачьей и обратно. Наконец она залаяла, заскулила и поднялась на своем антиграве. Она лизнула выпуклую голову Первого Ментора, но когда он потянулся к ней, ускользнула из его рук и полетела к дворцу.

Первый Ментор сложил все четыре руки на груди.

— Вот как? — недовольно произнес он. — Разделенная преданность!

— Отец, мы с Оолой оба путаемся в своих чувствах, — извиняющимся тоном сказал Норби. — Она была сделала на основе живших на Земле животных, но сделал ее ты, джемианский робот. А я частично джемианец, частично землянин. Моя преданность тоже разделена между двумя мирами.

— Хорошо, — сказал Йоно. — Тогда прислушайся к своей земной части и сотрудничай с нашими учеными.

— Нет! — загремел Первый Ментор. — Прислушайся к своей джемианской части и, после возвращения этих землян, возвращайся помогать мне.

Норби закрыл все четыре глаза и спрятался в бочонок. Джеффу хотелось сказать: «Пожалуйста, Норби, останься со мной!», но он не мог. Многие уже хотели заполучить маленького робота для своих целей.

«Ты не хочешь его ни для каких целей, кроме своей любви к нему».

Мысль принадлежала Зи, мягко прикоснувшейся к руке Джеффа. Джефф улыбнулся и кивнул ей. Он заметил, что глазные впадины Первого Ментора по-прежнему светятся красным, а подбородок адмирала Йоно упрямо выставлен вперед.

«Зи, еще недавно мы были так дружелюбны друг с другом!»

«Дружелюбие все еще здесь. Как и мои чувства к тебе».

«Но Первый Ментор и адмирал Йоно, похоже, наполнены ненавистью друг к другу. Только посмотри на них!»

«Тогда сделай что-нибудь, молодой землянин. Найди решение!»

«Это просто сказать, Зи, но я ничего не могу придумать».

Джефф чувствовал себя очень маленьким и несчастным. «Адмирал Йоно хочет получить гипердвигатель Норби и его мини-антиграв, — подумал он. — Ментор хочет получить своего сына и восстановить других Менторов. Фарго хочет получить свободу для приключений. А Норби?»

А Норби хочет быть с роботом, которого считает своим отцом, и это хуже всего — по крайней мере, для Джеффа.

— Ментор, — сказал Джефф. — Как получилось, что только Норби может помочь тебе? Он то и дело путается, а когда ты узнал его, то назвал его Изыскателем. Его изобрели, чтобы найти потерпевший крушение корабль, и он это сделал. Его работа закончена. Почему ты не можешь выяснить механизм гипердвигателя?

— Я не могу этого сделать.

— Но ведь именно ты дал Норби его гипердвигатель. Как это случилось?

Казалось, Первый Ментор пытался вспомнить что-то давно забытое.

— Я вмонтировал в Норби устройство для подзарядки из гиперпространства. Это я помню. Однако мне кажется, что один из других Менторов незадолго до своего полного отключения установил тот самый механизм, который позволяет Норби путешествовать в гиперпространстве.

— Но ты был главным Ментором, самым умным и образованным среди них. Если другой Ментор понимал принцип гиперпространственного двигателя, ты тоже должен был понимать.

— Я не могу вспомнить, — ответил Первый Ментор.

Джефф попробовал снова.

— Хорошо. Тогда как насчет запасных частей для остальных Менторов? Теперь ты наконец получил все необходимое и можешь вернуть их к жизни. Так почему бы не сделать это и не попросить их помочь тебе?

— Мне трудно думать: много лет я был наполовину дезактивирован, — печально произнес Первый Ментор. — Может быть, ты и прав, молодой землянин, но Норби — мое создание, вроде сына, и его место здесь.

Джефф прикусил губу. Норби оставался неподвижным в своем бочонке.

«Мужайся, — снова послышалась мысль Зи. — Мы, драконы, поможем Менторам исцелиться. А землянам пора уходить».

«Но когда мы попадем домой, Норби вернется сюда и останется здесь. Он оставит меня!»

«В конце концов, это его выбор, не так ли?»

Ноги Норби вытянулись из туловища, и он закачался взад-вперед. Потом появились две руки, упершиеся в корпус бочонка. Очевидно, маленький робот пришел к какому-то решению.

— Хорошо, — сказал он, приподняв шляпу. — Я только доставлю этих землян домой и вернусь.

«Мы уже ничто для него, — подумал Джефф. — Всего лишь кучка землян. И он больше не хочет быть моим партнером».

— Как насчет Фарго? — вслух спросил он.

— Он останется заложником, — ответил Первый Ментор. — Извините, адмирал, но я не могу доверять вам.

— Как и я вам, — отозвался Йоно, направляясь к «Многообещающему». — За мной, кадет! Готовимся к отлету!

Джефф побежал за ним. Норби заковылял следом, громко жалуясь, пока не вспомнил о своем антиграве. После этого он втянул ноги и проплыл мимо Джеффа в воздушный шлюз.

«Он даже не взглянул на меня, когда пролетал мимо, — подумал Джефф. — Я больше не нужен ему».

— До свидания, Джефф, — сказала Заргл.

— Берегите себя, — добавила Зи. — И возьмите это в подарок.

Развернув крылья, она подлетела к Джеффу и вручила ему золотой воротник.

— Не пытайтесь удержать Норби у себя, — предупредил Первый Ментор, скрестив все четыре руки на своем массивном туловище.

Джефф остановился в дверях воздушного шлюза и яростно взглянул на него.

— А ты не забудь передать Великой Драконице, что Фарго мой брат и мой лучший друг.

Когда дверь за Джеффом закрылась, он услышал слабый металлический голосок:

— Раньше я был твоим лучшим другом.

Джефф сглотнул. Прошедшее время. Сможет ли он это изменить?

Глава 13

Полезная путаница со временем?

— Мне очень жаль, кадет, — сказал Йоно, когда Джефф занял свое место в кресле Фарго. — Возможно, я вел себя не слишком дипломатично в вопросе о Норби и без надобности охладил отношения с Первым Ментором.

— Мне хотелось бы верить вам, адмирал, — пробормотал Джефф.

— А мне бы хотелось, чтобы ты понял меня. Мой главный долг — Земля и наша Солнечная система. Мне нужно знать секрет гипердвигателя, и я должен получить его до того, как это сделают другие — в особенности Союз Изобретателей. Первоначально Союз был основан с похвальными целями, но постепенно власть в нем перешла к милитаристам-радикалам, жаждущим использовать свои изобретения для завоевания власти.

— Вы полагаете, они замышляют революцию и захват Федерации?

— Моя обязанность как главы Космического Командования проследить, чтобы они этого не сделали. Таланты Норби больше нельзя рассматривать как забавные игрушки. Они стали жизненно важными. Мы должны узнать его секреты.

— Вы убьете курицу, несущую золотые яйца, сэр. В целости и сохранности Норби может принести гораздо больше пользы для Федерации, чем любая из его частей.

Они оба посмотрели на Норби, подключившегося к компьютеру «Многообещающего».

— Готовы к возвращению в Солнечную систему, адмирал? — спросил Норби.

— Да. Перенеси нас в Космическое Командование.

— Тебе нужна моя помощь? — поинтересовался Джефф.

— Нет, — ответил Норби.

— Адмирал, — сказал Джефф. — Пожалуйста, внимательно следите за смотровым экраном и точно скажите, где вас высадить.

Как только адмирал последовал его совету, Джефф наклонился вперед и прикоснулся к Норби.

«Ты так и не научил меня бесконтактной телепатии, поэтому мне пришлось отвлечь адмирала, чтобы он не увидел, как я прикасаюсь к тебе. Мне очень жаль, что мы не можем доверять ему, так же как и Первому Ментору».

«Мой отец достоин доверия!»

«При обычных обстоятельствах они оба достойны доверия, Норби. Но сейчас они оба отчаянно хотят кое-кого заполучить, и ты знаешь, кто это. Они хотят использовать твои таланты, открыть твои секреты, потому что для каждого из них на кону стоит целый мир».

«Это правда, Джефф. Первый Ментор хочет получить гипердвигатель раньше землян, потому что он боится вас. Я сделал ошибку, преподав ему короткий телепатический курс человеческой истории. Он был особенно потрясен моим личным опытом со львами в римском Колизее. Я пытался объяснить, что люди с тех пор стали гораздо более цивилизованными, но схватка с пиратами убедила его в обратном».

«Это было опрометчиво с твоей стороны, Норби. Твой рассказ сделал его подозрительным и недоверчивым. В свою очередь, Йоно тоже стал подозрительным и недоверчивым. И я сомневаюсь, смогут ли они когда-нибудь подружиться».

«Тебе не придется долго злиться на меня, Джефф. Я отвезу тебя на Землю, потом верну Фарго и отправлюсь домой, на Джемию».

Джефф отпустил Норби и прикрыл рукой глаза. «Я еще хуже все запутал», — подумал он.

Что-то терлось о его предплечье. Он посмотрел вниз и увидел золотой воротник, подаренный Зи на прощание. Тогда он бездумно надел воротник на руку и сразу же забыл о нем.

— Послушайте, адмирал, — воскликнул Джефф, пораженный неожиданной мыслью. — Вам не нужно исследовать Норби. Этот воротник — мощное антигравитационное устройство. Передайте его своим ученым, и пусть они разработают механизм мини-антиграва на его основе. А потом будет легко перейти к гипердвигателю.

Йоно хмыкнул и взял воротник.

— Как он работает?

— Просто представьте, что вы поднимаетесь вверх, — ответил Джефф.

Йоно так и сделал. Его голова с явственным стуком ударилась о потолок рубки. Он вскрикнул и, должно быть, представил себя падающим, потому что в следующее мгновение врезался в пол со значительно более громким стуком.

— В самом деле, мини-антиграв, — признал он, морщась и потирая ушибленные места. — Но почему ты думаешь, будто он приведет нас к секрету гиперпространственных путешествий?

— Фарго считает, что это так.

— Фарго не физик-теоретик, а недоразвитый романтик. Мне все равно понадобится Норби. Мой долг перед Федерацией…

— Готовы? — спросил Норби. — Я не могу постоянно держать свой разум настроенным на нужное место.

— Одну минутку, — Джефф напряженно размышлял. — Я знаю, ты можешь совершить гиперпрыжок в любое место, но я не хочу, чтобы ты это делал. Если тебе придется попасть в руки земных ученых или навсегда покинуть Землю, я в любом случае должен научиться технике гиперпространственных путешествий в одиночку.

Быстро, прежде чем Норби или Йоно успели ответить, Джефф настроился на приборную панель компьютера и протянул руку, соединившись с разумом Норби.

«Ты что-то замышляешь, Джефф».

«Можешь не сомневаться, Норби. Возьми нас в гиперпространство, а потом на Землю — вот так!» Джефф представил Норби визуальную картинку, и робот издал металлический смешок.

Когда «Многообещающий» выпрыгнул из пространственно-временного континуума Джемии, Джефф ощутил уже привычное странное ощущение внутри. Однако на этот раз оно было хуже, чем обычно: у него словно что-то перевернулось в животе. А может быть, это было лишь нервной реакцией на его рискованный замысел.

— Очень хорошо, — сказал адмирал. — Мы в Солнечной системе. Но где же Космическое Командование? Я не вижу никаких космополисов.

— Может быть, мы промахнулись и находимся в планетной системе другой звезды, — предположил Джефф.

— Чушь! — отрезал Йоно. — Вот Луна, она выглядит как обычно. А прямо по курсу — Земля. Это земные облачные формации, я изучал их в течение десятилетий. А если есть какие-то вопросы… этот смотровой экран можно приспособить для приема микроволнового излучения? Да, я уже вижу, как это сделать.

Он произвел необходимые манипуляции.

— Сейчас мы посмотрим через слой облачности и увидим сушу. Можно ошибиться с облачностью, но не с очертаниями континентов.

Пока он говорил, клубы белых облаков, скрывавшие голубизну земной атмосферы, истончились и исчезли. Земной шар превратился в круг угрожающе-багрового цвета, в котором красные континенты выступали на фоне черного океана.

Дыхание Йоно со свистом вырвалось из его горла, словно его ударили в солнечное сплетение. Прошла почти минута, прежде чем он смог произнести придушенным голосом:

— Там нет Атлантического океана: один большой континент! Если это Земля — а это она, поскольку Луну не спутаешь ни с чем, — то мы попали в прошлое за 250 миллионов лет до нашей эры!

— Интересно, — пробормотал Джефф, глядя на смотровой экран.

— Интересно? — Йоно скрипнул зубами. Если бы у него были клыки, то они бы сейчас показались наружу. — Ты и твой идиотский робот только что перенесли «Многообещающий» не только в пространстве, но и во времени!

— Боюсь, вы правы, адмирал, — согласился Джефф. — С Норби такое случается. Иногда он доставляет вас прямиком к месту назначения, а иногда…

— …а иногда нет! Это совершенно очевидно, кадет! С каких пор тебе стало известно, что Норби путается еще и во времени?

— Вообще-то, он изучал историю…

Взмахом руки адмирал призвал Джеффа к молчанию и ткнул пальцем в Норби, чьи задние глаза невинно смотрели на него.

— Послушай, ты, джемианский робот! Тот больной Ментор научил тебя путешествовать во времени так же, как и в гиперпространстве? Это было частью его плана?

— Нет, сэр, — куполообразная шляпа скользнула вниз; лишь верхушки глаз Норби продолжали наблюдать за гневом адмирала. — Думаю, это Мак-Гилликадди сделал что-то, вызвавшее к жизни мой талант.

— Талант? Это бедствие, а не талант!

— Это другой секрет Норби, — сказал Джефф. — Единственная трудность заключается в том, что он не может отправиться в тот период времени, когда он уже существовал. И еще он не может отправиться в будущее.

— Ты хочешь сказать, мы не можем вернуться в наше время?

— Нет, сэр. Я хочу сказать, что он не может отправиться в будущее из нашего настоящего — из настоящего, в котором мы обычно находимся. Я имею в виду…

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Не сбивай меня. Этот его талант… он управляем?

— Не совсем, сэр. Перемещения во времени путаются с перемещениями в пространстве, и мы едва ли можем попасть туда, куда собирались.

Адмирал опустился перед смотровым экраном, сгорбив широкие плечи. На его лице застыло выражение ужаса и разочарования.

— Скажите мне, несчастные, существует ли хотя бы слабая вероятность того, что мы вернемся вперед в то время, когда люди уже существовали на Земле?

— Да, сэр, — сказал Джефф. — Давай попробуем, Норби.

— Слушаюсь, капитан, — с преувеличенной вежливостью отозвался Норби.

«Многообещающий» вздрогнул и затрясся вместе с Джеффом. Что, если они с Норби настолько все запутали, что потерялись навсегда?

— Я ничего не вижу, — заметил Йоно, всматриваясь в экран. — Должно быть, мы появились слишком близко к Земле и находимся внутри облачного слоя. Это опасно. Еще немного ближе, и…

— Я передвину катер в обычном пространстве, — торопливо предложил Джефф. — Это не опасно.

Нос «Многообещающего» вынырнул из облака, и на смотровом экране появилось увеличенное изображение земной поверхности. Они находились над континентом; в сущности, они находились над городом. Внизу можно было видеть здания и людей.

— Мы вернулись к людям и цивилизации, адмирал, — доложил Джефф.

— И к Колизею, — добавил Норби. — Джефф, это снова времена Римской империи. Мы прицепились к тому месту, где я побывал раньше. Может быть, теперь я смогу увидеть, как гладиаторы закончат схватку? Они бросили меня в львиную клетку как раз перед началом боев. Ох и здоровенный детина этот гладиатор! Напоминает мне вас, адмирал.

— Ты хочешь сказать, — со сдерживаемой яростью произнес Йоно, — ты хочешь сказать, что твое увлечение этим историческим периодом направило процессы, проходящие под твоей жестяной шляпой, и перетащило всех нас во времена древнего Рима только для того, чтобы тебе предоставилась возможность узнать, что случилось с каким-то гладиатором?

— Это не совсем так, сэр, — возразил Норби. — Даже если бы я собирался это сделать, я не всегда могу гарантировать успех. Я не виноват, что у меня есть эмоции, воображение и особенные таланты. Просто получилось так, что я отличаюсь от других роботов.

Джефф наклонился над приборной панелью «Многообещающего», и маленький корабль поднялся в небеса.

— Думаю, нам лучше отправиться куда-нибудь еще, — сказал он, скрывая улыбку. — Мы же не хотим вызвать изменений в истории?

— Изменений в истории? — адмирал вытер лоб. — Полагаю, если наши ученые попытаются скопировать подобные таланты, над нами нависнет постоянная угроза вмешательства в прошлое. История может измениться таким образом, что никто из нас не будет существовать. Я прав?

— Думаю, да, — согласился Джефф. — Может быть, все человечество перестанет существовать.

Он прикоснулся к Норби.

«Миссия завершена, Норби».

«Да, Джефф. Он убежден, что на меня нельзя положиться».

«Но это правда, не так ли?»

«Не совсем. Просто…»

«Не обращай внимания. А теперь давай в самом деле отправимся домой».

Но ничего не вышло.

— Где мы теперь? — устало спросил Йоно.

— Норби, — крикнул Джефф. — Где мы?

Норби лихорадочно подключался к различным частям компьютера.

— Не знаю, Джефф. Ты перевозбудил мои эмоциональные контуры, и что-то пошло не так.

— Я ничего не вижу на экране, — с беспокойством сказал Йоно. — Все блестит и расплывается.

— Экран поляризован! — в ужасе воскликнул Джефф. — Свет снаружи так силен, что компьютер «Многообещающего» компенсирует поток, не пропуская его на экран. Судя по показаниям приборов, корпус корабля быстро нагревается.

— Мне кажется, мы застряли, Джефф, — тоненьким голосом произнес Норби.

— Так вытащи нас! — завопил Джефф. — Мы, люди, не сможем выжить, если здесь станет слишком жарко.

— И я тоже. Мой мозг имеет тонкие электронные механизмы.

— Тогда заставь их работать над решением этой проблемы! — взревел Йоно.

У Джеффа стучало в висках. Никогда в жизни он еще не был так испуган.

— Может быть, мы попали в центр звезды? — прошептал он.

— Нет, кадет. Невозможно! Тогда бы мы умерли за долю микросекунды.

— В таком случае, куда… Смотрите, адмирал, приборы показывают увеличение гравитационного поля. Нас куда-то тянет!

— Я расшифровал входящие данные, — тихо сказал Норби. — Сообщаю обстановку. Мы находимся неподалеку от звезды, значительно более тусклой, чем земное Солнце. Так близко, что ее излучение быстро нагревает нас, а гравитационное поле сильно тянет к себе.

— Мы падаем на поверхность звезды, — Джефф был в ужасе. — Норби, вытащи нас отсюда поскорее!

— Но, Джефф, я не могу. Мои логические цепи функционируют неправильно.

Джефф прикоснулся к маленькому роботу.

«Норби, я купил тебя, и пока ты не вернешься на Джемию, ты остаешься моим роботом. Объедини свой разум с моим, и мы попытаемся вернуть «Многообещающий» в гиперпространство».

«Но, Джефф, мы же оба путаемся, когда доходит до путешествий во времени».

«Мы пытались показать, как сильно мы путаемся, чтобы обмануть адмирала. Но сейчас мы попали в беду и должны собраться с духом. Давай попробуем еще раз».

Они соприкоснулись друг с другом и с приборной панелью. Внезапно Джефф ощутил себя частью «Многообещающего».

Он больше не был Джефферсоном Уэллсом. Он не был Норби. Он был всего лишь кораблем, борющимся за спасение своей жизни и жизней трех хрупких существ, находившихся внутри. Он боролся… и побеждал!

— Уф! — вздохнул Йоно, протирая свою лысину. — Скверная переделка!

— Мы выбрались! — Джефф подхватил Норби и заплясал по рубке. — Мы это сделали!

— И попали точно в наше время, — добавил Норби, торжествующе размахивая руками.

— Тише! — рявкнул Йоно. — Я вижу прямо по курсу Космическое Командование. Хотя раньше я никогда не считал его самым прекрасным объектом во вселенной, но теперь оно почему-то очень привлекает меня.

Огромный искусственный мир космополиса — вращающегося колеса Космического Командования с мириадами коридоров и причалов — сиял, словно трехмерный бриллиант в глубокой черноте космоса. На расстоянии виднелся Марс, вокруг которого вращался космополис, и Джефф мог различить огоньки маленьких челноков, снующих туда-сюда. Люди пользовались челноками, поскольку трансмиттеры были очень дороги. Но скоро они получат гипердвигатель и смогут распространиться по всей галактике, основать великую звездную империю…

«Может быть, это не такая уж замечательная мысль, Джефф».

Джефф по-прежнему держал Норби.

«Менторы тоже будут путешествовать, Норби. Нам всем хватит места».

«А я буду кем-то вроде посредника. Я — часть обоих рас, верно, Джефф?»

Джефф рассмеялся.

«Давай смотреть в будущее с оптимизмом, Норби. Или, по крайней мере, относиться к жизни с юмором. Все еще может устроиться».

— Хватит медлить, кадет, — нетерпеливо крикнул адмирал Йоно. — Вперед, и домой!

Глава 14

Вечная путаница

Норби пропал!

Джефф безутешно ожидал его в старой квартире Уэллсов на острове Манхэттен. Он смотрел из окна на Центральный парк, где листья становились желтыми и багряными в преддверии наступающей осени. Ежегодное великолепие умирающей природы болью отдавалось в его груди, и он чувствовал себя так, словно в нем тоже что-то умерло.

Адмирал Йоно поклялся хранить другой секрет Норби в глубокой тайне. В сущности, адмирал зябко передернул плечами и сказал:

— Я никому не обмолвлюсь о том, что твой робот может путешествовать во времени. Если он — единственное существо во вселенной, способное на это, я буду только рад. Но откровенно говоря, если бы он не обладал такой способностью, я бы радовался еще больше.

— Понимаю, сэр.

— Поэтому можно забыть об экспериментах с нашими учеными, иначе обнаружатся вещи, слишком опасные для человечества. Фактически, если бы он не был твоим другом, у меня бы возникло искушение вернуть его в стазисный контейнер.

— Нет, сэр. Пожалуйста, не делайте этого.

Адмирал не обратил внимания на просьбу Джеффа.

— Мы можем лишь ждать и надеяться, что Менторы сочтут дружбу с Федерацией полезной для себя и поделятся с нами секретами гипердвигателя.

— Я уверен, что наши ученые сами вскоре изобретут гипердвигатель.

— Возможно, возможно. Они уже выражали оптимизм по поводу золотого воротника, но это лишь первые шаги. Держи своего робота подальше от них, чтобы не возникало недоразумений.

Норби с Джеффом вернулись на Землю из Космического Командования. Адмирал сам заплатил за их трансмиттерное перемещение; по его словам, ему больше не хотелось рисковать, отправляя Джеффа вдвоем с Норби через гиперпространство.

А теперь Норби — Джефф надеялся на это — вернулся на Джемию, где Фарго, предположительно, томился в темницах замка Великой Драконицы. Джефф представлял себе своего старшего брата: изможденного, усталого и тоскующего по Земле. Если бы только Норби сумел убедить Великую Драконицу и Первого Ментора освободить Фарго! Тогда, если они вернутся вместе, а не застрянут на другой планете или в другом времени…

— Ох! — послышался знакомый голос.

— Фарго! — радостно завопил Джефф. — Норби вытащил-таки тебя с Джемии!

— Привет, Джефф, — деловито поздоровался Фарго, поднимаясь с пола и энергично потирая зад. — К чему было так торопиться, Норби? — спросил он. — Я как раз приступил к десерту, когда ты появился из ниоткуда и уволок меня в гиперпространство.

Фарго выглядел великолепно в пурпурной тунике с накидкой, расшитой золотыми нитями. Он носил золотой пояс, мягкие алые туфли и кольцо со сверкающим бриллиантом. Он совершенно не выглядел изможденным. По правде говоря, судя по его виду, он даже прибавил пару килограммов.

— Я уверен, что Джефф беспокоился о тебе, — произнес Норби из-под шляпы, катясь по полу со втянутыми конечностями. Его голова высунулась наружу, и он остановился, выставив ноги. — Наверное, он думал, что Ее Величество заключило тебя в самую глубокую темницу под своим замком.

— Меня? Я пел ей серенады в самом роскошном чертоге ее дворца, и мы как раз приступили к очередному банкету. Разве ты не мог подождать хотя бы до конца обеда?

— Обеда? — взвыл Джефф. В четырнадцать лет человек чувствует себя голодным значительно чаще, чем в двадцать четыре года.

— Да, — ответил Фарго. — Праздничного обеда в честь той песни, которую я написал специально для Ее Величества.

— Фарго, дружище, — сквозь зубы процедил Джефф. — Я не уверен, что тебя волнуют мои чувства, но Олбани уже давно не получала от тебя никаких знаков внимания.

Фарго покраснел.

— Что ж, — пробормотал он. — Я встречусь с ней сразу же после того, как вымоюсь под душем. Позвони ей в участок и дай ей знать о моем приезде. Да, кстати: я захватил тебе подарочек перед тем, как Норби уволок меня из дворца. Вот!

Он протянул Джеффу нечто зеленое и кожаное, напоминавшее миниатюрную подушку размером с бейсбольный мяч.

— Яйцо Оолы! — воскликнул Джефф. — Это наверняка оно.

— Совершенно верно, — подтвердил Фарго. — Женская особь будет твоей.

— И никаких биглей? Не то чтобы мне не нравились бигли, — торопливо добавил Джефф. — Просто я всегда хотел иметь котенка.

— Ты можешь получить саблезубого котенка, если не будешь осторожен, — заметил Норби. — Яйцо растет медленно, поэтому тебе лучше держать его при себе и влиять на развитие детеныша, постоянно думая о ласковых котятах. Надеюсь, котенок понравится тебе больше, чем я.

В душе Джеффа на мгновение вспыхнула надежда, хотя ему не хотелось давить на Норби своими чувствами. Он открыл было рот, но так и не смог ничего сказать.

— Закрой рот, Джефф. Я еще не закончил рассказывать о Многоцелевых Домашних Животных. Если их обидеть, они окружают себя кожаным коконом, откуда их бывает невозможно вытащить в течение целых поколений — и то лишь в том случае, если ты знаешь правильную мелодию и можешь ее спеть.

— Вроде первой Оолы, — прошептал Джефф, бережно поворачивая яйцо в руках.

— Назови ее Оолой Второй, — предложил Фарго.

— Я так и сделаю.

— М-да, — хмыкнул Норби. — Полагаю, в вашей квартире скоро проходу не будет от зеленых котят.

— Ты собираешься домой, на Джемию? — поинтересовался Джефф.

— А где мой дом? — спросил Норби, закрыв пару глаз, обращенных к Джеффу. Он шумно протопал к компьютерному терминалу и включил особенно дурацкую игру-загадку.

Посмотрев на выражение лица Джеффа, Фарго сделал вид, что его очень интересует яйцо Оолы. Джефф не мог ни попросить Норби остаться, ни приказать ему сделать это. Норби больше не был его собственностью. Он был его партнером и принимал решения самостоятельно.

— Может быть, у тебя есть два дома, Норби? — мягко спросил Фарго. — Как насчет того, чтобы жить в обоих понемножку?

Норби выключил игру и закрыл все четыре глаза.

— Может быть, я никому не нужен, — прошептал он.

В горле у Джеффа что-то застряло, и, попытавшись что-то сказать, он издал лишь невнятное кваканье.

— Ну-ну, — Фарго потянулся. — Думаю, мне следует оставить вас двоих разбираться между собой. Мне нужно помыться и переодеться. Олбани предпочитает практичную одежду и не одобряет мужчин, которые носят кольца с бриллиантами.

— А как насчет золотых поясов? — поинтересовался Джефф, когда к нему вернулся дар речи. Уголком глаза он заметил, как металлические веки Норби поползли вверх. Джефф сделал глубокий вдох.

— Ах, это, — небрежно произнес Фарго, расстегнув пояс и передав его Джеффу. — Это специальный антигравитационный пояс, сделанный для меня по заказу Великой Драконицы. Мы будем пользоваться им по очереди, пока наши ученые не изобретут что-нибудь свое.

Норби выхватил пояс у Джеффа и протянул его обратно.

— Нет, — сказал он. — Возьми его себе, Фарго, Джеффу он не понадобится. У него буду я… большую часть времени.

Джефф с шумом выпустил воздух из легких и взял Норби на руки.

— Я отвечаю за нашу семью, Норби, и, возможно, у меня были кое-какие сомнения на твой счет, — с улыбкой сказал Фарго. — Тебе понадобилось много времени, чтобы вернуть «Многообещающий» в Космическое Командование. Ты чуть не потерял мой корабль вместе с моим братом и адмиралом, не так ли?

— Это было сделано специально, — возразил Джефф, крепко прижимая Норби к себе. — Чтобы Йоно счел его ненадежным и отказался от своих замыслов.

Норби несколько раз кивнул, подтверждая его слова.

— У меня было время подумать, — сказал он. — И я решил, что смогу часто посещать Джемию и моего отца. Но в конце концов, мне всегда по-настоящему хотелось остаться с Джеффом. Он мой друг.

— Понимаю, — кивнул Фарго. — Но подозреваю, что ты, как обычно, запутался, Норби.

— Боюсь, что да, — отозвался маленький робот и неожиданно подмигнул одним из своих глаз, обращенных к Джеффу, преувеличенно озорным движением приподняв и опустив металлическое веко.

— Норби, — сказал Джефф. — Ты и мой друг тоже, и я хочу, чтобы ты оставался таким, как есть — пусть даже у нас с тобой будет вечная путаница.

Норби и пропавшая принцесса

Норби — необыкновенный робот, друг Джеффа Уэллса, кадета Космической академии — утратил веру в себя. Их корабль «Многообещающий» прибыл на планету Мелодия, чтобы отыскать следы пропавшей принцессы с планеты Изз, и вся команда угодила и плен к противным скользупам. Попались все: и осторожный Джефф, и его бесшабашный брат, и генерал Йоно, их мудрый учитель, и даже Норби, умеющий исчезать и появляться где и когда захочет. Тяжело чувствовать себя беспомощным. Но не надо сдаваться. Ведь рядом Джефф, и он верит в лучшего робота на свете!

Глава 1

Новая миссия

В квартире братьев Уэллсов ненадолго наступили мир и спокойствие. Даже манхэттенские такси на антигравах, проносившиеся снаружи, не слишком гудели. Норби, робот Уэллсов, уже в который раз тихо занимался починкой кухонного компьютера.

Маленькое бочкообразное тело Норби висело над полом, поддерживаемое его личным мини-антигравом. Его телескопические ноги были полностью втянуты, руки с двусторонними ладонями деловито двигались, а задняя пара глаз оставалась плотно закрытой.

Его друг и партнер, Джефферсон Уэллс, занимался уроками за кухонным столом. Для своих четырнадцати лет он был довольно высоким подростком. Иногда он чувствовал себя гораздо старше: слишком часто ему приходилось бороться с проблемами, порождаемыми роботом-путаником и старшим братом Фарго, с его неуемной тягой к приключениям.

В данный момент его старший брат находился в гостиной, готовясь вдребезги разбить хрупкое спокойствие и сделать невозможными любые попытки сосредоточиться.

Бим! Бам! Бум!

Норби мгновенно повернулся вокруг своей оси, и все его четыре глаза широко распахнулись. Купол его встроенной шляпы опустился, когда половинка головы втянулась в бочонок. Затем она снова вынырнула наружу и два сердитых глаза уставились на Джеффа из-под полей шляпы.

— Джефф! Скажи Фарго, что его барабанный бой расстраивает мои микроконтуры и логические цепи!

Бим, бум, бам, бам, трах…

— Елки-палки, снова я ударил по центральному! — донесся голос Фарго из гостиной.

Бим, бум, рамбл, рамбл, бам…

Когда пронзительный тенор Фарго присоединился к глубоким обертонам боя литавр, Джефф взял свои затычки для ушей. Он был уже готов вставить их, заглушив грохот барабанов и недовольное ворчание Норби, когда услышал телефонный звонок. Вскочив с места, он включил аппарат, стоявший на кухне. Внушительное лицо, заполнившее весь видеоэкран, было очень хорошо знакомо ему.

Хотя адмирал Борис Йоно и не обладал красотой Елены Троянской, но, судя по его виду, в его честь могло быть снаряжено куда больше кораблей. Так оно и было на самом деле.

— Кадет! — рявкнул глава Космического Командования. — Что это за ужасный шум?

— Фарго сочиняет концерт для тенора и ударных с оркестром. Он хочет быть уверенным в нашей победе в песенном конкурсе…

— Закрой дверь! Я не слышу, что ты говоришь.

Когда в кухне стало тише, Джефф повернулся к большому лицу, смотревшему на него с голографического экрана. В конце концов, адмирал обладал правом последнего слова в Космической Академии, и это в полной мере относилось к учебе Джеффа. Он был также тайным работодателем двадцатичетырехлетнего секретного агента по имени Фарли Гордон (Фарго) Уэллс, поэтому Джефф испытал облегчение, увидев широкую улыбку на угольно-черном лице Йоно.

Впрочем, улыбка быстро исчезла.

— Что? Вы проводите свой отпуск, готовясь к песенному конкурсу? Пустая трата времени!

— Да, сэр, — сказал Джефф. — Вы правы, сэр.

— Вы более чем правы, адмирал, — вставил Норби. — Я не одобряю пения, особенно когда мне не разрешают присоединиться к поющим.

— Ты фальшивишь, — заметил Джефф.

— Фальшивит или не фальшивит, пение не имеет отношения к данной ситуации, — пророкотал адмирал. — Я размышлял о нашей последней миссии на планете драконов…

— Джемия, — кивнул Джефф, которому нравились драконы — по крайней мере, маленькие и цивилизованные.

— …и у меня есть новая миссия для тебя и для Фарго.

— И для меня! — закричал Норби. — Они не могут обойтись без меня. Они даже не могут самостоятельно выбраться из Солнечной системы.

— Да, да, — успокоил его адмирал. — Ты отправишься с Джеффом куда угодно: это само собой разумеется. Норби, я хочу, чтобы ты взял Фарго и Джеффа на поиски людей, которых забрали с Земли во время ледниковой эпохи. Выясните, оставили ли Другие какие-нибудь данные на Джемии, которые могут открыть, куда забрали этих пропавших людей.

Джефф заколебался.

— Но, адмирал, вы не можете давать нам такое поручение во время нашего отпуска. Фарго всем сердцем настроен выиграть большой песенный конкурс Федерации. Даже если Норби снова сможет заставить «Многообещающий» работать на своем гипердвигателе, у нас нет времени на поиски. Не говоря о конкурсе, мне нужно через неделю вернуться в Академию.

— Это важнее, чем конкурсы или даже твоя учеба в Академии. Ученые Федерации так и не приблизились к разгадке секрета миниатюрного антиграва. В нашей лаборатории имеется джемианский антигравитационный вороткник, но мы до сих пор не выяснили принцип его работы. А поскольку мини-антиграв, похоже, является ключом к способности Норби путешествовать в гиперпространстве, то Федерация нуждается в нем. Иначе мы, земляне, окажемся заключенными в пределах своей Солнечной системы, лишенными преимуществ межзвездных путешествий.

— Мне хотелось бы рассказать вам, как я путешествую в гиперпространстве, — сказал Норби. — Но я этого не знаю. Мне очень жаль, что я не могу помочь вам, адмирал.

— Хмпф! — хмыкнул адмирал. — Иногда я сожалею о том, что храню твои секреты. Никто не знает о гипердвигателе Норби, кроме нас троих, Фарго, да той девушки из полиции, за которой он ухаживает. Никто не знает, что робот наполовину является инопланетным устройством с планеты Джемия, изготовленным огромными джемианскими роботами, которые, в свою очередь, были сделаны Другими. Наш долг перед Федерацией — найти…

— Но даже джемианские роботы не знают, как им воссоздать особенные таланты Норби, — перебил Джефф. — Старый космолетчик Мак-Гилликадди случайно пробудил их, когда нашел инопланетные детали Норби на одном из астероидов.

— К этому я и клоню, — кивнул адмирал. — Другие явно имели гипердвигатель, и если мы не можем сравниться с ними в изобретательности, то обязаны искать всех, кто мог иметь контакты с ними. Поэтому, кадет, отправляйтесь на поиски пропавших людей.

Джефф неожиданно осознал, что в гостиной стало очень тихо. Неужели Фарго тоже слушает?

— Разве Другие в самом деле посещали Землю? — спросил он, пытаясь потянуть время.

— Разумеется, — ответил адмирал. — И доказательством тому служит Оола, твое Многоцелевое Домашнее Животное. Ее вывели генетическим путем из пещерных медведей и саблезубых тигров ледниковой эпохи. К счастью, конечный результат оказался значительно меньше оригиналов. К тому же ты сам рассказывал мне легенду джемианских роботов о том, что предки Оолы и какие-то человеческие существа с Земли были взяты Другими для эксперимента и переправлены на неизвестную планету.

Джефф огляделся.

— Где Оола, Норби?

— Под кроватью в спальне. Или на кровати, с головой под подушкой. Она не любит шума. Я не удивлюсь, если она вырастит вокруг себя кожаный кокон и погрузится в спячку.

Услышав тихое «Ш-шш!», Джефф скосил глаза и увидел красивое лицо Фарго, выглядывавшее из-за угла. Фарго приложил палец к губам, оставаясь вне поля зрения адмирала.

— Кадет, вы слушаете меня? — нахмурившись, спросил Йоно. — Повторяю: я хочу, чтобы вы нашли этих пропавших людей. Помимо всего прочего, их могли поработить, а принимая во внимание моих африканских предков, я испытываю особое отвращение к рабству. Все понятно?

— Да, сэр.

— В таком случае, всего доброго и удачи вам, — это прозвучало как приказ.

Когда экран погас, Джефф вздохнул.

— Почему меня всегда посылают на задание, когда я собираюсь заняться чем-то еще?

— Мы полетим оба, — поправил Фарго, барабаня пальцами по стене. — Быстренько найдем пропавших людей и вернемся к началу конкурса. Никаких проблем.

Джефф раздраженно пробежал пальцами по своим кудрявым каштановым волосам. Его брат не мог устоять перед приключениями, равно как и представить себе, что при этом придется столкнуться с трудностями.

— Фарго, как мы можем «быстренько» слетать туда и обратно, если мы не знаем, где они находятся?

— Я попробую выяснить, — с важным видом произнес Норби. — Пока вы с Фарго будете готовить «Многообещающий», я слетаю на Джемию и поищу в банках памяти главного компьютера данные о пропавших человеческих существах.

— А пока что ты даже не починил кухонный компьютер, — пожаловался Джефф. — И сегодня вечером мы снова останемся без ужина.

— Компьютер я тоже починю. Держи салатницу: великолепно приготовленный салат уже в пути!

Джефф прыгнул вперед вместе с салатницей как раз вовремя, чтобы получить в лицо поток зелени с приправами.

— Ты выдал салат не в том направлении, Норби! Воронка должна указывать вниз, а не вверх.

Фарго исчез: так бывало всегда, когда предстояла какая-нибудь уборка. Но пока Джефф выбирал салат из своих волос, маленькое зеленое животное, напоминавшее кошку, прокралось на кухню и потерлось о его ногу.

— Мурр!

— Все твое, Оола, — устало сказал Джефф. — Кушай на здоровье.

Хотя предки Оолы принадлежали к плотоядным хищникам, сама она была вегетарианкой и особенно обожала салат, даже лежащий на полу. Пока она подбирала лист за листом, Норби, послуживший виновником катастрофы, вытянулся на телескопических ногах между двумя кучками зелени.

— Это была всего лишь маленькая ошибка, Джефф, — кающимся тоном произнес он. — Но я приношу большие извинения. Пожалуй, мне следует отправиться на Джемию немедленно, пока я еще чего-нибудь не испортил.

С этими словами он спрятался в бочонок, поднялся на своем антиграве и неожиданно исчез.

Внезапные исчезновения Норби всегда немного нервировали Джеффа. Гиперпространство — основа материи вселенной, и существует повсюду, поэтому туда можно попасть из любой точки. Но сопутствующее исчезновение из нормального пространства производит обескураживающее воздействие на зрителей.

За ужином Оола угрожающе урчала, пока Джефф ковырялся вилкой в тарелке.

— Не беспокойся, — сказал Фарго. — Она немного не в себе, съев порцию салата, предназначавшуюся для двоих человек.

— Я беспокоюсь не о ней, а о Норби. Я забыл сказать ему, чтобы он поскорее возвращался. Может быть, он рассердился за то, что я накричал на него. Может быть, он захочет остаться на Джемии вместе с роботами.

— Норби наполовину землянин, и он вернется, — твердо сказал Фарго.

— Если он не вернется, нам придется отправиться за ним.

— Боюсь, это невозможно — во всяком случае, до тех пор, пока ученые Флота не изобретут гипердвигатель.

Урчание Оолы перешло в отрыжку, и вскоре она решила отправить часть съеденного салата обратно на пол.

— На этот раз убирать будешь ты, — проворчал Джефф. — Робот-уборщик работает лишь изредка, с тех пор как Норби покопался в его механизме.

— Ладно, — согласился Фарго. — Но давай оставим Оолу дома. Мы найдем сиделку для кошки.

— Шутишь? Любой, кому придется кормить ее, вскоре обнаружит, что Оола с легкостью превращается в любое животное, о котором он может подумать. И кто поверит, что кошка может быть вегетарианкой. Чиновники из зоопарка заберут ее, и мы никогда не увидим ее снова.

— Тогда нам придется следить за ее склонностью к перееданию, — заключил Фарго, с неохотой принимаясь за работу.

На следующий день, хотя Норби так и не появился, Фарго и Джефф продолжали подбадривать друг друга заверениями, что он может вернуться в любую минуту. Вместе с тем они продолжали готовить «Многообещающий», который (по специальному разрешению городских властей, выданному под давлением адмирала) стоял на крыше их многоквартирного дома.

Когда Джефф перенес остатки припасов, дверь на крышу распахнулась, и появилась возлюбленная Фарго. Лейтенант полиции Олбани Джонс, прекрасная и невероятно храбрая блондинка, была одного возраста с Фарго. («Какая неудача», — думал Джефф, втайне обожавший ее на свой застенчивый манер).

— Привет, Олбани, — крикнул Фарго. — Поднимайся на борт. Джефф, ты не забыл, что я пригласил Олбани отправиться с нами? Вообще-то, нам нужно сопрано, но ее контральто тоже может послужить заменой.

— Большое спасибо, — саркастически отозвалась Олбани. — Очень интересно служить чему-то заменой, — она забросила свой чемоданчик в воздушный шлюз «Многообещающего». — А где Оола?

— Она в квартире, выздоравливает от расстройства желудка, — ответил Джефф. — Я рад, что ты пришла, Олбани. Ты — единственная, кто может удержать Фарго в узде. Ведь через неделю мне нужно вернуться.

— Не слушай этого нытика, Олбани, — жизнерадостно произнес Фарго. — Мы вернемся гораздо раньше, как раз к началу песенного конкурса.

— А куда мы отправляемся? — поинтересовалась Олбани.

— Никуда, если Норби не появится, — буркнул Джефф.

— Пошли, я все объясню, — предложил Фарго.

Качая головой, Джефф подошел к двери и чуть не столкнулся с Йоно. Адмирал был в парадном мундире с медалями, бренчавшими на его широкой груди, и держал в руке большой чемодан.

— Ну что, кадет? — громыхнул он. — Твой робот еще не вернулся? Нам нужно поторапливаться.

— Но, адмирал…

— Я решил присоединиться к команде. Поскольку вы с Фарго сироты, вам нужен кто-нибудь постарше и поумнее для компании. Вас нельзя оставлять без присмотра.

— Но считается, что за мной присматривает Фарго…

— В таком случае, ты понимаешь, что я имею в виду, — с улыбкой заметил Йоно.

— Да, сэр. Добро пожаловать на борт. Олбани Джонс тоже летит вместе с нами.

— Ага, — Йоно улыбнулся еще шире. — Тогда на борту будет как минимум два здравомыслящих человека. Кстати, я принес с собой кое-какие музыкальные записи — для практики во время выполнения нашей миссии. По некоторому размышлению, я решил присоединиться к вашей группе для песенного конкурса. Вам нужен бас.

— Это верно, — признал Джефф. — Сейчас у меня баритон, но мой голос то и дело ломается. Вы будете полезным добавлением к нашему ансамблю, адмирал.

Они поднялись на борт «Многообещающего».

— Что у вас там? — осведомился Йоно, глядя в тускло освещенный угол рубки. — Морские черепахи?

— Это мои литавры, — сказал Фарго. — Я еще не установил их, зато теперь смогу настроить на ваш бас, адмирал. Возможно, мой шедевр для тенора и ударных можно переделать для квартета.

Без всякого предупреждения в рубке стало значительно теснее, когда в ее центре неожиданно появился металлический бочонок с маленькой зеленой драконицей. Джефф издал радостное восклицание.

— Я вернулся, — сообщил Норби. — Моя миссия завершена. Я обнаружил координаты планеты, где предположительно находятся пропавшие земляне. Остается лишь скормить эти координаты компьютеру «Многообещающего», и можно лететь.

— Но почему ты привел с собой Заргл? — спросил Фарго. — Разумеется, мы рады ей, но…

— Я не полечу с вами, — успокоила его маленькая драконица, развернув свои кожистые зеленые крылья и перелетев (с помощью джемианского антигравитационного воротника) на массивное плечо Йоно. Перейдя на джемианский, поскольку земной язык давался ей еще с трудом, она добавила:

— Я спросила Норби, не могу ли я остаться в вашей квартире, пока вас не будет. Я хочу попрактиковаться в изучении вашего трудного языка, просматривая голографические передачи.

— А мама разрешила тебе побыть здесь? — спросил Джефф по-джемиански.

— Да, — ответил Норби. — Зи хочет, чтобы Заргл в совершенстве овладела земным языком.

— Хотела бы я понимать, о чем вы все говорите, — жалобно сказала Олбани.

— Скоро поймешь, — обнадежил ее Фарго. — Заргл, кусни-ка ее по-дружески.

Немного удивленная, Олбани тем не менее стойко вынесла испытание, когда Заргл перелетела на ее плечо и слегка куснула ее в шею.

— Ну вот, — сказал Джефф. — Скоро ты начнешь понимать джемианский язык, Олбани. Нас всех покусали, когда мы навещали Джемию. Драконий укус позволяет тебе телепатически общаться с любым из укушенных, если вы соприкасаетесь. Заргл, проводи Олбани в гостиную и поучи ее немножко, пока мы готовимся.

— И пусть Олбани научит тебя кормить Оолу, — добавил Фарго. — Думаю, нам все же следует оставить ее здесь.

— О’кей, — отозвалась Заргл на сносном земном языке. — С Олбани я попрощаюсь попозже, а с вами сейчас. Желаю вам приятно провести время, адмирал.

— Благодарю, Заргл.

— И еще вот что, Джефф, — добавила Заргл. — Не позволяй Фарго ввязываться в неприятности!

— Это я слышу всю свою жизнь, — вздохнул Джефф.

Глава 2

Планета Изз

— «Я бродячий менестрель, в рубище хожу холщовом, но прольется песнь моя…»

— Фарго, — произнес адмирал Йоно, откладывая листок с нотами и массируя свою лысину. — Я не верю, что Гилберт и Салливан не планировали для сопровождения этой арии ничего, кроме литавр. Давай сделаем перерыв. Мы и так нервничаем, глядя, как Норби три раза подряд делает заходы по этим координатам и каждый раз ошибается.

Олбани зевнула.

— Мне и в голову не приходило, что в гиперпространстве может быть так скучно, — сказала она. — Я устала видеть на эту серятину на смотровом экране.

— Может быть, я бы уже нашел планету, — раздраженно отозвался Норби, — если бы мне позволили успокоить мои эмоциональные контуры пением.

— Ты, как всегда, фальшивишь, — заметил Фарго, поигрывая барабанной палочкой. — И из-за тебя мы тоже будем фальшивить.

— Это твое личное мнение. Я считаю электронный голос замечательным. И у тебя, с твоим ужасным концертом для тенора с ударными, хватает стыда утверждать, что я фальшивлю?

Прежде чем Фарго смог вступить в спор, Джефф быстро сказал:

— Давайте все помолчим, пока Норби еще раз попробует ввести координаты. Помните: этот гиперпространственный прыжок очень сложен, поскольку координаты являются лишь числами из банка данных джемианского компьютера. Мы ничего не знаем о планете, на которую пытаемся попасть.

— Меня беспокоит одна вещь, — сказала Олбани, откинув назад свои длинные волосы. — Не стоит ли нам обсудить, что мы собираемся сделать, если попадем на эту чужую планету? Пока мы лишь готовимся к конкурсу.

— Хм-м, — пробормотал адмирал, настолько увлекшийся музыкой, что все остальное перестало для него существовать.

— Что тут обсуждать? — спросил Фарго, ненавидевший предварительные планы.

— Много чего, — ответила Олбани. — Люди, которых мы ищем, скорее всего верят, что они являются единственными гуманоидами во вселенной. Если Другие не сообщили им об их происхождении, то они думают, будто их раса возникла на той планете, где они сейчас живут, а не на Земле. Они могут увидеть в нас чужаков и враждебно отнестись к нам. Не следует ли нам побольше узнать о них перед посадкой?

— Совершенно верно, лейтенант, — одобрил Йоно. — Согласно нашему плану, Норби выведет «Многообещающий» в космос достаточно далеко от их планеты. Мы останемся незамеченными, однако сможем настроиться на их радиопередачи, если у них уже есть развитая технология.

— У джемианских драконов есть технология, — напомнил Джефф. — Технология, полученная от Других. Поэтому я полагаю, что пропавшие земляне тоже достигли высокого уровня развития.

— Пожалуйста, перестаньте болтать, — попросил Норби, размахивая руками. — Шум, шум, шум! Дайте мне сосредоточиться.

Все, включая и Норби, замолчали. Робот положил руки на приборную панель и на мгновение застыл. Внезапно серая пелена исчезла, и корабль вынырнул из гиперпространства.

— Ага! — с удовлетворением произнес Йоно.

— Вот это да! — воскликнул Джефф. — Посмотрите-ка!

Все столпились возле главного экрана. На нем проплывала прекрасная планета, окутанная облаками, в просветах между которыми виднелись пятна нежно-голубого цвета.

— Я же говорил, что могу это сделать! — гордо сказал Норби.

— И ты это сделал, — подхватил Джефф. — Судя по всему, эта планета напоминает Джемию. Один большой континент в океане, и…

— Смотрите! — воскликнули все одновременно.

— Космополисы, — благоговейно прошептал Джефф. — Повсюду вокруг нас!

Космические дома, или космополисы, уже в течение многих лет использовались в Солнечной системе как искусственные орбитальные поселения. Теперь стало ясно, что обитатели этой планеты тоже имеют их.

— Я принял сигнал по радио… нет, по голографическому приемнику! — крикнул Норби. — Эти люди достигли высокого уровня технологии.

Джефф включил звук, и все уставились на экран.

Голос и лицо говорившего казались вполне человеческими. Язык был джемианским, но со странным акцентом и множеством новых слов. В свободном переводе сообщение звучало примерно так:

— А теперь слушайте дополнение к предыдущим новостям. Король Физвелл объявил, что в связи с трагической потерей экспериментального межзвездного корабля он не будет вбрасывать первый гвейг на открытии ежегодного сезона игр гу-гу сегодня вечером…

— Во что он одет? — спросила Олбани. — Похоже на ночную рубашку.

Диктор носил блестящее облачение, свободно свисавшее с его плеч и действительно очень напоминавшее старомодную ночную рубашку. Его волосы были уложены в косы вокруг головы, борода также была заплетена в косички с заколками на концах.

— Поищи другой выпуск новостей, — попросил Йоно. — Если эти люди достигли уровня межзвездных путешествий, они намного опередили Федерацию.

— Они сказали «экспериментальный» корабль, — заметил Фарго. — Это может означать «первый» или даже «единственный».

— Включаю следующую трансляцию, — сказал Норби.

Появилось новое лицо, на этот раз женское, с другим оттенком кожи и цветом глаз. Это указывало на то, что Другие отбирали для своего эксперимента людей из разных районов Земли.

— Последнее послание с пропавшего корабля, «Челленджера», только что было допущено к оглашению перед широкой публикой. Поскольку шла лишь звуковая трансляция, мы сейчас будем показывать портрет принцессы Ринды, который ей больше всего нравился.

Лицо дикторши сменилось потретом прекрасной девушки с локонами огненно-рыжих волос, уложенных в замысловатую прическу и увенчанных клинообразной шляпкой, так щедро изукрашенной драгоценностями, что в ней можно было без труда угадать корону. Ее сверкающая ночная рубашка едва проглядывала из-под нескольких накидок самых фантастических расцветок, вышитых драгоценными камнями. Ее спокойное аристократическое лицо казалось немного расплывчатым, словно взор художника за работой застилали слезы благоговения.

«Всем привет, — произнес жизнерадостный девичий голос журчащим сопрано. — Это принцесса Ринда. Я говорю с новооткрытой планеты, которую я назвала Мелодией. Капитан Эрика сообщает вам, что это планета иззианского типа, а следовательно, мы можем дышать здешним воздухом. Но разумеется, она далеко не так прекрасна, как Изз. По мнению капитана, координаты этой планеты случайно оказались заложенными в бортовой компьютер, и не мог бы Придворный Ученый определить, как это произошло?»

«Что?.. Ах, да: я также должна сказать, что это сообщение идет с кассеты, выпущенной за пределы странного электроннного поля планеты, которое, судя по всему, не позволяет вести передачу с поверхности. Поэтому вы можете только слышать нас, но не видеть. Очень жаль. Мне бы хотелось, чтобы вы смогли увидеть аборигенов. Они ведут себя очень дружелюбно и высоко оценили мой голос. Кстати, здешние фрукты и овощи тоже съедобны».

«Я просто в восторге от открытия новой планеты, но теперь мне пора идти. Мы собираемся на концерт, который состоится под деревьями в очаровательном месте, похожем на большой двор. Полагаю, меня попросят спеть. Робот-библиотекарь никак не может разобрать местный язык, но это не имеет значения, поскольку они умеют передавать мысли. Это будет великолепное место для туристов с Изза, и… да, капитан Эрика, я уже почти закончила. Итак, через несколько дней мы отправимся домой. А теперь я прощаюсь с вами и иду на концерт. Всего вам…»

Звук резко оборвался, и на экране появилось лицо дикторши.

— В этой передаче нет никакого намека на реальную опасность, кроме упоминания о странном электронном поле, препятствующем обычным сигналам связи. Однако передача прервалась внезапно, и после ее приема прошло уже две недели. Поскольку других передач не было, весь двор пребывает в тревоге. По словам Придворного Ученого, он работает над новым межзвездным кораблем, который отправится со спасательной миссией.

Планета Изз и ее спутники-колонии глубоко переживают за судьбу нашей возлюбленной принцессы. Надлежащие раздумья о Бесконечном будут иметь место перед началом сеанса игры гу-гу, в сопровождении иззианского национального гимна.

Когда зазвучала музыка, портрет принцессы Ринды вернулся обратно на экран.

— Она великолепна, не правда ли? — спросил Фарго.

— Не удивительно, — заметила Олбани. — Она красива, богата и, несомненно, испорчена до мозга костей. Кроме того, этот их национальный гимн на редкость занудный.

— Богата? — переспросил Фарго. — Да, это мысль. Вы обратили внимание на ее драгоценности? Все, что нам нужно сделать, это спасти ее, и королевская семья Изза, несомненно, осыплет нас щедрыми дарами.

— Пожалуй, это даст ученым Федерации средства, необходимые для изобретения гипердвигателя, — задумчиво промолвил Йоно. — Или же мы можем прямо потребовать у иззианцев гипердвигатель в качестве награды.

— Подождите, — сказал Норби. — Слушайте!

Другой диктор, облаченный в ночную рубашку более простого покроя, испускавшую лишь слабое сияние, появился на экране и произнес:

— Внимание! Только что поступило объявление о том, что наш космический патруль обнаружил на орбите вокруг Изза неизвестный космический корабль. Это может иметь отношение к пропаже принцессы. Патрульные катера приближаются к чужому кораблю с гравитационными захватами.

— Норби, немедленно уходи в гиперпространство! — крикнул Йоно.

— Слишком поздно, — ответил Норби. — Что бы ни представляли из себя эти гравитационные захваты, они уже крепко держат двигатель «Многообещающего». Мы приближаемся к планете — видите эти маленькие точки впереди? Они тянут нас.

Фарго вернулся к своим барабанам и тщательно настроил их. Затем он начал тихо напевать весьма приятную версию иззианского национального гимна, аккомпанируя себе легким постукиванием.

— Ты ничуть не обеспокоен? — спросил Джефф.

— Ни капельки, — отозвался Фарго. — Видишь ли, у нас есть свои преимущества. В нашем распоряжении находится единственный имеющийся в наличии межзвездный корабль.

— Лишь потому, что у вас есть робот, чей гипердвигатель… — начал было Норби.

— Правильно, мой маленький металлический бочонок, — согласился Фарго. — Но они об этом не знают, не так ли? У нас имеется кое-что на продажу: спасательная миссия. Это будет не просто приключение, но и деловое предприятие.

Оказавшись на поверхности планеты, Джефф спросил себя: так ли уж оправдан оптимизм Фарго? Члены комитета по встрече с пришельцами, если они таковыми являлись, носили блестящие ночные рубашки форменного образца, смахивавшие на мундиры. Возможно, это и были мундиры. И их обладатели выглядели совсем не дружелюбно.

— Мне открыть воздушный шлюз? — спросил Норби после посадки на поляну, устланную лиловым мхом. Они находились на городской площади, окруженной странными зданиями. Величественное строение в дальнем конце могло быть лишь королевским дворцом, судя по роскошному парку перед его передним фасадом.

— Конечно, — ответил Фарго. — Как иначе мы сможем назваться спасителями прекрасной принцессы?

— Даже не думай оставить ее при себе после спасения, — процедила Олбани.

— Решение об открытии воздушного шлюза принимаю я, — заявил адмирал. — Я старший офицер, присутствующий…

— Нарушители! — загремел иззианский голос по системе громкоговорителей «Многообещающего». — Мы из планетарной полиции. Мы контролируем ваш корабль. Выходите немедленно! Вы находитесь под арестом во имя королевы Тизз и короля Физвелла.

— Аресты — это моя вотчина, — сказала Олбани, с безмятежным видом подтягивая пояс своего мундира. — Как только мы выйдем наружу, я займусь ими.

— Хорошо, лейтенант Джонс, любовь моя, — согласился Фарго. — Если хочешь, это будет твой вечер.

Как обычно, Джефф оказался единственным, кто был глубоко озабочен сложившейся ситуацией. Он сомневался, что иззианцы сменят гнев на милось, если земляне запоют песни протеста. Как подружиться с давно пропавшими родственниками, которые не знают даже о существовании Земли?

Когда они вышли из воздушного шлюза и выстроились снаружи с Олбани впереди, Фарго ткнул Джеффа в бок:

— Посмотри-ка на этот дворец. Похоже на золотую краску.

— Это не краска, — прогудел Йоно. — Пластины желтого металла, и если это золото…

— Это действительно золото, — заверил Норби. — Корабельные сканеры определили материал. Разве я не говорил вам?

— Нет, — мрачно ответил Йоно.

— Извините. Здесь везде полно золота. Даже кобуры, в которых полицейские держат свое оружие, сделаны из золота.

— Оружие? — То, что Джефф принимал за декоративные ремни, перепоясывавшие иззианцев, на самом деле оказалось кобурами с оружием. Каждый из полицейских носил также золотой шлем.

— Мы разбогатеем! — восхищенно пробормотал Фарго. — Если удастся раздобыть несколько таких шлемов…

— Молчать! — отрезала по-иззиански женщина, возглавлявшая группу полицейских. Ее волосы высовывались из-под шлема крошечными «крысиными хвостиками». — Шифрованное общение противоречит закону. Вы также нарушаете закон своими прическами. Ношение волос, не заплетенных в косы, — прерогатива особ королевской крови, — она указала на Йоно. — А сбривать волосы вообще никто не имеет права.

Олбани выступила вперед.

— Приветствую вас, — произнесла она на сносном джемианском, в достаточной мере напоминавшем иззианский. — Я… — она помедлила, подбирая подходящее слово. — Я лейтенант, представляющий вооруженные силы Манхэттена. Мы пришли поговорить с Их Величествами о принцессе Ринде.

— Вы с планеты Мелодия? — ошеломленно спросила иззианка-полицейская. — Нам не удалось понять, что мелодианцы имеют иззоидный облик.

— Мы не иззоиды, — ледяным тоном ответила Олбани. — Мы такие же иззианцы, как и вы, но из другого племени — из пропавшего иззианского племени с другой планеты, в отдаленной части нашей галактики.

— Это невозможно, — покачала головой иззианка-полицейская. — Мы — единственные иззианцы в нашей галактике. Вы находитесь под арестом за дополнительные беззакония: полеты в космосе без лицензии, появление обманным путем, нарушение формы прически, провоз контрабандного товара…

— Какого контрабандного товара? — презрительно спросила Олбани.

— В этой бочке, — ответила иззианка, указывая на Норби. Норби, разумеется, был полностью закрыт и лежал на руках у Джеффа. Это был его обычный способ прятаться от опасности.

— Взять их! — скомандовала женщина-полицейская. Ее подчиненные окружили землян. В руках они держали цепи, хотя и золотые, но довольно зловещие на вид, особенно учитывая обстоятельства. Цепи заканчивались странными, но вполне работоспособными замками.

— Наручники, — пробормотал Йоно. — Как унизительно!

— Прекратите, прекратите, — донесся чей-то резкий голос. — Во имя королевы Тизз — и короля Физвелла, разумеется, — я настаиваю, чтобы вы отпустили этих людей!

Мужчина перескочил через клумбу оранжевых цветов и направился прямо к начальнице иззианской полиции.

Он был очень высоким и худым, с волосами пшеничного цвета, заплетенными в одну длинную косу. Его редкая желтая борода, заплетенная в две косицы, уныло свисала под подбородком. На его необычно короткой ночной рубашке висел золотой медальон с ярким красным самоцветом, а из-под подола выглядывала пара мешковатых брюк, заканчивавшихся остроносыми туфлями. Его сопровождал робот, более человекообразный, чем обычные рабочие роботы землян, но с таким же пустым лицом.

— Кто он такой? — прошептал Фарго. — Дворцовый клоун? И почему у него есть робот?

— Не знаю, — прошептал в ответ Джефф. — Но ты заметил, что садовники — тоже роботы?

Начальница иззианской полиции, почти не уступавшая в росте новоприбывшему, смотрела на него с нескрываемой неприязнью.

— У вас есть письменное разрешение от королевы, ученый Эйнкан?

— Придворный Ученый Эйнкан, — поправил тот. — В таких крайних обстоятельствах мне не требуется разрешения. Я привел одного из своих роботов, чтобы препроводить этих незнакомцев во дворец.

— Без письменного разрешения королевы я не могу отпустить этих опасных преступников.

— Чепуха! — прошипел Эйнкан. — Они явно иззианцы и прибыли сюда на корабле с гипердвигателем. Мой новый гипердвигатель еще не готов. Нам нужен этот корабль, чтобы спасти принцессу, и нам нужны эти иззианцы, чтобы пилотировать их корабль. Если вы задержите нашу миссию, офицер Люка, вы поставите жизнь принцессы под угрозу. Королева будет недовольна.

Ударение на последнем слове повеяло смертоносным холодом. Офицер Люка заморгала.

— Хорошо, — сказала она. — Отведите их к королеве, но пусть все будут свидетелями, что я отпускаю их неохотно, без письменного разрешения.

Эйнкан подошел к Олбани.

— Вы здесь главная?

— Разумеется, — с жесткой улыбкой ответила Олбани.

— Разрешите представиться: я Эйнкан, Придворный Ученый. Сейчас я представлю вас королеве, — он улыбнулся и взял Олбани за руку.

Офицер Люка и ее подчиненные расступились, освободив проход, и экспедиционный корпус землян последовал за Эйнканом. Фарго нахмурился с раздраженным видом, когда Эйнкан привлек Олбани ближе к себе. Потом он прислушался.

— Люка хороший офицер полиции, но мы с ней не ладим, — говорил Эйнкан. — Я был одним из ее первых мужей, и ничего хорошего из этого не вышло. На ее вкус, у меня слишком доминирующий тип личности. Вы очаровательны, моя дорогая… простите, кажется, вы уже представились?

— Еще нет. Меня зовут Олбани Джонс. Лейтенант Олбани Джонс.

— Олбани. Какое романтическое имя! Вы не одобряете доминирующий тип личности в мужчинах?

Олбани сняла руку Эйнкана, начавшую было совершать экскурс вокруг ее талии.

— Я не одобряю мужчин, не отвечающих на мои вопросы. В первую очередь мне хотелось бы знать, сколько у вас межзвездных кораблей.

— Только один, «Челленджер». И увы, наша возлюбленная принцесса настояла на том, чтобы самой отправиться в первый рейс. Я изобрел гипердвигатель, но еще не успел собрать новый двигатель для следующего корабля. Откуда я мог знать, что принцесса и «Челленджер» не вернутся?

— В самом деле, откуда? Значит, вам понадобится наш корабль, чтобы найти принцессу?

— Несомненно.

— Вы думаете, мы позволим вам взять его? — сердито вмешался Йоно.

Эйнкан оглянулся на адмирала, не уступавшего ему в росте и в два раза превосходившего в объеме.

— У вас есть разрешение обходиться без волос на голове, сэр? — поинтересовался он.

— Что? — взревел Йоно. — Вы думаете, я брею голову?

— Почему же иначе у вас нет волос? — спросил Эйнкан, огибая клумбу розовых цветов.

— Адмирал, — сказал Джефф, перейдя на земной язык. — Возможно, эти существа происходят от людей, утративших генетическую предрасположенность к облысению.

— Это большая потеря для них, кадет. Лысина гигиеничнее и смотрится более внушительно.

— Да, сэр, — согласился Джефф. Он повернулся к иззианскому роботу, мерно шагавшему сбоку, и спросил:

— Вы помогаете Придворному Ученому в его лаборатории?

— Я делаю то, что мне говорят.

— И какие чувства вы испытываете по этому поводу?

— Я не чувствую. Я служу.

— Вы помогали изобретать гипердвигатель?

— Я помогал установить его.

— Вы наблюдали за тем, как Придворный Ученый изобретал гипердвигатель?

— Я не наблюдаю. Я служу.

Робот отошел в сторону и исчез за маленькой дверью сбоку от широких мраморных ступеней, ведущих к двойным парадным дверям. Эйнкан тоже направился туда.

— Минутку, — сказал Йоно. — Почему мы не поднимаемся по парадной лестнице? Разве у вас так относятся к гостям?

— Сначала мы должны посовещаться в моей лаборатории, — заявил Эйнкан. — Вы, разумеется, знаете принцип работы гипердвигателя, моя дорогая мисс Джонс?

— М-мм, — промямлила Олбани.

— Хорошо. Мы с вами посовещаемся, а остальные тем временем подождут снаружи. Потом мы отправимся спасать Принцессу, и может быть, возьмем их с собой.

— Это невозожно, — твердо сказала Олбани. — Присутствие моих коллег совершенно необходимо для управления кораблем.

— Вы уверены? — разочарованно спросил Эйнкан. — Что ж, очень жаль…

На их барабанные перепонки неожиданно обрушился бестелесный голос.

— Эйнкан, тупица! Как ты осмелился распоряжаться делами самостоятельно? Немедленно приведи этих незнакомцев в тронный зал, иначе я сошлю тебя в Палату Наказаний и прикажу на несколько дней погрузить тебя в бассейн с плурфом!

— Слушаюсь, Ваше Королевское Величество, — вздохнул Эйнкан.

Глава 3

Вопрос спасения

Бестелесный голос королевы недолго оставался загадкой: на стенах дворца тут и там попадались декоративные золотые рожки, служившие громкоговорителями.

Эйнкан и земляне (Джефф по-прежнему держал Норби на руках) поднялись по широкой лестнице к огромной двери, по обе стороны которой мрачно возвышались роботы, облаченные в пурпурные ночные рубашки. Створки дверей, обшитых золотыми панелями, плавно разошлись в стороны.

На этот раз источник голоса оказался еще более необычным.

— Львиная голова? — удивился Джефф, взглянув вверх. — Должно быть, Другие захватили сюда кое-каких земных животных.

— Тише! — сурово произнес Эйнкан. — Не пользуйтесь чужеземным кодом общения и храните молчание, если хотите себе добра.

Цепко удерживая руку Олбани, Придворный Ученый торопливо прошел по коридору к двойным дверям, распахнувшимся при его приближении.

Еще два робота-охранника, одетые в пурпур, стояли сразу же за дверями. Когда земляне подошли ближе, они предупреждающе вскинули руки.

— Приветствуйте королеву! — воскликнули они.

— Наклоните головы, — прошептал Эйнкан, согнув шею и замедлив шаг.

Земляне последовали его примеру. Теперь, продвигаясь вперед, они могли видеть лишь собственные ноги.

Норби, прикасавшийся к Джеффу, наконец осмелился вступить с ним в телепатический контакт:

«Она мне не нравится. Первый раз вижу иззианку с короткими волосами и такой свирепой физиономией».

«Ты поднял свою шляпу, Норби?»

«Совсем немного, но достаточно, чтобы лицезреть Их Бедненьких Величеств. Похоже, они восседают на тронах из литого золота».

Эйнкан резко остановился, дернув Олбани за руку. Трое землян, идущих следом, немедленно врезались в двоих, стоявших впереди. Джефф споткнулся о ногу Эйнкана, и все пятеро полетели на пол.

Не удивительно, что в падении Джефф выпустил Норби, однако звука удара не последовало. Норби умудрился включить свой антиграв, чуть-чуть не долетев до пола, поднялся в воздух и протянул одну руку к Джеффу, ухватив его за ухо.

— Ты уронил меня! — воскликнул маленький робот, забыв обо всем, кроме своего раздражения. — Я мог получить вмятину!

— Ага! — произнес глубокий женский голос. — То, что маскировалось под металлический бочонок, на самом деле оказалось маленьким роботом странной конструкции. Одурачить меня еще никому не удавалось. А ну-ка, принесите мне этот предмет!

Джефф поднялся на ноги и взглянул на троны, стоя над распростертыми телами своих спутников. По правую руку от него сидел безбородый мужчина с апатичным лицом. Его курчавые рыжие волосы, не заплетенные в косички, свободно падали на плечи. Он носил простую золотую корону с маленькими зубчиками и выглядел очень усталым. Джефф не сомневался, что это король Физвелл.

На другом троне сидела женщина, намного превосходившая размерами своего супруга. Ее темные волосы доходили ей лишь до ушей, поэтому о косичках не могло быть и речи. Пронзительные карие глаза с подозрением смотрели на новоприбывших. Ночная рубашка королевы сверкала и переливалась невероятным количеством драгоценных камней, а на ее царственно-надменном лице застыло неприятное выражение.

Поклонившись Их Величествам, Джефф слегка подвинулся влево: у него возникло отчетливое ощущение, что всеми делами здесь заправляет королева Тизз. Норби уже устроился у него на руках и изо всех сил старался выглядеть простым бочонком, как будто не превращался ни во что иное. Но, разумеется, он мог обмануть лишь себя, да и то с трудом.

— Итак, Эйнкан, — произнесла королева отвратительным гнусавым голосом. — Ты собирался спрятать от меня этих странных пришельцев и их маленького робота?

— Вовсе нет, Ваше Величество. Я просто хотел взять у них интервью перед тем, как представить их на ваш суд. Лучше было потратить на них мое никому не нужное время, чем прервать ваш драгоценный отдых.

— Ну да, — фыркнула королева. — И полагаю, ты забыл, что я не одобряю одеяний, облегающих каждую ногу в отдельности?

— Примите мои нижайшие извинения и самые искренние сожаления. Это был крайне неудачный эксперимент. Я сниму их…

— Не здесь, дурень! Твоя туника слишком коротка, — королева наклонилась вперед и нахмурилась. — Это правда, что у этих странных иззианцев есть корабль с гипердвигателем?

— Совершенно верно, Ваше Величество.

— Откуда они его взяли?

Эйнкан печально рассматривал свои остроносые туфли. Повернувшись к Олбани, он нервно подергал себя за бороду, заплетенную в косички.

— Объясните ситуацию, лейтенант.

Олбани поклонилась королю, что заставило королеву нахмуриться еще сильнее.

— Ваше Величество, мы прибыли издалека… — начала она.

— Мне сказали, откуда вы прибыли, — перебила королева. — И мне очень не нравится, что какой-то район Изза носит дурацкое название Манхэттен.

— Манхэттен — это остров, Ваше Величество, — пояснила Олбани.

— И он находится очень далеко отсюда, — добавил Фарго.

— Молчать! — вскричала королева. — Я говорю с вашей начальницей.

Адмирал Йоно что-то неразборчиво проворчал.

— На самом деле не имеет значения, откуда мы родом и где взяли свой корабль, — продолжала Олбани. — Мы предлагаем свои услуги, и вы не откажетесь, если любите свою дочь. Мы можем спасти принцессу Ринду.

— Мы единственные, кто может это сделать, — заметил Йоно.

— Несомненно, — добавил Фарго, довольно точно пародируя голос Эйнкана.

Джеффу понадобилось приложить героические усилия, чтобы удержаться от улыбки.

— Тогда идите и сделайте это, — распорядилась королева. — Нечего стоять и болтать без толку. Кстати, разве я уже час назад не приказала привести ко мне маленького робота? И если да, то почему он до сих пор не у меня? Стража, немедленно схватить робота! Он послужит заложником и будет отпущен после возвращения принцессы — и ни секундой раньше.

Когда два робота-стражника приблизились к Джеффу, Норби взмыл под высокий куполообразный потолок. Но то же самое сделали и стражники. Они схватили Норби и опустили его вниз.

— Мини-антиграв! — прошептал Йоно. — У этих проклятых иззианцев тоже есть мини-антигравы. Не удивительно, что они смогли построить межзвездный корабль.

— Но почему тогда они сделали только один корабль? — прошептал Фарго.

— Прекратите шептаться! — скомандовала королева. — Немедленно отправляйтесь спасать принцессу, а между тем мой придворный ученый изучит внутреннее строение вашего робота.

— Нет! — выкрикнул Джефф.

Олбани повернулась к Йоно и Фарго и заговорила на земном языке:

— Мне придется сказать им, что без Норби наш межзвездный корабль не сможет лететь.

— Нет, — возразил Фарго. — Я что-нибудь придумаю. Позвольте мне урезонить эту женщину.

— Ее не урезонишь, — тихо сказал Джефф. — Она невыносима!

— Ваше Королевское Величество, — одновременно произнесли оба робота-стражника. — Новый робот исчез у нас из-под стражи!

— Куда она делась? — Король Физвелл заговорил впервые, выказав слабые признаки интереса к происходящему. Возможно, ему нечасто приходилось видеть, как что-то мешает исполнению желаний королевы.

— Вы слышали короля, — обратилась к Джеффу королева Тизз. — Скажите, куда делся робот?

Джефф не удержался от улыбки.

— Должно быть, он вышел за дверь, Ваше Величество. Кстати, Норби — это «он», а не «она».

— Чушь, — буркнула королева. — Согласно моему декрету, все роботы на Иззе женского рода.

Эйнкан поклонился.

— Ваше Величество, может быть, нам стоит временно оставить этого робота в покое, поскольку он является всего лишь игрушкой в руках незрелого юнца. Почему бы не взять в заложники подростка и не изучить его внутреннее строение? А я тем временем присоединюсь к спасательному отряду…

— Не говори глупостей, — отрезала королева. — Ты должен строить второй межзвездный корабль.

— Роботы из моей лаборатории уже делают все, что нужно, — вкрадчиво заметил Эйнкан. — Если я буду сопровождать спасательную экспедицию и выяснится, что в двигателе «Челленджера» произошла поломка, только я смогу починить его на месте. Кроме того, вы не можете быть уверены, что эти подозрительные чужаки отнесутся к вашей дочери с подобающим уважением. Кто знает, что они могут ей наговорить, если меня не окажется рядом?

— Ну что ж, — королева заколебалась. — В этом что-то есть. Королевская честь и достоинство должны быть защищены. Ладно, отправляйся с ними, но побыстрее, слышишь?

Королева Тизз откинулась на спинку своего трона и закрыла глаза. Секунду спустя она начала похрапывать. Король Физвелл улыбнулся Джеффу и шепнул:

— Иди, смелый юноша, пока она не проснулась. Пожалуйста, верните мою дочь целой и невредимой — я очень люблю ее. И помните о том, что она иззианская принцесса. Обращайтесь с ней соответственно.

— А что это значит?

Король нервно взглянул на спящую королеву.

— Эйнкан, несомненно, расскажет вам все, что нужно. Просто будьте осторожны.

С этими словами он махнул руками, отпуская присутствующих. Эйнкан поклонился и жестом пригласил всех следовать за ним.

Землянам пришлось взять Эйнкана с собой, поскольку отряд стражников сопровождал их до «Многообещающего», по-прежнему находившегося под надзором офицера Люки и ее полицейских. Попав в рубку, Эйнкан старался сохранять безразличный вид, в то время как Джефф предпринимал отчаянные попытки найти Норби.

Он встретился с Фарго в коридоре.

— По-прежнему ничего? — спросил Фарго приглушенным голосом.

— Его нет нигде на корабле. Я обеспокоен.

— Не о чем беспокоиться, Джефф. Норби сделал единственную разумную вещь — ушел в гиперпространство. Это и хорошо, поскольку там он сможет зарядиться энергией для предстоящего путешествия.

— Но Фарго, — запротестовал Джефф, — похоже, никого не волнует, что мы не имеем ни малейшего представления о местонахождении принцессы. Готов поспорить, что Эйнкан тоже этого не знает. Возможно, поэтому он захотел отправиться с нами. Ты слышал, как принцесса сказала, что координаты Мелодии, должно быть, случайно попали в бортовой компьютер. Это означает, что никто не знает, как туда попасть.

— Я не могу этому поверить. Известные координаты могут быть введены случайно. Эйнкан наверняка сможет нам что-нибудь рассказать, если у него хватит сил оторваться от моей подруги. Возможно, мне вскоре придется излечить его от этой склонности, ударив пару раз головой об стенку. Ну что, воздушный шлюз закрыт?

— Да, и иззианцы с нетерпением ожидают нашего отъезда. Но даже если мы получим координаты, без Норби нам делать нечего.

— Терпение, братец. Норби появится. Давай лучше обработаем Эйнкана.

Они обнаружили, что Эйнкан уже подвергается усиленной обработке. Грозный Йоно и обльстительная Олбани были настроены весьма решительно.

— Лучше говори, — прорычал Йоно, многозначительно поигрывая бицепсами.

— Мы гораздо лучше поладим, если вы нам все расскажете, — проворковала Олбани, столь же многозначительно опуская глаза.

— Силой и лестью вы ничего не добъетесь, — твердо заявил Эйнкан. — Устройство гипердвигателя является моим секретом, и я не собираюсь его раскрывать. Должно быть, вы заметили, что у нас всем заправляет королева. Вы также могли заметить, что она ни к кому не питает особого расположения. Как вы думаете, как долго мне бы удалось прожить, если бы не мой превосходный интеллект? Он и только он позволил мне подняться до моего теперешнего высокого положения, и тот факт, что я обладаю секретом гипердвигателя, предоставляет мне свободу действий. Иначе я не смог бы даже носить свои любимые брюки.

— А почему вы не спрашиваете про наш гипердвигатель? — поинтересовалась Олбани. — Разве вас не интересуют наши секреты?

— Моя дорогая, мой гипердвигатель наверняка превосходит все то, чем может обладать ваш народ. Меня не волнует ваша громоздкая механика.

— Кстати, о двигателях, — обратился Йоно к Джеффу на земном языке. — Норби в хорошей форме?

— Надеюсь, что да, — ответил Джефф на том же языке. — Но его все еще нет.

— Вы не должны объясняться закодированными соообщениями, — слабо запротестовал Эйнкан.

— На нашем корабле мы можем делать все, что пожелаем, — глубоким басом отозвался Йоно. — Кто может остановить нас? Может быть, ты?

— Чего мы ждем? — спросил Эйнкан. — Мои собратья-иззианцы уже теряют терпение. Если мы не улетим в ближайшие минуты, королева нанесет визит на борт корабля, и тогда мы увидим, что вы можете делать, а чего не можете.

— Я на всякий случай буду охранять воздушный шлюз, — предложила Олбани. — Я могу справиться с этой женщиной.

Эйнкан передернул плечами.

— Странный вы народ. Не могу себе представить, с какой части Изза вы приехали; мне не приходилось слышать о еще не открытых островах. Но вам лучше не расстраивать королеву. Разумеется, вы хотите получить крупное вознаграждение, а это возможно лишь в том случае, если вы вернете принцессу. Но даже тогда вы снова окажетесь во власти королевы, и если у нее будет плохое настроение, то она заберет принцессу и откажется наградить вас. Только я могу помочь вам получить надлежащую награду. Поэтому я и отправился с вами. Но шестьдесят процентов я, разумеется, потребую для себя.

— Какова же награда? — полюбопытствовал Фарго.

— Два кошелька блинга, — ответил Эйнкан.

— А что такое блинг? — спросила Олбани.

Эйнкан впервые уставился на нее широко раскрытыми глазами вместо того, чтобы посылать томные взгляды.

— Бросьте, вы шутите… нет, вижу, что не шутите. Теперь я готов поверить, что вы никогда не жили на Иззе.

— Не болтай, — оборвал его Йоно. — Просто скажи нам, что это такое.

Эйнкан пошарил в кармане своей туники и вытащил пять монет. Три были серебряными и довольно крупными, а две другие — оранжевыми и очень маленькими.

Фарго взял маленькую оранжевую монетку.

— Блинг? — спросил он.

Эйнкан поспешно выхватил монетку.

— Это мое месячное жалованье, поэтому не надейся получить ее задаром!

— Медь! — воскликнул Фарго на земном языке. — Эти ребята купаются в золоте, но у них очень мало меди. Поэтому они пользуются медью для изготовления самых ценных монет и украшений.

Эйнкан выпрямился в полный рост и подергал за косички своей бороды.

— Может быть, вы инопланетяне, принявшие иззоидный облик? — с беспокойством спросил он. — Не отпирайтесь, я вижу вас насквозь. Каково ваше истинное обличье?

— Уверяю вас, мы такие же иззианцы, как и вы, — сказал Джефф, чья тревога усиливалась. — Ладно, если не хотите говорить о гипердвигателе, тогда давайте поговорим о других вещах. Расскажите нам об иззианских роботах. Насколько они умны?

— Почему вы интересуетесь нашими роботами? Они оставлены нам Другими…

— Ага! — воскликнул Йоно. — Значит, Другие побывали здесь.

— Если вы знаете о Других, то полагаю, вы в самом деле иззианцы. Но неужели вы так долго пробыли в изоляции, что забыли все легенды? Другие направили Изз по пути цивилизации, снабдив нас роботами-помощниками. Эти роботы так хорошо зарекомендовали себя, что им была оказана честь считаться существами женского рода. Как вам известно, женщины сильнее и выносливее мужчин.

Олбани усмехнулась.

— Роботы выполняют все работы на Иззе? — спросил Джефф.

— Разумеется. Разве на вашем острове Манхэттен это не так?

Джефф оставил вопрос без внимания.

— Тогда чем занимаются иззианцы?

— Искусствами, музыкой, литературой и науками. Я лично занимаюсь наукой.

— Это вы изобрели космополисы — я имею в виду орбитальные спутники и корабли для передвижения между ними?

— Ах, это, — отмахнулся Эйнкан. — Нет. У нас всегда были корабли и спутники, и они всегда обслуживались роботами.

— Роботы не учили вас, как выполнять эту работу?

— Конечно же, нет! — Эйнкан замолчал, словно почувствовал, что может выдать какой-то секрет. Потом он выпятил свою костлявую грудь и произнес: — Я сам научился всему, что знаю!

— Готов поспорить, такое можно сказать далеко не о всех иззианцах, — заметил Фарго на земном языке. — Этому парню нужно отдать должное: он сообразительнее большинства своих сородичей.

— Что ж, — пробормотала Олбани. — Он предупреждал, что у него доминирующий тип личности.

— Если вы собираетесь и дальше разговаривать не по-иззиански, то должен заметить: это не только невежливо, но и смахивает на заговор, — произнес Эйнкан. — Возможно, вы не собираетесь спасать нашу принцессу.

— Вы правы, — сказал Джефф. — Действительно, невежливо отгораживать вас от разговора. Но мы в самом деле собираемся спасти принцессу.

— Тогда почему вы медлите? Вы думаете, я не понимаю, что все ваши расспросы — не более, чем уловка для отсрочки времени?

— И здесь вы правы, — признал Джефф. — Мы ждем моего маленького робота, который очень дорог для меня. Я не хочу улетать без него, тем более что королева хочет исследовать его внутреннее строение. Он может появиться в любую минуту, а тем временем мы будем вам очень признательны, если вы сообщите нам координаты планеты Мелодия.

— Координаты? — ошеломленно переспросил Эйнкан. — Я думал, у вас есть координаты. Как вы можете предлагать спасти принцессу, если не знаете, где она находится?

— Мы не знаем, — резко отозвался Йоно. — Мы предложили провести спасательную операцию, так как считали, что координаты находятся у вас.

— У меня их нет. Я считал, что они есть у вас.

— Я это знал, — пробормотал Джефф. — Я знал!

Все пятеро беспомощно уставились друг на друга.

— Вы представляете, что теперь будет с нами? — спросил Эйнкан. — Если мы не улетим немедленно, королева сочтет это личным оскорблением и направит против нас целую армию. Корабль вскроют, словно консервную банку, а нас арестуют и препроводят в Палату Наказаний. Знаете ли вы, как пахнет плурф и какие ощущения испытываешь, когда тебя погружают туда по подбородок? Вот что нам предстоит!

Глава 4

Королева расстроена

Некоторое время все молчали. Джефф закрыл глаза и попытался телепатически связаться с Норби. Мысленный контакт на большом расстоянии был почти невозможен, если Норби не прикладывал усилий со своей стороны. Джефф напрягался изо всех сил, пока его мускулы не начали ныть.

«Норби! Норби, вернись!»

Ничего!

«Никогда еще Норби так долго не подзаряжался в гиперпространстве, — подумал Джефф. — Где он? Что он делает? Может быть, он запутался в координатах Изза и приземлился где-нибудь в другом месте?»

Ему хотелось верить, что Норби не ошибется, но он очень хорошо знал, что на это особенно не стоит рассчитывать.

— Адмирал! — воскликнула Олбани. — Фарго, Джефф, посмотрите на экран!

— Я же говорил, — простонал Эйнкан. — Начинается! Королева идет сюда.

Королева Изза шагала к кораблю прямо по цветочным клумбам в сопровождении своего мужа, огибавшего клумбы и вприпрыжку бежавшего за супругой. Королева явно была в ярости.

— Как думаешь, ее охранники хорошо подготовлены физически? — спросил Фарго, сжимая и разжимая кулаки. Олбани сняла свой форменный китель.

— Все оставайтесь здесь и будьте готовы к быстрому взлету, если появится Норби. А я выйду наружу и покажу этой королеве пару моих любимых приемов карате.

— Лейтенант! — загремел адмирал. — Как старший офицер, я здесь командую, и я…

— Здесь командую я! — крикнул Фарго. — «Многообещающий» моя собственность, и я капитан…

— «Многообещающий» принадлежит нам обоим, — напомнил Джефф. — И поскольку Норби — мой робот, то у меня есть право…

— Нет! — завопил Эйнкан, садясь и утирая лоб рукавом своей туники. — Вы не поняли главный закон Изза. Здесь командует королева.

— Она приближается, — заметил Фарго. — Что будем делать?

— Улетайте, идиоты! — взвизгнул Эйнкан.

Земляне молчали. Они могли улететь, но без Норби они не могли избавиться от преследования. Тишина была нарушена громким стуком в люк воздушного шлюза. По прекрасному лицу Олбани промелькнула тень надежды. Она вопросительно приподняла брови, взглянув на Джеффа. Тот покачал головой.

— Если бы это был Норби, то он бы постучался нашим кодом «ДЕМОН».

— «Дерзайте, мужи, — отразим напор», — пробормотал Йоно. — Никаких шансов. Нас отправят в Палаты Наказания, если этот проклятый бочонок не появится в следующую минуту.

— Улетайте, — завопил Эйнкан под аккомпанемент продолжающегося стука. — Это королева, улетайте! Что за вечные разговоры о каком-то Норби? Это ваш карликовый робот?

— Боюсь, что так, — ответил Джефф. — У моего робота находится, э-ээ… ключ зажигания от корабельного двигателя. Мы полагали, что так будет надежнее. Понимаете, кому придет в голову обыскивать безобидный бочонок? Откуда мы знали, что наш робот исчезнет? Теперь нам придется ждать его возвращения.

— О-оо! — простонал Эйнкан. — Что за дурацкая манера управления кораблем? Стало быть, вы ничего не можете поделать, пока этот несчастный бочонок не сумеет пробраться сюда? Этого никогда не случится! Никогда! О-оо, я уже чувствую запах плурфа…

— Откройте, или мы высадим дверь! — донесся громкий голос королевы.

— Она пользуется одним из своих мерзких громкоговорителей, — заметил Фарго. — Что ж, мы можем включить собственные.

— Если вы разрушите этот корабль, Ваша Глупость, — обратился он к королеве по громкоговорителю «Многообещающего», — то вы разрушите единственный путь к спасению своей дочери.

— Поскольку вы еще не улетели, то в любом случае не собираетесь спасать ее, — парировала королева. — Эйнкан через несколько дней построит новый корабль, иначе его утопят в плурфе. Или же он починит ваш корабль и будет пилотировать его. Слышишь, Эйнкан? Иначе тебе придется нырнуть в плурф головой вниз и выпить все, до последней капли.

— Пожалуйста, улетайте, — слабым голосом умолял Эйнкан. — Где-то же должен быть запасной ключ! Как вы можете полагаться на единственный ключ?

— Я выхожу наружу, — сказала Олбани. — Это единственный выход.

— Смотрите! — воскликнул Фарго, указывая на экран.

Маленький бочонок, бежавший на длинных телескопических ногах, врезался в королеву, которая повалилась на землю с громким «уф!». Прежде, чем королева успела перевести дыхание, Норби безо всякой надобности выстучал код «ДЕМОН» и завопил:

— Впустите меня!

Джеф подбежал к воздушному шлюзу, открыл его и впустил Норби. Охранники не пытались вмешиваться, так как придворный этикет требовал от них немедленно помочь своей королеве. В результате возникшей неразберихи на подъем ушло в десять раз больше времени, чем если бы ей помогал один охранник, и в двадцать раз больше, чем если бы она поднялась сама.

Наконец королева встала на ноги, хотя и пошатываясь. Ее корона съехала набок. Она хрипло дышала и издавала какие-то нечленораздельные звуки.

Дверь воздушного шлюза закрылась прежде, чем охранники успели завершить церемонию поклонов, пятясь от Ее Оскорбленного Величества.

— Где ты был, Норби? — спросил Джефф.

— Нигде. Я занимался умственными упражнениями; по-видимому, вам это не свойственно. Давайте немедленно покинем эту убогую планетку!

— Но мы должны спасти принцессу. Мы обещали…

— Глупо что-либо обещать этой королеве. Глупо и опасно. Давайте лучше вернемся домой, на песенный конкурс.

— Знаешь, что я думаю, Норби…

— Меня не волнует, что ты думаешь, Джефф. У королевы полно оружия. Нас в два счета уничтожат.

— Ну, не так уж быстро, — возразил Фарго. — По моему разумению, у нас есть около пятнадцати минут. Масса времени. Что ты думаешь, Джефф?

— Я думаю, что под «умственными упражнениями» Норби подразумевает поиски координат Мелодии. Думаю, он нашел или вычислил их, но не хочет лететь туда. Он боится.

— Я не боюсь! — обиженным тоном произнес Норби.

— Если не боишься, то что тебя беспокоит?

— Мне не нравится Изз и иззианцы. Их роботы не такие, как на Джемии. Они настоящие рабы и делают только то, на что были запрограммированы с самого начала. Даже у главного компьютера нет своего разума.

— Значит, здесь есть главный компьютер?

— Да, и он связан с компьютером «Челленджера», поэтому знает… — Норби замолчал и втянул голову.

— …знает, где находится принцесса, — Джефф постучал по шляпе Норби. — А значит, ты тоже знаешь и скажешь мне.

— Ну хорошо, если ты так упорствуешь, то я скажу. Но мне не нравятся иззианцы, особенно этот Эйнкан.

— Не думаю, что он будет нас беспокоить, Норби. Послушай, пора начинать: у нас есть лишь несколько минут, прежде чем королева решит открыть огонь.

Когда Джефф вошел в рубку рука об руку с Норби, все, кроме Эйнкана, с энтузиазмом приветствовали его. Плотно сжатые губы придворного ученого намекали на то, что сама мысль о дружбе с роботом достойна осуждения. Джефф не обратил на него внимания.

— Все займите свои места. Норби здесь, с ключом зажигания от нашего двигателя, поэтому мы можем лететь. На этот раз пилотом буду я…

— Ты хочешь сказать, что знаешь, где находится принцесса? — с тупым видом спросил Эйнкан.

— Разумеется. Вы бы тоже узнали, если бы потрудились заглянуть в банк данных главного компьютера. Норби подумал об этом. Неплохо для робота, верно? Он обнаружил координаты Мелодии в сообщении, полученном от вашего корабля, Эйнкан. Однако вы утверждали, что не располагаете такой информацией. Как вы это объясните?

Улыбка Эйнкана была отнюдь не дружелюбной.

— Это не ваше дело. И я недоволен тем, что вы послали какую-то машину обыскивать мой компьютер. При необходимости я в любой момент мог бы узнать, где находится принцесса.

— Ну конечно, — поддакнул Фарго и рассеянно посмотрел на смотровой экран, где королева, явно оправившаяся от потрясения, испускала оглушительные крики. Олбани выключила звук, но выражение лица королевы было устрашающим, а стук по корпусу корабля усиливался.

— Знаете, — сказал Фарго, — думаю, она блефует. Она много шумит, но не осмеливается предпринять ничего серьезного. Она не прочь убить нас и с большой радостью прикончила бы Эйнкана, но ей не хочется повредить корабль, который может послужить единственным способом спасения ее дочери.

— Не знаю, — пробормотал Норби. — У этого оружия нехороший вид. Пожалуйста, Джефф, давай улетим отсюда.

— Я согласен, — сказал Джефф. — Может быть, она блефует, а может, и нет. Мне не свойственен безоглядный оптимизм Фарго. Так или иначе, поскольку никто из нас не доверяет Эйнкану, я предлагаю запереть его в своей каюте и держать там, пока мы не прибудем на Мелодию. Я буду спать в рубке.

— Но я ничего не собирался… — начал было Эйнкан. Йоно схватил его за плечи и оторвал от пола.

— Очень хорошо. Надеюсь, вы не собираетесь отказываться от любезного предложения этого молодого человека?

Эйнкан шумно сглотнул.

— Нет, что вы. Пожалуйста, проводите меня в каюту.

Йоно вывел его из рубки.

— Хорошая мысль, Джефф, — одобрил Фарго. — Совсем не нужно, чтобы Эйнкан видел, как Норби подключается к бортовому компьютеру. Ему не следует знать, что Норби не имеет ключа к гиперпространству, а сам является ключом. Поехали, Норби. Надо торопиться, пока они не повредили замок воздушного шлюза.

— Надо, надо, — передразнил Норби. — Сначала «блеф», а потом «поторопись»!

Но роботу тоже хотелось побыстрее улететь, поэтому его ворчание продолжалось недолго.

Как только «Многообещающий» начал подниматься на антиграве, окружавшие его иззианцы расступились в стороны. Джефф вывел корабль за пределы атмосферы и прошел мимо орбитальных станций на максимальной субсветовой скорости. Иззианские крейсера, застывшие в ожидании, оказались далеко не такими маневренными, как маленький катер. Джефф вел «Многообещающий» с таким ускоренияем, что все отчаянно цеплялись за противоперегрузочные ремни. Послышался приглушенный вопль Эйнкана, врезавшегося в стену каюты Джеффа.

Когда «Многообещающий» удалился от Изза на достаточное расстояние, он переместился в гиперпространстве. Знакомая серая пелена обволокла корабль защитным покровом, и Фарго начал негромко наигрывать на своих барабанчиках, а Олбани чмокнула его в правую щеку.

Глава 5

Планета мелодия

— Ну что ж, придворный ученый, — произнесла Олбани, указывая на смотровой экран. — Вот планета, которую ваша принцесса назвала Мелодией.

После нескольких часов гиперпространственного путешествия Эйнкана выпустили из каюты Джеффа, но он не выказал признаков радости.

— Я превратился в один сплошной синяк от правого уха до левого мизинца, — неистовствовал ученый, не обращая внимания на экран. — Что за ужасный пилотаж!

— Мне приходилось уклоняться от ваших сородичей, — холодно отозвался Джефф. — И вы могли остаться целым и невредимым. Корабль состоит не только из острых углов.

— Но и не подбит губчатой резиной!

— Вам следовало крепче держаться.

— За что? Вы же не предупредили меня.

— Бросьте, — сказала Олбани. — Сильное ускорение было лишь на первых порах. Как только мы нырнули в гиперпространство, все успокоилось. Вот планета, и вскоре мы увидим вашу драгоценную принцессу. Почему бы вам не подкрепиться и не подлечить свои синяки?

Фарго и Йоно тоже не смотрели на экран. Их спор из-за дуэта тенор-бас угрожал перерасти в настоящее сражение. Каждый напевал небольшие отрывки из своей партии, чтобы лучше продемонстрировать свою точку зрения.

Олбани улыбнулась Джеффу.

— Что ж, Джефф, зато мы с тобой можем наслаждаться зрелищем. Просто замечательно, что Нор… что «Многообещающий» так быстро доставил нас сюда. В гиперпространственных путешествиях мне нравится скорость, хотя они не впечатляющи.

— Да, — согласился Эйнкан, передернув плечами. — Я не ожидал увидеть такое серое ничто.

— Не ожидали? — повторил Джефф, размышляя о том, почему проплывающая под ними планета окрашена в такие тусклые цвета. — Разве вы раньше никогда не бывали в гиперпространстве? Ведь вы же изобрели гипердвигатель.

— У меня не было возможности опробовать мое изобретение, — раздраженно пояснил Эйнкан. — В принцессе Ринде много от ее матери, и когда она что-то решает, то тут уже ничего не поделаешь. Ей хотелось лететь, поэтому она приказала мне покинуть мой собственный корабль, чтобы освободить место для себя.

— То-то и оно! — громко произнесла Олбани, обращаясь к Фарго. — Я предполагала, что принцесса окажется такой — эгоистичной, жадной и себялюбивой вертихвосткой.

Каждый следующий эпитет звучал громче предыдущего, но Фарго, по всей видимости, не замечал ничего, кроме того факта, что Йоно на полтона сфальшивил.

— Разумеется, — подтвердил Эйнкан. — Она наследница трона, и следовательно, все эти качества необходимы в ее воспитании. Так или иначе, она сказала, что забирает мой корабль для ознакомительной поездки по нашей звездной системе. Но разумеется, она нажала на ту самую кнопку, которую я советовал оставить в покое, поскольку подозревал… или даже знал, что эта кнопка для гиперпространственного перемещения с уже запрограммированными… — Эйнкан резко замолчал.

— С уже запрограммированными координатами, — закончил Джефф. — Но вы к ним не имеете никакого отношения. Вы не изобретали ни двигатель «Челленждера», ни его компьютер. Это совершенно ясно. В таком случае, кто же изобрел?

Эйнкан плотно сжал губы и промолчал.

— Пожалуйста, — попросила Олбани, одарив придворного ученого обольстительной улыбкой. — Скажите нам правду, а мы накормим вас вкусным ланчем. Мы знаем, что у вас неприятности, и пытаемся помочь вам. Я сама попробую помочь вам.

— Там внизу довольно грязно, не так ли? — спросил Эйнкан, впервые посмотрев на экран.

— Потому что там много грязи, — отозвался Норби. — Эта планета выглядит совсем неаппетитно. Нам придется спуститься туда?

— Да, — сказал Джефф. — Но лишь после того, как придворный ученый Эйнкан скажет нам правду, чтобы мы смогли помочь ему.

— Какую правду? — спросил Йоно, придвигаясь ближе.

— Что за правду? — почти сразу же повторил Фарго.

— Ага, — нежно произнесла Олбани. — Вы, джентльмены, наконец-то перестали распевать серенады? Если да, то можете узнать о проблемах нашего придворного ученого. Давайте же, дорогой мистер Эйнкан, вы собирались…

— Ничего я не собирался, — угрюмо возразил Эйнкан. — Вы враждебные инопланетяне.

— Разве я похожа на враждебную инопланетянку? — возмутилась Олбани, надув губки.

— Если честно, дорогая, вы похожи на превосходный образчик иззианской особи женского пола… — начал было Эйнкан.

— Фу, как невежливо!

— …в расцвете своего очарования.

— Так-то лучше, — Олбани ослепительно улыбнулась. — Как видите, мы действительно иззианцы.

— Готов признать, вы похожи на них. Но этот корабль кажется мне каким-то подозрительным, а ваш речевой код совершенно не похож на нормальный язык, — Эйнкан задумчиво погладил свою бороду. — Может быть, вы в самом деле иззианцы, волею судеб заброшенные на другую планету нашей галактики?

— Да, что-то вроде этого, — туманно согласился Джефф. — Так как насчет правды о «Челленждере»?

— Должно быть, вы обладаете богатыми возможностями, если смогли нанести визит издалека, — продолжал Эйнкан, сплетя свои длинные пальцы. — Фактически, какой цели служил этот визит? Возможно, вы шпионили за нами с завоевательскими намерениями.

— Ладно, будет вам, — бросила Олбани. — Разве мы похожи на завоевателей?

— Он похож, — ответил Эйнкан, указывая на адмирала Йоно. — Не исключено, что вас привлекают наши запасы блинга. Он, — ученый указал на Фарго, — он рассматривал мою блинговую монетку с нескрываемой жадностью.

Все земляне расхохотались при мысли о завоевании Изза ради медной руды, при наличии на планете огромных запасов золота.

— Я не завоеватель, сэр, — серьезно сказал Йоно. — Я обычный военачальник, обладающий огромным опытом, и этот опыт подсказывает мне действовать от обороны. Мы не только не думаем о захвате вашей планеты, но сочли бы за преступление брать у вас блинг. Мы не хотим расстроить экономику вашего мира. Это входит в противоречие с нашими этическими принципами.

— Все это очень интересно, — недовольно произнес Норби, сидевший за приборной панелью, — но мне казалось, что мы летели сюда спасать принцессу. Давайте сделаем это сейчас и улетим отсюда.

— Мы так и сделаем, как только Эйнкан скажет нам правду, — успокоил его Йоно. — Где вы достали ваш корабль с гипердвигателем? Послушайте, если вы вынудите нас, мы спустимся на планету, заберем принцессу, ваш корабль, оставим вас внизу, а сами вернемся на Изз. Вам придется провести остаток жизни, купаясь в грязи. Впрочем, вы сможете утешаться тем, что так или иначе долго не проживете.

Эйнкан скривился.

— Вы этого не сделаете. Это… это не по-иззиански.

— Мы говорим «негуманно», — с усмешкой вставил Фарго. — Но мы все равно это сделаем.

— Нет, — решительно сказала Олбани. — Я им не позволю… если вы расскажете нам.

— Ну что ж, — вздохнул Эйнкан. — Я исследовал пояс астероидов на маленьком корабле, какие обычно выполняют пассажирские рейсы между городами-спутниками нашего королевства. Дело было во время моего отпуска, поэтому королева не знала, чем я занимаюсь. Я нашел потерпевший аварию пустой корабль, построенный явно не иззианцами, и снял с него двигатель. Сам я никогда бы не сумел изобрести гипердвигатель, но знал о нем достаточно и понял, что этот двигатель может обладать гипердвигательной способностью.

Вернувшись на Изз, я, разумеется, сказал королеве, что сам изобрел гипердвигатель. Я шел на риск, ибо мог ошибиться, но в случае удачи мне не нужно было больше дрожать за свою судьбу. Я стал таким знаменитым, что даже королева не осмеливалась открыто грубить мне. В общем, я установил гипердвигатель на ее новый крейсерский корабль, потом принцесса заинтересовалась полетом, и теперь я должен построить новый двигатель, чтобы спасти ее, а это совершенно невозможно. В результате мне предстоит окончить свои дни в яме с плурфом.

— И поэтому вы так хотели присоединиться к нам? — резко спросил Джефф. — Если вы поможете спасти принцессу, то ваш обман, возможно, будет прощен, но если вы останетесь на Иззе, то…

Эйнкан вздрогнул.

— Пожалуйста, не надо об этом, — он вопросительно взглянул на Джеффа. — Тот разбитый корабль не был построен вашим народом, верно? Нет, этого не могло быть. Его приборы не подходили для иззианских рук, моих или ваших. В сущности, — добавил он, — после находки корабля я думал, что он был покинут древними межзвездными путешественниками задолго до того, как мы поселились на Иззе.

— Вы сказали «до того, как мы поселились на Иззе?» — спросил Джефф. — В таком случае, вы знаете, что иззианцы развивались не на той планете, на которой они живут сейчас: они пришли из другого мира.

— Совершенно верно! Согласно нашей древней истории, мы были избраны Другими для развития усовершенствованной цивилизации за наши превосходные генетические качества. Мы не знаем, с какой планеты мы родом.

Он хлопнул себя по лбу.

— Ну разумеется! Это все объясняет. Вы — с той планеты, откуда мы произошли. Вы потомки иззианцев, которые не были избраны.

— Знаете, а этот ученый не такой тупой, как кажется, — заметил Фарго.

— Заткнись, Фарго, — шикнул Джефф. — Это серьезно. Да, Придворный Ученый Эйнкан, мы земляне с Земли, вашей родной планеты. Иззианцы являются потомками землян, и поэтому, как вы понимаете, мы сами в некотором роде являемся иззианцами.

— Где же, в таком случае, находится Земля? Манхэттен — это ее другое название?

— Нет. Манхэттен — это название небольшой части нашей планеты. Как мы уже говорили, она находится очень далеко, и до нее можно добраться лишь с помощью гипердвигателя.

— И до тех пор, пока мы не будем доверять иззианцам больше, чем сейчас, ее местонахождение останется тайной, — пророкотал Йоно.

— На Земле мы уже давно покончили с монархиями, — сообщил Фарго. — Я имею в виду, с властью королей и королев.

Эйнкан ахнул, а затем закричал:

— Неверные! Еретики! Я должен вслух выразить свое крайнее возмущение подобной анархией!

— Не беспокойтесь, — сухо заметил Фарго. — Королева вас не подслушивает.

Эйнкан немного расслабился.

— На самом деле я полагаю, что отсутствие королевской власти — не такая уж плохая вещь, — признался он, понизив голос. — И что, в самом деле получается?

— Получается, — заверила Олбани. — Хотя избирать женщин на руководящие посты — действительно мудрый обычай.

«Многообещающий» продвигался вниз, к поверхности Мелодии, которая по-прежнему оставалась тускло-коричневой. По мере того, как корабль огибал планету, компьютерный сканер подтвердил первоначальное впечатление: поверхность Мелодии была сплошным морем грязи с несколькими островками растительности.

Потом Джефф вспомнил, что случилось с иззианским кораблем.

— Норби, — сказал он. — Оставайся над атмосферой.

— Почему? — спросил Эйнкан. — Мы не можем спасти принцессу на расстоянии. Нам придется спуститься вниз.

— Да, но сперва нужно решить, что делать с электронным полем, окружающим планету. С «Челленджера» сообщили, что через поле нельзя послать видеосигнал. Возможно, именно поле заставило «Челленджер» приземлиться и прервало связь с ним.

— Спроси у компьютера, Норби, — предложил Фарго. — Выясни, какие поля окружают эту планету.

— Поле неизвестной природы, — быстро ответил Норби, подключившись к приборной панели. — Однако компьютер не обнаруживает ничего, что могло бы помешать нормальному функционированию корабля.

— Тогда спускайтесь! — вскричал Эйнкан. — Мы не можем вернуться без принцессы.

— Без принцессы мы не сможем получить награду, — рассудительно добавил Фарго.

Призыв Джеффа к осторожности потонул в громком хоре протестов. У него не оставалось другого выхода, кроме как направить корабль на посадку, в то время как остальные вернулись к своей песенной практике. Эйнкан, по всей видимости, страдавший полным отсутствием слуха, отошел подальше от барабанчиков, закрыл уши руками и скорчил страдальческую гримасу.

Джефф, все еще глубоко обеспокоенный, телепатически обратился к маленькому роботу:

«Я хочу, чтобы ты остался на корабле, Норби. Если это поле нам неизвестно, оно может оказаться опасным, несмотря на утверждения компьютера».

«Поле проникает внутрь корабля, Джефф. Не имеет значения, останусь ли я на борту, или нет. Фактически, поле уже окружает нас, а я прекрасно себя чувствую. Кроме того, я должен отправиться с вами. Кто защитит тебя, если меня не будет рядом?»

— Кто защитит меня? Да ты просто боишься…

— На самом крупном острове имеется металлический предмет, — заговорил компьютер. — Возможно, это космический корабль.

— Я лечу туда, — сказал Джефф. — Должно быть, это «Челленджер».

По пути «Многообещающий» миновал несколько островков зелени в планетарном море грязи. На некоторых виднелись небольшие деревянные хижины, похожие на перевернутые корзины, но никаких признаков технологической цивилизации не наблюдалось.

— Э-эй, ухнем! — рокочущим басом пропел Йоно.

— Только не это, адмирал! — воскликнул Фарго. — «Шенандоа» звучит гораздо сентиментальнее, особенно когда мелодию выводит мой тенор.

— Но я настаиваю на русской музыке. Моя африканская прапрабабушка имела очень хороших друзей в России.

— Мы приближаемся к главному острову, — сообщил Норби. — Я сверился с бортовым компьютером и получил заверения, что странное электронное поле не влияет на наш корабль. Во всяком случае, пока что не влияет.

— Превосходно, — отозвался Йоно. — Все, что нам остается, забрать принцессу и доставить ее на Изз.

— Нужно будет забрать и «Челленждер», — добавил как всегда практичный Джефф. — Мы не можем оставлять его команду на чужой планете.

— Разумеется, и «Челленджер» тоже.

— Воздух был пригоден для дыхания команды «Челленджера», — задумчиво произнес Фарго. — Но давайте на всякий случай проверим еще раз. Норби, спроси у компьютера…

— Звезды и кометы! — воскликнул Норби. — Как ты можешь так относиться к компьютерам? Ты знаешь, что даже самый тупой бортовой компьютер никогда не позволит членам команды выйти в непригодную для дыхания атмосферу без надлежащего предупреждения? Если бы у компьютера «Многообещающего» были эмоциональные контуры, то он бы обиделся.

— Посмотрите! — крикнул Джефф.

Маленький корабль, более новый и блестящий, чем иззианские крейсера, которые они видели до сих пор, стоял недалеко от побережья острова. Рядом с ним виднелась густая рощица с открытым пространством внутри, в центре которого возвышалась большая хижина.

— Сканеры показывают, что «Челленджер» находится в неактивном состоянии, — снова доложил Норби. — Его двигатели и электричество выключены. Более того — похоже, что корабль является единственным металлическим предметом на поверхности планеты. На большой глубине могут находиться залежи какого-то неизвестного металла, объясняющие существование сдерживающего поля.

Некоторое время Норби молчал, а потом добавил:

— Сканеры показывают наличие роботов на «Челленждере».

— Разумеется, они там, — буркнул Эйнкан. — Пять штук. Но где же иззианцы?

— На корабле их нет. Там только роботы, и они не двигаются.

— Они дезактивированы, Норби? — нахмурившись, спросил Фарго.

— Нет, но они не двигаются. Я этого не понимаю.

— Если там есть опасность для роботов, то ты не должен покидать корабль, Норби, — предупредил Йоно.

— Что толку? — нервно возразил Норби. — Люк «Челленджера» закрыт, однако роботы не двигаются. Что может случиться со мной!

— Ничего, — презрительно бросил Эйнкан. — Объяснение очень простое. Иззианцы оставили корабль и приказали роботам ждать. Вот они и ждут.

— Не двигаясь? — спросил Фарго. — И не пытаясь спасти своих хозяев?

— Наши роботы делают только то, что им сказано, — пояснил Эйнкан.

— Глупые существа, — хмыкнул Норби. — Наши земные роботы-уборщики могут быть такими глупыми, но не настоящие роботы. Умение принимать решения самостоятельно — это неоценимое преимущество. Я часто спасал жизнь Джеффу и остальным. А теперь я спасу принцессу!

«Многообещающий» завис над посадочной площадкой.

— Нет, ты ее не спасешь, — внезапно заявил Эйнкан. — Я ждал этого момента! До сих пор я терпел ваше возмутительное поведение, но теперь с этим покончено. — Сунув руку в карман брюк, он выхватил странного вида пистолет. — Теперь я главный. Живо сажайте корабль. Потом один из вас выйдет наружу и приведет сюда принцессу. Остальные останутся в заложниках.

— Ага, — произнес Йоно. — А потом, когда принцессу принесут тебе на блюдечке, ты вышвырнешь нас отсюда и улетишь вместе с ней. Хочешь забрать всю славу себе? А как ты надеешься управлять нашим кораблем?

— Я не буду выдворять вас всех. Очаровательная Олбани, разумеется, останется здесь, а также ваш маленький робот. Он сможет пилотировать корабль, а если он откажется, то я сумею всунуть провод в то же самое место. В конце концов, координаты Изза мне известны. По крайней мере, это для меня не тайна… А теперь вперед!

Он угрожающе взмахнул своим оружием.

Глава 6

Скользуны

— Дорогой Эйнкан, — промурлыкала Олбани, придвигаясь ближе и помахивая пальчиком перед бородой ученого. — Очень мило, что вы хотите взять меня с собой. А ваше намерение справиться с нами в одиночку можно назвать смелым, но и глупым. У нас на Манхэттене мы арестуем тех, кто угрожает полиции оружием.

— Арестуете? — повторил Эйнкан, запнувшись на непонятном слове, произнесенном на земном языке.

— Вот так! — Олбани ткнула пальцами ему под нос и, когда он отпрянул назад, схватила его за руку, державшую пистолет. Секунду спустя Эйнкан валялся на спине, а Олбани держала его оружие.

— О-ох! — простонал он. — Это было нечестно! Вы точно такая же, как сержант Люка.

— Полицейский и есть полицейский, — холодно ответила девушка.

Норби, знавший о способностях Олбани, уделил мало внимания угрозам Эйнкана.

— Сканеры обнаружили жизненные формы, движущиеся под этими деревьями и в грязи вокруг них, — доложил он.

— Сажайте корабль, — деловито распорядился Йоно. — Посмотрим, что это за жизненные формы. Может быть, Эйнкану придется поладить с ними в будущем. С нами он явно не смог поладить.

«Многообещающий» совершил мягкую посадку на антиграве рядом с «Челленджером». Неожиданно Норби испустил пронзительный металлический вопль.

— В чем дело? — воскликнули все.

— Не кричите на меня, — прошипел Норби, вращая верньер на приборной панели. — Этот глупый компьютер слишком усилил звук снаружи, а я был подключен к нему.

— Что за звук? — спросила Олбани.

— Серенаду. Вот как она звучит, — Норби включил динамики.

— Прекрасный хор, — заметил Фарго. — Хорошо спетый и очень музыкальный. Мне кажется, я уже где-то слышал эту мелодию.

— Это иззианский национальный гимн, — мрачно произнес Эйнкан, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Там слишком много голосов для команды «Челленджера», состоящей из двух мужчин, двух женщин и нашей возлюбленной принцессы.

— Вы обращаетесь к нам? — осведомился Фарго. — Хорошо, встаньте лицом к стене. Я обыщу вас на тот случай, если вы припрятали еще какой-нибудь сюрприз.

— Это недостойно! — ахнул Эйнкан.

— Если хотите, можете раздеться догола и бросить сюда свою одежду.

Потеряв дар речи от негодования, Эйнкан повернулся к стене.

— Хорошо, — сказал Фарго после короткого обыска. — Можете быть свободны.

Тем временем на смотровом экране возникло какое-то движение. Из-за деревьев выполз двойной ряд оранжевых существ, семенящих на улиткообразных ножках и машущих чем-то похожим на старомодные швабры.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что швабры были головами существ, а их щетинки — щупальцами. На вершине каждой швабры виднелось шевелящееся отверстие, а на ручке (или на шее) — еще два отверстия, по одному с каждой стороны.

— Они поют через эти отверстия, — пробормотал Фарго. — По три штуки на одно существо. Интересно, означает ли это, что каждый мелодианец умеет петь на три голоса?

— Ты прав, Фарго, — сказал Норби. — Сканеры это подтверждают. Ты собираешься открыть воздушный шлюз?

При первых признаках неуверенности в голосе Норби черные брови Фарго поползли вверх.

— Ну что ж, мы прибыли сюда со спасательной миссией, не так ли? Только не говори мне, что ты считаешь этих существ опасными.

— Лично я так не думаю, — пробасил Йоно. — Для этого у них недостаточно развита технология. Такое прекрасное пение должно быть признаком дружественных намерений, так что давайте тоже будем держаться дружелюбно. Я пойду первым.

Норби схватил Джеффа за руку и телепатически обратился к нему.

«Мне не нравятся эти существа, Джефф».

«Ты испугался бы даже мыши, Норби, если бы впервые увидел ее».

«Я не боюсь. Просто у меня появилось тяжелое предчувствие. Мне не нравятся их голоса».

«Ты завидуешь каждому, у кого хороший слух».

Норби сердито вырвал свою руку.

— Тогда иди, — вслух сказал он. — Вы, земляне, слишком глупы, чтобы сразу распознать опасность. А также слишком трусливы, чтобы хоть раз осмелиться выставить себя трусами. Вы всегда втягиваете меня в неприятности вместе с вами. В общем, я тебя предупредил. Можешь идти к этим безобразным Скользунам, потому что именно так их следует называть. Фу!

— Не будь таким занудой, Норби, — сказал Фарго. — Их голоса прекрасны… но прозвище «Скользуны», пожалуй, им подходит.

Когда они вышли из воздушного шлюза и ступили на коричневую почву Мелодии, голова Эйнкана дернулась от удивления.

— Вы слышите? Сопрано… далеко отсюда.

— Хм-м, — промямлил Фарго. — Чудесный голос.

— Он не просто чудесный. Это настоящий иззианский голос, и он выпевает слова нашего национального гимна, в то время как туземцы лишь выводят мелодию. Должно быть, это голос принцессы, — собственный голос Эйнкана дрожал от волнения.

— Действительно, Скользуны не поют слов, только музыкальные ноты и аккорды, — признал Фарго. — Может быть, у них нет другого языка, кроме музыки? С моим абсолютным слухом я смогу быстро выучить любой музыкальный язык.

— Что ж, можно попробовать, — согласился Йоно. — А пока что я предлагаю пройти форсированным маршем между рядами Скользунов к тому месту, где находится принцесса. Готовы? Раз-два, левой!

Эйнкан, не разобравший его слова или воодушевленный близостью принцессы, молнией метнулся в сторону и исчез за деревьями.

— Пусть уходит, — Фарго пожал плечами. — Если он нарвется на неприятности, то я не огорчусь.

Джефф шагал вперед вместе с Норби, обеспокоенный размолвкой с маленьким роботом и его словами о какой-то опасности, исходившей от Скользунов. «Но это совершенно невозможно», — думал он. Скользуны казались маленькими и хрупкими, они не имели видимого оружия и одежды, где можно было бы спрятать оружие. Они не выказывали признаков враждебности — всего лишь сферические оранжевые тела, семенящие липкие ножки, да головы-швабры.

Земляне вышли на поляну, обнесенную крепкой и высокой деревянной изгородью. Повернувшись, они зашагали вдоль изгороди и подошли к проему, через который можно было видеть другую ограду, на этот раз из переплетенных прутьев. Дверь этой ограды была закрыта.

Маленькие Скользуны музыкально зачирикали и изменили свое пение. Теперь оно напоминало барочную симфонию с акцентом на рожках. Они разбрелись впереди и запели перед дверью. В следующее мгновение оранжевая волна других Скользунов выплеснулась из узкого прохода между двумя изгородями. Новые Скользуны что-то запели, обращаясь к первой группе. Те запели в ответ. Потом они столпились у внутренней двери, каким-то образом открыли ее и выстроились по обе стороны прохода, распевая и кланяясь землянам.

— Может быть, стоит сначала заглянуть внутрь, а потом уже зайти? — спросил Джефф.

— Там человеческие существа, — сообщил Норби. — Пятеро, согласно моим датчикам.

— По словам Эйнкана, на борту «Челленджера» находилось пятеро иззианцев, но если он попал туда, то получается шестеро, — заметил Фарго.

— Джефф, бери Норби и возвращайся на корабль, — распорядился Йоно. — С моей стороны было неосмотрительно не оставить никого на страже. Меня очаровало их пение.

— Кажется, это не так-то просто сделать, сэр, — сказал Джефф. Он указал назад, где кучка Скользунов заблокировала выход через первую ограду.

— Я тебе говорил, — слабым голосом произнес Норби.

Скользуны помахали своими головами-швабрами и поклонились. Потом они внезапно замолчали. Когда никто из землян не отреагировал, они снова запели. В коротком музыкальном пассаже слышалась вопросительная интонация.

— Они хотят знать, чего мы хотим? — спросил Йоно.

— Очевидно, они понимают наш язык не лучше, чем мы понимаем их пение, — отозвался Фарго. — Может быть, мы не выполнили какой-нибудь ритуал вежливости.

— Точно, — поддержала Олбани. — Они хотят, чтобы мы запели им в ответ.

— Харрумф! — произнес Йоно, прочищая горло. Потом он запел на мотив «Дубинушки»:

— При-ивет вам, при-ивет вам! Мы пришли к вам в гости с миром!

Оранжевый цвет Скользунов стал более интенсивным. Они закачались взад-вперед на своих нижних конечностях. Тенор Фарго гармонично присоединился к голосу адмирала, и Скользуны восхищенно замерли. Когда же Олбани и Джефф добавили к хору свои голоса, Скользуны, похоже, были вне себя от радости.

Издалека послышалось сопрано, певшее по-иззиански высоким и звонким голосом, пробивавшимся через остальные звуки:

— Эй, вы та-ам, не глупите! Э-эй, будьте осторожны! Не заходите за ограду!

Джефф перестал петь и посмотрел на остальных, но они с головой ушли в пение. Скользуны присоединились к ним мощным многоголосым хором, и даже Джефф был настолько зачарован симфонией безупречно спетых голосов, что забыл о предупреждении в словах сопрано.

Песня подошла к концу. Йоно, а затем и остальные низко поклонились. В ответ Скользуны повторили «Дубинушку» на мягкий и незатейливый манер. Потом они еще раз повторили ее, добавив трели, транспонировав нотный ключ и выводя затейливые модуляции. Йоно продолжал кланяться, широко улыбаясь.

Фарго подтолкнул Джеффа.

— После этого адмирал станет просто невыносимым. Он будет настаивать на том, чтобы мы включили «Дубинушку» в нашу конкурсную программу.

— Это нечестно! — выкрикнул Норби. — Все поют, кроме меня.

Он запел вариацию на тему марша Космических Кадетов в своей обработке. Скользуны издали странный шипящий звук, окрасились в бордовый оттенок и принялись бешено размахивать щупальцами.

— Ты, как всегда, фальшивишь, Норби, — сказал Фарго. — И им это не нравится. Если мы хотим быть дипломатичными, то нам нельзя оскорблять туземцев, поэтому заткнись.

Затем Фарго исполнил несколько куплетов из нежной любовной песни, надеясь восстановить расположение Скользунов. Поскольку они снова стали оранжевыми, он решил, что это ему удалось.

Один из маленьких Скользунов протянул Фарго нечто напоминавшее голубой фрукт. Потыкав мякоть своим сенсорным проводом, Норби произнес обиженным тоном:

— Будь моя воля, я бы позволил им отравить вас за такое отношение ко мне, но, к сожалению, в меня заложена необходимость защищать вас. Поэтому можете мне верить, если я говорю, что этот предмет съедобен.

— Вполне съедобен, — согласился Фарго, попробовав фрукт. — Перекусим — и к принцессе!

Каждому из землян вручили по одному фрукту, даже Норби, но он выбросил свой подальше. Остальные различными восклицаниями выразили свое удовольствие и как-то незаметно для самих себя прошли за дверь внутренней ограды. Норби мрачно плелся следом.

Дверь захлопнулась. Джефф снова услышал сопрано, сердито выводившее на самых повышенных тонах:

— И-ди-ооты!

Джефф первым понял, что они попали в клетку. Их окружала решетчатая ограда, а крыша над головой была забрана толстыми прутьями. Щели в ограде и потолке не оставляли надежд выбраться наружу: даже Норби был слишком велик для этого.

Слева виднелась дверь, ведущая в клетку меньшего размера, со сплошными стенами и крышей. Часть крыши у дальнего конца большой клетки выпячивалась вверх, освобождая место для маленького, но необыкновенно красивого дерева с коротким, мощным стволом и длинными листьями, отливавшими с одной стороны серебром, а с другой — золотом.

Из клетки меньших размеров вышел Эйнкан в сопровождении четырех иззианцев в оборванных мундирах. Лицо ученого хранило скорбное выражение.

— Принцесса старалась предупредить вас, но вы не послушали ее, — угрюмо сказал он.

— Тише! — громким шепотом произнесла высокая иззианка. В шнуре-аксельбанте, прикрепленном к плечу ее мерцающей униформы, похожей на ночную рубашку, поблескивали медные нити. Ее длинные черные волосы лежали на голове двумя тугими косами. Он явно была рассержена.

— Я — капитан Эрика, — представилась она. — Вы должны либо петь, либо говорить шепотом. Эти маленькие существа не слышат шепота. Если вы будете говорить во весь голос — говорить, а не петь, — то они будут жалить вас до тех пор, пока вы не замолчите.

— Скользуны ужалят нас? — изумленно спросил Джефф.

— Ш-шш! Не так громко. Их щупальца пребольно жалятся.

— Я же вам говорил! — выкрикнул Норби. — Я говорил! Ладно, пусть жалят меня, я все равно ничего не почувствую.

Несколько Скользунов протиснулись в клетку между прутьями и медленно направились к Норби. Тот сразу же спрятался в свой бочонок.

— Забавно, — прошептал Фарго. — У Скользунов такой превосходный слух, что шум человеческой речи, должно быть, ранит их барабанные перепонки, или то, чем они слушают.

Олбани указала на Скользунов, столпившихся вокруг Норби и тыкавших в его стальной корпус своими щупальцами.

— Смотри, — прошептала она. — Их коричневые ножки стали оранжевыми.

Вскоре Скользуны прекратили нападать на Норби и отошли, оставив на нем маслянистые потеки. Джефф осторожно вытер робота своим носовым платком, а затем выбросил платок, подозревая, что маслянистая жидкость обжигает кожу.

— Заметьте, их ножки покрыты коричневой грязью, — прошептал Фарго. — Когда грязь высыхает, она начинает шелушиться, открывая оранжевую кожу.

— Скользуны кормятся в грязи, покрывающей эту планету, — прошептала капитан Эрика. — Полагаю, их предки обитали в море, а когда моря высохли, они развились до своего теперешнего состояния.

— Они такие же безобразные, как и эта грязь, — прошептала вторая женщина из команды «Челленждера». Двое мужчин, пожилой и молодой, согласно кивнули и тяжко вздохнули.

— Где принцесса? — спросил Йоно так тихо, насколько позволял его бас.

Зажурчал мелодичный смех, и земляне начали осматриваться в поисках источника звука. Вокруг никого не было.

— Глупенькие, — произнесло сопрано, не снисходя до шепота. — Ничего себе, спасательный отряд! Я узнаю Эйнкана, но кто эти чужестранцы — особенно тот кудрявый красавчик с бочонком в руках?

— Я? — потрясенно спросил Джефф. Еще ни одна женщина не замечала его, когда он находился в обществе Фарго, а тем более не называла его «красавчиком».

— Ой! — воскликнул он секунду спустя, когда Скользун ужалил его одним из своих щупалец. Это в самом деле оказалось больно. Очень больно.

— Но где она? — прошептал Джефф, потирая руку.

— Там, — прошептала в ответ капитан Эрика. — Смотрите на дерево. Это и есть принцесса. По крайней мере, оно было принцессой.

Глава 7

Принцесса-дерево

— Ни на секунду не воображайте, будто я была принцессой! — высокомерно зазвенело сопрано. — Я и есть принцесса. Я остаюсь принцессой Риндой, как бы я ни выглядела, и вы по-прежнему обязаны повиноваться мне!

Голос сопровождался угрожающим шелестом листьев.

— Ты, — резко произнесло дерево. — Немедленно подойди сюда!

Джефф видел, как зашевелились серебристо-золотые листья.

— Вы имеете в виду меня? — Его голос дрогнул.

— Разумеется, — басовым шепотом произнес Йоно. — Подойди к ней.

Джефф приблизился к дереву, но отступил на шаг, когда ветка протянулась к нему, чтобы потрогать его волосы.

— Никаких косичек, — протянул голос. — Сомнительная прическа, если вообще не противозаконная. Кто ты?

Теперь Джефф увидел голосовые отверстия у основания каждой из крупных веток.

— Меня зовут Джефф Уэллс, — ответил он. — Прошу прощения, что приходится говорить шепотом, но мне не хочется, чтобы меня снова ужалили. Темноволосый мужчина с голубыми глазами — это мой брат Фарго. Женщина в синей униформе — Олбани Джонс, офицер полиции. А наш предводитель, адмирал Борис Йоно — самый высокий и… э-ээ, дородный, с медалями на груди.

— Это нелепо. Начальниками всегда должны быть женщины. Ваша предводительница — Олбани Джонс.

— Слышите? — торжествующе воскликнула Олбани, но немедленно вскрикнула от боли и потерла ужаленное колено.

— Вы ужасно говорите по-иззиански. Откуда вы родом?

— С острова Манхэттен, самоуправляемой территории Федерации.

— А где находится Федерация? Какой район Изза осмеливается отделять себя от великого королевства моей матери?

— Мы не являемся подданными Изза, Ваше Величество.

Эйнкан быстро подошел к Джеффу и низко поклонился.

— Ваше Величество, — прошептал он. — Я собираюсь спасти вас. Мне пришлось командовать кораблем этих… х-мм… неразумных инопланетян, поскольку мой второй корабль с гипердвигателем еще не совсем готов…

— Это ты во всем виноват! — грозно произнесло дерево. — Ты запрограммировал координаты этой ужасной планеты в бортовой компьютер. Ты хотел добиться богатства и власти, воспользовавшись моим несчастьем!

— Но, принцесса, вы же сами настаивали! Я умолял вас не…

— Умолкни, негодяй!

— Он не изобрел гипердвигателя, — настойчиво прошептал Джефф. — Он нашел чужой корабль вместе с координатами этого мира, уже заложенными в компьютер. Он не может изобрести гипердвигатель и не умеет пользоваться им, зато мы умеем. Мы спасем вас и вернемся на Изз.

— Как же ты собираешься это сделать, красавчик? Вы заперты в клетке, а я заперта в этом дереве.

— Мы как-нибудь выберемся и освободим вас из дерева.

В голосе принцессы появились плачущие нотки. Капитан Эрика похлопала Джеффа по руке.

— Не расстраивай ее, — прошептала она. — Ты не можешь освободить ее из дерева, потому что она стала деревом.

— Что?

— Скользуны скормили принцессу этому дереву. Теперь она стала неотъемлемой частью дерева.

Принцесса заплакала сильнее, не обращая внимания на ошеломленных землян. Норби слегка заворочался под мышкой у Джеффа.

— Зачем ты носишь с собой этот бочонок? — поинтересовалась капитан Эрика. — Там есть что-нибудь полезное, что может помочь нам бежать отсюда?

— Само собой, — ответил Норби, высунув голову. — Я признанный специалист по бегству из мест заключения.

— Говори шепотом, — предупредила Эрика.

— Не хочу, — отозвался Норби. — Кроме того, я не умею говорить шепотом.

Джефф положил Норби на землю как раз вовремя, чтобы увернуться от стайки рассерженных Скользунов, устремившихся к маленькому роботу. Норби включил свой антиграв и поднялся на ветку дерева, оказавшись за пределами их досягаемости.

— Снимите с меня этого странного робота, — распорядилась принцесса. — Помимо моего сана, я теперь являюсь священным деревом Мелодии!

Норби поднялся выше, почти под потолок клетки. Скользуны вернулись на свои сторожевые посты, и робот медленно опустился на руки к Джеффу.

Йоно решительным шагом подошел к капитану Эрике. Высокие славянские скулы, обтянутые темной кожей, придали его лицу особенно выразительное очарование, когда он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.

— Капитан, — прошептал Йоно. — Пожалуйста, расскажите нам все, что вам известно об этой планете и о нашем положении здесь.

— Тут особенно нечего рассказывать. «Челленджер» доставил нас сюда через гиперпространство. Мы не могли изменить направление, выбранное кораблем. Когда мы увидели обитаемую планету с пригодной для дыхания атмосферой, нам показалось естественным приземлиться и исследовать ее. Принцесса была зачарована музыкальными способностями туземцев. Мы пришли сюда праздновать, и принцесса устроила прекрасный песенный концерт…

— Можете не сомневаться, — пропела принцесса-дерево.

— Сначала Скользуны не жалили нас, иначе мы бы вернулись на «Челленджер». Но после того, как мы поели и спели все свои песни, мы обнаружили, что окружены значительно превосходящими силами Скользунов. Они начали жалить нас каждый раз, когда мы разговаривали друг с другом вместо того, чтобы петь и шептать, а потом загнали нас в эту клетку. Когда они скормили принцессу своему священному дереву, мы изо всех сил пытались убить их, но не могли. Их слишком много, и если прикоснуться хотя бы к одному, он начинает жалиться, а остальные приходят ему на помощь. Если и этого оказывается недостаточно, они атакуют вокально.

— Вокально? — удивленно спросил Йоно.

— Тысячи Скользунов, поющих в унисон во всю мощь своих тройных голосов, могут оглушить кого угодно. Принцесса говорит, что Скользуны живут на всех маленьких островках и общаются друг с другом при помощи звуковых вибраций. По ее словам, все они собираются на этом центральном острове послушать, как поют новоприбывшие. Надеюсь, вы хорошо поете; в этом случае они не станут сердиться и, может быть, покормят нас.

— Что у них за еда?

— Только фрукты и овощи, — скривилась Эрика. — Однажды они принесли нам животную пищу: каких-то червяков, которых они выкопали в грязи и подали сырыми. Огня у них нет.

— Ужасно, — прогремел шокированный Йоно и немедленно был ужален одним из Скользунов.

Норби выкатился из рук Джеффа, упал на землю и вытянул ноги.

— Я больше любого Скользуна! — громко заявил он. — Я спасу вас! Не бойтесь, они не могут ужалить меня.

Десяток Скользунов набросился на Норби. Взметнулись щупальца. Норби сразу же поднялся на своем антиграве, издав металлический визг.

— Это нечестно! — вопил он. — Они поняли, что не могут ужалить меня, и перешли на электрические разряды. Они могут расстроить мои логические контуры!

— Тогда оставайся в воздухе, идиот! — прошептал Фарго. — И если у тебя есть план спасения, приступай немедленно… Нет, — внезапно добавил он с несвойственной ему осторожностью. — Сначала расскажи нам, что ты задумал.

— Все очень просто, — ответил Норби. — Я отправлюсь в гиперпространство и появлюсь с другой стороны клетки. Потом, с помощью «Многообещающего», я разнесу все это строение, включая клетку, и мы сможем вернуться на Изз.

— А как насчет меня? — спросила принцесса-дерево.

— Ах да, я забыл… Я хочу сказать, я как раз подходил к этому месту. Мы выкопаем вас и возьмем с собой.

— А я, — заявил Эйнкан, ударив себя в грудь, — я буду работать над проблемой возвращения вам человеческого облика!

— Заткнись, Эйнкан, — отрезала принцесса. — Послушайте, если вы выкопаете дерево, то можете погубить его, а это означает, что вы погубите меня. Тогда вас ждет пожизненное заключение в яме с плурфом, поэтому придумайте что-нибудь получше.

— Все, что мы сделаем, зависит от того, сумеет ли Норби выполнить задуманное, — рассудительно сказал Джефф. — Потом мы решим, что делать дальше. Давай, Норби, начинай!

Все напряженно ждали, когда Норби исчезнет.

Но он не исчез.

— О, этот робот не в силах мне помочь! — вскричала принцесса, шелестя листьями. — Никто не может мне помочь! Если мне предстоит провести здесь остаток жизни, то вы останетесь со мной. И думать не смейте о побеге!

Потом она замолчала. Все продолжали ждать исчезновения Норби. В наступившей тишине Джефф услышал тихий, монотонный звук, исходивший от Скользунов. Звук действовал ему на нервы.

— Скользуны начинают волноваться, — снова заговорила принцесса.

— Откуда вы знаете? — спросил Фарго.

— Дерево объясняет мне. Это священное дерево, и Скользуны не осмеливаются прикасаться к нему. Поэтому я могу говорить во весь голос, — она фыркнула. — По крайней мере, я могу говорить по-иззиански. Это все, что у меня осталось.

— А как дерево объясняет вам?

— Оно понимает музыкальный язык Скользунов, и я каким-то образом тоже понимаю вместе с ним. Я — часть дерева. К примеру, сейчас Скользуны волнуются, потому что хотят, чтобы новички устроили для них концерт. А еще они хотят забрать вашего гадкого робота и закопать его в грязь.

— Гадкого? — глаза Норби широко распахнулись.

— Конечно же, ты гадкий! — сказала принцесса-дерево. — Ты что-то болтал про гиперпространство, но по-прежнему остаешься здесь. Одни разговоры о спасении, а толку никакого.

— Во всяком случае, от меня больше толку, чем от говорящего дерева, — раздраженно ответил Норби.

— Неправда, — возразила принцесса-дерево. — Ты можешь так петь?

На странной кожистой коре открылось еще несколько отверстий, откуда донеслось многоголосое пение. Принцесса аккомпанировала себе скрипичными звуками, которые издавали ветви дерева.

Скользуны присоединились к пению с такой силой, что говорить шепотом стало совершенно невозможно. Джефф взял Норби за руку и обратился к нему телепатически.

«В чем дело, Норби? Почем ты не уходишь в гиперпространство? Сделай это сейчас и возьми меня с собой. Мы можем спасти хотя бы людей, а потом уже решим, что делать с принцессой».

«Не можем».

«Почему?»

«У меня ничего не получается».

«Тебе не хватает энергии? Разве ты не перезарядился в гиперпространстве».

«Да, но мой запас энергии не бесконечен».

«Тогда тебе тем более нужно попасть туда. Давай же…»

«Я не могу попасть в гиперпространство. Это сдерживающее поле мешает мне. Если бы мы с тобой были на «Многообещающем», то могли бы выйти в космос на субсветовой скорости, а потом, удалившись на достаточное расстояние от планеты и ее поля, перейти в гиперпространство. Но нам не добраться до «Многообещающего».

«Ну же, Норби, шевели мозгами! Попробуй выбраться за пределы поля с помощью своего антиграва».

«Сам пошевели мозгами, Джефф. Как мне выбраться из этой клетки?»

«О, Господи!»

Они беспомощно уставились друг на друга.

Глава 8

До начала мелодии

Когда остальные выслушали приглушенные объяснения Джеффа по поводу неудачи Норби, все погрузились в мрачное уныние. Даже прибытие легкой закуски из овощей в ассортименте не смогло поднять настроение. Вкус у овощей был не слишком ужасный, но, во всяком случае, не изысканный.

— Попытки переварить эту пищу наряду с размышлениями о нашем заключении здесь расстраивают мою пищеварительную систему, — пожаловался Йоно, брезгливо разглядывая изогнутый корешок с лапчатыми побегами как у укропа, но напоминавший на вкус устрицу.

— Вашу пищеварительную систему ничто не может расстроить, адмирал, — прошептал Фарго.

— Кстати, о пищеварении, — прошептала Олбани. — Капитан Эрика, вы говорили, что принцессу скормили дереву. Оно может есть?

— Да, — шепотом отозвалась Эрика. — Наверху, там, где ствол разделяется на две главные ветви, есть большое отверстие.

Дерево, прислушивавшееся к разговору, наклонилось к ним и раздвинуло толстые ветви.

— Фу, — прошептала Олбани, — как ужасно, должно быть, попасть туда!

— Да, — пропела принцесса-дерево. — Скользуны оглушили нас своим пением, а потом подняли меня, взгромоздившись друг на друга, и запихнули внутрь. Я не могла остановить их.

— Я рад, что дерево не убило вас, — прошептал Йоно.

— Может быть, но теперь я стала частью дерева, а это вряд ли лучше. Оно должно время от времени питаться животным протеином, чтобы оставаться здоровым. Обычно они скармливают ему червей. Иногда в отверстие прыгают два-три Скользуна, но на этот раз они накормили его мною.

— Но почему? — прошептала Олбани. — Почему не одним из ваших подданных?

— Потому что я — принцесса. Я самая красивая, — принцесса горько зарыдала. — Мне уже никогда не спастись отсюда!

Общее настроение совсем упало.

— Хотелось бы мне иметь пару затычек в уши, — прошептал Йоно. — Постоянное пение Скользунов действует мне на нервы.

— Ночью, когда они уползают в грязь, становится немного легче, — шепотом отозвалась Эрика. — Надеюсь, вы не храпите во сне, иначе они проснутся и очень рассердятся.

— Что ж, постараюсь не храпеть, — в шепоте Йоно звучало сомнение.

— Охо-хо, — прошептала Эрика. — Скользуны снова приближаются. Похоже, они ждут от новичков очередной порции пения. Если это так, то лучше начинайте.

— Мы можем исполнить программу нашего песенного конкурса, — шепнул Фарго. — Как хорошо будет хотя бы ненадолго отказаться от шепота! У меня уже в горле першит.

Они запели. Фарго и Олбани исполнили романтический дуэт из старого мюзикла. Джефф спел короткий марш Космических Кадетов, а Йоно безмерно порадовал туземцев басовой импровизацией песни «Космолетчики, к бою!» на Марсианском Суахили.

Пение не избавило Джеффа от беспокойства за Норби, который по-прежнему оставался плотно закрытым в своей бочке. Может быть, ему стало хуже?

— Я завидую твоему роботу, — прошептала иззианка из команды «Челленджера» во время паузы в пении. — Она может отключиться от шума.

— Это не «она», а «он», — угрюмо буркнул Джефф.

— Это невозможно! Все роботы женского рода.

— Только не там, откуда я пришел.

Она недоверчиво хмыкнула и отодвинулась от Джеффа, поближе к Фарго. Старший иззианец нахмурился, но, по-видимому, он слишком устал, чтобы возражать.

— В маленькой боковой клетке есть вода, — прошептал молодой иззианец, обратившись к Джеффу. — Ты можешь умыться в маленьком бассейне в уголке, но постарайся не взбаламучивать грязь. Из скалы у священного дерева бьет источник ключевой воды. Ее можно пить.

— Спасибо, — отозвался Джефф. Между тем снова наступила его очередь петь, и он задумался над выбором. Ветка священного дерева протянулась вниз и похлопала его по плечу.

— Спой любовную песню, — настойчиво попросила принцесса. — Я присоединюсь к тебе, как только услышу мелодию.

Джефф остановился на «Сердце сердцу весточку подает» — хите примерно пятилетней давности, в вольном переложении на иззианский. Скользуны разразились бурными изъявлениями восторга, а принцесса с энтузиазмом присоединилась к пению.

«Ты пришла ко мне, любовь», — вздыхала Ринда, трепеща листочками.

Когда дневной свет начал понемногу меркнуть, пленники допелись до полного изнеможения и разлеглись на травяных подстилках, специально приготовленных для них. Фарго, так ничего и не решивший насчет побега, с сонным энтузиазмом отзывался о музыкальных возможностях Мелодии:

— Только подумайте — грандиозная кантата… или я научу их оперному пению… просто удивительно, что они поголовно обладают абсолютным слухом… чудеса мастерства…

— Сперва нам нужно выпутаться из этой переделки, — проворчал Йоно. — И кстати, диссонанс тоже имеет свою музыкальную ценность.

— Не говорите о диссонансе, — прошептала Эрика. — Иначе они сразу начнут жалить вас.

Джефф мог думать только о Норби. Даже во сне он увидел, что Норби навсегда заперт в своем бочонке, и проснулся от ужаса. Неужели это правда? Норби не ответил на последние несколько попыток телепатического контакта. Нужно попробовать еще раз. Бочонок лежал у Джеффа под боком, и Джефф накрыл его рукой.

«Норби?»

«Привет, Джефф. Скользуны спят?»

На Джеффа нахлынула волна облегчения.

«Почему ты не отвечал мне раньше, Норби?»

«Я делал вид, что меня нет, чтобы Скользуны не утопили меня в грязи. Я не хочу утонуть в грязи, Джефф».

«Не утонешь. А вообще-то с тобой все в порядке?»

«Конечно же, нет! Я неудачник».

«Ничего подобного. Ты мой друг, и я верю в тебя».

«Правда, Джефф?»

«Да. Ты очень умный, и уже неоднократно это доказывал».

«Спасибо, Джефф. Я постараюсь стать еще умнее. Я буду думать всю ночь».

«Хорошо. Буди меня в любое время, особенно если что-нибудь придумаешь».

Джефф повернулся на бок, положил другую руку на маленький бочонок и заснул.

Он проснулся незадолго до рассвета, чувствуя себя освеженным и полным сил. Ему казалось, что во сне он нашел выход из тупика.

Некоторые Скользуны уже выползали из грязи, и Джефф мог слышать их отдаленное пение. Земляне и иззианцы еще спали. Внезапно Джеффа озарило. Он прикоснулся к бочонку и телепатически передал:

«Я нашел решение, Норби! Если мы не можем выбраться из пространства в гиперпространство, нужно попробовать выбраться отсюда, отправившись назад во времени. Давай вернемся в то время, когда эту клетку еще не построили. Отойдем на полмили в сторону, вернемся в наше время — и готово!»

«Я думал об этом, Джефф, но вдруг сдерживающее поле лишило меня способности перемещаться не только в гиперпространстве, но и во времени? Я не вынесу второй неудачи».

«Это мое предложение, и если оно окажется неудачным, то виноват буду я, а не ты. Мы никогда не узнаем, если не попробуем. И пожалуйста, возьми меня с собой».

Половинка головы Норби приподнялась, и в слабом предрассветном свете Джефф увидел, как блеснули глаза робота. Появилась многосуставчатая рука.

«Держись крепче, Джефф, чтобы мое защитное поле прикрыло нас обоих».

Ничего не произошло. Скользуны подходили все ближе.

«Думай, Норби. Думай о возвращении в прошлое».

«Я не могу, Джефф. У меня не получается».

«Нужно постараться как следует. Давай подумаем вместе».

Они закрыли глаза и сосредоточились. Внезапно вокруг наступила абсолютная тишина. Джефф открыл глаза.

«Норби, где мы?»

«Трудно сказать».

Казалось, они плыли в каком-то темном облаке, хотя Джефф не понимал, из чего оно состоит. По крайней мере, защитное поле Норби давало ему воздух, пригодный для дыхания, — до тех пор, пока не кончится запас.

«Мы над Мелодией, Норби?»

«Джефф, здесь нет планеты. Мы находимся в космосе, и я думаю, что это одна из газопылевых туманностей в межзвездном пространстве».

«Как мы попали в межзвездное пространство?»

«Полагаю, мы отправились на много миллионов лет в прошлое. Солнце Мелодии и ее планетная система еще не сформировались».

«Миллионы лет? Нескольких сотен было бы вполне достаточно».

«Я знаю, Джефф. Извини, но я опять запутался».

«Нет, нет. Я же тебе говорил: это моя идея, и вина за любые ошибки лежит на мне. По крайней мере, мы выбрались из клетки. Я прав, что облако кажется более плотным в том направлении?»

«Верно, Джефф. Мои сенсоры сообщают, что там формируется звезда. Наверное, это будущее солнце Мелодии. Оно еще не зажглось».

«А когда это произойдет?»

«Не знаю. Может быть, через миллионы лет. И еще, Джефф: в направлении, противоположном от формирующейся звезды, есть что-то странное. Что бы это ни было, оно генерирует такое же странное электронное поле, какое окружает Мелодию в наше время».

«Может быть, это и есть Мелодия?»

«Невозможно! Планеты еще не существует. Этот объект находится лишь в нескольких тысячах километров от нас. Я направляюсь туда. Держись, Джефф».

У Джеффа не было ощущения скорости, но Норби понадобилось лишь несколько минут, чтобы пересечь хаос, отделявший их от источника поля.

«Смотри, Джефф, это космический корабль!»

Джефф увидел его прямо перед собой. Судя по размерам частично открытого круглого люка, весь корабль был величиной с остров Манхэттен. На темном корпусе не горело ни одного огонька.

«Он мертв, Норби?»

«Нет, если внутри генерируется электронное поле. Попробуем заглянуть внутрь?»

«Да. Может быть, это корабль Других. Правда, я все равно ничего не смогу увидеть в темноте».

«Я воспользуюсь своими сенсорами, Джефф, и буду сообщать тебе, что вижу».

В корабле не было искусственной гравитации. За первыми двумя отделениями после входного люка, согласно показаниям датчиков Норби, находилась пригодная для дыхания атмосфера. Робот осторожно отключил свой защитный экран. Воздух имел затхлый привкус, но содержал достаточно кислорода.

Все коридоры имели цилиндрическую форму. Прилегающие к ним помещения были наполнены неработающими механизмами странного вида. Фосфоресцирующая краска, причудливым узором нанесенная на стены, давала достаточно света, чтобы Джефф мог видеть очертания предметов.

Ему снова показалось, что он спит, пока Норби тянул его за собой по огромным трубам, чьи стены переливались волнистыми узорами разных оттенков. Узоры как будто содержали в себе зашифрованное сообщение, которое никто больше не мог прочесть.

Глава 9

Незнакомка на корабле

— Как хорошо не зависеть от твоего защитного поля, Норби, — признался Джефф. — То есть, оно замечательное, но хорошо иметь неограниченный запас воздуха для дыхания. А еще лучше говорить в полный голос, не опасаясь, что тебя ужалят.

— Нам снова понадобится защитный экран, когда мы покинем корабль, — немного обиженным тоном отозвался робот.

— Знаю. Как думаешь, Норби, это корабль Других?

— Уверен, что нет. Судя по тому кораблю, который они оставили на Джемии, это не их стиль. Их коридоры были похожи на наши, с искусственной гравитацией.

— Полагаю, эти цилиндрические коридоры и сферические помещения специально приспособлены для невесомости, — заметил Джефф. — Здесь не различаешь, где верх, а где низ. Должно быть, инопланетяне с этого корабля так долго путешествовали в космосе, что превратились в существ, неспособных жить в условиях гравитации.

— Я не ощущаю присутствия инопланетян, Джефф. Здесь нет даже роботов. Я не регистрирую разумной деятельности или излучения приборов, наблюдающих за нами. Корабль не охраняется, и похоже, он пуст.

— Но что случилось с его обитателями?

— Не знаю. Разумеется, мы все еще находимся за много миль от другого конца корабля и не знаем, где расположена командная рубка. Должно быть, поле исходит оттуда. Нам нужно поискать это место.

Они осторожно полетели вперед, увлекаемые тягой Норби. Коридоры разворачивались перед ними, как огромные удавы, проглотившие мальчика и робота, но почему-то не торопившиеся переваривать их.

Внезапно Норби влетел через открытый люк в огромный сферический зал. Здесь не было фосфоресцирующих узоров на стенах, и Джефф моментально утратил зрение.

— Какая жалость, — пробормотал он. — Может быть, эта часть корабля такая старая, что краска совсем выцвела?

— Ее здесь никогда не было, — ответил Норби. — Мне не хочется пользоваться моим фонариком, Джефф, у меня осталось мало энергии, а из-за этого сдерживающего поля я не могу попасть в гиперпространство. Правда, здесь нет Скользунов, которые могут помешать нам удрать за пределы поля, поэтому я все же рискну.

Тоненький луч света едва рассеивал темноту. Робот и Джефф дрейфовали через пещерообразное пространство. Неожиданно Норби отпрянул назад, едва не вывихнув Джеффу плечо.

— Силовой барьер! — воскликнул он. — Невидимый и защищающий… эту штуку.

Норби указывал на огромный металлический шар, расположенный точно в центре зала. Они не могли приблизиться к нему, отталкиваемые могучей невидимой силой.

— Сдерживающее поле исходит из этого шара, — сказал Норби. — То же самое относится и к силовому барьеру. Похоже, там находятся аппараты, создающие и барьер, и поле, а еще… — Норби помедлил, шевеля своим сенсорным проводом, — шар также защищен тоннами металла, обработанного непонятным мне способом. Но…

Шляпа Норби со стуком опустилась. Одновременно он отпустил руку Джеффа и полностью спрятался в своем бочонке.

Джефф раздраженно толкнул робота.

— Что такое? Что случилось?

Норби слегка приподнял шляпу, показав краешки глаз.

— Я только что обнаружил что-то еще, — дрожащим шепотом ответил он. — Что-то разумное.

Джефф огляделся, но ничего не заметил.

— Оно находится внутри шара?

— Не знаю.

Джефф висел в воздухе посреди необъятного сферического зала. Он попытался делать плавательные движения, чтобы маневрировать в пространстве перед силовым барьером и исследовать помещение. Норби робко последовал за ним, засветив свой фонарик.

Потратив массу усилий, они обогнули шар, но не увидели ничего интересного.

— Думаю, это следует за нами, Джефф. Мы его не видим, и я не могу засечь его местонахождение.

— Возможно, оно боится не меньше нас с тобой. Поэтому давай разделимся: я полечу в одну сторону, а ты — в другую. Если кто-нибудь из нас увидит что-то необычное, он даст сигнал криком.

Они разделились и двинулись в противоположных направлениях вокруг шара. По мере того, как Норби и его огонек удалялись прочь, Джефф все хуже и хуже различал окружающее. Он уже почти решил, что этот недостаток делает весь его план бессмысленным, когда услышал крик Норби:

— На помощь, Джефф!

Он бросился к роботу, лихорадочно размахивая руками. Метод «плавания в невесомости» оказался очень неуклюжим. Норби раскачивался вверх-вниз в пустоте, хотя здесь не было ни настоящего верха, ни низа.

— Я здесь, Норби. Что случилось?

— Там… — Норби попеременно втягивал голову и вытягивал ее наружу. — Оно выглядывает из-за шара!

Джефф мельком увидел что-то — глаз, два глаза? — прежде чем существо скользнуло назад, спрятавшись за шаром. Ему стало ясно, что в комнате, лишенной гравитации, двух охотников недостаточно, чтобы загнать добычу, если она всегда будет двигаться под правильными углами. Требуется как минимум трое.

— Эй! — крикнул Джефф. — Выходи, кем бы ты ни был!

Ему никто не ответил.

— Сомневаюсь, понимает ли оно нас, — пробормотал Джефф.

— Может быть, оно опасно, — дрожащим шепотом произнес Норби. — Мне здесь не нравится, Джефф. Давай пойдем домой.

— Мы не можем уйти домой! Мы не можем даже вернуться на Мелодию. Разве ты забыл: чтобы уйти в гиперпространство, нам нужно пересечь границу электронного поля. У тебя достаточно сил?

— Я еще достаточно силен, чтобы вытащить нас за пределы поля, но это продлится недолго. Мы не можем долго торчать здесь.

— Попробую еще разок, ладно? — предложил Джефф. — Я буду говорить по-иззиански.

Он повернулся к шару и крикнул:

— Не прячьтесь от нас! Мы друзья!

— Друзья? — переспросил высокий голосок, говоривший на какой-то непривычной разновидности иззианского языка. — Я вас не знаю. Я никогда не видела существ, похожих на вас. Откуда вы знаете язык Других?

— Мы друзья. Мы умеем говорить на вашем языке, потому что были на двух планетах, где останавливались Другие.

Из-за гигантского шара появился небольшой предмет. Это была металлическая сфера размером немного поменьше Норби, с выпуклостью на гладкой матовой поверхности. На выпуклости располагались три глаза, весьма похожие на глаза джемианских роботов. Маленькая сфера повернулась, и Джефф увидел еще три глаза на другой стороне выпуклости.

Пока он смотрел, из отверстий, открывшихся сбоку, выползли маленькие руки, и незнакомый робот еще приблизился к ним.

— Это правда? Вы встречались с Другими?

Норби, неожиданно осмелевший, когда стало ясно, что шарообразное существо уступает ему в размерах, горделиво выплыл вперед.

— Мой друг никогда не видел Других, — заявил он. — Впрочем, и я тоже. Но часть моих деталей была сделана роботами, оставленными Другими на планете под названием Джемия.

— На планете? Я ни разу не видела планеты, но мне предстоит стать частью одной из них.

— Кто ты? — спросил Джефф.

— Лучше спросить, кто ты, — ответил робот. — Ты похож на протоплазменное существо. Я слыхала о таких. Фактически, Другие тоже могли быть протоплазменными существами.

— Значит, ты тоже никогда не видела Других? — спросил Джефф.

— Нет. Они включили меня с помощью дистанционного управления после того, как покинули этот корабль.

— Ты все еще поддерживаешь связь с ними? — с надеждой спросил Джефф.

— Нет. Они активировали меня таким образом, что в моих банках памяти сохранились все инструкции, необходимые для моей работы, и некоторые сведения, объясняющие мое присутствие здесь. Но там нет никакой информации о Других. Скажи мне, протоплазменное существо, кто ты такой? Ты просишь меня дать информацию, но не даешь ничего взамен. Это невежливо.

— Извини, — сказал Джефф. — Я разволновался при мысли о том, что мы наконец нашли кого-то, кто мог видеть Других. Я в самом деле протоплазменное существо. Меня зовут Джефф Уэллс, и я родился на планете, вращающейся вокруг одной далекой звезды. Это мой робот Норби. Мы пытаемся спасти наших друзей, попавших в беду.

Джефф благоразумно воздержался от упоминания о том, что друзья были отделены от них не только в пространстве, но и во времени.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Я робот женского рода, и меня называют Воспринимательницей. Я наблюдаю, записываю и жду.

— Ждешь возвращения Других?

— Нет, они не вернутся сюда. Первоначальные хозяева этого корабля тоже не вернутся. Они принадлежат к очень старой расе разумных существ, путешествующих от галактики к галактике и оставляющих за собой такие корабли… Наверное, на одну галактику приходится совсем мало кораблей, поскольку это очень дорогостоящая и сложная операция.

— Но что ты наблюдаешь, и почему? — спросил Джефф. — И в чем заключается цель корабля?

Воспринимательница помахала руками.

— Кораблю суждено стать ядром планеты. Вскоре в этом районе космоса из пылевой туманности сформируется звезда, и ее звездный ветер сдует большую часть газа и пыли. Наиболее крупные частицы соберутся вокруг корабля и через миллионы лет образуют планету.

— Но в таком случае корабль будет раздавлен!

— Корабль — да, но не эта структура, — ответила Воспринимательница, указывая на огромный шар. — Во всяком случае, так задумано. Он защищен специально обработанным металлом и силовым барьером. Его цель — генерировать сдерживающее поле, делающее путешествия в гиперпространстве почти невозможными.

— Ты хочешь сказать, что строители этого корабля собирались создавать такие планеты, которые невозможно покинуть иным способом, кроме медленного передвижения в обычном пространстве?

— Думаю, да, но не знаю, почему. Как бы то ни было, я уже многое записала, и запишу гораздо больше, когда зажжется новая звезда и начнется формирование планеты.

— Но это может занять много миллионов лет, — ошеломленно произнес Джефф. — А в конце концов ты будешь уничтожена, раздавлена в ядре планеты. Какая польза от этого Другим? Как они получат твою информацию?

— Вот так, — ответила Воспринимательница, открыв небольшую секцию в центре своего сферического тела. — Здесь находится прибор, записывающий все, что я наблюдаю. В приборе имеется нейтрализующее устройство, позволяющее ему проникать в гиперпространство несмотря на сдерживающее поле. Я не знаю, куда он отправится после этого. Я не могу последовать за ним: у меня нет гиперпространственного двигателя.

— Значит, ты умрешь?

— Как только прибор войдет в гиперпространство, а корабль разрушится, я умру и стану неотъемлемой частью новой планеты. Это будет доблестный конец, правда?

— А планету назовут Мелодией, — сквозь зубы пробормотал Джефф. — И поле никуда не денется.

— Не понимаю, — сказала Воспринимательница.

— Неважно. Ты пойдешь с нами? По-моему, несправедливо, что ты должна так долго ждать в одиночестве лишь для того, чтобы в итоге погибнуть.

— Это моя работа, — возразила Воспринимательница. — Вы хотите, чтобы я не выполнила ее? Это неприемлемо. Пожалуйста, уходите.

Норби дернул Джеффа за рукав.

— Пошли. Я должен попасть в гиперпространство, чтобы…

— Да, Норби, мы уходим. Но, Воспринимательница… пожалуйста, не записывай наш визит в своих отчетах. Мы не хотим быть включенными в твое послание.

— Я записываю лишь условия формирования звезд и планет. К вам это не относится. Однако мне было приятно встретиться с другими существами и пообщаться с ними. Я буду упражнять свой мозг, думая о вас и слагая песни.

— Песни? — одновременно спросили Джефф и Норби.

— Мне нравится петь, — Воспринимательница продемонстрировала свое умение. Ее голос был нежным и печальным, а мотив им не приходилось слышать даже на Мелодии. Джеффу он понравился.

— Хотя мне очень не хочется оставлять тебя здесь, я понимаю, что ты должна закончить свою работу, — сказал он. — Я буду помнить о тебе.

— Пошли, Джефф, — Норби нетерпеливо дергал его за руку. — Прощай, Воспринимательница. Твоя работа очень полезна, с чем тебя и поздравляю.

— Благодарю. Твои слова очень много значат для меня.

Они с Норби устремились к выходу по цилиндрическим коридорам. Джеффа одолевали мрачные мысли.

— Это неправильно, — наконец сказал он. — Несправедливо, что Другие оставили робота умирать в одиночестве — особенно робота с эмоциональными контурами, который может не только думать, но и чувствовать.

— Должно быть, у них были свои причины, — отозвался Норби. — Будущее до некоторой степени может зависеть от записей Воспринимательницы, поэтому мы не можем спасти ее. Однако мне тоже хотелось бы взять ее с нами. Она очень похожа на меня, и мне неприятно сознавать, что она умрет.

Когда они оставили позади наполненные воздухом коридоры, Норби включил свое защитное поле. Вскоре они оказались снаружи, в кромешной темноте, на полной скорости уходя к границе сдерживающего поля.

«Мы пересекли границу, Джефф. Теперь я могу войти в гиперпространство. Держись!»

Глава 10

Прочь из прошлого

Серая мгла гиперпространства обволокла Джеффа. Вокруг больше не было корабля, в котором он мог чувствовать себя в безопасности, осталось лишь невидимое защитное поле Норби.

Не было ни верха, ни низа. Не было ни «здесь», ни «там». Как долго это продлится? Джефф не знал, сколько времени требуется Норби, чтобы подзарядиться в гиперпространстве, ибо раньше робот делал это в одиночестве. Да и можно ли сказать, сколько прошло времени, когда находишься в пустоте, которая превыше всякой пустоты. Есть ли тут вообще время? У Джеффа не нашлось ответа.

Чувство паники овладело им, когда он начал спрашивать себя, насколько хватит небольшого запаса кислорода, заключенного в оболочке защитного поля Норби. Он часто задышал, увеличивая расход драгоценного воздуха.

— Нужно воспользоваться одним из упражнений по медитации, которым меня научил Фарго, — пробормотал Джефф. Новая волна паники нахлынула на него, когда он не услышал ни звука, не уловил даже вибрации голосовых связок. Он не видел собственного тела. Никогда раньше гиперпространство не пугало его так сильно.

Он заставил себя дышать спокойнее, расслабив мускулы лица и изобразив безмятежную улыбку. Потом он расслабил ноги и руки, туловище и шею. Не обращая внимания на ужасное ощущение потерянности в необъятной Вселенной, он начал произносить ритуальные фразы из церемонии праздника летнего солнцестояния:

— Я земное существо, часть Вселенной. Я земное существо, потомок жизни, развившейся на планете Земля… — помедлив, он изменил продолжение в соответствии с ситуацией: — Неважно, как далеко я нахожусь от Земли в пространстве и времени: я все буду помнить о ней. Я буду уважать любую жизнь и понимать, что все мы являемся частью Единства.

Джефф заметно успокоился. Кто-то сжал его предплечье. Он вспомнил, что все еще держит Норби под мышкой, а затем телепатическое сообщение робота с необыкновенной ясностью отпечаталось в его сознании.

«Это было здорово, Джефф! Я чувствую себя гораздо лучше».

«С тобой все в порядке?»

«Я полностью подзарядился и нахожусь в отличной форме».

«Давай отправимся вперед во времени. Я решил, что нам нужно спасти Перу[3]. Она ведь тоже часть жизни! По крайней мере, для меня и для тебя она живая».

«Пера — хорошее имя для нее. Маленькое и женственное, как и она сама. Мне тоже не нравится мысль о ее смерти, но что, если ее спасение каким-то образом повлияет на будущее?»

«Надеюсь, что нет, если мы сделаем все правильно. Мы вернемся на инопланетный корабль и переместимся вперед во времени к тому моменту, когда формирование планеты уже начнется, но сам корабль еще не разрушится. Тогда Пера сможет послать запись с информацией. Она выполнит свою миссию, и будущее не изменится. А ее исчезновение в масштабах целой планеты останется незамеченным».

«Хорошо придумано, Джефф. Я рад, что мы возвращаемся. Она мне нравится».

С внезапным толчком Норби вынырнул из гиперпространства и так быстро устремился к огромному кораблю, таща за собой Джеффа, что, когда они ворвались в первый коридор, тот отчаянно хватал ртом воздух.

— Ф-фу! — вздохнул Джефф. — Дай мне подумать. Это может оказаться более опасным, чем я предполагал. Нам нужно попасть в ту точку времени, когда планета уже формируется, но корабль еще цел. Ты думаешь, у тебя получится?

— Придется попробовать. Мы не можем появиться слишком рано, потому что Пера не выполнит свою работу, но мы не можем и опоздать. Помоги мне, Джефф. Возьми меня за руку и сосредоточься вместе со мной.

Джефф закрыл глаза, чтобы не видеть причудливых цветных узоров на стенах коридора, и сосредоточился, стараясь соединить свой разум с разумом Норби. Казалось, долгое время ничего не происходило, а затем они внезапно оказались в центре землетрясения.

Джефф открыл глаза и увидел трясущиеся стены, по которым бешено скакали радужные узоры. Весь корабль вибрировал, словно стонал под напором извне.

— Мы находимся в опасном временном интервале, Норби. Торопись! Нам нужно немедленно попасть в центральный зал!

В ответ Норби потащил за собой Джеффа с такой скоростью, что у того перехватило дыхание.

Пера безмятежно парила в центральном зале перед силовым барьером, окружавшим огромный шар.

— Вы вернулись! — воскликнула она. — Я столько лет с удовольствием вспоминала вас, сочиняла песни! Но теперь вам снова пора идти. Корабль скоро разрушится, а перед этим я должна послать свои записи в гиперпространство.

Вибрация усиливалась. Джефф скрипнул зубами, пытаясь собраться с мыслями.

— Отправь свое послание прямо сейчас, — распорядился он. — Тогда Норби возьмет нас обоих в гиперпространство. Ты не обязана умирать.

— Джефф! — завопил Норби. — Я не могу уйти с этого корабля, и никто не может. Судя по показаниям моих сенсоров, внешняя часть корпуса уже разрушается. Мы заперты внутри сдерживающего поля. Мы попали в ловушку!

Руки и ноги Джеффа сковало ледяным холодом, но, несмотря ни на что, его голос звучал спокойно.

— Тогда перебрось нас вперед во времени. В любое время, лишь бы выбраться отсюда.

— Не могу! Слишком большое противодействие. О, Джефф, я опять подвел тебя. Мне очень жаль, Пера, но нам приходит конец.

Пера подплыла к нему.

— Мне нравится новое имя, которое вы придумали для меня, и мне жаль, что вы остались здесь, если это вас огорчает. Но помните: в смерти все мы станем частью планеты и навсегда соединимся друг с другом.

Помедлив, она открыла отделение в средней части своего корпуса, где хранился прибор с информацией.

— Я пошлю сообщение сейчас.

— Подожди, — воскликнул Джефф. — Этот прибор отправится в гиперпространство прямо отсюда?

— Да, согласно инструкции. Он каким-то образом преодолевает сдерживающее поле.

— Тогда держись за него, а мы будем держаться за тебя. Может быть, он вытянет нас в гиперпространство.

— Я могла бы это сделать, но мои инструкции…

— Пера, — сурово произнес Джефф. — Тебя инструктировали Другие, не знавшие, что мы тоже окажемся здесь. Они были протоплазменными существами, как и я, поэтому теперь я приказываю тебе изменить условия пересылки. Возьми нас в гиперпространство вместе с прибором.

— Я не обязана подчиняться твоим приказам, — очень тихо ответила Пера. — Но я это сделаю, поскольку иначе вы оба умрете.

Джефф обнял обоих маленьких роботов, прижав их к себе. Большой палец свободной руки Перы замер над кнопкой записывающего прибора, в то время как Норби до предела расширил свое защитное поле, закрыв ее и Джеффа.

Повсюду вокруг них стены центрального зала скрипели и трещали. Близилось полное разрушение. В тот момент, когда Джефф подумал, что больше не может выносить этот шум, стены с грохотом рухнули.

Пера нажала кнопку.

Джефф снова оказался в гиперпространстве, но теперь он сосредоточился на осязательных ощущениях своих рук, обнимавших Норби и Перу. Он не видел роботов, но знал, что они рядом, и больше не чувствовал себя одиноким и потерянным.

«Джефф, мы в гиперпространстве, но записывающий прибор куда-то исчез, — пришла к нему мысль Норби. — Я не знаю, куда или когда он отправился».

«Когда?»

«Сенсоры сообщают мне, что прибор перенес нас не только в пространстве, но и во времени».

«На сколько лет? И как далеко мы переместились в гиперпространстве?»

«Не знаю».

Пера впервые заговорила телепатически:

«Как приятно слышать ваши мысли в этом странном месте! Это совершенно новое ощущение для меня. Я не знаю, как далеко прибор переместил нас во времени, зато обнаружила, что могу определить, насколько мы удалились от инопланетного корабля».

У Джеффа мелькнула надежда.

«Пера, мы не окажемся внутри планеты, если Норби сейчас вернет нас в обычное пространство?» — спросил он.

«Думаю, нет».

«Ага! — воскликнул Норби. — Я не единственный робот, который может сомневаться!»

Несмотря на опасность, Джефф улыбнулся.

«Фарго утверждает, что абсолютная уверенность несовместима с развитым интеллектом. Поэтому нам придется рискнуть. Вытащи нас отсюда, Норби, и мы узнаем, где — и когда — мы находимся».

Пока длилось ожидание, Джефф старался не запаниковать снова при мысли о том, что Пера могла ошибиться и они материализуются где-нибудь в ядре планеты, или, хуже того, звезды. Но в следующее мгновение его кожу согрели солнечные лучи. Открыв глаза, он увидел свет.

Поверхность грязевой планеты находилась совсем близко и приближалась с угрожающей быстротой. Воздух ударил Джеффу в лицо.

— Норби! — закричал он. — Включи антиграв, мы падаем!

Норби рывком включил свой антиграв, едва не заставив Джеффа выпустить обоих роботов.

— Это и есть планета? — спросила Пера. — Никогда не видела ничего подобного. Это одна из лучших планет.

— Это действительно планета, но не одна из лучших, — отозвался Джефф. — Это Мелодия. Поскольку ее поверхность покрыта грязью, то думаю, мы прибыли в нужное время.

— А какое это время? — поинтересовалась Пера.

— Вскоре после того, как мы с Норби оставили наших друзей в клетке у Скользунов. Снижайся помедленнее, Норби, нам нужно найти главный остров.

— Я могу помочь, — заметила Пера. — У меня тоже есть антиграв, и я умею перемещаться в обычном пространстве.

— О’кей. Я чувствую себя пилотом планера с двумя моторами, но не слишком торопитесь, а то я начну задыхаться.

Пока они спускались к грязевой поверхности Мелодии, Джефф рассказал Пере о том, что произошло с тех пор, как «Многообещающий» покинул Манхэттен, отправившись на поиски пропавших людей. Особенно яркими красками он описал принцессу-дерево.

— Похоже, ты считаешь ее прекрасной, — задумчиво произнесла Пера. — Я ничего не знаю о понятии красоты среди протоплазменных существ.

— Подожди, пока не увидишь Ринду. Разумеется, я видел ее только в образе дерева, но, судя по ее портрету, она одна из самых прекрасных женщин во вселенной. Хотелось бы мне увидеть ее такой, какая она есть на самом деле.

— Может быть, еще увидишь, — обнадежила его Пера.

— Вон главный остров, — вмешался Норби. — Кажется, мы прибыли вовремя. Я вижу крышу большой клетки.

— Что за странные существа эти Скользуны, — заметила Пера, посмотрев вниз.

— Странные и очень опасные, — согласился Джефф. — Но почему они не поют?

Троица спустилась на крышу центральной клетки. Джефф отпустил роботов и уселся на прутьях.

— Здесь никого нет! — воскликнул он.

— Смотри-ка, Джефф, Скользуны не атакуют тебя, хотя ты говоришь вслух, — заметила Пера.

И в самом деле: Скользуны выглядывали из-за кустов и деревьев, держась на безопасном расстоянии.

— Не понимаю, — пробормотал Джефф. — В клетке никого нет, значит, мы прибыли слишком рано. Но тогда почему Скользуны ведут себя так, словно боятся нас?

— Попробуй спеть, Джефф, — предложил Норби.

Джефф прочистил горло.

— С добрым утром Скользуны, с добрым утром! — пропел он.

Маленькие существа зашипели и приобрели кирпично-красный оттенок.

— Я и не подозревал, что я сегодня настолько не в голосе, — огорченно пробормотал Джефф. — Эй, вернитесь!

С каждым его словом Скользуны вздрагивали и пятились, выводя зловещую мелодию в минорном ключе. Она напоминала заклинание. Даже без слов музыка, казалось, говорила: «Уходите! Уходите!»

— Почему они боятся тебя? — спросила Пера. — Я думала, это вы их боитесь.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Джефф. — Когда мы впервые высадились на Мелодии, Скользуны вели себя дружелюбно и не боялись нас — тем более после того, как мы стали их пленниками.

— Джефф, — Норби дернул Джеффа за рубашку. — Посмотри! Видишь большую дыру в стене клетки?

Там действительно зияла большая дыра. Ограда по краям обуглилась и почернела. Джефф спрыгнул вниз и зашел в клетку через дыру. Увидев на земле какой-то металлический предмет, он поднял его.

— Это одна из любимых медалей адмирала Йоно, — озадаченно произнес он. — Я знаю, что произошло. Прибор Перы перенес нас в будущее, после того, как все остальные покинули Мелодию.

— Значит, они ушли через эту дыру, — заключила Пера.

— Дерево! — воскликнул Норби. Они с Перой слетели вниз и присоединились к Джеффу внутри клетки.

Джефф резко обернулся. Там, где раньше стояло священное дерево Мелодии, теперь виднелся лишь крошечный росток с изящными золотисто-серебряными листьями. Вокруг ростка громоздилась куча коры и веток, некоторые из которых уже начали гнить.

— Может быть, Скользуны боятся тебя потому, что их священное дерево исчезло — ведь именно оно придавало им храбрости?

— Не знаю, Пера, — ответил Джефф. — Я не знаю, как нашим друзьям и иззианцам удалось бежать. Что могло проделать эту дыру, и как они сумели вывести «Многообещающий» и «Челленджер» в гиперпространство без помощи Норби?

— Я должен быть там! — Все четыре глаза Норби взволнованно мигали. — Я им необходим!

— Разумеется, Норби, — заверила его Пера. — Возможно, вы уже были там. Вы с Джеффом.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Джефф.

— Я не понимаю путешествий во времени, — ответила Пера. — Но мне кажется, что вы с Норби каким-то образом вернулись вовремя и помогли всем спастись. Интересно, была ли я с вами?

— Ты хочешь сказать, что этого еще не случилось — но это уже случилось — и мы были там — но нас там еще не было, поэтому мы об этом не знаем… — Норби замолчал, втянул голову в бочку и снова высунул ее. — Кажется, я совсем запутался.

— Мы тоже, — успокоил его Джефф. — Но Пера высказала интересную мысль. Мы должны вернуться во времени и помочь им спастись.

— А ведь мы все-таки показали им, кто здесь главный! — самодовольно заметил Норби, окинув недружелюбным взглядом дрожащих маленьких Скользунов. — Хотел бы я вспомнить, как это было.

— Этого еще не было… для тебя, — терпеливо объяснил Джефф. — Мы попали в будущее — в свое будущее — по ошибке. Нам нужно вернуться.

— А если это невозможно? — выпалил Норби. — Если мы все запутали, спасая Перу, и теперь будущее необратимо изменилось? Может быть, мы даже попали в другую вселенную.

— Мне не следовало уходить вместе с вами, — печально сказала Пера. — Из-за этого вы попали в беду.

— Мы должны были освободить тебя, Пера, — важно сказал Норби, словно это было его идеей. — Видишь ли, я похож на тебя… то есть, ты мне нравишься… я хочу сказать, было бы несправедливо, если бы ты погибла…

— Верно, — вмешался Джефф, прежде чем Норби смутился еще сильнее. — Я уверен, что это та же самая вселенная, и все будет в порядке, если мы вернемся назад во времени.

На самом деле он вовсе не был уверен, но как иначе успокоить двоих взволнованных роботов, один из которых абсолютно необходим для путешествий во времени — самом загадочном из всех измерений?

— Давайте возьмем друг друга за руки и сосредоточимся на возвращении во время сразу же после нашего ухода, — предложил он.

Протянув руки Норби и Пере, Джефф обнаружил, что сжимает в кулаке потерянную медаль адмирала. Он положил медаль в карман, мельком подумав, что Йоно будет рад получить ее обратно.

— Сосредотачиваемся! — объявил Норби.

— Я не могу, — прошептала Пера. — Мне страшно. Что, если мы встретим самих себя в прошлом?

— Нет, — ответил Норби. — Я не могу перемещаться в то время, где уже нахожусь. Невозможно встретиться с самим собой. Мы вернемся во время после нашего ухода… надеюсь.

— Не надо «надеяться», Норби, — предостерег Джефф. — Мне нужна точность.

— Я всегда точен! Ну… почти всегда.

— Норби!

— Что-то я не вижу от вас помощи, — Норби покачался вверх-вниз на своих телескопических ногах. — Возьмитесь за руки и сосредоточьтесь.

— Сделай все как следует, Норби, — последний раз предупредил Джефф.

— Я постараюсь, но без вашей помощи мне не обойтись.

Когда все трое исчезли, Скользуны принялись радостно распевать.

Глава 11

Снова в клетке

— Ох! — воскликнул Джефф.

— Ты постоянно это повторяешь, — буркнул Норби. — Можно подумать, что тебя ужалил Скользун.

— Приветствие Оолы оказалось довольно колючим, — отозвался Джефф, вытаскивая из рубашки когти Многоцелевого Домашнего Животного и одновременно пытаясь свыкнуться с тем фактом, что он находится не на Мелодии, а в гостиной собственной квартиры на острове Манхэттен.

— Почему вы вернулись без моего любимого Фарго? — осведомилась Заргл, хлопая кожистыми крыльями. Она выключила голографический экран телевизора и сердито повернулась к Джеффу: — Где адмирал и лейтенант Джонс? И кто этот странный новый робот?

— Это Пера. Другие оставили ее наблюдать и записывать стадии формирования планетной системы. Это долгая история, Заргл.

— Но, Джефф, — маленькие зеленые чешуйки на лбу Заргл озадаченно изогнулись, пытаясь собраться в морщины, — ведь вы все улетели на «Многообещающем» лишь несколько часов назад. Как могло твое приключение превратиться в «долгую историю»?

— Норби! — завопил Джефф. — Мы снова запутались во времени! Это ты виноват; почему ты вернул нас домой?

Норби втянул руки так, что на виду оставались лишь двусторонние ладони, и понурился, всем своим видом выражая покорность судьбе.

— Я всего лишь простой маленький робот, Джефф, а ты такой умный. Ты мой владелец… то-есть мой партнер. Ты принимаешь все важные решения.

— Я не чувствую себя особенно умным. Я чувствую себя побитым и поцарапанным. К тому же я голоден. Как тут будешь умным?

— Заргл, принеси Джеффу чего-нибудь поесть, — попросил Норби. — У него растущий организм, и ему лучше думается на полный желудок. Я хочу, чтобы он понял, почему мы оказались здесь.

— Возможно, потому, что ты боялся возвращаться в клетку. Тебе безразлична судьба принцессы, и ты дрожишь от ужаса перед ее мамашей-королевой, которая сперва наказывает, а потом спрашивает.

— Будь добр, объясни, — Заргл поставила перед Джеффом тарелку с арахисом, и ее чешуйчатый зеленый хвост нетерпеливо застучал по полу.

Джефф слушал объяснения Норби, в которых то и дело прославлялись его искусность, отвага и научный гений. Пера с благоговейным вниманием смотрела на робота, сложив руки.

Джефф принялся жевать арахис. После мелодианских овощей орехи казались ему изысканным деликатесом.

— Никто не поверит в твое геройство, Норби, — промычал он с набитым ртом. — Мы еще не совершили то, что собирались совершить. И ты так и не объяснил, почему ты вернул нас в мою манхэттенскую квартиру.

— Я надеялся, что ты это объяснишь, Джефф.

У Джеффа появилось неприятное подозрение, что Норби действительно не понимает, что с ним произошло, а не просто валяет дурака.

— Что ты там говорил о помощи? — спросил он.

Норби моргнул.

— По-моему, нам нужна помощь особого рода, — пробормотал он.

— И разумеется, вы вернулись за мной, — подхватила Заргл. — Как мило с вашей стороны!

— Нет, нет, — запротестовал Джефф. — Ты еще ребенок, и твоей маме не понравится…

— Она ничего не узнает, — беззаботно отозвалась Заргл. — Кроме того, я могу очень помочь вам.

Она сделала глубокий вдох и выдохнула длинный язык пламени. Пера отпрыгнула назад. Оола заскулила, как собака, и спряталась под софой.

— Вот видишь, — сказала Заргл. — Может быть, я и маленькая, но без труда могу прожечь дыру в клетке с пленниками.

— Вот оно! — воскликнул Норби. — Теперь мы знаем, как проделать дыру! Разве я был не прав, вернувшись сюда?

Он взмыл вверх и радостно закружился под потолком.

— Я хорошо умею выдыхать пламя, — добавила Заргл. — Мама считает, что даже слишком хорошо. Только позавчера она бранила меня за примитивное поведение, когда я случайно дохнула пламенем на любимую накидку Великой Драконицы.

— Кроме того, Джефф, Заргл достаточно мала, и я могу окружить ее защитным полем вместе с тобой и Перой, — весело сказал Норби. — Конечно, моих возможностей не хватило бы на взрослого дракона. Кроме того, у Заргл есть крылья и антигравитационный воротник, поэтому Скользуны не смогут ужалить ее, даже если она не умеет петь. Говорю тебе, я все предусмотрел.

— Кто тебе сказал, что я не умею петь? — обиженно спросила Заргл. — У меня прекрасный голос.

— Ну ладно, — решительно произнес Джефф. — Я признаю, что это возможно, хотя и трудновыполнимо. Давай попробуем вернуться на Мелодию и выручить их из клетки… хотя я по-прежнему не понимаю, как нам быть с принцессой-деревом.

Он взял Перу в одну руку, Норби — в другую, а Заргл уселась ему на плечи.

— Готовы? — спросил Норби.

— Мурр? — мяукнула Оола, выползая из-под софы.

— Я забыл о ней, — сказал Джефф. — Она останется здесь совсем одна.

— В автоматической кормушке полно еды и питья, — успокоила его Заргл. — С ней все будет в порядке, если мы не станем долго задерживаться. Меня просто поражает ее самостоятельность.

— На самом деле это не так, — буркнул Джефф. — Ладно, поехали… нет, одну минутку! Норби, пожалуйста, возьми затычки для ушей из ящика стола в моей спальне.

Когда Норби вернулся вместе с затычками и снова скользнул Джеффу под мышку, Оола приблизилась к ним, вздыбив шерсть на загривке и яростно сверкая глазами. Она явно хотела присоединиться к остальным. Джеффу пришлось отпихнуть ее ногой.

— Мяу! — жалобно мяукнула Оола, ластясь к нему. Ее усы встопорщились, зрачки стали похожими на вертикальные щелочки. Многоцелевое Домашнее Животное в этот момент казалось вылитой кошкой, которая чувствовала, что ее хотят оставить одну.

— Все готово, — сообщил Норби.

— Уорр-орр, — заворчала Оола, сердито помахивая хвостом. В следующее мгновение она прыгнула.

Перед тем, как серая мгла гиперпространства сомкнулась над ним, Джефф почувствовал, как о его грудь ударилось пушистое маленькое тельце, а передние лапы крепко обхватили его за шею.

— Я должна заметить, что после недельного отсутствия вы вернулись с весьма странным спасательным отрядом, — сказала капитан Эрика, глядя на них через крышу клетки. — Маленькое зеленое пушистое животное, маленькое зеленое чешуйчатое животное и маленький круглый робот с шестью глазами. Плюс вы двое… нет, это не соответствует моим представлениям о спасателях. Кроме того, ваш план кажется мне совершенно неудовлетворительным.

— Мне тоже, — согласилась принцесса Ринда, раздраженно скрипнув ветками.

— Я не могу уследить за ходом твоей мысли, Джефф, — пожаловался Фарго. — Но, возможно, мой мозг потерял способность мыслить логически со вчерашнего дня, когда нас заставили распевать сложные фуги в течение пяти часов подряд.

Стояла ночь, поэтому можно было разговаривать во весь голос, не опасаясь оказаться ужаленным, но рассвет уже посеребрил дальний край неба.

— По крайней мере, ты мог бы принести какую-нибудь не вегетарианскую пищу, — обиженно произнес Йоно. — Полагаю, сам-то ты дома как следует подкрепился?

Сверху адмирал выглядел особенно внушительно.

— Я съел всего лишь несколько орехов, — возразил Джефф. — Кроме того, у возможностей Норби тоже есть свои пределы. Мы не собирались брать с собой Оолу; она прыгнула к нам в последний момент, и из-за этого бедный Норби совсем выдохся.

— Да, — прохныкал Норби. — Но кому какое дело до меня? Я старая рабочая лошадка, и не более.

Оола принюхивалась и тихо урчала.

— Ей не нравится эта планета, — заметила Олбани.

— А кому она нравится? — поинтересовался Фарго. — Джефф, ты можешь сосредоточиться и превратить Оолу в саблезубого тигра, питающегося Скользунами?

— Боюсь, это будет трудно сделать, — вздохнул Джефф. — Она настраивается на твои мысли, когда ты на самом деле не думаешь о ней. Как тебе известно, она не очень умна. И даже если она набросится на Скользунов, то скольких она успеет съесть, прежде чем заработает несварение желудка?

Олбани погладила Оолу, пролезшую через прутья решетки и спрыгнувшую ей на руки.

— Хорошая кошечка не хочет быть тигром, верно?

— По крайней мере, ты взял с собой полезную драконицу, — продолжал Фарго. — Заргл, будь добра, сожги эту клетку! Мой голос не выдержит еще одного дня постоянного пения. К тому же, у меня болят руки от игры на барабанчиках через прутья решетки.

Его набор барабанчиков стоял с внешней стороны клетки, откуда Фарго мог дотянуться до них, хотя и с трудом.

— Это была моя идея, — произнесло священное дерево. — Я думала, что если прикажу Скользунам принести эти барабанчики, то им придется открыть дверь, но они не открыли. Послушай, драконица, если ты в самом деле можешь прожечь клетку, постарайся сделать дыру подальше от моих ветвей, ладно?

Заргл отлетела к дальней стене клетки, наиболее удаленной от дерева, и начала изрыгать пламя.

— Это было почти забавно, — задумчиво сказал Йоно. — Сначала Скользуны попробовали барабанить сами, но поскольку они не знают, как играть на барабанчиках, то шум испугал их, и они начали окрашиваться во все мыслимые оттенки. Потом они заставили бедного Фарго барабанить целыми часами, демонстрируя им свое искусство.

— А в промежутках мне приходилось петь, — добавила принцесса-дерево. — Петь до хрипоты, ублажая Скользунов, пока этот смелый и очаровательный молодой человек подвергал себя невероятным опасностям в космосе, спеша к нам на выручку.

Джефф с благодарностью посмотрел вверх. Хоть кто-то оценил его усилия.

— У меня ноет все тело, — пожаловался Эйнкан. — Я ненавижу эту планету. Мне надоело молчать целыми днями, пока вы поете. Вам было бы поделом, если бы я оставил вас здесь и улетел один.

— Скорее всего, ты бы так и поступил, если бы я не отобрала у тебя оружие, — ледяным тоном отозвалась Олбани.

— Солнце поднимается, — предупредил Йоно. — Я уже слышу пение Скользунов, выползающих из грязи. Тебе следовало бы появиться пораньше, Норби. У Заргл уходит слишком много времени… разумеется, если бы она появилась вчера, когда шел ливень, у нее бы вообще ничего не вышло. Кстати, мы тоже вымокли до нитки.

— Прутья толстые и сырые после дождя, — сказала Заргл, сделав паузу, чтобы перевести дыхание. — Они не горят по-настоящему, а только обугливаются. Но я все-таки продвигаюсь вперед.

Оола спрыгнула с рук Олбани и принялась расхаживать по полу клетки, сердито урча. Ее клыки удлинились больше обычного.

— Хорошо, что она вегетарианка, — заметила Олбани. — Иначе она бы вскоре сильно проголодалась. Впрочем, эти мелодианские овощи не особенно питательны. Временами я ощущаю такую слабость, что не могу петь.

— Не надо так говорить, — Йоно содрогнулся. — Если ты перестанешь петь, они парализуют тебя своими жалящими укусами и скормят священному дереву.

— Нет! — воскликнула принцесса-дерево, возбужденно размахивая ветками. — Этого не должно случиться! Тогда моя и ее личности смешаются, а ведь она простолюдинка. Может быть, ее отец и мэр Манхэттена, где бы там ни находилось это странное место, но «мэр» звучит не слишком царственно. Кроме того, я больше не буду… собой.

Ветви дерева уныло поникли, но принцесса сердито добавила:

— Если вы смешаете мою царственную кровь с чужой, то моя мама придумает для вас новые наказания. У нее это здорово получается.

Йоно прочистил горло.

— Мне кажется, кадет, тебе следовало бы принести с собой оружие, — промолвил он.

— Заргл и есть оружие, адмирал, но я надеюсь, что ей не придется жечь Скользунов. В конце концов, Скользуны не просили нас прилетать на Мелодию.

Капитан Эрика нахмурилась.

— Мы, иззианцы, прибыли сюда против своей воли, а вы нет. Я подозреваю, что когда Эйнкан обнаружил чужой корабль, координаты этой ужасной планеты уже находились в его бортовом компьютере, чтобы будущие владельцы заранее знали, куда им не следует совать носа. Очень жаль, что бедная принцесса Ринда по ошибке нажала не ту кнопку.

— Само собой, — согласился Фарго. — Поторопись, Заргл. Я хочу как можно скорее покинуть Мелодию.

— А я полагал, что эта планета оказывает благотворное влияние на твои музыкальные способности, — простодушно заметил Джефф.

— Братец, мои музыкальные способности полностью исчерпаны!

Заргл отступила назад.

— Толкните кто-нибудь с той стороны, — попросила она, указывая на круглый участок обгоревшего дочерна дерева.

Йоно надавил на головешки изнутри своим мощным плечом, и они поддались. Один за другим люди вышли из клетки. Оола, появившаяся последней, прыгнула Джеффу на руки.

— Подождите! — закричала принцесса-дерево. — Вы не можете уйти без меня! Я иззианская принцесса! Вы не можете бросить меня здесь!

— Но, Ваше Величество, — возразил Эйнкан, — если мы выкопаем вас, то дерево может умереть, и вы погибнете вместе с ним.

Дерево разразилось бурными рыданиями. В этот момент появились первые Скользуны, распевавшие агрессивную мелодию.

— Бегите к кораблям! — закричал Йоно, пнув ближайшего Скользуна. — Потом мы придумаем какой-нибудь способ выкопать дерево, не причиняя ему вреда.

Но было уже поздно. Солнце взошло, и Скользуны во множестве собрались вокруг, заталкивая пленников обратно в клетку.

— Теперь они начнут скармливать вас дереву одного за другим, — плачущим голосом сказала принцесса. — Мы превратимся в жуткую мешанину!

— Почему они будут так делать? — ахнула Олбани.

— Они рассердились, потому что вы оказались непослушными. Вы пытаетесь убежать вместо того, чтобы оставаться за решеткой и петь для них.

Листья священного дерева скорбно зашелестели.

— Вы не предупреждали Скользунов о нашем бегстве, не так ли, принцесса?

— Нет, честное слово! Мне все равно, пусть даже остальные уйдут — лишь бы ты остался со мной, Джефф.

— Мне очень жаль, принцесса, но я не могу, — с тяжелым сердцем ответил Джефф. — Я должен вернуться в Академию.

— Ну что ж, если мне суждено навеки остаться здесь, убей всех Скользунов и перенеси свою Академию сюда, — предложила принцесса.

— Это тоже невозможно, — вздохнул Джефф, прижавшись спиной к клетке. Ряды Скользунов приближались, отрезая единственный путь к спасению. — Скользуны развивались на этой планете, и она принадлежит им. Мы не можем убивать их ради своей выгоды, даже ради блага иззианской принцессы. Нам нужно уйти отсюда и предоставить Скользунов самим себе, чтобы они могли жить, как хотят.

— Тогда я постепенно забуду, кто я такая, и превращусь в обычное дерево, — Ринда зарыдала еще сильнее.

— Осторожно, Джефф! — Норби поднялся на антиграве, оттащив Джеффа с пути жалящего Скользуна.

Заргл, отдыхавшая на крыше клетки после выполнения своей нелегкой задачи, теперь поднялась в воздух и атаковала. Ее пламя вынудило туземцев расступиться.

— Хорошая драконица, — похвалил Йоно. — Прожги нам путь к кораблю.

— Я не могу, — задыхаясь, прошептала Заргл. — У меня осталось мало пламени. Мне нужно как минимум несколько часов отдыха и усиленное питание.

Скользуны использовали другое оружие. Усевшись на своих червеобразных ножках, они запели с такой необычайной силой, что Джефф моментально вставил свои ушные затычки. Затычки не полностью устранили звук, зато избавили его от страшного головокружения, вызванного вибрацией. Все остальные попадали на землю, зажав уши руками. Землян и иззианцев потащили обратно в клетку.

— Возьми меня на «Многообещающий», Норби!

Норби устремился над завывающей массой туземцев, таща за собой на буксире Джеффа и Перу. Однако это тоже не сработало. Скользуны заблокировали воздушный шлюз, угрожающе выставив жалящие щупальца. Пока Пера оставалась наверху, Джефф и Норби раз за разом совершали атаки на люк воздушного шлюза. В конце концов Джефф начал стонать от боли, а Норби как-то странно шатался.

Наконец маленький робот побежал прочь вместе с Джеффом. Скользуны открыли для них проход, ведущий прямо в клетку. Пера парила над ними на своем антиграве.

— Поднимайся, Норби!

— Я не могу! — взвизгнул Норби. — Их электрические импульсы расстроили мои цепи, и я не могу включить антиграв.

— Я попытаюсь поднять вас обоих, — сказала Пера.

— Ты слишком маленькая! — крикнул Джефф. — Возьми Норби!

Пера нырнула, подхватив Норби в тот самый момент, когда Скользуны навалились на Джеффа и втолкнули его в клетку, захлопнув дверь за его спиной. Дыра, послужившая дорогой для бегства, охранялась бесчисленными Скользунами. Джефф старался не обращать внимания на жалящую боль. «Может быть, мы попробуем убежать ночью», — подумал он.

Потом он вспомнил: скорее всего Скользуны еще до вечера скормят их всех священному дереву.

— Мяу! — Оола явно оказалась не столь восприимчивой к вибрациям Скользунов, как люди и иззианцы, но у нее тоже был не слишком довольный вид. Она прижалась к Джеффу.

— Оола, ты не могла бы превратиться во что-нибудь полезное? Попробуй стать похожей на маленького Скользуна. Может быть, они решат, что я какой-то особенный, и отпустят меня?

— Мяу-у! — мурлыкнула Оола. Ее клыки немного удлинились, а хвост стал короче, компенсируя перемещение массы.

— От нее не будет пользы, — проворчал Норби, сидевший вместе с Перой на крыше клетки. К ним присоединилась Заргл, печально качавшая головой.

— Мое пламя совсем выдохлось. Я должна поесть, чтобы восстановить энергию. Пока вы пытались бежать, Оола съела все овощи; придется мне самой отправиться на поиски.

— Лучше не надо, Заргл, — предостерег Норби. — Скользуны могут захватить тебя.

— Положение безнадежно, не так ли? — спросила принцесса-дерево, подрагивая листьями.

— Нет, — прошептал Джефф. — Должен быть какой-то выход. Там, в будущем, мы все улетели с планеты, а Скользуны боятся нас. Норби, ты не мог бы немного переместиться вперед во времени?

— Я уже пытался, но не могу. Мне нужно успокоить помехи в моих микроконтурах.

— Тогда, Пера, поднимись вместе с Норби за пределы сдерживающего поля и помоги ему войти в гиперпространство, — предложил Джефф.

— Я не могу подниматься в таком состоянии! — простонал Норби.

Скользуны продолжали толпиться вокруг клетки, закрывая выжженный участок своими телами.

— Я так надеялась, — рыдала принцесса. — Спасибо тебе, Джефф, что попытался спасти меня. Мне так хотелось вернуться домой на Изз и стать лучше, чем раньше. Всю жизнь я была эгоистичной и самовлюбленной, а теперь хочу стать похожей на тебя.

— Еще не все потеряно, принцесса. Может быть, Норби сможет восстановить свои силы. Тогда они с Перой снова попробуют проникнуть в один из кораблей. Они отпугнут Скользунов, разрушат клетку, а потом мы решим, как забрать вас с собой.

Скользуны ослабили невыносимую вибрацию своих голосов, и люди один за другим начали приходить в себя. Они застонали, увидев, что снова попали в клетку.

— Все, что я хочу — это оказаться в звуконепроницаемой камере, — простонал Фарго.

Кончик ветки пощекотал шею Джеффа и по-змеиному изогнулся перед его лицом. Он обнаружил, что смотрит в крошечный голубой глаз, подмигнувший ему.

— Мне очень жаль, что так получилось, — прошептал он.

— Ты все равно остаешься моим героем, Джефф.

Ветка повернулась и посмотрела на Оолу, попытавшуюся схватить ее, как делают кошки, когда им хочется поиграть. По-видимому, наполнив желудок, Оола пришла к выводу, что Мелодия — не такое уж плохое место для кошки-вегетарианки. Ветка пощекотала ее за ухом.

— Мяу! — Оола потерлась о шероховатую кору.

— О пожалуйста, помогите мне, — вздохнула принцесса.

— Муорр-уоу! — заворчала Оола и одним прыжком оказалась в том месте, где короткий главный ствол дерева разделялся на две мощные нижние ветви. В следующее мгновение она скрылась из виду.

С леденящим душу ужасом Джефф осознал, что она нырнула в развилку, которая служила ртом священному дереву Мелодии.

— Оола! — закричал он, не заботясь о том, ужалят его или нет.

Она не ответила.

— Принцесса!

Дерево тоже молчало.

Ни один Скользун не сдвинулся с места, чтобы ужалить Джеффа. И, хотя наступил день, все они вдруг перестали петь.

Глава 12

Музыка во спасение

На следующий день они по-прежнему оставались взаперти. Клетку окружали безмолвные Скользуны, указывавшие своими жалящими щупальцами на любого человека, подходившего к прутьям.

Оола так и не появилось. Священное дерево тоже молчало; его листья обвисли и пожухли.

— Ну вот, мы снова в этом проклятом зоопарке, — прошептал Фарго. — Почему они не кормят нас, когда мы поем для них? Я совсем обессилел от голода.

Никто не ответил, поскольку никто не знал ответа.

Джефф сидел на земле под деревом, горюя об Ооле и принцессе. Он смотрел, как Скользуны приходят и уходят, сменяя друг друга так, чтобы клетка постоянно находилась под охраной. Выжженное отверстие оставалось закрытым телами множества Скользунов.

«Я должен найти выход, — отчаянно думал Джефф. — Обязан найти, потому что в будущем Мелодии клетка пуста, и все ушли отсюда, даже кораблей не осталось».

Антиграв Норби лишь частично восстановил мощность, так что он не мог унести с собой никого из пленников, даже если бы дыру удалось приоткрыть. Пера продолжала предлагать свои услуги, но все понимали, что она слишком мала, чтобы поднять кого-то еще, даже Норби. Предложение Джеффа о подъеме над сдерживающим полем планеты оставалось в силе, но Норби по-прежнему отказывался, утверждая, что его способность уходить в гиперпространство не восстановится до тех пор, пока антиграв не заработает на полную мощность.

«Вот так влипли», — подумал Джефф.

Обессиленная Заргл лежала на крыше клетки рядом с Норби и Перой.

— Поскорее бы Норби выздоровел, — прошептала она. — Тогда он сможет полететь на Джемию и привести с собой мою маму или одного из джемианских Менторов.

— Он еще слаб, но так или иначе — кто поручится, что Скользуны не смогут таким же способом нейтрализовать джемианских роботов? И даже если ты или твоя мама сможете прожечь новую дыру и испугать Скользунов, я все равно не знаю, как нам добраться до кораблей и попасть внутрь.

— Как насчет того, чтобы Норби — когда он выздоровеет — вернулся в нашу Солнечную систему и предупредил Федерацию об опасности, грозящей адмиралу? — прошептала Олбани.

— О, нет, — прошептал Фарго. — Прежде чем спасти адмирала, ученые Федерации разберут Норби на части ради того, чтобы узнать секрет путешествий в гиперпространстве. Нам нужно держать его в секрете.

Джефф громко застонал, и ближайшая к нему группа Скользунов угрожающе зашевелилась. Адмирал Йоно, до сих пор спавший, проснулся и произнес хриплым шепотом:

— Если уж тебе приспичило стонать, кадет, то делай это музыкально. Эти Скользуны так рассержены из-за своего священного дерева, что убьют нас при любой провокации.

Словно подтверждая его слова, от дерева отвалился большой кусок коры, и на землю дождем посыпались листья. Скользуны зашипели, словно армия разъяренных змей.

Черные косички капитана Эрики расплелись, но она, казалось, не замечала этого. Она сидела рядом с Эйнканом.

— Интересно, почему дерево не смогло переварить это странное животное, хотя принцессу оно проглотило безо всякого вреда для себя? — тихо спросила она.

— Капитан, сколько времени понадобилось дереву, чтобы стать принцессой, после того как она попала… внутрь? — поинтересовался Джефф.

— Примерно одни сутки.

— Одни сутки! — прошептал Йоно. — Что, если сегодня оно начнет мяукать, как Оола?

— Кто знает? — Эрика пожала плечами. — Возможно, добавки протеина оказалось достаточно, чтобы вызвать естественные изменения в состоянии дерева… смотрите, оно снова меняется!

Джефф взглянул на дерево, наполовину ожидая услышать жалобное мяуканье, но вместо этого увидел большую трещину, раскрывающуюся от вершины короткого ствола, где находился «рот». Трещина побежала вниз, но две половинки ствола не распались, хотя каждая слегка выпятилась. Ветки наверху изогнулись и скрючились; листья облетели, словно унесенные порывом зимнего ветра.

Скользуны пожелтели и начали свистеть на очень высоких нотах. Когда упал последний лист, они принялись раскачиваться, словно обезумевшие поганки с бахромчатыми шляпками.

— Когда нашу принцессу втолкнули туда, ничего подобного не происходило, — сказал старший иззианец. Остальные согласно кивнули.

На глазах у пораженных пленников дерево вздрогнуло, и его разделившийся ствол полностью распался, с треском ударившись о землю. Каждая половинка ствола сжалась у вершины и основания, отщипнув корни и ветки; осталось лишь два больших, гладких предмета.

— Половинки ствола стали похожи на два огромных бобовых стручка, — прошептал Йоно, склонный изъясняться в гастрономических терминах, когда был голоден.

Фарго хмыкнул.

— Теперь, полагаю, Скользуны посадят бобы и используют нас в качестве удобрения. Это не та судьба, к которой я готовился.

— Джефф! — ахнула Олбани. — Может быть, тот росток, который ты видел в будущем, вырос из этих стручков? А нас не было в клетке, потому что мы уже превратились в…

— Нет, лейтенант, — прошептал Йоно, успокаивающе похлопывая ее по руке. — Если бы такое случилось, то Джефф увидел бы корабли, а они исчезли. Держитесь за эту мысль: так или иначе, но мы убежим отсюда.

— И надо же было этому глупому животному прыгнуть в дерево! — кислым тоном промямлил Эйнкан.

— Ей всего лишь хотелось поиграть, — отозвался Норби, сидевший на крыше клетки. — Она дружелюбна, а от тебя, между прочим, дружелюбия не дождешься.

— Верно, — прошептал Джефф. — Дерево пощекотало Оолу, и она прыгнула, как ей казалось, ему на колени, а не в рот.

— Эй! — взволнованно шепнул молодой иззианец. — Они приближаются!

Скользуны выслали отряд, направлявшийся к «стручкам», как земляне теперь называли половинки древесного ствола. Пленники расступились, наблюдая, как Скользуны пытаются ухватить стручки своими маленькими щупальцами.

— Мы не можем им этого позволить, — с внезапным беспокойством прошептал Джефф. — Эти стручки — все, что осталось от… от принцессы и Оолы. Я не хочу, чтобы Скользуны посадили их здесь. Нам нужно как-то доставить стручки обратно на Изз.

— Это не имеет значения, — язвительно заметил Эйнкан. — Как только королева обнаружит, что ее дочь превратилась в стручок, она возродит древний обычай варки преступников в кипящем масле.

— Я не согласен, — процедил Джефф. — Норби, Пера, — попытайтесь сломать клетку и спасти стручки!

Пока Норби мешкал, проверяя свой антиграв, Пера спустилась вниз и протолкалась между Скользунами, охранявшими отверстие. Она была похожа на серебристое пушечное ядро с выпуклостью на боку и шестью глазами. Обхватив один боб, несмотря на его неудобные размеры, она поднялась на антиграве, пролезла назад через отверстие и положила стручок на крышу.

— Я тоже! — воскликнул Норби, устремляясь к дыре.

— Подожди, — окликнула его Заргл. — Я уже могу выдыхать немного пламени. Я распугаю их, чтобы они не ужалили тебя, Норби.

Объединившись, они-таки сумели вытащить второй стручок на крышу клетки, но у землян, находившихся внутри, не осталось никаких шансов на побег: Скользуны немедленно закрыли дыру.

— Может быть, я попробую отогнать их огнем, а вы тем временем выберетесь наружу? — предложила Заргл.

— Нет, — отозвался Йоно, чьи внушительные размеры предоставляли Скользунам неограниченные возможности в нанесении жалящих укусов. — Нужно придумать более безопасный способ.

— Здесь и так опасно, — проворчал Фарго. — Рано или поздно Скользуны сообразят, что им нужно лишь зажалить нас до бесчувствия и закопать в грязь, а потом всей кучей навалиться на Норби, Перу и Заргл, чтобы отобрать стручки.

— Не выйдет! — грозно крикнул Норби. — Силы возвращаются ко мне! Мои микроконтуры снова функционируют! Я собираюсь отбить у Скользунов «Многообещающий» и прийти к вам на помощь.

— Будь осторожен, — предостерег Джефф. — Если Скользуны доберутся до тебя электрическими разрядами, они могут отключить твой антиграв и даже уничтожить твой разум.

— Ба! — презрительно фыркнул Норби, поднимаясь на антиграве. — Я больше не боюсь. Я покажу этим грязным вонючкам, на что способен настоящий герой!

— Осторожнее, Норби, — попросила Пера, поднимаясь вместе с ним.

Скользуны бесцельно замахали щупальцами в направлении двух маленьких роботов. Их печальное пение сменилось громким, рассерженным напевом.

— Ну-ка, ну-ка, попробуйте достать меня! — завопил Норби, ныряя вниз, в то время как Пера оставалась наверху, прикрывая его.

— Норби, ты выводишь их из себя, — сказал Джефф. — Возможно, их пение разносится по всему острову, и Скользуны-охранники возле кораблей уже предупреждены о твоих намерениях.

Норби не обратил внимания на слова Джеффа. Хлопая в ладоши, он проплыл в опасной близости от протянутых щупалец. Он порхал взад-вперед, заставляя Скользунов вовсю вертеть головами. Потом он запел (фальшиво, как и всегда):

Норби — наш спасатель,

Маленький герой!

Здесь никто не в силах

Справиться со мной!

В песне было гораздо больше куплетов, но сочинительские и исполнительские таланты Норби оставляли желать лучшего. От волнения он еще больше фальшивил, и его голос несколько раз срывался. Он пел все пронзительнее, совершенно игнорируя громкие крики Джеффа, умолявшего его прекратить дразнить Скользунов.

Но вышло по-другому. Слушая пение Норби, Скользуны съежились. Их щупальца втянулись и плотно прижались к головам-швабрам. Они приобрели бледно-лиловый оттенок.

Джефф наконец понял, что происходит.

— У нас есть новое оружие! — радостно воскликнул он. — Мы заметили это в первый же день, но не обратили внимания. Они не выносят фальшивого пения. Давайте им покажем! Норби, продолжай петь!

Фарго пожал плечами:

— Принимая во внимание мой абсолютный слух, мне претит любая фальшь. Но раз надо, значит надо. Ну-ка все разом, пойте громко и фальшиво!

В его глазах вспыхнул бойцовский огонь. Возбужденно потерев руки, он взял свои барабанные палочки, протянул их через прутья клетки и беспорядочно застучал по среднему барабанчику. Скользуны вздрогнули и отпрянули. Продолжая барабанить не в такт, Фарго начал исполнять свой концерт для тенора с ударными так фальшиво, как только мог себе позволить.

— Пой, Эйнкан! — приказала Олбани. — У тебя еще лучший талант к плохому пению, чем у Норби.

Придворный ученый затянул песню. Возможно, это была его собственная версия иззианского национального гимна, хотя никто не смог бы утверждать с уверенностью. Поморщившись, остальные иззианцы кивнули друг другу и храбро запели национальный гимн каждый на свою мелодию.

Заргл кружила над Скользунами, в невероятно ускоренном темпе распевая одну из джемианских колыбельных (трудных даже в медленном исполнении). Время от времени она выдыхала язычки пламени, внося еще большее смятение в ряды Скользунов.

— О, сладкая тайна жизни! — заверещала Олбани, у которой никогда не было настоящего сопрано.

Но ужаснее всего звучал фальцет Йоно, исполнявшего вариации на тему «Дубинушки». Он завопил «Эй, ухнем!» прямо на Скользунов, прикрывавших дыру в стене клетки, и вскоре те в панике разбежались.

Закончив свой концерт, Фарго помедлил и задумчиво сказал:

— Здесь нужно кое-что доработать. Думаю, мне понадобится бас и один женский голос.

— Фарго, не забывайся! — крикнула Олбани. — Скользуны с твоего края почти совсем не расстроены. Продолжай фальшивить, ладно?

— Хорошо, дорогая, хотя это причиняет мне огромные страдания, — грустно отозвался Фарго и запел замогильным голосом:

Вперед, вперед, Патрульный Флот,

В атаку, храбрецы!

Отринув сомненья, вступайте в сраженье,

За мною, мои удальцы!

В этот момент Олбани бросила в него спальным ковриком, вызвав диссонирующий возглас, отчего Скользуны стремглав бросились прочь. Потом Фарго переключился на арию из «Паяцев». Его безобразный итальянский вкупе с нестройным барабанным боем сделали исполнение особенно невыносимым.

У Джеффа, чей голос всегда ломался, когда он пытался петь тенором, не было проблем. Он выбрал «Деревья» Килмера — песню, которую никогда не любил раньше. На этот раз его голос ломался от глубины чувств, когда он завывал:

Ах, никогда не встретить мне

Мою принцессу при луне…

— Великолепно! — громыхнул адмирал. — Мы заставили их отступить!

— Но они все еще окружают нас, — заметила Эрика. — Сейчас они не могут нас ужалить, но как нам пробиться через них? Мы же не можем вечно петь фальшивыми голосами.

— Я приведу сюда «Многообещающий», — крикнул Норби. — Теперь я могу распугать охранников своим могучим героическим голосом!

Он полетел к кораблю.

— Я пойду с ним, — сказала Заргл. — Если мне дадут поесть на корабле, мое пламя окрепнет.

Маленькая драконица последовала за Норби.

— А как насчет нашего корабля? — спросила Эрика. — Сможет ли маленькая Пера донести Придворного Ученого до «Челленджера»? Его голос распугает охранников, а потом Эйнкан заложит в бортовой компьютер координаты Изза.

— Капитан, — выдавил Эйнкан с багровым от смущения лицом. — Я должен признать, что не умею обращаться с инопланетным двигателем. Моя внешняя осведомленность представляла из себя, х-мм… вынужденную маскировку. Вы капитан корабля, и я целиком и полностью полагаюсь на вас.

Эрика в свою очередь залилась краской.

— Я тоже должна признать, что не умею управлять «Челленджером». Принцесса случайно включила гипердвигатель; после этого нам оставалось только сидеть и ждать. Я такая же обманщица, как и вы, Эйнкан, и так же беспомощна.

Двое высоких иззианцев неожиданно обменялись рукопожатием.

— Эйнкан, старый мошенник!

— Эрика, ловкая обманщица!

Они обнялись.

Глубокий бас Йоно напоминал львиный рык:

— Пока мы обмениваемся взаимными признаниями в любви, Скользуны начинают приходить в себя. Я предлагаю всем петь снова, пока не вернется Норби.

— Подождите, — сказала Пера. — Я могу полететь на «Челленджер» и поискать в своем банке памяти информацию о том, как запустить двигатель. Если получится, я приведу корабль сюда, а если вы сообщите мне координаты Изза, то я попробую ввести их в навигационную систему корабля.

— Торопись, — сказал Фарго. — Возьми с собой один стручок и не забывай почаще вопить на охранников.

Джефф вышел из прожженной в ограде дыры и взял один из барабанчиков Фарго.

— Всем фальшивить! — крикнул он, выстукивая какой-то варварский ритм. — Побольше какофонии!

Когда «Челленджер» и «Многообещающий» наконец-то повисли над головами у людей и иззианцев, они совершенно охрипли. Олбани забралась на крышу клетки и помахала кораблям.

Иззианские роботы так покорно спустились с «Челленджера» на своих антигравах, словно получили распоряжение не от маленькой Перы, а от своего капитана. Сначала они перенесли иззианцев на их корабль, затем перенесли землян на «Многообещающий». И наконец, они отнесли по одному стручку на каждый корабль.

Джефф лишь покачал головой при мысли о сильных роботах, снабженных антигравами, однако преспокойно сидевших в корабле и не подумавших прийти на помощь своим попавшим в беду хозяевам. Впрочем, иззианские роботы не были способны на большее. Им приказали ждать, и они ждали — либо до Судного дня, либо до получения нового приказа.

Джефф был рад, что Норби и Пера не похожи на них.

Поднявшись на корабль последним, он закрыл люк воздушного шлюза, но сначала бросил прощальный взгляд на место их заключения. Через прутья клетки он мог видеть безжизненные останки священного дерева Мелодии. Потом он уловил отблеск любимой медали адмирала, валявшейся в грязи у входа в клетку.

Но ведь медаль лежала у него в кармане! Ощупав карман, Джефф убедился, что она исчезла. Он зябко передернул плечами и решил оставить все, как есть.

Норби сидел за приборной панелью «Многообещающего», разговаривая по интеркому с Перой на «Челленджере».

— Ты можешь настроить гипердвигатель так, чтобы доставить иззианцев домой, Пера?

— Думаю, да, Норби. У нас с тобой похожие таланты, хотя и не совсем одинаковые. Я не могу сама отправиться в гиперпространство, зато у тебя нет такого музыкального слуха, как у меня.

— У меня великолепный слух! — тут же взвился Норби.

— Да, разумеется, — дипломатично согласилась Пера.

Олбани, стоявшая в углу штурманской рубки рядом с барабанчиками, начала что-то тихо напевать. Фарго повернулся к ней.

— Пожалуйста, перестань! Я люблю тебя, но в данный момент я ненавижу музыку.

— А как насчет песенного конкурса Федерации?

— Забудь об этом! Я не стану участвовать даже за миллион кредиток, свободный от налогообложения.

— Как приятно снова разговаривать в полный голос! — пророкотал Йоно. — В любом случае, мы уже опоздали на песенный конкурс. Я предлагаю немедленно вернуться домой. У меня нет желания снова встречаться с иззианской королевой. Она напоминает мне мою старшую сестру; конечно, она не такая темнокожая и миловидная, но характер весьма похож.

— Как хочется домой, — тоскливо прошептала Олбани. — Мне нужен душ, немного нормальной еды и много-много тишины. Кроме того, отец, наверное, уже места себе не находит от беспокойства.

— А такого человека, как мэр Манхэттена, не следует расстраивать, — добавил Фарго. — С меня тоже достаточно Изза и иззианцев. Что толку в их награде? Если горы их золота подорвут экономику Федерации, мне придется переехать из манхэттенской квартиры в комнатушку где-нибудь в Луна-Сити.

— Я тоже думаю, что нам пора домой, — согласился Норби.

— А что скажет наша героическая драконица? — поинтересовался Йоно.

— Я хочу продолжить изучение вашего языка и обычаев на Земле, — с серьезным видом ответила Заргл.

— Но я не согласен, — заявил Джефф. — Во-первых, взгляните сюда.

Он показал на предмет, лежавший у двери штурманской рубки, похожий на огромный серебристо-золотой стручок.

— Ты хочешь сказать, мы не можем взять его с собой и посадить? — спросила Олбани. — Священное дерево будет замечательно смотреться в Центральном парке.

— Но может быть, там частично находится Оола, — возразил Джефф. — Ты хочешь видеть в парке мяукающее дерево? Я не могу оставить Оолу в таком положении.

— Кстати говоря, в этом стручке может находиться какая-то часть принцессы, а уж ее-то мы точно должны вернуть на Изз, — заметил Фарго. — Ты прав, Джефф. На кону стоит наша честь!

Шляпа Норби поползла вверх, и он уставился на собравшихся всеми четырьмя глазами. Потом он решительно положил руки на приборную панель.

— Между прочим, я так и не попрощался с Перой, — он подсоединил свой сенсорный провод к компьютеру. — Корабль вышел из сдерживающего поля Мелодии. Беру курс на Изз!

Корабль провалился в гиперпространство — в ничто, которое объемлет все.

Глава 13

Обретенная принцесса

Будущие спасатели пропавшей принцессы сидели на золотых стульях в тронном зале Изза, ожидая высочайшего решения относительно своей судьбы.

Они сидели парами. Эйнкан и капитан Эрика держались за руки и застенчиво улыбались друг другу. Пера и Норби тоже держались за руки, должно быть, обмениваясь телепатическими сообщениями, так как время от времени голова Норби начинала высовываться из корпуса и прятаться обратно, выдавая обуревавшие его чувства. Олбани и Фарго тоже держались за руки, но для них это было обычным делом.

Адмирал Йоно никого не держал за руку. Он завел с Заргл приглушенную, но жаркую дискуссию о драконах из земных легенд. Он уже справился с переживаниями из-за пропажи своей любимой медали.

Лишь Джефф думал о последствиях. Он смотрел на два серебристо-золотых стручка, лежавших перед тронами, размышляя о невозможности возвращения к жизни Оолы и принцессы, и задавался вопросом, каково оказаться сваренным заживо в кипящем масле.

Кроме того, он пытался придумать подобающие извинения для королевы по тому случаю, что ее дочь превратилась в стручок инопланетного растения, и возможно, до неузнаваемости перемешалась с личностью Многоцелевого Домашнего Животного. Разумеется, способность Оолы изменять свою форму можно было использовать, чтобы получить из ростка дерево, похожее на принцессу, но вряд ли у Оолы хватит ума это сделать, а если и получится, то принцесса все равно будет зеленой.

Пока Джефф задумчиво смотрел на стручки, ему показалось, что они стали неодинаковыми. Один заметно уменьшился в размерах, стал круглее, зеленее, и…

— Фарго, — зашептал Джефф. — Один из стручков начинает напоминать…

Фарго не обратил внимания на его слова, ибо королева размашистым шагом вошла в зал, сопровождаемая мерцающим шлейфом своей ночной рубашки, а также спотыкающимся королем.

— Так, — произнесла она, тяжело опустившись на трон. — Насколько я понимаю, вы потеряли мою дочь?

— Не совсем, Ваше Величество, — Йоно с достоинством поклонился, несмотря на то, что его мундир находился в плачевном состоянии, а в рядах медалей появилось пустое место.

— «Не совсем» — это то же самое, — отрезала королева.

Король, выглядевший очень печальным, посмотрел на два стручка, оставшихся от священного дерева Мелодии, и украдкой утер слезу.

— Ваши жалкие объяснения насчет дерева совершенно неприемлемы, — продолжала королева. — Я обвиняю вас в насильственной трансформации моей дочери и ее возможной кончине.

— Но, Ваше Величество, ведь ее скормили дереву прежде, чем мы попали туда, — хрипло возразил Фарго.

— Согласно вашим показаниям, в виде дерева она все еще оставалась моей дочерью. Теперь она превратилась в овощной стручок по вине существа, которое принадлежало вам.

— Фарго, — прошептал Джефф на земном языке. — Взгляни на маленький стручок! Разве он не напоминает кокон Оолы — тот самый, похожий на подушку, который она выращивает вокруг себя в минуты опасности?

— Хм-мм…

— Спой песню, открывающую кокон Оолы.

— Я не могу, у меня пропал голос.

— Какая разница? Ты все равно можешь пропеть нужные ноты. Попробуй, а?

Королева постучала костяшками пальцев по спинке трона.

— Тишина в зале!

— Простите, мэм, — Джефф встал и низко поклонился. — Мы хотим продемонстрировать вам силу нашей инопланетной науки и исправить нынешнее печальное положение дел. Сейчас мой брат споет одну мелодию.

Фарго едва успел начать, как королева перебила его:

— За такой голос тебя следует упрятать в темницу!

— Ну что ж, по крайней мере, уже не кипящее масло, — жизнерадостно шепнула Олбани.

— Пожалуйста, — попросил Джефф. — Дело не в голосе, а в песне.

Фарго прочистил горло и запел снова.

— Не просто в темницу, а в самую глубокую и темную темницу, — возмущенно произнесла королева. Король подергал ее за рукав.

— Дорогая, давай дадим ему попробовать. Может быть, принцесса…

— Хорошо. Последний раз, и все.

Фарго попробовал в третий раз. Маленький стручок, принявший отчетливую форму подушки, треснул пополам. Трещина расширилась; Джефф увидел усы и зеленую лапку. Оола откинула остатки своего кокона в стороны и направилась к Джеффу, мурлыча, как целый улей пчел. Он взял ее на руки.

— Но это не моя дочь, — гневно сказала королева, — если только вы не превратили ее в это гадкое зеленое существо, проявляющее столь неприличное внимание к существу с чужой планеты.

— Но если мы смогли освободить Оолу из ее кокона, то, может быть, сумеем освободить и принцессу из…

Джефф замолчал, когда к нему подошел Эйнкан и что-то зашептал ему на ухо.

— Никаких секретов, предатель! — воскликнула королева, притопнув ногой.

— Это часть ритуала освобождения, еще не усвоенная мальчиком, Ваше Величество, — не дрогнув, ответил Эйнкан. — В отличие от меня, он не знаком со специальными требованиями, касающимися обращения с наследными принцессами Изза.

— Хм-мм… Ладно, тогда поторопись.

— Ты думаешь, принцесса находится в другом стручке? — прошептал Эйнкан. — Если появится другое зеленое животное, то последствия будут катастрофическими.

— Принцесса должна быть там!

— Ты знаешь нужную мелодию?

— Разумеется, нет!

— Разумеется, знаешь! Это всеми нами любимый национальный иззианский гимн. Если моя идея сработает, то почести достанутся мне, ладно? Я знаю, ты невысокого мнения обо мне, но я полюбил женщину и стал совершенно другим человеком — честным и достойным доверия.

Брови Джеффа вопросительно поползли вверх.

— Я буду таким, — с энтузиазмом продолжал Эйнкан. — Я стану настоящим ученым. Эрика будет этому рада, а мне хочется только одного: сделать ей приятное. Пожалуйста, не забудь упомянуть о том, что именно я подсказал тебе нужную мелодию.

— Если национальный гимн сработает, то я согласен, — Джефф повысил голос. — Благодарю вас, Придворный Ученый. Вы предложили мудрый план. Ваше Величество, сейчас я попытаюсь спасти вашу дочь. Если я преуспею в этом, то лишь благодаря гению Эйнкана.

Джефф пропел мелодию без слов. Его голос сорвался лишь однажды, но ничего не произошло.

Эйнкан тут же подошел к стручку, передвинул его поближе к Джеффу, закрыл глаза и распростер руки жестом заклинателя.

— Опасность велика, — нараспев произнес он. — Принцессу удерживают могучие силы. Она может не вернуться к нам в своей прежней форме. Но независимо от того, какой она явится нашим взорам, это научит иззианцев необходимости узнавать больше о таинственной природе человека. Мы должны экспериментировать, мы должны понять силы Вселенной и выйти за пределы скудных познаний наших роботов. Мы, иззианцы, будем двигаться вперед по пути прогресса и не позволим захудалой ветви нашего доблестного рода, прозябающей на какой-то отдаленной планетке, бахвалиться перед нами своей технологией. Мы превзойдем…

— Скорей заканчивай! — крикнула королева.

— Я хочу увидеть свою дочь, — тоскливо сказал король.

— Продолжай, Джефф, — распорядился Эйнкан. — И если ритуал закончится неудачей, да падет вина на тех, кто помешает тебе!

— Тише, дорогая, — шикнул король, когда королева открыла рот, собираясь что-то сказать. Изумленная, она закрыла рот.

Джефф снова запел, и теперь его голос звучал твердо. Оола тихо мурлыкала. Йоно весь раздулся, сдерживая дыхание, остальные люди побледнели от волнения. Норби и Пера медленно поднялись на антигравах и спрятались за колоннами на тот случай, если придется быстро убегать от стражников, чтобы спасти остальных.

Стручок раскрылся не так постепенно, как подушка Оолы. Он лопнул с громким «банг!», и что-то появилось наружу в стремительном вихре движения.

— Всем привет! — воскликнула принцесса.

Она оказалась вовсе не зеленой. У нее были кудрявые рыжие волосы, голубые глаза и миллион веснушек. На вид ей было не больше десяти лет. Ее нельзя было назвать прекрасной, хотя, может быть, когда-нибудь…

Глаза Джеффа полезли на лоб от удивления. «Пространство и время! — подумал он. — Дерево превратило принцессу в маленькую девочку!» Он ждал, когда гнев королевы обрушится на него вместе со стражниками и золотыми наручниками.

Однако его изумление было ничем по сравнению с эмоциями, отразившимися на лице Фарго, когда он смотрел на маленькую принцессу. Он повернулся к Олбани с открытым ртом, и та взорвалась буйным смехом.

— Она твоя, Фарго!

Но настоящая буря восторга разразилась на тронах.

— Ринда, дитя мое! — воскликнул король, сбегая вниз и заключая принцессу в свои объятья. Она помахала через его плечо.

— Привет, мам! У меня все-таки получилось!

Королева величественно поднялась с трона и разрыдалась.

— Моя дорогая доченька! Ты вернулась!

— Это в самом деле принцесса? — прошептал Джефф, обращаясь к Эйнкану. — Она совсем не похожа на свой портрет.

— Принцесса хотела иметь портрет, где она выглядела бы взрослой и прекрасной, — ответил Эйнкан. — Что принцесса хочет, то она и получает. Поскольку ты не видел ее воочию, то принял желаемое за действительное.

— Не удивительно, что я показался ей красавчиком, — усмехнулся Джефф.

Тем временем адмирал Йоно неспешно подошел к трону и низко поклонился.

— Ваше Величество, мы успешно завершили свою задачу. Теперь мы вынуждены почтительно проститься с вами: нас ждут неотложные дела на нашей родной планете. Разумеется, мы с благодарностью примем любую скромную награду, какую предложит нам ваше великодушие.

— Или крупную награду, Ваше Величество, — добавил Фарго.

— О награде можете не беспокоиться. После празднеств и торжеств, которые продлятся полгода…

— Празднеств? — переспросил Йоно. — Ну что ж…

— Нет, адмирал, — твердо сказал Джефф. — Я должен вернуться в Академию. Я уже опоздал.

— А меня давно ждут в полицейском участке, — присоединилась Олбани. — Кроме того, папе пора узнать, что я еще жива.

— Что касается меня, то я чувствую настоятельную потребность в отдыхе, — признался Фарго.

— Само собой, я полечу с вами, — заявил Норби.

Принцесса посмотрела на Перу, парившую в воздухе.

— Мне бы хотелось, чтобы один из вас остался. К сожалению, милый Джефф слишком занят, но вот Пера… Иззу может пригодиться такой робот, как она.

— Я останусь с тобой, — сказала Пера. — Мы обе маленькие, и обе женщины. Думаю, мы найдем общий язык.

— Я вырасту, Пера. Я не останусь маленькой.

— Я тоже вырасту, принцесса. То есть, вырастет мой опыт и знания.

— Если ты останешься, мы сможем летать на корабле с гипердвигателем, — радостно сказала принцесса. — А потом придворный ученый построит новый корабль.

— Об этом не может быть и речи, — сурово сказала королева. — Во всяком случае, о путешествии на ту ужасную планету, которую я объявляю закрытой для всех иззианцев.

— Слушайте, слушайте! — провозгласил король.

— А я объявляю ее закрытой для землян, — добавил Йоно.

— Принцесса, — сказал Джефф. — Вы не должны относиться к Пере, как к служанке. Она может думать и чувствовать, и поэтому равна вам.

— Знаю, — ответила принцесса, опустив глаза. — Я уже не та, какой была раньше. Я многое узнала на Мелодии. Мы с тобой подружимся, Пера.

— Обязательно, — тихо отозвалась та и спустилась к девочке. — Осталась лишь одна вещь… Норби!

— Да, Пера, — пробормотал Норби.

— Мы с тобой тоже друзья. Ты будешь иногда навещать меня?

— Так часто, как смогу… Но теперь нам пора, — он всплыл вверх. — Пошли, земляне. Я обгоню вас и подготовлю «Многообещающий» к старту.

С этими словами он пулей вылетел из тронного зала. Королева посмотрела на Фарго.

— Тебе тоже нужно идти? Должна сказать, у тебя совершенно очаровательные…

— Достаточно, дорогая, — вмешался король, взяв ее за руку. — Этот инопланетянин должен немедленно уйти, иначе я всерьез рассержусь.

— Рассердишься? — Королева высоко вздернула подбородок. — На кого, на королеву?

— Да, рассержусь, — упрямо повторил король. — Не на королеву, а на свою жену.

— Ого, Физзи! — Королева впервые улыбнулась, отчего у нее на щеках неожиданно появились ямочки. — Да ты, оказывается, ревнуешь, старый дурачок?

Они покинули тронный зал рука об руку.

Принцесса гладила Оолу, громко мурлыкавшую от удовольствия.

— Могу я сказать Джеффу несколько слов наедине? — тихо спросила она.

— Конечно, — Фарго криво усмехнулся. — Давайте проявим тактичность.

Когда они остались одни, Джефф улыбнулся, посмотрев на открытое, по-детски восторженное лицо принцессы.

— Я рад, что теперь Вы в безопасности, Ваше Высочество.

— Я хочу лично поблагодарить тебя, — сказала она. — Но ведь теперь ты не считаешь меня красавицей, верно?

— Думаю, когда-нибудь ты станешь красавицей, если… — Джефф замялся.

— Если я стану лучше, да?

— Я уверен, что так и будет. Кстати, это относится и ко мне, и ко всем остальным.

— Когда я была деревом, то кое-что узнала о беспомощности. Зато я могла видеть, как вел себя ты. Ты был очень храбрым, никогда не сдавался и постоянно думал о других. Сколько тебе лет?

— Четырнадцать.

— Правда? Всего лишь четырнадцать? Ты очень высокий для своих лет.

— Ничего не поделаешь.

— Я рада. Ты меня не забудешь?

— Никогда, Ваше Высочество.

— Обещай, что когда-нибудь навестишь меня.

— Разумеется, Ваше Высочество. Каждый раз, когда Норби будет навещать Перу, я буду прилетать вместе с ним.

Он поклонился и направился к выходу.

— Возвращайся поскорее, — сказала принцесса. Потом она добавила так тихо, что Джефф не был уверен, что ему удалось разобрать слова: — Может быть, ты подождешь, пока я вырасту, прежде чем жениться.

Глава 14

Возвращение

Рубка «Многообещающего» снова была наполнена землянами, барабанчиками, маленькими драконицами и зелеными Многоцелевыми Домашними Животными. Норби сидел за приборной панелью с закрытыми задними глазами. Гиперпространство, как всегда, давило своей серостью, а Изз остался далеко позади.

Задние глаза Норби распахнулись.

— Почему так тихо? Что-то случилось?

— Мы обедаем, — с удовольствием объяснил Йоно. — Или ужинаем? Я уже сбился со счету.

— Боюсь, мы так ничего и не узнали о Других, адмирал, — сказал Джефф. — Или о том, как путешествовать в гиперпространстве без помощи Норби.

— Ладно, ладно, — добродушно проворчал Йоно. — В другой раз.

— Еда очень вкусная, — похвалила Заргл. — Скоро я смогу попрактиковаться в выдыхании пламени.

— Только не на моем корабле, — строго сказал Фарго.

— Кстати, о практике, — вставил Норби. — Почему вы больше не поете? Разве вы не хотите победить на песенном конкурсе Федерации?

— Мы опоздали, — сказала Олбани, допивая последний глоток какао. — Мы пропустили его.

— Конкурс закончился несколько дней назад, — подтвердил Йоно.

— Но я могу это исправить, — предложил Норби. — Если вернуться немного назад во времени, то мы можем прибыть как раз к началу конкурса.

— Это опасно, Норби… — начал было Джефф, но маленький робот лишь презрительно махнул рукой.

— Чепуха, я специалист. Это правда, я не могу совершить переход в то время и место, где я уже существую, и не могу быть на Земле и на Иззе одновременно. Выражаясь релятивистски, как сказал бы Эйнштейн, время на Иззе не вполне согласуется с земным временем, и если сделать поправку на кривизну пространства, скорость света и…

— Как грустно, — пробормотала Заргл. — Я так старалась овладеть земным языком, но вижу, что по-прежнему почти ничего не понимаю.

— Кажется, я понял, что имеет в виду Норби, — сказал Джефф. — Проще говоря, он предлагает перебросить нас во время, когда песенный конкурс еще не начался. Верно, Норби?

— Совершенно верно.

— Никогда! — взревел Йоно. — Не играй со временем, Норби. Раньше мне уже приходилось путешествовать с тобой во времени, и я знаю, как ты путаешься. Ты забросишь нас в ледниковую эпоху, или в Америку, еще не открытую европейцами, или в Африку времен работорговли… Я не собираюсь идти на такой риск.

Адмирал вытер лоб и пробормотал какое-то ругательство на Марсианском Суахили. Потом он увидел, что все еще держит в руке кусок сэндвича, и вернулся к прерванному обеду.

Фарго пнул ногой один из своих барабанчиков.

— Как бы то ни было, я не собираюсь прибывать к началу конкурса. Мне вообще расхотелось петь. Все, больше никакой музыки!

— Фарго, — укоризненно сказала Олбани. — Думай об этом как о приключении.

— Я больше не испытываю тяги к приключениям, — заявил Фарго. — Мне никогда больше не захочется лезть в пекло. Раз уж я решил отказаться от пения, то заодно стану и трусом.

— Только не ты, — воскликнула Олбани. — Никогда этому не поверю!

— Это правда, и даже твое хрустальное контральто не убедит меня в обратном.

Йоно вздохнул и кивнул Джеффу.

— Я с ужасом думаю о путешествиях во времени и всем, что с ними связано, однако Фарго необходимо вывести из этой хандры. Но будь осторожен, Норби!

Джефф прикоснулся к Норби и подумал:

«Не слишком церемонься, Норби. Фарго нужно понять, что на самом деле он не утратил вкус к приключениям».

«О’кей. Для начала я совсем немного напутаю. Соедини свой разум с моим».

«Многообещающий» вздрогнул, стряхнув с себя серую пелену гиперпространства.

— Вот Земля! — с гордостью произнес Норби. — Точно в яблочко!

— В самом деле? — адмирал уставился на смотровой экран. — Не будешь ли ты любезен объяснить мне, почему датчики не улавливают излучения наших лунных колоний и космополисов? Если это Земля, то когда мы находимся?

«Многообещающий» приблизился к планете. Через просветы в облачном покрове Джефф мог видеть искаженные очертания континентов. Норби превзошел самого себя.

«Многообещающий» понесся вниз через атмосферу.

— Я всегда подозревала, что некоторые динозавры имели пурпурный оттенок, — мечтательно произнесла Олбани.

— Норби! — вскричал Йоно. — Что ты натворил?

Фарго вскочил на ноги.

— Послушайте! Держите «Многообещающий» на этой высоте, а ты, Норби, спусти меня вниз на своем антиграве. Там летают птеранодоны, и мне до смерти хочется прокатиться на одном из них. С включенным антигравом нам ничего не угрожает, и…

Олбани, Йоно и Джефф набросились на Фарго и оттащили его к барабанчикам, а Оола прыгнула ему на колени и принялась лизать его в подбородок.

— Не стоит Фарго, — рассудительно сказала Заргл. — Эти динозавры могут оказаться опасными.

— И я не хочу кататься на птеранодоне! — запричитал Норби.

— Успокойся, — сказала Олбани. — Наш Мистер Трусишка не собирается покидать борт корабля. Он будет репетировать наше выступление для песенного конкурса.

— Нам в самом деле нужно сопрано, — вздохнул Фарго.

— Все еще мечтаешь о принцессе? — язвительно поинтересовалась Олбани. — Ее возраст тебя не смущает?

— Когда-нибудь она станет красавицей, — возразил Фарго. — Вот увидишь. Но так или иначе, я не собираюсь петь. Об этом не может быть и речи.

— Вперед, отважные сердца, и будем вместе до конца! — запела Олбани. Йоно и Заргл присоединились, Оола музыкально подвывала. Олбани вложила барабанные палочки в руки Фарго.

— Говорю тебе, я ненавижу музыку! — запротестовал он.

Йоно по очереди постучал кулаком по барабанчиком. Фарго скорчил кислую мину.

— Их нужно настроить, — проворчал он.

Он наклонился над барабанчиками, что-то тихо напевая про себя. Тем временем Норби, на которого внезапно накатило вдохновение, вывел «Многообещающий» из гиперпространства за несколько дней до начала песенного конкурса.

— Ну хорошо, — сдался Фарго. — Но мне понадобится время, чтобы излечиться от хрипоты.

Фарго со своей группой получил главный приз. Правда, при этом он держался довольно скромно.

— В конце концов, у адмирала лучший бас во всей галактике, — сказал он. — От контральто Олбани может растаять сердце любого судьи, да и Джефф оказался почти на высоте. Приплюсуйте все это к моему музыкальному гению, и вы поймете, что мы не могли проиграть.

Норби металлически хихикнул.

— Разумеется, вы не могли проиграть. Только подумайте о том, сколько вам пришлось репетировать!

Норби и захватчики

В самый разгар вечеринки на квартире Уэллсов робот Норби неожиданно принял гиперпространственное послание о том, что Первый Ментор попал в беду, а всей Джемии угрожает опасность и их необходимо срочно спасать. Не долго думая он мгновенно переместился на эту планету прихватив с собой мальчика Джеффа, драконицу Заргл и многоцелевое домашнее животное Оолу. Приключения начинаются.

Глава 1

Тревога!

Норби, знаменитый робот-путаник, встал из-за стола, чтобы прочитать свое стихотворение. Его телескопические ноги вытянулись на всю длину, руки с двусторонними ладонями были сложены перед бочкообразным корпусом. Из-под полей его металлической шляпы выглядывали широко раскрытые глаза — два сзади и два спереди.

Он громко и фальшиво запел:

Я храбр, но не безрассуден,

Стою на страже правосудья,

Борюсь с плодами преступленья

По мере их возникновенья,

Хоть я и не терплю насилья…

Но тут песня прервалась. Норби так драматично взмахнул руками, потерял равновесие и грохнулся на пол. Тем не менее он избежал, казалось бы, неизбежного удара, включив свой антиграв и взмыв к потолку, в то время как Фарго Уэллс иронически повторил последнюю строчку его песни, переиначив слова:

— Хоть ты и страшный простофиля!

Манхэттенская гостиная наполнилась хохотом братьев Уэллс: темноволосого и обаятельного Фарго Уэллса, секретного агента Космического Командования, и Джефферсона Уэллса, кадета Космической Академии — четырнадцатилетнего паренька с кудрявыми каштановыми волосами. Для своих лет Джеффу слишком часто приходилось принимать на себя большую ответственность, хотя он никогда не отказывался от нее.

Глубокий басовый рокот исходил от начальника Фарго по Космическому Командованию, адмирала Бориса Йоно. Адмирал был крупнее большинства людей и минимум вдвое решительнее. Лейтенант манхэттенской полиции Олбани Джонс, миловидная и жизнерадостная блондинка, сперва ущипнула Фарго за его ехидство, но потом сама рассмеялась музыкальным контральто.

Джефф улыбнулся — во‑первых, потому что Норби в самом деле был недотепой, а во‑вторых, потому что вечеринка, устроенная в честь дня рождения адмирала, имела несомненный успех. Он нагнулся, чтобы объяснить гостье значение слова «простофиля». Гостья, маленькая джемианская драконица по имени Заргл, восторженно захлопала когтистыми лапками.

Оола, Многоцелевое Домашнее Животное и любимица Джеффа, удлинила свою кошачью мордочку, чтобы усилить внутренний резонанс, подняла нос к потолку и завыла.

— Пение Норби ранит ее чувства, — заметил Фарго. — Хотя завывание, на мой взгляд, не самый лучший способ выразить свое неодобрение. Как и у меня, у нее превосходный слух.

Джефф нахмурился. Норби ничего не ответил, и это казалось странным. По идее, он уже давно должен был выкрикивать разные обидные слова в адрес насмешников. Кроме того, голова Норби почти полностью втянулась в бочку, которая теперь плавала на антиграве примерно в метре над полом, а из-под его шляпы высунулся кончик сенсорного провода.

— Что случилось, Норби? — спросил Джефф.

— Не знаю, — ответил робот. — Мне показалось, я что-то услышал.

— Может быть, жалобы соседей? — предположил Йоно.

— Нет, — сказал Норби. — Но не стесняйтесь. Продолжайте петь, а я пока послушаю. Заргл, спой свою песню. Остальных прошу слушать внимательно — песня очень вдохновенная и поучительная. Разумеется, я помогал Заргл с трудными рифмами.

Зеленая драконица ухмыльнулась, разом показав все свои острые зубы. Зрелище могло бы выглядеть устрашающе, если бы присутствующие не знали о ее добром и мягкосердечном нраве.

— Песня написана на земном языке, поскольку мне хотелось показать, как хорошо я его выучила, пока гостила у вас, — сказала она, возбужденно хлопая крыльями. — Кстати, я исправила некоторые рифмы, которые предложил Норби.

Она запела:

Я живу на Джемии, планете отдаленной,

Избранной Другими для судьбы особой,

Все они ушли давно дорогой потаенной,

Нам оставив Менторов, наших милых роботов.

Моя тетушка, Ее Величество, Великая Драконица,

Разрешила мне пожить тут и немного поучиться.

Земля так исключительна,

И просто удивительно,

Как быстро удается здесь со всеми подружиться.

— «Исключительна»? — тихо пробормотал Фарго. — «Удивительно»? Нет, здесь нужно еще как следует поработать.

Тем не менее все захлопали. Норби, висевший в воздухе, поклонился с таким видом, словно все почести принадлежали ему.

Йоно величественно поднялся со своего места.

— Лейтенант Джонс, судя по невыразимому благоуханию, которое доносится с кухни, я уверен, что мой африканский шедевр готов для последней поливки и добавления тайных ингредиентов. Вас все еще интересует рецепт?

— Еще бы! — отозвалась Олбани.

Они вместе отправились на кухню. Оставшиеся со вздохом пожелали им скорейшего возвращения.

— Что-нибудь слышно, Норби? — спросил Джефф.

Маленький робот опустился на пол и начал ритмично покачиваться на вытянутых ногах.

— Я не понимаю, что происходит. У меня такое ощущение, словно кто-то пытается телепатически связаться со мной, но этого не может быть. Вы все здесь, но не прикасаетесь ко мне, поэтому я не могу вступить с вами в мысленный контакт. А все другие телепаты, которых я знаю, находятся на Джемии. Но Джемия слишком далеко отсюда.

— Для меня — не слишком, — заявила Заргл. — Каждый раз, когда мне хочется отправиться домой, Норби может доставить меня туда за несколько минут путешествия в гиперпространстве. Правда, Норби? Просто здорово, что наш Первый Ментор когда-то сконструировал твой гипердвигатель, иначе я смогла бы добраться до Земли только на вашем звездолете.

— Да, — согласился Джефф. — Правда, «Многообещающий» может долететь до Джемии лишь потому, что Норби подключается к его компьютеру.

— Скоро это изменится, — с оптимизмом заверил Фарго. — Адмирал уверен, что земляне скоро получат настоящие гипердвигатели — благодаря антигравитационным воротникам, подаренным джемианскими драконами.

— Надеюсь, — пробормотал Норби. — Может быть, тогда ваши ученые наконец оставят меня в покое. Я не хочу, чтобы они копались в моих внутренностях.

— Ходят слухи, что у Космического Командования уже почти готов один экспериментальный корабль, — добавил Фарго. — Но кто знает?

Норби неожиданно закрыл глаза.

— В чем дело? — встревоженно спросил Джефф.

— Я почти получил его, — прошептал Норби.

— Что получил?

— Сообщение. — Глаза Норби широко распахнулись. — Может быть, Другие пытаются связаться со мной? Нет, это нелепо. С тех пор, как они ушли с известных нам планет, по земному счету прошли тысячелетия. Так досадно, что мы до сих пор не знаем, кто они такие, откуда пришли и куда ушли!

— Не говори этого при адмирале, Норби, — попросил Фарго. — Вдруг он решит послать нас с очередной миссией на поиски Других? До сих пор нам не везло.

— Не совсем так, Фарго, — возразил Джефф, веривший в конструктивный подход. — Нам удалось многое выяснить. Они были органическими существами с развитой технологией, имевшими гипердвигатели, разумных роботов и многое другое. Они могли генетически усовершенствовать других существ, вроде джемианских драконов. Ведь именно благодаря им драконы такие маленькие и разумные.

— Чему я весьма рада, — заметила Заргл. — Мне вовсе не хочется быть такой же огромной, злой и безобразной, как мои предки. Но, тем не менее, я рада и тому, что могу выдыхать пламя, когда мне хочется, хотя мама говорит, что это некультурно. Знаете что? Если бы Другие не активировали Менторов дистанционным управлением, то сами Менторы могли бы вспомнить, как они выглядели.

— Велика важность, — презрительно бросил Норби. — Не важно, как они выглядели. Важно то, что они создали Менторов, а Менторы потом создали меня — или ту часть меня, которую старый космолетчик запихнул в этот корпус.

— В результате чего появился выдающийся талант, — льстиво добавила Заргл, потеревшись носом о бочонок Норби.

— Я весь выдающийся и необыкновенный, — горделиво заявил Норби. — Пока я с вами, вам не нужны Другие, и… — Он резко повернулся к Джеффу. — Вот оно! Послание! Теперь я хорошо его слышу. Оно от Первого Ментора.

Все ошеломленно замолчали. Йоно и Олбани даже выглянули с кухни посмотреть, что происходит.

Норби принимал телепатическое сообщение. Его многосуставчатые руки неподвижно застыли, глаза закрылись. Затем его голова втянулась в бочонок, а куполообразная шляпа плотно прижалась к верхней крышке. Лишь сенсорный провод высовывался наружу.

— Норби? — спросил Джефф.

Время шло, но Норби не двигался. Джеффу показалось, что прошли годы.

Внезапно голова Норби высунулась из бочонка.

— Я должен идти немедленно! — воскликнул он. — Первый Ментор попал в беду! Всей Джемии угрожает опасность, и я должен попасть туда. Они специально послали сообщение через гиперпространство, чтобы я помог им.

— Какая беда? — спросил Фарго, оживленно блеснув глазами. Любая опасность неудержимо привлекала его.

— Точно не знаю. У него не было времени вдаваться в подробности, — Норби взволнованно сплетал и расплетал пальцы. — Но это срочно, очень срочно!

— Почему же он не объяснил, что случилось? — спросил Йоно. — Чем закончилось послание?

— Оно просто оборвалось. Так, словно его… нет, я не хочу даже говорить об этом.

— Скажи нам, что ты думаешь, Норби, — мягко попросила Олбани.

Голос Норби стал тоненьким, почти дребезжащим.

— Первый Ментор остановился на середине фразы, как будто его… дезактивировали.

— Какой ужас! — ошеломленно пробормотал Джефф.

Оола, ощутившая эмоциональное напряжение, снова принялась подвывать. Джефф взял ее на руки и начал поглаживать зеленую шерсть. Скуля как собачонка, несмотря на свой кошачий облик, Оола перебралась Джеффу на плечи и свернулась клубочком.

— Ты уверен, Норби? — спросил Фарго.

— Так мне показалось. У меня ведь неспроста имеются эмоциональные контуры. Я ощутил, что Первый Ментор сильно расстроен. Он оказался не в силах остановить то, что атаковало его, а потом потерял сознание. Я в этом уверен. Мне нужно немедленно лететь туда.

— Разумеется, — согласился Йоно, чей широкий черный лоб избороздили морщины беспокойства. — Мы немедленно начнем собираться. Вы с Фарго держите «Многообещающий» наготове, а я извещу Космическое Командование о том, что уезжаю в срочную командировку, и…

— Вы не понимаете, — простонал Норби. — Для этого уже нет времени. Первый Ментор сказал, что всей планете угрожает опасность. За секунду перед тем, как он умолк, я успел уловить слабый мысленный образ. Думаю, на планету совершено нападение. Мне нужно лететь сейчас же!

— Но только со мной! — завопила Заргл, пользуясь своими крыльями и антигравитационным воротником, чтобы подлететь к Норби. Она опустилась на его шляпу и вцепилась в нее когтями. — Ты обязан взять меня с собой. Если на мой дом напали, то я должна помочь своим близким.

— Ты еще слишком маленькая, — возразил Норби. — Там будет опасно для маленьких…

— Нет! — Заргл застучала когтями по шляпе робота. — Возьми меня с собой. Я хочу домой!

— Ну хорошо, — сдался Норби. — Итак, прощайте…

— Я тоже иду, — произнес Джефф низким, решительным голосом. Он крепко ухватился за руку Норби и оттолкнул Оолу другой рукой. — Отстань, Оола!

Но Оола вцепилась коготками в его рубашку и продолжала держаться.

— Все! — сказал Норби и исчез из квартиры Уэллсов вместе с Джеффом, Заргл и Оолой.

Глава 2

Вторжение на Джемию

Оказавшись внутри маленького защитного поля, генерируемого Норби в гиперпространстве, Джефф попытался расслабиться и восстановить дыхание. Кроме того, он пытался успокоить Оолу, вонзившую когти ему в плечо, и наверное, тревожно урчавшую, — хотя, кроме осязания, ни одно из чувств здесь не работало, и Джефф не мог видеть, а тем более слышать ее.

Он попытался телепатически обратиться к Норби:

«Кто атакует Джемию?»

«Первый Ментор не сказал об этом».

«Заргл все еще с нами?»

«Я здесь, Джефф, на шляпе у Норби. Мы скоро будем дома?»

«Уже сейчас!» (это был Норби).

Джефф со стуком приземлился на холодный каменный пол. Было темно, но не настолько, чтобы он не мог разобраться, куда они попали. Они находились в большом зале замка Менторов.

— Прямо в точку! — гордо произнес Норби. — Как всегда!

Джефф счел за благо промолчать. Ему пришлось отпустить руку Норби, но Оола по-прежнему сидела у него на плечах, яростно урча. Потом она спрыгнула на пол и ощетинилась.

Заргл слетела со шляпы Норби к противоположной стене помещения.

— Менторы здесь! — крикнула она. — Но они… мертвые.

Джефф побежал туда, сопровождаемый Норби и Оолой. Норби внимательно осмотрел Менторов, прикасаясь к каждому из них рукой и сенсорным проводом.

— Мне кажется, они не совсем мертвые, — заключил он. — Они парализованы, но все еще находятся в сознании, просто не могут функционировать. Их как будто погрузили в стазис, хотя здесь нет прибора, генерирующего стазисное поле, — он отошел поближе к Джеффу. — Я никогда не видел ничего подобного, Джефф. Страшная штука. Что могло с ними случиться?

Подняв голову, Джефф посмотрел на старые, почерневшие металлические тела Менторов, возвышающихся над ним. Четыре руки бесполезно свисали по бокам каждого робота, тройные глаза потускнели. Было ли это игрой воображения, или он заметил слабое, угасающее сияние в этих глазах, указывавшее на то, что их владельцы еще живы?

— Ты можешь обратиться к Первому Ментору телепатически? — спросил Джефф.

— Нет, — ответил Норби. — Я только что пытался. Интересно, работает ли главный компьютер замка?

Норби подошел к дальней стене и прикоснулся к переключателю. Часть стены скользнула вбок, но отверстие не появилось, лишь странный, бесформенный голубой барьер. Прикоснувшись к нему, Норби отскочил назад.

— Это силовое поле! Должно быть, Первый Ментор включил его перед тем, как потерял сознание. Оно защищает компьютер, и я не знаю, как его выключить, да и не хочу. Тот, кто напал на Джемию и парализовал Менторов, наверное, захочет уничтожить и компьютер.

Заргл начала громко всхлипывать.

— Я хочу к маме! Где она? Может быть, эти Захватчики что-нибудь сделали и с ней!

— Мы все выясним, Заргл, — успокаивающе произнес Джефф. — Ты оставайся здесь, Норби. Тому, кто выключил Менторов, явно не нравятся роботы, поэтому ты тоже в опасности. Мы с Заргл спустимся в поселок…

— Но не одни! — перебил Норби. — Со мною ты всегда можешь быстро покинуть Джемию. Менторы не могли скрыться, так как у них нет встроенных гипердвигателей, а я могу. Поэтому я пойду с вами.

— Кто здесь? — отдаленный крик эхом отозвался от стен огромного зала. По-видимому, он донесся из коридора. — Кто находится в Зале Менторов?

— Это голос Великой Драконицы! — воскликнула Заргл и устремилась к входной двери. Джефф взял на руки Оолу и последовал за ней вместе с Норби, семенившим сбоку: робот выпустил телескопические ноги лишь на одну треть.

В дверях появилась Великая Драконица. Ее роскошный пурпурный плащ волочился сзади, прикрывая чешуйчатый зеленый хвост, когда она размашистым шагом подошла к Джеффу. Бриллиантовые колпачки на ее клыках сверкали ярко, как всегда, но она выглядела очень подавленной. За ней шла драконица поменьше, протягивавшая лапы к Заргл.

— Мама! — воскликнула Заргл, бросившись в объятия Зи. — С тобой все в порядке?

Пока Зи успокаивала свою дочь, Великая Драконица ухватила Джеффа за руку своей когтистой лапой.

— Джемия обречена, если мы не сможем помочь ей, — хрипло простонала она. — Нелепо думать, будто мы можем спастись, пока эти отвратительные Захватчики то и дело появляются прямо из ниоткуда. Я даже не могу взлететь, чтобы скрыться от них: они застали нас врасплох и лишили нас всех антигравитационных воротников. Нам с Зи пришлось добираться до замка пешком! Мы хотели узнать, почему Менторы ничего не предпринимают.

— Менторы парализованы, — объяснил Норби. — И я не знаю, как освободить их. Проход к компьютеру прегражден силовым полем.

— Тогда мы пропали, — вздохнула Великая Драконица, опустившись на свой массивный хвост. Она была самой большой из джемианских дракониц — такой же высокой, как Джефф.

— Мы постараемся помочь, — пообещал Джефф.

— Не знаю, сможете ли вы это сделать. Ваш корабль хорошо вооружен? Вы привели с собой флот Федерации? Думаю, понадобятся все ваши силы, чтобы справиться с Захватчиками. Я уже так отчаялась, что даже буду рада видеть вашего огромного адмирала с грохочущим голосом.

— Боюсь, что мы оставили всех дома и примчались сюда, — пробормотал Джефф. — Норби рванулся с такой скоростью…

— У вас нет даже одного корабля?

— Мы незнакомы с обстановкой, Ваше Величество. Первый Ментор успел передать нам очень мало информации. Как только мы выясним, что здесь происходит и какая помощь вам требуется, то, поверьте, вернемся сюда во всеоружии. А теперь расскажите нам о Захватчиках, мэм.

Великая Драконица устало потерла чешуйки на лбу.

— Я почти ничего не могу сказать, кроме того, что они выглядят отвратительно, а ведут себя еще хуже. Похоже, они умеют отключать любое механическое оборудование. Если бы вы прилетели на «Многообещающем», они сделали бы так, чтобы вы не смогли взлететь. Нет, все бесполезно!

— Захватчики умеют летать? — спросил Джефф.

— Не совсем, — ответила Зи. — Они парят и передвигаются так, словно выталкивают из себя сжатый воздух.

— Они омерзительны, — добавила Великая Драконица. — Я улетала от них, пытаясь ускользнуть от их скользких щупалец, и уже изготовилась к обороне, когда они сорвали с меня антигравитационный воротник. За всю жизнь меня еще ни разу так не унижали. Мне пришлось изо всех сил махать крыльями, чтобы смягчить свое падение. Разумеется, мои крылья прекрасны, но они недостаточно велики для полета без помощи антиграва, особенно если вы так же массивны и величественны, как я. Я чувствую себя так, словно предала надежды своего народа. В конце концов, Великие Драконицы всегда должны… да, о чем бишь я говорила?

— О том, что с вами дурно обошлись, мэм, и унизили Вас, — вежливо напомнил Джефф. Великая Драконица обладала чрезмерно развитым чувством собственного достоинства.

— Совершенно верно, — сердито произнесла она, выдохнув маленький язычок пламени. — Если ты откроешь входную дверь и выглянешь наружу, то, возможно, увидишь Захватчиков, парящих над нашим селением. Они возникают из ниоткуда, прямо как вы с Норби, когда появляетесь из гиперпространства. Насколько мне известно, они не разговаривают. Просто летают туда-сюда, отключают электричество, срывают с нас воротники, забирают наших маленьких роботов-помощников… а теперь в придачу парализовали наших любимых Менторов! У них нет ни рук, ни ног, только гадкие щупальца вокруг рта. Фу!

Заргл выглянула из-за двери.

— О, Джефф, это похоже на картинку, которую ты показывал мне в земной энциклопедии, — прошептала она. — Пузатые, сплюснутые дирижабли — только мне кажется, они гораздо меньше настоящих дирижаблей.

Джефф выглянул наружу. Шестеро Захватчиков, висевших над деревьями, действительно напоминали старинные воздушные суда, давным-давно вышедшие из употребления на Земле. Правда, дирижабли не были такими бесформенными и не имели щупалец. По его прикидкам, наиболее крупные экземпляры примерно вдвое превосходили его в росте.

— Эти Захватчики ведут себя так, словно цивилизованным существам не нужна помощь механизмов и приборов, — раздраженно заметила Зи. — Если мы, драконы, будем вынуждены выполнять всю физическую работу, которую делают наши роботы, то как мы останемся цивилизованными? Может быть, мы и живем в маленьких поселках, зато благодаря Менторам обладаем развитой культурой. Мы расселены по всему островному континенту. Если у нас не останется средств электронного общения или хотя бы способности летать, наши селения окажутся изолированными друг от друга: ведь мы не можем разговаривать телепатически, если не прикасаемся друг к другу. В результате мы погрузимся в пучину варварства и будем изрыгать пламя, словно примитивные драконы.

— Нужно что-то делать! — сурово произнесла Великая Драконица, взмахнув когтистой лапой. Однако она почему-то не добавила, что именно следует делать.

В этот момент Оола выбежала через приоткрытую дверь на каменную террасу снаружи. Джефф попытался схватить ее, но промахнулся. Оола прыгнула на какой-то зеленый предмет в форме маленькой подушки и громко замяукала.

Великая Драконица вздохнула.

— Это мать Оолы, любимица Первого Ментора, — пояснила она. — Одна из моих подданных перед побегом из замка доложила, что она храбро атаковала одного из Захватчиков. Но тот ужалил ее своим щупальцем — они бъются током, я знаю по собственному опыту! — и ей пришлось окружить себя защитной оболочкой.

Оола заскулила и подняла нос к мальчику, явно расстроенная случившимся.

— Она собирается завыть, — встревоженно сказал Джефф. — Это наверняка привлечет сюда Захватчиков.

Он метнулся наружу, схватил Оолу и принялся лихорадочно гладить ее вставшую дыбом шерсть.

— Берегись, Джефф! — крикнул Норби из-за двери.

Тень закрыла Джеффа от теплых лучей джемианского солнца. Взглянув вверх, он увидел Захватчика прямо у себя над головой. Когда щупальце протянулась к нему, Оола с шипением прыгнула вперед и выпустила когти.

Щупальце вздрогнуло и отдернулось. Захватчик поднялся повыше.

Великая Драконица вылетела из-за двери, воинственно размахивая когтистыми лапами.

— Ты, грубое чудовище! Я приказываю тебе покинуть нашу планету! Ты не имеешь права вмешиваться в дела разумных существ.

Захватчик снова приблизился. Джефф пытался удержать Оолу, извивавшуюся в его руках.

К этому времени Ооле, недостаточно сообразительной, чтобы воспользоваться преимуществами своего антигравитационного воротника, так сильно захотелось сразиться с противником, что антиграв включился автоматически. Она вырвалась из рук Джеффа и подплыла сбоку к раздутому туловищу Захватчика. Когда ее когти проткнули морщинистую кожу, послышалось характерное шипение выходившего наружу воздуха.

Глаза Великой Драконицы расширились: она внезапно поняла, что у Оолы есть антигравитационный воротник.

— Оола, — крикнула она, топая ногами и стуча хвостом. — Спускайся вниз и отдай мне свой воротник! Я сама выпущу воздух из этого дряблого мешка!

Она обнажила клыки и выпустила когти на всю длину.

Разумеется, Оола не обратила внимания на ее слова. Она снова атаковала, но на этот раз Захватчик отогнал ее своими щупальцами. Великая Драконица встала в боевую стойку, поигрывая мускулами.

— Спускайся вниз, мерзкий червяк, и дерись как честное существо! Я превращу тебя в желе, а заодно выскажу все, что я о тебе думаю. Аргх!

Речь Великой Драконицы прервалась, когда щупальце обвилось вокруг ее горла. Она замахнулась лапой, а ее хвост с размаху врезался в серое туловище. Послышался треск, и внезапно Захватчик исчез, забрав с собой Великую Драконицу.

— О, нет! — воскликнула Зи. — Они забрали мою тетушку! Они забрали нашу возлюбленную Великую Драконицу. Теперь они убьют ее.

— Думаю, в замке нам будет безопаснее, — сказал Джефф. — Идите туда, а я пока что заберу Оолу.

Это было легко сказать, но не так легко сделать. Оола смотрела с холма вниз, на поселок, и злобно скалила зубы. Каждый раз, когда Джефф пытался схватить ее, она отбегала в сторону, спускаясь все ниже и ниже.

— Оола! — кричал Джефф. — Иди сюда, глупая!

Норби, выглянувший из-за двери, втянул ноги в бочкообразное туловище и поднялся на своем антиграве.

— Я поймаю ее для тебя, Джефф, — пообещал он.

Он помчался к Ооле, а Джефф вприпрыжку побежал за ним.

Норби успел первым, подхватил разозленного зверька и передал его Джеффу.

— А теперь вернемся домой и послушаем, что скажет адмирал по поводу этой ситуации, — предложил он. — Может быть, нам в самом деле понадобится весь земной флот — но тогда адмиралу придется рассказать людям о Джемии.

— Пожалуй, самое время, — заметил Джефф, хватаясь за воротник Оолы и изо всех сил думая «вниз», пока она думала «вверх». Воротник, подчинявшийся мыслям прикасавшихся к нему существ, исполнял наиболее сильную команду.

— Может быть, Федерация сделает Джемию одним из своих членов, хотя джемианцы не похожи на людей, — сказал он, пыхтя от усилий. Но тут послышался хлопок, и Захватчик возник из пустоты над головой у Джеффа. Щупальца моментально протянулись к нему, и пока он отбивался от них, рядом загремел голос Норби:

— Прекрати, иначе я вышибу из тебя дух!

В минуты опасности Норби мог быть храбрым, как лев. Он взмыл в воздух и врезался в бок Захватчика. Тот издал звук, похожий на «Умпф!», и схватил Норби вместо Джеффа.

— Уоррр! — рычала Оола, стараясь укусить Захватчика.

— Норби! — крикнул Джефф, пытаясь дотянуться до маленького робота.

Захватчик, державший Норби в своих щупальцах, исчез так же внезапно, как и появился.

— Норби! — застонал Джефф, охваченный внезапным чувством утраты.

— Возвращайся, Джефф, — крикнула Зи. — Прячься в замке! Сюда летят другие Захватчики.

Джефф карабкался вверх по склону, держась за Оолу. Но он не успел. Один из Захватчиков догнал его перед самой дверью.

Серые резиновые щупальца обвились вокруг его талии и сбили с ног. Захватчик начал подниматься все выше и выше, над шпилями замка. Джефф держался за Оолу и ее антигравитационный воротник. К захватчику, пленившему его, присоединились другие. По движениям их щупалец Джефф понял, что они каким-то образом общаются друг с другом, но он не слышал звуков речи. Может быть, они объяснялись на языке жестов?

У него разболелась голова. Щупальца, державшие его, неприятно вибрировали. По-видимому, Ооле тоже не нравилось это ощущение. Она взвыла, изогнулась на руках у Джеффа и вонзила зубы в ближайшее щупальце.

Захватчик, державший их, затрясся крупной дрожью. У Джеффа еще сильнее заболела голова, и он потерял сознание.

Глава 3

В океане

Когда Джефф открыл глаза и заворочался, с трудом возвращаясь к действительности, стояла ночь. Он сразу же понял, что находится не на Земле, не на Джемии и ни в одном из известных ему мест. Небо над ним было так густо усыпано яркими звездами, что создавалось впечатление рассеянного лунного света.

— Должно быть, мы попали в центр шарового звездного скопления, — пробормотал он.

Захватчик все еще нависал у него над головой. Джефф мог видеть его как тень на фоне звездного неба. Во всех направлениях до самого горизонта простиралась одна лишь вода. Стояла прохладная, ясная ночь, лишь вдалеке проплывала стайка облаков.

Они двигались быстро. Джеффу показалось, что толчки воздуха выходят из двух кожистых складок, ритмически открывавшихся и закрывавшихся с каждой стороны тела Захватчика. Легкий ветерок ерошил его волосы.

Да, Захватчики могли передвигаться с помощью реактивной тяги, но они все же были слишком большими и тяжелыми, чтобы летать без антигравитационных приспособлений. Джефф положил руку на воротник Оолы — единственный предмет, способный спасти его от падения, если Захватчик ослабит свою хватку.

Куда они летят? Бесполезный вопрос, ведь внизу не просматривалось ни одного клочка сухой земли, куда можно было бы опуститься. Джефф видел лишь отблески звезд в спокойной воде, и в нем крепла уверенность, что даже при свете дня океан будет таким же пустым и безжизненным.

Как долго продлится полет? Оола начала жалобно скулить, требуя пищи, и Джефф плотнее прижал к себе маленькое пушистое тельце. Другой рукой он осторожно прикоснулся к щупальцу Захватчика, поежился и горько пожалел о том, что Норби нет рядом. Как здорово было бы стряхнуть с себя ненавистные щупальца, подняться с маленьким роботом на его антиграве и вернуться на Землю через гиперпространство! Как здорово было бы услышать голос Норби, или хотя бы прочесть его спокойные, уверенные мысли! А теперь…

В своих бесплодных мечтаниях Джефф позабыл об Ооле, и та, обнаружив у себя под боком кончик щупальца, впилась в него острыми зубками.

Щупальце вздрогнуло и развернулось. Джефф упал, но уже в следующее мгновение снова поднялся: они с Оолой одновременно подумали «вверх». Захватчик развернулся и начал приближаться к ним, вытянув щупальца. Его желтые глаза тускло, угрожающе светились.

— Уоррр! — заворчала Оола, предупреждающе оскалив клыки.

Захватчик остановился, а затем, словно решив, что Джефф с Оолой не стоят его внимания, повернулся головой вниз и нырнул в океан.

Джефф посмотрел ему вслед. Видимо, они прибыли к месту назначения, куда их нес Захватчик, и Оола попросту немного поспешила со своим укусом. Что теперь?

— Мяу! — тон Оолы означал: «Я голодна, и хочу знать, скоро ли меня покормят».

Джефф тоже проголодался. На дне рождения адмирала Йоно он ел гораздо меньше других. За исключением последнего таинственного блюда, которое ему так и не довелось попробовать, он готовил сам, и был слишком занят. Теперь у него заурчало в животе, а внизу не было ничего, кроме воды.

Ничего, кроме воды? Звездный свет быстро тускнел. Край неба начал светлеть, и когда красноватое солнце поднялось над горизонтом, его лучи осветили несколько странных черных предметов. С трудом манипулируя воротником Оолы, Джефф смог подлететь поближе и рассмотреть их.

Высокие черные цилиндры высовывались прямо из океана. Вода вокруг них казалась значительно светлее, чем в других местах.

Джеффу хотелось еще приблизиться, но каждый раз, когда он забывал думать «вверх», его стремительно тянуло к водной поверхности, поскольку Оола думала «вниз».

— В чем дело? — нетерпеливо спросил Джефф.

— Мурр! — выразительно отозвалась она и лизнула его в подбородок. От щекотки Джефф рассмеялся. В то же мгновение они полетели в воду. Джефф вымок до пояса, прежде чем успел с достаточной силой скомандовать «вверх», но даже после этого они не поднялись высоко.

— Я не хочу купаться, Оола. Мне хочется домой — Заргл недавно тоже хотела попасть домой, — но теперь со мной нет Норби. Давай-ка рассмотрим эти цилиндры.

Приложив величайшие усилия, Джефф смог расположиться над ближайшим цилиндром. Цилиндр оказался не сплошным; опустившись на верхушку, Джефф обнаружил, что металлический обод достаточно широк для сидения, если не делать резких движений. Черный металл был тепловатым на ощупь. Заглянув в отверстие, он сначала увидел лишь темноту, но затем ощутил дуновение воздуха, словно какое-то огромное существо дышало через выведенную на поверхность трубу.

Полый центр цилиндра был достаточно велик, чтобы проникнуть внутрь, и Джефф уже собрался исследовать его глубины, когда уловил серебристый отблеск металлической решетки, преграждавшей путь далеко внизу. Он решил, что попытка выломать решетку ни к чему не приведет, и приступил к выработке плана дальнейших действий, но Оола прервала его размышления. Она потянула носом воздух и выскользнула из его рук.

Застигнутый врасплох, Джефф потерял равновесие. Он изо всех сил вцепился в край цилиндра, стараясь удержаться от падения внутрь или в воду. Оола медленно опускалась на антигравитационном воротнике, пока не превратилась в едва заметную зеленую точку, разгуливавшую по решетке.

Джеффу пришлось подождать, пока она не удовлетворила свое любопытство. Убедившись в том, что прохода нет, Оола попыталась запрыгнуть наверх, потом вскарабкаться по гладкой стене цилиндра. Лишь после этого отчаяние заставило ее включить воротник. Раскинув лапы, она поднялась к Джеффу, и тот прижал ее к груди.

— Все хорошо, Оола. Мы не можем пройти этим путем, но там должно быть здание или какое-нибудь сооружение с воздухом внутри. Нужно попробовать найти вход.

Конечно, Джефф не был уверен в существовании подводного здания, но воздух, поднимавшийся из цилиндров, должен был откуда-то выходить. Эта мысль придавала ему оптимизма.

Оола забарахталась у него на руках, увидев в воде что-то очень привлекательное для себя. «Должно быть, водоросли или какая-нибудь растительная живность», — подумал Джефф. Хотя предки Оолы были выведены из породы весьма плотоядных хищников, они превратились в ревностных вегетарианцев, способных употреблять в пищу почти все, не имевшее животного происхождения.

«Почти все», — подумал Джефф. Оола могла есть джемианскую и земную растительность без вреда для себя, но что, если растения в этом мире окажутся ядовитыми?

Теперь, когда воздух достаточно прогрелся, он смог увидеть поднимающиеся к поверхности растения. Маленькие пучки плоских, серповидных листьев, почти одного цвета с зеленовато-синей водой, чередовались с белыми цветочками-шариками на тонких, коротких черенках. Они немного напоминали водяные лилии, но не более того.

— МЯ-АУ! — вывернувшись из рук Джеффа, Оола прыгнула в океан, прямо на плавающие растения. Ее челюсти щелкнули, и она поднялась обратно к краю цилиндра, таща за собой длинный стебель, покрытый пучками листьев и белыми цветками, похожими на маленькие грибы-дождевики.

Приземлившись рядом с Джеффом, Оола с жадностью принялась за еду. Оола всегда ела с жадностью.

Цветы ей не понравились; попробовав один, она больше не обращала на них внимания. Стебель тоже был отвергнут после непродолжительной дегустации, зато листья поедались в больших количествах. Насытившись, Оола облизнулась, умылась лапкой и замурлыкала.

— Отлично, — сказал Джефф. — По крайней мере, один из нас наелся. Если бы я только смог связаться с Норби… — Он закрыл глаза и сосредоточился, но безуспешно. Для телепатического общения ему нужно было прикасаться к Норби.

Ни разу в жизни Джефф не чувствовал себя таким одиноким. Сидя над бескрайними просторами неизвестного океана без всякой надежды попасть домой, он ощутил приступ темного отчаяния. Чтобы избежать катастрофы, он сделал глубокий вдох и произнес немного измененную версию ритуальной литании, исполняемой в день летнего солнцестояния:

«Я земное существо, часть жизни, развивавшейся на Земле. Сейчас я далеко от дома, но по-прежнему остаюсь частью Вселенной, частью ее жизни. Все является частью Вселенной, каким бы странным или опасным оно ни казалось. Я постараюсь избавиться от страха и решить, что делать дальше».

Поглаживая Оолу, чтобы отвлечься от мысли о жажде и голоде, Джефф смотрел на океан. Сперва ему хотелось, чтобы на горизонте появился корабль или хотя бы что-нибудь. Когда этого не произошло, он печально задумался о том, как было бы хорошо чувствовать себя дома в океане.

Ему захотелось стать изящной рыбкой с плавниками и жабрами, или тюленем с ластами, или даже бобром с замечательным плоским хвостом, которым можно пользоваться как рулем. Он почти забылся в мечтах, но тут руки подсказали ему, что с Оолой происходит что-то непонятное.

Джефф посмотрел на нее. Оола изменила свою форму. Она стала у́же и длиннее; ее лапы сделались похожи на ласты, а хвост широким и плоским. Потершись мордочкой о его подбородок, она зевнула и нырнула в воду.

— Оола, вернись!

Не обращая внимания на крик Джеффа, Оола поплыла дальше. По-видимому, она получала огромное удовольствие от купания.

Джефф понимал, что если он хочет вернуть Оолу с ее антигравитационным воротником, то ему придется промокнуть. Он прыгнул в воду, нырнул и поднялся к поверхности, по пути заметив, что вода оказалась вовсе не такой холодной, как он ожидал, и поразительно чистой. Снова нырнув, он увидел, что черный цилиндр опускается к белесой поверхности, на которой росло много водорослей. Он подплыл ближе и увидел такие же серповидные листья, как и те, которые ела Оола. Время от времени тонкие стебли отрывались от общего основания и медленно поднимались к поверхности.

Оола опустилась к «саду водорослей», сжевала несколько листьев и вернулась к Джеффу, удовлетворенно мурлыкая. Джефф крепко взялся за ее воротник: среди водорослей мелькали какие-то другие существа, появлявшиеся и исчезавшие так быстро, что он не мог как следует рассмотреть их. Они были маленькими, еще меньше Оолы, и, возможно, неопасными, но кто знает?

С нелегким чувством Джефф понял, что не осмеливается отпустить от себя Многоцелевое Домашнее Животное. Без воротника Оолы ему придется плавать в океане, потому что он не сможет самостоятельно забраться на стенку цилиндра.

Ооле хотелось играть, в то время как Джефф стремился лишь удержать голову над водой. Должно быть, его упорное нежелание остаться без воздуха вдохновило Оолу, так как она внезапно изменилась. Ощупав ее, Джефф обнаружил по обе стороны ее шеи кожистые складки, которые немного приоткрывались каждый раз, когда она ныряла. Жабры?

— Ты превращаешься в рыбу, Оола? — спросил Джефф.

Но Оола не потеряла своих клыков и доказала это, оскалившись и выпустив множество пузырьков воздуха, когда ее голова снова оказалась под водой. Всмотревшись в прозрачную толщу, Джефф увидел приближавшийся к ним светло-серый силуэт.

Захватчик? У него было вдвое больше щупалец, чем у обычного Захватчика, и он вдвое превосходил своими размерами тех, кого Джеффу приходилось видеть раньше. Его туловище казалось почти цилиндрическим, сплющиваясь сзади в некое подобие хвоста. Лишь его отвратительные желтые глаза были такими же. Он направлялся к Джеффу.

Оставалось лишь подниматься вверх, но Оола отказывалась подчиниться. Ей хотелось встретиться с новым врагом и вступить в драку. Да, она была вегетарианкой, но в ее повадках сохранилось кое-что от саблезубого тигра.

Напрягая всю свою волю и разум, Джефф все-таки одержал верх. Захватчик не последовал за ними. Он начал плавать кругами, иногда высовывая щупальца и пытаясь схватить Джеффа, но тот оставался недосягаемым.

Однако Ооле не нравилась такая манера борьбы. Непрестанно извиваясь, она сумела-таки выскользнуть из рук Джеффа и прыгнула в воду прямо на Захватчика. Джефф, не имеющий антигравитационного воротника, последовал за ней. Он поплыл прочь со всей скоростью, на которую был способен, но когда он обернулся, жуткое существо почти настигло его.

Потом, по непонятной для Джеффа причине, Захватчик замедлил ход. Его щупальца потянулись назад вместо того, чтобы схватить Джеффа. Что-то явно беспокоило его.

Опустив голову под воду, Джефф увидел Оолу, вцепившуюся своими длинными и острыми когтями в одну из складок на боку Захватчика. Одновременно она наносила все новые и новые удары клыками, так похожими на грозное оружие саблезубого тигра. Из раны хлынула голубоватая жидкость: Захватчик быстро терял кровь.

Наконец он сдался. Повернувшись, он быстро поплыл в сторону от Джеффа и черных цилиндров, унося с собой Оолу.

Джефф остался в одиночестве. Он подплыл к ближайшему цилиндру и попытался обхватить его руками для поддержки на воде, но тот оказался слишком широким.

В рот ему попало немного морской воды. Вкус соли был не таким сильным, как в земных океанах, но Джефф решил, что такую воду все же пить не стоит. С другой стороны, его все сильнее мучила жажда.

Потом он заметил капли, сконденсировавшиеся на борту металлического цилиндра. Может быть, это пресная вода? Скорчив гримасу, Джефф лизнул влажный металл. Вкуса соли не чувствовалось, но даже облизав все капли, он по-прежнему испытывал жажду, и к тому же оцарапал язык.

— Мяу? — перед ним вынырнула кошачья голова Оолы. На ее носу вздулась маленькая шишка, одно ухо опустилось, но в остальном она выглядела очень довольной собой. Джефф положил руки на ее воротник и решил снова подняться на верхушку цилиндра, а потом спуститься внутрь и попробовать вскрыть решетку.

У Оолы были другие планы. Она внезапно нырнула, потащив Джеффа за собой.

Задержав дыхание, он увидел, что Оола быстро плывет над белесой поверхностью, резко обрывавшейся у края прозрачной воды. Потом она углубилась в темную воду. У Джеффа кончился воздух, и он отпустил Оолу.

Пока он плавал на поверхности, жадно глотая воздух, мокрая пушистая голова ткнулась ему в подбородок.

— Мурр? — вопросительно мяукнула Оола.

— Я не могу плыть с тобой, — объяснил Джефф. — Я не могу отрастить плавники, как ты.

Она постучала по его груди своей лапкой-ластой и снова отплыла в сторону, потом обернулась и раздраженно мяукнула.

— Я не могу! — закричал Джефф, тряся головой.

Оола вернулась. Джефф погладил ее, думая о том, что по крайней мере один из них сможет выжить на этой водной планете. Он представил себя полностью экипированным для подводного плавания, наслаждающимся исследованием незнакомого океана. Машинально поглаживая Оолу, он ощутил, как что-то начало расти из ее загривка, и в изумлении опустил глаза. Это было похоже на трубку с расширяющимся концом, откуда поднимались пузырьки воздуха.

— Оола, ты изобрела дыхательную трубку? — озадаченно спросил Джефф. Некоторое время он пытался представить, как Оола может дышать жабрами под водой, легкими — над водой, и при этом иметь достаточно свободного воздуха для дыхательной трубки. Подобная физиология превосходила его понимание. Ради эксперимента он попробовал дышать воздухом из трубки и обнаружил, что это вполне возможно. Наверное, там содержалось больше углекислого газа, чем в свежем воздухе, и он немного попахивал водорослями, но тем не менее был пригоден для дыхания.

Когда Оола нырнула в следующий раз, Джефф держался за ее воротник и дышал ее воздухом. Она плыла под ним, совершая волнообразные движения, а Джефф работал ногами, помогая ей. Они проплыли к краю мимо черных цилиндров, затем спустились вдоль стены, не превышавшей по высоте четырехэтажный дом на Манхэттене. Джефф вперился взглядом в сумрак океана за зданием, но не увидел никаких целых конструкций, хотя местность была усеяна фантастическими руинами каких-то строений и гнутыми металлическими балками, густо обросшими водорослями и ракушками.

За руинами склон опускался вниз в такую кромешную темноту, что Джефф ничего не мог разглядеть. Когда Оола захотела вернуться к зданию, он решил не спорить. Они приблизились к белесой стене. Внезапно Оола потащила Джеффа за особенно крупный куст водорослей. Когда он оглянулся посмотреть, от чего она убегает, то едва не выпустил воздушную трубку.

Захватчики!

Их было трое — гладких и лоснящихся, а не дряблых и морщинистых, как те, которых он видел на Джемии, хотя с таким же количеством щупальцев. Может быть, эти существа подразделяются на разные виды?

«Когда они находятся над водой, то воздух, распирающий их изнутри, заставляет их выглядеть жирными и раздутыми», — внезапно догадался Джефф. Он смотрел, как Захватчики подплывают к зданию и огибают его слева. Потом они исчезли из виду.

«Следуй за ними», — подумал Джефф, подталкивая Оолу. Она не могла понимать мысли, но ее разум отзывался на эмоции и чувства того, кто прикасался к ней. Она повернула нос в указанном направлении и поплыла, увлекая Джеффа за собой.

Там была дверь. Она выглядела как необычно большой и круглый вход в воздушный шлюз без замка или дверной ручки. Должно быть, Захватчики проникли в здание именно отсюда, но Джефф не мог понять, каким образом им это удалось. Ощупав дверь, он обнаружил выпуклость с двумя углублениями сбоку. Он нажал сначала на одно углубление, потом на другое, но ничего не произошло.

Джефф задумался. Захватчики имели кольцеобразное расположение щупалец, способных изгибаться в разных направлениях, поэтому возможно, что нужно было одновременно нажимать на оба углубления. Осторожно втолкнув заднюю часть тела Оолы под свою расстегнутую куртку, чтобы она не могла уплыть от него, Джефф попытался нажать сразу на оба углубления, вытянув руки так далеко, как только мог.

На этот раз дверь разошлась в стороны, и он поплыл в кромешную темноту, опускаясь вниз по мере того, как вода уходила из шлюза. Наконец он встал на пол, выпустил воздушную трубку и подумал о кошке с четырьмя ногами, без жабр и плавников.

Когда открылась внутренняя дверь, тело Оолы приобрело свою нормальную форму. Они вошли в тускло освещенную прихожую.

Джефф опустил Оолу на пол. Отряхнувшись, словно мокрая собачонка, она уселась и принялась по-кошачьи вылизывать шерсть. Она оставалась совершенно спокойной. Впрочем, и Джефф не волновался — комната была пустой, хотя и могла вместить нескольких Захватчиков. В дальней стене имелось три двери, круглых, но усеченных внизу под уровень пола.

Какую дверь попробовать?

Джефф вздохнул и уселся на пол. Сняв мокрые ботинки, он связал их вместе шнурками и перекинул через плечо. Пока он сидел, ему показалось, что он почувствовал голос Норби.

Почувствовал? Он не слышал голоса, как при разговоре или даже как при телепатическом общении. Это было ощущение.

Он абсолютно ничего не слышал, однако был абсолютно уверен, что Норби пытается связаться с ним. Норби где-то здесь!

Какую же дверь выбрать?

Глава 4

В тюрьме

Пока Джефф размышлял над этим вопросом, средняя дверь разошлась в стороны, и оттуда выкатилась тележка — обычный ящик на колесах.

— Мяу-у! — мяукнула Оола своим самым жалобным голосом. И не удивительно: Оола всегда была голодна, а от ящика хорошо пахло. Теперь, после всех усилий, потраченных на выращивание жабр и дыхательной трубки (требовавших больших энергетических затрат), она очень проголодалась, несмотря на съеденные листья. Она вперевалочку направилась к тележке, медленно катившейся к центру комнаты. Принюхавшись, она потрогала ящик лапкой, но тот никак не отреагировал. Затем тележка резко повернулась и покатилась к двери слева от Джеффа. Оола кинулась следом.

— Подожди меня! — крикнул Джефф, босиком устремляясь за ней. По мере того, как его голова прояснялась после подводного плавания, он осознал присутствие постоянного фонового звука: слабого, монотонного гула, словно в здании работали какие-то механизмы. Впрочем, это было логично, поскольку воздух внутри оставался свежим. Какое-то оборудование должно было осуществлять циркуляцию, всасывая воздух через одни цилиндры и выпуская наружу через другие.

Дверь слева открылась. Тележка перекатилась через плоский порог в коридор. Оола и Джефф двинулись следом. Им повезло: здесь не было Захватчиков. Тележка целенаправленно катилась вперед к дальнему концу коридора, где перед ней разошлась новая дверь, еще больших размеров. Она въехала внутрь; туда же последовали Джефф с Оолой.

Ему пришлось быстро взять Оолу на руки и притаиться за кустом, поскольку здесь было полно Захватчиков. Это место вообще было трудно назвать комнатой — оно больше напоминало огромную пещеру, усаженную деревьями и кустарниками.

Тележка покатилась по узкой тропинке, поворачивавшейся и спускавшейся вниз по пологому склону, и достигла большого бассейна, где плескались несколько Захватчиков, перебрасывавшихся разноцветными шарами над водой.

«Комната отдыха?» — подумал Джефф, стараясь приглушить голодное урчание Оолы. Ящик, так заинтересовавший ее, остановился у края бассейна, крышка откинулась.

Захватчики собрались вокруг тележки, вынимая предметы, похожие на зеленые и бурые кубики. Они брали их щупальцами и запихивали во рты, открывавшиеся под тупыми рыльцами. Процесс еды настолько занимал их внимание, что Джефф спокойно снял с себя одежду, решив высушить ее в тепле. Развесив ее и поставив ботинки рядом с собой, он остался в укрытии за кустарником, наблюдая за Захватчиками из-за переплетения ветвей.

Тем временем Оола обнаружила какое-то съедобное растение, отвлекшее ее от намерения присоединиться к трапезе Захватчиков. Джефф по-прежнему оставался голодным; кроме того, его мучила жажда. Должно быть, жажда обострила его чувства, так как за слабым гулом работающих механизмов ему послышалось журчание текущей воды. Встав на четвереньки, он пополз в направлении звука, исходившего от ближайшей стены.

Струйка воды вытекала из трубы в стене, образуя крошечный ручеек, сбегавший вниз по склону в бассейн. Джефф попробовал воду, обнаружил, что она пресная, и жадно напился.

Он сразу же почувствовал себя лучше. Когда у вас во рту сухо, то трудно сказать, что вас больше мучит — жажда или беспокойство. Обсохнув и утолив свою главную потребность, Джефф забыл о недавних страхах и задумался о том, что делать дальше.

«Но что я могу сделать?» — подумал он. Он обвел взглядом окрестности. Деревья и другие растения, разумеется, были ему незнакомы. Он поднял взгляд к потолку и разинул рот от изумления.

Потолок был сделан из стекла или какого-то прозрачного материала. Над ним виднелись маленькие существа, похожие на рыб, плававшие в чистой голубой воде. Если бы они с Оолой проплыли над зданием в этом месте, то Захватчики могли бы заметить их.

В стене напротив виднелась другая дверь. Может быть, попробовать пробраться туда? Трудность заключалась в том, что посредине находился бассейн. Захватчики в любой момент могли наполниться воздухом, подняться над водой и в два счета догнать его.

Пока он смотрел на другую дверь, она раскрылась, и в зал въехала тележка с ящиком больших размеров, покатившаяся по наклонной тропинке к бассейну.

— Я сожгу вас дотла за такое возмутительное обращение с моей особой! — закричал по-джемиански хорошо знакомый голос.

Ящик оказался клеткой, а внутри нее, яростно тряся прутья решетки, стояла Великая Драконица. Джефф ухитрился схватить Оолу как раз в тот момент, когда она собиралась побежать навстречу своей знакомой.

Подкатившись почти к краю бассейна, клетка остановилась у тележки с едой. Захватчики принялись вынимать зеленые кубики и совать их драконице, раздраженно постукивавшей хвостом.

— Чудовища! Думаете, вы сможете усмирить меня этой тошнотворной стряпней? — Драконица выбросила кубики из клетки и выдохнула язык пламени, заставивший ближайшего Захватчика отпрянуть в сторону. Другой Захватчик плюхнулся в бассейн. Вынырнув на поверхность, он пустил в Драконицу струю воды и заглушил ее пламя.

Один из зеленых кубиков приземлился неподалеку от Джеффа. Он наморщил нос от неприятного запаха и предложил кубик Ооле, съевшей его с явным аппетитом. Джефф покачал головой. После такой трапезы от Оолы тоже будет дурно пахнуть.

— Теперь я не только голодная, но вдобавок и мокрая! — закричала Великая Драконица. — Что вы за примитивный народ? Почему вы не разговариваете? Вы всего лишь воздушные шары-переростки, из которых давно пора выпустить воздух!

Она оскалилась, показав бриллиантовые колпачки на кончиках своих клыков.

Великая Драконица с планеты Джемия никогда не отличалась особенной дипломатичностью.

Теперь Захватчики начали кидать в ее клетку коричневые кубики. Она понюхала один, а затем попробовала.

— Гадость, конечно, — пробурчала она. — Но не слишком отвратительная. Сойдет, чтобы утолить голод. Первый Ментор учил меня постоянно заботиться о своем здоровье, чтобы не терять цивилизованности.

Она съела еще несколько кубиков. Как сильно сейчас хотелось Джеффу установить телепатический контакт, не прикасаясь к ней!

— Ну ладно, — драконица облизнулась. — Вы покормили меня. В моей клетке есть бутылки с водой, и я полагаю, вам кажется, что этого достаточно. Так вот: вы ошибаетесь! Я — Великая Джемианская Драконица, и я хочу немедленно попасть домой. Я требую, чтобы вы отправили меня домой, слышите? — Ее глаза гневно сверкнули. — Вижу, что не слышите или не понимаете. Должно быть, вы слишком тупые. Вы не могли сами построить это здание. У кого вы его украли?

Разумеется, ответа не последовало.

— Выпустите меня!

Самый крупный Захватчик нажал что-то на тележке, и она покатилась вверх по тропинке к той двери, откуда появилась вместе с вопящей Великой Драконицей.

Проследив взглядом за закрывшейся дверью, Джефф надел сырую одежду и ботинки. Ему казалось неудобным спасать Великую Драконицу практически в голом виде.

Однако спасение Великой Драконицы пока представлялось невозможным — по крайней мере, через ту дверь, за которой она исчезла. Захватчики по-прежнему кишели в воде и в воздухе. Они обязательно увидят его.

Джефф сел и задумался, держа на руках Оолу, погрузившуюся в блаженный сон. В отличие от Джеффа и Драконицы, которым отчаянно хотелось вернуться домой, Оола находилась дома всегда и везде, где было тепло, достаточно еды, и рядом находился кто-то знакомый.

«По-видимому, здание имеет круглую форму, — подумал Джефф. — Клетка укатилась куда-то внутрь, поскольку этот зал находится слева и примыкает к внешней стене. В таком случае возможно, что Драконицу увезли в комнату за средней дверью, той, откуда выкатилась тележка с едой».

Остро ощущая отсутствие Норби, готового в трудную минуту перенести его в гиперпространство, Джефф выпил еще немного воды и пошел со спящей Оолой на руках через пустой коридор в прихожую. Там по-прежнему было пусто.

На этот раз он направился к средней двери, автоматически открывшейся при его приближении. Тут не было коридора — лишь большая комната, полная каких-то странных механизмов и огромных металлических контейнеров. В комнате сильно пахло зелеными кубиками. Джефф быстро прошел мимо, удерживая дыхание и надеясь, что Оола не проснется с таким видом, будто не ела сто лет.

В дальнем углу помещения находились другие контейнеры и какая-то гудящая машина, возле которой стоял робот, выполнявший непонятные действия.

Он лишь отдаленно напоминал робота. У него был странный горб вместо головы, восемь рук и колесики вместо ног. Джефф быстро отступил в проход между двумя контейнерами, но робот проехал мимо, словно не замечая его, остановился перед выключателем и повернул его.

Из отверстия над контейнером высунулся змееподобный металлический шланг. Через несколько минут робот закончил манипулировать с переключателями и вернулся к задней стене. В этот момент из зала через внешнюю дверь въехала пищевая тележка, присоединившаяся к роботу. Он открыл крышку и выпустил в ящик целый каскад бурых кубиков из раздаточного шланга.

«Должно быть, водоросли перерабатываются в зеленые кубики, — подумал Джефф. — А для изготовления коричневых существует протеиновая фабрика. Здесь готовят пищу для Захватчиков и для их пленников».

Пищевая тележка проехала мимо него и встала в одну линию с другими тележками, выстроившимися у стены за контейнерами. Все они были открыты, поэтому Джефф подошел ближе и взял коричневый кубик. У кубика оказался вполне сносный вкус и слегка рыбный запах. Джефф был так голоден, что эта еда показалась ему почти изысканным лакомством. Он съел несколько штук, поглядывая на безучастного робота-механика. Возможно, робот даже не подозревал о его существовании.

Набив карманы коричневыми кубиками, Джефф, поколебавшись, добавил несколько зеленых кубиков для Оолы. «Ладно, как-нибудь вытерплю этот запах», — подумал он.

Оола продолжала спать. Джефф задумался о том, где находится Великая Драконица. Возможно, в другом конце комнаты есть еще одна дверь.

Дверь в самом деле нашлась и даже открылась, но в комнате за нею было гораздо темнее. Когда глаза Джеффа привыкли к полумраку, он разглядел очертания механизмов, многие из которых напоминали странных роботов. Отдельной кучкой на полу лежали маленькие неразумные роботы-помощники, выполнявшие разные подсобные работы на Джемии. Все они казались дезактивированными.

В комнате ничто не двигалось. Стояла тишина, однако у Джеффа появилось ощущение, будто рядом есть кто-то живой. Он прикоснулся к нескольким роботам, но ни один не подал признаков жизни. Многие из них были довольно крупными, хотя и не такими большими, как джемианские Менторы. «Должно быть, Менторы оказались слишком тяжелыми для Захватчиков, поэтому их решили оставить на месте», — догадался Джефф.

В самом дальнем углу виднелась огромная клетка, уходившая в черноту под потолком. Там лежало великое множество роботов, запакованных в прозрачные пластиковые мешки… нет, пузыри! Джефф начал пробираться к большой клетке между неподвижными роботами, но в этот момент где-то открылась новая дверь, из-за которой хлынул поток света.

Помещение наполнилось Захватчиками, парившими в воздухе. Джефф заполз за угол какого-то механизма и погладил Оолу, которая к этому времени уже проснулась и начала недовольно ворчать. Когда дальняя дверь закрылась, комната снова погрузилась в темноту, и Джефф так и не смог узнать, сколько Захватчиков оказалось внутри. Они проворно сновали вокруг — вверх-вниз, взад-вперед, направо и налево.

Джефф с трудом сдерживал Оолу. Он боялся, что она в любой момент может превратиться в собаку и завыть, привлекая к себе всеобщее внимание. Может быть, Захватчики ищут его? Джефф подумал, что для них он в какой-то мере тоже был «захватчиком», тайно проникшим на их территорию. Но не по своему же выбору!

«Как хочется домой, — подумал он. — Но я не уйду отсюда без Норби и Великой Драконицы».

Захватчики исчезли так же быстро, как и появились. Джефф осторожно приблизился к двери, через которую они вышли, но здесь его ожидал сюрприз. Дверь не открывалась автоматически, и на ее поверхности не было никаких бугорков или впадинок.

Через некоторое время Джефф оставил бесполезные попытки и вернулся к завалу, преграждавшему путь к клетке с роботами. Он мог бы попытаться подняться на антигравитационном воротнике Оолы, но если ошибка случится сейчас, то он упадет не в воду, а на кучу острого металла.

Он уже почти добрался до клетки, когда Оола вдруг зашипела. Джефф поднял голову и увидел Захватчика, плывущего у него над головой.

Если Захватчик и увидел Джеффа, то не проявил к нему интереса. Вместо этого он поднялся выше и перелетел через верхний край клетки. Джефф застыл и затаил дыхание, надеясь, что его примут за одного из роботов. Но что это существо делает там, наверху?

Ответ пришел быстро. У клетки не было крыши, поэтому Захватчик опустился прямо в нее. Он что-то схватил и снова поднялся вверх, устремляясь к двери, через которую ушли другие Захватчики.

В его щупальцах виднелся прозрачный пластиковый пузырь, плотно облегающий хорошо знакомый бочкообразный корпус. Захватчик уносил с собой Норби!

Глава 5

Лиана

— Норби! — закричал Джефф, но Захватчик уже исчез.

Джефф побежал за ним и принялся бесполезно колотить по запертой двери. Ему потребовалось несколько драгоценных минут, чтобы найти выпуклость и нажать на нужные впадинки, но вернувшись на пищевую фабрику, он не застал там ни одного живого существа. Захватчики ушли все до единого.

Не обращая внимания на недовольное ворчание Оолы, которой хотелось остаться здесь, Джефф побежал ко входу в прихожую. Там тоже никого не было. Тогда он помчался по коридору к «комнате отдыха». Ему было безразлично, сколько Захватчиков может встретиться с ним по пути: он наконец-то нашел Норби!

Но комната-пещера тоже оказалась пустой, и Джефф так и не смог открыть дверь, через которую уехала клетка с Великой Драконицей. Он попытался нажимать на бугорки и впадинки в разных комбинациях, время от времени для верности пиная дверь, но ничего не получалось.

«Это все-таки круглое здание, — пробормотал он сквозь зубы. — Значит, должен быть какой-то другой путь».

Вернувшись в прихожую, он подошел к правой двери — единственнной, которая осталась неисследованной. Дверь сразу же открылась. Джефф вошел в темное помещение с зеленой неоновой лампой над дверью в дальнем конце. Больше тут не было ничего интересного, поэтому Джефф направился к двери. Приблизившись, он увидел, что свет лишь казался зеленым: он пробивался из-за какого-то плюща или лианы, частично оплетавшей дверь. Джефф отодвинул лианы в сторону и вошел внутрь.

Он оказался в очередном огромном зале, поросшем растительностью, но здесь были еще и животные. Сделав шаг вперед, Джефф вдруг заметил, как извивается нависшая над ним лиана, и поспешно отскочил в сторону. Змеи?

Нет, это все же были лианы — возможно, всего лишь одна лиана, и она могла двигаться самостоятельно. Самый толстый стебель был покрыт округлыми пятнышками неприятного вида, напоминавшими фасеточные глаза земных насекомых. Джефф с беспокойством отступил к запертой двери, не пожелавшей открыться с внутренней стороны.

Отросток лианы взъерошил волосы Джеффа, но когда Оола оскалилась и зашипела, отодвинулся в сторону и завибрировал раздвоенными зелеными листочками, похожими на крылья мотылька.

Джефф быстро вышел из-под лианы и огляделся. В зале имелось много уровней, наполненных различными видами растительности. Круглые стены были увиты ползучими лианами.

Мимо пролетело ярко-розовое существо, опустившееся на дерево неподалеку. Оно не напоминало птицу, поскольку имело щупальца вместо ног, а его голова походила на голову миниатюрного слона с выпученными глазами. Однако оно вело себя как птица. Зачирикав, оно наклонило голову и спорхнуло к другому дереву, где в гнезде сидело другое такое же существо. Повсюду расхаживали сотни разных животных. Вдалеке виднелось стадо маленьких голубых существ, пасшихся среди колючек. По некоторым деревьям лазили зверьки, похожие на маленьких обезьян.

Ни одна из форм жизни не проявила интереса к Джеффу, зачарованному необыкновенным зрелищем. Когда он, наконец, посмотрел вверх, то увидел прозрачный потолок — такой же, как в зале отдыха. Над потолком проплывали рыбки, но теперь их было труднее разглядеть из-за переплетавшихся повсюду лиан.

— Это же зоопарк, Оола! — изумленно произнес Джефф. Ему приходилось видеть много больших и маленьких аквариумов, где сухопутные существа могли наблюдать за жизнью обитателей моря, но он еще никогда не видел обратного.

«Конечно же, это зоопарк, глупец!»

— Кто это сказал? — спросил Джефф, с беспокойством оглядываясь по сторонам.

«Я, Дуказа! Я правитель этого места».

Джефф никого не видел, но ощутил прикосновение к своему колену. Опустив глаза, он заметил побег лианы, змеей обвивший его ногу.

«Да, я общаюсь телепатически, прикасаясь к любому существу, обладающему телепатическими способностями. Хотя я не ожидал такого от тебя. Твой разум похож на мутную лужу, поэтому будь добр, не пытайся передавать мне свои мыслишки. Лучше пользуйся своей звуковой формой общения. Так мне будет легче воспринимать мысленные образы, рождающиеся в твоем ничтожном мозге».

— Ты называешь себя правителем этого мира?

«Нет, только этого зоопарка. Как ты можешь быть таким глупым? Теперь, когда мои хозяева ушли, миром правят Хлено».

— Кто такие Хлено?

«Я проецирую их образ в твое сознание. Разве ты не видел их?»

— Да, видел. Я называю их Захватчиками, потому что они вторглись на планету, принадлежащую моим друзьям, и похитили некоторых из них. Между прочим, они и меня перенесли сюда.

«Это не похищение. Они удалили нежелательные объекты».

— Послушай, Дуказа, что бы ты там ни думал, Норби — это не «нежелательный объект». Он мой друг, и я хочу вернуть его. Ты можешь посоветовать, как это сделать?

«У меня нет причин помогать тебе. Ты инопланетянин, и ты столь глуп, что даже не можешь пользоваться антигравом».

— А ты можешь?

«Я — Дуказа, и мне не нужен антиграв. Хлено нуждаются в антигравитационных приспособлениях, потому что для них это единственный способ покинуть океан и выйти в атмосферу. Антиграв является частью их организма. Во многих отношениях это весьма замечательные существа».

— Может быть, но они пираты и воры, и… — Джефф попытался отступить, но обнаружил, что Дуказа крепко держит его колено, не позволяя сдвинуться с места.

— Отпусти меня! — хрипло прошептал он. Захватчики вплывали внутрь из-за двери, расположенной в дальнем конце зоопарка.

Лиана расплелась так неожиданно, что Джефф упал. Поднявшись на ноги и попытавшись убежать, он выпустил из рук Оолу, немедленно отпраздновавшую это событие побегом в заросли кустарника. Бросившись за ней, Джефф споткнулся о медленно ползущее существо, напоминавшее земную черепаху, и рухнул лицом в траву.

Он прополз в кусты, где сидела Оола. Судя по ее сердитому ворчанию, она была готова наброситься на всех Захватчиков одновременно. Джефф быстро схватил ее.

Захватчики рассредоточились по огромному помещению. Большей частью они парили в воздухе над деревьями, но иногда планировали вниз на открытые участки, распугивая животных. Джефф в отчаянии переводил взгляд с места на место, надеясь увидеть Захватчика, унесшего Норби, но из-за плотной листвы трудно было что-либо разглядеть. С некоторым беспокойством он подумал: а не расскажет ли Дуказа о незваном посетителе, тайно проникшем в зоопарк?

— Выпустите меня отсюда, иначе я спалю ваши мерзкие туши!

Звук знакомого голоса заставил Джеффа высунуть голову. Один из Захватчиков приближался справа, неся клетку с Великой Драконицей. Этот Захватчик был очень крупным и вел себя так, словно ее слова не имели для него ни малейшего значения. Даже когда она обдала его клубами дыма, он не обратил внимания.

— Крылья и когти! — раздосадованно воскликнула Великая Драконица. — У меня кончилось пламя!

Джефф знал, что это не следует понимать буквально. У джемианских драконов не было огня внутри, но они обладали способностью вырабатывать метан, вступающий в химическую реакцию с кислородом при помощи катализатора в мышечной ткани горла. Катализатор терял свою силу от слишком частого использования (или полива водой), и драконам приходилось восстанавливать силы, чтобы снова выдыхать пламя.

— Куда ты меня несешь? — продолжала кричать Великая Драконица. — Я не собираюсь служить экспонатом в зоопарке! Не раскачивай клетку! Выпусти меня! Я не дикое животное! И кто здесь будет кормить меня кубиками?

Захватчик опустил клетку и, словно ответив на ее последний вопрос, бросил внутрь несколько кубиков.

Другие Захватчики собрались вокруг. Они плавали над клеткой, протягивая щупальца к прутьям и быстро отдергивая их, когда драконица пыталась достать их когтистой лапой.

— Мерзкие уроды! — кричала она. — Никакого почтения ко мне! Я заставлю вас заплатить за это унижение!

Пока внимание Захватчиков было приковано к клетке, Джефф без опаски рассматривал их. Ни один из них не нес с собой Норби.

Оола начала подниматься в воздух, увлекая Джеффа за собой. Ей не терпелось броситься в битву.

— Нет! — прошептал Джефф, быстро подумав «вниз» и гладя вздыбившуюся шерсть на ее загривке. К его облегчению, она послушно опустилась. Сейчас было не время сражаться с целой армией Захватчиков. Гораздо важнее было спасти Великую Драконицу и найти Норби. Джефф не мог дождаться ухода Захватчиков, чтобы справиться хотя бы с первой задачей.

Словно услышав его желание, Захватчики подплыли к двери, запертой изнутри. Неожиданно дверь открылась с легким хлопком, от которого у Джеффа заложило уши.

— «Сезам, откройся!» — пробормотал он. — Только я не понимаю, как они это сделали.

Захватчики покинули зоопарк. Джефф поднялся из своего укрытия, прижал Оолу к груди и подумал «вверх».

Медленно, очень медленно (поскольку Оола неожиданно заинтересовалась пушистыми зверьками, шнырявшими в траве) они поднялись вверх и полетели к клетке Великой Драконицы.

Джефф уже почти достиг цели, когда что-то упало ему на спину и обвилось вокруг талии, остановив его. Это был Дуказа.

«Куда это ты направляешься?»

— Я хочу спасти свою знакомую, Великую Драконицу с планеты Джемия, — Джефф помахал рукой. — Я здесь, Ваше Величество! Джефф Уэллс, к вашим услугам.

Нос Великой Драконицы просунулся между прутьями решетки.

— Джефф? Как ты попал сюда? Нет, расскажешь потом. Сначала выпусти меня отсюда!

— Я постараюсь это сделать, если лиана отпустит меня.

— В этом зоопарке полно лиан, — заметила Великая Драконица. — Они что, разумные?

— Это одна лиана, и она умеет разговаривать телепатически.

«Я — Дуказа, и я умею гораздо больше. Я понимаю звуковую речь. Я понимаю язык Хлено. Это большое животное в клетке говорит на языке Хлено, но у него необычное произношение».

Джефф вздохнул. Великая Драконица почти не знала земного языка, и если он будет говорить с ней на языке Хлено — нет, по-джемиански, — то Дуказа поймет его. Кстати говоря, каким образом Дуказа понимает язык существ, которых он называет Хлено? Джефф ни разу не слышал, как Захватчики переговариваются друг с другом.

Великая Драконица изнывала от нетерпения.

— Что происходит? — спросила она.

— Я должен договориться с лианой, — отозвался Джефф. — Пожалуйста, Дуказа, отпусти меня, чтобы я смог освободить Великую Драконицу. Она — важная особа…

— Самая важная особа! — поправила Великая Драконица.

— …на планете Джемия, и ей не подобает находиться в клетке.

Виток лианы еще крепче обхватил его талию.

«Ты тоже должен находиться в клетке. Мне следовало бы сообщить Хлено о твоем появлении».

— Что там творится? — Великая Драконица повысила голос.

— Лиана угрожает сообщить Хлено обо мне. Его зовут Дуказа.

— Кто он такой, сторож зоопарка?

«Скажи этому болтливому и высокомерному существу в зеленой чешуе, что я не сторож, а правитель зоопарка».

— Ты сам чересчур высокомерен, Дуказа, — пробормотал Джефф. — Ты сказал, что мог бы сообщить Хлено, но не сказал, что сделаешь это. Думаю, ты этого не сделаешь.

«Ты уверен?»

— Вполне. Мне кажется, ты не хочешь, чтобы Хлено узнали о твоем разуме. И еще мне кажется, что тебе любопытно узнать побольше о разумных существах, не принадлежащих к твоему миру.

«Откуда ты знаешь, что это моя планета, чужестранец? Существа в этом зоопарке, как и твоя зеленая приятельница, происходят с многих разных планет, где побывали Хлено».

— Может быть, но ты не относишься к их числу. У тебя было время разрастись по всему зоопарку, и я готов поспорить, что ты единственная разумная лиана в своем роде. Ты жил здесь долго, очень долго, а значит, эта планета приходится тебе родиной.

Джефф вовсе не был уверен в своих утверждениях, но старался, чтобы его голос звучал уверенно.

«Твои доводы мне не нравятся, инопланетянин».

— Потому что я прав?

«Нет, потому что их недостаточно. Может быть, я прилетел с другой планеты, похожей своим климатом на Нухленонию».

— Эта планета называется Нухленония?

«Да, на нашем языке».

— Дурацкое название, — громко произнесла Великая Драконица. — Можешь передать мои слова этому ползучему плющу, называющему себя здешним хозяином. Джефф, нет ли у тебя ножа, чтобы отделаться от него? Что толку быть спасателем, если ты не можешь спасти меня?

— Я пытаюсь, Ваше Величество, — пропыхтел Джефф, изворачиваясь в безуспешных попытках освободиться.

Оола, которой явно не нравилось происходящее, вывернулась у него из рук и упорхнула на крышу клетки Великой Драконицы. Лишенный антиграва, Джефф полетел вниз.

«Почему ты не летаешь?»

Джефф не мог ответить Дуказе: весь воздух вылетел из его легких, когда он упал на дерево вместе с державшим его отростком лианы. Лиана обвилась вокруг верхней ветки, и Джефф болтался вниз головой, словно маятник, в паре метров от земли.

— Джефф, — в голосе Великой Драконицы слышалось царственное негодование. — Почему ты отпустил Оолу? Ты же мог погибнуть!

— Это Оола отпустила меня, мадам, — терпеливо ответил Джефф. Ухватившись за лиану, свисавшую с ветки, он подтянулся вверх. — Дуказа считает, что у меня есть такой же встроенный антиграв, как у Захватчиков. Вы не можете снять с Оолы ее воротник?

— Что толку? Я все равно не смогу выбраться из клетки.

«Похоже, у тебя хрупкий организм, пришелец. Как вы называете себя?»

— Я — человеческое существо.

«А это шумное зеленое животное тоже человеческое существо?»

— Нет. Это джемианская драконица. Послушай, Дуказа, кончай ходить вокруг да около. Либо выдай меня Хлено, либо помоги мне хотя бы добраться до клетки.

— И еще, Джефф: скажи Дуказе…

— Он может Вас слышать, мэм.

— Тогда я сама скажу, — грозно произнесла Великая Драконица. — Слушай меня, Дуказа! Похоже, ты притворяешься декоративным плющом, но это тебе не поможет. Если ты не позволишь Джеффу открыть клетку, я все расскажу Хлено, и они выкопают тебя с корнями.

«Скажи этой грубой драконице, что Хлено не станут меня выкапывать. Я последний Дуказа».

Великая Драконица лишь презрительно фыркнула.

— Он считает себя правителем, и это в каком-то ничтожном зоопарке!

«Передай Ее Зеленой Мерзости, что она тоже находится в зоопарке, но правитель здесь я. Каждый Дуказа имеет свою территорию, собственный остров…»

— Остров? — переспросил Джефф. — С какой же планеты ты пришел?

Дуказа надолго замолчал. Казалось, его настроение резко изменилось. Плеть лианы соскользнула с дерева, опустив Джеффа на землю, но продолжая придерживать его за талию.

«Ты и эта драконица нарушаете мой покой. Уходите».

— Ты одинок, последний Дуказа?

«Я не одинок. Я нахожусь в обществе своих мыслей, а вы нарушаете их. Хлено говорят быстро и на высоких частотах, поэтому мне легко не обращать на них внимания, но я не могу не обращать внимания на вас. Я устал от вас. Уходите. Взамен я обещаю, что не предам вас».

Джефф прыгнул вперед и схватил кончик ускользавшей лианы.

— Подожди, Дуказа! Я не могу уйти без Великой Драконицы, ее нужно освободить из клетки. Кроме того, я должен найти своего робота.

«Твоего робота?»

— Да. Он был в клетке на складе, где хранились роботы.

«Это не склад. Это тюрьма, и я никому не буду помогать спасать какого-то робота».

— Тогда помоги мне выпустить драконицу.

«Нет. Я разговаривал с тобой, как с равным, но теперь вижу, что ошибался. Вы всего лишь примитивные создания, привязанные к технологии. Уходите».

— Ты тоже привязан к технологии, тупое растение! — закричал Джефф. — Технология обеспечивает жизнь в этом здании. Она дает тебе свежий воздух, свет, воду и пищу. Если механизмы остановятся, то ты умрешь, — так помоги же своим собратьям по разуму!

Лиана вздрогнула и с шелестом отползла к стене.

Глава 6

Спасение великой драконицы

Оола, сидевшая на клетке драконицы, громко мяукнула.

— Вы можете прикоснуться к Ооле через прутья решетки, мэм? — спросил Джефф.

— Да, но она не пролезет внутрь, а пока она снаружи, я не могу снять воротник. Ты хочешь, чтобы я бросила его тебе, верно?

— Совершенно верно. Попытайтесь погладить Оолу, думая о том, как она становится все тоньше и тоньше.

— Но она твоя любимица, Джефф. Изменит ли она форму для меня?

— Не знаю, но нужно попробовать. Дуказа дуется и не хочет нам помогать, а Захватчики могут вернуться в любую минуту.

Великая Драконица посмотрела через прутья на крышу своей клетки и просунула правую лапу так далеко, как только могла.

— Ну, Оола, разреши мне почесать тебя за ушком, как нравится твоей мамочке на Джемии. Хорошая маленькая киска!

Оола разлеглась на клетке и вытянула шею так, чтобы коготь драконицы мог дотянуться до нужного места.

— Хорошая Оола, — ворковала Великая Драконица. — Хорошая, тоненькая Оола, иди ко мне через решетку. Тоненькая, хорошенькая, иди ко мне!

Пока Джефф смотрел, зоопарк вокруг него шуршал, чирикал, чавкал и фыркал: животные занимались своими обычными делами, не беспокоясь о вчерашнем или завтрашнем дне. Черно-красное существо, напоминавшее ящерицу с усиками-антеннами, на мгновение остановилось у ног Джеффа, застрекотало и побежало дальше. Из-за ближайших деревьев вылетела стайка маленьких существ с радужными крыльями, длинными клювами и коготками на спинах — вероятно, для того, чтобы висеть на ветках — хотя пока Джефф смотрел, они ни разу не остановились. Теперь он видел, что побеги Дуказы расползлись повсюду, но сейчас его листочки свернулись, а все подвижные отростки куда-то спрятались. Казалось, Дуказа хотел находиться как можно дальше от Джеффа.

— Умница Оола! — радостно воскликнула Великая Драконица. Джефф изогнул шею и увидел, как вытянувшаяся, змееподобная Оола вползает в клетку. Драконица сняла с нее воротник.

— Лови, Джефф!

Джефф поймал воротник и подумал «вверх». Через несколько секунд он поднялся к клетке. Порывшись в карманах, он вручил драконице бурый кубик, а Ооле — зеленый. Оба определенно заслужили награду.

— Ну, и как ты собираешься выпустить меня? — спросила Великая Драконица, уплетая кубик.

Джефф забрался на клетку и присоединился к Ооле, протиснувшейся через прутья решетки и постепенно приобретающей свою обычную форму. Она толкнула носом воротник, висевший на его запястье, и принялась жалобно мяукать. Джефф со вздохом надел воротник ей на шею.

— Но не вздумай убегать от меня! — строго предупредил он.

Потом он осмотрел прутья, сделанные из такого прочного металла, что не было никакой надежды сломать или хотя бы согнуть их.

— Я не могу их выломать, поэтому можешь быть уверен, у тебя тоже ничего не получится, — сказала Великая Драконица. — Ведь я очень сильная. Но должен быть другой, обычный способ открыть клетку. Ты не видишь задвижки?

В раздражении она выдохнула клуб едкого дыма.

— Пока нет, Ваше Величество, — ответил Джефф. Он тщательно ощупал весь верх клетки, но не обнаружил ни одной зацепки.

— Вы уверены, что Вас поместили сюда сверху? — спросил он.

— Откуда мне знать? Я была без сознания. Ты полагаешь, я позволила бы им посадить меня в клетку, если бы могла сопротивляться? У них есть какое-то мощное оружие.

— Мощное и необычное, — согласился Джефф. — Тот, который забрал меня, так сильно вибрировал своими щупальцами, что у меня разболелась голова, а потом я отключился.

— Неважно, что это было, — отрезала Великая Драконица. — Я хочу попасть домой. Но как мы попадем туда, даже если ты вызволишь меня из клетки? Как я вернусь на свою любимую Джемию? Вряд ли Захватчики отправят меня обратно.

Из ее правого глаза выкатилась крупная слеза.

— Норби может вернуть нас обратно, — сказал Джефф. — Он где-то здесь, но тоже находится в плену, и я не могу найти его.

— Звучит не слишком обнадеживающе. Но если ты знаешь, что он здесь, то почему не знаешь, где его можно найти?

— Потому что один из Захватчиков унес его из клетки, где я видел его. Кстати, он заключен в пластиковый пузырь, как и все маленькие роботы, которых Захватчики забрали с Джемии.

— Как бы мне хотелось вонзить клыки в этих паршивцев! — мечтательно произнесла Великая Драконица, продемонстрировав свои клыки во всем их устрашающем великолепии. — Пожалуйста, Джефф, вызволи меня отсюда. Я приказываю тебе придумать какой-нибудь способ.

— Я делаю все, что в моих силах, мэм.

Джефф перегнулся через крышу клетки и пробежал пальцами по стенкам, докуда смог дотянуться. Он не нашел ни выпуклостей, ни впадинок, но может быть, клетки открывались не так, как двери? Он снова наклонился, и на этот раз кое-что увидел: светлое пятнышко на темном металлическом углу клетки. Когда он прикоснулся к нему, пятнышко едва заметно опустилось, образовав крошечную впадинку. Джефф попытался сильнее надавить пальцем, но ничего не произошло.

— Думаю, чтобы нажать на это углубление, нужно иметь щупальца с очень тонкими кончиками, — задумчиво пробормотал он.

— Попробуй один из коготков Оолы, — посоветовала Великая Драконица. — Может быть, он подойдет.

Джеффу немного не понравилось, что драконице первой пришла в голову такая мысль. Несмотря на ее тщеславие, ей нельзя было отказать в сообразительности.

Теперь проблема заключалась в другом: как заставить Оолу выпустить когти? К несчастью, она пребывала в хорошем настроении и показывала лишь мягкие подушечки лапок. Улыбнувшись, Джефф взял ее заднюю лапку и осторожно надавил на подушечку. Постепенно появились когти, хотя Оола и выражала свой протест громким мяуканьем.

— Это необходимо для доброго дела, Оола, — Джефф прикоснулся к впадинке кончиком ее коготка. Крышка скользнула в сторону так быстро, что как будто исчезла. Джефф и Оола полетели вниз и приземлились прямо на Великую Драконицу. Поскольку ее спинной гребень был украшен самоцветами, для Джеффа падение оказалось весьма болезненным.

— Ох! — воскликнул он. — Э-ээ… простите меня за нечаянное падение, мэм.

— Я сильна и могу выдержать твой вес, — сдержанно ответила Великая Драконица. — Но давай не тратить зря времени. Мы оба будем держать Оолу…

— Нет, мэм, — возразил Джефф. — Воротник Оолы предназначен для маленького животного. Даже с моим весом он работает очень медленно.

Драконица хмыкнула.

— Я все-таки умею летать, Джефф. Мои крылья недостаточно сильны, чтобы поддерживать мой вес, но они помогут Ооле вытащить нас из клетки. Попробуем?

— Или попросим Дуказу помочь нам? — нерешительно спросил Джефф. — Дело в том, что с тех пор, как мы в последний раз виделись, вы изрядно рас… я хочу сказать, приобрели еще более величественный вид.

— Чепуха. Моя величественность не имеет к этому никакого отношения. Тебе не следует обращаться к растению, которое ты называешь Дуказой, — он грубиян и мелкий пакостник, — она подняла Оолу и выпрямилась в полный рост. — Пошли, Джефф.

— Подождите. Взгляните на Оолу!

Многоцелевое Домашнее Животное удлинило свои клыки. Шерсть Оолы стояла дыбом, отчего она казалась вдвое больше, чем на самом деле. Она издавала хищное урчание.

— Захватчики, — прошептал Джефф. — Целая куча, и все входят в зоопарк.

— Быстрее, — скомандовала Великая Драконица. — Я лягу и разверну свой плащ, а вы с Оолой спрячетесь под ним.

— А как насчет открытой клетки?

— Я закрою крышку, но суну в просвет пищевой кубик, чтобы замок не защелкнулся.

Она слегка поднялась, задвинув крышку клетки и заклинив ее кубиком.

— А теперь забирайтесь под мой плащ и постарайтесь не выглядывать наружу. Я буду сообщать вам о происходящем. Эти захватчики не слышат меня, когда я обращаюсь к ним, — думаю, из-за величественной глубины моего голоса.

— Хорошо, — сказал Джефф. Аргументы Великой Драконицы казались ему малоубедительными, но времени на споры не оставалось.

Он забрался под тяжелый плащ драконицы и прижал Оолу к себе. Великая Драконица заговорила глубоким басом, напомнившим ему голос адмирала Йоно:

— Они повсюду, Джефф. Двенадцать штук, все разных размеров. Если прислушаться, то можно разобрать их речь. Они говорят на очень плохом джемианском — даже не говорят, а попискивают. Ого, они приближаются!

Великая Драконица на мгновение замолчала, а затем добавила низким шепотом:

— Они пришли посмотреть на меня. Полагаю, я теперь самый ценный экспонат в этом зоопарке. Как унизительно!

— Может быть, они пришли полюбоваться на Вас, потому что восхищаются Вашим царственным величием? — прошептал в ответ Джефф.

— Боюсь, что нет, — печально отозвалась она. — Судя по их писку, я думаю, что они… О, какой позор! Джефф, они смеются надо мной!

— Откуда такая уверенность? Может быть, они ахают от восторга.

Джеффу хотелось, чтобы несчастная драконица сохранила остатки собственного достоинства, но втайне он надеялся, что Захватчики действительно смеялись. Любые разумные существа, какими бы опасными и непредсказуемыми они ни были, кажутся менее чуждыми, если проявляют чувство юмора. Разумеется, смех может быть жестоким, но, как правило, он подразумевает терпимость.

Кроме того, самому Джеффу тоже казалось, что выставка самоцветов, устроенная Великой Драконицей на клыках и спинном гребне, выглядит скорее забавно, чем величественно.

— Они увидели пищевой кубик, который я засунула под крышку клетки. Кажется, они спорят о том, кто вытащит его.

— Не позволяйте им снова запереть крышку, — попросил Джефф. — Я не уверен, что смогу найти ту впадинку изнутри.

— Не беспокойся, — шепнула Великая Драконица. — У меня свои методы.

Казалось, по ее телу пробежала судорога, но нет: она просто стряхнула на Джеффа свой плащ. Почему драконица сняла его?

— Они уходят, — сообщила она. — Скатертью дорожка. Теперь мы можем выбраться отсюда.

Джефф откинул плащ и чихнул. Это был лучший плащ Великой Драконицы, но, должно быть, он хранился в пыльном чулане.

— Как вы удержали крышку, когда они вытащили кубик? — спросил он, увидев, что клетка открыта.

— Мне пришлось сунуть в зазор кончик своего драгоценного хвоста. Будь свидетелем, Джефф, какие мучения я готова вытерпеть ради свободы!

Джефф заметил защитный рубиновый колпачок на кончике хвоста Великой Драконицы и решил не спрашивать ее, было ли ей больно на самом деле.

Надев свой плащ, драконица взяла Оолу в правую лапу, а левой обняла Джеффа.

— Держись, — сказала она. — И думай «вверх».

Через несколько секунд она поднялась в воздух вместе с Джеффом, неуклюже цеплявшимся за ее лапу и болтавшим ногами. Перелетев через верх клетки, Великая Драконица расправила крылья и заложила крутой вираж над зоопарком.

— О, какой чудесный вид, — воскликнула она. — Из клетки я не могла рассмотреть все как следует.

— Осторожнее, мэм, мы теряем высоту! — крикнул Джефф.

— Все в порядке, — заверила Великая Драконица, немного задыхаясь от непривычных усилий. — Я в любом случае собиралась спускаться. Нужно лишь решить, где…

Левое крыло Великой Драконицы зацепилось за ветку дерева, выбив ее из равновесия. Она перевернулась вверх тормашками и полетела вниз, выронив Джеффа и Оолу.

— Мурр! — сказала Оола, плывшая в воздухе, в то время как Джефф пролетал мимо нее.

«Ей следовало бы попытаться планировать, а не летать», — раздраженно подумал Джефф, увидев, где закончится его падение. Он упал в пруд и вынырнул с громким плеском, смахнув со лба скользкое маленькое существо с глазами на стебельках.

— Мурр! — повторила Оола, повиснув в воздухе над его головой. Казалась, она раздумывает, не стоит ли ей превратиться в рыбу и присоединиться к нему. Джефф ухватился за ее пушистое тельце и, прежде чем Оола успела протестующе замяукать, подумал «вверх».

Снизу послышался звук, похожий на свист парового котла, готового взорваться. Взглянув туда, Джефф увидел Великую Драконицу. Ее голова высовывалась из пруда, увитая голубыми и зелеными водорослями.

— Ты во второй раз упал прямо на меня, — глубоко оскорбленным тоном произнесла она.

— Еще раз примите мои извинения, мэм, — сказал Джефф, потирая ушибленный зад. — Вы не пострадали?

— Нет, но пострадало мое достоинство, — расплескивая воду, драконица подплыла к краю пруда и выбралась на берег. — Мой лучший плащ пришел в негодность!

— Я искупался уже второй раз за сегодняшний день, — заметил Джефф. — Но по крайней мере, мы выбрались из клетки.

Они с Оолой спустились к Великой Драконице и сели рядом с ней.

— Кажется, у меня еще остались пищевые кубики, — сказал Джефф. — Не хотите ли подкрепиться, Ваше Величество?

Он вынул из кармана два бурых кубика и протянул их драконице, а зеленый кубик бросил Ооле.

Великая Драконица взяла один из бурых кубиков.

— Думаю, нам всем не мешает подкрепиться. Ну, и где же ты теперь собираешься искать Норби?

— Захватчики, разглядывавшие вас, пока я прятался под плащом… они ничего с собой не несли?

— Нет, — с горечью ответила Великая Драконица. — Они просто смеялись надо мной.

— Тогда нам нужно найти Захватчика, который забрал Норби из клетки-тюрьмы. Он был довольно маленький.

— Такого описания недостаточно, — буркнула Великая Драконица. — Маленьких Захватчиков могут быть десятки, если не сотни. Если мы не найдем Норби, то никогда не покинем эту планету. О, если бы ты только привел с собой звездные корабли на Джемию!

— Но наш корабль перемещается в гиперпространстве только потому, что Норби подключается к бортовому компьютеру, — напомнил Джефф. — Нам обязательно нужно найти его.

— Тогда вперед! — Великая Драконица закуталась в свой плащ. — Слезами горю не поможешь.

— Мне бы хотелось поговорить с Дуказой. Я уверен, что у него есть полезная информация, хотя он, похоже, недолюбливает роботов.

— А я недолюбливаю телепатическую растительность, — буркнула Великая Драконица, глядя на лианы, переплетающиеся во всех направлениях.

Невдалеке неожиданно послышался вой. Оола, бродившая в зарослях кустарника и вынюхивавшая разные растения, стремглав выскочила наружу и прыгнула Джеффу на руки.

— А вот и Норби! — восторженно воскликнул Джефф.

Маленький Захватчик быстро приближался. Пластиковый пузырь с Норби внутри свисал из двух его щупалец, остальные щупальца были угрожающе вытянуты вперед.

Глава 7

Маленький захватчик

Великая Драконица приняла боевую стойку и попыталась выдохнуть пламя, но благодаря купанию в пруду испустила лишь облачко черного дыма. Метан попросту не успел полностью окислиться.

— Убирайся! — закричала она, замахнувшись на Захватчика. Но ее усилия оказались тщетными. Три щупальца крепко обхватили ее туловище.

Джефф не мог убежать, поскольку покинуть Великую Драконицу в такой момент было бы трусостью. Но подниматься в воздух вместе с Оолой тоже не имело смысла — ведь воздух был стихией Захватчика.

Прижав Оолу к себе одной рукой, Джефф прислонился спиной к высокому, кряжистому дереву и стал ждать. Когда Захватчик приблизился, он изо всех сил лягнул его. На боку Захватчика на мгновение появилась вмятина, и в лицо Джеффу со звуком, напоминавшим «уфф!», ударила струя теплого воздуха.

— Помогите мне, мэм! — крикнул он. — Пинайте его, кусайте его!

— Я пытаюсь, — отозвалась Великая Драконица, вонзая зубы в ближайшее щупальце.

Джефф лягнул снова. Захватчик попятился, потом осторожно двинулся вперед, явно надеясь справиться с сопротивляющейся драконицей, пленить Джеффа и одновременно удержать тяжелый пластиковый пузырь с роботом внутри.

Три щупальца обвились вокруг Джеффа. Внезапно в его голове зазвучал голос: слова представляли собой немного измененную версию джемианского языка. Другие научили драконов говорить; возможно, они научили этому и Захватчиков.

«Пришелец! — произнес голос. — Почему ты не отвечаешь, когда я обращаюсь к тебе?»

Джефф ответил вслух, чтобы драконица тоже могла слышать его:

— Мы не слышим вашу речь. Ее звуки слишком высоки для нашего слуха.

«Тогда почему ты слышишь меня теперь? Вы — опасные существа. Я собирался захватить вас и вернуть в клетку, а теперь вы начали разговаривать со мной, словно разумные Хлено. Я слышу вас, но не ушами».

— Джефф, — сказала Великая Драконица, висевшая в щупальцах Захватчика. — Тебе не нужно повторять для меня, поскольку я тоже получаю телепатическое сообщение. Думаю, мой укус превратил Захватчика в телепата, вроде нас с тобой.

«Не понимаю, каким образом укус колючего существа смог заставить меня слышать вас. И что такое телепатия?»

— Телепатия — это способность общаться мысленно, — объяснил Джефф. — Укус джемианского дракона автоматически наделяет такой способностью, если соприкасаться с тем, к кому обращаешься. Думаю, это имеет какое-то отношение к гормонам, но полностью не уверен.

— Все это очень хорошо, — проворчала Великая Драконица. — Но что, если я отравилась, укусив это ужасное существо? Мне что-то нездоровится.

— Это потому, что его щупальца слишком туго обвивают Вашу талию, — успокоил ее Джефф.

— Может быть, хотя я и без того невероятно исхудала. Ладно, допустим, я не отравилась. Скажи ему, чтобы он отпустил нас, Джефф.

«Что означает «Джефф»?»

— Так меня зовут. Я — тот, кто в мокрой красной одежде. Рядом со мной стоит Великая Драконица с планеты Джемия, а в пузыре, который ты держишь, находится мой друг Норби.

«Как может машина в предохранительном пузыре иметь настоящее имя?»

— Имеет, не сомневайся. Его зовут Норби, и он мой робот.

«Роботы — это зло».

— Ничего подобного. Ты просто глуп, если так думаешь. Мой робот совсем не злой.

— Не сердись, Джефф, — примирительно произнесла Великая Драконица. — Джемианские драконы и земляне любят роботов, но Захватчики, похоже, недолюбливают их.

Джефф раздраженно покачал головой.

— Но они же используют роботов! Роботы готовят пищу для Захватчиков, а в этом подводном здании находится множество сложнейших механизмов.

«Захватчики? Так вы нас называете?»

— Да, — ответил Джефф. — Ты и твои сородичи вторглись на Джемию, где правит Великая Драконица. Вы парализовали джемианских роботов, похитили Великую Драконицу и поместили ее в клетку. Вы бросили меня с Оолой в океан, но что хуже всего — вы украли моего личного робота.

— Хуже всего? — переспросила Великая Драконица. — Даже хуже, чем возмутительное обращение с моей особой?

— Пожалуйста, отпусти нас, — попросил Джефф, глядя на Норби, полностью скрывшегося в своем бочонке. — Выпусти Норби из предохранительного пузыря и позволь нам вернуться на наши родные планеты.

«Я не могу этого сделать. Это против наших правил. Я должен сдать вас старшим, пусть они решат, как с вами поступить. Но для начала я посажу вас обратно в клетку».

— А что старшие сделают с тобой, когда ты расскажешь им о случившемся? — спросила Великая Драконица. — Разве тебе разрешили взять этого робота из клетки?

Захватчик не ответил. Джефф попробовал зайти с другого конца.

— Мы не понимаем вашу культуру, — сказал он. — Если вам не нравятся роботы, то почему вы забрали Норби?

Захватчик снова промолчал.

— Почему? — повторила Великая Драконица. — Скажи нам, иначе я снова укушу тебя. Мой второй укус может оказаться ядовитым.

«Не кусай меня, иначе я буду вынужден обойтись с тобой как с существом, сопротивляющимся захвату».

— Как это? — спросила Великая Драконица, прежде чем Джефф успел остановить ее.

Щупальца Захватчика завибрировали, отчего у Джеффа возникло ощущение, словно под его черепной крышкой работает бормашина. Он почувствовал, что теряет сознание.

— Перестань!

Оола незаметно подкралась к щупальцу Захватчика и вонзила в него зубы.

— Не надо, Оола, — попросил Джефф, разжав ей челюсти и поглаживая ее. — Послушай, Захватчик, если ты скажешь нам, почему ты забрал этого маленького робота, то я посоветую тебе, как выпутаться из неприятностей.

Наступила долгая пауза. Джефф надеялся, что Захватчик достаточно напуган, хотя и не настолько, чтобы потерять голову от страха. Наконец в его сознании зазвучал телепатический голос:

«Я много раз бывал на фабрике, в тюрьме и в зоопарке, но никогда не видел ничего похожего на этого робота. Он даже не похож на робота, но это робот, иначе он не попал бы в предохранительный пузырь. Я хотел вскрыть пузырь и исследовать механизм робота. Меня просто одолело любопытство. В любопытстве нет ничего плохого, верно? Если у тебя есть мозги, то ты обязан интересоваться незнакомыми вещами. Но, к сожалению, я не смог открыть пузырь».

Джефф нахмурился. В речи Захватчика было что-то странное.

— Ты хочешь сказать, что сам не знаешь, как открыть пузырь? — изумленно спросила Великая Драконица.

«Да. Вот почему я собирался показать его старшим. И если я не оставлю вас в зоопарке, то мне придется взять и вас… — вдруг Захватчик замолчал и судорожно затрясся. — Что вы де-де-делаете со мной?»

Он принялся извиваться и дергаться взад-вперед.

«Что меня держит?»

— Это не наших рук дело, — ответил Джефф. — На тебя только что напал Дуказа.

Длинные отростки Дуказы незаметно прокрались от стен, укрываясь за деревьями. Теперь они оплели пухлое туловище Захватчика.

«Но что такое Дуказа?»

«Я — правитель этого зоопарка, — произнес Дуказа в их сознании. — И я решил, что вы все должны умереть. Я мог вынести присутствие пришельцев, пока считал, что они здесь долго не пробудут. Но теперь вы сделали одного из Хлено телепатом. Возможно, вы всех их сделаете телепатами, а этого я не потерплю. Я задушу вас и брошу в пруд. Другие Хлено решат, что вы передрались и умерли. Они уйдут, и больше никто не будет нарушать мой покой».

Другой отросток лианы обернулся вокруг Джеффа. Ему пришлось бороться за каждый глоток воздуха, отталкивая упругий стебель вниз, к щупальцам Захватчика, обвивавшим его талию. На мгновение ему показалось, будто его душат удав и питон одновременно.

Великая Драконица не медлила. Она атаковала Дуказу в тот момент, когда он атаковал ее, а затем изрыгнула клуб дыма.

— Фу! У этой лианы ужасный вкус, и она слишком жесткая даже для моих зубов.

— Попытайтесь выдохнуть пламя, — прохрипел Джефф.

— Я пытаюсь!

Оола тоже напала на лиану, но ее зубы тщетно скользили по гладкой, твердой поверхности. Она осталась единственной, кто мог скрыться, поднявшись на антиграве. Но в конце концов Дуказа все равно отыщет ее, либо она попадет в плен к Захватчикам. Джефф понимал, что ей могут позволить жить вместе с другими животными в зоопарке, но Оола — домашнее животное, и без разумного спутника ей будет очень одиноко.

«А что случится с Норби, если мы с Великой Драконицей умрем?» — подумал Джефф.

— Не убивай нас, — попросил он.

«Я не собирался убивать вас», — мысленно отозвался Захватчик.

«Зато я собираюсь», — произнес Дуказа, плотнее сжимая свои удушающие витки.

Борясь с ними, Джефф обдумывал свой последний, отчаянный ход. Сможет ли он прикоснуться к Норби?

Пузырь Норби по-прежнему находился в щупальцах Захватчика, но они уже начинали слабеть. Норби был совсем близко, и Джефф впервые смог разглядеть, что его сенсорный провод почти дотянулся до внутренней поверхности пузыря. Должно быть, он едва успел выпустить провод, когда стазисное поле парализовало его.

Джефф начал напевать гимн Космического Командования, надеясь, что эта отвлекающая уловка помешает Дуказе подслушать его мысли. Поскольку корпус Норби удерживался на месте тонкими пластиковыми жилами, оставалось лишь немного сжать пузырь, чтобы сенсорный провод соприкоснулся с оболочкой!

— Захватчик, — выдохнул Джефф. — Ты сказал, что не знаешь, как открыть пузырь. Ты пробовал сжимать его?

«Да, пытался, но он слишком прочный для моих щупалец. Спаси меня! Меня сейчас раздавят!»

Джефф почувствовал, как Дуказа немного ослабил свой смертоносный захват. Он слушал.

«Почему ты спрашиваешь про робота?» — неожиданно спросил Дуказа.

— Я просто хотел удостовериться, что Норби будет в безопасности, даже если ты убьешь нас, — ответил Джефф.

«Какое это имеет значение, инопланетянин? — спросил Дуказа. — Какая разница, что будет с твоим роботом? Я просто брошу его в пруд вместе с вашими телами».

— Вот и хорошо. Когда другие Хлено найдут нас, они найдут и Норби. Они освободят его из пузыря…

«Мне безразлично, что они сделают с роботом. Они бросают роботов в тюрьму».

— Но сперва Норби может изменить их. Тогда они не отправят его в тюрьму.

«Изменить? Как?»

— Мой робот — телепат. Он научит телепатии других Хлено, и тогда наша смерть потеряет для тебя всякий смысл.

«Робот-телепат? — мысль Дуказы прозвучала взволнованно. — Я не могу этого допустить. Я уничтожу робота».

— Ты не сможешь этого сделать, — презрительно бросил Джефф. — Даже у Захватчика не хватило сил открыть пузырь.

Витки лианы, оплетавшие Великую Драконицу и Захватчика, ощутимо расслабились, когда Дуказа переключил свое внимание на Норби. Он обернул отросток вокруг пузыря, выдернул его из щупалец Захватчика, послал подкрепление в виде другого отростка и начал сжимать прозрачный пластик.

— Между прочим, Дуказа, если ты убьешь нас, то больше никогда не останешься в мирном одиночестве, — заметил Джефф. — Образы погубленных тобою существ будут возвращаться к тебе, смущая твои мысли воспоминаниями о совершенном злодействе.

Дуказа проигнорировал это заявление, продолжая стискивать жесткий пластиковый пузырь. Сенсорный провод вот-вот должен был прикоснуться к прозрачной оболочке.

«Жизнь животных существ и механизмов меня совершенно не волнует», — отозвался он через некоторое время в промежутке между усилиями.

— Согласно нашей философии, жить в одиночестве и сохранять рассудок возможно лишь в том случае, если чувствуешь себя единым со всей вселенной и населяющими ее существами, — сказал Джефф.

«Ваша философия пригодна для вас. Мне она не нужна».

— Норби! — закричал Джефф, когда сенсорный провод прикоснулся к оболочке пузыря, прогнувшейся в тисках лианы.

«Можешь не вопить, Джефф, — послышался в его сознании хорошо знакомый голос Норби, говоривший на земном языке. — Я не страдаю телепатической глухотой».

«Ты жив!» — мысленно воскликнул Джефф на том же языке, понятном лишь им обоим.

«Разумеется, но я не смогу ничего сделать внутри пузыря, если ты не убедишь этот воздушный шарик со щупальцами перебросить нас отсюда в гиперпространство, — робот переключился на джемианский: — Захватчик, ты умеешь перемещаться в гиперпространстве?»

«Я не знаю, как это делается», — ответил Захватчик.

— Идиот! — фыркнула Великая Драконица. — Вы же все время этим занимаетесь!

«Но я ни разу не пробовал и не знаю, как это сделать».

«Молчать! — взревел Дуказа. — Дайте мне сосредоточиться, и я оставлю от этого робота мокрое место!»

— Захватчик, — быстро зашептал Джефф. — Соедини свой разум с разумом моего робота, пока вы находитесь в телепатическом контакте. Позволь ему показать тебе, как попасть в гиперпространство. Ты можешь это сделать, Норби?

«Могу, Джефф. Держись!»

Если Норби и Захватчик сработают вместе, то куда их может забросить? Что, если каждый из них держит в уме разное место назначения? И как насчет Дуказы? Лиана все еще удерживала их, значит, она тоже…

Мысли Джеффа прервались. В его уши ворвался оглушительный грохот, окружающее заволоклось серой пеленой.

А в следующее мгновение он неожиданно оказался по пояс в грязи — снова мокрый и одинокий. Лишь раздраженная Оола, вцепившаяся ему в плечи, по-прежнему оставалась с ним.

Глава 8

В грязи

Джефф начал погружаться в грязь. Коричневый ил уже доходил ему до подмышек. В панике он широко раскинул руки, пытаясь удержаться на плаву. Если затянет вниз — пиши пропало!

Оола мяукнула, грациозно поднявшись в воздух, и зависла над его головой, вопросительно глядя вниз и словно спрашивая: «Как ты можешь быть таким глупым?»

— Я забыл, — смущенно пробормотал Джефф. — Я испугался и не мог связно думать. Но теперь ты можешь снова спасти меня.

Резко вскинув руки, он ухватился за антигравитационный воротник. В течение минуты ничего не происходило: слабый антиграв никак не мог вытащить его из вязкой грязи. «Вверх! — думал Джефф со всей силой, на которую был способен. — Вверх!» Внезапно раздался чмокающий звук. Джефф поднялся в воздух; грязь ручьями стекала с него.

Оглянувшись вокруг, он никого не увидел. В двадцати метрах от него находился маленький островок, поросший травой и растениями, похожими на небольшие деревья. На горизонте виднелось несколько других островов более крупного размера. Издалека доносилось едва слышное пение.

— Мелодия! — в ужасе прошептал Джефф. — Мы попали на Мелодию. Но почему?

Оола начала тянуть его к острову. Порывшись в карманах, Джефф скормил ей превратившийся в пюре зеленый кубик. Неожиданно он заметил какое-то шевеление в грязи. Пока он смотрел, на поверхности появился край прозрачного пластикового пузыря.

— Это Норби! — воскликнул Джефф. — Вниз, Оола!

Он неуклюже изогнулся и вытянул руки. Со второй попытки ему удалось схватить пузырь.

— Норби? — встревоженно спросил он.

Ответа не последовало, так как упругий пузырь вернулся к своей первоначальной форме, и антенна Норби больше не прикасалась к его оболочке.

Грязь внизу забурлила, словно перед вулканическим извержением. Из нее вырос огромный горб, и наконец взору Джеффа открылись голова и крылья Великой Драконицы. Она тяжело дышала.

— Вытащи меня отсюда, Джефф! Я отказываюсь тонуть в грязи. Это просто неприлично!

С Норби под мышкой и Оолой, вцепившейся в его плечи, Джефф протянул свободную руку драконице.

Антигравитационный воротник достиг предела своей мощности и не мог вытащить драконицу из грязи, несмотря на все усилия.

— Попытайтесь взлететь, мэм, — попросил Джефф. Одновременно он изо всех сил думал: «Крылья! Оола, отрасти себе крылья!»

Оола уловила его мысль и быстро вырастила кожистые крылья на спине, между передними и задними ногами. Подъемная сила немного увеличилась, и с помощью Великой Драконицы, отчаянно машущей собственными крыльями, они смогли двигаться.

— К острову! — распорядился Джефф.

Вся компания барахталась в грязи и в воздухе, прилагая героические усилия. Задние ноги Великой Драконицы и ее хвост оставались под поверхностью. Время от времени хвост высовывался наружу и шлепал по грязи — то ли для придачи дополнительного ускорения, то ли от гнева. Оола хлопала крыльями, и даже Джефф пытался делать летательные движения, направляя антигравитационную тягу воротника.

Им показалось, что они добрались до острова лишь через несколько часов. Обессиленные, они повалились на траву.

— Мой плащ пришел в полную негодность, — простонала драконица.

Джефф безуспешно пытался стереть с себя грязь пучками травы.

— На таких островах обычно есть ручейки с пресной водой, — сказал он. — Нам нужно попить и умыться.

— Это уже не имеет значения, — заявила драконица. — По-моему, те безобразия, которые мне пришлось вытерпеть за последнее время, свели меня с ума. Повсюду сплошная грязь, а мне кажется, будто я слышу мелодичное пение. Кажется, кто-то рассказывал мне о подобной планете, или это лишь игра моего воображения?

— Это не игра вашего воображения, — заверил Джефф.

— Мы на Земле, Джефф?

— Нет. Я совершенно уверен, что это планета Мелодия. Ваша внучатая племянница Заргл однажды побывала здесь вместе со мной. Должно быть, она рассказывала Вам о Мелодии. Туземцы любят петь, но хорошо, что сейчас их здесь нет. Я бы предпочел оказаться на необитаемом острове.

— Но если этот остров необитаем, то почему мы слышим пение?

— Грязевая поверхность Мелодии покрыта островами; наиболее крупные острова обитаемы. Надеюсь, нам не придется снова увидеть здешних аборигенов или есть их безвкусную пищу.

— Пищу? — Великая Драконица принюхалась и огляделась вокруг. — Где?

— Видите желтые, голубые и оранжевые плоды, висящие на деревьях и кустарниках? Это фрукты. Они все съедобные, но совсем невкусные.

Оола уже поднялась к маленькому желтому фрукту, откусила его от черенка и пристроилась возле грязных ног Джеффа, с жадностью поедая сочную мякоть.

— Ооле он понравился, — заметила Великая Драконица.

— Оола ест почти любую пищу растительного происхождения, и вечно голодна, — Джефф вытер грязь с пузыря Норби и спросил: — Как вы думаете, куда подевался Захватчик?

— Я забыла о нем, — Великая Драконица презрительно фыркнула. — Надеюсь, что он утонул в грязи.

— Лучше не надо, — предостерег Джефф. — Если мы не сможем вызволить Норби из пузыря, то способность Захватчика путешествовать в гиперпространстве останется для нас единственной возможностью выбраться с Мелодии. А я предпочитаю скорее вернуться на Нухленонию, чем оставаться здесь.

— Твои слова не радуют меня, Джефф, — проворчала Великая Драконица. Она встала и отряхнулась, разбрасывая грязь во всех направлениях. — Пойду, попробую поискать родник, о котором ты говорил. Хорошо бы он и впрямь нашелся, а то меня мучит жажда.

Нахмурившись и выставив клыки в жутком оскале, драконица затопала прочь по траве.

Хотя Джеффу тоже хотелось пить, он уселся на берегу, глядя на грязевое море и беспокоясь о судьбе Захватчика. Он должен быть здесь — ведь только Захватчик мог перенести их сюда с Нухленонии, хотя только Норби мог сообщить ему координаты Мелодии.

Оола подняла голову от своего фрукта, оставив кусочек для Джеффа.

— Мурр, — мурлыкнула она, подтолкнула кусочек лапкой и отступила назад, словно земная кошка, предложившая хозяину лакомую мышку.

Джефф взял кусочек и принялся жевать, чтобы хоть немного утолить жажду. Он продолжал смотреть на грязевую поверхность. Интересно, как долго может прожить Захватчик в таких условиях?

Словно в ответ на его мысли, грязь внезапно содрогнулась и мощным гейзером взметнулась вверх. Джефф торопливо подхватил Оолу. Успокоив ее мягким поглаживанием, он снял с нее воротник и укрепил его на своем предплечье.

Вернуться к месту приземления оказалось довольно трудно, но в конце концов Джефф справился с этой задачей. Его снова с ног до головы обрызгало жидкой грязью, зато он увидел какой-то серый силуэт, проталкивающийся вверх.

— Захватчик! — позвал он, но тут же вспомнил, что Захватчик не может слышать низкий тембр его речи. Нужно было прикоснуться к нему и передать сообщение телепатически. Когда Джефф попытался вытянуть руку для контакта, Захватчик стрелой взмыл в небо, оттолкнув его с пути.

Вокруг туловища Захватчика обвивалось нечто похожее на огромную змею, чей хвост исчезал в грязи. Судя по всему, Дуказа отправился в гиперпространство вместе с остальными, и сейчас один из его побегов выпрыгнул наружу, прицелившись в Джеффа. Тот еле успел увернуться.

Но тут что-то другое обвилось вокруг его запястья. Это было щупальце Захватчика. Джефф сразу же услышал его мысли:

«Дуказа душит меня. Он пытается снова затащить меня в грязь. Если у него получится, то я умру, потому что там нет воздуха и недостаточно воды для моих дыхательных органов. Помоги мне!»

«Старайся подняться выше, Захватчик. Может быть, мы прихватили с собой лишь небольшую часть лианы. Если корни Дуказы остались там, то он скоро умрет, и…»

Джефф замолчал, ибо в его сознании зазвучал бесконечно чужой голос Дуказы:

«Я не умру. Мои корни находятся здесь, хотя большая часть моего тела умирает в зоопарке на Нухленонии. Я становлюсь сильнее на этой замечательной планете, с ее богатой питательной грязью, чистым воздухом и настоящим солнечным светом. Вы с Хлено послужите для удобрения грязи вокруг моих корней, на том месте, где я собираюсь укорениться навеки».

— Дуказа, — крикнул Джефф, понимая, что разумная лиана слышит его. — Не убивай нас. Грязи Мелодии и без того достаточно богаты питательными веществами для твоего роста.

«Дело не только в удобрениях. Вы телепаты, а я не выношу болтливых разумов, как у тебя или у Хлено, который пришел вместе с тобой. Телепатические фокусы твоего робота меня тоже больше не потревожат. Он все еще заключен в пузыре, и здесь нет других Хлено, которые смогут освободить его. Если я оставлю его так, как есть, то он будет совершенно безвреден для меня».

Оола стояла на илистом берегу островка, скалясь и рассерженно шипя. Шум привлек внимание Великой Драконицы, бегом вернувшейся обратно. Судя по всему, она нашла воду: ее чешуя была отмыта до блеска, а с мокрого плаща капало.

— Джефф! — воскликнула она. — Тебе угрожает опасность!

— Я пытаюсь спасти Захватчика от Дуказы, — отозвался Джефф. — Дуказа хочет убить нас всех.

«Помоги мне! — умолял Захватчик. — Я больше не могу бороться с этой лианой».

В отчаянии Джефф попытался сдернуть стебель с туловища Захватчика, но тот слишком крепко вцепился в свою добычу. Его усилия привели лишь к тому, что Дуказа сумел забросить на него один из своих отростков.

Когда упругие витки начали обвивать его пояс, Джефф быстро снял с предплечья воротник Оолы.

— Мэм, попытайтесь пролететь над грязью, а я брошу вам воротник. Вы самая сильная из нас и, может быть, справитесь с Дуказой.

Возможно, Великая Драконица и страдала от чрезмерного тщеславия, но никто не мог усомниться в ее храбрости. Отбросив свой плащ, она разбежалась по траве, словно самолет по взлетной полосе. На краю островка она раскинула крылья и изо всех сил прыгнула вперед.

Но она оказалась слишком тяжелой. Полет длился лишь несколько секунд, а затем она шлепнулась в грязь.

— Джефф! Отросток лианы обвил мою левую ногу!

— Ничего, держитесь! Продолжайте махать крыльями! — Под давлением Дуказы Джеффу становилось все труднее дышать. Драконица приближалась к нему и вскоре оказалась прямо под ним.

— Ловите воротник, мэм! — Джефф ухитрился уронить воротник прямо в когтистую лапу, схватившую маленький предмет. Теперь к крыльям драконицы прибавилась тяга мини-антиграва. Она могучим усилием поднялась в воздух, таща за собой длинную плеть лианы.

— Сейчас я задам урок этому хулигану! — пропыхтела она, прочистив горло и облизнувшись. — Он надолго запомнит этот урок!

Великая Драконица имела в виду вовсе не свою подъемную силу, как предполагал Джефф. Она достаточно отдохнула для более зрелищного действа. Разинув пасть со сверкающими клыками, она издала жуткий рев, заставивший воздух завибрировать и ударивший по барабанным перепонкам Джеффа. Язык обжигающего пламени вырвался наружу и опалил главный стебель лианы. Дуказа затрещал и почернел. Потом лиана развалилась на куски, и ее нижняя часть упала обратно в грязь. Захватчик стряхнул с себя мертвый отросток, а драконица с торжествующим видом отлетела в сторону.

Теперь у Джеффа не было ни воротника, ни лианы, удерживавшей его в воздухе. Он снова упал в грязь, на этот раз головой вниз.

Что-то вытащило его наружу. Протерев глаза, он увидел, что висит в щупальцах Захватчика, медленно плывшего к островку в сопровождении Великой Драконицы. Ее Величество порхала так, как умеют лишь джемианские драконы с мощными крыльями и антигравитационными устройствами.

— Неподалеку есть ручей и небольшой пруд, — сказала она.

Джефф устало поднялся с травы, куда его положил Захватчик, и пошел мыться. Оола бежала рядом, путаясь у него под ногами. По-видимому, она решила не отставать от хозяина на случай новых неприятностей.

Вскоре Джефф стал чистым, хотя и мокрым, поскольку ему было нечем вытереться. Он снял носки и ботинки, надеясь высушить их на солнце. Приятно было ощущать траву голыми ступнями.

Захватчик прикоснулся к нему кончиком щупальца.

«Нам, Хлено, нужна вода, чтобы жить. Я не смогу выжить в этом грязевом мире. Я могу подолгу оставаться в воздухе, но потом мне все равно понадобится чистая вода. Мне хочется домой. Пожалуйста, возьми меня домой!»

— Только ты сам можешь это сделать, — ответил Джефф. — Ты умеешь путешествовать через гиперпространство.

«Но я никогда не учился этому. Твой робот управлял мною и направил меня на эту ужасную планету. Мы должны уйти отсюда: ведь корни Дуказы не умерли, и он снова вырастет!»

— В таком случае нам тем более следует постараться вызволить Норби из пузыря, — сказал Джефф.

«Я не знаю, как это сделать. Пузырь нельзя раздавить одной лишь силой мускулов. Даже Дуказа смог лишь прогнуть его, но не сломать».

— А как ты думаешь, драконье пламя сможет расплавить оболочку пузыря? — спросил Джефф.

«Вряд ли. Эти пузыри очень термостойкие. Если твое зеленое животное сможет расплавить пузырь, то тепла будет достаточно, чтобы повредить робота».

— Елки-палки! — разочарованно пробормотал Джефф.

Он прислушался к отдаленной музыке аборигенов Мелодии. Оола сладко задремала в траве. Захватчик болтался между деревьями с таким видом, словно он тоже смертельно устал.

— Как тебя зовут? — внезапно спросил Джефф, погладив прикасавшееся к нему щупальце.

«Я Хлено. Вы называете нас Захватчиками».

— Да, но я имею в виду твое собственное имя. Разве у вас нет имен, принадлежащих каждому в отдельности? Меня, например, зовут Джефф, а это Оола, мое домашнее животное.

«Меня зовут Ухфай. Мне очень жаль, что я доставил вам столько неприятностей. Ты и твоя подруга, которую ты зовешь «мэм», спасли мне жизнь, и я благодарен вам за это».

— Мы еще не спасли тебя. Нам нужно доставить тебя домой из этого ужасного мира.

«Ты это сделаешь? Ты не возненавидишь меня за тебе беды, которые я вам причинил?»

— Человек достигает наибольшей гармонии со вселенной, если отказывается от ненависти, — убежденно сказал Джефф. — Я стараюсь никого не ненавидеть.

Еще раз пошарив в карманах, он вытащил два слипшихся в комок бурых кубика.

— Ты голоден? Не хочешь попробовать?

Он протянул руку. Тонкое щупальце протянулось к его ладони, и кубики исчезли во рту у странного существа.

«Спасибо, — передал Ухфай. — Я чуть не падал в обморок от голода».

Джеффа клонило в сон, но он понимал, что должен бодрствовать на тот случай, если оставшиеся в живых остатки Дуказы вдруг решат атаковать их.

— Ухфай, ты не можешь дотянуться до этого оранжевого фрукта одним из своих щупалец? — спросил он. — Я уверен, что он окажется кислым на вкус, но я так проголодался, что готов съесть что угодно.

За едой Джефф решил, что теперь они с Захватчиком уже достаточно подружились, и он может задать вопрос, который по-прежнему сильно беспокоил его.

— Ухфай, — сказал он. — А зачем ты все-таки взял Норби? Этот поступок мог доставить тебе массу неприятностей. Вряд ли ты сделал это просто из любопытства, верно?

«Но это правда! Меня в самом деле разобрало любопытство. Я никогда не видел таких странных роботов. А неприятностей мне все равно не миновать. Мой отец придет в ярость, когда узнает…»

— Твой отец?

«Он занимает высокий пост среди Хлено, а я — его любимый сын. Вернее, был любимым. Теперь он вряд ли будет относиться ко мне так же, как раньше».

— Ухфай, а сколько тебе лет? — Джефф впервые взглянул по-новому на маленькие размеры Захватчика, на его забавную манеру речи, на его неумение путешествовать в гиперпространстве и на многое другое.

«Я не знаю, как вы измеряете возраст в вашем мире, Джефф, но чтобы стать взрослым, мне нужно прожить еще столько же, сколько я уже прожил».

«Да он младше меня! — подумал Джефф. — А я-то обходился с ним как с взрослым злодеем!»

— Ухфай, — сказал он. — Я слышу храп Великой Драконицы, и Оола легла вздремнуть. Ты тоже поспи, а я постою на страже. Когда я разбужу тебя, ты сменишь меня, ладно?

«Хорошо, Джефф. Мне жаль, что я не могу нормально разговаривать с тобой. Ты и твои друзья мне очень нравитесь».

— Я буду здесь, когда ты проснешься, Ухфай. Я никуда не уйду.

«Спасибо, Джефф. Я знаю, ты придумаешь, как спасти нас».

Маленький Хлено убрал свое щупальце и поплыл над травянистой поляной. Издав звук, похожий на свист воздуха, выпущенного из воздушного шарика, он опустился на траву и затих.

— Хотел бы я придумать, как нам выбраться отсюда, — пробормотал Джефф про себя.

Глава 9

Разум Лианы

Несмотря на усталость, Джефф ощущал сосущее беспокойство. Он вернулся к Великой Драконице, громко храпевшей во сне, и осмотрел поверхность грязевого моря, но не заметил ничего необычного.

Пузырь Норби валялся на илистом берегу. Джефф отнес его к дереву, где трава была помягче и покороче, и сел, поглаживая ладонью пластиковую поверхность. Теперь никто не сможет забрать Норби без его ведома.

Мысль о том, что Норби жив и находится рядом, безмерно утешала Джеффа. Его веки отяжелели, глаза начали закрываться. Он то и дело рывком вскидывал голову, возвращаясь к действительности.

Солнце Мелодии опустилось за грязевой горизонт. Мало-помалу затихло и отдаленное пение туземцев: они возвращались на ночь в свои жилища. Осталась лишь глубокая тишина под огромной перевернутой чашей ночного неба, усыпанной звездами — не такими многочисленными, как в небе Нухленонии, но и не такими редкими, как в земном небе.

«Инопланетянин? Пожалуйста, выслушай меня».

— Ч-что? — Джефф все-таки задремал, и теперь растерянно заморгал глазами. Его пронзило чувство стыда.

«Я не причиню тебе вреда. Слушай».

Джефф завертел головой во все стороны, но никого не увидел. Потом он почувствовал что-то влажное на своей правой щиколотке. Посмотрев вниз он, увидел тоненький усик лианы, выползший из грязи и осторожно прикасавшийся к его щиколотке, но не обвивавший ее. Грязные листочки печально обвисли.

— Послушай, Дуказа! — гневно зашептал Джефф. — Если ты попытаешься утащить меня в грязь, я разбужу Великую Драконицу, и она сожжет тебя. Она уничтожит тебя до последнего корешка, и тогда ты умрешь навеки!

Джефф не знал, сколько времени понадобится Великой Драконице, чтобы восстановить силы после атаки на Дуказу, но разумная лиана тоже этого не знала. В сущности, мысли Дуказы были медленными и неповоротливыми.

«Я не хочу снова нападать на вас. Я лишь прошу вас разрешить мне подняться на поверхность и впитать солнечные лучи. Солнечный свет нужен мне для фотосинтеза и накопления энергии. Пожалуйста, позвольте мне остаться в живых».

— Ты не собирался оставить нас в живых.

«Нижайше прошу прощения. Я испугался; возможно, в течение многих лет я был не совсем нормален».

— Я не верю тебе, — с подозрением прошептал Джефф. — Ты хочешь сказать, что вдруг стал нормальным?

«Может быть. По крайней мере, я становлюсь менее агрессивным. Должно быть, искусственный свет и бедная удобрениями почва зоопарка на Нухленонии помрачили мой рассудок. Здешняя богатая почва уже прояснила мой разум, а солнечный свет поможет мне еще больше, когда наступит утро. Думаю, теперь я буду другим… но только если вы, телепаты, покинете эту планету».

— Мы собираемся это сделать, но нам понадобится твоя помощь.

«Как я могу помочь?»

— Если ты сожмешь пузырь Норби, то я смогу обратиться к нему. Он соединит свой разум с разумом Хлено и перебросит нас в гиперпространство. Тогда ты останешься один.

«Я попробую. Правда, теперь я стал слабее: от меня мало что осталось. Но все же, когда взойдет солнце, я распущу свои листья и попробую впитать достаточно солнечной энергии, чтобы сжать пузырь. А пока что буду впитывать удобрения через корни».

Немного успокоившись, Джефф прислонился спиной к стволу дерева. Мысли Дуказы казались искренними. Вообще-то, солгать мысленно гораздо труднее, чем словесно. Лукавый разум сразу же выдает себя. Может быть, стоит продолжить переговоры?

— Расскажи мне о себе, Дуказа, — предложил Джефф. — Раньше ты не захотел этого сделать. Ты вел себя дружелюбно до тех пор, пока я не спросил, откуда ты родом.

«Я знаю. Мне не хочется вспоминать. Это наполняет меня враждебностью».

— Пожалуйста, расскажи мне о своем прошлом.

«Хорошо, но сначала я должен предупредить тебя. Мне кажется, ты подружился с маленьким Хлено, который перенес меня на эту замечательную планету. Но когда ты вернешься на Нухленонию, то обнаружишь, что подружиться со старшими Хлено окажется далеко не так просто. И если ты не найдешь достаточно сильных союзников, тебя заставят навеки остаться на Нухленонии. Ты будешь жить в зоопарке, как и я раньше».

— Я знаю. Я подумаю о том, как нам выбраться с Мелодии, но, как говорит мой брат, важно думать о нужных вещах в нужное время. А сейчас тебе пора рассказать мне свою историю, а то я снова начинаю засыпать.

«Ты можешь заснуть. Я дам тебе свою историю, пока ты будешь спать».

«Дам тебе историю?» Что за странная манера речи? Джефф ощутил, что начинает проваливаться в сон, и встревоженно замотал головой. Как он может настолько доверять Дуказе?

Возможно, Дуказа тоже понял это.

«Я постараюсь не причинить тебе вреда… Джефф».

Смирение в мыслях разумной лианы. Упоминание его имени. «Я должен доверять ему, — подумал Джефф. — Если я сейчас отвергну его, то он может потерять свой последний шанс сохранить рассудок».

— Я верю тебе, Дуказа, — сказал он.

«И ты не возражаешь передать мне свои знания?»

— Знания? — Джефф зевнул; его мысли уже начинали путаться. — Я всего лишь подросток, мой старший брат знает гораздо больше меня.

«Но ты бывал во многих местах, и если я сделаю тебя частью себя, то побываю там вместе с тобой. Открой для меня свой разум, и я дам тебе свою историю, а ты мне — свою».

Джефф снова зевнул, его глаза закрылись.

— О’кей, Дуказа. Дай мне… историю…

«Суша… хорошо… корни в почве… дождь… солнечный свет… хорошо!

Джефф… Дуказа… Джефф… Оба!

Воспоминания начинаются в океане… долгие, долгие годы… Нухленония вращается вокруг своего солнца… море наполняется жизнью, суша поднимается над морем…

Хорошая суша… корни в почве… дождь, солнечный свет… хорошо! Оставаться здесь, больше никаких перемен…

Другие существа меняются… одно животное становится разумным, ходит на двух конечностях… города… вулканы разрушают… Они строят снова… Они изменяют некоторых существ… изменяют меня! Но кто я?

Я стал собой. Я — это я! С помощью биоинженерии Они изменили только меня, из всех лиан моего рода. Я единственный разумный Дуказа на Нухленонии, и часть моей корневой системы находится в здании, которое Они построили для меня. Чего Они хотят от меня?

Теперь я могу общаться с Ними через прикосновение. Я узнал, что им ничего не нужно от меня — лишь чтобы я жил и по-своему радовался жизни. Они проделали это и с другими существами на Нухленонии, а также на других планетах, которые Они посещали. Они добры. Они оставили меня наедине с моими размышлениями, но я не одинок. Я — часть космоса, и этого достаточно…

Среда обитания меняется. Они обеспокоены, так как причиной тому послужила Их технология. Машины сжигают топливо и выделяют двуокись углерода, согревающую атмосферу. Ледниковые шапки на полюсах Нухленонии начинают таять, и уровень океана поднимается… поднимается…

Заливает вулканы! Опасность! Я полностью переместился в здание, которое Они называли моим, но оно больше не принадлежит мне, поскольку Они собрали там образцы всех животных, построили новые помещения и укрепили стены, чтобы защититься от моря, наползающего на сушу…

Пока уровень океана поднимался, Они исчезли на долгое время, но теперь вернулись. Они печальны, потому что на планете не стало прохладнее, а вода не спадает. Острова навеки канули в пучину. Лишь в одном подводном здании сохранилась наземная жизнь. Я управляю зоопарком, но помню о солнечном свете, небе и свободе. Я несчастен. Я не хочу слышать напоминания о том, что я потерял…

В океане живут Хлено, примитивные морские пловцы, питающиеся другими формами жизни. Но Они усовершенствовали некоторых Хлено и наделили их разумом. Способности Хлено превосходят мои. Планета ныне принадлежит им — плавающим в воде, парящим в воздухе и питающимся продуктами с фабрики, где одноклеточные животные и растения умирают, чтобы накормить других…

Они разрушили все свои постройки, кроме этого здания, и теперь Они навсегда покидают Нухленонию. Я хочу улететь с ними, но для меня нет места на звездных кораблях. Хлено называют Их «древними» и говорят, что Они никогда не вернутся, потому что суша никогда не поднимется обратно. Хлено утверждают, что технология опасна и должна быть остановлена повсюду, где только можно.

Прошло очень много времени. Я тоскую по Ним, с их шестью конечностями, ходившим прямо, а не порхавшим, как Хлено.

…Хлено научились покидать планету без помощи звездных кораблей. Они приносят с собой экземпляры животных для моего зоопарка, а также разумные машины, которых они опасаются и держат в заключении. Правда ли, что разумные машины способны разрушить любую цивилизацию?

…В тюрьму прибывает все больше и больше пленных машин. Почва в зоопарке истощается, и я начинаю как-то странно себя чувствовать. Я не могу ясно мыслить. Я не могу поговорить с Хлено и попросить их о помощи. Я понимаю их речь, но они не слышат меня, когда я прикасаюсь к ним и обращаюсь к ним мысленно…

В зоопарк попало новое существо! Оно ходит прямо, как и Они, но имеет лишь два глаза, тонкие щупальца на голове и четыре конечности — слабое, несовершенное подобие Древних…

Он умеет разговаривать мысленно! Он разумен! У него даже есть имя — Джефф. Он хочет найти своего робота, хотя это запрещено. Не должно остаться никаких роботов, никакой технологии. Он спрашивает меня о моем прошлом, но я не хочу вспоминать. Я болен, я несчастен, я хочу остаться один… Я должен уничтожить новых существ — этого Джеффа и двух других… Мне плохо…

Почему никто не даст мне свободу, место, где я смогу жить?

Что такое свобода? Я забыл. Это опасно?

Должен ли я убить этих существ, или они знают о свободе?»

— Джефф! Джефф, проснись! Уже утро, и вокруг твоей ноги обвилась лиана Дуказы!

Джефф открыл глаза, щурясь от солнечного света, и приложил палец к губам.

— Тише, Ваше Величество. Я общаюсь с Дуказой. Теперь он настроен вполне дружелюбно.

— Не доверяй ему! — Драконица фыркнула и изрыгнула клуб черного дыма. — Я еще не могу выдыхать пламя, а это наше единственное оружие.

— Подождите. Мне нужно еще немного пообщаться с ним.

— Ты имеешь в виду, поговорить? Зачем пользоваться мудреными словами?

— Потому это на самом деле не разговор. Мы не обмениваемся словами, даже телепатически. Я находился внутри разума Дуказы, ощущал его эмоции, думал его мыслями. Я переживал воспоминания, уходящие так далеко в прошлое, что захватывает дух. Пожалуйста, позволь мне закрыть глаза и еще раз сосредоточиться. И еще, я прошу тебя найти Оолу. Я слышу ее мяуканье. Вдруг она залезла на дерево и не может спуститься вниз? Ведь ее воротник все еще у тебя.

— Я позабочусь о ней и постараюсь вернуться вовремя, — сдержанно произнесла Великая Драконица. — Что ж, пойду туда, где я нужна. По крайней мере, маленькая Оола ценит мое общество.

Джефф улыбнулся, глядя на ее чешуйчатую зеленую спину. Великая Драконица знала, что он очень привязан к ней, но ее достоинство не позволяло ей публично признать это.

Он прислонился к дереву, держа в одной руке отросток лианы и положив другую на пузырь Норби, а потом закрыл глаза.

«Дуказа, — мысленно позвал он. — Я прожил твою жизнь вместе с тобой. А ты видел мои воспоминания?»

«Да, молодой землянин. Ты родился на интересной планете, где живут интересные существа, но не рассказывай им о Мелодии. Я предпочитаю не иметь посетителей, — Дуказа немного помолчал, а затем добавил: — Кроме тебя, Джефф, и твоего робота, если он когда-нибудь выберется из этого пузыря».

«Без него я не могу путешествовать в гиперпространстве».

«Я буду рад время от времени видеть тебя. Но не слишком часто.

«Я понимаю, Дуказа. Тебе нравится быть в одиночестве, а поскольку ты теперь будешь жить на Мелодии, мне тоже вряд ли захочется часто бывать здесь».

Стебель Дуказы завибрировал; Джеффу показалось, что он слышит смех.

«Жаль, что у тебя недостаточно глаз и конечностей. Зато ты добр и великодушен. Теперь я рад, что не убил тебя. В этом прекрасном месте, которое вы с роботом нашли для меня, я впервые за многие годы чувствую себя лучше — словно какая-то больная, лишняя часть меня сгорела дотла. Здесь я свободен и счастлив. Я слышу вдалеке голоса туземцев, но они меня не беспокоят, а я не буду беспокоить их. Я благодарен тебе, молодой землянин, потому что ты доверился мне даже несмотря на то, что я пытался убить тебя. Ты научил меня необходимости любви и доверия. Я понял, что ненависть — это зло. Может быть, Они, мои древние хозяева, когда-нибудь навестят эту планету. Может быть, я когда-нибудь встречусь с молодым землянином, и мы расскажем друг другу о том, что нам довелось пережить со времени нашей последней встречи».

— Спасибо, Дуказа, — вслух ответил Джефф. — Я буду помнить. Моя жизнь коротка, а ты бессмертен, покуда в твоем распоряжении имеется целая планета. Однако ты сохранишься в моей памяти и после того, как мое тело распадется на частицы, из которых оно создано. Держись своей веры и цени любовь превыше ненависти.

«Я тоже запомню тебя. А теперь подготовь Хлено к путешествию. Я чувствую себя достаточно сильным, чтобы сдавить пузырь и позволить твоему роботу поговорить с тобой».

Как только эта мысль Дуказы достигла сознания Джеффа, Ухфай проплыл у него над головой и опустился рядом с ним, прикоснувшись щупальцем к его руке.

«Приветствую тебя, Джефф, — сказал он. — Великая Драконица разбудила меня. Она боится, что Дуказа может причинить тебе вред, и называет тебя упрямцем, не слушающим дружеские советы. С тобой все в порядке?»

— Да, Ухфай. Я собираюсь взять тебя в такое место, где мои друзья попробуют освободить Норби.

«Ты слышишь меня, Норби?» — мысленно спросил он на Земном языке.

Дуказа, несколько раз обвив пузырь своими сохранившимися отростками, сильно сжал пластик, и сенсорный провод Норби теперь прикасался к прозрачной оболочке.

«Слышу, — ответил Норби на том же языке. — Насколько я понял, ты подружился с этой лианой, которая помогает нам разговаривать, и теперь хочешь, чтобы я перенес нас на Землю с помощью Хлено».

«Давай отправимся прямо в нашу квартиру. Ухфай — так его зовут — сможет там поместиться».

«Нет, не сможет. Он переломает все вещи. Как насчет крыши? Любой, кто пролетит мимо на воздушном такси, примет его за небольшой аэростат».

«Торопитесь, — предупредил Дуказа. — Я не могу долго поддерживать необходимое давление».

— Ваше Величество! — крикнул Джефф по-джемиански. — Принесите с собой Оолу и возьмитесь за щупальце Ухфая. Мы уходим отсюда.

Ухфай обхватил за талию Великую Драконицу, державшую Оолу, которой, судя по ее виду, совсем не хотелось уходить, и обернул другое щупальце вокруг Джеффа, державшего Норби. Пузырь все еще был сплющен стеблем Дуказы.

«Дуказа, разреши задать тебе еще один вопрос, — сказал Джефф. — Древние, которые жили на Нухленонии, должны были как-то называть себя. Каким именем они себя называли?»

«Я не могу произнести его. И Хлено тоже не могут».

«Вспомни это имя, и может быть, я смогу ощутить его звучание».

Дуказа задумался, воспроизводя название так, как слышал его в далеком прошлом.

«Я тоже никогда не смогу произнести его», — подумал Джефф.

— Я слышала это раньше, — заметила Великая Драконица, поддерживавшая с ним телепатический контакт.

«И я тоже, — мысленно добавил Норби. — Но нам пора. Открой свой разум, Ухфай: я собираюсь направить твой гипердвигатель в нужное место».

«Если мы попадем ко мне домой, то мой отец и другие Хлено могут задержать вас», — предупредил Ухфай.

«Поэтому мы туда и не пойдем, — отозвался Норби. — Давай, Джефф, сосредотачивайся на координатах! Мне нужна твоя помощь. Поехали!»

«До свидания, Дуказа», — подумал Джефф.

«До свидания, молодой землянин».

Лиана соскользнула с его руки и с пузыря, а затем нырнула в грязь — в тот самый момент, когда вся Мелодия исчезла.

Джефф понял, что находится в гиперпространстве.

Глава 10

На Манхэттене

Джефф ощущал естественное побуждение выбранить Норби за такое безобразие, но, разумеется, он не мог этого сделать. Как только Дуказа отпустил их, сенсорный провод Норби больше не прикасался к поверхности пузыря, и связь прервалась. Кроме того, Норби действительно вернул их на Землю. Он даже вернул их на Манхэттен.

Но главная неприятность заключалась в том, что они появились из ниоткуда посредине Пятой авеню, и аэрокары, десятками парившие в небе, собирались посмотреть, что вызвало затор на одной из самых важных улиц суверенного штата Манхэттен.

— Но, офицер, мы не собирались нарушать общественный порядок… — Джефф старался держаться так вежливо, как только мог.

— Послушай, парень, — отрезал полисмен. — Тебе и твоему приятелю в драконьем костюме следовало воспользоваться воздушным такси, чтобы попасть на маскарад. У тебя есть разрешение на этот воздушный шар, который сбил с ног уважаемую гражданку?

— Послушайте, но эта леди набросилась на шар с зонтиком и частично выпустила из него воздух. Он всего лишь защищался… я хочу сказать, она сама наткнулась на шар и села на мостовую. Если вы позвоните лейтенанту Олбани Джонс, то я все объясню, и дело быстро уладится.

— Лейтенанту Олбани Джонс? Вы ее друг?

— Меня зовут Джефферсон Уэллс. Фарго Уэллс — мой брат.

— Фарго? Мы его называем «ходячей неприятностью».

— Пожалуйста, позвоните Олбани Джонс, — попросил Джефф. — Мне действительно нужна помощь с этим, э-ээ… воздушным шаром с компьютерным управлением. Я должен доставить его на крышу своего дома, но не знаю, может ли он теперь подняться самостоятельно.

«Джефф, — телепатически произнесла Великая Драконица, державшая его за руку. — Я не могу понять ни слова из того, что ты говоришь. Неужели эти земляне не понимают простого джемианского языка?»

«Нет, не понимают, — ответил Джефф. — Ухфай, попробуй подняться в воздух. Мне очень жаль, что одна из моих соотечественниц напала на тебя».

«Ничего, мне не больно, — отозвался Ухфай. — А это существо в синем мундире не опасно? Может быть, я упаду на него и придавлю сверху, чтобы оно не приставало к тебе?»

«Нет!»

— Послушайте, Уэллс, — нетерпеливо сказал полисмен. — Не надо смотреть на меня отсутствующим взглядом. Вы что, слышите потусторонние голоса? Если вы пьяны, то я…

Джефф сглотнул.

— Я не пьян, офицер. Пожалуйста, позвоните лейтенанту Олбани Джонс.

Затем он мысленно обратился к раздраженной Великой Драконице и объяснил, что ей придется изображать человека в маскарадном костюме, а недоумевающего Ухфая попросил колыхаться в воздухе, подобно воздушному шару.

Толпа, собравшаяся вокруг них, была такой же торжественно-любопытной, как и любая другая толпа. Народу все прибывало.

— Мистер, — обратился какой-то мальчик к Великой Драконице. — Почему вы перекрасили свою кошку в зеленый цвет и где вы купили этот драконий костюм? Он мне нравится.

— Мой друг не может разговаривать, пока он в костюме, — пояснил Джефф. — А кошка зеленая потому, что…

— Ага, теперь я понял, — сказал вернувшийся полисмен. — Это шоу для голографического телевидения, не так ли? Вы собираетесь сниматься в кино. У вас есть разрешение производить съемки здесь, на Манхэттене?

— Мы… — Джефф замялся, не зная, что ответить.

— Верно, это кино! — закричал мальчик. — Смотри, мама, настоящие актеры! У них даже есть пластиковый пузырь и бочка с пирожными. А эти пирожные бесплатные? Я могу взять одну штуку?

Мальчишка потянулся к пузырю Норби, но Джефф заступил ему дорогу.

— Не балуйся со студийным реквизитом, малыш, — строго сказал он.

Еще один аэрокар вынырнул из-за деревьев Центрального парка, где находился полицейский участок. Как только машина коснулась земли, Олбани выбежала наружу.

— Привет, Джефф, — крикнула она. — В чем дело?

— Вот видишь, все так, как я тебе говорил, — обратился какой-то юноша в толпе к своему приятелю. — У киношников нет чувства реальности. Настоящие полицейские не бывают такими красивыми.

— Лейтенант Джонс, — полицейский возвысил голос. — У этих актеров есть воздушный шар какой-то необычной конструкции. Я не думаю, что это безопасно…

— Разумеется, безопасно, — перебила его Олбани. — Если Джефф так говорит, то ему можно верить. Я покажу вам. Джефф, этот… шар может подняться вместе со мной? Куда ты хочешь доставить его?

— На крышу нашего дома, — ответил Джефф, подмигнув ей. — Остальные актеры поднимутся по лестнице. Держитесь за один из этих канатов, лейтенант, — он протянул Олбани щупальце Ухфая и шепотом добавил: — И скажи ему, чтобы он летел, куда будет сказано.

— Конечно, — ответила Олбани, никого и ничего не боявшаяся. Он обмотала одно из щупалец вокруг талии. Затем ее глаза внезапно расширились, и Джефф понял, что она получает телепатическое сообщение.

Подошедшие с разных сторон полисмены принялись увещевать толпу, убеждая людей разойтись.

— Замечательно, — сказала Олбани. — С актерами я разберусь сама. Я кое-что знаю об этих съемках.

Они с Ухфаем медленно поднялись в воздух и полетели к многоквартирному дому, где жили братья Уэллсы.

Бочонок Норби вместе с громоздким пластиковым пузырем оттягивал руки Джеффа, поскольку антиграв робота на мог работать внутри. Джефф со вздохом обхватил пузырь и пошел к зданию в сопровождении Великой Драконицы, убаюкивавшей Оолу.

— Эти двуногие чудовища — только без обид, Джефф! — были чрезвычайно удивлены, увидев меня. Неужели они не знают о джемианских драконах?

— Почти не знают, — ответил Джефф. — Поэтому не удивительно, что они были поражены вашим достоинством и царственной осанкой.

— Ага! — Великая Драконица гордо вскинула голову.

Лишь оказавшись в своей квартире, Джефф позволил себе немного расслабиться. Два дня, проведенные вдали от дома, казались двумя годами. Ему ужасно хотелось постоять под душем.

Вымывшись и переодевшись, Джефф почувствовал себя почти нормально. Он поднялся на крышу, где стоял «Многообещающий» и куда, как он надеялся, благополучно прибыли Олбани с Ухфаем.

Все они действительно были там, собравшись в рубке корабля и глядя на пластиковый пузырь Норби. Обведя взглядом Великую Драконицу, Оолу, Ухфая, Фарго и Олбани, Джефф понял, что ему предстоят серьезные объяснения.

— Ну, братец, на этот раз ты влип по-настоящему, — сказал Фарго, взглянув на Джеффа. — Что нам делать с этой штукой? Кислота ее не берет, от молотка только в ушах гудит, дрель соскальзывает, не оставляя следов. Пока ничего не работает.

Ухфай вжался в угол и выпустил добрую толику воздуха, чтобы занимать поменьше места. Великая Драконица, напротив, гордо опустилась на корточки и вытянула хвост, заняв столько места, сколько было возможно. Оола, которая всегда и везде была дома, радостно носилась кругами за кончиком своего хвоста.

— Как насчет чего-нибудь попроще? — сладким голоском спросила Олбани, сидевшая за приборной панелью. — Ты не пробовал консервный нож?

Фарго сердито взглянул на нее.

— Нам придется обмотать пузырь цепью, просунуть между звеньями ломик и поворачивать его. Джефф, сходи в ближайший хозяйственный магазин и купи цепь и железный ломик. Если у них найдется, выбирай потолще, потом я возмещу тебе расходы.

Когда Джефф вернулся, Фарго ворчливо поблагодарил его и обмотал пузырь цепью. Вставив ломик, он начал поворачивать толстый железный прут, а Джефф и Великая Драконица придерживали цепь с обоих концов.

— Надеюсь, эта штука не вздумает внезапно лопнуть, — пропыхтел Фарго. — Тогда нам несдобровать.

— Ты пытаешься сделать то, что делал Дуказа, — заметил Джефф. — А у него ничего не получилось, несмотря на его силу.

Не получилось и теперь. Пузырь немного сплющился посредине, так что сенсорный провод Норби прикоснулся к пластику, и его раздраженные мысли сразу же ворвались в разум тех, кто прикасался к пузырю.

«Какие же вы беспомощные! Я-то надеялся, что, вернувшись на Землю, вы найдете способ вызволить меня отсюда. А как насчет маленького Хлено? Этот пузырь сделан его сородичами. Он не может вскрыть оболочку?»

«Нет, — ответил Джефф. — Он не знает, как это делается, ведь он всего лишь ребенок. Нам придется думать самим».

«Ты пробовал лазерный нож?»

— У тебя еще остался лазерный резак, Фарго?

Фарго помедлил с ответом. Он купил лазерный резак в период своего увлечения скульптурой для работы по стали.

— Это опасный инструмент, Джефф, — пробормотал он.

— Но положение отчаянное, — напомнил Джефф.

После продолжительных поисков ключа Фарго вынул резак и запертого шкафчика.

— Вот. По крайней мере, он заряжен.

Фарго начал резать у самого края пузыря. Он боялся, что, разрезав пластик, он может расплавить часть туловища Норби, прежде чем успеет остановиться. Но опасения оказались напрасными. Лазер оказал небольшое воздействие на пластик, оставив мутное пятнышко, но так и не вскрыл оболочку.

— Недостаточно мощности, — буркнул Фарго. Он немного вспотел и довольно сильно разозлился. Ему казалось, что все должно получаться с первого раза, в крайнем случае — со второго.

— А как насчет водяного резака? — спросил Джефф, рассеянно потирая матовую точку, оставшуюся на поверхности пузыря.

— Что толку, если даже с лазером ничего не вышло? — саркастически спросил Фарго.

— Просто мне кажется, что раз этот пластиковый пузырь был сделан на водной планете, то Захватчики в основном должны пользоваться технологией, основанной на использовании воды, — встретившись с презрительным взглядом Фарго, Джефф пожал плечами. — Ладно, я всего лишь предположил, что…

«Попробуйте, олухи несчастные!» — телепатически завопил Норби.

Водяной резак, также купленный Фарго во время его увлечения скульпторской деятельностью, предназначался для работы с каменной солью. Он выбрасывал очень тонкую струю воды под огромным давлением и в своем роде был таким же опасным оружием, как и лазерный резак.

— Кстати, как долго нас не было здесь? — спросил Джефф, пока Фарго занимался поисками.

— Два дня, по нашему времени, — ответила Олбани.

Джефф облегченно вздохнул.

— Для меня тоже прошло два дня. Хорошо, что Норби на этот раз ничего не напутал.

— Мы уже начали беспокоиться. Фарго пытался связаться с адмиралом Йоно, выпросить у него экспериментальный корабль с гипердвигателем и отправиться на поиски.

— Корабль еще не совсем готов, — мрачно заметил Фарго. — Подозреваю, он никогда не будет готов.

— Ладно, будем надеяться, что водяной нож сработает, — сказала Олбани.

— Никаких шансов, — заявил Фарго. — Не сработает.

Но он ошибся. Он направил тонкую, почти невидимую струю воды на верхушку пузыря и тут же отрезал ее — словно снял ножом верхушку яйца. Как только пузырь потерял свою целостность, пластиковая оболочка немедленно покрылась сетью тонких трещин. Они начали расширяться, и вскоре пузырь развалился на мелкие кусочки.

— Вы слишком долго возились, — проворчал Норби, высунув голову из-под шляпы. Он указал на Ухфая, прикоснувшись к маленькому Хлено, чтобы тот понимал его речь. — А все из-за тебя!

«Прошу прощения», — прошептал Ухфай.

— Он не виноват, — перебил Джефф, закипая от возмущения. — Не смей никого винить! Ухфай не имеет отношения к пузырю. Фактически, он спас тебя; если бы не он, то ты бы по-прежнему валялся в тюрьме для роботов.

— Не он, так его сородичи. И вы не слишком напрягали свои мозги, чтобы освободить меня.

— Мы старались, как могли, и все-таки освободили тебя, — заметил Фарго. — Причем Джефф выдвинул верное предложение, а у тебя не было никаких ценных идей. Ты мог только вопить.

— Что происходит? — требовательно спросила Великая Драконица. — Говорите по-джемиански!

Джефф объяснил ей по-джемиански.

— Вопрос о том, кто поместил Норби в пузырь и кто освободил его оттуда, не имеет ни малейшего значения, — сурово сказала она. — Гораздо важнее, чтобы он немедленно доставил меня домой. Джемианцы пропадут без моего мудрого руководства, а Менторов надо избавить от паралича.

— Верно, — согласился Джефф. — Однако сейчас не время освобождать Менторов, даже если бы мы знали, как это сделать. Захватчики — я имею в виду Хлено — могут вернуться и снова парализовать их. Технология пугает Захватчиков, и я до некоторой степени не могу винить их, учитывая то, что случилось с их планетой. Поэтому они уничтожают технологию повсюду, где только могут. Нам придется вернуться на Нухленонию и найти какой-нибудь способ избавить их от технофобии. Иначе мы не добьемся настоящего успеха.

Речь Джеффа прозвучала так веско, что не вызвала споров. Путь лежал на Нухленонию.

Норби подошел к приборной панели и подключился к компьютеру. Любой, кто в этот момент посмотрел бы на крышу многоквартирного дома, где жили братья Уэллсы, мог бы заметить, что корабль внезапно растворился в воздухе.

Глава 11

Снова на Нухленонии

С орбиты планета Нухленония казалась прекрасной. Сине-зеленый океан простирался от одного полюса до другого; более светлые пятна выделялись там, где затонувшие земли находились неглубоко под водой.

— Хорошо сработано, Норби, — похвалил Фарго, взяв управление на себя. — Ведь мы не знали координат этого мира.

— Я тоже, — ответил Норби. — Но я получил от этого маленького Захватчика достаточно информации, чтобы вычислить их. Я настоящий гений по части гиперпространственной математики.

— Должно быть, — согласился Фарго. — Но мне хотелось бы надеяться, что, доставив нас в нужное место, ты также доставил нас в нужное время.

— Я всегда… — начал было Норби и задумался. — Так или иначе, сейчас я доставил вас в нужное время. — Он махнул своей двусторонней ладонью в сторону смотрового экрана. — Спускайся, Фарго. Мне нужно свести кое-какие счеты с Хлено.

«Охо-хо, — мысленно вздохнул Ухфай, робко прикасавшийся к Норби, так как робот потребовал от него всю астрономическую информацию, которую тот узнал в школе. — Мне кажется, ты очень раздражен. У тебя есть оружие? Ты собираешься причинить вред моим сородичам?»

«Мы не хотим никому причинять вреда, если нас не вынудят защищаться, — ответил Джефф, гладивший его. — И даже в этом случае мы постараемся решить дело миром. Мы хотим быть в дружбе со всеми разумными существами».

Пять минут спустя у Джеффа поубавилось уверенности в том, до каких пределов может доходить его вселенская благожелательность. Взвод Хлено окружил «Многообещающий», как только корабль вошел в нижние слои атмосферы. Щупальца вцепились во все выступающие части маленького звездолета. Фарго пытался стряхнуть их, но многочисленные «дирижабли», облепившие «Многообещающий», делали маневрирование затруднительным и даже опасным.

— Что нам делать? — спросил Фарго. — Они не реагируют на любые попытки обратиться к ним. Как думаешь, твой дружок Хлено может попробовать?

— Ты можешь поговорить со своими сородичами, Ухфай? — спросил Джефф.

Маленький Хлено в отчаянии взмахнул своими щупальцами.

«Мой метод речи непригоден для ваших приборов. Вы можете выпустить меня через воздушный шлюз?»

К несчастью, прежде чем Джефф успел ответить, все в штурманской рубке, включая и Ухфая, застонали от боли. Хлено, прилепившиеся к корпусу корабля, пустили такую мощную вибрацию, что Джеффу показалось, будто его мозги поджариваются на сковородке.

— Мы этого не вынесем, — прошипел Фарго сквозь стиснутые зубы и поднял «Многообещающий» вверх на максимальной скорости. Хлено были вынуждены отцепиться от корпуса.

— Уходим отсюда! — решительно произнес Норби, и корабль моментально исчез из обычного пространства.

— Нет, Норби, — возразил Джефф. — Мы не можем покинуть Нухленонию. Нам нужно найти общий язык с ними.

— Они неразумны, — проворчал Норби. — Более того, они опасны, и я не хочу туда возвращаться.

— А мне казалось, будто ты собирался свести с ними счеты, — ехидно заметил Фарго.

— Я так и сделаю, как только вернусь сюда с адмиралом Йоно и целым флотом боевых кораблей, — ответил Норби.

— Мы покидаем Нухленонию? — спросила Великая Драконица, не понимавшая Земного языка, на котором шел разговор. — Разве маленький Ухфай знает, как освободить наших Менторов?

— Вы правы, мое дорогое Величество, — сказал Фарго. — Мы должны вернуться, Норби. Я постараюсь урезонить их.

В самом деле, подумал Джефф, Фарго может переговорить кого угодно. Но у него было неприятное предчувствие, что Хлено не станут слушать, даже если сделать их телепатами.

— Думаю, нам нужно вернуться, — согласилась Олбани. — Но остаться в верхних слоях атмосферы, где Хлено не могут добраться до нас. Возможно, мы найдем какой-нибудь способ общаться с ними или хотя бы спустимся достаточно низко и выпустим Ухфая, который изложит наши предложения.

— Ваш Ухфай получит хорошую взбучку от своего папаши, — проворчал Норби. — И отправится спать без ужина, потому что никто не будет всерьез слушать ребенка. Но я все-таки попробую, хотя меня до сих пор мутит от этой вибрации. Вот, получайте!

Серая пелена исчезла, снова сменившись видом прекрасной планеты. Но этот вид заметно изменился.

— Норби, ты перепутал, — с тревогой сказал Фарго. — Это не Нухленония.

— Она самая, — заверил Норби. — Координаты те же, что и раньше.

Джефф смотрел на острова странной формы, усеивающие сверкающий сине-зеленый океан.

— Думаю, это Нухленония, но в далеком прошлом — прежде, чем растаяли ледниковые шапки и уровень воды поднялся над сушей.

— Я не виноват, — быстро сказал Норби. — Я говорил вам, что у меня еще кружится голова, но вы заставили меня, вы…

— Откуда ты знаешь, что мы попали в прошлое? — спросил Фарго, не обращая внимания на причитания Норби.

— Я узнал это от Дуказы, разумной лианы, о которой я тебе рассказывал. Во сне я прожил жизнь Дуказы, поэтому знаю историю Нухленонии.

Он взял щупальце Ухфая и в общих чертах пересказал ему эту историю.

«Кое-что мне известно, — сказал Ухфай. — Но я никогда не слышал о том, что Дуказа получил свой разум от Древних. В школе нас учили, что биоинженерным путем были выведены только разумные Хлено, и поэтому планета принадлежит нам. Надеюсь, мой отец не слишком расстроится, когда узнает про Дуказу. Он очень гордый Хлено».

Планета под ними сияла в солнечных лучах, но на этот раз Хлено не поднимались в воздух навстречу «Многообещающему».

— Может быть, Древние все еще здесь, — прошептала Олбани. — Вот будет здорово, если мы увидим их!

— Они могут оказаться не более дружелюбными, чем Хлено, и значительно более опасными, — заметил Фарго.

Джефф беспокойно поежился. Он еще никому не сказал, как выглядели Древние, и не был уверен, что ему хочется встречаться с ними.

— Давайте спустимся вниз и посмотрим, — предложила Олбани.

— Пара пустяков, — отозвался Фарго, всегда готовый с головой окунуться во что-нибудь рискованное.

Корабль начал снижаться.

— Хорошо бы Дуказа был с нами, — пробормотала Великая Драконица. — Я отрицательно отношусь к разумным растением, а этот экземпляр был особенно зловредным, но по крайней мере, он мог бы сказать нам, похожи ли эти острова на те, какими они были во времена Древних.

Джефф внимательно всматривался в экран.

— Фарго, выведи нас на другую орбиту, над полюсами, — попросил он.

— Хорошая идея, — сказал Фарго, сразу смекнувший, к чему клонит его брат.

— Видите? — спросил Джефф через некоторое время. — Ледниковые шапки очень мощные и лежат на многих островах. Мы попали в отдаленное прошлое Нухленонии, еще до начала таяния льдов. Древние должны жить на островах в более теплых областях планеты.

«Пожалуйста, давайте приземлимся где-нибудь возле побережья! — неожиданно взмолился Ухфай. — Мне нужна вода. Я не купался с тех пор, как мы покинули Мелодию — правда, там была грязь, но зато мокрая, — и моя кожа начинает сохнуть. Понимаете, мы водные существа и не можем подолгу оставаться без воды».

— Ухфай прав, — озабоченно сказала Олбани. — Его кожа уже пошла пятнами.

Джефф вздохнул. Придется спуститься вниз — нельзя же рисковать здоровьем Ухфая! Зато можно будет узнать много интересного…

— Хорошо бы познакомиться с цивилизацией Древних, — сказал он вслух. — По словам Дуказы, она была необычайно развитой, с прекрасными городами…

— Здесь нет городов, — сообщил Норби, когда они спустились ниже. — На темной стороне планеты нет электрических огней. Насколько я могу судить, никакой цивилизации не наблюдается.

— Я хочу вернуться домой, — сказала Великая Драконица. — Меня не интересуют чужие цивилизации.

Ухфай начал хныкать.

«Я тоже хочу домой. Я хочу к отцу. Я хочу воду, в которой можно плавать».

— Как только мы приземлимся, у тебя будет вода, — пообещал Джефф.

Они совершили посадку на краю маленького острова. Джефф с Фарго помогли маленькому Хлено вылезти из воздушного шлюза. Ухфай покатался взад-вперед по влажному песку, потом сделал сальто и устремился к воде. Он глубоко нырнул, потом показался на поверхности, радостно размахивая щупальцами.

— Я не слышу, что он говорит, но полагаю, теперь ему стало лучше, — сказал Джефф.

Фарго нахмурился.

— У него ультразвуковая речь, не так ли?

— На границе обычного звука и ультразвука, — ответил Джефф. — Когда он говорит в самом низком тембре, можно услышать что-то вроде скрипа.

— Знаю, я думаю, что можно настроить компьютер на новый спектр звуковых частот. Если он сможет воспринимать нашу речь и посылать ее наружу на частотах Хлено, а потом воспринимать их речь и переводить ее на наши частоты, то мы сможем разговаривать с ними по-джемиански.

— Потрясающая идея, — обрадованно сказал Джефф. — Сколько тебе понадобится времени, Фарго?

— Пожалуй, полчаса, если моя идея верна. В противном случае у меня вообще ничего не получится.

Фарго с энтузиазмом уселся за компьютер.

— Теперь его и за уши не оттащишь, — шепнула Олбани. — Пойду посоветуюсь с Норби насчет возвращения в наше время. Он немного на взводе после своего двухдневного заключения, и подозреваю, его не слишком радует, что ты уделяешь много внимания Ухфаю.

— Но я должен заботиться об Ухфае. Он — единственная ниточка, связывающая нас с Хлено.

— Само собой, но ты знаешь Норби, — Олбани понизила голос до едва слышного шепота. — Если я не утешу его, то мы можем никогда не вернуться в наше время.

Она исчезла в коридоре. Джефф остался ждать ее возвращения, сидя на пороге воздушного шлюза, болтая ногами и наблюдая, как Ухфай радостно бултыхается в воде.

— В чем дело, Джефф? — спросила Великая Драконица. Она подошла сзади и прищурилась от яркого солнечного света. Возле ее ног потягивалась и зевала Оола.

— Если по порядку, Ваше Величество, то, во‑первых, я очень не люблю попадать в другое время, поскольку всегда боюсь застрять там навсегда. Во-вторых, мне хочется домой, а в‑третьих, я голоден. Мне уже третий день не удается нормально поесть.

— С нужным местом и временем пока что ничего не поделаешь, — вздохнула Великая Драконица. — Но по крайней мере, ты можешь поесть. Я собственноручно… хм, я хочу сказать, что сама приготовлю завтрак.

— Тогда он будет особенно вкусным, мэм, — вежливо сказал Джефф. — Не могли бы Вы что-нибудь приготовить и для Ухфая, вроде тех зеленых или коричневых кубиков, которые едят Хлено?

— Фу, — поморщилась драконица. Она быстро ушла и вскоре вернулась с ореховым маслом и студенистым сэндвичем из протеинового хлеба для Джеффа, и с большой горбушкой протеинового хлеба для Ухфая.

— Эй, Ухфай! — крикнула она на высочайшей ноте, доступной для ее голоса. Маленький Хлено, только что вынырнувший на поверхность в очередной раз, посмотрел на нее. Великая Драконица кинула хлеб. Он ловко поймал горбушку, сунул ее в рот и помахал щупальцем.

— Надеюсь, ему понравится, — сказала Великая Драконица.

Джефф жадно вонзил зубы в свой сэндвич. Это была далеко не самая изысканная пища, но она казалась ему даром небес. Он поразился, обнаружив, что, когда его желудок немного наполнился, тоска по дому заметно уменьшилась.

Оола наблюдала за купанием Ухфая, время от времени задумчиво мяукая. Внезапно она прыгнула, пролетела над водой на своем антигравитационном воротнике и нырнула в океан. Через несколько секунд она вынырнула, по-собачьи (или по-кошачьи) работая лапами.

— Я и не знала, что Оола умеет плавать, — сказала Великая Драконица.

— Она умеет гораздо больше, — с гордостью отозвался Джефф. — Когда мы впервые попали на эту планету, она превратилась в настоящую рыбу и спасла мне жизнь.

Солнце пригревало, и Джефф, ощущавший приятную полноту в желудке, понемногу начал дремать. Может быть, они попали в такое отдаленное прошлое, что Древние еще не развили цивилизацию на этой планете? Вскоре Джефф уснул, прислонив голову к плечу Великой Драконицы. Она тоже спала и тихо похрапывала.

Джеффу снилось, что он — Дуказа, наблюдающий за первыми усилиями тех, кого впоследствии назвали Древними. Они были примитивным племенем, но строили небольшие хижины, готовили пищу на кострах и делали лодки для рыбной ловли. Они еще не обучили Хлено ловить для них рыбу…

Ему показалось, будто что-то промелькнуло мимо него, но он не хотел просыпаться и упорно продолжал удерживать в своем сознании образ Древних — высоких, изящных, странных…

— Джефф, помоги!

Джефф рывком проснулся и непонимающе уставился на воду у берега. Он увидел голову Фарго. Вокруг него под водой сновали Хлено — так близко к поверхности, что их силуэты угадывались без труда. Они были очень маленькими, гораздо меньше Ухфая. Их шкуры лоснились, как акульи.

— Они окружают меня, — крикнул Фарго. — И они настроены враждебно. Это примитивные Хлено, они совершенно неразумны! — Он поднял фонтан брызг, пытаясь лягнуть маленького Хлено.

Великая Драконица проснулась.

— Я попрошу Норби подвести корабль ближе к воде, чтобы мы могли вытащить Фарго, — сказала она. — Но как он вообще оказался там? И где Ухфай? И куда делась Оола? — Она на секунду замолчала, а затем изумленно воскликнула: — Смотри, Джефф!

Вдалеке появился целый флот быстро приближавшихся лодок, похожих на длинные каноэ с маленькими выносными поплавками-противовесами, прикрепленными к планширным доскам по центру лодки. Высокие, изящные существа, смутно напоминавшие людей, слаженно работали веслами, направляя каноэ к «Многообещающему».

Олбани выбежала наружу со станнером в руке.

— Фарго! Если ты сможешь немного отплыть в сторону от этих головастиков, я парализую их всех до единого.

— Подожди, — быстро сказал Джефф. — Может быть, они не опасны. Давай не будем применять оружие без крайней необходимости, ладно?

Сложив руки рупором, он крикнул:

— Фарго, Оола где-то рядом! Уцепись за ее воротник и возвращайся на антиграве!

— Я не вижу ее, и я уже устал отбиваться от Хлено!

Каноэ находились еще довольно далеко, и Джефф не мог понять, кто к ним плывет: новые враги или возможные друзья. Он встал, готовый кинуться на помощь брату, но в этот момент «Многообещающий» дернулся и начал подниматься. Джефф ухватился за край люка; корабль завис так низко над водой, что маленькие волны лизали его ботинки.

Фарго подплыл к протянутой руке Джеффа, но маленькие Хлено успели схватить его. Он вскрикнул и ушел под воду.

— Они утащат его вниз! — воскликнул Джефф. — Беги к Норби! Нужно срочно опустить корабль, а тем временем…

— Не вздумай прыгать, — предупредила Олбани, крепко ухватив его за пояс. — Тебя тоже поймают. Лучше я выстрелю в них.

— Но ты можешь оглушить Фарго, и тогда он наверняка утонет!

Голова Фарго снова появилась на поверхности. Он тяжело дышал.

— Один из них обвил мне ноги щупальцами, но я угостил его ударом карате, и он отстал. К счастью, они не умеют кусаться, но если они будут продолжать тянуть меня вниз… неужели никто не собирается помочь мне? Где Норби, наш главный спасатель?

— Я стараюсь! — загремел голос Норби через систему громкоговорителей корабля. — Хлено уносят тебя в сторону, и мне приходится маневрировать над тобой. Ты можешь удержаться на месте?

Голова Фарго ушла вниз и снова вынырнула, расплескивая воду.

— Нет, не могу. Теперь еще один схватил меня за ногу.

— Посмотрите туда! — крикнула Великая Драконица.

Сбоку от первого каноэ виднелся какой-то серый силуэт, мчавшийся под водой. Он опередил каноэ, нырнул так глубоко, что Джефф больше не мог видеть его, а затем вода вокруг Фарго словно вскипела.

— Тысяча чертей! — взревел Фарго, выплыв на свободное место как раз в тот момент, когда Норби вывел «Многообещающий» прямо над ним. Джефф потянулся вниз и втащил своего брата в воздушный шлюз. За исключением нескольких царапин на ногах, Фарго остался целым и невредимым. Волны плескались у борта «Многообещающего», окатывая брызгами всех, кто стоял в воздушном шлюзе. Ухфай поднялся над водой и стряхнул с себя нескольких примитивных Хлено. Они падали в воду и уносились прочь, виляя словно головастики.

— Что ты делал в океане, Фарго? — сердито спросил Джефф.

— А как ты думаешь? — не менее сердито отозвался Фарго. — Не играть же я туда пришел! Я хотел показать Ухфаю мой новый прибор.

Ухфай подплыл к воздушному шлюзу и уцепился щупальцем за край люка. Другое его щупальце прикоснулось к руке Фарго.

«Если бы я знал, что ты собираешься плавать, то я бы предупредил тебя насчет примитивных Хлено».

Джефф тоже прикоснулся к Ухфаю и спросил:

«Где Оола?»

«Я не могу найти ее, Джефф. Она плавала со мной, когда появились Хлено. Потом она исчезла. Я думал, она вернулась на корабль».

— Она не вернулась, — с упавшим сердцем прошептал Джефф.

Первое каноэ приблизилось к ним. Гребец, стоявший на носу, поднял весло приветственным жестом.

— Вот, Ухфай, — сказал Фарго. Он отстегнул от своего пояса маленькую металлическую коробочку и вытащил два провода. Потом он прикрепил коробочку к горлу Ухфая, завязав провода у него на шее. — Попробуй, как он работает.

— Приветствую вас, незнакомцы, — произнес тот, кто приплыл на каноэ. Его пурпурно-красная кожа была гладкой и бугрилась мускулами. Он имел три глаза, короткую шею, словно оплывавшую вниз от шарообразной головы, и четыре руки, сочлененных совсем не так, как человеческие.

— Я могу их слышать! — воскликнул Ухфай. Его голос, доносившийся из ящичка, был высоким и дребезжащим, но легко различался человеческим слухом.

— Ты слышишь нас? — спросил Фарго, не прикасаясь к Ухфаю.

— Да, да!

— Я тоже слышу вас, — произнесло существо в каноэ. — Но я не могу понять, почему вы не ответили на мое приветствие и почему вас так интересует этот крупный Хлено.

— Мы не хотели показаться невежливыми, сэр, — учтиво сказал Фарго, набрав в грудь побольше воздуха. — Но дело в том, что вы застали нас посредине одной очень долгой и запутанной истории…

— …подробностями которой нам не хотелось бы вас утомлять, — перебил Джефф, незаметно лягнув Фарго. — Этот Хлено пришел из другого места, где его сородичи цивилизованы и умеют летать.

Было невозможно сказать что-либо большее. Они находились в прошлом, и Джефф знал, что любая неосторожность может привести к изменению будущего — их собственного времени. Он был уверен, что Фарго быстро поймет, в чем дело.

— Превосходно, — сказал туземец. — Должно быть, это разновидность, чей голос мы можем слышать. Других мы не слышим.

— У этого есть специальное приспособление, помогающее ему слышать нас и говорить с нами, — объяснила Олбани.

— Интересно, — задумчиво произнес туземец. — Вы кажетесь мне разумными существами, поэтому тем более удивительно, что вы так плохо владеете языком. Ваше произношение режет слух. Тем не менее, если вы желаете посетить нашу деревню, мы будем рады принять вас.

— Нет, — послышался голос Норби. — Мы не желаем!

— Это означает, что мы с большим удовольствием согласились бы на ваше предложение, — быстро перебил Джефф, — но сначала нам нужно закончить одно важное дело. Мы очень сожалеем.

— Да, — согласился Фарго и зашептал на Земном языке: — Нам нужно вернуться в наше время, прежде чем мы перевернем историю этого мира с ног на голову.

— Мы не можем идти, — отозвался Джефф краешком рта. — Оола куда-то пропала.

— Джефф, — послышался голос Норби. — Я просканировал каноэ нашими сенсорами. Полагаю, тебе следует попросить вождя туземцев вернуть тебе твою собственность. Эта вещь находится в последнем каноэ. Кстати, я видел, как они выловили что-то из воды, когда подплывали к нам.

— Какую собственность? — с подозрением в голосе поинтересовался туземец.

Ухфай отцепился от «Многообещающего» и подплыл в воздухе к последнему каноэ, гребцы которого в страхе отстранились от него. Спустившись, он подхватил щупальцами какой-то предмет и стремглав вернулся к кораблю.

— Это то, о чем говорил Норби? — спросил он, протянув предмет Джеффу.

Это был короткий зеленый цилиндр, напоминавший диванный валик, но покрытый маленькими колючими иголками.

— Это Оола! — радостно воскликнул Джефф. — Она принимает такую форму, когда ей угрожает опасность. Должно быть, она вырастила иголки для того, чтобы примитивные Хлено не проглотили ее.

— Странно, — произнес вождь туземцев. — Вы называете этот предмет «она». Может быть, это стадия жизненного цикла вашего народа? Думаю, такое возможно. Все возможно, потому что в нашем мире нет существ, подобных вам. Мы исследовали все острова, и если только вы не вышли из-подо льда…

— Мы пришли из… другого места, — сказал Джефф. Вождь обдумал его слова.

— Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, — наконец сказал он. — Этот мир, который мы называем Нухленонией, принадлежит нам. В небе есть большой огонь, который мы называем нашим солнцем, а по ночам зажигается много маленьких огоньков. Может быть, это другие отдаленные солнца с другими мирами, вращающимися вокруг них? Нам уже приходилось обсуждать эту идею. Думаю, вы пришли из другого мира. Если это так, то наши догадки оказались верными.

Джефф с восторгом впитывал музыкальные, бархатистые звуки утонченной джемианской речи, однако его одолевали сомнения.

— Он уже слишком много узнал от нас, — прошептал он. — Нужно улетать отсюда.

— Прекрасная мысль, — согласилась Великая Драконица. — Давайте вернемся в наше время.

Фарго пожал плечами.

— Оола вернулась, значит, можно лететь.

Они отступили внутрь и помогли Ухфаю забраться в воздушный шлюз.

— Прощайте! — крикнул Джефф вождю туземцев, стоявшему в гордой позе на носу своего каноэ. — Как вас зовут?

Прозвучала музыкальная, многосложная звуковая комбинация, совершенно непроизносимая для человеческого языка.

— Спасибо, — сказал Джефф. — Меня зовут Джефф.

— Ты вернешься погостить в нашей деревне, Джефф из другого мира?

— Наверное, нет. Но думаю, когда-нибудь вы посетите другие миры. Я желаю вам всего доброго.

Воздушный шлюз закрылся, и «Многообещающий» начал подниматься.

— Спасибо за то, что ты спас жизнь Фарго, Ухфай, — сказал Джефф.

— Я сделал это с радостью, Джефф. Вы с Великой Драконицей недавно спасли мою собственную жизнь. Если ты забыл об этом, то я не забыл.

Норби снова направил «Многообещающий» в гиперпространство.

Глава 12

Хлено

Нухленония снова стала целиком водной планетой. «Многообещающему» пришлось несколько раз обогнуть ее, прежде чем Джефф, напряженно наблюдавший за картиной на смотровом экране, смог засечь светлое пятнышко в океане, где над водой поднимались черные вентиляционные трубы подводного здания.

Хлено опять поднялись им навстречу с угрожающе протянутыми щупальцами, готовые сразиться с незваными пришельцами — но на этот раз команда «Многообещающего» тоже была готова к неожиданностям. Поправив транслятор, висевший у него на шее, Ухфай обратился к своим сородичам через громкоговорители:

— Здравствуй, отец, — неуверенным тоном произнес он. — Это твой сын Ухфай. Меня спасли эти добрые и цивилизованные существа, которые приложили немало усилий и подвергались многим опасностям, чтобы вернуть меня домой целым и невредимым. Пожалуйста, не нападайте на корабль. Они не заслуживают такого обращения, а кроме того, я тоже страдаю от ваших вибраций.

Его речь транслировалась наружу и одновременно понижалась по частоте внутри корабля, чтобы остальные члены команды могли его слышать.

— Ухфай, сын мой! Мы с матерью считали тебя погибшим, когда обнаружили, что ты пропал, а лиана Дуказы с корнями вырвана из почвы зоопарка!

Голос отца Ухфая улавливался перенастроенными сенсорами корабля и передавался в штурманскую рубку на двух частотах: для Ухфая и остальных. Он говорил рокочущим голосом, похожим на отдаленные раскаты грома.

— Я все объясню, отец, если ты позволишь нам присоединиться к тебе в зале отдыха. Эти существа не могут дышать под водой. Мы должны встретить их там, где всем будет удобно.

— Мы согласны, сынок, но требуем, чтобы эти существа не приносили с собой никаких механических устройств. Мы не можем допустить распространения технологии на этой планете.

— Скажи своему отцу, что мы не сможем добраться до воздушного шлюза вашего здания без снаряжения для подводного плавания, — мрачно произнес Фарго.

— А я никуда не пойду без Норби, — добавил Джефф.

Пока Ухфай пытался объяснить это своему отцу, Фарго сказал:

— Послушай, Олбани, тебе лучше остаться на борту «Многообещающего». Ты достаточно хорошо разбираешься в управлении, и если нам придется бежать… то есть плыть, спасая свою жизнь, ты сможешь забрать нас.

Олбани нахмурилась.

— Меня снова оставляют потому, что я женщина? Я понадоблюсь тебе внизу.

— Давай не спорить, лейтенант! Я выше тебя по званию. Это приказ.

— Кто кого выше? Мой чин в манхэттенской полиции выше, чем твой на секретной службе у Йоно.

— Пожалуйста, Олбани, — вмешался Джефф. — Если ты не останешься, то останется Фарго, поскольку нам нужно иметь с собой Норби, а Норби не пойдет без меня. А если Фарго останется здесь, то он будет дуться на тебя. Ты же его знаешь! Если он всерьез разобидится, то может улететь без нас.

Олбани улыбнулась.

— Твой аргумент хорош, Джефф. Учитывая его ребячество, лучше позволить ему поступить по-своему.

— Ребячество? — раздраженно переспросил Фарго, но тут Ухфай прервал чуть было не разразившуюся ссору.

— Я никак не могу поладить с отцом, — сообщил он. — Он очень гордый Хлено.

В этот момент из транслятора зазвучал голос его отца:

— Вы можете взять с собой снаряжение, необходимое вам для жизни, а также своего ручного робота, но вам придется ответить перед судом за ваше недавнее вторжение в зоопарк.

— Никакого суда, — твердо сказал Фарго. — Иначе мы останемся здесь и оставим вашего сына у себя.

Ухфай разрыдался: из его желтых глаз хлынули огромные слезы.

— Мой отец такой гордый! — всхлипнул он.

— Не плачь, Ухфай, — сказала Великая Драконица, нежно погладив его чешуйчатой лапой. — Я сама поговорю с твоим отцом. Не выношу тех, кто чванится без всякой причины. Он ведет себя так, словно он — Великий Дракон Джемии. Эй ты, Хлено! Ты, который у них главный! Как тебя зовут?

— Я начальник этого сектора Нухленонии, и меня зовут Бурлик. Освободите моего сына.

— Не позволяй себе вольностей, ты, ничтожный начальник сектора на мелкой планетке! Ты разговариваешь с Великой Джемианской Драконицей, правительницей того мира, на который вы совершили вероломное нападение, варварски лишив нас наших Менторов. Я проколю твои воздушные мешки и подпалю шкуру, если ты не научишься вести себя как следует! У Древних были гораздо лучшие манеры, чем у тебя.

Фарго отчаянно жестикулировал, умоляя Великую Драконицу сбавить обороты, но с таким же успехом он мог бы отмахиваться от наступающей бури.

— Древние? — как ни удивительно, но тон Бурлика заметно смягчился. — Вы в самом деле видели их?

Фарго сразу же воспользовался преимуществом.

— Разумеется, мы видели Древних, — высокомерно заявил он. — Они хорошо с нами обращались, поскольку мы с ними родственники.

При этих словах среди Хлено возникло сильнейшее волнение. Они отступили на несколько метров и сбились в плотную группу, вибрируя щупальцами так, словно между ними шла оживленная дискуссия.

— Как ты можешь так говорить, Фарго? — прошептал Джефф. — Между нами нет родственных связей.

— Хлено об этом не знают. До сих пор они видели только Великую Драконицу. Тебя не видел никто, кроме Ухфая и того Хлено, который перенес тебя сюда. Твой похититель, скорее всего, был обычным исполнителем, ничего не знавшим о Древних, а Ухфай всего лишь ребенок. Теперь же мы имеем дело с высокопоставленными лицами.

— Да, но…

— Никаких «но». Мы прямоходящие; мы имеем голову, руки и глаза в нужных местах. Нам не хватает одного глаза и пары рук, но они этого не заметят. Они увидят только сходство с Древними. Я собираюсь открыть воздушный шлюз и показаться им. Джефф, приготовь водолазное снаряжение для нас с тобой и Великой Драконицы.

— Но у нас только два акваланга, — возразил Джефф. — Великой Драконице придется остаться здесь.

— Ничего подобного, — сказал Норби. — Я смогу окружить Джеффа своим защитным полем, пока мы будем плыть под водой. Фарго и Ее Величество наденут акваланги. Единственное, в чем я сомневаюсь — будет ли это путешествие безопасным для меня. Даже если эти ужасные существа примут вас за какую-то разновидность Древних, они все равно питают варварскую неприязнь к роботам и могут снова бросить меня в тюрьму.

— Ухфай этого не допустит, — с беспокойством пробормотал Джефф.

— Сам Бурлик этого не допустит, — с великолепной уверенностью добавил Фарго. — Особенно после того, как они хорошенько рассмотрят нас. Они почитают Древних, которые сделали их разумными и дали им цивилизацию. Даже несмотря на то, что в конце концов Древние разрушили планету своей технологией, Хлено по-прежнему обожают их. Посмотрите, как они отреагировали, когда услышали, что мы всего лишь видели Древних.

— Ладно, — в голосе Джеффа по-прежнему звучало сомнение. — Давайте покажемся им и посмотрим, как они себя поведут. Пожалуйста, Олбани, позаботься об Ооле, пока нас не будет. Я не знаю, как долго она собирается оставаться в своей защитной оболочке.

Фарго открыл люк воздушного шлюза и выглянул наружу. Он сгорбил плечи, делая вид, будто у него нет шеи, и вытянул руки диагонально вверх, подчеркивая их наличие.

— Оставайся позади от меня и немного справа, — прошептал он. Джефф подчинился.

Хлено отреагировали так, как и предсказывал Фарго. Их щупальца развернулись во все стороны, и они медленно начали опускаться хвостами вниз, пока не опустились к самой поверхности воды.

— Вероятно, это жест полной покорности и смирения, — ухмыляясь, заметил Фарго.

— Надеюсь, что так, — пробормотал Джефф.

Последние сомнения исчезли, когда заговорил Бурлик. Его голос больше не звучал как отдаленный гром, а сделался тихим и медоточивым:

— Инопланетяне, мы выражаем вам свое глубочайшее почтение и просим извинения за свои прежние угрозы, — сказал он. — Вы олицетворяете Древних, поэтому мы не причиним вам никакого вреда. Мы с готовностью примем людей и механизмы, необходимые вам для поддержания жизни, даже маленького робота, если вы будете крепко держать его.

— Это мы вам гарантируем, — буркнул Фарго.

Приладив загубник акваланга, он нырнул в воду. Джефф помог Великой Драконице закрепить на спине баллоны с воздухом.

— После вас, Ваше Величество, — вежливо сказал он.

Она плюхнулась в воду. Джефф, крепко прижав к себе Норби, прыгнул за ней без акваланга.

Вскоре они собрались в зале отдыха, расположенном в центре огромного подводного здания. Великая Драконица, Фарго и Джефф, прижимавший к себе Норби, стояли возле бассейна. Ухфай плавал в воздухе рядом с ними, словно защищая пришельцев от возможных неожиданностей. Его отец Бурлик расположился напротив, а другие Хлено почтительно выстроились сзади.

Когда Ухфай закончил рассказывать свою историю, наступила тишина — по крайней мере, для человеческого слуха — пока Хлено обменивались мнениями. Потом Ухфай передал транслятор своему отцу и помог закрепить его.

— Мы никогда не считали Дуказу разумным или опасным существом, — сказал Бурлик. — Мы рады, что теперь он исчез, а мой сын спасся от его смертоносных объятий. Мы не забудем, что вы приложили усилия к его освобождению. Однако как получилось, что мой сын стал понимать мысленную речь, которую вы называете телепатией?

— Телепатическое общение возможно лишь в том случае, когда один телепат прикасается к другому, — объяснил Джефф. — Мы, люди, стали телепатами только потому, что подружились с драконами. Если вы позволите Великой Драконице несильно укусить вас, то тоже станете телепатом.

Бурлик посмотрел на Великую Драконицу, но не двинулся с места.

— Это не больно, отец, — сказал Ухфай, взяв у него транслятор. — Великая Драконица очень добрая, она утешала меня, когда я плакал. Разве не так, Ваше Величество?

— Совершенно верно, — серьезно подтвердила Великая Драконица, хотя Бурлик не мог слышать ее без транслятора. Тем не менее он протянул ей одно из своих щупалец. Взяв щупальце в пасть, Великая Драконица надавила на него передним клыком, сделав небольшой прокол. Потом она испытующе взглянула на Хлено, отвернулась и разочарованно сообщила:

— Ничего не получилось, Фарго. Я передала ему мысленное сообщение, но он не ответил.

Братья изумленно переглянулись. Внезапно Джефф просиял.

— Послушайте, — сказал он. — Разве в драконьих зубах нет крошечных каналов, по которым жидкость поступает в кровь укушенного?

— Правильно, — подтвердила Великая Драконица.

— В таком случае, бриллиантовые колпачки на ваших царственных клыках, мэм, мешают жидкости проникнуть в кровь Бурлика.

— Думаю, Джефф прав, — сказал Фарго. — Попробуйте воспользоваться одним из коренных зубов, Ваше Великолепие.

— Мне нравится такой оборот речи, — заметила Великая Драконица. Снова взяв щупальце Бурлика, она проколола его в другом месте острым краем одного из своих коренных зубов.

Ответ Бурлика был беззвучным, но поток мыслей, хлынувший в сознание Великой Драконицы, не оставлял сомнений в том, что теперь он стал телепатом. Однако возмущению его не было предела.

«Прошу прощения, — передала Великая Драконица. — Я немного не рассчитала силы».

Она повернулась к Фарго и Джеффу.

— На этот раз у меня получилось, но, похоже, он немного расстроился, — вслух сообщила она.

Джефф подошел к Бурлику и положил руку на его широкую спину.

«Вы слышите меня, Бурлик? Я разговариваю с вами мысленно».

«Я слышу тебя, человеческое существо. Что за великолепный дар! Мы все должны научиться этому».

— Он хочет, чтобы Великая Драконица покусала остальных Хлено, собравшихся здесь, — сообщил Джефф. — Думаю, нам лучше согласиться.

— Х-мм, — Фарго помедлил. — Я-то не против, но неужели он ожидает, что Великая Драконица будет каждый раз возвращаться сюда для прививок, пока не сделает их всех телепатами? Тогда ей придется перекусать и всех новорожденных.

— Такая проблема вряд ли возникнет. Возможно, через некоторое время Хлено разонравится телепатия. Возможно, их дети автоматически унаследуют ее, как у джемианских драконов. А если нет, то они умеют путешествовать в гиперпространстве и могут приносить на Джемию своих детей для… э-ээ, покусания. Драконы сделают это в обмен на мир с нухленонцами, которые больше никогда не будут Захватчиками.

Закончив свой нелегкий труд, Великая Драконица изрядно устала. Вознаграждением ей послужили бурные восторги спутников Бурлика, восхищавшихся своим новым даром.

— За такое доброе дело мы навеки даруем вам свободу, — объявил Бурлик.

— Благодарю вас, но боюсь, нам нужно нечто большее, — ответил Фарго с очаровательной улыбкой. — Вы забрали с Джемии рабочих роботов и заключили их в тюрьму. Вы также парализовали роботов-Менторов, которые остались на Джемии, — возможно, потому, что они оказались слишком тяжелыми для вас. Мы хотим, чтобы вы вернули рабочих роботов и активизировали Менторов.

Бурлик уставился на Норби и вздрогнул.

— Роботы! Да, Древние тоже считали их необходимыми. Они верили в технологию и позволили ей разрушить нашу цивилизацию на Нухленонии. После ухода Древних мы поклялись больше никогда не использовать технологию, за исключением механизмов, обеспечивающих деятельность нашего зоопарка и пищевой фабрики. Более того, мы торжественно поклялись спасти все другие планеты, которые мы посетим в поисках Древних. Мы разрушим порочную и вредную технологию ради блага всех разумных существ.

— Но это неправильно, — возразил Джефф. — От технологии нельзя полностью отказаться. Вы цивилизованны, поскольку не охотитесь за пищей в океане, как делали ваши примитивные родственники. Вы зависите от пищевой фабрики, которая управляется роботами. Это технология, и она дает вам свободное время для культуры и размышлений, без которых не существует настоящей разумной жизни. Вредна не технология сама по себе, а ее неразумное использование. Вы не можете исправить эту проблему, разрушив технологию и уничтожив цивилизацию. Перемены к лучшему наступают тогда, когда мы учимся пользоваться технологией мудро и умеренно.

— Отец, — сказал Ухфай. — Это человеческое существо мыслит разумно. Мы нуждаемся в технологии, чтобы оставаться цивилизованными.

— Но мы стараемся хранить верность заветам Древних, — сердито возразил Бурлик. — Когда-нибудь они вернутся, и мы покажем им, что усвоили урок. Мы не опустошили планету так, как это сделали они. Мы сохранили ее, чтобы они могли исправить свои прошлые ошибки и жить здесь в мире и согласии.

— Подумайте о своих словах, — сказал Фарго. — Они не могут восстановить планету, не используя механизмов. Насколько нам известно, они никогда полностью не отказывались от технологии.

— Откуда вы знаете? Ухфай сказал, что ваш визит к ним произошел в отдаленном прошлом. Откуда вы знаете, что произошло с ними после того, как они покинули Нухленонию?

— В наших исследованиях вселенной мы не раз видели их следы. Они посещали другие планеты, но никогда не оставались там надолго. Иногда они ничего не меняли, а просто брали образцы животной жизни. Так случилось на Земле, нашей родной планете. На Джемии они усовершенствовали породу драконов. Точно так же они поступили с вами здесь, на Нухленонии. Это они оставили роботов-Менторов, чтобы учить драконов; тех самых Менторов, которых вы парализовали. Неужели можно назвать это верностью заветам Древних — разрушение того, что создано их руками?

— Почему вы думаете, будто именно Древние создали Менторов?

— Потому что Менторы похожи на Древних, — с серьезным видом ответил Фарго. — Мы видели Древних и не могли не заметить сходства. Видите ли, сэр, Менторы не отказались от технологии, но использовали ее с умом, как учили их Древние.

Великая Драконица повернулась к Фарго.

— Я тоже поразилась их сходству, — сказала она. — Когда я увидела шесть конечностей и три глаза, я сразу же подумала о Менторах. Древние — это и есть Другие, не так ли?

— Полагаю, вы правы.

— Интересно, — заметил Джефф. — Мы несколько раз отправлялись на поиски Других и возвращались ни с чем. На этот раз мы не искали их, однако встретились с ними.

Бурлик погрузился в нелегкое раздумье.

— Можете ли вы сказать нам, живы ли сейчас Древние, или Другие, как вы их называете. Можете ли вы сказать, используют ли они технологию и в наши дни?

— Нет, не можем, — ответил Фарго. — Однако мы ищем их, как и вы, и надеемся когда-нибудь найти. Мы просим вас вернуть роботов, похищенных с Джемии. Верните работоспособность им и Менторам — это будет жестом вашей доброй воли.

— Я испытываю побуждение сделать так и отдать вам ваших роботов, но мы не знаем, как вернуть их к жизни, — печально произнес Бурлик. — Когда мы вибрируем своими щупальцами определенным образом, то производим интенсивные ультразвуковые колебания, которые могут повредить или даже уничтожить как биологические, так и искусственные организмы. Однако мы не знаем, как устранить последствия вибрации, если дело доходит до паралича или дезактивации.

— Поэтому я и взял с собой Норби, — быстро сказал Джефф. — Я прошу, чтобы ему позволили осмотреть роботов и воспользоваться вашим компьютером. В некоторых отношениях он умнее нас и, может быть, найдет способ оживить роботов.

— Это абсолютно необходимо? — В голосе Бурлика появились страдальческие нотки. — Несмотря на все сказанное вами, нам трудно позволить роботу свободно передвигаться по нашему миру.

— Подождите! — внезапно воскликнул Фарго. — Олбани пытается связаться с нами. Олбани, я слышу тебя. Что случилось?

— Фарго и Джефф, здесь назревает кризис, — послышался голос Олбани. — Яйцо Оолы, или как там оно называется, потрескалось и распалось на кусочки.

— Все в порядке, — успокоил ее Джефф. — Обычно для того, чтобы Оола покинула свою защитную оболочку, нужно исполнить определенную мелодию, но иногда это случается само по себе.

— Дело не в этом, — перебила Олбани. — Я с интересом наблюдала за происходящим. Потом появилась Оола и прыгнула в океан через открытый люк воздушного шлюза, прежде чем я успела остановить ее. Она исчезла.

Глава 13

Яйцо

Интерком замолчал.

— Ты не видишь Оолу, Олбани? — спросил Джефф ломающимся голосом. — Может быть, она плавает где-то внизу?

— Нет, я ничего не вижу. Может быть, мне лучше прыгнуть в…

— Нет! — закричал Фарго. — Оставайся на корабле.

— Я пойду, Джефф, — сказал Норби, успокаивающе помахивая руками. — Я найду это неразумное животное, о котором ты в последнее время думаешь гораздо больше, чем обо мне.

— Когда найдешь ее, будь осторожен, — попросил Джефф. — Между прочим, я думаю о ней не больше, чем о тебе.

— Прощайте, — драматическим тоном произнес Норби. — Я ухожу в океан!

Однако ему не пришлось далеко уйти. В дальнем конце зала возникла небольшая суматоха. В дверь протиснулись двое Хлено, еще издали заговорившие с Бурликом на ультразвуковой частоте. Он ответил через транслятор, поэтому люди могли его слышать.

— В воздушный шлюз проникло какое-то животное, — сообщил он. — Сначала у него были жабры, но потом они почему-то исчезли.

Джефф облегченно вздохнул. Видимо, Ооле просто захотелось присоединиться к ним.

— Это Оола, мое домашнее животное, — сказал он. — Пожалуйста, приведите ее сюда.

Один из Хлено принес Оолу, осторожно держа ее в щупальцах. Оола выглядела живой и здоровой, только мокрой и сильно похудевшей. Во рту она держала какой-то предмет, растянув челюсти почти до размера крокодильих, чтобы не выпустить его.

— Глупое животное! — презрительно фыркнул Норби. — В следующий раз мы оставим ее на Манхэттене. Она невероятно непослушна.

Когда Оолу отпустили, она не обратила на Норби ни малейшего внимания, да и Норби удостоился всего лишь мимолетного взгляда. Принюхиваясь, она переходила от одного Хлено к другому, пока не нашла Ухфая. Потом она положила свою ношу в его щупальца. Это оказалась миниатюрная подушечка — зеленая и кожистая.

— Как вам это нравится? — спросил Фарго. — Она снесла яйцо!

— Что это? — жалобно спросил Ухфай. — Что мне с ним делать?

— Это яйцо, из которого появится Многоцелевое Домашнее Животное, — объяснил Джефф. — Это детеныш Оолы, и думаю, она хочет, чтобы Ухфай взял его себе.

— Детеныш внутри этого предмета?

— Да, — ответил Фарго, прочистив горло. — Сейчас я исполню мелодию, открывающую яйца Многоцелевых Домашних Животных.

Он пропел мелодию чистым тенором без единой ошибки, однако ничего не произошло. Яйцо Оолы оставалось запертым.

— Вероятно, детеныш еще не готов вылупиться, — разочарованно пробормотал Фарго. — Разве наседки не сидят на яйцах целыми днями, пока не вылупятся птенцы?

— Оола — не наседка, — возразил Джефф. — Я не знаю, в чем дело. Норби, придумай что-нибудь, — добавил он на Земном языке. — А то Хлено начинают беспокоиться.

— Я не доверяю им, — буркнул Норби. — Они заявили, что мы свободны, и поблагодарили нас за телепатию, но мне не нравится, как они косятся на меня. Думаю, они ненавидят меня. Я хочу домой.

— Невежливо говорить на языке, которого мы не понимаем, — сказал Бурлик. — Особенно после того, как мы согласились терпеть ваше присутствие здесь. Что вы замышляете против нас?

— Абсолютно ничего, — быстро сказал Джефф. — Мы советуемся о том, как открыть яйцо Оолы.

— Не понимаю, какое это имеет значение, — ворчливо заметила мать Ухфая. — Думаю, мой муж слишком поторопился, когда решил относиться к вам как к друзьям. Нам не нужны зеленые двоякодышащие животные, разве что для зоопарка. Что касается вас, то вы мне очень подозрительны, а особенно робот.

— Но они мои друзья! — воскликнул Ухфай и расплакался. Мать шлепнула его кончиком щупальца.

— Эти Хлено нравятся мне все меньше и меньше, — прошептал Норби.

Джефф опустился на корточки и погладил Оолу по мокрой шерсти. Она с довольным видом перекатилась на спину, чтобы он почесал ей под подбородком.

— Что нам делать, Оола? — спросил он. — Взять яйцо на «Многообещающий» или оставить его здесь?

Джефф знал, что Многоцелевое Домашнее Животное не понимает его слов, но Оола была очень восприимчива к эмоциям своего хозяина. Однако на этот раз Оола попросту замурлыкала, словно беспокойство Джеффа не имело для нее ровным счетом никакого значения.

— Есть предел тому, что мы можем позволить вам — существам, которые лишь отдаленно напоминают Древних, — сурово произнес Бурлик. — Мы не вернемся на Джемию и не будем разрушать технологию на других планетах. Это мы обещаем. Однако мы не можем помочь вам с джемианскими роботами, которых мы забрали с собой или дезактивировали. Сделанное не отменишь, поэтому можете возвращаться на свою планету. Мы разрешаем вам уйти.

— Мы не можем уйти до тех пор, пока наш робот не определит, как можно возместить причиненный вами ущерб, — твердо сказал Фарго.

— Если я исследую это здание, то найду компьютер, — сказал Норби. — Согласно логике, здесь должен быть управляющий компьютер.

— Ты никуда не пойдешь без меня, — предупредил Джефф.

— Он вообще никуда не пойдет, — отрезал Бурлик, еще более сердито, чем раньше. — Уходите немедленно!

— Отец! — воскликнул Ухфай, с беспокойством косясь на свою вспыльчивую мамашу. — Не делай этого! Они мои друзья. Они помогли мне даже когда считали меня врагом. Они были очень добры ко мне, и я обещал им, что мы вернем их роботов в рабочем состоянии.

Бурлик грозно взмахнул всеми своими щупальцами в сторону Ухфая.

— Сын, тебе не следовало давать инопланетянам обещания, которые ты не можешь выполнить. Из-за их доброго отношения к тебе мы даровали им свободу и разрешение вернуться на свои планеты. Более мы ничего не можем для них сделать.

Джефф покачал головой.

— Видишь, что ты натворила, Оола? — прошептал он. — Если бы ты не смутила нас своим неожиданным появлением, да еще с яйцом…

Оола вопросительно мяукнула, встала и махнула хвостом. Подхватив яйцо зубами, она подошла к бассейну, вытянула шею и уронила яйцо в воду.

— Эй! — крикнул Джефф. — Я не просил тебя топить его!

В следующее мгновение в зал отдыха ворвалась очень мокрая Олбани Джонс в акваланге. В каждой руке она держала по станнеру.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Фарго. — Почему ты не на корабле?

— Я поставила корабль на автопилот, — ответила Олбани. — Не могла же я и дальше сидеть, не зная, что с вами происходит!

— Как ты попала сюда? — спросил Джефф.

Она пожала плечами:

— Вспомнила твой рассказ, только и всего. Я нашла впадинки на двери и нажала на них. У вас неприятности? У этих дирижаблей не слишком-то дружелюбный вид.

— Вы продолжаете говорить на непонятном языке, — гневно выпалил Бурлик. — Это возмутительно. Кроме того, новому существу не давали разрешения без спроса входить сюда. Эй, взять ее!

Двое ближайших Хлено протянули щупальца к Олбани, но она моментально выстрелила из станнеров. Ее противников отбросило назад, а затем они медленно всплыли к потолку, потирая головы щупальцами.

— Больше не делай этого, Олбани! — крикнул Джефф по-джемиански. Повернувшись к Бурлику, он добавил: — Это еще пустяки. У нас есть очень опасное оружие, изобретенное нашими предками, которые иногда использовали технологию в неразумных целях. Мы пытались договориться с вами добром и не угрожали вам оружием. Если бы мы это сделали, то вам пришлось бы несладко, но мы не хотим угрожать жизни разумных существ. Надеюсь, вы способны отнестись к нам с таким же великодушием?

В этот момент Оола прервала его речь, завыв на такой высокой ноте, что даже стены зала завибрировали.

— Она здесь, — облегченно произнесла Олбани, впервые заметив Многоцелевое Домашнее Животное. — Но почему она так воет?

Джефф указал на бассейн, где плавало яйцо. Скорлупа медленно раскрывалась. Что-то появилось наружу, и Оола сразу же перестала выть. Она села и как ни в чем не бывало принялась умываться.

— Что за грязь плавает в нашем бассейне? — сердито спросила мать Ухфая.

Голова новорожденного существа держалась над поверхностью воды. Оно выглядело точно так же, как Оола в образе кошки, только миниатюрнее.

— Уфф! — произнесло существо.

— Мурр, — мурлыкнула Оола. Наклонившись над бассейном, она вытащила его из воды, ухватив за складку на шее. У детеныша имелись жабры, мощные задние и маленькие передние ласты. Сейчас он сидел на задних ластах и смотрел на Хлено, издавая высокое попискивание, едва различимое для человеческого слуха.

— Должно быть, у него есть и легкие, — благоговейно прошептал Фарго. — Он дышит воздухом.

— Так же, как и я, — сказал Ухфай. — Я могу дышать в воде и в воздухе. И мне всегда хотелось иметь такую ручную зверушку.

— Она твоя, — сказал Джефф. — Оола принесла его тебе, значит, она хотела подарить его тебе. Правда, неизвестно, как к этому отнесутся другие Хлено.

Хлено столпились вокруг, протягивая свои щупальца к маленькому существу. Даже мать Ухфая казалась заинтересованной.

Ухфай бросился вперед, проталкиваясь между телами, раздвигая щупальца, и нежно обнял маленького зверька.

— Она моя! Ее подарили инопланетяне. Если вы хотите потрогать ее, то будьте добры к ним.

— Мой сын прав, — тихо сказал Бурлик. — Мы не можем брать, ничего не давая взамен. — Его щупальце указало на Джеффа. — Вы с роботом можете исследовать здание, но я надеюсь, что это не займет много времени.

Единственный путь вниз из зала вел по узкой каменной лестнице, спиралью спускавшейся в такую темноту, что Норби пришлось включить фонарик, вмонтированный в его шляпу. Их шаги эхом отдавались в пустоте, в воздухе пахло сыростью.

На дне находилось несколько комнат, наполненных механизмами. Некоторые из них работали.

— Здесь находится оборудование, поддерживающее циркуляцию воздуха, — сообщил Норби. — Компьютера нет. Придется идти дальше.

Норби шел впереди. Джефф был рад этому, поскольку чувствовал себя очень неуютно. Ему хотелось, чтобы рядом шел Фарго, или еще лучше — Олбани со своим станнером. Он стыдился своих страхов, но не мог отделаться от чувства, что идет через далекое прошлое Нухленонии, давно забытое и постепенно отмирающее.

Они вошли в другую комнату, значительно крупнее первой. Здесь почти не было механизмов; у дальней стены громоздилась куча камней и какого-то мусора.

— Джефф, я что-то чувствую. Там есть вычислительная машина. Нужно убрать весь этот хлам, чтобы добраться до нее.

Джефф и Норби принялись разбирать завал у стены. Норби было легче работать: он просто брал камень, поднимался на антиграве и улетал в другой конец комнаты. Когда они закончили, Норби засветил свой фонарик.

— Похоже на панель управления незнакомого компьютера, — прошептал Джефф.

— Не такого уж и незнакомого, — возразил Норби. — Это весьма примитивная версия джемианского компьютера в замке Менторов. Должно быть, Другие построили компьютер на Джемии значительно позже, чем этот.

— Само собой, — согласился Джефф. — В конце концов, все началось на Нухленонии. Только подумай, Норби, ведь это может быть единственный компьютер, который они оставили здесь, когда покидали планету. Сейчас он мертв?

— Не совсем, но частично отключен. Надеюсь, банки данных не пострадали.

Норби медленно поплыл в воздухе вдоль стены, изучая впадины, выпуклости и другие отметины, совершенно чуждые земной технологии.

— Норби, — сказал Джефф. — Я что-то слышу. Послушай!

— Просто капает вода, — отозвался Норби. — Ничего особенного.

— Но вода может повредить компьютер!

— Звук доносится не отсюда, Джефф. Должно быть, это в дальней комнате, куда мы еще не заглядывали. Пойди и посмотри.

— Как? Я же ничего не вижу в темноте!

— Минутку. Кажется, я могу это исправить.

Норби провел пальцами по поверхности компьютера, и внезапно в комнате зажегся свет. Здесь было ужасающе грязно. Пол и стены заросли плесенью.

Следующая комната тоже оказалась освещенной. С трудом справившись с нервозностью, Джефф вошел внутрь. Он попал в огромный зал с многими уровнями, причем некоторые находились ниже того места, где он стоял. Вода разлилась повсюду, подступая к ногам Джеффа. Он видел, как вода медленно сочится из-под вмурованных в стену металлических балок.

Джефф бегом вернулся к Норби.

— Здание протекает! И я готов поспорить, что Хлено не знают, как его починить.

— Разумеется, не знают, — высокомерно отозвался Норби. — Они не умеют ничего чинить. Они уничтожили или парализовали почти всех роботов, которые поддерживали здесь порядок.

— Многих из них я видел в тюрьме за зоопарком, — прошептал Джефф. — Интересно, можно ли вернуть в рабочее состояние хотя бы некоторых?

— Почему бы и нет? — спросил Норби. — Я же функционировал, когда вы вытащили меня из пузыря.

Он начал раскачиваться на своих телескопических ногах.

— Есть! Я понял, как полностью включить компьютер. Помолчи, Джефф, пока я буду исследовать банки памяти.

Джефф терпеливо ждал. Звук падающих капель был громким и угрожающим. Если здание не отремонтировать, то море постепенно поглотит его целиком. Последнее строение Других будет потеряно навсегда, а вместе с ним погибнут все сухопутные растения и животные, сохраняемые в зоопарке.

— Я закончил, Джефф, — сказал Норби, когда Джефф начал ерзать от нетерпения. — Пошли отсюда.

Он взял Джеффа за руку и поднялся вместе с ним на антиграве — туда, где их ждали все остальные. По пути он настоял на том, что сам будет разговаривать с Хлено. «Я научу этот воздушный мешок, как вежливо обращаться со мной!» — пообещал он. Однако его собственное обращение к Бурлику было выдержано в весьма дипломатичных тонах.

— Совершенно ясно, сэр, что здание нуждается в починке, — сказал он. — Иначе оно скоро разрушится. В стенах есть многочисленные протечки, и в конце концов механизмы, обеспечивающие жизнедеятельность этого места, полностью разрушатся. Я предлагаю нескольким из вас нанести визит на Джемию и привести с собой заново активированных Менторов. Они помогут вам с ремонтом. Тем временем вы можете перепрограммировать рабочих роботов, запертых в вашей тюрьме. Они проделают восстановительные работы. Потом роботы вернутся на Джемию — надеюсь, заслужив вашу благодарность и признательность.

Щупальца Бурлика уныло обвисли.

— Видимо, вы все же правы, когда утверждаете, что разумные существа должны сохранять технологию, если не хотят опуститься до примитивного уровня, — признал он. — Но мы не знаем, как активировать роботов, поэтому не сможем справиться с ремонтом. Что теперь будет с нами? Последнее строение Древних обречено на гибель!

— Вовсе нет, — возразил Норби. — Я нашел необходимые инструкции в памяти компьютера, который находится в фундаменте здания. В конце концов, роботы были созданы Древними, а частично, и я тоже, — не без гордости добавил он.

— Роботы накажут нас? — робко осведомился Бурлик.

— Конечно же нет, — ответила Великая Драконица. — Но я надеюсь, они научат вас кое-чему; например, терпимости и пониманию.

Она фыркнула, выдохнула язычок пламени, подчеркивая свои последние слова, и горделиво направилась к воздушному шлюзу.

Глава 14

Наконец-то дома!

Некоторые Менторы уже отбыли на Нухленонию, стоически перенося неудобства путешествия в щупальцах Хлено, которые без устали извинялись перед джемианскими драконицами. В замке Менторов горел свет: все праздновали освобождение Джемии.

— Жаль, что родители Ухфая не позволили ему ненадолго отправиться на Джемию, — вздохнул Джефф.

— Думаю, Многоцелевое Домашнее Животное послужит ему утешением, — буркнул Норби. — Вместо этого ты можешь дружить со мной.

— Я никогда и не ссорился с тобой, Норби, — сказал Джефф. — Ты — единственный и неповторимый.

— Я очень рад, что освободился от паралича, — произнес Первый Ментор. — Признаться, это было весьма неприятное ощущение. Зато когда все роботы вернутся обратно, Джемия возродится к нормальной жизни.

Фарго потянулся и зевнул.

— Кажется, я переутомился. Пора отдохнуть и сложить несколько новых песен в честь Великой Драконицы. Кроме того, мне теперь долго не захочется плавать.

— Тебе? — раздраженно спросил Джефф. — Меня дважды роняли в океан Нухленонии, и дважды — в грязь Мелодии. Кстати, Норби, почему ты в тот раз перебросил нас на Мелодию? Я думал, тебе никогда не захочется вернуться в это ужасное место.

— Я не виноват, — сказал Норби. — Я находился в пузыре и поддерживал контакт с тобой в течение лишь нескольких секунд. В такой спешке я успел вспомнить лишь координаты Мелодии.

— Я тоже не прочь немного отдохнуть, — задумчиво сказала Олбани, лаская Оолу. — Ты предлагал мне отправиться на водный карнавал на Гавайи — помнишь, Фарго?

— Я передумал, — Фарго зябко поежился. — Больше никакой воды!

— Ну, а мне пора возвращаться в Космическую Академию, — заключил Джефф. — В последние несколько дней буквально все хотели вернуться домой. Сначала Заргл, потом Великая Драконица, потом Ухфай, потом Норби. Теперь все дома, кроме нас — значит, наступила моя очередь. Я хочу домой!

— Мы все скоро отправимся домой, — заверил его Фарго. — Но сначала давай немного отдохнем.

Заргл влетела в Большой Зал, опустилась перед своей бабушкой и восторженно воскликнула:

— Мэм, к нам прилетел космический корабль!

Все выбежали наружу и уставились вверх, а затем вниз, поскольку маленький кораблик, покачавшись в воздухе, медленно спланировал на склон холма перед замком, немного оцарапав при этом свою носовую часть.

— Что за странные знаки у него на борту? — спросила Великая Драконица.

— Кто бы мог подумать! — потрясенно прошептал Фарго.

— Там так написано?

— Нет, — ответил Джефф. — Там написано «Собственность Земной Федерации». Кажется, мои соотечественники наконец-то изобрели гипердвигатель.

Люк воздушного шлюза распахнулся, и в нем появилась знакомая черная лысина. Адмирал Йоно изогнул шею, чтобы разглядеть собравшихся, и громко хмыкнул. Затем появилась остальная часть его тела, облаченного в парадный мундир.

— Судя по вашему довольному виду, вам больше не угрожает опасность, — проворчал он. — Непонятно, ради чего я примчался через полгалактики вам на помощь.

— Нет, сэр, — согласился Джефф. — Но так или иначе, добро пожаловать на Джемию. Завтра у нас состоится очередной банкет, и…

Адмирал застонал.

— Боже мой, что я слышу! Я люблю джемианские лакомства, но не могу остаться. Мы не можем остаться. Тебя, молодой Уэллс, давно ждут в Академии. Вы, лейтенант, давно исчерпали срок вашего отпуска, а для вас, Фарли Гордон Уэллс, у меня есть новое назначение. Давайте-ка, все вместе! Садитесь на свой корабль, и поехали домой.

Фарго скорчил недовольную гримасу.

— Вы должны понимать, адмирал, что портите нам все удовольствие. И вообще, как вы собирались спасать нас на этом суденышке. Там достаточно места для вас, но не более того.

— Там достаточно места для двоих людей, — возразил Йоно. — Даже для троих, если они достаточно худые. А теперь, мэм, позвольте выразить мое сожаление, — он поклонился Великой Драконице, — но нам пора домой.

Однако это оказалось не так-то просто. Маленькое суденышко адмирала отказывалось взлетать. Даже Норби ничего не смог поделать.

— Я не виноват, — заявил Норби. — Я даже не знаю, как он работает. Адмирал знает, вот пусть он и чинит.

Адмирал поскреб свою лысину.

— Когда я прилетел сюда, все прекрасно работало.

— Что ж, прицепим его к «Многообещающему», и я отбуксирую вас домой, — предложил Норби.

— Что? — раздраженно взревел Йоно. — Еще ни один корабль под моим командованием не летал на буксире!

— Всегда что-то приходится делать впервые, адмирал, — жизнерадостно заметила Олбани.

Джефф положил руку на шляпу Норби и телепатически обратился к нему:

«Норби, ты уверен, что корабль адмирала останется с нами, когда ты войдешь в гиперпространство?»

«Абсолютно уверен, Джефф. Полностью уверен. Ну… почти уверен».

Джефф покачал головой.

— Может быть, мы оставим Ваш корабль здесь, адмирал? — осторожно предложил он. — А Вы поместитесь вместе с нами на «Многообещающем».

— Это невозможно, — отрезал Йоно. — Я не могу вернуться без корабля. Вы хоть представляете себе, во что обошлась его постройка? Кстати, он называется «Гиперспейс-1». Я бы ни за что не рискнул этим драгоценным кораблем, но вас не было целый месяц…

— Месяц?! — воскликнули все.

— Разумеется. Вы думали, что, путешествуя вместе с Норби, вы не рискуете заблудиться во времени? — Йоно пожал плечами. — Ладно, нам пора улетать.

Они прицепили «Гиперспейс-1» к «Многообещающему» с помощью прочного троса. Йоно, придирчиво изучивший крепление, проворчал:

— Будем надеяться, что выдержит, иначе вам придется возвращаться и спасать меня, а мы не можем вечно спасать друг друга.

«Многообещающий» медленно поднялся на своем антиграве, и «Гиперспейс-1» последовал за ним. Великая Драконица сопровождала корабли в атмосфере.

— До свидания! — кричала она. — Спасибо за мое спасение!

— Спасибо вам за помощь и за ваше непоколебимое мужество, Ваше Величество! — ответил Джефф через громкоговоритель.

— Если с прощаниями покончено, то мы уходим, — сказал Норби. — Надеюсь, что уходим. В кабеле между кораблями есть провода, соединяющие наш компьютер с компьютером адмирала. Надеюсь, это позволит включить его примитивный гипердвигатель, и мне будет легче тащить его на буксире. Итак, домой!

Джефф посмотрел на смотровой экран, чтобы убедиться, что с адмиралом все в порядке. Йоно сидел в крохотной рубке «Гиперспейса-1». «Настоящий адмирал никогда не покидает свой корабль в трудную минуту», — заявил он перед отлетом.

Внезапно они оказались в гиперпространстве. Экран заволокла серая пелена.

«Норби, адмирал все еще с нами?» — мысленно спросил Джефф.

«Компьютер утверждает, что его суденышко цело. Думаю, с ним все в порядке».

«Хотелось бы надеяться».

Когда они вынырнули из гиперпространства, Джефф с тревогой вгляделся в экран. Адмирал был на месте, огромный и устрашающий. Джефф подавил вздох облегчения.

— Ну, вот мы и дома, — торжествующе воскликнул Норби.

— Кадет, — угрожающе произнес Йоно. — Взгляните на мой экран!

За плечом адмирала виднелся фрагмент экрана, за которым плавали рыбки.

— Где мы, в Тихом океане? — вскричал Йоно. — Или вообще не на Земле?

— Норби, куда мы попали? — нахмурившись, спросила Олбани.

— На Землю, — без колебаний ответил Норби. — Мы на Манхэттене. Просто вышло так, что мы приземлились на островок посреди лодочного пруда в Центральном парке, а «Гиперспейс-1» немного не дотянул до места и ушел под воду. Тут нет моей вины. Компьютер немного ошибся, пытаясь управлять двумя кораблями одновременно, и промахнулся на несколько кварталов от нашего дома. Сейчас я подправлю координаты, но если вам не терпится, можете отправляться домой пешком. Правда, придется немного поплавать, но снаружи и так идет дождь. Вы промокнете даже в том случае, если я приземлюсь на крыше.

— Промокнем, но не вымокнем до нитки, — заметил Фарго.

Йоно встал и снял свой китель.

— Я не собираюсь ждать, — заявил он. — Кто знает, куда Норби забросит нас в следующий раз? Проклятье, ненавижу ходить мокрым!

— Но, адмирал, это совсем не обязательно, — вмешался Джефф. — Олбани может позвонить в полицейское управление, и они пришлют флиттер-тягач. Он заберет Вас, как сломанное воздушное такси, и отвезет в нужное место.

— Нет! — рявкнул Йоно. — Я не позволю обращаться со своим кораблем как со сломанным воздушным такси!

— Я просто привел пример. Уверен, что к Вашему кораблю отнесутся с величайшим уважением.

— Нет, Джефф. Дело в том, что я предпочитаю не привлекать внимание к «Гиперспейсу-1». Я забрал его на весьма неофициальном основании, стремясь как можно скорее прийти к вам на выручку.

— Он имеет в виду, что украл корабль, — прошептал Фарго, открыв воздушный шлюз «Многообещающего», находившийся как раз над поверхностью воды.

В этот момент из-под мостика выплыла лодка, направлявшаяся в их сторону. Один человек греб, трое других столпились на носу с какими-то громоздкими приборами, а пятый сидел на корме с весьма раздраженным видом.

— Убирайтесь отсюда! — закричал тот, кто сидел на корме.

— Что он говорит? — спросил Йоно.

— Это английский язык, — пояснил Фарго. — Он сродни Всеобщему Земному языку.

— Я поговорю с ним, — сказала Олбани, пригладив свои золотистые локоны. — Я отлично говорю по-английски, ведь я потомственная уроженка Манхэттена.

— Я тоже, — пробормотал Джефф.

— У Олбани есть не только лингвистические способности, — сказал Фарго. — Пусть лучше она объяснит.

— У нас произошла небольшая авария, — произнесла Олбани, улыбаясь людям, сидевшим в лодке. — Мы покинем это место так скоро, как будет возможно.

— Мне нужно не «скоро», а немедленно. Я должен закончить съемки, пока дождь снова не начался. Послушайте, леди, я арендовал все лодки на лодочной станции, чтобы никто не ездил по озеру, а мое разрешение на съемки заканчивается с завтрашнего утра.

— Съемки? — тихо спросил Джефф[4].

Олбани нащупала рукоять станнера на своем поясе.

— Послушай, парень, в Центральном парке никому не позволено стрелять! — крикнула она.

— В самом деле? У меня есть разрешение. Я снимаю двух молодых людей в романтической любовной сцене, вот-вот пойдет дождь, и вы должны убраться отсюда, иначе я подам в суд!

— Я понял, — с облегчением произнес Фарго. — Они снимают фильм для голографического телевидения.

— Что за чушь! Мы не снимаем людей голыми. Мы снимаем законный фильм, в который вложена куча денег. В последний раз предупреждаю: убирайтесь отсюда!

В этот момент дождь пошел снова — как раз, когда Джефф посмотрел в направлении Пятой авеню, где должен был стоять их дом.

Человек, сидевший на корме лодки, замысловато выругался, погрозил небу кулаком и приказал гребцу плыть к лодочной станции на другом берегу.

— Мы получили отсрочку, — сказала Олбани. — Норби, у тебя все готово? Так не терпится попасть домой!

— Подождите! — крикнул Джефф. — Нашего дома там нет, и линия горизонта какая-то странная. Мы совсем не дома. Мы попали в прошлое! Не удивительно, что пруд такой грязный, а в парке так много мусора.

— В таком случае, часть мусора должно составлять то, что раньше называлось газетами, — пробормотал Фарго. Он пробежался по островку под дождем и подобрал печатный листок. Взглянув на печатные буквы, он горестно застонал.

— Мы в двадцатом веке!

— В конце двадцатого века, — поправил Норби. — Я как раз выяснял это у компьютера, поэтому и задержался. Я не виноват, что мне пришлось тащить два корабля вместо одного.

— Я хочу домой, — сказала Олбани. Вся ее обычная жизнерадостность куда-то исчезла. — Я предпочитаю жить в то время, когда люди знают, как содержать воду и воздух в чистоте, и заботятся об окружающей среде.

— Я не возражал бы и против Джемии, — сдержанно заметил Фарго. — Но определенно возражаю против двадцатого века. И мне тоже хочется домой.

— Я пытаюсь, — процедил Норби. — А вы только мешаете мне своими жалобами. Кроме того, эта глупая Оола только что выпрыгнула из воздушного шлюза и гоняется за чайками. Вам не следовало оставлять люк открытым.

Когда Джефф вернулся вместе с Оолой, он промок до костей, но Норби как ни в чем не бывало обратился к нему:

— Джефф, тебе нужно соединить свой разум с моим. Я не справлюсь в одиночку.

— Давайте, соединяйтесь! — загремел Йоно. — Но если ты опростоволосишься и на этот раз, я отправлю тебя на свалку. Кроме того, я лишу тебя звания почетного кадета.

— Да, сэр, — испуганно пробормотал Норби. — Я хочу сказать… нет, сэр, на этот раз ошибки не будет.

Джефф опустился за приборную панель и прикоснулся к Норби.

«Ты стараешься, Норби, — подумал он. — Я знаю, ты делаешь все, что можешь, даже если иногда путаешься. И все-таки теперь давай постараемся изо всех сил, потому что мне действительно хочется попасть домой».

Они сосредоточились.

— Все хорошо, мы на месте, — слабым голосом сообщил Норби. — Можете не сомневаться. Мы находимся точно в нашем времени.

— Хорошо, — сказал Йоно. — Мне нужно срочно спуститься в вашу квартиру и известить штаб, что «Гиперспейс-1» успешно выполнил экспериментальный полет. Они заберут корабль с крыши, и…

— Только одна вещь, адмирал, — голос Норби понизился почти до шепота. — Мы по-прежнему в Центральном парке, и находимся в воде. Но зато в чистой воде.

— Ну, хватит! — взревел адмирал. — Норби, я собираюсь…

— Не стоит, адмирал, — вмешалась Олбани. — Могло быть и хуже. Мы могли оказаться в тюрьме двадцатого века. Как бы мы объяснили свое появление, не изменив историю человечества? Я уверена, что благодаря дождю наше исчезновение осталось незамеченным.

— Остается еще одна маленькая проблема, — сказал Джефф, глядя на смотровой экран «Многообещающего».

— Какая? — грозно спросил Йоно.

— После двадцатого века пруд неоднократно дренировали и очищали от грязи, поэтому теперь он стал гораздо глубже. Оба корабля полностью находятся под водой, поэтому нам придется подняться…

— Мы не можем, — проскулил Норби. — Я настроил компьютер так, чтобы мы смогли попасть в будущее, но перемещения в обычном пространстве теперь исключены. Починка займет день-другой, не больше.

— Что?! У меня важное совещание в Космическом Командовании!

— Я возьму Вас с собой, адмирал, — с жаром пообещал Норби. — Я мигом переброшу Вас через гиперпространство…

— Никогда!

— Адмирал, — сказал Джефф. — Если мы доплывем до берега и доберемся до нашей квартиры, Вы сможете вызвать воздушное такси, которое доставит Вас к ближайшему трансмиттеру. Олбани, Фарго и Оола останутся на корабле, пока Норби будет заниматься починкой.

— Хорошо, — одобрил Фарго. — Нам с Олбани нужно немного побыть наедине. Пора обсудить, в какую безводную пустыню мы отправимся отдыхать, когда наступит очередной отпуск.

Джефф выплыл из воздушного шлюза «Многообещающего» и встретился с Йоно. Адмирал мощным брассом плыл к берегу и отфыркивался, словно рассерженный морж.

— Мне очень жаль, что Вам пришлось промокнуть, адмирал, — пропыхтел Джефф. В ответ Йоно хлопнул его по спине с такой силой, что Джефф чуть не пошел ко дну.

— Выше голову, кадет! Мне следовало бы знать, что все приключения вместе с Норби заканчиваются одинаково.

— Купанием в пруду?

— Нет. Несмотря ни на что, мы всегда попадаем домой!

Норби и ожерелье королевы

Во время спектакля в прошлое переносится Фарго, а затем Норби с Джеффом Уэллсом. Они оказываются во Франции незадолго перед революцией. Причиной этого события оказывается ожерелье. Теперь Норби с Джеффом необходимо найти Фарго, который потерялся во времени, а для этого разгадать тайну ожерелья… которая спрятана в далеком будущем.

Глава 1

Опасная роль

— Джефферсон Уэллс, актер? — проворчал охранник музея, загораживая проход. — Это ты так утверждаешь. Где твое удостоверение личности?

— У меня его нет, — искренне ответил Джефф. — Фарго… то есть, Фарли Гордон Уэллс, который будет исполнять роль короля, ничего не говорил об этом. Он мой брат, но я тоже играю в этой пьесе. Я впервые выхожу на сцену, и поэтому…

— Мне безразлично, кто ты такой и что ты собираешься делать. У тебя нет удостоверения личности. Ожерелье королевы имеет огромную ценность, поэтому без пропуска вход в музей запрещен. Но даже при наличии пропуска ты не сможешь протащить с собой этот бочонок. Его еще нужно проверить.

Куполообразная крышка бочонка с металлическими полями поползла вверх, открыв половинку головы с двумя глазами, сердито уставившимися на охранника. Два глаза на другой стороне головы, обращенной к Джеффу, смотрели не менее сердито.

— Я иду туда же, куда и Джефф, тупая твоя башка!

Металлический голос, казалось, исходил прямо из-под крышки бочонка. Как частенько говаривал Фарго, Норби — маленький бочкообразный робот — общался с окружающими только через свою шляпу.

Охранник побагровел, и Джефф поспешил разрядить ситуацию.

— Это обучающий робот, который помогает с постановкой пьесы, — быстро сказал он. — Его зовут Норби, и он очень темпераментный. Прошу вас не обижаться на него. Мы все неважно говорим по-французски, поэтому Норби следит за нашим произношением. Его присутствие абсолютно необходимо. Как видите, я должен войти в музей, и Норби тоже.

— Разумеется, — в голосе Норби появились самодовольные нотки. — Если вы еще не знаете об этом, мистер Как-Вас-Там, эта пьеса ставится в присутствии выдающихся деятелей Земной Федерации.

Телескопические ноги Норби вылезли из бочкообразного туловища робота, поэтому Джефф отпустил его. Раскачиваясь взад-вперед на своих двусторонних ступнях, Норби выпустил обе руки, взял Джеффа под локоть и добавил:

— Если мы не сможем войти, то постановка не состоится, и ожерелье королевы, новейшее приобретение вашего музея, не получит должной огласки. В результате вас вышибут с работы, так что дайте нам пройти подобру-поздорову.

Он двинулся вперед, таща за собой упирающегося Джеффа, который предпочитал отстаивать свои доводы с позиций здравого смысла. Однако охранник снова загородил им дорогу и широко раскинул руки.

— Нет, вы не пройдете. Ваша болтовня не имеет значения. Нет пропуска, нет и входа; таковы мои инструкции. А особенно это относится к малолеткам и говорящим бочонкам.

Охранник был невысоким человеком, а рост Джеффа достигал почти ста восьмидесяти сантиметров, хотя ему не так давно исполнилось четырнадцать лет.

— Разве я похож на малолетку? — тихо спросил он, взглянув на охранника сверху вниз. — Я кадет Космической Академии, и я исполняю роль в пьесе, где играет мой брат Фарго и его невеста Олбани Джонс, лейтенант полиции и единственная дочь мэра Манхэттена. Боюсь, если вы не пропустите меня сию же минуту, то у вас будут неприятности.

— В самом деле? Что ж, вот идет мэр Джонс. Поговори с ним, малолетка!

Крупный мужчина в сером костюме-тройке вышел из служебного аэрокара у подножия широкой лестницы, ведущей к парадному входу музея Метрополитен, принадлежащего свободной территории Манхэттен (которая ныне являлась частью Земной Федерации).

Голову мэра Лео Джонса украшала грива соломенно-песчаных волос, делавшая его похожим на добродушного, но весьма решительного льва. Он грузно поднялся по лестнице и похлопал Джеффа по плечу.

— Что случилось, старина? Почему ты околачиваешься здесь и заставляешь ждать Марию-Антуанетту?

Охранник сглотнул и отступил в сторону.

— Никаких проблем, мистер мэр, — сказал Джефф. — Я немного опоздал и как раз собирался предъявить свой пропуск.

— Забудь об этом, — проворчал мэр. — Ты идешь со мной.

Норби помахал сторожу и горделиво прошел в вестибюль. Он шагал по египетскому крылу музея с таким видом, словно здание было его собственностью, в то время как Джефф и мэр следовали за ним более медленным шагом.

Несмотря на свои четыре глаза, Норби набрал слишком большую скорость и не успел убраться с дороги, с ходу налетев на режиссершу голографического телевидения, заведовавшую съемками.

— Уф! — произнесла режиссерша, крупная женщина довольно грозного вида. Она потерла ушибленное колено и сурово посмотрела на Джеффа.

— Джефферсон! — сказала она. — Ты опоздал и опять оставил без присмотра своего так называемого обучающего робота. Он представляет огромную угрозу для общественной безопасности! Ты отдаешь себе отчет, что шоу будет транслироваться в живом эфире? Мы обязаны начать вовремя, — она взглянула на свои часы. — Сейчас же надевай свой костюм и накладывай грим!

— Извините, — пробормотал Джефф. — Буду так быстро, как только смогу.

Он утащил Норби в гримерную, где уже сидел Фарго, неотразимо элегантный в своем парике и безупречно сидевшем костюме. Пожалуй, костюм сидел даже слишком безупречно: он так плотно прилегал к телу, что Фарго был не в состоянии сесть и даже, возможно, двигаться.

— Чего задерживаешься? — коротко бросил Фарго вместо приветствия и тут же отвернулся, собираясь продолжить спор с куратором исторического отдела музея — худым, нервным мужчиной.

— Как я смогу завязать эти несчастные ленты у нее на шее, если на мне будут тесные перчатки? Я же почти не в состоянии пошевелить пальцами!

Куратор вздохнул.

— Это распоряжение режиссера. Она настаивает на абсолютной аутентичности костюмов, хотя это нелепо, поскольку вся пьеса — чистейшая выдумка. Скорее всего Мария-Антуанетта никогда не надевала ожерелье, а если и надевала, то не оставляла его себе. Несмотря на свою ветреность и опрометчивость, она все-таки была разумной женщиной. Совершенно ясно, что в романе Александра Дюма нет исторической правды…

— У меня нет времени размышлять об исторических соответствиях, — нетерпеливо перебил Фарго. — Мне нужна практическая помощь. Не могли бы вы прикрепить к ожерелью обычную застежку, чтобы я мог соединить ленты, щелкнуть разок и покончить с этим делом? Мне никогда не удастся завязать эти скользкие ленты в нормальный узел, пока я ношу перчатки.

Куратор попятился с испуганным видом.

— Застежка на ожерелье королевы? Мы выставим себя на посмешище! Не забывайте о цели этой постановки: представить на суд общественности ценное приобретение музея.

— Но это не оригинал, — возразил Фарго. — Насколько мне известно, оригинала больше не существует. Это всего лишь копия.

— Так или иначе, это точная копия, имеющая огромную историческую ценность, — парировал куратор. — Так что выдумки здесь неуместны. Разве вы не видели ожерелье? Это открытый металлический нагрудник, украшенный бриллиантами, вернее, искусственными бриллиантами. К «ушкам» с обеих сторон прикреплены ленты, завязывающиеся вокруг шеи. Так оно устроено, и в таком виде оно должно быть показано.

— Чушь! — фыркнул Фарго.

— Ничего подобного, — отрезал куратор. — Чушь — это высокая женщина-полицейская, играющая низенькую Марию-Антуанетту, и костлявый парень вроде вас, играющий толстого Людовика XVI. Вот это — настоящая чушь!

Куратор вышел из комнаты, хлопнув дверью. Фарго пожал плечами и безнадежно посмотрел на Джеффа.

— Такая шумиха вокруг одной несчастной постановки для рекламной кампании! Ты бы видел, как они охраняют это ожерелье — словно кому-то придет в голову украсть вещь, имеющую лишь историческую ценность.

Джефф уже облачился в свой костюм и пытался не чихать, пока молодая гримерша пудрила его лицо и наносила тушь на ресницы.

Норби испустил скрежещущий металлический звук: так он хихикал.

— Вы оба глупо выглядите в сатине и кружевах. Может быть, вам лучше сыграть в пьесе о французской революции, чем изображать эту дурацкую сцену? Почитайте Диккенса…

— Норби, не доставляй нам лишних хлопот, — попросил Фарго. — Музей хочет рекламировать ожерелье, а не копию гильотины.

— Но все знают, что эта копия — лишь подделка, изготовленная ювелирами Бемером и Боссанжем. Настоящее бриллиантовое ожерелье было украдено, разобрано на части и продано в виде отдельных камней. Ожерелья больше не существует, так зачем носиться с его копией?

— Люди сентиментально относятся к своей истории, — объяснил Джефф, стараясь приспособить на голове парик, который был ему мал. — Эта копия — единственное материальное напоминание об ожерелье королевы, и она тоже имеет романтическую историю. Она нашлась в сундуке одной семьи, чьи предки эмигрировали сначала в Англию, а потом в Соединенные Штаты. Сначала все долго определяли его подлинность, а потом начались споры между музеями за право приобретения реликвии. Победа музея Метрополитен — большое достижение для Манхэттена.

— Скорее всего, оно не стоит тех денег, которые за него заплатили, — заявил Норби. — Оно темное и некрасивое. Металл оправы — не серебро, как в настоящем ожерелье, а бриллианты тусклые. Нет, сцена обезглавливания Марии-Антуанетты смотрелась бы гораздо лучше…

— Только не моей Марии-Антуанетты, — Фарго энергично покачал головой, в результате чего его напудренный тяжелый парик упал с головы и приземлился под ноги режиссерше, которая только что вошла в гримерную.

— Надень обратно! — рявкнула она (впрочем, это было ее естественным тоном). — Мы готовы к съемкам. Ожерелье будет вынуто из сейфа, как только актеры соберутся за сценой.

— Не будете ли вы любезны поднять парик? — вежливо попросил Фарго. — Я не могу наклоняться в этом дурацком костюме.

Джефф быстро поднял парик, прежде чем режиссерша успела обидеться.

— Должна сказать, ты просто очарователен в этом костюме, — заметила она, оглядев Фарго сверху донизу и хищно улыбнувшись.

— Слишком облегающий, — буркнул Фарго.

— Совершенно верно, — согласилась она. — Пошли.

Олбани уже стояла за сценой. Ее напудренный высокий парик был увит нитями драгоценных камней, платье с низко опущенным лифом сидело превосходно.

— Ты потрясающе выглядишь, — прошептал Фарго. — Слишком хороша для гильотины.

— Не забывай о том, что король первым потерял голову.

— А я и так уже потерял ее, — с улыбкой отозвался Фарго.

— В чем дело, Норби? — спросил Джефф. Норби внезапно выпустил из-под шляпы свой сенсорный провод.

— Не знаю, — ответил робот. — Они извлекли из сейфа фальшивое ожерелье, и я впервые ощутил его присутствие. Оно какое-то странное.

— Тишина на площадке! — крикнула режиссерша и вытолкнула Джеффа на сцену.

Занавес поднялся. Джефф уставился прямо перед собой, стараясь не думать о камерах головидения и блестящей аудитории, собравшейся в зале. Музыкальный синтезатор выдавал какую-то какофонию — предположительно, французскую музыку XVIII века. Затем протрубили рога. Джефф распахнул боковую дверь, с низким поклоном пропуская Фарго. Тот продвигался осторожными шажками, стараясь удерживать свой тяжелый парик в равновесии.

— Ах, мой верный Жак, — произнес Фарго на старофранцузском языке. — Королева может появиться в любой момент. Она не знает, какой подарок я припас для нее!

Он протянул небольшой футляр, обитый пурпурным бархатом. Своим острым слухом Джефф почти различал тихий шепот синхронного перевода в микрофонах, наушников на головах зрителей.

Уголком глаза он заметил куполообразную шляпу Норби, выглянувшую из-за занавеса сбоку от сцены. Норби помахал рукой, привлекая его внимание. Потом кто-то, по-видимому, отпихнул робота назад.

В следующее мгновение в открытую дверь вошла Олбани, и Джефф снова низко поклонился. Он пропустил начало диалога между королем и королевой, поскольку Норби пытался обратиться к нему через фальшивую стену, прикрывавшую заднюю часть сцены.

— Джефф, — послышался голос робота. — Там что-то нехорошее… что-то опасное…

— Заткнись! — хрипло прошептала режиссерша откуда-то сбоку.

— Разреши мне надеть на тебя ожерелье, любимая, — обратившись к Олбани, Фарго открыл футляр и показал публике ее содержимое. — Твоя красота затмевает даже блеск бриллиантов!

— Но мы не можем себе этого позволить, — запротестовала Мария-Антуанетта, заложив руки за спину и не прикасаясь к ожерелью, дабы не поддаться минутной слабости. — То есть Франция не может этого позволить. Мы почти довели себя до банкротства, помогая американцам в их войне с Великобританией.

— Мои министры утверждают, что дело того стоило. Взгляни, разве не прекрасное ожерелье?

— Оно великолепно, но я его не хочу.

— Ты возражаешь потому, что ожерелье было сделано для моего деда, который хотел подарить его Дю Берри?

Королева горделиво вздернула подбородок.

— Я не питаю любви к Дю Берри, но ожерелье никогда не прикасалось к ней. Нет, мною движет забота о Франции. Отошли ожерелье обратно Бемеру и Боссанжу. Может быть, кто-нибудь другой заплатит за него полтора миллиона ливров.

— Но я должен увидеть его на тебе хотя бы один раз! — возразил король.

У Джеффа свербело в носу, но он не мог почесаться. Ему казалось, что Норби за сценой все еще пытается о чем-то предупредить его.

— Ну хорошо, — согласилась Мария-Антуанетта. — Но только один раз.

Она вышла на самый освещенный участок сцены. Фарго вынул ожерелье и передал футляр Джеффу, поставившему его на туалетный столик.

Придерживая тяжелое ожерелье за гладкие, скользкие ленты, Фарго приблизился к королеве. Но, разумеется, ленты выскользнули из его пальцев, и ожерелье упало на пол.

— Это знак свыше! — вздохнул Фарго, импровизируя в своей роли монарха. Он сделал небрежный жест, словно убеждая зрителей не обращать внимания на такие пустяки, и наклонился за ожерельем, забыв о том, что короли так не поступают.

Раздался громкий треск, и Фарго неожиданно побледнел. Джефф не мог понять, почему его двадцатичетырехлетний брат выглядит таким расстроенным, но в следующую секунду он увидел, что зад сатиновых панталон Фарго аккуратно треснул по шву.

Несколько мгновений Фарго стоял в нерешительности с ожерельем в руках. Предполагалось, что он завяжет ленты на шее Олбани, когда она будет стоять лицом к зрителям, но это означало, что ему придется показать свой тыл, а этого ему как раз и не хотелось.

— Нет, Жак, — наконец произнес он. — Завяжи-ка ты сам это ожерелье, а то у меня сегодня все из рук валится.

Из-за сцены донесся тихий, мучительный стон куратора исторического отдела. Фарго совершил неслыханную ошибку, ибо ни один мужчина, кроме короля, не имел права прикасаться к королеве в интимных местах.

Не обращая внимания, Джефф взял ожерелье у старшего брата. Когда их руки соприкоснулись, он услышал в своем сознании телепатическое сообщение Фарго:

«Джефф, ты должен завязать эту проклятую штуку, потому что у меня лопнули панталоны».

«Я знаю, Ваше Величество».

«Не остри и завяжи как следует».

Джефф с почтением приблизился к королеве, вполне уверенный в том, что она слышала треск рвущейся ткани и поняла, что произошло. Он уже привык полагаться на сообразительность Олбани Джонс.

Но дело оказалось не таким уж простым. Джефф положил ожерелье на грудь Олбани и попытался завязать ленты у нее на шее, но они не завязывались. Какие бы узлы он ни пробовал, ленты расползались в стороны, как только он отпускал их. Фарго подошел с другой стороны и попытался помочь, хотя и без особого успеха.

Пока Джефф продолжал возиться с лентами, Олбани, смотревшая через его плечо на аудиторию, сымпровизировала жалобный монолог на французском, в котором то и дело упоминались непомерные расходы короны, а также предметы обстановки, которые ей хотелось бы приобрести для своего маленького дворца в Трианоне.

В отчаянии Джефф заметил, что задние кисти ожерелья казались длиннее и крепче передних. Каждая заканчивалась большим бриллиантом с колоколообразной подвеской из пяти коротких сережек. Все вместе это производило безвкусное впечатление, и Джефф мысленно согласился с Норби, считавшим ожерелье уродливым.

Он слышал смешки, доносившиеся из зала. Пауза слишком затянулась. Глубоко вздохнув, Джефф взял задние кисти ожерелья и захлестнул их петлей друг на друге. Первый узел был недостаточно крепким, чтобы удержать ожерелье, зато второй…

— Джефф! — голос Норби был ясно различим. — Подожди!

Но зрители начали смеяться, а Фарго и Олбани уже выбились из сил. Джефф не мог ждать. Он захлестнул вторую петлю и затянул узел. Фарго помогал ему. Принимая во внимание бриллианты на конце каждой кисти, новый узел просто должен был удержаться.

— Джефф! — завопил Норби. — Не делай этого!

Глава 2

Бросок в историю

Сначала Джефф осознал, что он больше не находится на сцене в музее Метрополитен. На полу сцены не было восточного ковра, однако сейчас он упирался носом именно в такой ковер. Повернув голову, он увидел высокое стрельчатое окно, а за ним — силуэты крыш на бледном фоне утреннего неба.

Поднявшись на ноги, он понял, что находится в небольшой комнате, освещенной лишь рассветными сумерками, да слабым огоньком масляной лампы, стоявшей на массивном деревянном столе.

— Ой! — произнес Фарго. — Кажется, я в кого-то врезался.

— Где мы? — спросила Олбани. — И кто это?

Рядом с Фарго лежал коротышка в коричневом костюме, сжимавший в левой руке копию ожерелья королевы. Другое ожерелье, значительно более красивое и блестящее, судя по всему, выпало из его правой руки. Олбани взяла второе ожерелье.

— Эти камушки похожи на настоящие бриллианты, — заметила она, поднявшись на ноги одним тренированным движением. — Неужели мы нашли настоящее ожерелье королевы?

Ожерелье свисало с ее руки, переливаясь и сверкая даже при тусклом освещении. Джефф посмотрел на газету, лежавшую на столе. Она была на французском языке, но, несмотря на архаичный шрифт и допотопное оформление, бумага выглядела новенькой.

— Думаю, мы каким-то образом переместились во времени, — сказал он. — Если это настоящая газета, то мы находимся во Франции XVIII века, возможно, в Париже. В сущности, если газета вчерашняя, то сегодня утро 1 февраля 1785 года — того самого дня, когда ожерелье было передано кардиналу Рогану. Его заставили поверить, будто королева хочет, чтобы он купил ожерелье для нее.

— В таком случае, это Боссанж, — сказал Фарго, с трудом выпрямившись. Через прореху в его сатиновых панталонах виднелось нижнее белье. — Или Бемер. Надеюсь, он просто потерял сознание. А где твой несчастный робот, Джефф? Поскольку он может путешествовать во времени, то думаю, все это произошло не без его участия.

— Мне очень жаль, Фарго, но Норби здесь нет. Иначе он бы обязательно грохнулся на меня сверху.

— Он должен быть здесь! Как мы могли переместиться во времени без его помощи? И почему сюда? И почему именно сейчас? Предупреждаю тебя: когда я в следующий раз поймаю твоего маленького монстра, я вытряхну из него внутренности и набью бочонок нафталиновыми шариками.

— Но Фарго, когда мы исчезли со сцены, Норби там не было, — возразила Олбани. — Он не мог перебросить нас в прошлое, не находясь в физическом контакте с нами, не так ли?

— На самом деле он пытался предупредить меня, — сказал Джефф. — Он не хотел, чтобы я завязывал задние кисти ожерелья. Возможно ли, что мы имеем дело с чем-то большим, чем обычная копия старых драгоценностей? Мы втроем стояли вместе, соприкасаясь друг с другом. Я допускаю, что копия ожерелья является устройством для путешествий во времени, изобретенным кем-то с непонятной целью.

Фарго оперся на стол и пощелкал по кружевным отворотам своих перчаток.

— С таким же успехом ты мог бы предположить и волшебство. Это было бы веселее.

— Ученые говорят, что мы часто называем волшебством непонятные вещи, — язвительно заметил Джефф. — Олбани, наверное, будет лучше, если ты снимешь ожерелье.

— Но если оно перенесло нас сюда, то нам нужно покрепче держаться за него, — возразила Олбани. — Как мы попадем домой без прибора для путешествий во времени? Слушайте, вот будет здорово, если мы вернемся домой с настоящим ожерельем королевы! Музейные специалисты так обрадуются, что выпрыгнут из ботинок вместе с носками.

Она поднесла настоящие бриллианты к фальшивым камням в своем ожерелье.

— Видите разницу?

— Ювелир приходит в себя, — сообщил Фарго. — Разумеется, если это и в самом деле ювелир. Может, мне успокоить его еще минут на пять?

— Не надо, — попросил Джефф. — Если ты причинишь ему вред, история может измениться. И она тем более изменится, если ты попытаешься вернуться с настоящим ожерельем.

— Возможно, она изменилась, — капризно отозвался Фарго. — С тех пор, как мы попали в XVIII век, практически любые наши поступки могут изменить историю. Так что же нам делать, скажите на милость? Мне придется учиться фехтованию, или это все равно выйдет из моды после французской революции? Не пройдет и десяти лет, как здесь объявится молодой солдат по имени Наполеон, который станет французским императором, и тогда…

— Боссанж, Боссанж! — слабым голосом позвал ювелир.

— Выходит, это Бемер, — заключил Джефф.

Пока маленький ювелир пытался сесть, все еще с закрытыми глазами, поддельное ожерелье выскользнуло из его руки на ковер. Олбани изумленно вскрикнула, и Джефф с ужасом увидел, что вторая копия ползет по ковру, извиваясь словно змея.

— Эта штука такая же, как та, которую ты носишь, — заметил Фарго. — Кажется, теперь я понял. Это пример существования одного и того же предмета в двух разных периодах времени. Не удивительно, что они стремятся соединиться!

Олбани, по-прежнему державшая в руках настоящее ожерелье, прикоснулась к копии, висевшей у нее на груди, и попятилась от второй копии, ползущей к ней.

— Жуть какая! — она передернула плечами. — Пожалуй, я бы сейчас лучше себя чувствовала где-нибудь в другом месте.

С этими словами она внезапно исчезла вместе с поддельным ожерельем из музея Метрополитен и настоящим бриллиантовым ожерельем. Теперь в комнате осталась лишь одна копия.

Фарго подбежал к тому месту, где стояла Олбани.

— Как?.. Куда она делась?

Копия ожерелья перестала двигаться в тот момент, когда исчезла Олбани, и теперь тихо лежала на полу, словно никогда не пыталась воссоединиться с собой.

Бемер открыл глаза и посмотрел на свои пустые руки.

— Воры! — закричал он по-французски с немецким акцентом. — На помощь, Боссанж! Воры! Нас ограбили!

Его партнер Боссанж вошел в комнату с пистолетом.

— Мы здесь проездом из Америки… — начал было Фарго.

— Они украли ожерелье! — завопил Бемер. — То, настоящее! Боссанж, держи их под прицелом! Мы заставим их вернуть украденное. Сейчас я вызову полицию и могу гарантировать, что вы оба попадете в Бастилию, жалкие воры!

К несчастью, так оно и случилось. Ни Фарго, ни Джеффу это не нравилось, поскольку в темницах Бастилии было темно, грязно и сыро. Кроме того, там ужасно пахло.

— Если бы только Олбани не взяла настоящие бриллианты, — вздохнул Джефф. Он говорил на Универсальном Земном языке, поскольку в камере вместе с ними находился еще один заключенный, — тогда ювелиры не смогли бы выдвинуть против нас никаких обвинений, кроме незаконного проникновения в их жилище. Теперь же они утверждают, будто мы выбросили ожерелье в окно своему сообщнику.

Фарго опустился на заплесневевшую скамью.

— Да, зря она исчезла вместе с ожерельем. Могла бы, по крайней мере, предупредить, куда она собирается.

— Может быть, она вернулась на Манхэттен, в наше время? — с надеждой предположил Джефф.

— Может быть, — согласился Фарго. — Но без Норби и без копии ожерелья мы ничего не можем поделать, — он вздохнул. — Никогда не думал, что лучший секретный агент Космического Командования закончит свою жизнь на гильотине.

— Тебя не станут гильотинировать, — успокоил его Джефф, покосившись на их соседа по камере. Пока что ему не слишком хотелось заводить новые знакомства. — Гильотина еще не изобретена.

— Я плохо помню древнюю историю, которой Норби так старательно пичкал меня, — признался Фарго. — Как же меня казнят? Отрубят голову топором?

— Да, если ты аристократ. Если мы не убедим их в своем аристократическом происхождении, то нас повесят. Или утопят и четвертуют. Или в крайнем случае колесуют.

— Звучит не слишком приятно.

— Не слишком, — согласился Джефф. Он поежился, но не только при мысли о казни. Поскольку на дворе стояла зима, в камере было холодно.

— Прошу прощения, друзья, — обратился к ним третий заключенный. — Вы говорите на неизвестном мне языке. Стало быть, вы не понимаете по-французски?

— Мы американцы, но говорим по-французски, — ответил Фарго и повторил свои слова на старофранцузском языке.

— Ага! — воскликнул француз, мужчина средних лет, чья макушка едва доставала Джеффу до плеча. — Значит, вы понимаете наш язык! Позвольте представиться: меня зовут Марсель Ослэр. Счастлив познакомиться с вами. Поверьте, я не буду долго утомлять вас своим присутствием — меня казнят сегодня, во второй половине дня.

Несмотря на все бурные события сегодняшнего дня, полдень в Париже XVIII века еще не наступил.

— Скоро нам подадут единственную дневную трапезу, — продолжал Марсель. — К сожалению, несмотря на незначительное количество заключенных в данный момент, еда оставляет желать много лучшего. Не соблаговолите ли вы назвать ваши имена, уважаемые сиры?

— Меня зовут Фарго Уэллс, а это мой брат Джефф. Скажите, почему вас собираются казнить? Вы не похожи на отъявленного преступника.

— Увы, друзья мои! Для того, чтобы тебя казнили, вовсе не обязательно быть отъявленным преступником. Не обязательно даже быть виновным в преступлении. Моя история весьма печальна, ибо я абсолютно невиновен в приписываемых мне злодеяниях, — улыбка озарила худое, грязное лицо Марселя, словно масляная лампа. — Разумеется, так говорят все заключенные, но в моем случае это правда. Я родом из семьи часовщиков, но если вы иностранные шпионы, то, вероятно, вы не слышали о часах и хитроумных автоматах семьи Ослэр…

— Шпионы! — возмущенно фыркнул Фарго.

— Пардон, — извинился Марсель. — Когда вас привели сюда, один из охранников сообщил мне, что я удостоился чести составить компанию парочке иностранных шпионов. Я счел вас австрийцами, работающими на нашу королеву-иностранку.

— Никакие мы не австрийцы!

— Я понял это, услышав ваш язык, так как немного говорю по-немецки.

— Мы американцы.

— Я в самом деле не знаю английского, но как вы можете быть американцами? — с сомнением в голосе спросил Марсель. — Весь мир знает, что американцы носят простую домотканую одежду. Кроме того, у вас нет американского акцента.

— Фарго, — нетерпеливо сказал Джефф, — позволь Марселю закончить свою историю, — он повернулся к маленькому французу: — Когда вы говорили, что ваша семья делает хитроумные автоматы, вы имели в виду роботов?

— Я не знаю этого слова, — сконфуженно признался Марсель. — Оно английского происхождения?

— Да, в некотором смысле… — Джефф покраснел. Как он мог забыть, что слово «робот», имеющее чешское происхождение и означавшее «механический человек», появится только через полтора столетия? — Я хотел спросить, в вашей семье делали механических людей?

— О да! И леди, играющих на клавикордах, и птиц, откладывающих яйца, и много других чудес. Некоторые из автоматов были размером с оригинал. Поскольку я маленький, я мог залезать внутрь и управлять механизмом. То были великие дни для моей семьи, но увы — все мои родственники уже ушли в мир иной, и я остался последним из рода Ослэров, — он печально покачал головой. — Через несколько часов я тоже покину этот мир, — добавил он.

— Вы еще не рассказали нам, как попали в Бастилию, — напомнил Джефф.

— Видите ли, друг мой, оставшись в одиночестве, я не смог найти подходящего способа заработать на жизнь и был вынужден один за другим продавать свои автоматы. В конце концов, у меня остался лишь механический гусь, послуживший причиной моего падения.

— Механический гусь?

— Вот именно. Когда мой домовладелец в очередной раз потребовал от меня арендную плату и пригрозил выгнать меня на улицу, я продал гуся. К несчастью, автомат попал в руки к злоумышленнику, наполнившему внутренности гуся краденым золотом и отправившим его в Англию через Ла-Манш. Меня обвинили как в краже, так и в предательстве интересов своей страны. У меня не было чека о продаже гуся, а покупатель оказался известным преступником, хотя раньше я об этом не знал. Он бежал за границу. Разумеется, никто не поверил моему рассказу, и у меня не осталось родственников, которые могли бы мне помочь.

— Ужасно! — с негодованием воскликнул Джефф. — И что, суда тоже не было?

— Суд-то был, — вздохнул Марсель. — Мы же не варвары. Однако меня быстро осудили по всем пунктам обвинения. Судьи не собирались верить маленькому часовщику. Им было гораздо важнее показать властям, как расторопно они умеют работать. Поэтому теперь мне нужно готовиться к смерти. Это не так уж плохо. Возможно, я присоединюсь к остальным членам моей семьи, куда бы они ни ушли. Мой покойный отец и мать… младший брат…

Фарго снял свой тяжелый парик и облокотился на него, как на подушку.

— Марсель, — сказал он, — если мы придумаем, как выбраться из Бастилии, то постараемся взять тебя вместе с нами.

— Вы очень добры, друг мой.

— Но сейчас я должен немного поспать; у меня такое чувство, будто я где-то потерял целую ночь.

— Приятных сновидений, — жизнерадостно произнес Марсель.

Фарго мог спасть где угодно и в любых условиях. Вскоре он захрапел; тем временем Джефф продолжал напрягать свои мозговые извилины в поисках выхода.

— Марсель, почему вы думаете, что американцы одеваются в домотканое платье? — тихо спросил он.

— Весь мир знает об этом, — озадаченно ответил Марсель. — Кроме того, американцы не носят парики.

Джефф снял свой парик. Он был громоздким и неудобным, а тесная сатиновая одежда и без того доставляла значительные неудобства. Марсель кивнул.

— Cher papa[5] не одобряет парики.

— Кто, ваш покойный отец?

— Ну вот, а вы еще называете себя американцами. Разве вы не знаете, что придворные леди называют американского посла Бенджамина Франклина cher papa?

— Франклин! Ах да, я и забыл: он должен быть здесь, во Франции.

— Мсье Франклин одевается совсем не так, как вы и ваш брат, — заметил Марсель.

— Интересно, могу ли я увидеть его?

— Увы, он стар и редко покидает свою резиденцию в Пасси.

— А где это?

— Неподалеку от Парижа, по дороге в Версаль.

— Мог бы кто-нибудь передать ему срочное послание?

— Вообще-то верхом до Пасси скакать меньше часа…

— Я требую встречи с Бенджамином Франклином, моим соотечественником, — закричал Джефф охраннику, прижав губы к дверному косяку. — Если вы немедленно не пошлете за ним, у вас будут неприятности с Соединенными Штатами!

Ему никто не ответил. Марсель горько рассмеялся.

— Эта новая страна, которую вы называете своей родиной, еще очень мала и слаба. Она не в состоянии даже заявить ноту протеста такой великой державе, как Франция, если что-то случится с ее шпионами.

— Но я не шпион! Мне всего лишь четырнадцать лет.

— Ты достаточно взрослый, чтобы быть солдатом или шпионом. Да и ростом тебя Бог не обидел.

Джефф опустился рядом с Фарго и попытался сосредоточиться. Если он не может поговорить с Франклином, единственной надеждой оставался Норби. Не может ли робот ответить ему?

Он соприкасался спиной с Фарго, поэтому между ними непроизвольно возник телепатический контакт.

— Я согласен, — зевнув, отозвался Фарго. — Позови Норби. Возможно, копия ожерелья перебросила Олбани в Версаль. Вместе с Норби мы сможем поискать ее там.

— Я пытаюсь, но его отделяют от нас несколько столетий и почти пять тысяч километров.

— Он твой робот, Джефф. Он настроен на тебя лучше, чем на кого-либо другого. Это единственная возможность, которую я вижу сейчас.

— Но, Фарго, предположим, наше появление здесь изменило ход истории, и в будущем — в нашем собственном времени — Норби уже не существует. Вдруг нас тоже там не существует?

— Мы существуем здесь.

— Но…

— Джефф, — твердо сказал Фарго. — Не стоит выдумывать разные ужасы. Давай допустим, что Норби существует, и ты попытаешься связаться с ним. Кроме того, наш друг-часовщик неловко себя чувствует, когда мы говорим на земном языке.

— Извини, Марсель, — сказал Джефф по-французски. — Мне нужно помедитировать… то есть посидеть в тишине и подумать как следует. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Разумеется, — ответил Марсель. — Мне часто приходилось сидеть в тишине и размышлять, когда я находился внутри большого автомата и ждал, пока отец подаст мне сигнал начинать. Размышление успокаивает нервы.

— Как раз в этом я и нуждаюсь, — согласился Джефф. — Мне предстоит очень трудное дело.

Он сосредоточился, пытаясь установить контакт с Норби.

Глава 3

Плаха палача

Сырые серые стены Бастилии давили на Джеффа, мешая успокоиться. Контакт с Норби казался совершенно невозможным, и примерно через полчаса он сдался.

Он начал расхаживать взад-вперед по маленькой камере, а Марсель и Фарго, которым больше нечем было заняться, наблюдали за ним. Внезапно Джефф остановился: у него появилась идея.

— Фарго, — сказал он. — У меня во внутреннем кармане лежит ручка. У тебя есть бумага?

— Должно быть, ты шутишь. Этот дурацкий костюм такой тесный, что мне пришлось оставить все личные вещи в гримерной.

Джефф немного подумал и решил, что ему не нужен внутренний карман. Он оторвал подкладку и начал писать на материале — белом хлопке, так как костюмеры не сочли необходимым делать из сатина и верх, и подкладку.

— Это английский язык? — спросил Марсель.

— Совершенно верно, — ответил Джефф.

— Твоя ручка пишет, хотя ты не обмакиваешь ее в чернила?

— Это американское изобретение, — невозмутимо сказал Фарго. — Новости о нем еще не дошли до других стран.

— Удивительно, — вздохнул Марсель.

— Что это за послание? — спросил Фарго, заглянув Джеффу через плечо. — «Мы должны держаться друг друга, иначе нам придеться висеть поодиночке…» Что за бессмыслица?

— Франклин знает эти слова, — ответил Джефф. — А теперь дай мне верхнюю пуговицу от твоего жилета, Фарго. Мои не золотого цвета.

— Но это всего лишь окрашенный пластик.

— Поэтому я и хочу послать такую пуговицу Франклину.

— Друзья мои, тюремщик отпирает дверь, — сказал Марсель. — Он принес нам еду. Чувствуете запах?

— К несчастью, да, — Фарго снял свои кружевные перчатки и запихал их в карман жилета. — Полагаю, нам придется есть пальцами?

Джефф подошел к двери и поклонился тюремщику, который внес дымящуюся посудину с чем-то серым и комковатым.

— Сир, мы законопослушные американцы и хотим передать сообщение Бенджамину Франклину, который, несомненно, вознаградит вас за любые известия о нас, — сказал он. — Вы передадите ему послание вместе с этой пуговицей?

— Золото! — алчно воскликнул тюремщик.

— Ничего подобного, — возразил Джефф. — Можете сами проверить: пуговица слишком легкая. Взвесьте ее на ладони.

Тюремщик презрительно сплюнул.

— Крашеное дерево! Зачем вам это нужно?

— Как доказательство того, что они настоящие американцы, несмотря на их аристократические костюмы, — вставил Марсель. — Кто, кроме деревенщины из диких западных лесов, может отправиться на бал в Версале, надев жилет с такими пуговицами? Во всяком случае, не австриец и не француз.

— Правильно, — поддержал Джефф, обрадовавшись неожиданному объяснению.

— Мсье тюремщик, — продолжал Марсель, перейдя на доверительный тон. — Теперь вы имеете доказательства того, что эти люди действительно американцы, а не австрийские шпионы.

— Ну и что? — спросил тюремщик. — Они все равно украли бриллианты и будут казнены через несколько дней, если ожерелье не вернется к законным владельцам. Да хоть бы и вернулось, мне-то какое дело? Мне нужно кормить жену Марию и четверых детей, а я недолго останусь на своем месте, если буду болтать с заключенными.

— С другой стороны, вы можете значительно улучшить свой семейный бюджет, если передадите это письмо и пуговицу старине Франклину. Даже если эти люди будут казнены, Франклин все равно заплатит за привилегию увидеть их перед смертью. Он богат. Он может заплатить вам ваше годовое жалованье. Что ему такая сумма — мелочь, да и только!

— Возможно, — пробормотал тюремщик. Его грязная ладонь сомкнулась на кусочке хлопка и пуговице, не существовавшей во времена Франклина. — А теперь ешьте свою кашу. И помните, шпионы: если Франклин не заплатит, вы еще не раз раскаетесь в этом перед смертью!

После ухода тюремщика Фарго изучил принесенную пищу.

— Я всегда ненавидел горячую пшенку, особенно с комками. Но если нам не суждено поесть до завтрашнего дня, то стоит попробовать впихнуть в себя пару ложек.

Марсель вынул из кармана два кусочка дерева, которые он, по всей видимости, старался содержать в чистоте.

— Друзья мои, вот две тарелки. Прошу вас разделить пищу между собой и съесть столько, сколько сможете. Поскольку моя казнь уже близка, мне нет нужды отягощать желудок.

— Кто знает? — заметил Фарго. Его неистощимый оптимизм снова вернулся к нему несмотря на качество пищи и угрозы тюремщика. — Лучше съешь свою треть, Марсель. Мы убедим доброго Бенджамина Франклина, и он купит тебе свободу.

— Боюсь, это невозможно. Он может ответить вам, но не приедет сам. Старику тяжело трястись в коляске.

— Даже его посланец может помочь нам.

Марсель кивнул.

— Посланец Франклина может купить вам достаточно времени, чтобы у властей появился шанс найти бриллианты, предположительно украденные вами. Но что касается меня, то помощь запоздала. Скорее всего, я отправлюсь в мир иной еще до того, как придет ответ Франклина. Тем не менее, друзья, я от всего сердца благодарю вас за ваши добрые намерения.

Все трое в молчании склонились над кашей, а затем попили из кувшина с затхлой водой, также принесенной тюремщиком.

— Не знаю, сможем ли мы вообще когда-нибудь найти Олбани, — уныло произнес Фарго. — Я продолжаю твердить себе, что она работает в полиции, что она сильная и способна позаботиться о себе, но не могу вынести мысли, что она потерялась где-то во времени.

— Я уверен: где бы она ни находилась, ей сейчас гораздо лучше, чем нам, — сказал Джефф. — А если она в Версале и услышит о нас, то может даже устроить наше освобождение.

— Ты сделал в своем письме Франклину небольшую приписку, прежде чем отдал его тюремщику, — сказал Фарго. — Это имеет какое-то отношение к Олбани?

— Не совсем. Я хотел, чтобы он принес с собой маленький громоотвод. Это может помочь связаться с Норби.

— Ты имеешь в виду антенну?

— Более или менее. Я готов уцепиться за любой шанс.

Они уже привыкли говорить по-французски и делали это почти без размышлений. Марсель, с напряженным интересом прислушивавшийся к их раговору, подошел ближе.

— Мои дорогие друзья, вы не обидитесь, если я задам вопрос? Я знаю о громоотводе, который в конце концов является изобретением вашего соотечественника Франклина. Весь мир слышал об этом чудесном способе укрощения молний. Но кто такой Норби, о котором вы говорите так, как будто он может вам помочь? Еще один ваш влиятельный соотечественник?

— В некотором смысле, — ответил Джефф. — Норби — автомат, вроде тех, которые делала ваша семья, но значительно более совершенный. Я могу отдавать ему распоряжения и даже разговаривать с ним на расстоянии.

— Серьезно? — с недоумением спросил Марсель. — Ты не шутишь над бедным человеком, которому вот-вот предстоит умереть?

— Нет, Марсель, я говорю чистую правду. Мой автомат умеет думать и разговаривать, и обладает поразительными способностями.

— Увы! Мне бы хотелось поверить вам, но сделав это, я многократно увеличу свои предсмертные муки. Вот бы увидеть этот автомат! Если он в самом деле такой, как ты говоришь, то я бы не пожалел своей жизни, лишь бы увидеть его… но вместо этого я должен расстаться с жизнью ни за что. Как это грустно!

— Если мы сможем спасти тебя, Марсель, то, возможно, со временем ты увидишь Норби, — сказал Джефф. — Все зависит от Франклина.

— Ах, старый добрый Франклин! Он ученый, и тоже интересуется автоматами. Он присутствовал на одном из последних представлений моего отца. Да, он там был, и даже… — тут Марсель выдержал драматическую паузу, — …и даже Его Величество, Людовик XVII, удостоил нас своим посещением и любезно говорил с моим отцом. Вам следует знать, что Его Величество — искусный слесарь. Воистину великая жалость, что он родился королем, имея такие замечательные таланты!

— Король знает, что ты находишься в тюрьме? — поинтересовался Фарго.

— Возможно ли это? — удрученно отозвался Марсель. — Кто станет сообщать ему о таких мелочах? Вам нужно беспокоиться не обо мне, а о себе. Узнает ли мсье Франклин, что фальшивая золотая пуговица была сделана в Америке? Он уже много лет там не был и может не знать об этом новом изобретении.

— Он поймет, что пуговица сделана не в Европе, — ответил Джефф. — Он очень умный человек.

— О да! Некоторые считают, будто он заключил сделку с дьяволом — вы знаете об этом? Я слышал, как невежественные люди называли громотвод могущественным волшебством, опасным для обычных людей.

— Надеюсь, вы не верите этому? — спросил Фарго.

— Ничуть. Отец учил меня, что каждый автомат является обычным механизмом, в устройстве которого можно разобраться, хотя для зрителей движущие силы кажутся сверхъестественными. Кроме того, я уверен, что волшебства не существует, хотя, признаться, мне трудно постигнуть устройство вашей ручки, которая пишет без чернил, и я не могу не изумляться автомату, понимающему человеческую речь. Может быть, в Норби все же сидит маленький человечек, примерно моего размера?

— Нет, — улыбнулся Джефф. — У Норби внутри только механизмы. Он гораздо меньше вас.

— В таком случае, его часовой механизм должен быть необычайно сложным. Как вы полагаете, его можно было бы поднять на шаре?

— На каком шаре?

— На воздушном, разумеется! Вы должны были слышать о недавних полетах воздушных шаров с людьми на борту. Некоторые утверждают, что это начало новой эпохи в развитии транспорта. Но воздушные шары опасны: они наполнены водородом, который легко воспламеняется. В Соединенных Штатах они есть?

— Еще нет, — Фарго неожиданно нахмурился. — Вообще-то, воздушный шар нам бы сейчас не помешал. Я не могу избавиться от мысли, что Олбани сейчас в Версале. В конце концов, настоящее ожерелье королевы должно было отправиться именно туда.

Джефф, вспомнивший о том, что у Олбани имелась как копия, так и ожерелье с настоящими бриллиантами, попробовал представить себе реакцию придворных на неожиданное появление «Марии-Антуанетты». Он пожал плечами.

— Осторожнее, друзья мои, — предостерег Марсель. — У этих стен есть уши. Охранники часто подслушивают разговоры заключенных, когда те забывают, где они находятся. Даже Франклин не сможет спасти вас, если вы действительно украли драгоценности, принадлежащие королевскому двору.

— Уверяю тебя, Марсель, мы не крали драгоценностей, — быстро сказал Джефф. — Но мы не можем объяснить, что произошло на самом деле. Никто нам не поверит.

Отсутствие новостей от Франклина начинало беспокоить его. Американский посол жил всего лишь в нескольких милях от Бастилии, но в конце концов, это была Франция XVIII века. Современных средств передвижения еще не существовало. Паровой двигатель уже был изобретен, но пока что использовался лишь на кораблях и локомотивах. Разумеется, не было ни бензина, ни ядерной энергии, а об антигравах и гипердвигателях никто и помыслить не мог. Во Франции времен Людовика XVI человек, собравшийся в путешествие, либо шел пешком, либо ехал на лошади или в повозке, запряженной лошадьми.

Джефф уже решил, что никто не придет — а если и придет, то слишком поздно, — когда в замке заскрежетал ключ тюремщика.

— Франклин? — Фарго, никогда не терявший оптимизма, резво вскочил на ноги, но Марсель покачал головой.

— Боюсь, это всего лишь знамение моего рока. Сейчас меня поведут на казнь. Видите палача за спиной тюремщика? Он носит черную маску, чтобы его не могли узнать в обществе. Это позорная работа, хотя и необходимая.

— Ты хочешь сказать, он собирается сделать это прямо здесь? — в ужасе спросил Джефф.

— Не хотим заливать кровью свое уютное маленькое гнездышко, а? — ухмыльнулся второй тюремщик — не тот, который отправился с посланием. Во рту у него не хватало нескольких зубов, и уцелевшие резцы казались клыками. — Нет, мы поведем приговоренного на плаху. Наш палач, Маленький Пьер, — он ткнул большим пальцем в сторону массивного силуэта за своей спиной, — он хочет взглянуть на двух шпионов, которыми он займется на днях. Он у нас очень добросовестный работник.

— Но мы не шпионы! — в отчаянии воскликнул Джефф. — Мы честные американцы!

Тюремщик пожал плечами.

— Называйте себя как хотите. Вы будете казнены как шпионы.

Марсель дернул Джеффа за рукав.

— Друг мой, бесполезно спорить с тюремщиком. Давай лучше попросим его об одной услуге… Послушай, тюремщик, могут эти американские джентльмены пойти во внутренний двор и помолиться за меня, когда меня будут казнить? Вы ведь не откажете умирающему в его последней просьбе?

Тюремщик снова ухмыльнулся.

— Ты хочешь, чтобы эти преступники посмотрели на твою казнь и заменили тебе священника? Почему бы и нет? Так ты скорее попадешь в ад.

— Но Марсель, мы этого не вынесем… — начал было Джефф.

— Пожалуйста, друзья мои, — Марсель умоляюще вскинул руки. — Ваше общество скрасило последние часы моего земного бытия. В вашей компании мне будет легче умереть. Вот только жаль, что я так и не увижу твой автомат, Джефф…

Плаха палача была заляпана жуткими потеками засохшей крови. Джеффу хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда, хотя холодный воздух немного прояснил ему голову. Если бы он только мог вызвать Норби, тогда бы еще оставалась какая-то надежда, — но сейчас он мог думать только о бедном, дрожащем Марселе, которому предстояло пройти между двумя рядами вооруженных солдат, выстроившихся перед эшафотом.

По какой-то непонятной причине Марсель заулыбался.

— Мне отрубят голову! — воскликнул он. — Как замечательно!

— Замечательно? — ошарашенно повторил Джефф.

— Разумеется! Мой отец гордился бы мною, если бы знал об этом. Обезглавливание — казнь для аристократов, а несчастных вроде меня обычно просто вешают. Я вижу здесь руку нашего милосердного короля. Он не пожелал, чтобы достойного часовщика вздернули на виселице, словно последнего разбойника. Значит, он все-таки слышал обо мне!

— Было бы милосерднее, если бы он освободил тебя, — заметил Фарго.

Марсель пожал плечами.

— Вы слишком многого хотите. Австрийская королева и ее фавориты никогда не допустят этого. Они имеют слишком сильное влияние на нашего доброго короля…

— Пошли, — проворчал тюремщик. — Я не собираюсь выслушивать твои излияния. Я занятой человек, и палач тоже. Другие пусть ждут своей очереди. На колени перед плахой, преступник!

Но в этот момент Джефф услышал звук торопливых шагов. Во внутреннем дворе появился молодой человек в штатском, сопровождаемый отдувающимся толстяком, увидев которого тюремщик и палач почтительно поклонились, а солдаты отдали честь.

— Я внук Бенджамина Франклина, — сказал молодой человек на превосходном французском языке. Осмотрев заключенных, он обратился к Фарго: — Я тоже Бенджамин, но обычно меня называют Бенни. Лейтенант Бастилии разрешил мне допросить вас и выяснить, действительно ли вы являетесь американцами.

— Соединенные Штаты выступают в качестве союзника Франции, — напыщенным тоном произнес лейтенант. — Следовательно, если вы американские граждане, то я передам вас на попечение мистера Франклина. Однако если драгоценности не найдутся и ваше участие в краже будет доказано, то вас казнят, американцы вы или нет. Королевское правосудие справедливо и не делает различий между людьми.

— Лейтенант, мы ничего не крали, — сказал Фарго. — Мы знаменитые братья Уэллсы, американские актеры и фокусники. Мы приехали в Париж, чтобы дать здесь представление.

Лейтенант хмыкнул.

— Тогда что вы делали в аппартаментах Бемера и Боссанжа? Устраивали представление с летающими бриллиантами?

Фарго лучезарно улыбнулся ему.

— Нет, лейтенант. Я уверен, что ювелиры вскоре сами обнаружат пропажу, что бы они ни говорили. Дело в том…

Джефф затил дыхание. Он сам ненавидел вранье и так плохо умел лгать, что давно перестал пробовать, но сейчас он поневоле восхищался беспардонным нахальством Фарго.

— Дело в том, что сегодня мы собирались дать свое первое представление, — спокойно продолжал Фарго.

— Где же, мсье Фокусник?

— В лесу возле Трианона. Мы собирались развлечь королеву.

— В лесу? В середине зимы?

— Мы, американцы, выносливые люди, а я родом из северных провинций. Мы надеялись, что королева будет смотреть на нас из окна.

— А вы, без сомнения, будете глазеть на придворных дам? Неужели все американцы похожи на вашего Франклина?

— Прошу вас с бóльшим уважением говорить о моем отце, лейтенант, — раздраженно сказал Бенни.

— Уверяю вас, сир, я восхищаюсь им, — лейтенант усмехнулся. — Он так популярен у дам, несмотря на свой возраст…

— И поэтому мы с братом искали портного, без которого наше представление было бы немыслимо, — продолжал Фарго.

— Зачем вам понадобился портной?

Фарго молча повернулся спиной и наклонился. Джеффу было совершенно ясно, что эта демонстрация произвела сильное впечатление на лейтенанта.

— Мы спросили, как пройти к ближайшему портному, и какой-то болван дал нам неправильный адрес. Он посоветовал нам постучать в заднюю дверь, что мы и сделали. Дверь открылась, и мы обнаружили мсье Бемера лежащим на полу без сознания. Возможно, его и ограбили, но это сделали не мы. Когда он очнулся, то обвинил нас в краже.

— Звучит убедительно, — заметил Марсель.

Лейтенант мрачно взглянул на него.

— Не убедительно, а надуманно. Сначала вы должны убедить нас в том, что вы действительно американцы. У вас странный акцент.

— Эти джентльмены знают слова моего деда, обращенные к тем, кто подписывал Декларацию Независимости, — вмешался Бенни. — Но, возможно, нам потребуются дополнительные доказательства. Вы говорите по-английски так же хорошо, как и пишете?

Фарго прочистил горло.

— «Когда в течение человеческой истории одному народу становится необходимо расторгнуть политические узы, связывавшие его с другим народом…»

Звонкий тенор Фарго наполнил внутренний двор тюрьмы. Он продолжал говорить по-английски со слабым придыханием, характерным для Универсального Земного языка.

— «Мы считаем самоочевидной истиной, что все люди рождены равными, что они наделены Творцом определенными неотчуждаемыми правами, среди которых важнейшими являются жизнь, свобода и стремление к счастью…»

— Превосходно, — одобрил Бенни. — Хотя ваш акцент звучит странновато. Вы родом с одной из диких западных территорий?

— Вроде того, — согласился Фарго. — Но мы американцы, тут уж ничего не попишешь.

— Американцы, цитирующие возмутительные мятежные памфлеты, — проворчал лейтенант. — Я достаточно понимаю по-английски, чтобы обойтись без перевода.

— Это была американская Декларация Независимости, лейтенант, — напомнил Бенни. — Той самой независимости, которой мы достигли не без помощи вашего многоуважаемого монарха, — он повернулся к Фарго. — Мой дед заинтересовался вашей пуговицей и хочет поговорить о ней, но его озадачила ваша просьба насчет громоотвода.

— Вы принесли его с собой? — спросил Джефф, пытаясь вклиниться между Марселем и лейтенантом и опасаясь, что последний в любой момент может распорядиться о продолжении казни.

— Он в этой старой трости-стилете, — ответил Бенни, отвинчивая набалдашник трости, которую он держал в руках. — Уверяю вас, лейтенант, там нет стилета. Могу я вынуть громоотвод?

— Разрешите ему, — хрипло попросил палач. — Мне всегда хотелось увидеть громоотвод своими глазами. Говорят, что их делают в мастерской дьявола.

Бенни вытащил маленький громоотвод и протянул его Джеффу.

— Обычная железная палка, — буркнул Маленький Пьер. — И это все?

Судя по его тону, он был страшно разочарован.

— Спасибо, — сказал Джефф, крепко взявшись за громоотвод обеими руками и закрыв глаза.

— Не обращайте на него внимания, — попросил Фарго. — В суматохе при аресте мы потеряли наши волшебные палочки. Мне-то хватает и собственных рук, но вот Джеффу нужна палочка, чтобы вызывать к себе на помощь некий хитроумный автомат. Обычный фокус, разумеется.

— Мой отец очень интересуется автоматами, — заметил Бенни. — И я вполне убежден в вашем американском происхождении. С разрешения лейтенанта, я отвезу вас в Пасси. Этот автомат сейчас находится у вас?

— Давайте посмотрим, — предложил Фарго. — Если волшебство моего брата сработает как следует, автомат притянется к громоотводу. Он будет парить в воздухе на невидимом воздушном шаре.

— Невероятно, — прошептал Бенни. — Вы хотите сказать, что он притянется к громоотводу посредством магнетического сродства?

Внезапно лейтенант вспомнил о другом важном деле, которое осталось незавершенным.

— Продолжайте казнь! — загремел он. — Маленький Пьер, мы платим тебе не за то, чтобы ты стоял здесь, как истукан!

Палач издал низкое горловое рычание и повернулся к Марселю:

— Эй ты, а ну-ка клади голову на плаху!

«Пожалуйста, — думал Джефф. — Пожалуйста, Норби, настройся на меня!» Он взглянул на эшафот и увидел, как Марсель машет ему рукой.

— Прощайте, мои американские друзья! Я был так рад познакомиться с вами!

Джефф метнулся к эшафоту и протянул руку, продолжая держать в другой громоотвод. Прежде, чем палач успел что-либо сделать, он обменялся с Марселем рукопожатием и смутился, когда маленький француз обнял его и расцеловал в обе щеки.

Немногим раньше на улице пошел снег. Сейчас снежинки таяли на лице Джеффа, и влага скрывала его слезы.

— Прощай, Марсель. Я старался… мне так жаль…

— Джефф! — возбужденно воскликнул Марсель. — Что-то появилось в воздухе у тебя над головой. Я плохо вижу его из-за снегопада. Руки… ноги… о, какое счастье! Должно быть, это твой автомат!

— Норби! — завопил Фарго. — Забери отсюда Джеффа и маленького человека. Я останусь с Бенджамином Франклином. Марсель, забирайся Джеффу на спину!

Все солдаты, стоявшие во дворе, а также палач, тюремщик и лейтенант зачарованно застыли, не в силах сдвинуться с места.

— Шар действительно оказался невидимым, — благоговейно прошептал Марсель, забравшись Джеффу на спину и глядя вверх.

— Джефф, этот человек с топором собирается сделать что-то нехорошее? — спросил Норби.

— Совершенно верно, — Джефф выронил громоотвод и схватил Норби за руку, когда робот опустился ближе к нему.

— Тогда нам пора убираться отсюда, — сказал Норби.

Снегопад внезапно прекратился.

Глава 4

Путаница со временем

У Джеффа кружилась голова. Он видел, что они приземлились в какой-то комнате, но чувствовал себя так, словно все еще парил в воздухе. Он стоял на выцветшем, поношенном коврике, казавшемся каким-то нематериальным у него под ногами. Вся мебель была массивной, вырезанной из темного дерева, так же как и застекленные книжные полки. Высокие стеклянные двери в дальней стене вели на террасу, за которой виднелся цветущий сад, хотя Джефф с трудом мог разобрать отдельные детали.

— У меня все расплывается перед глазами, — сообщил Норби. — А у вас?

— Я вижу все ясно, кроме вас обоих, — отозвался Марсель. — Вы кажетесь мне выцветшими, почти прозрачными.

Он подошел к столу, на котором лежала стопка газет, и взял верхнюю.

— Вся жизнь вдруг превратилась в загадку, поэтому я не буду удивляться чудесам. Смотри, Джефф! Это английская газета, датированная 15 апреля 1896 года. Разве такое бывает? Может ли быть, что какое-то могучее изобретение человеческого разума забросило нас в будущее и одновременно перенесло в Англию?

— Я пытался попасть домой, — сказал Норби. — Но, кажется, ожерелье притянуло меня сюда. Оно лежит вон в том шкафу, на полке.

Джефф и Норби посмотрели на ожерелье, лежавшее за стеклом. Оно весьма напоминало ту копию, которую носила Олбани во время неудачной постановки на Манхэттене.

— Пожалуйста, объясните мне, — жалобно попросил Марсель. — Это путешествие во времени — дело рук автомата, который умеет говорить?

— Я попробую объяснить, — со вздохом сказал Джефф. Пользуясь терминами, которые, по его мнению, могли оказаться понятными для человека из XVIII века, он вкратце рассказал о роботах и об исключительных способностях Норби.

— Ты можешь мне поверить, Марсель? — спросил он.

— Это очень трудно, друг мой, — Марсель побледнел, но старался говорить спокойно. — Ты происходишь из очень отдаленного будущего и пользуешься плодами возвышенной науки. Я… я попытаюсь поверить, Джефф. Но от мыслей об этом у меня начинает болеть голова.

— Послушай, Джефф, — сказал Норби. — Мы в опасности и не можем здесь оставаться. Я пытаюсь настроиться на наше время, но происходит что-то непонятное и ужасное. С тех пор, как я впервые приблизился к ожерелью в музее, я чувствовал, как оно притягивает меня, но…

Джефф попытался сфокусировать зрение, но у него по-прежнему двоилось в глазах.

— Если ожерелье притягивает тебя, Норби, то почему бы тебе просто не последовать за ним в наше время? — спросил он.

— Мне кажется, история человечества изменилась, — упавшим голосом ответил Норби.

— Ты хочешь сказать, что теперь мы не сможем попасть домой? Что мы не существуем в этой новой истории? Что тот мир, который мы знали, тоже не существует?

— Очень может быть, Джефф. В конце XVIII века появилась временная развилка. Что-то, сделанное тобою, Фарго или Олбани, когда вы находились в том времени, открыло новое ответвление будущего. Марсель принадлежит прошлому, поэтому он подходит к обоим ответвлениям. А мы с тобой, Джефф, абсолютно не принадлежим одному из них. Что касается данного ответвления, то это самая дальняя точка в будущем, которой я могу достигнуть, — и то лишь потому, что копия ожерелья находится здесь. Но мы все равно не принадлежим этому месту и постепенно уходим из реальности.

— Перестаем существовать?

— Совершенно верно.

— Мы не можем этого допустить, Норби. Нужно вернуться обратно и исправить ошибку, которая изменила ход истории.

— Полагаю, это дело рук твоего опрометчивого брата. Он всегда поступает необдуманно…

— Подожди, Норби, не делай поспешных выводов. Может быть, Олбани что-то натворила в Версале или там, куда она еще могла попасть. Она носит копию ожерелья, которая перемещается во времени. Точно такая же копия имелась в доме ювелиров. Обе копии были совершенно одинаковыми, хотя существовали в разные периоды времени. Одна из них продолжила свой путь в истории и оказалась в Англии. Если мы возьмем эту копию, она может направить нас обратно, к прежней версии себя. В этом случае мы попадем либо к Олбани, либо к ювелирам. Мы выясним, что именно изменило ход истории, и попытаемся исправить ошибку.

Не задумываясь о том, что он собирается совершить кражу, Джефф попробовал открыть стеклянную дверцу шкафа. Его рука прошла сквозь стекло и ожерелье, как если бы там ничего не было.

— Я твердый, — сказал Марсель. — Я могу взять его для вас.

— Нет! — воскликнул Норби. — Не делай этого. Я чувствую, что это будет неправильно. Мы просто нарушим ход этого временного ответвления и создадим еще одно. Нам придется найти ожерелье в той точке времени, когда история изменилась. Трудность заключается в том, что я не знаю, как это сделать.

— Кто-то идет, — прошептал Марсель, указывая на сад. Высокий, худощавый человек в твидовом костюме вышел из сада с горшком герани в руках, открыл стеклянную дверь и вошел в библиотеку.

— Боже мой, оказывается у меня гость!

— Я говорю только по-французски, мсье, — Марсель выразительно развел руками. — Прошу прощения за вторжение в ваш дом. Мы зашли сюда по ошибке.

— Великолепно, я тоже говорю по-французски. Но при чем тут «мы»? — англичанин оглянулся по сторонам. — Где же другие? Я вижу только вас.

— Пардон, — Марсель опустил глаза и принялся неловко расправлять свой потрепанный, грязный сюртук. — Я французский актер, репетирующий роль для исторической пьесы о заключенных в Бастилии, и…

— Костюм у вас, как я посмотрю, весьма подходящий. Вы, французы, все-таки молодцы: так основательно снесли Бастилию во время революции…

Марсель с размаху опустился на стул.

— Снесли? Во Франции была революция?

— В 1789 году, разве не помните? 14 июля — французский национальный праздник, юбилей падения Бастилии.

— Да, разумеется, — пробормотал Марсель. — У меня бывают периоды внезапной забывчивости.

Он провел рукой по лицу и слабым голосом добавил:

— Не тревожьтесь, сэр, я не опасный лунатик. Я в жизни никому не причинил вреда, но иногда мне кажется, будто я слышу голоса и вижу призраков. Небольшое психическое отклонение…

Англичанин рассмеялся.

— О, у нас тоже достаточно людей со странностями. Кроме того, в Англии давно известно, что французы способны на все.

Он дернул за веревку звонка, висевшую рядом со шкафом, и опустился в кресло.

— Я распорядился, чтобы сюда принесли чай. Прошу вас составить мне компанию. Судя по вашему виду, вы голодны и нуждаетесь в подкреплении для восстановления ясности мыслей. Если хотите принять ванну, я могу это устроить, однако не думаю, что у меня найдется одежда вашего размера.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, — торопливо сказал Марсель. — Я безмерно благодарен за гостеприимство, но чашки чая и бисквита будет вполне достаточно. Потом я уйду.

— Спроси его, откуда он взял ожерелье и что собирается с ним делать, — прошептал Джефф.

— Занятно, — произнес англичанин. — Вы случайно не чревовещатель? Ваши губы не двигались, но мне показалось, будто я слышу слабые звуки, похожие на слова, в нескольких метрах слева от вас.

— Прошу прощения, сэр, со мной иногда такое случается. Еще раз извините, но я не мог не заметить ожерелья, которое лежит в вашем шкафу. Оно напоминает одно знаменитое французское ожерелье, изображенное на картинах…

— Ожерелье королевы, — с улыбкой кивнул английский джентльмен. — Должно быть, вы удивляетесь, почему я оставил его в незапертом шкафу, где каждый может украсть его?

— О, мсье!

— Я не обвиняю вас. Но это ожерелье лишь бесполезный дубликат, курьезная игрушка. Оно было вывезено в Англию после французской революции.

— Насколько я помню, настоящие бриллианты были украдены, и вина за это пала на королеву, — сказал Марсель, повторяя слова, которые Джефф шептал ему в ухо.

— Так и было. Я хорошо знаю эту историю. Ювелиры полагали, будто кардинал Роган покупает ожерелье по распоряжению королевы. Сделка состоялась 1 февраля 1785 года. В тот же день Роган передал ожерелье графине де ла Мотт, которая вручила его человеку, названному «доверенным лицом королевы». Взамен Роган получил документ, предположительно подписанный Марией-Антуанеттой.

— Но на самом деле этот человек не был доверенным лицом королевы? — спросил Марсель. В его глазах вспыхнул интерес.

Когда принесли чай, глаза Марселя заблестели еще сильнее, ибо то был бергамотовый английский чай высшего качества, поданный на серебряном подносе маленькой горничной. Она сделала реверанс и с явным неодобрением взглянула на гостя, немытого и одетого в грязные обноски. Потом она вышла. Англичанин разлил чай и предложил изголодавшемуся французу крекеры, сэндвичи и яйца со взбитыми сливками.

— Доверенным лицом королевы был человек, работавший на вора, графа ла Мотта, — продолжал он. (У Джеффа текли слюнки при виде пищи, которую он не мог ни потрогать, ни тем более попробовать.) — Он сговорился со своей женой и подбил ее на кражу. В конце концов ее поймали, заклеймили и наказали кнутом. Позднее она сбежала в Англию и написала открытое письмо, где обвиняла Марию-Антуанетту. Многие французы поверили, что их королева-иностранка в самом деле пыталась тайно выкупить ожерелье и сделала из ла Мотта козла отпущения. Ложь, разумеется; но когда все верят в ложь, она вполне может заменить истину.

— Марсель, — прошептал Джефф. — Спроси его, не думает ли он, что скандал с ожерельем послужил причиной революции?

— Забавно, — заметил англичанин, выслушав Марселя. — Мне только что подумалось, что было бы несправедливо считать дело с ожерельем королевы главной причиной революции. Хотя Наполеон думал именно так. И разумеется, в результате королева сделалась столь непопулярной в народе, что царствующему дому не удалось справиться с волнениями. Монархов неизбежно ожидала казнь.

Марсель спокойно кивнул, хотя был глубоко потрясен новостью о том, что король с королевой расстались с жизнью во время жестокого восстания. Когда чайник опустел, маленький француз встал и вежливо поклонился.

— Ваше гостеприимство было превосходным, мсье, — сказал он. — Я безмерно благодарен вам и чувствую, что мой разум значительно прояснился. Но будет ли мне позволено спросить, что вы собираетесь делать с вашей копией ожерелья?

— Пожалуй, ничего. Оно просто будет лежать у меня в шкафу.

— Что ж, это мудрое решение. А теперь мне пора присоединиться к моей труппе. Еще раз благодарю вас, и если вам когда-нибудь понадобится помощь Марселя Ослэра, вы можете в полной мере рассчитывать на нее.

Он отвесил еще один поклон. Англичанин тоже поклонился.

— Рад был помочь. Если когда-нибудь снова окажетесь в наших краях, мсье Ослэр, не стесняйтесь заходить в гости, и мы продолжим разговор об ожерелье королевы. Это весьма занимательная история.

Марсель помедлил у двери, ведущей в сад.

— Мсье, вы верите в чудеса, ожидающие нас будущем?

— Почему бы и нет? Я читал «Машину Времени», новый роман мистера Герберта Джорджа Уэллса, и меня поразила возможность заглянуть в отдаленное будущее.

— Кто знает? — Марсель застенчиво улыбнулся. — Говорят, что слегка тронутые, вроде меня, не привязаны к одному месту и времени.

— Возможно. Прошу прощения, но мне пора вернуться к моим занятиям. Всего доброго.

Марсель открыл стеклянные двери и вышел в сад, залитый ярким солнечным светом. Норби и Джефф выплыли следом.

— Иди к той рощице, Марсель, — попросил Джефф. — Нужно найти укромное место, чтобы никто не увидел, как ты исчезнешь.

Марсель вышел в прекрасный летний сад. Еще час назад во Франции была зима, но сейчас в Англии стоял июль, и воздух был наполнен благоуханием цветов.

— Мне не хочется покидать это чудесное место, — пробормотал маленький француз, но Норби схватил его за руку.

— Очень плохо, Марсель, — резко сказал он. — Возможно, ты не заметил, что Джефф становится все прозрачнее и призрачнее? Ты хочешь, чтобы он исчез навеки, перестал существовать?

Марсель в ужасе хлопнул себя по лбу.

— Я негодяй! — воскликнул он. — Простите, я совсем забыл об этом!

Он бегом устремился в прохладный сумрак рощи.

— Джефф, мой добрый друг, извини меня, — простонал он. — Мне не следовало пить чай, ведь в результате твоя жизнь оказалась в опасности!

— Нет, ты должен был поесть и расспросить хозяина об ожерелье, — Джефф не различал уже почти ничего, кроме смутных очертаний окружающего ландшафта. Норби тоже пропадал, но не так сильно: та его часть, которая имела инопланетное происхождение, оставалась стабильной в этом временном ответвлении.

— Поторопись, Норби, — попросил Джефф. — Отправь нас в прошлое до 1 февраля 1785 года. Я не хочу исчезнуть насовсем!

Глава 5

Назад — но куда?

— Здесь так темно, что я не вижу тебя, Джефф, — тревожно прошептал Марсель. — Ты не исчез? Джефф, скажи что-нибудь!

— Я здесь, — громко отозвался Джефф.

Луч света от фонарика, вмонтированного в шляпу Норби, прорезал темноту.

— Отлично, — произнес маленький робот. — Я могу видеть тебя. Как ты себя чувствуешь?

— Очень хочется есть, но по крайней мере, я никуда не исчезаю, — ответил Джефф, ощупав поверхность скалы перед собой. — Я чувствую камень, на котором стою, так что куда бы мы не попали, со мной все в порядке. Теперь мы находимся во временном ответвлении, где существую, или буду существовать.

— Мы в пещере, — заметил Марсель. — Кажется, здесь на стенах что-то нарисовано.

Норби провел по стене лучом фонарика. Джефф восхищенно присвистнул. Стена была покрыта рисунками животных, выполненными так искусно, что они казались живыми. Джефф даже отступил на шаг от стены.

— Это доисторические рисунки, — сказал он. — Возможно, они нарисованы совсем недавно. В какое же далекое прошлое мы угодили?

— Они нарисованы давно, — возразил Марсель. — Все покрыто пылью, и нет никаких следов человека. Норби, мой умный автомат, там что-то есть! Посвети своим огоньком в тот угол!

Трое путешественников во времени уставились на странный предмет. Их изумление было так велико, что какое-то время они не могли вымолвить ни слова. На полу пещеры стоял большой бюст животного, вылепленный из глины. Впрочем, их изумила не сама скульптура, а то, что было надето на нее.

— Это европейский бизон, — прошептал Джефф. — А на его шее висит ожерелье королевы, или его копия без бриллиантов. Это не серебро, а какой-то темный металл.

— И оно покрыто пылью, — добавил Норби. — Марсель прав. Если мы находимся во Франции, а я думаю, так оно и есть, то современные французы еще не открыли эту пещеру. Бюст и ожерелье уже долго, очень долго находятся здесь. Не могу понять, почему копия притягивает меня к тому месту, где она существует. Должно быть, дело в металле, из которого сделано ожерелье, поскольку здесь нет фальшивых бриллиантов.

— Но Олбани здесь тоже нет, — напомнил Джефф. — Когда она исчезла, на ней была копия ожерелья с фальшивыми бриллиантами, изготовленная Бемером и Боссанжем.

— Ты полагаешь, они сначала нашли копию, а потом использовали ее как образец для настоящего ожерелья?

— Я совсем запутался, — жалобно произнес Марсель.

— Так или иначе, сейчас это неважно, — решительно сказал Джефф. — Мы должны найти Олбани и спасти Фарго.

— И восстановить нормальный ход истории, — добавил Норби. — Это трудная работа, Джефф. Как ее выполнить?

— Мы полагаемся на тебя, Норби, — с энтузиазмом сказал Марсель. — Я больше не думаю о тебе, как об автомате. Мой драгоценный друг, мне совершенно ясно, что ты — личность, причем столь же разумная, как и любой другой человек.

— Любой другой? — возмущенно переспросил Норби. — Я сообразительнее любого человека, даже Джеффа… правда, Джефф?

— Твои способности несомненно превосходят мои, — осторожно ответил Джефф.

— И разумеется, я настоящая личность, — продолжал Норби. — У меня особенный мозг, сконструированный роботом с другой планеты — одним из Менторов, созданных Другими. Когда мой корабль врезался в астероид, старый космолетчик Мак-Гилликадди нашел меня и…

— Что такое «космолетчик»? — спросил Марсель.

— Это человек, который путешествует на летательном аппарате за пределами атмосферы, в пустом пространстве между планетами, — пояснил Джефф.

— К луне, как описано в книге моего соотечественника Сирано де Бержерака?

— К луне и гораздо дальше, — подтвердил Джефф.

— А Менторы — это еще более умные автоматы, даже умнее Норби?

— Да.

— И эти Менторы были созданы Другими? — Марсель покачал головой. — Кто они такие? Вы с большим почтением произносите это слово.

— Они живые существа, — ответил Джефф. — Они немного напоминают людей, но происходят от гораздо более древней расы, обитавшей в очень отдаленном мире. Однажды мы встретились с ними в далеком прошлом, еще до того, как они создали свою цивилизацию. Я надеюсь когда-нибудь снова встретиться с ними.

— Ты говоришь о чудесах, — благоговейно прошептал Марсель. — В каком поразительном мире ты, должно быть, живешь!

— Да, но я не вижу от чудес ничего хорошего, — вздохнул Джефф. — Я ужасно проголодался и хочу пить.

— Вон там с потолка капает вода, — заметил Норби.

Джефф подошел к стене и набрал полную пригоршню. Несмотря на странный привкус, вода была свежей, а в большем он и не нуждался.

— У меня есть с собой сэндвич из 1896 года, — сказал Марсель. — Я подумал, что, может быть, тебе удастся поесть в каком-нибудь другом времени. Извини, но он немного запачкался, пока лежал у меня в кармане.

Джефф с благодарностью взял сэндвич.

— Отлично! Я чувствую еду!

Он мигом проглотил сэндвич и облизнулся.

— Очень вкусно, но я не понимаю, почему то, что не было для меня реальным в 1896 году, может быть реальным сейчас. Какой-то парадокс путешествий во времени?

— Мне это совсем не нравится, — заявил Норби. — Мне не нравится, что я не могу двигаться во времени и пространстве по своему желанию. Эта копия ожерелья таскает меня туда-сюда, словно какую-то куклу. Из-за нее я чувствую себя неудачником!

— Я получил последнее доказательство, что твой удвительный маленький автомат — на самом деле вовсе не автомат, — обратился Марсель к Джеффу. — У него есть чувства. Неужели все автоматы в вашем времени похожи на него?

— Нет, Норби единственный в своем роде.

— Это потому, что у меня есть эмоциональные контуры, — с гордостью подтвердил Норби. — Я действительно единственный и неповторимый!

Но потом его голова заползла в бочонок, так что глаза едва выглядывали наружу.

— Впрочем, это ничего не меняет, — упавшим голосом закончил он. — Я неудачник.

— Ничего подобного, — возразил Джефф. — Ты стараешься изо всех сил, и ты уже многое сделал. Ты спас Марселя от казни, а меня — от исчезновения. Я уверен, рано или поздно ты найдешь Фарго и Олбани, и мы разберемся в этой путанице.

— Ты не можешь долго прожить на одном сэндвиче и глотке воды, — угрюмо буркнул Норби. — Ты человек и нуждаешься в пище. А если мы попытаемся найти еду в прошлом, то ты можешь случайно изменить историю.

— Мы и раньше путешествовали во времени, однако история не менялась, — возразил Джефф. — Я не думаю, что любая мелочь может привести к возникновению нового временного ответвления. Что бы там ни сделали Фарго или Олбани, это событие должно иметь важное значение. Готов поспорить, что чашка чая, выпитая Марселем в 1896 году, ничего не изменила.

— Мои добрые друзья, — серьезным тоном произнес Марсель. — Возможно, причиной всех ваших затруднений являюсь я. Я не умер, хотя должен был расстаться с жизнью на плахе. В конце концов, история могла измениться и потому, что я разделил трапезу с гостеприимным джентльменом из моего будущего. Возможно, будет лучше, если вы вернете меня в 1785 год и позволите Маленькому Пьеру исполнить свой долг.

Джефф замялся; объяснение Марселя могло оказаться правильным.

— Нет, это невозможно, — наконец сказал он. — Я не хочу, чтобы тебя убили, Марсель.

Глаза Марселя наполнились слезами.

— Какой ты замечательный друг, Джефф! Я не заслуживаю знакомства с тобой!

— Кроме того, у меня есть идея, — продолжал Джефф. — Слушайте. Олбани исчезла со своей копией ожерелья, прежде чем другая версия той же копии успела добраться до нее. В результате копия существует как в более раннем, так и в более позднем времени, двигаясь вместе с ходом истории. У нас есть доказательства, так как мы видели ее в шкафу сто лет спустя. Но настоящее ожерелье исчезло слишком рано!

— Я опять запутался, — пробормотал Норби.

— Настоящее алмазное ожерелье лежало на полу в кабинете Бемера. Олбани взяла его. Это означает, что ожерелье не попало к ла Мотту и не отправилось в Англию. Оно не было разобрано, а бриллианты так и остались непроданными. Ожерелье осталось в истории целым и невредимым, и никакого политического скандала не было. Возможно, королева осталась целой и невредимой; разве это не изменит историю?

— Я так ничего и не понял, — сказал Марсель. — Все эти разговоры о революции просто не укладываются у меня в голове.

— Потом объясню, — пообещал Джефф. — Сейчас меня что-то так клонит ко сну, что едва держусь на ногах. Я не спал с тех пор, как мы покинули Манхэттен. Норби, может быть, ты объяснишь?

— С удовольствием, — отозвался Норби. — Я вложу в его мозг сведения о французской истории, а также проведу курс обучения Универсальному Земному языку. Ему это понадобится, если он останется с нами.

— Но могу ли я остаться? Разве я не должен венуться в свое время?

— Нет, если это означает твою казнь, — Джефф широко зевнул. — Либо ты останешься с нами, либо мы подыщем тебе другое, более безопасное время.

Марсель уселся рядом с Норби.

— Так как мне подарили жизнь, я не могу жаловаться на условия, налагаемые этим даром. Учи же меня, мой милый маленький автомат!

Норби тряс Джеффа за плечо.

— Проснись! Кто-то входит в пещеру!

Джефф сразу же очнулся.

— Мы можем где-нибудь спрятаться… если туда никто не заглянет.

— Может быть, нам лучше исчезнуть отсюда? — прошептал Марсель. Теперь, благодаря стараниям Норби, он сносно говорил на Земном языке.

— Мы не можем, — ответил робот. — Ожерелье удерживает нас здесь.

Троица спряталась за большим валуном. Мигающий огонек в темноте приближался, и вскоре в пещеру вошли двое молодых людей. Мужчина носил тунику немного выше колен и был обут в крепкие кожаные сандалии. Длинный кинжал висел в кожаных ножнах на его поясе. Он заклинил факел, который нес в руках, между двумя камнями, чтобы освободить руки.

Девушка была одета в платье из тонкой кожи, украшенное узорами. Она расстелила на полу пещары темное шерстяное покрывало и улыбнулась молодому человеку. Протянув к нему руки, она заговорила приятным, мелодичным голосом. Слова казались Джеффу немного знакомыми, но смысл ускользал от него.

— Латынь, — прошептал Марсель ему на ухо. — Это римляне. Сейчас здесь находится Галльская провинция, которая позже стала Францией. Девушка говорит, что очень рада найти такое укромное местечко, где их никто не потревожит.

Джефф энергично кивнул и приложил палец к губам. Тем временем юноша поцеловал девушку и провел ладонью по ее длинным рыжеватым волосам. Потом он всмотрелся в тени, колышущиеся в полумраке, и издал удивленый возглас, указав на стену. Девушка вздрогнула, но потом ахнула от восхищения и прижала руки к груди.

Они принялись разглядывать рисунки. Забыв о поцелуях, юноша взял свой факел и пошел вдоль стены. Потом молодые люди обнаружили бизона. Девушка сняла ожерелье с бюста животного, сдув с него пыль. Молодой человек вытащил из своего пояса кожаный шнурок и пропустил его через металлические кольца в задней части ожерелья, откуда свисали две длинные кисти. Он со смехом повесил ожерелье на шею девушке; они обнялись и о чем-то зашептались друг с другом.

Губы Джеффа сжались в тонкую линию. Он подумал, что если бы вместо скользких лент у них на Манхэттене был нормальный кожаный шнурок, то ничего бы вообще не случилось.

— Они говорят, что ожерелье — это дар богов, в честь их любви, — прошептал Марсель. — Они навеки сохранят его, так как будут вечно любить друг друга… ох!

— В чем дело? — спросил Джефф.

— Пыль! — Марсель отчаянно зажимал нос. — Я сейчас чихну!

— Нет!

Но Марсель все-таки чихнул. Звук гулко раскатился по пещере, и юноша немедленно вытащил свой кинжал. Он потянул испуганную девушку к себе за спину и размашистой походкой направился к валуну.

— Quid nunc? — вызывающим тоном спросил он. Марсель встал и поднял вверх правую руку.

— Salve!

Джефф тоже встал.

— Марсель, скажи своему римскому приятелю, что эта пещера священна. Мы — жрецы древней религии. Они больше не должны ходить сюда и рассказывать о пещере, а в награду могут забрать ожерелье… Это почти правда, — извиняющимся тоном прошептал он, обратившись к Норби. — Пещера наверняка была священной для доисторических людей.

Марсель обратился на латыни к молодой римской парочке, дрожавшей от страха. В следующее мгновение Норби с диким визгом выскочил из-за валуна. Зрелище ужасного металлического демона оказалось невыносимым для молодых людей, и они пустились в бегство.

— Vade in pace! — крикнул Марсель им вслед.

— Ну что ж, — сказал Джефф, — теперь, когда ожерелье покинуло пещеру, у тебя должно получиться! Давай, Норби, вытащи нас отсюда!

Они с Марселем взяли робота за руки.

— Настройся на Олбани, — посоветовал Джефф.

Стены пещеры замерцали и вздрогнули, но не исчезли.

Глава 6

Потерялись!

— Я надеялся, что мы окажемся на открытом воздухе, — сказал Марсель, нервно оглядываясь вокруг в свете фонарика Норби.

— Боюсь, мы по-прежнему в пещере, — отозвался Джефф.

— Но я уверен, что перемещение произошло! — запротестовал Норби.

— Так оно и было, да только не в пространстве, а во времени. Взгляни на стены: никаких рисунков.

— И никакой скульптуры на полу пещеры, — добавил Марсель. — Лишь куча камней. Должно быть, их специально принесли сюда, они не могли просто упасть с потолка.

— Ожерелье здесь, я чувствую его, — упрямо сказал Норби. — Римляне забрали с собой копию из пещеры, значит, Олбани находится где-то рядом, с ожерельем из нашего времени. Это логично. Я настроен на ожерелье, и меня притягивает к нему.

— Хорошо, — сказал Джефф. — Чтобы попасть в одно время с Олбани, ты должен был переместиться в 1785 год и увидеть хотя бы остатки рисунков на стене пещеры. Я ничего не вижу, а тем более не надеюсь встретить здесь Олбани. Вот что я вам скажу: мы попали в отдаленное прошлое, прежде, чем были сделаны рисунки и копия ожерелья исчезла из пещеры. Следовательно, копия все еще здесь. Она притянула тебя, Норби, поэтому ты ощущаешь ее присутствие. Но где же она?

— Как тебе сказать… — неохотно отозвался Норби. — В общем, она лежит под той кучей камней. Кажется, я рекордсмен мира по неудачам!

— Не стоит так драматизировать, Норби. Ты можешь достать ее?

— Пожалуй, лучше не пробовать, — сказал Марсель. — У нас снова похитители. Кажется, любовное рандеву проходит через все времена и эпохи.

Но на этот раз в пещеру нагрянула не влюбленная парочка. Когда Джефф снова выглянул из-за валуна (который остался почти на том же месте), он увидел множество факелов, отбрасывающих огромные движущиеся тени на потолок и стены пещеры.

Люди в молчании вошли в главный чертог под предводительством очень высокого пожилого мужчины в кожаном головном уборе с прикрепленными бычьими рогами. Он держал в руке деревянный посох, но факела у него не было. Встав в центре пещеры рядом с кучей камней, он трижды ударил посохом в пол и крикнул что-то на совершенно незнакомом Джеффу языке.

Все люди, мужчины и женщины, носили кожаные и меховые одеяния; все они были высокими и мускулистыми. Они расставили свои факелы в углублениях вдоль стен. Две женщины принесли с собой веники из ольховых веток, которыми они принялись очищать поверхность стены, пока остальные смешивали порошки в деревянных чашах с жиром, извлекаемым из большой кожаной сумки.

Вождь опустил указательный палец в одну из чаш и быстро набросал на подготовленной стене силуэт лошади. Когда краска кончилась, он снова опустил палец в чашу и продолжил рисунок.

Другой мужчина взял порошок из маленькой чашки и осторожно подул на изображение, напылив охристый участок, а затем ровно закрасил силуэт веткой, размочаленной с одного конца. Потом вперед выступила женщина. С помощью более темной краски и заостренной палочки она нанесла тонкие линии, изображавшие лошадиную гриву.

Когда она закончила работу, вождь отвесил поклон в сторону рисунка и что-то выкрикнул нараспев. Остальные подхватили его восклицание мерным речитативом, постепенно понизившимся до шепота. Вождь кивнул и вышел из пещеры. Оставшиеся люди смеялись и шумно переговаривались, рисуя животных на других участках стены.

Джефф забыл о своем голоде, наблюдая за работой художников. Без сомнения, то были кроманьонцы из раннего каменного века или палеолита.

Люди покрыли рисунками лишь небольшой участок стены, но успели изобразить довольно много животных и как дети радовались своей работе. Один из них отступил назад, чтобы полюбоваться на свое творение, оступился на куче камней и упал. Джефф чуть не рассмеялся, увидев хорошо знакомое и вполне современное выражение неудовольствия на лице потерпевшего и услышав его гневные реплики по поводу инцидента. Однако в следующий момент он замер на месте: человек начал сбрасывать камни из кучи в дальний угол пещеры. Что, если ему придет в голову бросить камень за валун, где они прячутся?

Но мужчина неожиданно издал изумленный возглас и склонился над кучей, осторожно раздвигая камни. Несколько художников собрались помочь ему, откликнувшись на его призыв. Вскоре они раскопали скелет с длинными вытянутыми ногами, явно похороненный здесь раньше, а не погибший при обвале. Кроманьонцы столпились над примитивной могилой.

Джефф не мог как следует разглядеть скелет из-за спин кроманьонцев, но слышал их возбужденные восклицания. Одна из женщин выбежала из пещеры и вскоре вернулась вместе с вождем.

Старик наклонился, поднял какой-то предмет и поднес его к свету факелов.

— Копия ожерелья, — прошептал Марсель.

— Да, — отозвался Норби.

— Ш-шш! — шикнул Джефф, пытаясь вспомнить, как кроманьонцы поступали с нежданными гостями. Был ли скелет свидетельством человеческого жертвоприношения? Но тут его пронзила гораздо худшая мысль.

Может быть, копию ожерелья забросила Олбани в кроманьонскую пещеру, отреагировав на какое-нибудь ее неосторожное желание или побуждение. Неужели скелет принадлежит Олбани?

Норби подошел ближе и положил руку Джеффу на плечо, стараясь рассмотреть, что происходит. Должно быть, он уловил мысль Джеффа, поскольку ответил на нее телепатически:

«Я не знаю, чей это скелет, отсюда плохо видно. Но у него длинные ноги. Олбани высокая и длинноногая…»

«Нет, нет, Норби. Если бы это была Олбани, то ожерелье бы осталось в том виде, в каком она его носила — вместе с фальшивыми бриллиантами».

«Камни могли быть вынуты из ожерелья теми, кто захватил ее в плен. Это могло случиться давным давно».

«Норби, ты очень расстраиваешь меня. Мы даже не знаем, женский ли это скелет. А вдруг это мужчина?»

«Ты первый подумал об Олбани!»

Оскорбленный в лучших чувствах, Норби спрятался в своем бочонке. Джефф вместе с Марселем продолжал наблюдать, как кроманьонцы закончили разбирать камни и склонились над скелетом. Трое художников принесли большие комки глины и слепили над местом погребения грубое подобие головы бизона, в то время как остальные вырыли рядом со входом в пещеру неглубокую яму. Они положили туда кости и кинули сверху вязанки хвороста.

Внимательно рассмотрев вылепленного из глины бизона, вождь надел оправу ожерелья на шею животного, отступил назад и запел. Остальные подхватили его напев и поднесли горящие факелы к хворосту над новой могилой.

Взметнулись языки пламени, удушливый дым начал наполнять пещеру. Распевая, кроманьонцы вышли наружу со своим вождем. Вскоре их голоса стихли в отдалении; слышалось лишь потрескивание горящих веток.

— Норби, вытащи нас отсюда, иначе мы задохнемся! — прошипел Джефф.

— Мы можем выйти наружу, — сказал Марсель.

— Снаружи находится мир ледниковой эпохи с кроманьонцами для компании. Нас занесло не меньше, чем на тридцать тысяч лет в прошлое.

Норби неожиданно испугался.

— Мы потерялись, Джефф, — захныкал он. — Потерялись в далеком прошлом! Я хочу попасть домой и не могу ничего сделать. Я неудачник!

— Прекрати, — решительно перебил Джефф. — Мы вовсе не потерялись, и сейчас нет смысла хотеть домой. Нас там не существует. Сначала нужно найти Олбани и предотвратить событие, создавшее новое временное ответвление.

— Но как мы найдем ее? — спросил Норби. — Может быть, от нее остался только этот скелет.

Джефф вздрогнул.

— Я этому не верю. Но даже если это правда, мы должны вернуться во времени — туда, где она еще жива, — и спасти ее.

— То, что убило ее, может убить и нас, — опасливо пробормотал Норби.

— А кто сказал, что ее убили? — спросил Марсель в промежутках между приступами кашля. — Может быть, она стала женой какого-то пещерного человека и умерла от старости.

Джефф тоже закашлялся.

— Мы не можем вечно сидеть в пещере и гадать, что произошло. Забирайся мне на спину, Марсель. Хорошо, что ты такой маленький и можешь поместиться в защитном поле Норби вместе со мной. Давай, Норби, поехали отсюда!

Норби взял Джеффа за руку, и все трое испытали мощный рывок.

— Во всяком случае, мы больше не в пещере, — облегченно произнес Марсель. — Я очень устал от пещер, и здесь гораздо теплее.

В свете фонарика Норби открылось большое помещение, заполненное музейными витринами. Пол был выложен кремовым мрамором, потолок украшен лепниной приятного кораллово-розового цвета. В витринах находилось множество предметов, предназначенных для украшения человеческих жилищ или тел.

— Это музей! — воскликнул Джефф. — Но определенно не музей Метрополитен на Манхэттене.

— Тут должны быть окна, — заметил Марсель. — Я не знаю, как зажечь свечи в этих канделябрах, но, может быть, когда наступит день, здесь станет светлее. Тогда мы сможем все рассмотреть, не пользуясь бездымным факелом Норби.

— Бездымный факел Норби — это электрический фонарик, а люстры, которые ты называешь канделябрами, тоже работают от электричества, — сказал Джефф. — Когда-нибудь я тебе объясню, что это такое.

— Мне придется многому научиться, — прошептал Марсель с каким-то печальным восторгом.

— И вовсе не обязательно, что снаружи сейчас ночь. Окна могут быть поляризованы таким образом, чтобы не пропускать свет.

— Что это означает, мой друг? — в замешательстве спросил Марсель.

— Это я тоже когда-нибудь объясню. Ожерелье здесь, Норби?

— Да, в этом ящике, — ответил Норби едва слышным голосом. — Но, кажется, я совершил ошибку.

— Если эти окна поля… поляризованы, то можно ли располяризовать их? — спросил Марсель.

— Сейчас посмотрю, — отозвался Норби. Поднявшись на антиграве к окну, он нашел выключатель. Стекло постепенно стало прозрачным, и в комнате посветлело. Снаружи все купалось в ярком солнечном свете.

— Ах, как прекрасно! — воскликнул Марсель. — Должно быть, это один из лучших садов на земле!

Джефф смотрел на ожерелье, выглядевшее точно так же, как и в пещере, без фальшивых бриллиантов. Может быть, Олбани здесь? Потом он отвернулся от витрины и посмотрел в окно.

Сад действительно выглядел великолепно и к тому же использовался для отдыха, поскольку там были дети. Одни качались на качелях, другие бегали вокруг пруда с лилиями, играя золотистыми мячиками. Однако далеко не все из них были людьми. Должно быть, Марсель тоже это заметил: он отступил от окна, охваченный неожиданным страхом.

— Смотри! — прошептал он. — Демоны!

— Нет, — успокоил его Джефф. — Просто инопланетяне с других планет.

— Так обстоят дела в твоем времени, Джефф? Демоны или инопланетяне играют вместе с человеческими детьми?

— Нет, не совсем. В мое время на земле живут только человеческие существа. Но мы с моим братом и Норби были на других планетах и видели инопланетян. Правда, те, которых я вижу здесь, мне незнакомы, кроме… видишь эту парочку маленьких дракониц? Они с Джемии, одной из моих любимых планет. Я рад, что в будущем, в нашем будущем, наши и инопланетные дети играют вместе. Это же наше будущее — верно, Норби?

Маленький робот отступил от витрины и всмотрелся в ожерелье.

— Я не знаю, почему мы оказались здесь, Джефф. Я думал, что настроился на ожерелье, но этого не могло быть, поскольку…

— Поскольку что?

— Поскольку этого еще не случилось.

— О чем ты болтаешь, Норби? Ты настроился на ожерелье, и вот оно, перед нами. Ты не виноват, что Олбани здесь нет.

— Но это не ожерелье, Джефф. Это подделка.

— Разумеется, это подделка, если ты имеешь в виду настоящее ожерелье королевы. Это всего лишь оправа из темного металла.

— Нет, Джефф. Я хотел сказать, что это не копия. Это даже не тот темный металл, из которого она сделана, а обычный пластик. Это модель копии!

— Но это невозможно!

— Возможно, поскольку так оно и есть на самом деле. Мне очень жаль, Джефф. Думаю, это все-таки моя вина. Я так и остался ужасным путаником, и теперь не знаю, куда мы попали. Мы потерялись, совсем потерялись!

— Потерялись, совсем потерялись! — печально повторил Марсель.

— Да. Я не знаю, в прошлом мы или в будущем. Я даже не знаю, на какой мы планете.

— Разве это не Земля? — изумленно спросил Джефф.

— Хотелось бы надеяться, — вздохнул Норби. — Но сенсоры сообщают мне, что гравитация на этой планете отличается от земной — не слишком, но достаточно, чтобы уловить разницу. В какой угол Вселенной нас занесло? Похоже, каждый наш шаг отдаляет нас от Фарго и Олбани, и от любой возможности разобрааться в той путанице, которая получилась во времени. О, Джефф, я самый большой неудачник во всей Вселенной!

Глава 7

Олбани

Джефф старался сохранять спокойствие.

— Норби, — сказал он, — не позволяй своим эмоциональным контурам брать верх над тобой. Нам с тобой не раз приходилось бывать в незнакомых местах, и мы уже терялись раньше. Марсель, пожалуйста, не надо бояться. Мы сможем выбраться отсюда.

— Я не боюсь, друг мой, — ответил маленький француз, повернувшись к окну. — Если мы потерялись на незнакомой планете, где есть счастливые дети и прекрасные цветы, то я доволен. Это все же немного лучше по сравнению с Бастилией и Маленьким Пьером, не так ли?

Норби и Джефф присоединились к нему у окна.

— Да, — сказал Джефф. — Гораздо лучше. Очень жаль, что мы не можем оставаться здесь. Нам нужно как-то найти Олбани. Если скелет в пещере принадлежит ей, мы должны разыскать ее во времени, прежде чем она умерла и была похоронена. Нам также нужно вернуться в твое время, Марсель, спасти Фарго и постараться избавиться от временных парадоксов. Как только мы восстановим правильный ход времени, то сможем наконец попасть домой.

— Надеюсь, вы добъетесь успеха, — сказал Марсель. Они с Джеффом молча переглянулись. Норби продолжал глядеть в окно.

— Все исчезло! — внезапно воскликнул он.

— Что исчезло? — Джефф поднял голову.

— Сад, — ответил Норби. — Он только что был там, полный детей с разных планет, а теперь он куда-то пропал.

На месте сада появилась ровная бетонная мостовая, ведущая к низким белесым строениям. За ними простирался унылый ландшафт — пологие, голые холмы. Растительности не наблюдалось, если только темные пятна на склонах холмов не были зарослями кустарника.

— Что случилось, Джефф? — голос принадлежал Олбани. Джефф и Марсель быстро повернулись; Норби не потребовалось этого делать, так как его глаза располагались с обеих сторон головы. Их взору предстала Олбани в костюме Марии-Антуанетты. Поддельное ожерелье висело у нее на груди, завязанное на шее, а настоящее алмазное ожерелье она держала в руке.

Комната тоже изменилась. Она уменьшилась в размерах. Вместо музейных витрин на стенах появились приборные панели и переключатели. Потолок стал серым, так же как стены и пол. Олбани удивленно взглянула на Марселя.

— Я не видела вас в лавке ювелиров, — сказала она. — Откуда вы появились и почему у вас такой помятый вид? Где Фарго, и что здесь делает Норби?

— Олбани, ты только что появилась здесь, — спросил Джефф.

— Да. Разве ты не помнишь? Комната Бемера, и та, другая копия, ползущая ко мне по ковру… Мне вдруг захотелось оказаться где-нибудь подальше — и это случилось! А в следующую секунду появились вы. Норби, ты-то как попал сюда? И что это за место?

Она озадаченно огляделась по сторонам.

— Мне тоже хотелось бы знать, — пробормотал Норби. Марсель учтиво поклонился Олбани.

— Я счастлив встретиться с Олбани Джонс, которую мы так долго искали. Раньше, в пещере, нам показалось, что…

Джефф торопливо приложил палец к губам. Возможная смерть Олбани в пещере на доисторической Земле была чем-то, что следовало полностью исключить из дальнейших планов.

— Позволь мне представить тебе Марселя Ослэра, — сказал он. — Мы с ним пережили немало приключений за те два дня, пока ты перемещалась… э-ээ, от Бемера в это место.

Он вкратце рассказал о Бастилии, разговоре с англичанином и загадочной пещере. Упомянул он и о скелете, но не стал говорить о своих догадках по этому поводу. Однако Олбани оказалась достаточно сообразительной.

— Если оправа от ожерелья лежала на скелете, то кости могли принадлежать мне, не так ли? — спросила она, прикоснувшись к своему ожерелью.

— Ну-у… — с несчастным видом протянул Джефф.

— Не распускай нюни, Джефф. Если кости мои, то тут ничего не поделаешь. Это мое будущее, но оно не высечено на камне. Скелет может быть частью того неправильного временного ответвления, о котором ты говорил. Если мы вернемся в правильное ответвление, то я умру не в палеолите, а где-нибудь в другом времени и в другом месте.

— Олбани права, Джефф, — согласился Норби. — Все дело в этом: в правильных и неправильных временных ответвлениях. Одно из них ведет в наше будущее, на Манхэттен и к пьесе на сцене музея, а другое превращает историю в нечто, где нас не существует. Разве ты не понимаешь?

Джефф отсутствующе посмотрел на него.

— Я не понимаю, — заявила Олбани. — К чему ты клонишь, Норби?

— Историю мог изменить тот факт, что Олбани забрала ожерелье в доисторические времена, создав тем самым новое временное ответвление. Таким образом, история изменилась бы в тот самый момент, когда Олбани исчезла из комнаты Бемера. Тогда бы мы с тобой, Джефф, и Фарго тоже, стали бы исчезать из новой реальности, однако этого не случилось. Мы оставались вполне материальными и начали исчезать лишь после того, как переместились в будущее.

— Тогда что же изменило историю? — спросила Олбани.

— Нечто, случившееся в 1785 году, — ответил Норби. — Может быть, сразу же после того, как мы исчезли из Бастилии. Нужно переместиться в прошлое, выяснить, что это было, и вернуть все на прежнее место.

— Думаю, ты прав, — согласился Джефф. — В нашей истории король и королева Франции были казнены, и страна на некоторое время стала республикой. Если бы скандал с ожерельем королевы так и не разразился, то Мария-Антуанетта не утратила бы своей популярности. Возможно, тогда бы революции не было.

— Интересно, — задумчиво произнес Марсель. — В мое время во Франции революционные настроения были заметными. Королеву не любили, хотя после рождения дофина она повзрослела и стала менее легкомысленной.

— Дофин умер в 1789 году, незадолго до революции, — сообщил Норби.

— Бедный ребенок! — вздохнул Марсель. — Тогда трон должен был унаследовать его брат.

— Нет, — возразил Джефф. — Был еще один наследник, не так ли, Норби?

— Совершенно верно, — подтвердил робот. — Информация содержится в моих банках памяти. 27 марта 1785 года, менее чем через два месяца после кражи ожерелья, у королевы родился второй сын, Людовик XVII. Разумеется, он не был коронован, так как разразилась революция. А потом он исчез…

— Да, но даже если бы революция действительно состоялась, она могла бы быть не такой жестокой, — заметил Джефф. — Допустим, народ не стал убивать Марию-Антуанетту и лишать трона ее сына. Что бы тогда произшло?

— На какое-то время в стране бы установилась конституционная монархия, — ответил Норби. — Как в Англии.

— Вот было бы здорово! — воскликнула Олбани. — Никакого террора! Но разве история могла так сильно измениться?

— Да, настолько сильно, что мы не существуем в нашем собственном времени, — отозвался Джефф.

Все четверо стояли в озадаченном молчании. Потом Олбани сняла с шеи поддельное ожерелье и надела настоящее.

— Фарго потерялся во Франции за четыре года до французской революции, — сказала она. — Мы оказались в ситуации, которую никто не мог предвидеть. Интересно, это я во всем виновата?

— Нет, — ответил Джефф. — Это я завязал кисти твоего ожерелья на сцене.

— Но ты же не знал, что из этого выйдет!

— Норби просил меня остановиться, — мрачно произнес Джефф. Олбани ласково взъерошила его волосы.

— Ты все равно не мог знать. Возможно, здесь вообще нет виноватых — просто обстоятельства. Но знаешь, Джефф, те кости, которые ты видел в пещере, в самом деле могли быть моими. Придется ли мне умереть ради того, чтобы история пошла нужным путем? Я не хочу умирать, но если это необходимо, то я готова к этому.

— Кто-то идет, — сообщил Норби. — Кто-то очень тяжелый.

Дверь скользнула в сторону, и в проеме появился огромный робот с тремя глазами и четырьмя руками.

— Инопланетяне, — удивленно произнес он. — Что вы здесь делаете?

— Что это за язык, Джефф? — спросил Марсель. — Ты понимаешь его?

— Это язык Других, — прошептал Джефф. — Да, я понимаю его. Этот робот похож на Менторов, которые создали Норби.

— Где мы находимся, сэр? — спросил он, переключившись на джемианский.

— Вы находитесь в музейной секции главного компьютерного центра этой планеты. Теперь я вижу, что вы прибыли сюда без предварительного досмотра.

Робот остановился перед Олбани, возвышаясь над ней, как башня.

— У этой жизненной формы имеются два замаскированных транспортных устройства, запрещенных к использованию. То, которое висит у нее на шее, находится в нерабочем состоянии, но то, которое она держит в руке, работает. Это незаконно.

Робот протянул одну из своих рук, словно ожидая, что Олбани отдаст ему ожерелье. Вместо этого она попятилась.

— Откуда вы знаете об этих устройствах?

— Тебя удивляют наши знания? Смотри!

Робот прикоснулся к переключателю на стене. Там открылась панель с освещенным кубом, в котором лежало еще одно ожерелье из темного металла, без драгоценных камней.

— Это та самая модель, которую мы видели перед тем, как комната изменилась, — сказал Норби по-французски.

— Не говорите на чужом языке! — сурово произнес большой робот. — Посетители музея должны прибывать сюда надлежащим образом, с удостоверениями личности и средствами для оплаты билетов. Не имеет значения, каким языком они пользуются в общении друг с другом, но к нам и посетителям из других мест они обязаны обращаться на общегалактическом языке. Откуда вы родом?

— С планеты Земля, — ответил Джефф.

— Такой планеты не существует. Ее нет в списке Галактической Федерации.

Пока Олбани шепотом переводила содержание разговора озадаченному Марселю, Норби обратился к Джеффу:

— Пожалуй, нам стоит сказать правду этому странному Ментору. Вдруг он поможет нам?

Джефф кивнул.

— Сэр, мы потерялись во времени, — сказал он. — Это устройство перенесло нас сюда…

— Это устройство для перемещений в пространстве, — перебил робот. — Поскольку оно неисправно, то вызывет также перемещения во времени. Поэтому им нельзя пользоваться. Его вообще не должно существовать, за исключением этой модели в музее.

— Оно случайно оказалось у нас, но мы не знали о его предназначении. В результате произошла катастрофа, и вся история изменилась. Даже эта планета теперь находится в неправильном будущем.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — медленно произнес робот. — Эта планета всегда была такой. Я нахожусь здесь уже очень долгое время, с тех пор, как меня активировали. Однако путешествия во времени опасны, и поскольку вы попали сюда, то должны остаться здесь. Будет лучше, если вы отдадите мне это устройство.

Он снова протянул руку к ожерелью.

— Подождите! — воскликнул Джефф. — Откуда вы знаете, что эта планета всегда была такой, что она не отличается от той, которая существует в другом временном ответвлении?

— Я не понимаю, что ты говоришь. Эта планета — единственно реальная, и я тоже.

— Ты здесь главный? — неожиданно спросил Норби.

— Да. Я заведую музеем и компьютерным центром. Низший робот вроде тебя не может ставить под вопрос мои полномочия.

— Это ты низший, а не я! — сердито выкрикнул Норби. — Ты ничем не заведуешь. Я ощущаю присутствие огромного компьютера, подключенного к этому музею. Это твой босс, не так ли?

Несколько мгновений робот, похожий на джемианского Ментора, хранил молчание.

— Главный Компьютер находится в гиперпространстве. Контакт с ним возможен только через меня.

— Это тоже чепуха, — презрительно бросил Норби и подошел к стене, на ходу выпуская сенсорный провод. Прежде чем большой робот успел остановить его, он подключился к разъему в маленькой нише.

Внезапно в разуме каждого из присутствующих возник телепатический голос Главного Компьютера.

«Чего вы хотите?»

— Ты понимаешь этот язык? — спросил Джефф на Универсальном Земном языке.

«Понимаю».

Брови Джеффа поползли вверх.

— Твой робот утверждает, что Земли не существует, и она не является частью Галактической Федерации. В таком случае, откуда ты можешь знать этот язык?

Главный Компьютер обдумывал этот вопрос в течение нескольких минут. Наконец в разуме собравшихся возникло три слова:

«Я не знаю».

— Великолепно, Джефф, — кисло произнес Норби. — Продолжай в том же духе.

— Ты действительно находишься в гиперпространстве? — спросил Джефф.

«Поля моего мозга резонируют в гиперпространстве. Мой физический мозг рассеян по множеству астероидов. Другие уже очень давно использовали эти астероиды, превратив их в компьютер, способный регистрировать историю всей галактики».

— Мы знаем о Других, — гордо заявил Норби. — Они делали роботов, похожих на этого музейного сторожа, только гораздо более умных.

«Вы встречались с Другими?» — в мысленном вопросе Главного Компьютера прозвучало нечто похожее на удивление.

— Мы встречались с ними в то время, когда они были еще примитивным народом, с неразвитой технологией, — ответил Джефф. — Мы не впервые путешествуем во времени, хотя впервые воспользовались этим запрещенным устройством. Мы надеялись, что сможем встретиться с ними в нашем времени и сможем работать вместе с ними. Но разве ты не знаешь их? Ведь ты сказал, что они сконструировали тебя.

«Они подготовили меня к активации, но покинули эту галактику прежде, чем я начал функционировать. Потом я активировал остальных роботов. Мы никогда не видели Других».

— Ты говоришь, что поля твоего мозга резонируют в гиперпространстве, — сказал Джефф. — Скажи, разве гиперпространство не находится вне времени?

«Оно находится во всем, включая обычное пространство-время. Оно не имеет временных или пространственных измерений. Это основа всего, что было, есть и будет».

— В таком случае, ты должен знать о всех временных развилках, которые имели место в истории галактики. Прошу тебя, проверь, не возникло ли в прошлом ложное временное ответвление с центром в… продиктуй координаты, Норби!

Норби продиктовал координаты Земли. Джефф ждал с бьющимся сердцем, пока компьютер вел поиски. Псевдо-Ментор тоже подсоединился к разъему в стене.

— Ты слышал, робот? — спросил Норби. — Теперь ты понимаешь?

— Я все слышу. Теперь, когда я подключен к Главному Компьютеру, то могу понимать ваш язык. Должно быть, компьютер когда-то выучил его.

— Не «когда-то», — раздраженно отозвался Норби. — Он выучил его в нашем времени, в правильном времени, где существует Земная Федерация.

Три глаза большого робота угрожающе вспыхнули красным, но он сдержался.

— Я служу музею и подчиняюсь распоряжениям Главного Компьютера, в каком бы временном ответвлении это ни происходило, — произнес он.

— Компьютер, ты что-нибудь обнаружил? — спросил Джефф.

«Биологическое существо Джефф, возможно, ты прав. Я обнаружил противоречие в соответствующих данных, хранящихся в гиперпространстве. Возникло искажение в форме взаимосвязанной последовательности событий, повлиявших на всю последующую историю. В результате вы оказались отрезанными от вашего временного ответвления, поскольку оно более не является основным и доминирующим в реальности».

— Тогда нам нужно вернуться обратно и устранить искажение, — сказала Олбани, взяв копию ожерелья и приготовившись снова завязать его на шее, поверх ожерелья с настоящими бриллиантами.

— Не пользуйтесь этим устройством, — предупредил большой робот. — Оно опасно.

— Чушь! — фыркнул Норби. — Я могу отправиться во времени куда угодно, и мне это ничуть не вредит.

Большой робот ничего не ответил, но прикоснулся к стене. Еще одна панель отъехала в сторону, и из ниши выскользнуло металлическое существо, похожее на краба с шестью клешнями. Оно схватило Норби и убралось в нишу, прежде чем кто-либо успел двинуться с места. Панель скользнула на прежнее место.

— Так как этот робот хвастает своим умением путешествовать во времени, он тоже опасен, — поучительным тоном произнес псевдо-Ментор. — В стазисном контейнере он не сможет натворить неприятностей.

— Отпусти Норби! — крикнул Джефф. — Он мой робот, он принадлежит мне! Ты не имел права этого делать!

Марсель, следивший за разговором на земном языке, выступил вперед.

— Мой дорогой робот, пожалуйста, объясни Главному Компьютеру, что мы должны вернуться в прошлое. В сущности, я не возражал бы остаться здесь и изучать роботов, ибо занимался механизмами в собственном времени, однако Джефф и его подруга Олбани не должны оставаться здесь.

Робот не ответил, но Главный Компьютер обратился к ним телепатически:

«История изменилась. Сейчас существует это временное ответвление. Попытка изменить его была бы опасной. Все вы должны остаться здесь. Робот, забери устройство у биологического существа по имени Олбани».

Олбани попятилась, когда робот направился к ней.

— Стой! — крикнул Джефф. — Разве ты не знаешь Законы Роботехники? Ты не можешь держать нас здесь против нашей воли. Тем самым ты причинишь нам вред.

«Мне очень жаль, но если вы попытаетесь снова изменить историю, то могут возникнуть еще худшие проблемы. Что бы вы ни сделали, это изменит многие миллиарды жизней».

— Многие миллиарды жизней уже изменились, и мы пытаемся это исправить! — отрезала Олбани. Она старалась завязать копию ожерелья, но задние кисти выскользнули у нее из рук, и ожерелье упало на пол.

Робот потянулся к нему, оттолкнув Олбани в сторону, но прежде чем он успел нагнуться, маленький Марсель ужом проскользнул у него между ног, подхватил ожерелье и швырнул его Джеффу.

Джефф быстро переплел кисти, как он это делал в музее, но не успел затянуть узел: робот набросился на него. Разум Джеффа так сильно сосредоточился на желании исчезнуть из этого места, что он начал испытывать совершенно чуждые, непонятные ощущения.

Он настраивался на ожерелья, как это уже делал Норби. У него возникла невероятная потребность в обретении целостности, словно он был половинкой круга, которому хотелось замкнуться на себя.

Круги… круги… а робот был уже совсем рядом.

«Нет, нет! Ты должен остаться!»

Джефф слышал телепатический голос Главного Компьютера, но не обращал на него внимания. Он попытался сосредоточиться на путешествии в то время, где сейчас был Фарго, однако перед его мысленным взором плавали лишь замыкающиеся круги.

Глава 8

Смерть

Джефф стоял по колено в траве. Перед ним расстилался мирный ландшафт с зелеными лугами и рощами. Обернувшись, он увидел, что стоит рядом с каменистым склоном, поросшим маленькими деревцами, изогнутыми и скрюченными, словно от суровых зимних ветров. Солнце стояло высоко в небе. Должно быть, он попал в лето, хотя здесь было не так тепло, как летом на Манхэттене.

Все вокруг казалось земным и знакомым. В небе парил сокол, мимо пропрыгал заяц. Из дальней рощи вышло стадо оленей и разбрелось по лугу, щипая траву. Разумеется, он находился на Земле, но где… и когда?

Джефф сунул ожерелье в карман и сокрушенно подумал о том, что его грязный и порядком пообтрепавшийся костюм слуги эпохи Людовика XVI был здесь совершенно неуместен. Он не видел признаков человеческих поселений, а тем более людей, которым он мог бы представиться странствующим актером.

Почему ожерелье перенесло его сюда? Сможет ли он выбраться отсюда? Джефф интуитивно чувствовал, что он не в силах управлять устройством, которое псевдо-Ментор назвал неисправным. К своему крайнему неудовольствию, он понял, что так и не выяснил, почему это устройство было неисправным и можно ли его починить. Более того, он не узнал принцип действия ожерелья и даже не спросил, каким образом его модель оказалась в музее, вернее — в обоих музеях, в обоих временных ответвлениях.

Насколько же разными оказались эти ответвления! В одном — человеческие дети, играющие с инопланетянами, в другом — роботы, никогда не слышавшие о Земле.

И если Олбани суждено вернуться в доисторические времена и найти здесь свою смерть…

Спина и лоб Джеффа неожиданно покрылись холодным потом. Собственно говоря, при чем тут Олбани? У нее больше не было копии ожерелья. Теперь копия перешла к Джеффу.

Выходит, сожженные кости были его собственными? Что ж, пусть лучше он, чем Олбани, хотя такая перспектива тоже мало устраивала Джеффа.

Стоп! Допустим, он умрет. Но каким образом это может устранить искажение, вызванное появлением Олбани в лавке Бемера?

— Думай, Джефф! — сказал он вслух. — Вторая копия осталась в ювелирной лавке после исчезновения Олбани. Копия пыталась слиться с собой, но ничего не вышло. Она осталась в человеческой истории. Мы снова видели ее в 1896 году. Возможно, именно эту копию Олбани надела на сцене в Манхэттене перед появлением в кабинете Бемера. Но тогда как же…

Ожерелье, лежавшее у Джеффа в кармане, неожиданно защекотало его ногу. Было так, словно оно вдруг наэлектризовалось. Потом оно начало издавать гудящий звук. Джефф вынул ожерелье и уставился на него. Оно вибрировало так, словно собиралось взорваться. Он уже решил отбросить ожерелье подальше, когда откуда-то пришел ответ. На склоне холма возникла расплывчатая, туманная тропка. Звук усиливался по мере того, как она материализовалась в пространстве. Потом наступила тишина.

Незнакомец, возникший рядом с Джеффом, сложил верхнюю пару своих рук и прикрыл третий глаз в середине лба. У него было удлиненное тело с двумя ногами, как у человека. Он носил груботканое одеяние, похожее на балахон. Его кожа на открытых местах была гладкой, без волос и морщин, а на его шее висела вторая копия ожерелья — правда, без камней.

Незнакомец явно не был человеком, но Джеффу уже приходилось видеть таких, как он.

— Ты — один из Других, — сказал Джефф на языке джемианских дракониц.

Инопланетянин мигнул по-совиному.

— Нас действительно так называли, поскольку мы были первой расой, освоившей путешествия в космосе. Обитатели этой примитивной планеты напоминают тебя, но не обладают технологией для производства твоей одежды. Следовательно, я прихожу к выводу, что ты путешествуешь во времени. Это запрещено.

Джефф протянул свое ожерелье.

— Если путешествия во времени запрещены, то почему у вас есть такое же устройство?

Незнакомец ахнул.

— Второе устройство! Их было только два, и оба сделаны нами в процессе усовершенствования методов мгновенной транспортировки. Мы случайно забыли одно устройство на второстепенной планете, закончив там свою работу, но не потрудились вернуться за ним, поскольку оно было маленьким и слабым. Второе устройство мощное, но опасное и неисправное. Я забрал его, прежде чем мои коллеги смогли его уничтожить. Сейчас ты видишь его на мне.

— Забрал? — скептически повторил Джефф. — Ты хочешь сказать, что украл его для незаконного путешествия во времени?

— Я не вор. Я забрал его не ради выгоды, а потому, что оно нужно мне для важного дела. И я не собирался использовать его для путешествий во времени. Первоначально оно задумывалось как мини-гипердвигатель — миниатюрное устройство для перемещений в гиперпространстве. Тогда я еще не знал, насколько оно опасно.

— Насколько же?

— Помимо перемещения в гиперпространстве, оно перемещается и во времени. Перемещение во времени практически неуправляемо. Нет способа заставить его переместиться туда, куда нужно. Оно как будто обладает собственным разумом, поэтому мы больше не создаем таких устройств. Впрочем, есть и другое объяснение: металл, из которого они изготовлены, имеется лишь в очень небольшом количестве и хранится под строжайшим контролем. Мы не смогли бы сделать новые, даже если бы захотели… но ты? Как ты нашел пропавшее устройство и зачем вставил туда самоцветы?

Ожерелье жгло Джеффу руку. У него закружилась голова, и он опустился на траву. Внезапно он понял, что ползет на коленях в Другому, совершенно не желая этого.

— Что ты со мной делаешь? — закричал он. — Зачем ты тянешь меня к себе?

Другой не ответил, но застонал, словно от боли, и наклонился к Джеффу. Его ожерелье моталось взад-вперед.

Ожерелье Джеффа подпрыгнуло в воздух и слилось с ним.

Когда оба устройства слились воедино, фальшивые бриллианты из ожерелья Джеффа дождем посыпались на землю. Другой выпрямился, ошеломленно покачивая головой.

— Теперь я понял, — сказал он. — Твое устройство — то же самое, что и мое. Они идентичны, но существовали в разных временных интервалах. Тебе нужны эти камушки, которые высыпались на землю?

— Нет, — ответил Джефф, с горечью подумав, что теперь единственное устройство для путешествий во времени осталось у Другого. — Они ничего не стоят. Пожалуйста, расскажи мне, почему ты забрал прибор и пришел сюда.

— У тебя есть имя, будущий житель этой планеты?

— Меня зовут Джефф, а эту планету мы называем Землей.

— А меня зовут… — последовал журчащий набор звуков, совершенно непроизносимый для Джеффа, хотя и исходивший из почти человеческого рта. — Пожалуй, будет проще, если ты будешь называть меня Другом.

— Хорошо, — устало отозвался Джефф, жестом предложив Другу сесть рядом с собой. — Особенно если ты собираешься вести себя, как друг. Скажи, у тебя случайно нет с собой какой-нибудь еды?

Друг извлек из кармана своего одеяния нечто, завернутое в похожий на бумагу материал.

— Вот немного еды. Можешь съесть все, мне не хочется есть. Я изготовил ее из растений, съедобных для большинства млекопитающих существ. Ты найдешь ее съедобной и, надеюсь, даже вкусной.

Джефф развернул сверток и обнаружил нечто напоминавшее большое пирожное. Он настолько проголодался, что сразу откусил большой кусок. Начинка оказалась восхитительной на вкус, похожей на бобовый творог, приправленный душистыми специями. Джефф быстро откусил еще.

— Я рад, что это устройство перенесло тебя сюда в поисках своего двойника, — произнес Друг. — Ты составишь мне компанию в последние часы моей жизни.

Джефф удивленно поднял голову.

— В последние часы твоей жизни?

— Да. Моя одежда и обертка для пищи сделаны из биоусвояемого материала. Они будут поглощены бактериями, и от меня не останется ничего, кроме костей.

— Костей… — машинально пробормотал Джефф.

— Ты выглядишь удивленным? Не удивляйся. Люди моего народа живут тысячелетиями, но в конце концов даже мы умираем — приятным и безболезненным способом. Обычно мы умираем на наших кораблях, ибо никто из нас больше не живет на планетах или астероидах. Наши тела сгорают, а составляющие их элементы используются для биосинтеза. Но у меня обнаружена неизлечимая болезнь… да, даже мы иногда заболеваем, хотя очень редко. Я решил удалиться от своего народа, ибо болезнь среди нас считается бесчестьем. Мне не хотелось, чтобы о ней узнали другие. Я понял, что мне суждено умереть тайно, на далекой примитивной планете, поэтому взял это устройство (я в самом деле украл его) и явился сюда. Это было непросто, поскольку устройство неуправляемо, и я даже не знал, на какой планете я окажусь. Твой образ устройства доставил тебя сюда, мой настроился на него, и в результате они слились в одно целое.

Другой прикоснулся к своему ожерелью.

— Что же ты собираешься делать, Джефф, после того как я умру?

— Возможно, мне тоже суждено умереть в этом времени, — ответил Джефф. — Я не могу вернуться к себе домой, в будущее. Это устройство забросило нас троих в прошлое…

— Интересно, как оно оказалось у вас? — спросил Друг.

— Оно существовало в истории этой планеты — возможно, потому, что ты сейчас появился здесь.

— Ага!

— Когда мы попали в прошлое, то, похоже, изменили историю таким образом, что моего собственного времени больше не существует, и я не могу вернуться туда. Мой брат застрял в нашем недалеком прошлом, а мой робот и двое моих друзей попались в ловушку на чужой планете в ложном будущем, далеко за пределами моего времени. Я же переместился сюда. Теперь у меня нет устройства для путешествий во времени, и я не смогу исправить нашу историю.

— Мне жаль это слышать, но устройство у тебя есть — то самое, которое я ношу сейчас. После моей смерти оно мне не понадобится. Ты можешь забрать его себе. Оно доставит тебя на наш музейный корабль, в то место, откуда я взял его. По крайней мере, я думаю, что так случится.

— Благодарю тебя за твою доброту, но это устройство лишь ухудшало положение каждый раз, когда мы пользовались им, — сказал Джефф. — Наверное, я просто должен остаться с тобой и попытаться связаться со своим роботом. Он умеет путешествовать во времени, но не знаю, сможет ли он найти меня сейчас.

При мысли о Норби глаза Джеффа наполнились слезами.

— Что случилось? Мы тоже иногда плачем, когда нам плохо.

— Дело даже не в том, что я попал в такое далекое прошлое, — отозвался Джефф. — Норби заперт в стазисном контейнере, и боюсь, он не в состоянии ответить мне.

Джефф вкратце рассказал Другу о том, что произошло в последнее время. Когда он закончил свой рассказ, солнце уже почти зашло за горизонт, и подул ровный, холодный ветер. Джефф зябко передернул плечами.

— Пора найти какое-нибудь укрытие, — сказал Друг. — Здесь могут быть естественные пещеры. Ты иди направо, а я посмотрю слева.

Джефф зашагал по склону, раздвигая ветви кустов и заглядывая за валуны. Вскоре он обнаружил пещеру. Ее отверстие было достаточно большим, чтобы двое людей могли войти бок о бок.

— Друг, иди сюда! Я нашел пещеру!

Джефф помахал Другому; тот помахал рукой и побежал к нему. В следующее мгновение из пещеры донесся громкий рык, и прежде чем Джефф успел двинуться с места, наружу вылетела темная масса шерсти, клыков и когтей.

Джефф отскочил в сторону, но саблезубый тигр — а это был именно он — моментально остановился и развернулся к нему. Это была самая большая кошка, которую ему когда-либо приходилось видеть. Он снова отпрыгнул в сторону и побежал, но тигр оказался гораздо проворнее. Одна из его лап скользнула по спине Джеффа, порвав его камзол и оцарапав плечо. Джефф упал ничком, но прежде чем тигр успел обрушиться на него, Друг перепрыгнул через его тело и заслонил его собой.

— Вставай и беги!

Джефф откатился вправо, быстро встал и поднял с земли большой камень. Он хотел ударить тигра, не задев Друга, но они сплелись в такой тесный клубок, что Джефф не мог нанести удар до тех пор, пока огромная кошка не попятилась, прижав Друга к земле передними лапами. Зубы-сабли откинулись назад для смертельного удара, но в это мгновение Джефф стукнул тигра камнем по голове, а потом еще и еще раз.

Зверь зарычал, но после третьего удара его тело обмякло. Джефф вытащил Друга из-под когтистых лап, но уже через несколько секунд саблезубый тигр снова глухо зарычал и начал подниматься.

— Йи-эхууу! — завопил Джефф изо всех сил, одновременно захлопав в ладоши. Животное медленно попятилось. Джефф продолжал кричать и хлопать. В конце концов тигр повернулся и медленно потрусил вниз по склону холма.

Другой был еще жив, но истекал кровью странного зеленовато-оранжевого оттенка. Джефф пытался остановить кровотечение пригоршнями листьев, но это было бесполезно.

— Не пытайся спасти меня, — сказал Друг. — Я не мог надеяться на лучшую смерть. Теперь я знаю, что умру не от болезни, но как подобает мужественному существу.

— Это было не просто мужество, а самопожертвование. Ты спас мне жизнь!

— Никакого самопожертвования: я все равно умирал. Посмотри, не возвращается ли животное? Если оно снова соберется напасть на нас, я постараюсь привлечь его внимание, чтобы ты успел скрыться.

Джефф прикрыл глаза козырьком и всмотрелся в темнеющую равнину.

— На тигра напали люди, — сообщил он. — Трое вышли из леса за окраиной луга. Один из них прыгнул тигру на спину: он душит его одной рукой и стучит ему по голове плоским камнем, или… кажется, это каменный топор. Тигр упал! Все трое добивают его… а теперь они тащат его в лес.

— В таком случае, они не увидят нас, — сказал Друг. — Полагаю, это твои предки, Джефф. Они хорошие бойцы.

Джефф кивнул. Он не стал объяснять, что эти люди были неандертальцами — с могучими плечами, большими носами, низкими лбами и скошенными подбородками. Представители этой вымершей ветви человечества были так сильны, что вполне могли завалить крупного хищника, пользуясь лишь каменным топором.

Джефф сообразил, почему даже летом здесь было так холодно. Без сомнения, он попал в одну из ледниковых эпох.

— Воздух здесь свежий и прохладный, — слабым голосом произнес Друг. — Я очень рад, что оказался здесь. Пожалуйста, возьми мое устройство и вернись в свое родное время, если сможешь… когда сможешь. Осталось уже недолго.

Джефф наклонился над Другом.

— Я хочу тебе кое-что сказать. Думаю, я видел, что случилось с твоим телом в будущем. Кости и череп не принадлежат нашей планете, но их не найдет никто, кто мог бы догадаться об этом. Их сожгут.

— Хорошо… Так мы и поступаем со своими костями.

— Это сделают мои предки на празднике в честь жизни и творчества.

Друг улыбнулся Джеффу торжествующей, счастливой улыбкой. Потом его глаза закрылись.

Было нелегко работать на ощупь в темноте. У Джеффа ушло несколько часов на то, чтобы воздвигнуть пирамиду камней над телом Друга в пещере. Он не стал трогать ожерелье. В конце концов, оно ведь нашлось впоследствии, и (Джефф с печалью вспомнил свои слова) каждый раз, когда его использовали, дела становились лишь хуже.

Солнце снаружи опускалось за горизонт, окрашивая облака пурпуром и багрянцем. Вскоре стало совсем темно. Джефф сидел в одиночестве и думал. Помощь должна прийти, она не может не прийти… но откуда?

«Я — часть Вселенной, в которой нет времени. Есть только возможности…» — Джефф удивленно замолчал. Он пытался прочитать литанию в честь дня солнцестояния, которая всегда успокаивала, но теперь в ней неожиданно появилось упоминание о времени. Он посмотрел на звездное небо и продолжил:

«Я — одна из этих возможностей, земное существо, человек с планеты Земля. Но я тоже являюсь частью Единства. Жизнь едина. Время едино. Круг замыкается…»

— Джефф, ты что, разговариваешь сам с собой? — спросил Норби.

Глава 9

Франция

— Норби, как тебе удалось бежать?

— Все началось с твоего упоминания о Законах Роботехники. Тот большой робот-тупица и старый Главный Компьютер были сильно озадачены. После твоего освобождения Олбани продолжала давить на них. Она вдалбливала им, что роботы нарушают свои основополагающие законы, удерживая нас и не позволяя нам исправить ошибку. Наконец это дошло до их куриных мозгов, поэтому они выпустил меня из стазиса и попросили разыскать тебя.

Земля в неандертальские времена была по-своему прекрасной. Звезды ярко сверкали в чистом небе, Юпитер сиял, словно огненный самоцвет. Возможно, где-то на планете существовали и современные люди рода хомо сапиенс, но они еще не появились в Европе и не довели неандертальцев до вымирания войнами и перекрестным скрещиванием.

Луч фонарика Норби освещал ближайшие окрестности. Маленькие летучие мыши с писком вылетали из пещеры на ночную охоту. На этой земле было интересно, но Джеффу хотелось домой.

— Я так рад, что ты пришел, Норби, — со вздохом сказал он. — Мне было ужасно одиноко после смерти Другого.

Он рассказал маленькому роботу о Друге и о саблезубом тигре.

— Интересно, время вернулось на правильный путь? — спросил он через некоторое время. — Может быть, история уже изменилась?

— Боюсь, что нет, Джефф. Временное искажение остается. Я ощущаю его и по-прежнему не могу проникнуть в наше будущее.

— Однако мне пришлось попасть сюда: ожерелье притянуло меня. Я должен был завершить круг.

— Ты и сделал это, если видел в будущем скелет и ожерелье, лежащие под этой кучей камней. Ты предотвратил другое изменение в истории, но не затронул первое. Должно быть, его вызвал Фарго. Ты знаешь своего братца — мало ли о чем он мог рассказать Людовику XVI или Марии-Антуанетте?

— Тогда давай отправимся в будущее и разыщем Фарго.

— Конечно, Джефф, но это не так просто. Я обнаружил тебя, потому что настроился на ожерелье. Но если я сделаю это в XVIII веке, то мы снова окажемся в доме ювелиров, ведь в то время ожерелье находилось там. А Фарго был в Бастилии, когда мы исчезли.

— Может быть, Франклин и его внук освободили Фарго и отвезли его в Пасси. Если мы объединим свой разум и сосредоточимся, то у нас есть шанс найти его. А потом, устранив временное искажение, мы отправимся за Олбани и Марселем, — он покачал головой. — Ну и работенка!

— Всему свое время, — сказал Норби. — Сначала Фарго.

Они взялись за руки и сосредоточились на мысли о Фарго. Где-то вдалеке завыли волки, громко протрубил мамонт.

— Норби, мы переместились во времени? Кажется, мы оказались в лесу.

— Разумеется, мы переместились. Здесь холоднее. И если бы мы остались в неандертальской эпохе, то откуда бы здесь взялась замощенная тропинка и статуя обнаженной женщины из белого мрамора?

Джефф разглядел тропинку, петлявшую между деревьями, и мраморную статую, белевшую в полумраке. Следовательно, здесь жили цивилизованные люди… по крайней мере, он на это надеялся.

Они с Норби вышли на открытое место, где стоял большой особняк, окруженный клумбами и купами кустарника, унылыми и сиротливыми зимой. Джефф снова дрожал от холода. Сможет ли он хоть когда-нибудь нормально одеться?

— Кажется, я видел это здание на картинах, — сказал он. — Похоже на Трианон, особняк Марии-Антуанетты в лесах неподалеку от Версаля.

— И судя по звукам, которые оттуда доносятся, Фарго тоже там, — с этими словами Норби устремился вперед.

— Нет, Норби, вернись! Я должен нести тебя. Тебе придется изображать мой автомат: двигаться лишь по моей команде и выглядеть полным дураком. Пожалуйста, не обижайся.

Он поднял Норби, разразившегося потоком жалоб, и пошел к дому, навстречу звучному тенору Фарго Уэллса, выводившему оперную арию.

— Добро пожаловать, Джефф, — жизнерадостно произнес Фарго. — Я знал, что рано или поздно ты появишься, но не предполагал, что ты останешься в таком неказистом виде. М-да, печальное зрелище!

Он взял аккорд на струнном музыкальном инструменте, лежавшем у него на коленях, и две леди с напудренными прическами немедленно придвинулись к нему с обеих сторон.

Фарго сидел на красной плюшевой подушке, положив рядом свой тяжелый парик. В клетках, расставленных повсюду, щебетали канарейки; то же самое делали разнообразные женщины, одетые словно богатые пастушки для сказочной пасторальной постановки.

Одна из дам лежала на белой сатиновой кушетке в алькове, приподнятом над полом. У нее были роскошные рыже-золотистые волосы и бледное овальное лицо. Ее большие бледно-голубые глаза сейчас были вопросительно обращены на Джеффа.

— Ваше Величество, это мой младший брат, — беззаботно пояснил Фарго. — Судя по всему, он вернулся из какой-то увлекательной эскапады.

Джефф низко поклонился, остро осознавая, что его одежда измята, покрыта грязными пятнами и порвана в нескольких местах. Он заметил, что королева, очевидно, находилась на последних месяцах беременности. Платье пастушки, выглядевшее очень простеньким, если не обращать внимания на бесценное золотое шитье, не скрывало этого.

— Его зовут Джефферсон Уэллс, — продолжал Фарго. — В честь нашего Томаса Джефферсона.

— Ах, понятно, — королева томно кивнула. — В таком случае, мы должны дать ему возможность привести себя в порядок и подобрать ему новую одежду. Я и не знала, что Томас Джефферсон был уже так знаменит в то время, когда родился твой младший брат. В конце концов, ему явно больше девяти лет, а значит, он родился до 1776 года, когда Джефферсон написал вашу Декларацию Независимости.

«Итак, во Франции все еще 1785 год, — подумал Джефф. — Возможно, нам удастся забрать Фарго прежде, чем он изменит историю. Тогда дело можно считать решенным».

«Нужно смотаться отсюда прежде, чем королева влюбится в него», — телепатически прошептал Норби.

«Можешь не волноваться. Она тайно любит другого человека, но его здесь нет, и…»

— А после того, как вы помоетесь и переоденетесь, мсье Уэллс, мы оставим вас у себя до следующей недели, — продолжала королева. — Мы будем принимать самого Джефферсона. Он здесь, во Франции.

— Не позволяйте ему отвращать ваше сердце от более преданного слуги, Ваше Величество!

Джефф изумленно взглянул на Фарго. Голос звучал почти так же, как и у его брата, и с теми же интонациями, но губы Фарго не двигались.

Взоры всех дам обратились к Джеффу. Он покраснел, но потом понял, что они хихикают и машут кому-то, кто находится за его спиной. Обернувшись, Джефф увидел человека, в котором он немедленно узнал Бенджамина Франклина. Франклин медленно вошел в комнату, опираясь на длинную, крепкую трость. Американский дипломат был стар, но его улыбка оставалась неотразимой. Его лысина сияла, а остатки длинных седых волос доходили до плеч его коричневого сюртука.

Франклин подошел к королеве и склонился над ее рукой.

— Я пришел взглянуть на американского актера и певца, который вчера умудрился одним лишь языком проложить себе путь из Бастилии и уговорил моего внука представить его Вашему Величеству. Правда ли, что он ищет свою леди среди ваших дам?

— О да, вполне, — ответила Мария-Антуанетта, и ее глаза восторженно блеснули. — К сожалению, ее здесь нет. Однако мы попросили вашего молодого соотечественника развлечь нас. У него это превосходно получается.

— Готов поспорить, — тихо пробормотал Джефф. Фарго подмигнул ему.

— У моего брата хороший баритон, — сообщил он. — Мы с ним поем дуэтом, хотя его голос иногда ломается, так как он еще довольно молод. Не хочешь ли спеть, Джефф?

— Фарго, я очень устал. К тому же, я весь грязный и…

— Ну, ну, молодой человек! Ты не должен говорить по-английски при французском дворе. Я вижу, что твой наряд не подходит для торжественных случаев. Мой костюм уже заштопан и вычищен, и о твоем тоже позаботятся. Но сейчас постарайся забыть о своих лохмотьях и присоединяйся ко мне.

Джефф с беспокойством повернулся к блестящей аудитории.

— Вы позволите?

Франклин, кряхтя, опустился на стул, обитый красным плюшем. Одна из дам подложила подушку под его больную ногу, исполнив эту процедуру собственными надушенными ручками.

(«Мне совсем не нравится запах духов, — подумал Джефф. — Но может быть, он перебьет тот запах, который исходит от меня».)

— Я с удовольствием послушаю голоса американцев, — сказал Франклин.

— А я с удовольствием послушаю американские песни, — добавила королева. — Мсье Уэллс пел нам арии из оперы, которую он слушал в Вене полгода назад.

— «Похищение из сераля, — пояснил Фарго. — А как насчет этого?»

Он запел «Янки Дудл». Джефф с энтузиазмом присоединился. Франклин, широко улыбаясь и помахивая своей тростью, подпевал своим старым, надтреснутым голосом.

Фарго пропел пять куплетов и решил, что со слушателей достаточно. Исполнение имело грандиозный успех. Дамы требовали новых американских песен, что было затруднительно, поскольку братья Уэллсы не знали других песен, однозначно написанных до 1785 года.

Но затем Фарго усмехнулся и завел «Шенандоа». Джефф с сомнением подхватил напев. Они исполнили еще несколько песен из американского репертуара двух следующих веков, причем Джефф испытывал все возрастающее беспокойство. Он заметил, что Франклин сжал губы и имел крайне задумчивый вид.

Джефф прикоснулся к плечу Фарго, чтобы установить телепатический контакт с ним.

«Фарго, Франклин что-то подозревает. Ты ведь знаешь, он очень умный. Нам следует быть поосторожнее».

Фарго сделал вид, что настраивает свой инструмент, предоставляя Джеффу возможность продолжать. Тот не преминул воспользоваться этим.

«Возможно, ты уже изменил историю каким-то своим поступком. Олбани здесь нет, поскольку она находится в далеком будущем, причем в неправильном ответвлении, которого вообще не должно существовать».

«С ней все в порядке, Джефф?»

«Пока да, но никто из нас не может попасть домой из-за временного искажения».

Фарго вздохнул.

— Дорогие леди, я исполню последнюю песню, чтобы мой бедный брат смог наконец позаботиться о своей порядком потрепанной персоне. Она прозвучит по-английски, так как эту песню я написал сам, когда был моложе. В сущности, это детская песня.

Дождавшись, пока умолкнут шепотки, Фарго запел:

Хвалу воспоем

Планете Земля,

Воистину лучшей из всех,

Пусть нет у нее

Блестящих колец,

Зато здесь есть разум и смех.

У нас лишь одна

Сияет луна,

Ясна с незапамятных лет,

Есть много планет,

И звезд, и комет,

Но первый наш дом — на Земле!

Дамы смеялись и аплодировали, хотя, без сомнения, не поняли ни слова.

— Слова кажутся мне странными, — заметил Бенни. — Что ты об этом думаешь, дедушка?

— Занимательно, но не так интересно, как этот бочонок в руках у младшего Уэллса. Я отчетливо видел, как крышка бочонка слегка приподнялась, и оттуда на меня взглянули чьи-то глаза.

— О-ля-ля! — воскликнула королева. — Должно быть, это один из знаменитых автоматов. Покажите нам, как он работает!

Джефф был вынужден продемонстрировать, как Норби умеет выпускать свои руки и ноги, поднимать половинку головы.

— Можно посмотреть, как он танцует? — робко поинтересовалась одна из дам. Остальные тут же подхватили ее просьбу.

«Джефф, ты не можешь меня заставить!»

«Норби, ты должен это сделать, иначе мы все вернемся в Бастилию».

«Давай просто уйдем отсюда. Я предпочел бы оказаться в пещере».

«Мы не можем бросить Фарго, и нам по-прежнему нужно выяснить, что пошло не так в 1785 году. Танцуй!»

— Фарго, сыграй что-нибудь, чтобы мой автомат мог потанцевать под музыку, — попросил Джефф.

Пальцы Фарго ловко пробежали по струнам, и он начал наигрывать вариацию на тему «Эй, глядите — Луна-Сити!», тихо подпевая без слов. Джефф отпустил Норби на пол, и маленький робот специально засеменил на едва выпущенных ножках, вызвав восторженные возгласы.

— Не дайте этому маленькому красавчику упасть на пол! — воскликнул чей-то пронзительный голос.

Затем Норби принялся раскачиваться, выпуская и втягивая свои телескопические ноги, и, наконец, фальшиво пропел несколько нот мелодии, которую наигрывал Фарго.

Норби тоже имел огромный успех.

— Мне хотелось бы поговорить с этими двумя американцами наедине, — произнес Франклин, поднявшись и поклонившись королеве. — Ваше Величество, вы позволите нам прогуляться в вашей картинной галлерее?

— Разумеется, cher papa, — согласилась Мария-Антуанетта. — Не забудьте вернуться к ужину.

— Мистер Франклин, не могли бы мы сначала поужинать? — взмолился Джефф.

— Мой младший брат еще растет, — объяснил Фарго.

— Хм-мм, — протянул Франклин. — Если он вырастет еще больше, нам придется пригласить его на пост главнокомандующего, ибо его уже сейчас видно за километр. Но хорошо, сначала еда, а перед едой — умывание, раз уж на то пошло. Мистер Уэллс, вы проследите, чтобы ваш брат Джефферсон (интересно, почему не Франклин?) получил все необходимое?

Глава 10

«Милый папочка»

Франклин опустился в парчовое кресло в центре длинной галереи — пустой, за исключением лиц на множестве картин, одного робота, спрятавшегося в своем бочонке, кадета Космической Академии и тайного агента Космического Командования.

— Ну что ж, молодой человек, — произнес Франклин. — Вы выглядите чистым и, судя по моим личным наблюдениям, вполне насытившимся. Но почему вы не согласились сменить верхнюю одежду?

— Боюсь, я не могу этого объяснить, сэр, — сказал Джефф. Он знал, что должен появиться в своем родном времени в той же самой одежде, в которой исчез оттуда.

— А теперь позвольте мне сказать, что я согласен со своим внуком, — продолжал Франклин. — Ваши слова действительно кажутся мне странными, как и вы сами. Вы крайне необычные люди. В вашей американской речи присутствует особенный акцент, неизвестный мне. Вы поете песни, которых я никогда не слышал и в которых есть слова, наводящие на странные мысли. Ваш автомат может двигаться без заводного ключа, и он такой маленький, что в нем не поместится даже лилипут. Я также слышал о невидимом воздушном шаре, с помощью которого этот Норби помог заключенному из Бастилии спастись от казни.

Глаза Франклина сузились. Он внимательно наблюдал за Фарго и Джеффом. Те переглянулись, но промолчали.

— Я тоже ученый, в своем роде, — продолжал старик, — и твердо верю в способность американцев делать наилучшее из того, что у них есть. Но я не могу поверить, что такой автомат, как Норби, мог быть сделан в моей стране. Я знаю, что сбежавший узник Бастилии принадлежит к семье Ослэров, знаменитой своими автоматами и механическими игрушками. Это один из них?

— Мне очень жаль, но я не могу Вам сказать, — ответил Джефф.

— Самым логичным объяснением было бы то, что этот автомат — последний, сделанный Ослэрами. Все остальные объяснения, к сожалению, наводят на мысли о волшебстве, а для меня это неприемлемо. Тем не менее, я считаю, что вещи, которые в наше время кажутся необъяснимыми, в конечном счете получат научное объяснение.

— Я тоже так считаю, — серьезно сказал Джефф.

Короткие февральские сумерки перешли в ночь, и лишь несколько свечей освещали длинную галерею. Бенджамин Франклин посмотрел на Джеффа.

— Вы разрешите мне изучить этот автомат?

— Нет, сэр. Извините, сэр, но у него… очень тонкий внутренний механизм, и кроме того, нам скоро нужно уезжать отсюда.

— Я надеялся, что вы вернетесь в Пасси вместе со мной, — промолвил Франклин. — Вы могли бы устроиться там в тепле и уюте. Возможно, следующим летом мы даже вернемся вместе в Америку.

— Спасибо за великодушное предложение, мистер Франклин, но Джефф прав, — сказал Фарго. — Нам нужно идти.

— Вместе с вашим автоматом, — уточнил Франклин.

— Да, сэр.

— …который снова подглядывает за мной.

«Норби, убери свою башку!»

— Пошли, Джефф, — сказал Фарго. — Давай просто распахнем дверь и растворимся в ночи. Я ненавижу сцены прощания, особенно с прекрасными королевами.

Джефф посмотрел сверху вниз на Франклина, продолжавшего мирно сидеть в кресле.

— Простите, сэр, но мы вынуждены покинуть Вас. Вы передадите королеве наши извинения за то, что мы не смогли попрощаться с ней?

— Она обидится, — сказал Франклин. — Как вам известно, королевы очень легко обижаются. Однако перед вашим уходом я хочу кое-что сказать. Обладая научным складом ума, я часто задавал себе вопрос: станут ли в будущем возможными путешествия к другим мирам? Наверное, эта мысль кажется вам смешной…

— Отнюдь нет, сэр, — невозмутимо произнес Фарго.

Немного подавшись вперед, Франклин вынул очки и водрузил их на нос.

— Это бифокальные линзы. Я сам изобрел их, чтобы не приходилось вечно менять очки для чтения и для дали. Подойди-ка сюда, юноша!

Джефф подошел ближе. Франклин внимательно осмотрел его камзол.

— Мой дорогой Джефферсон, — наконец сказал он. — Как получилось, что тебя назвали в честь Тома, который был всего лишь молодым виргинским фермером, когда ты родился? Я-то уже был знаменит… но неважно, неважно.

Он продолжал внимательно рассматривать одежду Джеффа в тусклом свете свечей.

— Этот камзол похож на французскую одежду, но есть незначительные отличия, которые наводят на размышления. Например, необычно прямые стежки. В сущности, они безупречны. Человек просто не может так шить. Может быть, это тоже сработано автоматами, как вы полагаете?

— Ну…

— Ваши туфли похожи на кожаные, но я не узнаю материал. Ваши пуговицы, одну из которых я получил вместе с письмом, напоминают позолоченное дерево, но на самом деле они сделаны из другого, неизвестного мне вещества. Они не американские, но и не сделаны любым известным мне народом. А теперь, когда я увидел ваш автомат… — он дружелюбно улыбнулся братьям. — Все это подталкивает к далеко идущим выводам. Вы оба мне нравитесь, и я желаю вам добра. Полагаю, вы можете заглянуть в свое сердце и честно сказать старику, умеющему хранить секреты, откуда вы родом?

— Мы американцы, — упрямо повторил Фарго. — Это правда.

— Даже если вы родились в Америке, то, должно быть, много путешествовали. Я мог бы поверить, что китайцы делают странные пуговицы из странных материалов… и еще более странные автоматы. Вы, случайно, не бывали в Китае?

Фарго и Джефф промолчали.

— Знаете, — деловым тоном продолжал Франклин. — Мне уже почти восемьдесят, и конец близок. Я помогал становлению новой нации. Я оказал влияние на французский двор, но боюсь, это не пойдет ему на пользу. У Франции плохое финансовое состояние, народ здесь волнуется. Дофин постоянно болеет. Может быть, новый ребенок королевы будет мальчиком — не так ли, Джефф? Ага, ты чуть не ответил! Полагаю, ты знаешь.

— Пожалуйста, сэр, нам нужно идти!

— Вы человеческие существа? Вы родились на Земле? Вольтер писал о странных существах с других планет, навещавших Землю. Художественный вымысел, и все же…

— Разумеется, мы с Земли, — с готовностью подтвердил Джефф.

— Тогда я рискну предположить, что вы из будущего. Это объясняет, почему тебя назвали в честь Тома Джефферсона. Я не сомневаюсь, что впоследствии он станет весьма знаменит.

Фарго и Джефф потрясенно молчали, но голова Норби неожиданно высунулась из бочонка.

— Да, мистер Франклин, мы из будущего, — сказал робот. — Но пожалуйста, никому об этом не рассказывайте, иначе история запутается еще больше.

— Значит, она уже запуталась, мистер Автомат?

— Меня зовут Норби. Да, сэр, Вы правы, и в результате мы не можем попасть домой. Мы застряли в истории — либо здесь, в прошлом, либо еще раньше, либо в далеком будущем — причем даже не в нашем будущем. И мы никак не можем это исправить.

— Хм-мм, — Франклин задумчиво потер свою лысину. — Надеюсь, ваше признание не стало причиной этого беспорядка?

— Нет, сэр, — быстро ответил Джефф. — Все случилось до нашей встречи с Вами. Мне хотелось бы рассказать Вам нашу историю, но поверьте, это не самая удачная мысль.

— Конечно, нельзя исключить той возможности, что я просто сплю и вижу сон, — промолвил Франклин. — Наверное, после вашего ухода я буду сидеть здесь и думать, будто весь этот разговор мне приснился. Но прежде, чем попрощаться, позвольте мне сказать вам: я не думаю, что историю легко изменить. Поступок, который собьет историю с верного курса, должен иметь цепь последствий, включающих в себя еще более важные поступки или очень значительных людей. Подумайте об этом, и, может быть, вы найдете решение своей проблемы.

— Мы постараемся, — пообещал Джефф. — Спасибо вам.

— И еще, — добавил Франклин. — Если вы в самом деле из будущего, мне хотелось бы знать… нет, я не должен спрашивать. Конечно, мне хочется знать, удалось ли моей стране выжить и добилась ли она процветания, но видимо я могу прийти к такому выводу логическим путем, исходя из самого факта вашего существования. Вам не нужно ничего говорить.

Фарго улыбнулся.

— Мистер Франклин, я могу вас заверить в том, что Соединенные Штаты Америки будут иметь долгую и славную историю… если нам удастся исправить допущенную ошибку. Более того, Вы станете одним из самых любимых и почитаемых американцев во все времена.

Франклин негромко хохотнул.

— Ваше изображение было на стодолларовой банкноте, — сообщил Джефф.

— Было? — переспросил Франклин со своей обычной проницательностью. — Значит, в ваше время народы расстанутся с обычной валютой, даже с новыми бумажными деньгами?

Джефф кивнул.

— Идите, пока я не задал слишком много вопросов. Я лишь надеюсь, что человеческие существа объединятся и станут работать на благо и процветание всей Земли. Вправе ли я надеяться на это?

— Да, сэр, — ответил Джефф. — И кстати, никто не может путешествовать во времени, если у него нет Норби или определенного прибора, который сейчас похоронен во времени. У вас больше не будет гостей вроде нас.

Норби внезапно протянул руку и обменялся с Франклином крепким рукопожатием.

— Всего доброго, сэр. Я был рад встретиться с Вами.

— Мы доверяем Вам, — сказал Фарго.

— Вы можете на меня положиться, — отозвался Франклин. — Прощайте, и удачи вам!

Леса вокруг Трианона были темными и холодными. Норби взял Фарго за руку.

— Теперь держись крепче. Я не могу прикрыть вас обоих своим защитным полем. Сначала я заберу тебя, Фарго, а потом вернусь за Джеффом. Возможно, это само по себе изменит ход истории в правильном направлении. Лично мне кажется, что искажение возникло из-за Фарго.

— Я ничего не делал! — запротестовал Фарго. — Но я согласен присоединиться к Олбани. Буду рад снова увидеть ее.

Пока Джефф пытался представить себе, какой поступок Фарго мог изменить историю и какой вред они могли причинить своей откровенностью с Франклином, Норби и Фарго исчезли. Через несколько секунд Норби вернулся.

— С историей все в порядке? — сразу же спросил Джефф. — Она…

— Нет, Джефф. Ничего не вышло. Исчезновение Фарго из Франции не дало положительных результатов. Этот глупый старый робот по-прежнему заведует музеем, и там нет других людей, кроме Фарго, Олбани и Марселя. Дела обстоят так же плохо, как и раньше.

Джефф плотно сжал губы. Он не должен отчаиваться!

— Забери меня к остальным, — сказал он. — Возможно, когда мы соберемся вместе, то что-нибудь придумаем.

Но на этот раз, когда Норби попытался одновременно переместиться в пространстве и во времени, он немного запутался, как это иногда бывало.

Джефф в ужасе огляделся по сторонам.

— Норби, — слабым голосом произнес он. — Мы снова в Бастилии!

Глава 11

Снова путаница со временем

Джефф и Норби стояли во внутреннем дворе Бастилии, окруженные грязно-серыми каменными стенами. Перед ними находилось высокое деревянное приспособление, снабженное новеньким сверкающим лезвием.

— Гильотина! Если она уже используется, значит, мы попали в будущее по сравнению с 1785 годом!

— Не похоже, что ею часто пользуются по назначению, — заметил Норби.

— Кометы и астероиды!

— В чем дело, Джефф?

— Гильотинами пользовались во время Французской революции.

— Ну и что?

— Покопайся в своих банках памяти. Что произошло 14 июля 1789 года?

— Парижане вышли на штурм Бастилии, и… ой!

— То-то и оно.

— Они взяли крепость приступом и снесли ее, камень за камнем. Ее не должно быть здесь!

— Нужно выяснить, какой сейчас год.

— Спроси у него, — предложил Норби, указав на человека в темной одежде, который размашистым шагом приближался к ним. — Готов поспорить, это лейтенант Бастилии.

Так или иначе, лейтенант был не тем, которого видели Фарго с Джеффом перед неудавшейся казнью Марселя Ослэра. Этот был повыше и не такой толстый. Он казался более суровым и одевался проще, чем его предшественник.

— Кто ты такой, что ты здесь делаешь и что это за металлическая бочка с глазами? — спросил он по-французски на одном дыхании. Джефф решил, что в самом деле видит перед собой лейтенанта — никто другой не стал бы так пыжиться.

— Я здесь проездом из Америки, — ответил он. — Мне хотелось увидеть знаменитую Бастилию. Этот бочонок — заводной автомат, я показываю его на своих представлениях. Видите ли, я странствующий фокусник.

— В таком случае, мсье фокусник, сделайте одолжение и исчезните. Нам не нужны посетители, особенно американские дикари с их вечными революционными войнами. Наша Французская революция была мирной и бескровной. Она возглавлялась разумными людьми.

— Бескровной? А как насчет этого? — Джефф указал на мрачный силуэт гильотины, возвышавшийся рядом с ними.

— Гуманное устройство, используемое лишь для наказания неисправимых преступников, — возразил лейтенант. — В сущности, ею вообще не пользовались с тех пор, как Его Величество достиг совершеннолетия, а это произошло два года назад. Наш король — конституционный монарх нового склада, и его гуманные идеи оказывают благотворное влияние на нашу цивилизованную страну.

Джефф ощутил слабость в коленях. В его собственной истории Людовик XVII, второй сын Людовика XVI, так и не был коронован и умер ребенком, дав показания против своей матери, которая впоследствии была обезглавлена.

— Пожалуйста, простите мое невежество, мсье, — сказал Джефф, — но в той далекой глуши, откуда я приехал, мы мало что слышали о вашей революции. Вроде бы, в 1789 году толпа штурмовала Бастилию…

Лейтенант с оскорбленным видом покачал головой.

— Штурмовала? Ничего подобного. Парижане не склонны к насилию. Они вышли к Бастилии и потребовали освободить заключенных. Когда это требование не было удовлетворено — в то время король еще находился под нежелательным влиянием реакционеров, — они прошли маршем к Версалю и потребовали смены правительства. Они не творили бесчинств, но были настойчивы, поэтому добрый король Людовик не стал слушать своих советников и напрямую обратился к нуждам простых людей. Под его руководством Маршал Франции составил конституцию, подписанную королем. Разумеется, королева сопротивлялась, но в конце концов ее выслали в Австрию, откуда она приехала. Четыре года назад, после смерти Людовика XVI, о которой скорбел весь народ, его сын стал королем в возрасте шестнадцати лет.

— Значит, сейчас ему двадцать лет, и это 1805 год, — пробормотал Джефф.

— Мне казалась, что даже американец должен знать о таких вещах, не прибегая к арифметическим вычислениям, — фыркнул лейтенант.

— Полностью согласен с вами, мсье, — вежливо ответил Джефф. — Спасибо вам за ваше терпение и позвольте попрощаться с вами. Я очутился здесь с помощью волшебного трюка, но надеюсь, вы покажете мне обычный выход.

— Эх вы, американцы! Грубое чувство юмора и необузданный нрав. До сих пор ссоритесь с Англией…

Джефф нахмурился.

— А как насчет вашей собственной ссоры с Англией?

— Какая вопиющая неблагодарность! Эта размолвка произошла лишь из-за восстания в Америке. Вы, американцы, не заслуживали нашей помощи. Из-за нее Франция чуть было не обанкротилась. Но так или иначе, это уже история. Вся Европа теперь живет в мире. Даже Австрия безропотно забрала к себе старую королеву; там тоже понимают, что ее присутствие рядом с молодым королем было бы неблагоразумным. Пошли, американец! Забирай свой безобразный автомат и уходи отсюда. Не забудь купить себе новую одежду: та, которую ты носишь, может быть и пригодна для твоей страны, но смехотворна для Парижа.

Джефф пошел по парижским улицам с Норби под мышкой, подыскивая место, где они с роботом могли бы исчезнуть, не вызвав переполоха среди горожан. Он пересек мост над Сеной и вошел в парк перед музеем национальной истории, основанным в 1635 году Людовиком XVIII. Углубившись в сад, он нашел тенистую лужайку, окруженную кустами, и опустился на землю.

Голова Норби высунулась наружу.

— Я пытался обратиться к тебе телепатически, но твой разум был совершенно закрыт. Что случилось?

— Извини, Норби, я задумался. Вместо того, чтобы присоединиться к Фарго и остальным в далеком будущем, мы оказались во Франции, причем в таком месте, которого не должно существовать в этом времени. Почему это произошло? Мне нужно было спросить лейтенанта, какое сегодня число.

— Я знаю, — ответил Норби. — Пока ты блуждал в своих мыслях, я выглядывал наружу и наблюдал. Люди склонны к неразумным поступкам и сантиментам, но мы, роботы, всегда находимся в превосходном рабочем состоянии…

— Норби! Я готов признать, что ты единственный и неповторимый, но раз уж все так замечательно, то как ты умудрился забросить нас сюда, в неправильный XIX век? Ну, какое сегодня число?

— Если ты хоть немного помолчишь, Джефф, то я отвечу тебе. Я видел число в газете: сегодня 14 июля 1805 года. В принципе, это День Бастилии, национальный праздник Франции, но здесь его никто не отмечает. Возможно, они празднуют тот день, когда король Людовик принял конституцию. По-моему, все не так уж плохо. Кому нужна кровавая и жестокая революция?

— По-видимому, она нужна нам с тобой, — твердо сказал Джефф. — Это временное ответвление не наше, и в конце концов мы полностью исчезаем из него. Вспомни, на той чужой планете, куда мы попали, не было ни одного человека или любого другого биологического существа — только роботы.

— Роботы не так уж плохи, если они похожи на меня, — самодовольно заметил Норби. — Ой! — он дернул Джеффа за рукав и быстро втянул конечности в свой бочкообразный корпус.

Джефф поднял голову и увидел вытянутое от удивления лицо с длинными усами, склонившееся над кустарником. На голове француза красовалась официального вида фуражка с золотым околышем.

— Добрый день, офицер, — поздоровался Джефф.

— Пошли со мной, — скомандовал полицейский. — Ты иностранец, разговаривающий сам с собой на незнакомом языке. Возможно, в этой бочке хранятся краденые ценности. У нас не доверяют иностранцам. Пошли!

Джефф снова оказался в Бастилии, причем Норби исчез.

— Не исключено, что вы действительно заставили свой автомат исчезнуть, мсье фокусник, — произнес лейтенант, препроводив его в камеру. — Но скорее всего, здесь не обошлось без сообщника, который унес бочонок, прежде чем он попал в руки полиции. Полицейские уверены, что в бочонке хранились краденые драгоценности — в последнее время у нас было много ограблений. Боюсь, мне придется сообщить им, что ты строишь из себя американца, но проявляешь подозрительное невежество в политических вопросах, даже для варвара из далекой страны. Радуйся, что мы живем в новой эпохе. Было время, когда тебя бы вынудили сказать правду под пытками. Но так или иначе, тебе предстоят невеселые деньки, если ты не будешь полностью откровенен с нами.

Пускаться в объяснения не было смысла. Джефф сел на жесткую деревянную скамью. Лейтенант ушел, тюремщик запер дверь камеры. Возможно, наступила новая эпоха, и Людовик XVII был гуманным монархом, но темница выглядела такой же грязной и омерзительной, как и раньше. Джефф мог поспорить, что и еда осталась такой же.

Он уперся ладонями в подобородок и попытался найти логичное решение. Норби без труда переправил Фарго на далекую планету в отдаленном будущем, но застрял вместе с Джеффом в неправильном 1805 году, в День Бастилии, которого не было на самом деле.

Будучи частично инопланетным, а частично земным роботом, Норби был ужасным путаником и часто совершал ошибки в перемещениях как во времени, так и в пространстве. Должно быть, произошел очередной сбой, или же робота притянуло к критическому моменту истории, который должен был наступить, но не наступил. Опять же, почему?

Пока Джеффа вели обратно в Бастилию, Норби ухватился за возможность скрыться в другое время или место. Но тогда почему Норби не вернулся к нему? Неужели с маленьким роботом что-то случилось?

— Я здесь, Джефф, — произнес Норби, неожиданно возникнув в пространстве между Джеффом и кучей прелого сена, которую тюремщик считал самой подходящей постеью для заключенного. — Мне стоило труда найти тебя. Я думал, ты сумеешь отговориться от Бастилии, но мне следовало бы помнить, что…

— Я не такой красноречивый, как Фарго. Я не умею убеждать людей в своей правоте. А что ты делаешь с этим ожерельем? Это опасное устройство.

— Я взял его в том музее, в далеком будущем.

— Но оно все равно опасно…

— Только не это ожерелье, — Норби протянул его Джеффу. Бриллианты сверкали, металл мягко отсвечивал серебром.

— Это же настоящее ожерелье королевы, а не копия, — изумленно произнес Джефф.

— Разумеется, и если ты немного подумаешь, то поймешь, какой я умный.

Чувствуя себя полным дураком, Джефф смотрел на настоящее ожерелье, вспоминая, каким прекрасным и старомодным оно выглядело на Олбани Джонс, одетой в костюм Марии-Антуанетты.

— Значит, настоящее ожерелье и есть ключ к разгадке?

— Да, Джефф. По крайней мере, мне так кажется.

— Давай посмотрим. Копия ожерелья — это инопланетное транспортное устройство. Оно неисправно, и в активированном состоянии стремится попасть в то время, где оно было в прошлом.

— Или будет в будущем, — добавил Норби.

— Но тогда каким образом настоящее ожерелье…

— Давай, Джефф, шевели мозгами!

— Хорошо. Копия забрала Олбани из дома ювелиров, а так как она держала в руках настоящее ожерелье, оно исчезло из Франции XVII века в то самое утро, когда его собирались передать кардиналу Рогану.

— Поэтому настоящие бриллианты так и не попали к ворам, — нетерпеливо добавил Норби, покачиваясь на своих телескопических ногах.

— Совершенно верно, — согласился Джефф. — И скандала не было. Имя королевы осталось незапятнанным, и революция происходила гораздо спокойнее, без кровопролития.

— Доказательством чего служит тот факт, что мы с тобой находимся здесь, — с торжеством заключил Норби. — Сейчас 1805 год, и Франция ни с кем не воюет.

— Это потому, что Наполеон не правит страной. В 1804 году он стал императором Франции, но, очевидно, здесь этого не произошло.

— Он целых двадцать лет сражался со всей Европой и пролил реки крови, — угрюмо буркнул Норби. — Кому он нужен?

— Все зависит от того, с какой стороны посмотреть. В перспективе правильное временное ответвление оказывается предпочтительным, даже если в нем были плохие периоды. То ответвление, в котором Наполеон был императором, в конце концов привело к полетам в космос и к тому далекому будущему, когда все разумные существа объединились в Галактическую Федерацию.

— Я понимаю, — сказал Норби. — Это неправильное временное ответвление ведет в будущее, в котором люди не присоединяются к Галактической Федерации. Поэтому я собираюсь переместиться в 1 февраля 1785 года и вернуть ожерелье Бемеру и Боссанжу.

— Давай сделаем это сейчас, Норби. Я устал от Бастилии.

Норби попытался, но, несмотря на его усилия, Бастилия осталась неизменной. Правда, кое-что все-таки изменилось: дневной свет неожиданно сменился темнотой.

— Довольно странно, Джефф, — заметил Норби. — Думаю, мы приближаемся к правильному времени, 1 февраля 1785 года, но не дотягиваем до него. Наверное, мы не можем этого сделать, поскольку ты уже находишься там, а я не могу привести к ювелирам второго тебя.

— Даже не пробуй, Норби, — Джефф вздрогнул, вспомнив, как одинаковые копии ожерелья притягивались друг к другу. — Я не хочу слиться со своим двойником. Кто знает, что тогда произойдет?

— Правильно, Джефф. Ты ведь не какое-то неодушевленное ожерелье — ты из плоти и крови, ты обладаешь жизнью и разумом. Если человек встретится с самим собой в прошлом, то во времени может произойти нечто вроде короткого замыкания.

— В таком случае, Норби, почему бы тебе не отправиться туда без меня? Тебя там не было, поэтому тебе нечего опасаться. Вернись в дом ювелиров сразу же после того, как нас увели в Бастилию, и оставь ожерелье на полу. Бемер и Боссанж найдут его и подумают, что Олбани его выронила. Они передадут ожерелье кардиналу, как и договаривались. В конце концов, они ничего не теряют — а история вернется на правильный путь.

— Джефф, как выглядит эта комната в доме ювелиров? Я больше не хочу ошибаться, хотя это и так происходит очень редко.

— Ну конечно, Норби. Я знаю, как ты стараешься.

— Ты намекаешь на…

— Ничего подобного. Мне просто интересно, сможешь ли ты настроиться на эту комнату без моей помощи. Копия ожерелья находится там, и она притянет тебя — если только ты не притянешься к ней в другом времени.

— Поэтому ты и должен точно описать комнату, — раздраженно сказал Норби. — Я хочу видеть ее так ясно, как если бы она находилась у меня перед глазами.

— Хорошо. Вот что тебе нужно представить… — Джефф подробно описал комнату, вспомнив все, что отложилось в его памяти.

— Не слишком точное описание, — буркнул Норби.

— Извини, но это лучшее, на что я способен. Там было темно, и честно говоря, у меня не было времени глазеть по сторонам.

— Что ж, попробую, — Норби поднес ожерелье королевы к свету своего фонарика. — Надеюсь, оно послужит решением проблемы.

— А если нет…

— Тогда я заберу тебя к Олбани, Фарго и Марселю. А потом одного за другим переброшу вас в ту часть нового временного ответвления, где мы сможем жить, не выпадая из реальности.

Джефф испытывал ужасное уныние.

— Мне не нравится это время. Норби. Я хочу вернуться в наш родной мир, к нашим друзьям.

— Я тоже, Джефф. Прощай.

— Норби! Мы с тобой во Франции, и настроение у меня — хуже некуда. Пожалуйста, не говори «прощай»: это звучит слишком бесповоротно. Скажи «оревуар», как принято у французов. До встречи!

Глава 12

Решение

Должно быть, Джефф задремал после ухода Норби. Он так устал, что даже мучительная тревога не могла помешать ему.

Проснувшись, он увидел светлое небо за окном. Наступило утро. Джефф протер глаза, мучительно ощущая пустоту в желудке и сухость во рту. В придачу ко всему у него затекла спина от сна на прелой соломе.

Но в камере было довольно тепло. Странно, ведь Бастилия — такое холодное место…

Стоп! Почему тепло? Зимою в Бастилии царил промозглый холод. Джефф впервые попал в темницу 1 февраля 1785 года. Естественно, тогда ему было холодно. Во второй раз он попал в Бастилию 14 июля 1805 года, в ином временном ответвлении, и разумеется, там было тепло.

Но потом они переместились в прошлое, поближе к февралю 1785 года, чтобы вернуть ожерелье королевы. Сейчас должно быть холодно, но Джеффу было тепло. Значит, сейчас лето?

И что там за шум снаружи?

Звук напоминал рев бушующего океана, хотя иногда до Джеффа доносились отдельные слова. Из-за окна доносился такой шум, словно сотни, если не тысячи людей собрались во внутреннем дворе внизу.

Джефф услышал, как люди бегут по коридорам Бастилии, и ухватился за решетку над дверью своей камеры, подтянувшись на руках и попытавшись рассмотреть, что происходит.

Мужчины и женщины с восторженными лицами, в рваной одежде, колотили кувалдами в двери камер. «Свобода! Равенство! Братство!» — эхом отдавалось в стенах тюрьмы.

— Эй! — крикнул Джефф. — Выпустите меня! Что случилось?

— Долой аристократов! — воскликнула женщина с глубоким порезом на лбу, из которого сочилась кровь. — Мы освободим заключенных и сровняем Бастилию с землей!

Мужчины взламывали двери камер топорами и кувалдами. В тот день в крепости томилось не так уж много заключенных, но Джефф был одним из них. Оказавшись на свободе, он сообразил, что настало 14 июля 1785 года — день штурма Бастилии.

В следующее мгновение Джефф с беспокойством осознал, что если Норби вернется за ним, маленького робота увидят тысячи людей. Однако он не мог остаться в Бастилии. Его освободители, охваченные неистовым энтузиазмом, выгоняли на свободу всех заключенных. Он не мог спрятаться, поскольку каждая камера периодически открывалась и обыскивалась.

В сущности, было уже поздно куда-то бежать. Джефф затянуло в поток людей, бушевавший во всех закоулках Бастилии. Вскоре его вынесли и вытолкали из здания. Он пересек навесной мост, подхваченный человеческим водоворотом, в который превратился Париж в дни Французской революции.

К счастью, он потерял свой парик. Его одежда так загрязнилась и изорвалась, что его уже нельзя было принять за слугу аристократа, а тем более — за личного слугу Людовика XVI, в образе которого он появился на сцене музея Метрополитен на Манхэттене.

— Назад! — закричал плотный мужчина. — Мы должны разобрать Бастилию камень за камнем!

Толпа нахлынула на здание, унося Джеффа вместе с собой. Он отчаянно пытался двигаться против течения. Ему не хотелось снова попасть в Бастилию, даже для того, чтобы сравнять ее с землей.

Чья-то дубинка с размаху ударила его в низ живота, и он согнулся от боли.

— Извиняюсь! — крикнул владелец дубинки. — Ты такой высокий, что я принял тебя за одного из королевских наемников. Но ты еще малец, и у тебя нет оружия. Пошли, здесь для тебя слишком опасно.

— Я из Америки, — сказал Джефф. — Я хотел вернуться… вернуться за оружием. Вы помогли нам совершить нашу революцию, поэтому я должен помочь вам в вашей борьбе.

Грубые дружеские руки захлопали его по спине. Кто-то протянул ему железный прут.

— Хорошо сказано, парень! — одобрил француз. — А теперь вперед, на Бастилию!

Когда толпа ринулась к крепости, Джефф споткнулся и упал. На какой-то ужасный момент ему показалось, что его затопчут насмерть. Потом кто-то выругался и пнул его, откатив к тротуару возле деревянной бочки, от которой несло ужасной вонью. Джефф свернулся калачиком, сделав вид, что потерял сознание.

«Я должен успокоиться, — подумал он. — История снова вернулась в нормальное русло; по крайней мере, штурм Бастилии состоялся. У меня есть длинный металлический прут. Это не громоотвод, но я могу попробовать сосредоточиться на Норби. Если повезет, то он вытащит меня отсюда».

Рев толпы у стен Бастилии казался раскатами грома. Тысячи глоток одновременно издавали крики ярости и торжества. Это было началом великих перемен, и хотя людское море на улицах не знало об этом, это было началом террора и войн, которые продлятся четверть века и резко изменят облик мира.

В новом мире, который последует за французской революцией, будут свои темные периоды, но во времена Джеффа воцарится прочный мир. Для современников Джеффа война была немыслимым преступлением, а главной целью Земной Федерации было благополучие людей и создание атмосферы надежды и доверия.

Однако именно эта страшная революция, начавшаяся с падения Бастилии, подтолкнула события, направив их по нужному пути.

«Нет, — подумал Джефф. — Ведь Наполеон утверждал, что именно ожерелье послужило причиной перемен. Оно пробудило в народе ненависть к королеве и ее фаворитам. Оно сделало революцию неизбежной, а конституционную монархию — невозможной».

Джефф видел оба варианта истории.

Если бы во Франции установилась конституционная монархия, то там бы не было Наполеона. Несмотря на свои излишества и недостатки, именно Наполеон направил современную историю по новому пути. Он стал вдохновителем создания Наполеоновского Кодекса, который произвел революцию во французском законодательстве и нашел подражателей в других странах. Он поощрял науки, поощряя своего противника, Великобританию, делать то же самое. Его армии распространили революционные взгляды по всей Европе, сея семена национализма. Повсюду начало развиваться свободомыслие, хотя этот процесс был трудным и болезненным.

Очень жаль, что до изобретения ядерного оружия война казалась людям необходимым средством для перемен в обществе, но так уж вышло. Зато положение исправилось во времена Джеффа, когда исследование и колонизация космоса полностью удовлетворяли неистощимую страсть человечества к переменам.

Размышляя об этих вещах, Джефф ощутил такую тоску по дому, что едва смог удержать в руках металлический прут и настроиться на Норби.

— Джефф, зачем ты прячешься за этой вонючей бочкой?

Изумленный словами, произнесенными на Стандартном Земном языке, Джефф вытянул шею и заглянул в бочку. Норби был там; его собственный бочонок почти целиком погрузился в помои.

— Что мне делать, Джефф? Если я поднимусь в воздух, люди заметят меня.

— Включи свой антиграв на малую мощность, — посоветовал Джефф. Так мне будет проще вытащить тебя. Скажи, тебе обязательно нужно было материализоваться в бочке, а не рядом со мной?

— Я ничего не мог поделать. Возможно, мой бочонок притянулся к этой бочке…

— Не смешно, — проворчал Джефф, поднимая Норби. — Эта дрянь пахнет хуже, чем все, что я когда-либо встречал.

— Эй! — завопил мужчина в толпе. — Какой-то аристократ выбросил свой сейф в помои — небось, хотел спрятать. Дай-ка его мне, парень!

Норби круто развернулся. Помои брызнули во все стороны, окатив Джеффа и мужчину, хватавшегося за робота. Тот выругался. Неожиданно он потерял интерес к своей находке и исчез в толпе. Джефф потащил Норби вниз, под прикрытие бочки.

— Забери нас отсюда, Норби. Пожалуйста!

— Ты даже не собираешься поблагодарить меня за то, что я вернул ожерелье ювелирам и восстановил правильный ход истории?

— Спасибо, Норби. Я горжусь тобой, но, возможно, этот запах беспокоит тебя не так сильно, как меня. Нам нужно срочно убраться отсюда в такое место, где можно вымыться.

Джефф вымок с ног до головы. К тому же вокруг не было воздуха.

Как и всякое существо, дышащее воздухом, он поплыл вверх, надеясь, что слабый отблеск в толще воды был отражением от корпуса Норби. Воздух был его первой, самой главной заботой.

Голова Джеффа вынырнула на поверхность, и он понял, почему у воды был странный вкус. Он находился в океане.

Бочонок Норби вынырнул рядом с ним, поднялся на антиграве и завис над головой Джеффа, разбрызгивая соленые капли. Шляпа Норби приподнялась, и робот протянул руку.

— Мы замечательно искупались…

— Замечательно? Я чуть не утонул!

— …а теперь пора за дело. Здесь становится тесновато.

— Что ты мелешь? Мы находимся в открытом океане.

— Оглянись назад, — сказал Норби.

На них надвигался корабль. Большая часть его корпуса была черной, а дымовые трубы — наполовину красными. Он казался огромным, словно небоскреб, положенный набок, и приближался с большой скоростью. Джефф даже смог прочитать его название.

— «Куин Элизабет II», — пробормотал он. — Забери меня отсюда, Норби! Возможно, это самое красивое судно двадцатого века, но мы живем в другом времени, и…

И тут их окутала серая пелена гиперпространства.

«Небольшой недолет, Джефф, — сообщил Норби. — Но дело поправимое».

«Надеюсь! Пожалуйста, попробуй еще раз. Я устал и вымок до костей; я хочу есть и пить».

«Извини, Джефф. Все эти перемещения во времени и пространстве нарушают работу моих вычислительных блоков. Но скорее всего, во всем виновата копия ожерелья. Джефф, что нам с ней делать? Чем больше я думаю о ней, тем больше боюсь».

«Чего боишься? Копии ожерелья?»

«Да. От нее у меня ползут мурашки по жизненно важным схемам. Мне бы не хотелось снова оказаться рядом с ней».

«Но ты должен, Норби! Фарго, Олбани и Марсель остались в далеком будущем. Ожерелье — или неисправное транспортное устройство — тоже находится там. Настройся на него еще раз, Норби. Пожалуйста, в последний раз».

«Джефф, я в самом деле боюсь».

«У нас нет выбора, Норби».

«Но что, если это устройство, как бы оно там ни называлось, сделает со мной что-то непоправимое? В его присутствии я чувствую себя все хуже и хуже. Мне кажется, я уже слишком часто входил в контакт с ним».

Джефф начал тихо напевать про себя. Ему хотелось подумать, но так, чтобы Норби не вмешивался в его мысли.

«Джефф, ты сердишься? Ты знаешь, я люблю Фарго и Олбани, и Марсель Ослэр тоже неплохой человек. Я хочу спасти их, но просто ненавижу эту копию. Тебе не понять, что это за чувство. Если копия удержит меня в далеком будущем, то все мы попадемся в ловушку».

«Может быть. Но поскольку временное искажение исправлено и история снова идет по нормальному пути, та планета может оказаться не таким уж плохим местом для жизни. Нам придется рискнуть, Норби».

Джефф перестал скрывать от робота свою потаенную мысль, и выпустил ее наружу. Поскольку история вернулась в нормальное русло, они с Норби могут вернуться в собственное время. Они могут попасть домой.

«Но ты не хочешь этого делать, не выручив своего брата и Олбани», — подумал Норби.

«Нет, не хочу».

«И я тоже».

Джефф ощутил сильную дрожь, как будто само гиперпространство вокруг них завибрировало, и приземлился на что-то твердое.

Глава 13

Ловушка

Оранжево-розовый потолок, казалось, улыбался Джеффу. Он лежал на спине на мраморном полу, а рядом стояла разбитая музейная витрина, и осколки пластигласа валялись повсюду вокруг него.

Сперва Джефф подумал, что разбил витрину при падении, но его одежда осталась цела, и сам он не порезался.

— Добро пожаловать на планету I-13, которая снова стала прекрасной, — произнес Марсель Ослэр. Маленький француз подошел к Джеффу, протянул руку и помог ему подняться.

— Спасибо, Марсель. Ты видел Норби? А где Фарго и Олбани?

— Любящая парочка гуляет в саду, — Марсель указал на окно. Джефф увидел своего брата и самую прекрасную женщину в манхэттенской полиции. Они шли вместе, держась за руки, в сопровождении множества смеющихся детей самых разных расцветок и размеров.

— Когда планета вернулась в нормальное временное ответвление, наши костюмы показались детям ужасно смешными, — продолжал Марсель на Универсальном Земном языке с французским акцентом. — А вон там ты можешь видеть Ментора Диккенса — так зовут большого робота в этом времени. Он пытается упросить детей оставить твоего брата в покое и идти кушать.

— Ага, вот и Норби, — произнес Джефф, осторожно отодвинув в сторону секцию витрины, почти полностью скрывавшую бочонок робота. Норби втянул голову, лежа среди россыпи мелких предметов, которые были выставлены в витрине. Джефф постучал по металлической шляпе.

— Норби!

Ответа не последовало. Голова Норби оставалась втянутой, он не шевелился. Джефф попробовал телепатию, но ничего не почувствовал. Может быть, Норби разыгрывает его? В таком случае, это совсем не смешно.

Джефф озадаченно нахмурился.

— Одно из поддельных ожерелий лежит рядом с Норби, — сообщил Марсель.

— Одно из них? Но ведь транспортное устройство было у Олбани. Она бросила его мне, и я вернул его назад во времени. То, что лежало в витрине, было лишь бесполезной моделью, и в нем не было бриллиантов.

— Да, но когда ты пропал, большой робот, который теперь стал Ментором, изготовил в одной из своих машин бриллианты для модели, чтобы в музее появилась копия настоящего ожерелья королевы, а не запрещенного транспортного устройства. Потом Норби вынырнул откуда-то, и Олбани отдала ему настоящее ожерелье. Он вернул его в историю?

— Разумеется! Поэтому время снова пошло по правильному пути, Марсель. Но я беспокоюсь за Норби. Он ведет себя так, словно находится в коме… и я начинаю думать, что он не притворяется.

— Я не вижу никаких повреждений, — пробормотал Марсель. — А если взглянуть с другой стороны — той, на которой он лежит?

— Обе стороны одинаковые… — начал было Джефф, но когда он перекатил Норби на другой бок, у него перехватило дыхание. Теперь различие появилось.

— Вот оно! — возбужденно произнес Марсель. — Вторая копия. Понимаешь, я еще не успел рассказать тебе: после того, как музей вернулся в правильное время, в витрине оказалось два ожерелья — модель ожерелья королевы и модель транспортного устройства.

— Это не модель, — тихо возразил Джефф. — Мы видим настоящее транспортное устройство, и оно каким-то образом прицепилось к Норби.

Устройство выглядело точно так же, как и в тот вечер, когда Джефф похоронил Друга в доисторической пещере. В нем не было бриллиантов, но Джефф знал, что фальшивые самоцветы были вставлены в XVIII веке и сохранялись до того момента, когда Олбани перенеслась с музейной сцены в дом ювелиров, а затем на планету I-13. Джефф забрал устройство с собой, но теперь оно завершило круг и вернулось обратно.

Норби настроился на него и смог вернуться сюда вместе с Джеффом. В свою очередь, устройство почему-то прикрепилось к нему, буквально прилипнув к его бочонку. Но самое ужасное для Джеффа заключалось в другом. Задние кисти — те самые, которые требовалось завязать дважды, чтобы превратить ожерелье в транспортное устройство, заползли в отверстия для рук в корпусе Норби.

Казалось, Норби сначала попытался втянуть руки в бочонок, но кисти крепко обвились вокруг его запястий. Металлические пластинки, закрывавшие отверстия для рук, когда они втягивались, теперь остались приоткрытыми и нажимали на кисти ожерелья.

Джефф поднял маленького робота и отнес его в холл, сопровождаемый Марселем.

— Я должен поговорить с Главным Компьютером, Марсель. Пожалуйста, разыщи Ментора Диккенса и приведи сюда Фарго и Олбани.

Маленький француз припустился бегом.

— Я знаю, где их найти! — крикнул он на ходу. — Сейчас вернусь!

Через несколько минут в холл вошел один из директоров музея. Он был человеком. Когда он взглянул на неподвижного Норби, на его лице отразилось беспокойство и искреннее участие.

— Меня зовут Ларо Смит, — представился он. — Пожалуйста, расскажите мне, что здесь случилось.

Пока Джефф рассказывал, пришли Фарго и Олбани. Их радость при виде Джеффа сменилась тревогой при виде Норби. Постепенно начали собираться другие — люди, инопланетяне, роботы, — но все они с симпатией слушали Джеффа. Этот мир, находившийся на правильном историческом пути, оказался очень дружелюбным.

— Вы должны понять нас, — говорил Джефф, крепко прижимая Норби к себе. — Мы прибыли сюда, чтобы вернуть своих друзей, чужих в этом мире, в наше собственное время. Норби колебался, поскольку транспортное устройство оказывало на него вредное влияние, усиливающееся при каждом следующем контакте. Я не уделил этому достаточно внимания; я думал только о своих друзьях и о возможности наконец попасть домой. Теперь он лежит здесь, как мертвый, а без него мы беспомощны. Но Норби мой друг, и я предпочитаю остаться здесь вместе с ним, чем оказаться дома без него. Если его можно спасти, то я хочу это сделать. Пожалуйста, соедините меня с Главным Компьютером… если он существует в этом временном ответвлении.

— Существует, — сказал Ментор Диккенс. — Я поставил его в известность, как только узнал об инциденте. Сейчас он ответит тебе.

Слова Главного Компьютера тут же зазвучали в разуме у всех собравшихся.

«Джефферсон Уэллс, я слышал твою историю. Ты и твой робот исправили крупное временное искажение, и история вернулась в нормальное русло. Это очень хорошо».

— Да, — нетерпеливо отозвался Джефф. — Мы знаем. Но как нам теперь попасть домой?

«Робот, который перенес тебя сюда, должен это сделать».

— Но он не отвечает мне!

«Я не знаю, как восстановить функционирование твоего робота».

Джефф ухватился за последнюю фразу.

— Ты хочешь сказать, что-то заблокировало его деятельность? Ведь он… он не умер, правда?

«Правильно. Я просканировал робота и выяснил, что транспортное устройство блокирует его функции. К сожалению, его нельзя извлечь, не повредив робота».

— Можем ли мы сломать ожерелье — то есть, устройство? — спросил Джефф. — Возможно ли, что в этом случае оно утеряет свою мощь и Норби вернется в нормальное состояние?

«Возможно, если бы не особый металл, использованный Другими для создания этого устройства. Он необычайно прочен и практически неуничтожим… Я не знаю, как извлечь устройство».

— Может быть, мы просто попробуем вытащить ожерелье, Джефф? — предложил Фарго. — Допустим, он держит кисти в руках. Если мы потянем как следует и вытащим их наружу, это не причинит ему вреда.

Джефф покачал головой.

— Это не так-то просто. Поскольку Норби может путешествовать во времени, то Менторы, судя по всему, вмонтировали в него устройство, сделанное из такого же металла и обладающее такой же силой, как ожерелье, которое теперь прикрепилось к нему. Похоже, частицы этого металла очень мощно притягиваются друг к другу. Вспомни тот момент, когда устройство в доме ювелиров пыталось соединиться с тем, которое носила Олбани.

Олбани поежилась от жуткого воспоминания.

— Но то случилось потому, что копия в доме ювелиров и моя копия на самом деле были одним и тем же предметом, существовавшим в различных периодах времени. Та копия пыталась слиться с собой, но, разумеется, это устройство не идентично тому, которое вмонтировано в Норби.

Телепатический голос Главного Компьютера зазвучал снова.

«В словах обоих человеческих существ есть доля истины. Устройство, вмонтированное в Норби, не такое мощное, но более безопасное, чем устройство, которое прикрепилось к нему. Эти два устройства не идентичны, но между ними существует взаимное притяжение. Оно становится сильнее с каждым разом, когда одно устройство настраивается на другое».

— Ага! — пробормотал Фарго. — Друг применил устройство, чтобы отправиться на доисторическую Землю, но после этого его не использовали до тех пор, пока Джефф не завязал кисти на шее у Олбани. Зато потом Норби неоднократно настраивался на него. Притяжение становилось все сильнее, и наконец… — Он указал на ожерелье, прилепившееся к неподвижному Норби.

«Правильно, — снова заговорил Главный Компьютер. — Но я не знаю, как освободить вашего робота из этой ловушки».

Утром следующего дня прошел короткий ливень, но к полудню солнце снова ярко засияло в небе, и сад засверкал миллионами маленьких бриллиантов на листьях и цветах. Фарго пришлось чуть ли не силком выволочь Джеффа на улицу. Между тем Олбани рассказывала легенды о Земле группе ребят, находившихся под опекой роботов-нянек, пока их матери работали в музее.

После терраформирования планеты I-13, названной «Садом», она стала галактическим музейным центром, куда стекались гости со всех планет с кислородной атмосферой.

Но Джеффу не было дела до этого. Он сидел, хмуро уставившись в одну точку, и думал, думал… Однако его мысли просто ходили по кругу, и все заканчивалось безрезультатно.

— Кончай, Джефф, — со своим обычным оптимизмом произнес Фарго. — Если мы не можем вернуться домой, в наше родное время, придется удовлетвориться тем, что есть. Это замечательное будущее и прекрасная планета. Могло быть и хуже, не так ли?

— Я могу вас понять, — мрачно отозвался Джефф. — Марсель счастлив здесь, он изучает роботехнику. Теперь, когда мы знаем, что его исчезновение не нарушило хода истории, ему не нужно возвращаться в Бастилию, где его ждет топор палача. Вы с Олбани тоже счастливы здесь. Вы любите друг друга, и кроме того, в этом мире можно найти себе любое занятие по душе. Гипердвигатель стал обычной вещью, и если вы не можете вернуться домой, у вас есть миллионы планет для исследований и приключений. Вы даже можете посетить Землю и остаться там, забыв о своем времени.

Фарго кивнул.

— Ну и что? Ты хочешь сказать, что к тебе это не относится?

— Нет, — сказал Джефф. — Я хочу домой. Я хочу быть кадетом Космической Академии. Я хочу участвовать в начале освоения космоса. Я хочу внести свой вклад в историю моего времени. Кроме того, ты не понимаешь: я хочу вернуть Норби — возможно, даже сильнее, чем вернуться в свое время.

Олбани подошла к ним. Переведя взгляд с Джеффа на Фарго, она тихо спросила:

— Он не хочет примириться с ситуацией?

Фарго медленно покачал головой. Олбани опустилась рядом с Джеффом и положила руку ему на плечо.

— Джефф, дорогой, я тоже хочу домой. Мой отец умрет, так и не узнав, что со мной случилось. Он будет долго страдать. Ты думаешь, я хочу этого? Но мы здесь, и не можем ничего изменить.

— Кто сказал, что не можете? — сердито спросил Джефф. — Вы хоть пробовали шевелить мозгами?

— Я пробовала. Если Норби не удастся освободить, то мы навсегда останемся в этой ловушке. Мы попали в отдаленное будущее и должны остаться здесь. Примирись с этим.

— Если мы не сможем освободить его. Если!

— Боюсь, тут нет никаких «если», — тихо сказал Фарго. — Ты часами сидишь рядом с Норби, и он не отвечает тебе. Ты попробовал осторожно вытащить ожерелье, но оно не поддалось. А когда ты попытался разрезать металл ожерелья, у тебя ничего не получилось. Ничто не воскресит Норби, и нигде во вселенной, даже в этом отдаленном будущем, с его поразительными техническими достижениями, нет другого устройства, которое могло бы перемещаться во времени. Так что же нам остается делать?

— Вы просто решили сдаться, — сквозь зубы процедил Джефф. — Но я никогда не сдамся! Я буду надеяться, и когда-нибудь найду решение. Кстати, что случилось с нашими костюмами? Они понадобятся нам, когда я найду способ вернуться домой. И можете быть уверены, я это сделаю!

В тот день все трое землян носили простые, свободные одеяния по моде этого времени. Джефф ощущал смутное удовольствие от чистоты и уюта, но это не могло послужить ему утешением.

— Так где же одежда? — повторил он.

— Не волнуйся, Джефф, — с улыбкой сказал Фарго. — Роботы вымыли и вычистили ее, подштопали твой костюм и поместили на выставку в музее. Если бы ты не проводил все время возле с Норби, то увидел бы все своими глазами.

Джефф повернулся и побежал в музей. Фарго был прав: костюмы находились за витриной, рядом с моделью ожерелья королевы. Некоторое время он смотрел на них, а затем ушел в маленькую комнату, где лежал Норби. Он опустился на корточки рядом с роботом, прикоснувшись к Норби и пытаясь установить контакт. Может быть, комбинацию из робота и ожерелья можно использовать для путешествий во времени?

Джефф положил руки на ожерелье и начал сосредотачиваться до тех пор, пока не вошел в транс. Но даже в трансе ему мешала свербящая, беспокойная мысль: что толку возвращаться домой, если он не сможет освободить Норби?

Он смутно ощущал присутствие Марселя, стоявшего рядом с ним и печально глядевшего на него. Джефф поднял голову. Только сейчас он понял, что снаружи уже наступили сумерки, и в музее включилось освещение.

— Ах, мой дорогой юный друг, — грустно произнес Марсель. — Чего бы я только не сделал, чтобы помочь тебе, если бы мог!

— Спасибо, Марсель, — прошептал Джефф. — Тебе не нужно уверять меня в этом. Как видишь, пока мне не удается ни спасти Норби, ни как-то использовать его. Разумеется, я предпочел бы спасти его, даже если бы при этом он потерял все свои способности.

— Я понимаю, — Марсель опустился рядом с Джеффом и похлопал по шляпе Норби. — Он больше чем автомат. Он друг — упрямый, но очень храбрый.

— Да, он такой, — согласился Джефф.

— Главный Компьютер утверждает, что Норби жив, не так ли?

— Да, но если я не могу общаться с ним, он все равно что мертв.

— «Все равно что» еще не означает «мертв». Джефф, я слышал от Олбани, что ты не хочешь расстаться с надеждой. Возможно, Норби слышит тебя, но не может ответить. Возможно — раз уж он жив — он пытается перенастроить свои… свои датчики, или что бы там ни составляло его сущность. Если бы ты мог как-то помочь ему…

Джефф пронзительно посмотрел на маленького француза.

— Ты хочешь сказать, что вместо ответа от него, я должен сосредоточиться на передаче послания от себя?

— Да, я так думаю. Поскольку он не может пробиться к тебе, ты сам должен пробиться к нему.

— И если я это сделаю, то помогу ему включить одно из устройств для путешествия во времени — копию ожерелья, или то, которое находится в его корпусе.

— Да. Однако даже если ты сумеешь вернуться с ним в свое родное время, это не поможет тебе освободить Норби, не так ли? Если уж люди в этом далеком будущем оказались бессильны, то твои современники тем более ничего не смогут поделать.

— Само собой, но это неважно, — глаза Джеффа неожиданно вспыхнули. — Я помогу ему перенести меня, но не в прошлое. Мы отправимся в более отдаленное будущее, с более развитой технологией. Если я исчезну, Марсель, скажи остальным, что я постараюсь скоро вернуться.

Марсель энергично кивнул.

— Всего тебе самого лучшего, мой друг.

Джефф крепко прижал Норби к груди. Впервые с тех пор, как он обнаружил маленького робота на полу музея, на него снизошел покой. Он не собирался вытягивать сознание Норби наружу; нет — он собирался телепатически втолкнуть свое сознание в разум Норби. Возможно, это окажется проще.

«Норби, я знаю, что это неисправное устройство заблокировало тебя, но не отчаивайся. Я собираюсь сосредоточиться на одной вещи, и если ты улавливаешь мои мысли, я хочу, чтобы ты сделал то же самое. Думай изо всех сил. Мы должны как следует постараться, чтобы выбраться из этой ловушки».

Джефф закрыл глаза. Картина в его разуме становилась все ярче. Наконец, она закрыла собой все остальное, кроме убежденности в том, что Норби жив и помогает ему.

«Давай, Норби!»

Собрав всю свою волю, Джефф передал другую мысль, на этот раз обращенную не к Норби:

«Эй вы, Другие! Вы, где-то там! Помогите мне!»

Глава 14

Сила ожерелья

— Где я? — спросил Джефф.

— В Пещере Мысли, путешественник во времени. Добро пожаловать.

Говоривший был очень высоким. Джефф находился в пещере, высеченной в толще пурпурного камня и освещенной маленькими люминесцирующими существами. Центр гладкого пола был выложен инкрустацией из золотистого металла в виде большой кометы — туда-то и приземлился Джефф.

Высокий незнакомец, облаченный в пурпурный балахон такого же пурпурного цвета, как и камни пещеры, был старшим из троицы Других, пристально смотревших на Джеффа. Их глаза таинственно сияли в странно рассеяном свете. Их нижние руки были с величественным достоинством сложены на груди, а верхние сжимали кружевные пустотелые шары, сделанные из тусклого металла, похожего на металл ожерелья, которое удерживало Норби в параличе.

— Вы — Другие, — сказал Джефф. — Я нуждался в помощи и сосредоточился на мысли о вас, чтобы транспортное устройство доставило меня сюда. Ваша цивилизация создала оба устройства. Одно из них находится внутри моего робота, а другое сейчас забрало власть над ним. Если кто-нибудь может освободить моего робота, то это под силу только вам.

Однако, еще не закончив говорить, Джефф испытал острое разочарование, так как в пещере не было признаков сколь-либо развитой технологии. Неужели он по ошибке попал в прошлое… или в будущее, где Другие выродились и растеряли свои способности?

Долгое время Другие молчали, а затем одновременно подняли металлические шары на вытянутых верхних руках. В следующее мгновение темно-алое летающее существо, похожее на птицу с четырьмя крыльями и змеиной шеей, вынырнуло из сумрака в глубине пешеры, подхватило три шара клювом и когтями, и скрылось из виду. Другие сложили свои верхние руки и кивнули.

— Мы знаем твою историю, Джефферсон Уэллс, — сказал самый высокий из них. — Главный Компьютер существует в этом времени, хотя невообразимо превосходит размерами тот, с которым ты встречался раньше. Информация сохранилась, и мы знали, что ты попытаешься встретиться с нами, хотя не догадывались, когда это произойдет.

— Значит, это будущее?

— Далекое будущее. Настолько далекое, что твое солнце уже превратилось в красный гигант. Такие сведения мы можем передать, так как это предсказывалось еще в твоем собственном прошлом. Более того, люди знали, что перемены будут происходить очень медленно, поэтому у них было достаточно времени, чтобы переселиться в другие места.

— Но почему вы пользуетесь только Главным Компьютером? Я не вижу ни роботов, ни машин…

— Роботы существуют; не здесь, но на большинстве планет. Мы не пользуемся Главным Компьютером, кроме тех случаев, когда нам нужна информация — скорее, он использует нас. Мы специализируемся в особом методе мышления, который ты мог бы назвать интуицией и озарением. Любой биологический разум способен на это, но мы, Другие, уже миллионы лет совершенствуем это искусство. Мы — старейшая из разумных рас во Вселенной.

— Вы можете освободить моего робота от этого ужасного устройства?

— Мы не знаем.

— Но вы же самые мудрые!

— Мы этого не говорили, молодой землянин. Мы стараемся быть мудрыми, но не более того. Есть много форм мудрости, и к ним ведет много путей, включая и человеческие эмоции.

— Как мои эмоции могут помочь мне обрести мудрость? — с вызовом спросил Джефф.

— Ты любишь своего робота, не так ли?

— Да.

— Твоя любовь укрепила тебя, помогая установить контакт с роботом. Без любви ты не смог бы этого сделать.

— Я должен попробовать еще раз?

— Да. Мы поможем тебе. Устройство было одной из давних ошибок нашей цивилизации, и сейчас мы попытаемся избавить вселенную от него. Встань, Джефферсон Уэллс. Мы вступим в контакт с тобой, пока ты будешь держать Норби.

Джефф выпрямился, стоя на металлическом изображении кометы и держа Норби на руках. Он закрыл глаза и почувствовал, как на его грудь и спину ложатся ладони Других. Он сосчитал двенадцать ладоней. Другие стояли очень близко, но Джефф не осмеливался открыть глаза, опасаясь, что их вид отвлечет его от мыслей о Норби.

Норби! Неожиданно Джефф понял, что Норби поможет ему — так же, как помог ему отправиться это отдаленное будущее.

«Время, — подумал Джефф. — Все возвращается на круги своя. Сила больше не нужна. Откажись от нее, отпусти ее… Отпусти…»

На пол ливнем посыпались какие-то мелкие частицы, но то был не дождь. Давление на грудь Джеффа прекратилось. Он открыл глаза и увидел Других, отступивших от него и смотревших ему под ноги. Он опустил глаза.

Кусочки металла рассыпались по всему полу, но, повинуясь повелительным жестам Других, они начали двигаться, собираясь в шар перед Джеффом. Старший среди Других выступил вперед, поднял шар нижними руками и улыбнулся.

— Этот металл весьма полезен. Он происходит из вселенной, которая существовала до этой, и еще пригодится нам.

— Только не ошибитесь еще раз! — выкрикнул Норби, гневно моргая всеми четырьмя глазами. — Не делайте из него опасных устройств. Используйте его с умом, дуралеи!

— Не обижайтесь на него, — попросил Джефф. — На самом деле он благодарен вам за свое спасение.

— Мы всего лишь помогли тебе, — сказал Другой. — Ты сам это сделал, Джефферсон Уэллс. И сердитое замечание робота совершенно справедливо: мы должны использовать этот металл с умом. Когда-нибудь нашей вселенной придет конец, и тогда нам придется искать другую. Металл поможет нам в этом. Спасибо, что пополнил наш небольшой запас.

Другой поклонился Джеффу.

— А теперь тебе нужно вернуться в свое родное время.

— С короткой остановкой на планете I-13, чтобы забрать Фарго и Олбани, — уточнил Джефф. — Прощайте, Другие! Я был рад…

Но тут Норби издал звук, напоминавший зубовный скрежет, и устремился назад через пространство и время.

Олбани, Фарго и Джефф стояли рядом, одетые в музейные костюмы. Джефф держал Норби под мышкой.

Олбани носила на груди модель ожерелья королевы. Разумеется, она была сделана из другого металла, но Ментор Диккенс утверждал, что специалисты с Земли не заметят разницы. Норби выпустил свой сенсорный провод и вставил его в разъем, подключившись к Главному Компьютеру.

— Норби, тебе следовало бы проявить больше благодарности по отношению к Джеффу, — сказал Фарго, поддергивая свои панталоны. — Он продолжал искать выход, когда мы с Олбани уже простились с надеждой. Он не бросил тебя, потому что он любит тебя.

— Он не слишком торопился, — проворчал Норби. — Но я тоже люблю его, несмотря на многочисленные недостатки.

— Понятно, — сухо отозвался Фарго. Но Джефф улыбнулся: Норби снова стал самим собой.

— Норби, ты уверен, что сможешь доставить нас на сцену в музее Метрополитен сразу же после нашего исчезновения? — спросила Олбани.

— Не сразу же, а через пару секунд. Я не могу вернуться в то время, где я уже был. Видишь ли, тогда мне понадобилось две секунды, чтобы разобраться в происходящем и отправиться на поиски. Но я сомневаюсь, что зрители что-то заметят. В крайнем случае им покажется, будто у них был обман зрения.

— Ты никогда еще не был столь точен, Норби, — заметил Фарго.

— Это мой новый талант, — с гордостью отозвался Норби. — Контакт с другим устройством улучшил мою способность перемещаться во времени. Его сила перетекла ко мне. Разумеется, это было порочное и опасное перемещение, но зло и опасность не проникли в меня, поскольку я невероятно добродетелен.

— И скромен, — добавил Фарго.

— Это поможет тебе в перемещениях в обычном пространстве? — спросила Олбани.

Норби немного подумал.

— Нет, только во времени. Я могу перемещать всех вас в обычном пространстве, но в моем защитном поле есть место только для одного человека. Остальные не смогут дышать, пока не попадут в подходящую атмосферу.

— Но нам нужно переместиться одновременно в пространстве и во времени, не так ли? Будет ли это безопасно?

— Да, — ответил Джефф. — Главный Компьютер собирается усилить и расширить защитное поле Норби. Мы должны появиться одновременно, чтобы наше отсутствие на сцене осталось незамеченным.

— Тогда в путь, — сказал Фарго. — На Земле у меня много друзей, с которыми мне хотелось бы встретиться, хотя я буду тосковать по этому прекрасному миру.

— Прощайте, — печально промолвил Марсель Ослэр. — Друзья мои, после встречи с вами вся моя жизнь кажется сказкой. Я счастлив здесь, но ни на минуту не забуду о вас. И я сделаю себе маленького робота — такого же, как Норби.

— Не такого! — возразил Норби. — Другого такого нет и быть не может.

— Я тоже хочу попрощаться с вами, — сказал Ментор Диккенс. — Мы с Марселем изучаем французскую революцию, включая роман Чарльза Диккенса, в честь которого я назван. Я рад, что не стал тем Ментором, которого вы видели в ложном будущем. Мне нравится жить и работать вместе с биологическими существами.

— До свидания!

— До свидания!

Возвращение на музейную сцену прошло гладко, если не считать, что все оказались на полу. Джефф, Фарго и Олбани держались за руки, а под мышкой у Джеффа блестел металлический бочонок.

Зрители расхохотались.

«Играем комедию!» — телепатически обратился Фарго к своим спутникам.

На его красивом лице играла дерзкая, беззаботная улыбка, совершенно не свойственная Людовику XVI. Олбани тоже улыбнулась и прижала ладонями вздувшийся подол своей пышной юбки, прежде чем зрители успели заметить, что она не носила панталон.

— Сир, — сказала она. — По-моему, это бриллиантовое ожерелье может вызвать беспорядки в нашем королевстве. Из-за него все переворачивается с ног на голову. Мне уже начинает казаться, что это нормальное состояние вещей, и что Жак может даже показать нам, как его автомат танцует вверх ногами.

«Джефф, я не хочу этого делать!» — взмолился Норби.

«Лучше делай, как тебе сказано. Нужно отвлечь аудиторию от того, что произошло на самом деле».

«Но мои руки выдвигаются сбоку от корпуса. Мне придется перепрыгивать с одной руки на другую, и я могу упасть…»

«Включи антиграв на малую мощность, и ты будешь порхать как птичка. Танцуй, пока зрители еще смеются».

«И пока режиссерша еще не вышла на сцену и не попыталась прикончить нас», — мысленно добавил Фарго.

Норби протанцевал на руках. Выглядело это не слишком изящно, но, как впоследствии заметил Джефф, «публика и не такое скушает».

Во время следующих каникул в Космической Академии Джефф и Норби нанесли визит в музей Метрополитен. Норби вел себя необычно тихо, разглядывая «ожерелье королевы». Надпись на табличке гласила, что это копия, сделанная Бемером и Боссанжем.

— Нико не узнает, что это не настоящая копия, а модель, сделанная Ментором Диккенсом, — сказал Норби. — Это ожерелье не может перемещаться в пространстве и времени — зато я могу!

Норби покачался на своих телескопических ногах.

— Я спас нашу историю. Правда, Джефф?

— Конечно, Норби.

— Впрочем, ты тоже помог.

— Так, самую малость…

Норби положил одну руку на музейную витрину, а другую — на свой бочонок. Послышался странный звук, словно робот прочищал горло, а затем он произнес глубоким, исполненным внутреннего достоинства голосом:

— Поведать вам хочу, друзья…

— Норби!

Норби ищет злодея

Инг Неблагодарный проник в Космическое управление под видом клоуна Фризи и похитил новейший космический корабль и маленького робота Перу и скрылся в гиперпространстве. Здесь он собирался переждать взрыв оставленных им бомб, который нарушит равновесие всей Вселенной. На поимку злодея в гиперпространство отправляются робот Норби и его друзья…

Глава 1

Нежданные гости

— «Я одинокий космолетчик, мой дом затерян среди звезд…» — пропел Джефферсон Уэллс, моясь под душем. У него было прекрасное настроение. Наконец-то он подготовился к экзамену по астрофизике!

— «Пропал вдали родной Манхэттен, где я бродил, не зная слез…» — пение закончилось воплем, когда мыло выскользнуло из рук Джеффа, ударило его по носу и исчезло в клубах пара у него под ногами. Он принялся вслепую искать мыло, а струи воды продолжали бить из отверстий в стене. Вода поступала под давлением, компенсируя искусственную гравитацию в Космической Академии.

Дверь душевой оставалась закрытой, однако Джефф отчетливо услышал чей-то вскрик и с гнетущим беспокойством осознал, что он не один. В следующую секунду он наступил на мыло.

— О-опс! — потеряв равновесие, Джефф приземлился на голый зад, прямо перед кем-то, чье лицо он не мог разобрать за клубами пара.

— Обнаженные люди не допускаются в присутствие одетых царственных особ! — негодующе произнес мелодичный женский голос. — Кроме того, здесь слишком сыро. Во что превратился мой дорожный костюм!

— Мы извиняемся, Джефф, — добавил другой голос, такой же мелодичный, но с металлическим отзвуком.

— Я выключу воду, — произнес третий металлический голос, который мог принадлежать только личному обучающему роботу Джеффа.

— Норби, что ты натворил?

— Я выключил воду. Разве так не лучше? Теперь мы можем видеть друг друга, — Норби повернул металлический бочонок, служивший ему корпусом, и подмигнул Джеффу обеими парами глаз, выглядывавших из-под полей его куполообразной шляпы.

— Великие звезды! — воскликнул Джефф, моментально залившись краской и пытаясь прикрыться губкой. — Ты притащил с собой Ринду и Перу!

Иззианская принцесса захихикала.

— Когда Норби настроился на тебя через гиперпространство, мы и представить не могли, что ты будешь мыться в душе. А почему вода льется так странно? На Земле неполадки с гравитацией?

Пера вручила Джеффу банное полотенце, и он повернулся спиной к Ринде, чтобы вытереться. Пера была инопланетным роботом, немного уступавшим Норби в размерах, предположительно женского пола, в то время как Норби настаивал на своей мужской сущности. В отличие от Норби, чья голова втягивалась в корпус, на вершине ее округлого металлического тела имелась выпуклость с тремя глазами, расположенными на равном расстоянии друг от друга. Их телескопические ноги и руки, двусторонние ступни и ладони были почти одинаковыми, так как Перу изготовили таинственные космические странники, известные под именем Других, а Норби был (по крайней мере, частично) собран роботами Других.

— С земной гравитацией все в порядке, потому что это не Земля, — ответил Джефф, торопливо влезая в свою кадетскую униформу, пока Ринда пританцовывала перед сушилкой. Ее просторные серебристые шаровары вздувались и опадали в потоке горячего воздуха, огненно-рыжие волосы развевались над зеленой туникой.

— Где мы? — спросила Ринда. — Понимаешь, Пера научила меня стандартному земному языку, и теперь, когда я могу выдавать себя за одну из вас, мне захотелось посетить Землю с неофициальным визитом. Мои родители по-прежнему считают, что существование нашей планеты должно остаться тайной для остального человечества. Думаю, ты помнишь, как сильно развито чувство превосходства у моей мамы — она не может примириться с тем, что примитивные земляне сравнялись в своих достижениях с теми, кого обучали Другие.

— Мои предки строили свою цивилизацию самостоятельно, без чьей-либо помощи, — заметил Джефф, надевая ботинки. — А вода здесь падает так странно, потому что псевдогравитация на искусственном спутнике вызвана его вращением. Ты находишься в Космической Академии, которая входит в Космическое Командование. Наша база вращается по орбите вокруг Марса, довольно далеко от Земли. Мы можем попасть на Землю через трансмиттер, но не раньше, чем я сдам экзамен по астрофизике. Он начинается через десять минут.

— А это обязательно? — Ринда надула губки. — Ты прекрасно выглядишь в форме кадета, Джефф. Ты повзрослел. Я особенно заметила это, когда…

— Ринда!

— …и готова поспорить, ты не заметил, что я тоже выросла. Мне уже одиннадцать лет, а тебе только что исполнилось пятнадцать. Или ты уже слишком взрослый, чтобы дружить со мной?

Ринда в самом деле выросла. Ее веснушчатое лицо заметно похорошело, а все остальное было уже не таким худым и по-детски угловатым, как в его воспоминаниях.

— Разумеется, нет, Ринда. Просто я ужасно тороплюсь на экзамен. Для меня очень важно вовремя сдать его. Норби мог бы подождать до тех пор, пока я не вернусь в нашу манхэттенскую квартиру.

— Нам пришлось покинуть Изз в спешке, — пробормотал Норби, сцепив руки перед своим бочонком. Это означало, что он смущен.

— Почему?

— Мы думали, ты обрадуешься нашему обществу, — прошептала Ринда, отводя взгляд. Судя по всему, от Джеффа что-то скрывали.

— Пера, если мне не изменяет память, твоей специальностью является наблюдение и регистрация фактов, даже самых незначительных, — сказал Джефф. — Не так ли?

— Да, Джефф. У меня так же есть мини-антиграв, как у Норби, но я не умею путешествовать в гиперпространстве.

— Кроме того, ты не умеешь лгать, — добавил Джефф. — Скажи мне, почему Норби отправил тебя с Риндой сюда, не поставив меня в известность об этом?

— Это я виновата, — ответила Пера. — К несчастью, я находилась при дворе, когда мать Ринды, Ее Королевское Величество, выслушивала жалобы простых граждан. Я сказала, сколько драгоценностей находится в настоящий момент в королевской сокровищнице…

— …сразу же после того, как мама заверила делегацию граждан, что финансы королевства крайне истощены и она не может выделить деньги на строительство новых школ, — пояснила Ринда. — Мама рассердилась и угрожала заключить Перу в стазисный контейнер. Я попросила Норби спасти Перу, поэтому мы отправились сюда. Когда мы вернемся домой, мама успокоится и простит нас.

— Понятно, — протянул Джефф, сдерживая улыбку. — Норби, пока я буду сдавать экзамен, ты можешь показать Пере и Ринде Космическое Командование. Только не забывайте говорить на Земном языке, а не на иззианском. Встретимся здесь, через три часа.

— О’кей, Джефф, — согласился Норби. — Пошли, ребята. А ты, Джефф, не забывай о космических пузырях, а также об узлах и струнах, — он заговорщически подмигнул Джеффу. — Это для экзамена.

— Ты говоришь загадками, — проворчал Джефф.

— Так уж я устроен. — Норби взял Ринду и Перу за руки и вышел из комнату.

Мчась по коридору на экзамен, Джефф подумал, что он забыл напомнить Норби о необходимости соблюдать крайнюю осторожность.

Он успел в последнюю минуту и, тяжело дыша, опустился перед монитором своего компьютера. Все кадеты в зале сидели тихо, изучая свои экзаменационные вопросы. Затем их пальцы забегали по клавишам. Джефф сглотнул и попытался сосредоточиться.

Космические пузыри? Какая глупость. Попытки Норби учить его астрофизике всегда были… Струны? Узлы? Джефф посмотрел на вопросы, высвеченные на своем мониторе.

«Кажется, Норби был прав», — подумал он.

Некоторое время Джефф напряженно работал. Наконец он напечатал «работа закончена» и отключился от компьютерной программы, лишившись возможности изменить свои ответы. Он понимал, что не обладает такими блестящими способностями, как его старший брат Фарго, но он сделал все, что было в его силах. Может быть, он даже выдержит этот экзамен…

— Эй, Джефф! — это была девушка, сидевшая за соседним столом. Она указала на его монитор. — Смотри, там вспыхивает предупредительный сигнал. Ты случайно не стер все свои ответы?

— О, нет! — Джефф снова подключился к компьютеру, и на экране появились слова: компьютерам в экзаменационных помещениях запрещалось разговаривать.

«Джефферсон Уэллс, — напечатал компьютер. — Немедленно явитесь в кабинет адмирала Йоно!!!» Третий восклицательный знак горел ярко-красным светом.

Глава 2

Злой волшебник

У ближайшего транспортного терминала Джефф вскочил в один из ожидавших глайдеров и набрал код аппартаментов Йоно на пульте управления. Пластиковый колпак жукообразной машины герметично захлопнулся, и она помчалась по тоннелям, минуя остановки возле других уровней и коридоров. Наконец глайдер достиг поворота в тоннель Главной Ступицы и свернул туда.

Пока глайдер мчался вверх, или, возможно, вниз — это не имело значения, поскольку в ступице гигантского колеса Космического Командования не было псевдогравитации, — Джефф беспокойно хмурился. Когда тебе пятнадцать лет и у тебя нет никаких родственников, кроме беззаботного повесы в лице старшего брата, то поневоле приходится часто волноваться. К тому же Борис Йоно, возглавлявший Космическое Командование, не имел привычки вызывать рядовых кадетов в свой личный кабинет.

Тоннель Главной Ступицы заметно раширился. Замелькали ответвления полых труб, соединявших его с другими колесообразными сателлитами Космического Командования — с доками, военными казармами, исследовательскими лабораториями и прочими помещениями, о назначении которых Джефф мог лишь гадать. Глайдеры проносились мимо в обоих направлениях, но Джефф сейчас мог думать лишь о том, не расстроил ли он в очередной раз работу Центрального Компьютера, допустив какую-то ошибку в экзаменационной программе. Такое уже случалось раньше, а адмирала нельзя было назвать терпеливым человеком.

Войдя в кабинет, где за большим столом восседал адмирал Йоно, он увидел Норби, Ринду и Перу.

— У тебя гости, — звучный бас Йоно звучал необычайно вкрадчиво, и это не предвещало ничего хорошего.

— Да, сэр. Я сдавал экзамен…

— Это не оправдание, особенно в том случае, если твой невозможный робот разгуливает здесь без привязи. Я едва успел помешать Службе безопасности выяснить, что Ринда родом не с Земли, а с планеты, о которой не слышал еще никто за пределами этой комнаты. За исключением твоего брата и его возлюбленной — но они в данный момент находятся вне досягаемости, в каких-то глухих горах на Земле. Тоже мне, придумал, где отдыхать…

— Да, сэр. Фарго хотелось побыть в одиночестве.

— Он этого добился. Теперь только ты отвечаешь за то, чтобы эти два робота и ребенок…

— Я не ребенок! — перебила Ринда. — Мне одиннадцать лет, и я принцесса королевского дома!

Йоно фыркнул.

— Смотри, чтобы у них не было новых неприятностей, — строго предупредил он.

— А что они уже натворили? — спросил Джефф.

— Я занимался образованием Ринды и Перы, — с важным видом объяснил Норби. — Я рассказывал, как помогал схватить предателя Инга Неблагодарного, когда он пытался завоевать Федерацию.

— Иначе говоря, ты просто хвастался, — уточнил Джефф.

— А потом Ринда захотела побольше узнать о моих славных достижениях, поэтому я подключился к библиотечному компьютеру и дал ей послушать…

— Ты, проклятый бочонок! — взревел Йоно. — Ты проник в раздел особо секретной информации!

— Но я ничего не узнала, — возразила Ринда. — Правда, я видела, как выглядит Инг. Седые волосы, красные глазки и тощий как жердь — ничего интересного.

— Боюсь, я узнала гораздо больше, — Перу отличала абсолютная искренность. — Мне очень жаль, адмирал. Я никому не расскажу о секретах Космического Командования, о кодовых номерах официальных шпионов, о том, каков ваш точный вес…

— Достаточно! — загремел Йоно, величественно поднимаясь из-за стола. — Кадет Уэллс, заберите отсюда принцессу и ее робота… а особенно, своего робота.

— Но, адмирал, — жалобно сказал Норби. — Я заглянул в банки данных Космического Командования лишь потому, что надеялся достать билеты на сегодняшний концерт. Разве мы не можем пойти туда?

Ринда повернулась к Джеффу:

— Ты хочешь сказать, что не возьмешь меня на концерт?

— Я и забыл о нем, — пробормотал Джефф. — Я не взял билеты, так как собирался вернуться на Землю сразу же после экзамена. Ооле ужасно одиноко, когда она остается в обществе кухонного компьютера.

— Я хочу посмотреть концерт, — заупрямилась Ринда.

— Это всего лишь выступление труппы странствующих артистов, — устало отмахнулся Йоно.

— А вы являетесь Распорядителем Торжеств, — заметил Норби. — Так сообщил компьютер. Вы даже исполняете роль в одной постановке, не так ли?

— К несчастью, да, — признался Йоно, массируя свою лысину. — Каждый раз, когда я залезаю в этот дурацкий волшебный ящик, у меня начинается мигрень.

— О, адмирал! — Ринда незаметно проскользнула к столу и принялась перебирать медали, увешивавшие широкую грудь адмирала Йоно. Ее ресницы на мгновение приподнялись и снова опустились. — Я так хочу посмотреть на Вашу игру! Вы должны выглядеть великолепно в любой роли.

— Нет, — отрезал Йоно. — Категорически нет! Джефф, отправь ее в свою квартиру на Манхэттене, и чтобы никаких…

— Ну вот, — у Ринды задрожали губы. — Мне так хотелось, чтобы Пера записала Ваше блестящее выступление! Мы могли бы показать его при иззианском дворе, а теперь… — по ее щеке скатилась слеза, — …теперь Вы мне не разрешаете.

— Хмпф! Кометные хвосты, не выношу женских слез… Но обещайте вести себя хорошо.

Так все получили билеты на концерт. После короткого обеда они заняли свои места в задних рядах переполненного зала.

Концерт был длинным. Сначала исполнялись классические музыкальные произведения, прерываемые чтением отрывков из драматических произведений, большую часть которых декламировал Йоно своим густым басом. Во время антракта Ринда на все лады расхваливала адмирала.

— Тебе просто повезло, что он придерживается старомодных правил и верит в эту чепуху о слабых и беспомощных женщинах, — ехидно сказал Джефф. — Я, к примеру, еще ни разу не встречал беспомощной женщины. Посмотри хотя бы на свою мать! Иногда мне кажется, что ты унаследовала ее качества…

Локоть Ринды въехал ему под ребра.

— Заткнись, Джефф. Вторая часть концерта уже начинается. В программе сказано, что она будет веселой, с клоунами. Но смотри, ваши клоуны носят шаровары! Это же не смешно!

— Может быть, — согласился Норби, сидевший на коленях у Джеффа, в то время как Пера устроилась на коленях у Ринды. — На Иззе все носят шаровары, поэтому плотно облегающая одежда показалась бы смешной у вас.

Джефф, приготовившийся к утомительному зрелищу, вынужден был признать искусство клоунов, хотя их трюки отнюдь не блистали новизной. Они ездили на одноколесных велосипедах, лаяли и кукарекали, колотили друг друга резиновыми бейсбольными битами, а потом исполнили забавный танец под мелодию губной гармошки, на которой играл старший клоун — с черной шевелюрой, раздвоенной бородой и лихо закрученными усами, контрастировавшими с красным шариком, прикрепленным к его носу.

— Фризи! — кричали дети сотрудников Космического Командования, сидевшие в зале. — Ура Фризи-клоуну!

Фризи поклонился и сыграл еще одну мелодию, пританцовывая в такт музыке.

Пера протянула руку и прикоснулась к Джеффу, установив телепатический контакт. Поскольку Норби тоже прикасался к Джеффу, он мог слышать разговор.

«Я обеспокоена, — сказала Пера. — Что-то не так. Глазные яблоки этого клоуна покрыты слоем искусственного вещества».

«Глупенькая, — отозвался Норби. — Многие люди носят контактные линзы».

Затем адмирал Йоно объявил, что труппа странствующих актеров представляет на суд зрителей специальную мелодраму, в которой он примет личное участие, чтобы маленькие дети не испугались. Для него был поставлен стул на краю сцены.

Занавес поднялся, открыв взорам зрителей грозного злодея в черном плаще, подбитом красным сатином под цвет его носа. Это был Фризи. Он злобно ухмыльнулся и разразился жутким смехом, а потом запел:

Есть множество злодеев, и каждый знаменит,

Но нет средь них такого, кто б мог меня затмить.

Со мною мог сравниться лишь Инг среди людей,

Я — бесподобный Фризи, немыслимый злодей!

Дети смеялись и хлопали. Между тем Фризи стал угрожать героине — леди в длинном платье, усыпанном блестками, с голубыми волосами-перьями.

— Спасите меня от этого злодея! — восклицала она.

— Ах, моя гордая красавица! — произнес Фризи. — Узри мой волшебный ящик, в котором я унесу тебя с собой!

Он взмахнул рукой, и из люка на сцене появился длинный ящик, в передней части которого открылась дверца.

«Не понимаю, — телепатически сказала Пера. — У них неправильные волосы. Верхний слой на волосах женщины состоит из синтетического вещества, придающего им вид перьев, а волосы Фризи выкрашены черной краской».

«Все в порядке, Пера, — успокоил ее Джефф. — В пределах Земной Федерации людям разрешается носить парики и красить волосы».

«Королева Изза не одобрила бы этого».

«В этой части представления дама должна обратиться за помощью к адмиралу Йоно, а Фризи втолкнет его в свой волшебный ящик», — сообщил Норби.

И в самом деле: леди в платье с блестками, заявившая злодею, что никогда не сможет полюбить его, просеменила по сцене и прижалась к адмиралу, который остановил продвижение Фризи властно поднятой ладонью.

— Сгинь, злодей! — загремел Йоно.

Зрители пришли в восторг, но Пера не присоединилась к ним.

Она медленно поднялась на мини-антиграве с колен Ринды и указала на сцену.

— Мне не нравится этот волшебный ящик, — вслух сказала она. — Я должна обследовать его с более близкого расстояния.

Прежде чем Ринда успела остановить ее, Пера поплыла к сцене над головами зрителей. Героиня с разинутым ртом смотрела на маленького робота, а Йоно потряс сжатым кулаком в направлении Джеффа. Но Фризи ловко включил появление Перы в свое представление.

— Ага! — воскликнул он. — Без сомнения, это телохранитель нашего дорогого адмирала. Просто поразительно, что они становятся все мельче, между тем как адмирал становится все крупнее!

Все засмеялись, но с некоторым беспокойством, поскольку сжатые кулаки Йоно представляли собой угрожающее зрелище независимо от того, играл ли он на сцене, или нет.

— Вернись, Пера! — крикнула Ринда, поднимаясь со своего места. Джефф тоже встал, удерживая Норби, который рвался остановить Перу.

Фризи замер как вкопанный, глядя на аудиторию.

— Ого! — завопил он. — Фи, фай, фо, фам — чую кровь молодых злодеев! Я вижу тебя, Джефферсон Уэллс!

С этими словами он поймал Перу, подплывшую совсем близко к волшебному ящкиу, и прыгнул внутрь вместе с нею. Дверца захлопнулась, и ящик погрузился под сцену.

— Откройте люк! — распорядился Йоно, пока Джефф пробивался к сцене в сопровождении Ринды, продолжавшей выкрикивать имя Перы.

— Механизм заперт с той стороны, — отозвался один из работников сцены. — Нам придется проникнуть под сцену другим путем.

Сотрудник Управления Безопасности подбежал к Йоно.

— Все входы под сцену заблокированы, а внизу открыт аварийный воздушный шлюз. Патрульные катера уже в пути.

— Не понимаю, почему Фризи решил украсть маленького робота и сбежать, — начальник актерской труппы в отчаянии заламывал руки. — Он недавно появился у нас, но уже отлично зарекомендовал себя. Когда мы нашли его, он работал в кафе под куполом Титана, и я нанял его вместо клоуна, который ушел на пенсию. Фризи был так хорош, что я сделал его звездой нашего шоу. Хотя… странно, но он никогда не разрешал нам заглядывать в свой волшебный ящик.

— Тот самый ящик, от которого у меня адски болела голова, — проворчал Йоно. — Разыщите его и приведите ко мне для допроса.

— Почему он забрал Перу? — спросила Ринда. — Я хочу получить ее обратно!

«Джефф, — телепатически произнес Норби. — Мои датчики сообщили, что в этой коробке находился двигатель и масса другого оборудования. Клоун собирается смыться, и, думаю, нам нужно догнать его».

«Хорошая идея, но все выходы из Космического Командования уже взяты под наблюдение».

«Не будь дураком, Джефф. Давай спрячемся за занавесом, отправимся в гиперпространство и возникнем в космосе неподалеку от спутника. А там будет видно».

Джефф сумел протолкаться к Йоно и шепотом сообщил ему о предложении Норби. Адмирал кивнул.

— Пожалуйста, позаботьтесь о Ринде, — добавил Джефф. — Мы с ней не поместимся в защитном поле Норби, поэтому мне придется оставить ее здесь.

Йоно закатил глаза.

— Поторопись, Джефф!

За мгновение до того, как серая мгла гиперпространства обволокла Норби и Джеффа, он увидел залитое слезами лицо Ринды, выглянувшее из-за занавеса.

— Подождите меня! — крикнула она.

Глава 3

Украденный корабль

Ощущение гиперпространства, основы основ бытия, поначалу всегда вызывало чувство благоговейного ужаса. Джеффу казалось, что он навсегда выпал из нормального пространства-времени, но едва он успел привыкнуть к этому чувству, Норби вернулся обратно.

Джефф моргнул и зажмурился: он ожидал оказаться в космосе рядом с гигантским колесом Космического Командования, но вместо этого в глаза ему ударил яркий свет.

— Мне показалось, я настроился на то место, где была Пера, — тихо сказал Норби. — Но мы опоздали.

Они находились в штурманской рубке какого-то знакомого космолета. Джефф снова моргнул и узнал первый, экспериментальный и до сих пор единственный гиперприводной корабль Космического Командования. Адмирал Йоно недавно переименовал его в «Поиск».

— Что я вижу! — произнес неприятный голос, показавшийся ужасно знакомым. — Незваные гости!

Джефф повернулся и посмотрел на нелепую фигуру Фризи. Клоун держал станнер, направленный на него.

— Я не видел, как вы вошли, — продолжал Фризи. Его голос звучал совсем не так, как на сцене. — Но это неважно. Ты просто мальчишка, до которого мне нет дела, зато ты принес мне еще одного робота.

— Не знаю, кем вы себя воображаете, Фризи, — сказал Джефф. — Но кража робота — это…

— Глупый мальчишка! Я уже долгое время собирался украсть кое-что получше, а именно — расчудесный корабль нашего адмирала. Теперь удача наконец-то улыбнулась мне.

— Вы не умеете управлять этим кораблем.

— Разве? После того, как я соблазнил Йоно участвовать в моем представлении и репетировал с ним в моем волшебном ящике? К твоему сведению, ящик оборудован аппаратурой для мысленного зондирования.

— Мысленное зондирование незаконно!

— Дорогой мой юноша, ты не имеешь представления о том, что это такое — быть гением, способным осуществить величайшие планы, изобретенные человеческим разумом. Я тщательно прозондировал мозг Йоно и извлек оттуда всю информацию о том, как управлять этим бесценным кораблем. А теперь с меня достаточно разговоров!

— Осторожно, Джефф, — произнес голос Перы. — У него в кармане детонатор, а на борту корабля находятся две мощные бомбы. Постарайся не раздражать его.

В дальнем углу рубки стоял волшебный ящик, а за решеткой, закрывшей проход, виднелась Пера. Поскольку Пера не могла исчезать в гиперпространстве, как Норби, она оказалась в ловушке.

— Ты мне не нравишься, Джефферсон Уэллс, — мрачно сказал Фризи. — И я не позволю тебе снова встать у меня на пути.

Он нажал курок, и парализующий луч ударил в Джеффа и Норби. Упав на пол, Джефф увидел, как Норби падает рядом с ним, и удивился тому, что продолжает оставаться в сознании. Полный заряд из станнера должен был оглушить его. Бочонок Норби прикасался к его руке. Может быть, они смогут переговариваться телепатически?

«Ты тоже парализован, Норби?»

«Я получил полный заряд. Должно быть, у него один из незаконных, очень мощных станнеров, так как я не в состоянии двигаться и вряд ли смогу совершить гиперпрыжок».

— Все еще бодрствуете? — спросил Фризи. Его верхняя губа с лихо закрученными усами вздернулась, обнажив сероватые зубы. — Нет, Уэллс, лучше не пытайся. Лежи тихо и слушай мое сообщение для Федерации.

Он прикоснулся к переключателю на приборной панели. Джефф надеялся, что Фризи увлечется своим хвастовством и не заметит патрульные катера, которые уже окружили док, где стоял «Поиск».

«Джефф, я проанализировал голосовые данные. Это не Фризи. То есть, с одной стороны, это Фризи, а с другой — Инг Неблагодарный».

«Проклятье! Я должен был догадаться. Он располнел, покрасил волосы и отрастил усы, но ты прав: это Инг».

— Берегитесь, земляне! — произнес бывший клоун в микрофон передатчика. — Не пытайтесь арестовать меня. В моем распоряжении имеются две бомбы, которые могут разнести на куски все Космическое Командование, и я без колебаний взорву их, если понадобится!

Инг улыбнулся.

— Я хочу, чтобы вы знали: вы находитесь во власти не обычного клоуна Фризи, но самого выдающегося существа во вселенной — Инга Неподражаемого! Теперь я готов отомстить вам. Я отправлю свои бомбы в гиперпространство…

«Норби, ты совсем не можешь двигаться? Мне кажется, я начинаю восстанавливать контроль над конечностями».

«Будь осторожен, Джефф. Он опасен».

— Вы, тупицы, даже не понимаете, что это означает, — продолжал Инг. — Но когда я выпущу свои бомбы в гиперпространство, взрыв изменит структуру обычного пространства. Вселенную постигнет коллапс, и вскоре она превратится в гробницу для всех живых существ.

«Норби, он может это сделать?»

«Не знаю. Может быть, Другие, тысячелетиями осваивавшие гиперпространство, смогли бы ответить, прав он, или нет».

— Увы, несчастная Земная Федерация, непризнанный тобою Инг не будет присутствовать на твоих похоронах. Я уйду в гиперпространство, где буду в безопасности, так как мой волшебный ящик может превращаться в стазисный контейнер. Я подожду, пока вселенная не сожмется в точку, а когда она снова начнет расширяться, снова появлюсь в возрожденной вселенной, готовой принять мое владычество! Прощайте! У вас есть двадцать четыре часа, чтобы попрощаться друг с другом.

Последовал сильный толчок, и, к ужасу Джеффа, на смотровом экране «Поиска» появилась серая пелена гиперпространства. Инг действительно научился пользоваться гипердвигателем и ускользнул от патрульных катеров.

— Ты сумасшедший, Инг, — пробормотал Джефф, едва ворочая языком.

— Я хочу, чтобы ты оставался в сознании, но не дурил, — заявил Инг, многозначительно поигрывая станнером. — Не пробуй никаких героических штучек, Уэллс, иначе я привяжу тебя к первой же бомбе, которую собираюсь сбросить. Теперь меня ничто не остановит. Ты и твой идиотский робот однажды разрушили мои планы завоевания Федерации, но теперь я стану властелином новой вселенной!

Он разразился маниакальным хохотом.

— Джефф, — сказала Пера. — Я улавливаю признаки ненормальности в электромагнитном излучении его мозга. С этим клоуном, который называет себя Ингом, определенно что-то не в порядке.

— Заткнись, робот, и занимайся своим делом, — отрезал Инг. — У меня есть важные дела.

— Твоим планам не суждено сбыться, Инг, — сказал Джефф. — Возможно, ты уничтожишь этот корабль и себя, но не изменишь вселенную. Она слишком велика, а твои бомбы слишком малы.

— Мои расчеты говорят об обратном, — Инг погладил свои роскошные усы. — Никто в гиперпространстве не сможет остановить меня. На свете существует лишь один такой корабль, хотя до меня дошли слухи, будто твой робот может развивать гипердвигательную способность, подключаясь к корабельному компьютеру.

Глаза Инга опасно блеснули.

— Хм-мм. Даже гений не всегда может все учесть. Мне не приходило в голову красть твоего робота, Уэллс, раз уж я мог получить целый корабль, но если твой робот сам оказался здесь из-за твоего дурацкого героизма, то, пожалуй, стоит использовать его для усиления мощности гипердвигателя.

— Ты не сможешь, — отозвался Джефф, пытаясь незаметно проверить подвижность своих рук и ног.

— Почему же? Или эти слухи беспочвенны?

Джефф не ответил, притворившись, что ему стало плохо.

— Хмпф! — фыркнул Инг и пнул Норби. Тот никак не отреагировал. — Похоже, твой робот сдох. Зато другой жив — я и не знал, что у тебя их две штуки. Они не совсем одинаковые, но полагаю, это не имеет значения. Эй, ты, робот в клетке! Норби умеет перемещаться в гиперпространстве?

Пера промолчала. Инг подошел вплотную к клетке и яростно уставился на нее, а затем прицелился в Джеффа.

— Если ты не скажешь мне правду, я всажу в Уэллса такой заряд, что он перестанет дышать.

— Норби умеет перемещаться в гиперпространстве, — быстро ответила Пера.

Джефф собрался с силами и бросился на Инга, но луч станнера опередил его. На этот раз он потерял сознание.

Очнувшись, он взглянул на корабельный хронометр и увидел, что миновал целый час. Он все еще с трудом мог двигаться, но совершил ошибку, широко зевнув.

— Снова приходишь в себя, Уэллс? — Инг выглядел взбешенным, но его гнев не был обращен на Джеффа.

— В чем дело, Инг? — заплетающимся языком спросил Джефф.

— Бомба не сработала, вот в чем дело! — завопил Инг. — Я сбросил первую и поставил часовой механизм так, чтобы она взорвалась далеко от «Поиска»…

— В гиперпространстве невозможно говорить о расстоянии, — устало сказал Джефф.

— Ага, значит, ты эксперт по гиперпространству? Может быть, если слухи о твоем роботе справедливы. Но так или иначе, бомба не взорвалась. У меня установлен канал радиосвязи с ней, и я знаю, что взрыва не произошло.

— На твоем месте я бы не был так уверен. Возможно, тебе просто повезло, что ты все еще жив.

— Эй, робот в клетке! — крикнул Инг. — Твои сенсоры могут определить поточнее. Бомба взорвалась или нет?

— Должна ли я отвечать ему, Джефф?

— Можешь ответить. Не исключено, что в результате он образумится.

— Бомба не взорвалась, мистер Инг.

— Черт побери!

— Возможно, бомбы вообще не взрываются в гиперпространстве, — заметил Джефф.

— Это правда? — Инг не стал спрашивать Джеффа, но снова направил на него станнер и обратился к Пере, которая не могла лгать. — Ответь мне, робот, если хочешь, чтобы Джефферсон Уэллс остался в живых.

— В моих банках памяти существуют данные, указывающие на то, что бомбы взрываются в гиперпространстве.

— Тогда почему? Почему? — Инг разбушевался в тесной рубке, лягаясь и стуча кулаками по стенам. Один пинок достался Джеффу, но сослужил добрую службу, восстановив его контакт с Норби.

«Я понемногу прихожу в себя, Джефф, но это медленный процесс. Инг не должен спрашивать Перу о том, что на самом деле определили ее сенсоры. Видишь ли, я тоже почувствовал это».

«О чем ты говоришь?»

«Здесь, в гиперпространстве, что-то есть. Оно поймало бомбу».

Но Инг задал Пере другой, более опасный вопрос.

— Ну хорошо, мой маленький умненький робот, — процедил он. — Теперь я собираюсь сбросить вторую бомбу, но на этот раз она станет частью системы ускорения этого корабля, заставив его разорвать структуру вселенной. Я могу умереть при этой попытке, но, возможно, останусь в живых. Если я подключу тебя к компьютеру, ты сможешь увеличить его мощность?

— Джефф, я не хочу отвечать…

— Если ты не ответишь, то твой Джефф обречен, — заявил Инг. — На этот раз я не шучу. Еще один выстрел — и он мертв.

— Инг, — сказал Джефф. — Ты обрекаешь на смерть всех нас. Прояви немного благоразумия, вернись в обычное пространство, и…

— Нет! Я уничтожу обычное пространство! Я уничтожу всю вселенную! И мне не нужен ответ робота — я все равно использую его.

Джефф попытался встать, но не смог. Голова Норби немного высунулась из бочонка, однако его руки и ноги по-прежнему оставались внутри.

Инг был сильнее, чем казалось с первого взгляда. Он схватил Перу за руки, умоляюще протянутые через прутья клетки, и обмотал их проводом, протянутым от компьютера. Потом он прикрепил к ее голове стыковочное устройство компьютера.

— Прекрати, Инг!

Но Инг не обратил внимания. Он подхватил Джеффа и вышвырнул его в воздушный шлюз, открывавшийся прямо в рубку «Поиска». Потом он выбросил туда же Норби и закрыл дверь.

«Норби, ты можешь что-нибудь сделать?»

Одна из рук Норби высунулась наружу и обвила Джеффа как раз в тот момент, когда маленький космолет содрогнулся и внешний люк воздушного шлюза начал открываться.

Воздух со свистом вырвался наружу, унося с собой Джеффа и Норби.

Глава 4

Бегство во времени

«Норби! Я все еще жив!»

«Разве ты не веришь в меня, Джефф? Я — твой личный робот, обязанный защищать тебя».

«Но ты был парализован, а Инг выбросил нас в гиперпространство…»

«Я — лучший из роботов, и хотя у меня не было времени восстановить свои функции в полном объеме, я смог окружить тебя своим защитным полем».

«Спасибо, Норби».

«Кроме того, поле включается автоматически. Я готов признать, что если бы мне пришлось специально включать его, то могли бы возникнуть проблемы. Старый космолетчик Мак-Гилликадди, вмонтировавший мои инопланетные части в земного робота, хорошо знал свое дело. Такой заряд из станнера мог бы убить любого обычного робота, а я уже почти вошел в норму».

«Тогда давай найдем корабль Инга. Нам нужно попасть внутрь и остановить его, пока он не успел взорвать вторую бомбу».

«Я не могу».

«В таком случае, ты еще не вошел в норму».

«Ничего подобного! Я не могу попасть в рубку «Поиска», потому что его нет на месте. Я обладаю ограниченной способностью определять присутствие предметов в гиперпространстве, а «Поиск» куда-то исчез».

«Вернулся в обычное пространство?»

«Я — не — знаю. Джефф, я боюсь. Что-то не так».

«Что-то не так с гиперпространством? Как это может быть?»

«Сейчас все в порядке, но раньше… в тот момент, когда мы вылетели из «Поиска», какая-то мощная энергия потащила его через гиперпространство. Должно быть, Ингу удалось обуздать мощь второй бомбы, и Пера помогла ему в этом. Как и во мне, в ней есть частицы того же металла, из которого сделан мой гипердвигатель, и она может обладать талантами, о которых даже не подозревает».

«Все это не имеет смысла. Почему «Поиск» просто не взорвался? Может быть, Инг и Пера уже умерли».

«Пожалуйста, Джефф, не говори так. Если Инг взорвал свою вторую бомбу, он мог достичь своей цели. Он мог выбросить «Поиск» обратно в космос, но это означает…»

«Что?»

«Это означает, что огромная энергия, израсходованная при этом, могла изменить структуру нашей вселенной. Возможно, она уже умирает».

Джефф понял, что дышит слишком учащенно, расходуя небольшой драгоценный запас воздуха, имевшийся в защитном поле Норби. В отличие от человека, Норби мог длительное время находиться в гиперпространстве.

«Норби, проверь данные в своих банках памяти — особенно тот момент, когда мы покинули «Поиск». Не тогда ли произошло что-то необычное? Что это было?»

«Я же сказал: сила, с которой рванулся космолет… нет, Джефф, ты прав. Было еще нечто иное, поставившее меня в тупик. Это было что-то… что-то вроде трещины».

«Не понимаю».

«Я тоже, но мои сенсоры уловили в гиперпространстве какое-то измерение, которого там не могло быть. Словно узкая щель открылась и сразу же захлопнулась».

«Ты можешь объяснить это?»

«Разумеется, нет! Я не гений».

Несмотря на гнетущее беспокойство, Джефф чуть не рассмеялся — хвастаясь, Норби частенько называл себя гением. Теперь, однако, титул величайшего гения (хотя и злого) мог перейти к Ингу.

«Джефф, ты тяжело дышишь. С тобой все в порядке? Ты по-прежнему парализован?»

«Заряд станнера уже выветрился, но, кажется, мне не хватает воздуха. Содержание кислорода в защитном поле снижается. Нам нужно вернуться в нормальное пространство, на планету, где я смогу дышать».

Норби молчал так долго, что Джефф испугался. Он чувствовал руку робота в своей руке, и защитное поле по-прежнему окружало их. Но что случилось с Норби? Может быть, его повреждения оказались более серьезными, чем ему показалось сначала?

«Нет, Джефф, со мной все в порядке. Просто я думал. Понимаешь, если вселенная уничтожена, то для нас уже не существует никакого «куда».

«Кометные хвосты!»

«Согласен, это неудовлетворительная ситуация. Я попробую найти решение… Эй! Что это было?»

«О чем ты?»

«Разве ты не почувствовал… нет, разумеется, ты не мог. У тебя же нет моих сенсоров. Что-то прошло мимо нас в гиперпространстве».

«Инг снова пытается захватить нас?»

«Нет, не думаю. Не знаю. Не могу сказать… Я такой несовершенный робот!.. Ого! Что бы это ни было, оно попыталось схватить меня. Мне это совсем не нравится».

«Норби, мы не можем оставаться в гиперпространстве. У меня кончается воздух. Отправляйся куда-нибудь, и побыстрее!»

«А если некуда?»

«Тогда попробуй «когда»!»

«Извини, Джефф».

«Но мы же вышли из гиперпространства. Вселенная осталась на месте, и я вижу какую-то планету. Возьми меня вниз, мне нужен свежий воздух».

«Джефф…»

«Слушай, Норби, ты действительно гений! Ты вывел нас на орбиту вокруг Земли. Я вижу луну, выглядывающую из-за… Ой! Что с Землей?»

«В том-то и дело. Я попытался вернуться назад во времени, чтобы ненароком не появиться в обычном пространстве после того, как Инг взорвет бомбу, но, кажется, хватил лишку. Мои сенсоры сообщают, что земная атмосфера этой эпохи непригодна для дыхания человека».

«Ты хочешь сказать, мы попали в отдаленное прошлое, где бактерии земных океанов еще не начали наполнять воздух кислородом?»

«Да. Держись крепче, я отправляюсь в будущее».

«Будь осторожен. Не слишком далеко».

На этот раз Джефф ударился о что-то твердое. У него так кружилась голова, что сперва все расплывалось перед глазами. Он судорожно вздохнул, и его легкие наполнились свежим, чистым воздухом. Как замечательно!

Джефф открыл глаза. Он лежал ничком на плоском камне, а по его носу полз совершенно обычный муравей. Он слышал пение птиц, журчание воды и загадочные трубные звуки на глубоких басовых нотах. Выпрямившись, он ахнул от изумления.

Его взору открылся прекрасный ландшафт. Прохладный воздух был наполнен благоуханием цветов. Они с Норби сидели на склоне холма, лицом к зеленой долине, где паслись стада животных: антилоп, лосей и…

— Норби! Мамонты! Мы в ледниковой эпохе!

— Я сосредоточился на этом периоде, потому что ты всегда интересовался им. Кроме того, здесь все чистое. Ты можешь попить из того ручейка, — Норби указал на крошечный источник, бьющий между двух валунов.

Вода была такой же восхитительной, как и воздух, и Джефф напился от души. Он и не подозревал, как сильно ему хотелось пить. Потом он вернулся на склон холма.

— Норби, тут так прекрасно! Мне уже хочется остаться здесь, на земле, еще не испорченной человеком.

— Земля не так уж испорчена в наше время. В двадцать первом веке люди перестали уничтожать леса и загрязнять воздух. Они стараются сохранять разнообразие животных видов, необходимое для сбалансированной экологии…

— И здесь нет Инга, — Джефф пригладил свои кудрявые каштановые волосы. — Кстати, о злодеях: у Инга ничего не вышло, поскольку мы живы-здоровы.

— Далеко в прошлом, Джефф.

Джефф сглотнул.

— Ты хочешь сказать, что Инг все-таки уничтожил Вселенную в будущем?

— Да. Нет. Я не знаю, но боюсь даже думать о путешествии в наше время.

— Ладно, пока мы еще в плейстоцене, я не прочь немного подкрепиться. Ужасно хочется есть. Конечно, я не собираюсь убивать животных, но здесь наверняка есть орехи или ягоды.

— Тебе придется еще немного потерпеть, — отозвался Норби. — Если бы у тебя были глаза на затылке, как у меня, то ты бы понял, что мы не одни. Медленно поверни голову и посмотри наверх и влево.

Джефф повернулся. Краем глаза ему удалось заметить лохматую голову, выглядывавшую из-за скальной гряды на вершине холма.

— Homo sapiens sapiens, — профессиональным тоном произнес Норби. — Такой же, как и ты. Мы попали в кроманьонскую эпоху, и это не так уж плохо, поскольку те большеносые и узколобые homo sapiens neandertalis могли бы оказаться недружелюбными.

В следующую секунду копье с изукрашенным резьбой древком ударилось о камень рядом с ногой Джеффа и покатилось вниз по склону.

— Я никогда не мог понять, почему ваша разновидность людей решила называть себя «разумными» дважды, — заметил Норби.

Джефф ухватил робота за руку в тот момент, когда второй человек с копьем выскочил из укрытия и побежал к ним.

— Норби, нам пора уходить!

«Ты можешь нормально дышать, Джефф?»

«Да, но гиперпространство выглядит еще мрачнее, чем обычно, и я проголодался в два раза сильнее. Знаешь, я не могу ясно соображать на пустой желудок. Пожалуйста, возьми меня в то время, где можно есть, пить и дышать воздухом».

«Сделаю все, что в моих силах. Надо признать, я уже не так сильно путаюсь во времени и пространстве. Ты даже ничего не сломал при посадке на тот холм в плейстоцене».

«И ты успел вытащить меня, прежде чем второе копье долетело до нас. Думаю, оно бы попало в цель: кроманьонцы были искусными охотниками. Жаль, что мне не пришло в голову захватить с собой первое копье».

«Это могло бы нарушить ход истории. Возможно, это самое копье было обнаружено архелогами и сейчас украшает музейную витрину. Вот если бы мы могли взять Инга и оставить его в плейстоцене… Джефф! Мне пришла в голову великолепная идея! Давай найдем Инга в то время, когда он был мальчиком, и отдадим его на усыновление в какую-нибудь кроманьонскую семью. Тогда он точно не сможет сбросить свои бомбы».

«Ты игнорируешь собственные слова. Нельзя нарушать ход истории. Сразу же после того, как ты стал моим роботом, мы ввязались в борьбу с Ингом, когда он попытался завоевать Федерацию. Если мы устраним Инга из истории, то разрушим часть нашей собственной жизни и будем уже не такими, как прежде».

«Ты прав, Джефф. Кроме того, судя по истории человечества, место Инга наверняка занял бы кто-нибудь другой».

«Я по-прежнему хочу есть. Пожалуйста, Норби, найди мне подходящее время, где я смог бы подкрепиться, не нарушая ход истории».

Переход оказался таким быстрым, что Джефф почуял запах пищи прежде, чем увидел ее. Запах был изысканным, словно они появились в одном из лучших ресторанов Земли.

Джефф огляделся по сторонам и решил, что, возможно, так оно и есть — по крайней мере, он стоял на огромной кухне какого-то ресторана. Он протер глаза, так как все вокруг казалось странно перекошенным. Сэндвичи, пирожные, жаркое, фрукты, икра, тарелки с мясом и салатами скользили по кафельному полу. Сам пол не только кренился набок, но еще и раскачивался взад-вперед. Снаружи доносился глухой шум.

Джефф взял цыплячью ножку и яблоко.

— Что здесь происходит? Мы попали в землетрясение? Звук такой, словно тонны металла сталкиваются друг с другом.

Норби быстро наполнял сумку фруктами, сэндвичами и шоколадными пирожными, которые Джефф любил больше всего. Джеффу хотелось есть, но в желудке у него было так неспокойно, что пришлось временно отказаться от этого намерения.

— Где мы, Норби? Мне здесь не нравится.

Со стойки упало меню, приземлившееся рядом с Джеффом. Он поднял сложенный листок и прочитал:

— «Линия Уайт-Стар. Меню на вечер, 14 апреля 1912 года…» Норби! Должно быть, это… — он перевернул меню. Там значилось «R.M.S.Титаник».

— Все верно, Джефф. «Титаник» потонет через несколько минут, и даже после этого здесь останется достаточно воздуха, чтобы ты успел поесть…

«Немедленно вытащи меня отсюда!»

Глава 5

Ближе к дому

Джефф запихнул пакет с едой под куртку, чтобы снова не промахнуться с обедом на случай непредвиденных обстоятельств. Разумеется, обстоятельства оказались именно такими.

Он был под водой и смотрел на стайку мелких рыбок. В следующую секунду Норби рывком вытащил его наверх. Джефф набрал полные легкие воздуха и радостно улыбнулся.

— Норби, вселенная уцелела! Мы попали в лодочный пруд в Центральном парке. Я даже вижу наш дом!

Сделав несколько гребков, Джефф доплыл до мелководья и зашлепал к одному из своих излюбленных мест для сидения — к небольшой скале, вдававшейся в озеро.

Норби покрутился на мини-антиграве, чтобы высушить свой бочонок, но когда он уселся рядом с Джеффом, его сенсорный провод был выпущен наружу.

— У Инга ничего не получилось, — сказал Джефф, смахнув с колена стебелек водоросли. — И я очень рад этому, поскольку иначе мы превратились бы в ничто, или в космическое яйцо, или… что там происходит со вселенной при коллапсе?

Норби вел себя так тихо, что Джефф забеспокоился.

— С тобой все в порядке, Норби?

— Как обычно, я функционирую безупречно. Или почти безупречно. Но только… в общем, я пытался попасть во время, наступившее сразу же после того, как мы покинули нашу квартиру, поскольку мы не можем быть там, где уже существуем, — он помедлил и втянул свой сенсорный провод. — Джефф, ешь свой ланч здесь.

— Почему? Что случилось? Оола будет так рада видеть нас…

— Пожалуйста, ешь и не задавай вопросов. Потом разберемся.

На Манхэттене, по всей видимости, наступило послеполуденное время, ибо солнце стояло высоко в небе. Пакет с едой лишь слегка промок. Джефф съел сэндвич, которому следовало бы оказаться на дне Атлантического океана.

— Норби, ты собираешься поделиться со мной своими мыслями?

— Понимаешь, я хотел появиться в нашей квартире к тому времени, когда Фарго вернется из отпуска. Этим я убивал двух зайцев: мы получали помощь твоего брата и доказательства того, что Инг не уничтожил вселенную. Но, похоже, в последний момент я испугался.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Джефф, наблюдая, как маленький мальчик огибает скалу, направляясь к ним. Он надеялся, что мальчик не голоден.

— Мне кажется, я продвинулся во времени не так далеко, как хотел.

— Здравствуйте, мистер, — сказал мальчик. — Вы весь мокрый. Неужели вы решили поплавать в озере?

— Я случайно упал в воду, — объяснил Джефф. — На самом деле я не собирался плавать. Хочешь яблоко? У меня их два.

— Спасибо, — ответил мальчик, откинув с высокого лба свои волнистые черные волосы. — Вообще-то, мне не разрешают брать еду у незнакомых людей, но мой робот-няня сейчас отстал от меня, да и вы не кажетесь опасным человеком. Вы большой, но еще не взрослый, верно?

— Пожалуй, — с некоторой обидой согласился Джефф.

— А что у вас в этом бочонке?

Джефф увидел, что Норби полностью закрылся в своем корпусе, втянув голову и конечности.

— Запчасти для робота, — Джефф ненавидел ложь и решил держаться поближе к истине.

— Могу я взять кусочек цыпленка для моей черепашки? — спросил мальчик, вынув из кармана маленькую черепаху. — Она ест под водой. Вы можете посмотреть, если хотите.

— Конечно, — Джефф передал кусочек мяса и посмотрел, как мальчик кладет черепашку в углубление на скале, заполненное водой.

— Мистер Фарли, — произнес металлический голос с другой стороны скалы. Там стоял робот-нянька стандартной конструкции, махавший маленькому мальчику. — Не выпускайте черепашку в озеро, иначе она уплывет. И смотрите, не промочите ноги.

— О’кей, Нэнни.

— Фарли? — спросил Джефф, преодолевая комок, неожиданно выросший в горле. — Тебя действительно так зовут, и этот робот-няня принадлежит тебе? У него есть вмятина на затылке?

— Да, однажды он выпал из окна нашей квартиры. Он не очень сообразительный, но я люблю его. Меня зовут Фарли, но прошу тебя, не называй меня так. Я ненавижу это имя.

— А какое имя тебе нравится? — сдавленно прошептал Джефф.

— Папа говорит, что один из моих предков получил свою порцию дегтя и перьев в одном городке в Северной Дакоте, неподалеку от Ред-Ривер. Я не знаю, что означает «порция дегтя и перьев», но папа утверждает, что у меня много общего с этим предком, поэтому он называет меня Фарго — так называлось то место в Северной Дакоте. Кроме того, это имя составляется из двух моих имен — Фарли и Гордон. Называй меня Фарго.

— Мне нравится это имя, — сказал Джефф. — Сколько тебе лет?

— Пять. А тебе сколько?

— Пятнадцать.

«Та же самая разница в возрасте, которая всегда была между нами, — подумал Джефф. — Только теперь я на десять лет старше».

— Хороший возраст для старшего брата. Знаешь, мне бы хотелось иметь брата. Мама говорит, что со старшим я уже опоздал, но когда-нибудь могу получить младшего. Пока что они с папой еще не решили, когда он появится.

— Я уверен, что скоро решат.

— А как тебя зовут? — спросил маленький Фарго, забрав свою черепашку и положив ее в карман. Робот-няня уже звал его к себе.

— Это неважно. Радуйся жизни, маленький Фарго.

— О’кей. У тебя грустный вид. Ты сам-то радуешься жизни?

— Дело в том, что у меня появились крупные проблемы.

— Разве у тебя нет родителей, старшего брата или сестры, которые бы могли помочь тебе?

— Вообще-то нет. Больше нет.

— Могу дать тебе совет, хочешь?

Джефф улыбнулся.

— Буду очень рад.

— Правда, я еще маленький, но папа называет меня вундре… вундер…

— Вундеркиндом. Это означает, что ты умен не по годам.

— Точно, — Фарго нахмурился, когда робот-няня мерным шагом поднялся на скалу и взял его за руку. — Боюсь, мне пора домой. Если хочешь, пойдем со мной, и, может быть, папа поможет тебе. Он тоже умен не по годам.

— И хотелось бы, да не могу, — пробормотал Джефф. — Мне скоро придется уехать отсюда.

Мальчик склонил голову набок и широко раскрыл голубые глаза.

— Готов поспорить, у тебя большое приключение. Я люблю приключения, хотя мне не позволяют делать по-настоящему интересные вещи.

— Я уверен, что когда ты вырастешь, у тебя будет много приключений. Ты будешь сильным и отважным, как мой старший брат.

Маленький Фарго зарделся от комплимента и смущенно улыбнулся.

— Спасибо. Надеюсь, ты справишься со своей проблемой, в чем бы она ни заключалась. Кстати, вот мой совет: когда тебе трудно, всегда стоит найти кого-нибудь старше и умнее себя. Папа всегда так говорит. До свидания!

— До свидания, — Джефф отвернулся, не желая смотреть, как маленький Фарго уходит со своим роботом по направлению к дому, где вскоре родится еще один потомок семьи Уэллсов.

— Он не запомнит нас, — сказал Норби. — Он еще слшком мал.

Джефф неожиданно расплакался.

— А что, если у него нет будущего? Что, если Инг добьется своего? Это я виноват. Если бы я не помешал Ингу завоевать Федерацию, то он бы не сошел с ума и не захотел бы стать правителем новой вселенной.

— Он в любом случае захотел бы этого. Ты не виноват. Пошли, тебе нужно немножко погулять, чтобы в голове прояснилось.

Норби увлек Джеффа на дорожку за озером, перевел через Лодочный мост и углубился в лесок, именовавшийся Прогулочной Рощей. Любители бега трусцой и наблюдатели птиц миновали их, не обращая внимания на высокого подростка в странной одежде и маленького робота, похожего на оживший бочонок. Чтобы привлечь внимание в Центральном парке, нужно выглядеть намного более странно, в какое бы время вы ни жили.

Слезы застилали Джеффу глаза. Он то и дело спотыкался, не в силах успокоиться, пока не увидел впереди ярко-алые отблески.

— Азалиевый пруд! Здесь сейчас весна… и ты только посмотри на рубиновых колибри!

— Здесь слишком много людей, — пробормотал Норби. — Пошли.

Они прошли вдоль маленькой речушки к Пропавшему водопаду, который по прежнему носил такое название, хотя был восстановлен в двадцать первом веке. Маленькие птички купались в брызгах чистой воды под водопадом, и колокольчики приветливо кивали своими голубыми головками.

Норби потащил Джеффа к узкому отверстию Пещеры — места, которое также долгое время оставалось закрытым и до сих пор было известно немногим, так как спуск туда был крутым и опасным, а главный вход вел прямо в озеро. Джефф опустился на каменную скамью и попытался успокоиться.

Сначала он не мог сосредоточиться. Он слышал птичий щебет, плеск весел в озере и отдаленный городской гул. Знакомые и приятные звуки почему-то казались угрожающими.

— Я — дитя Вселенной, — медленно произнес Джефф. — Что бы ни случилось со Вселенной, случится и со мной. Я — маленькое органическое существо, часть жизни на планете Земля, но Вселенная едина. Жизнь едина, и весь разум — органический или неорганический — одно целое. Все мы обязаны помогать друг другу… Норби!

— У тебя замечательно получается, Джефф.

— Я чувствую себя лучше, и кое-что придумал. Маленький Фарго был прав: нам нужен мудрый совет. Мы должны найти Других. Они самые мудрые и самые древние разумные существа во вселенной, и они могут помочь.

— Мы встречались с ними в далеком прошлом и отдаленном будущем, но ни разу — в нашем собственном времени, — заметил Норби.

— Попытайся настроиться на них. Я буду держать тебя за руку и помогать тебе.

Джефф прикрыл глаза, глядя на переливающуюся, изменчивую поверхность воды перед устьем пещеры. К нему вернулась безмятежная полуулыбка, помогавшая ему медитировать, но когда он вспомнил о коллапсе Вселенной, по его спине вновь пробежал холодок. Что могут любые разумные существа, даже Другие, поделать с такой напастью?

— Не сработало, Джефф, — сообщил Норби. — Мы по-прежнему здесь.

— Но это другое место!

Они сидели в пещере, к выходу из которой подступала болотистая поляна. По болоту были разбросаны старые консервные банки и куски грязной бумаги; на ветке ближайшего вяза сидела озадаченная ворона.

Задний вход в пещеру был замурован. Оставался лишь один путь — через болото.

— Должно быть, я переместился назад во времени вместо того, чтобы попасть к Другим, — уныло произнес Норби. — Закрой глаза еще раз, Джефф, и сосредоточься… оп-ля!

Пещера исчезла, и Джефф с размаху приземлился копчиком на твердую землю. Перед ним был илистый пруд, на берегу которого виднелись ветхие лачуги. На западе просматривалось какое-то здание, но и оно находилось в процессе строительства.

— Они назвали это здание «Дакота», так как оно казалось им очень отдаленным от центра города, — заметил Норби. — Я читал об этом. Даже твоя любимая пещера была создана человеческими руками в то время, когда Олмстед приступил к разбивке Центрального парка…

— Норби, мы вернулись в начало девятнадцатого века! Мы что, обречены двигаться дальше в прошлое? Если Инг в самом деле уничтожил вселенную в будущем, то что-то препятствует нам…

— Эй, ты! — послышался грубый мужской голос со странным акцентом. — Что у тебя в этом бочонке — выпивка?

Огромный бородатый мужчина проломился через кусты на берегу озера и направился к ним. Джефф поспешно подхватил Норби, крепко прижав его к себе.

Глава 6

Художник, затерянный во времени

Последовало ощущение стремительного вращения, и поселок скваттеров, который еще не успел стать Центральным парком, мгновенно исчез.

— Где мы? Это не гиперпространство.

— Не знаю, — ответил Норби. — Во время гиперпространственного прыжка произошел сбой. Мне просто хотелось убраться оттуда. Это ты закричал «на помощь»!

— Нет, это был ты!

— Я испугался, но не до такой же степени, — голова Норби вдруг втянулась в бочку, так что глаза едва выглядывали наружу. — Зато теперь я боюсь.

Джеффу тоже стало не по себе. Они находились в огромной, тускло освещенной комнате, имевшей форму полумесяца. Вся выгнутая стена представляла собой огромную фотографию спиральной галактики, выглядевшей как-то странно и непривычно. На заднем плане не было звезд — лишь галактика, висевшая в необъятной черной пустоте космоса.

В комнате было так темно, что Джефф не заметил двери в задней стене, пока Норби не потянул его за рукав.

— Смотри, Джефф.

Дверь медленно расходилась в стороны. Из проема бил такой сильный свет, что Джефф мог разглядеть лишь высокую фигуру в развевающихся одеждах, отливавших изумрудным цветом. Фигура вошла в комнату.

Это был не человек. У существа, стоявшего перед ними, было три глаза и четыре руки.

— Ты — один из Других, — благоговейно произнес Джефф, перейдя на язык, который он привык называть джемианским.

— Ты знаешь о нас? — спросил Другой. — Мои предки забирали похожих на тебя существ с их планеты в другое место обитания, но то было очень давно, и с тех пор я не видел никого, кто был бы похож на тебя. Ты с той планеты, которую мы цивилизовали?

— Нет, сэр. Я с Земли, родной планеты моей расы, а это мой робот Норби. Его сделали джемианские Менторы, оставленные Вами на драконьей планете. Я обязательно расскажу Вам всю историю и о том, как встречался с Вашими предками в отдаленном прошлом, но сейчас возникла чрезвычайная ситуация. Мы нуждаемся в Вашей помощи.

— Садитесь, пожалуйста. — Повинуясь жесту инопланетянина, из пола выросли два сиденья. Другой опустился на одно из них, Джефф на соседнее. Норби остался стоять рядом с ним.

— Если ты встречался с моими предками в прошлом, то ты либо долгожитель, либо путешественник во времени, — сказал Другой. — Однако путешествие во времени невозможно без определенного металла, существовавшего в предыдущей вселенной. У нас имелся очень ограниченный запас этого металла, да и тот был потерян много лет назад.

— Кое-что осталось во мне, — с гордостью произнес Норби, — и в другом роботе, похожем на меня, который не умеет путешествовать во времени. Ее зовут Пера. Ее похитили, и мы думаем, что вселенной угрожает огромная опасность, если худшее уже не произошло.

— Ты телепат, маленький Норби?

— Когда я прикасаюсь к людям, укушенным джемианскими драконицами, мы можем общаться телепатически.

— В таком случае ты можешь телепатически общаться со мной, поскольку мы наделили драконов этой способностью. Подойди сюда, Норби, и поделись со мной своими знаниями.

Норби заколебался.

— Давай же! — Джефф подтолкнул робота. — Это самое лучшее, что мы можем сделать.

После передачи информации Другой ушел посоветоваться со своими коллегами. Ожидая его возвращения, Джефф попытался подкрепиться оставленной ему едой и напитками. Пища имела странный вкус и вид, но он был уверен, что Другой не попытается отравить его. Джеффа тревожили иные проблемы.

Теперь он понял, что выгнутая стена комнаты была не фотографией, а прозрачной плексигласовой панелью. Он находился на гигантском космическом корабле, путешествующем между его родной галактикой Млечный Путь и М-31, спиральной галактикой в созвездии Андромеды. Но сейчас они видели перед собой не М-31.

— Мы смотрим на нашу собственную галактику, Норби! Это кажется невероятным. Другие обладают технологией, позволяющей межгалактические путешествия.

— Это не так уж замечательно, Джефф. По их собственному признанию, у них нет того металла, который находится во мне, поэтому они не могут перемещаться во времени. Но, разумеется, они изобрели гипердвигатель задолго до Федерации.

— Они были цивилизованными, когда на Земле еще не появилась разумная жизнь, — отозвался Джефф. — Если кто-нибудь и может помочь нам, то только они.

— Ты лучше поспи. Другой сказал, им понадобится какое-то время, чтобы переварить мою информацию.

Джефф откинулся назад, и у сиденья тут же появилась мягкая спинка с подголовником, словно отвечавшая его желаниям. В следующее мгновение он заснул, а когда проснулся, почувствовал себя свежим и отдохнувшим.

Другой сидел рядом с ним. Джефф улыбнулся, впервые чувствуя себя в безопасности с тех пор, как Фризи открыл свой настоящий облик.

— Джефф Уэллс, я собираюсь открыть тебе то, что нам известно, — сказал Другой. — Мы, Другие, путешествуем во вселенной на кораблях, похожих на этот. Мы учимся и изучаем. Этот конкретный корабль специализируется на сборе и записи знаний, идей и форм искусства. Я его капитан, а также художник.

— Как вас зовут?

Из почти человеческого рта Другого полилась серия музыкальных созвучий, но Джефф знал, что никогда не сможет воспроизвести их.

— Я не в состоянии выговорить ваше имя. Вы не возражаете, если я назову вас каким-нибудь человеческим именем — скажем, именем знаменитого художника?

— Почту за честь.

— Тогда я буду называть вас Рембрандтом. Пожалуйста, скажите нам, что вы решили предпринять, когда узнали о попытке Инга уничтожить вселенную.

— Тот корабль, на котором мы сейчас находимся, поймал первую бомбу Инга и обезвредил ее, — ответил Рембрандт. — В то время мы находились в гиперпространстве, однако у нас есть способы обнаружения кораблей, которые также пользуются гипердвигателями. Затем произошло два неожиданных события. Сначала «Поиск» исчез из гиперпространства, хотя и необычным способом. Случилось нечто весьма странное, и впечатления Норби довольно точно описывают это. Как будто в гиперпространстве открылась щель, которая немедленно захлопнулась. Мы не можем понять природу этого феномена.

— А второе событие?

Рембрандт рассмеялся. Его смех звучал искренне и человечно.

— Мы попытались поймать в гиперпространстве нечто, что не являлось космическим кораблем. Однако оно исчезло.

— Это был я? Мы с Джеффом?

— Да, Норби. Перейдя в нормальное пространство, мы обнаружили, что кто-то пытается связаться с нами. Тогда мы настроились на тебя и помогли тебе найти нас.

— Поразительно! — прошептал Джефф с еще большим благоговением, чем раньше. Другие были невероятно могущественными. Разумеется, они могут все — спасти Перу, даже вселенную…

Норби прикасался к Джеффу и мог воспринимать его мысли. Робот не обращался к нему, но Джефф ощущал его гнетущее беспокойство, не вязавшееся с разговором.

— Рембрандт, — сказал он. — Тот факт, что вы вошли в нормальное пространство после того, как Инг сделал что-то ужасное в гиперпространстве, доказывает, что вселенная по-прежнему существует.

Он указал на прозрачную стену.

— Распределение звезд не соответствует современному, — пробормотал Норби.

— Боюсь, это так, — печально подтвердил Рембрандт. — Наш корабль был отброшен назад во времени.

— Насколько? — ошарашенно спросил Джефф.

— Джефф, это случилось и с нами, — заметил Норби. — Мы вернулись в более отдаленное прошлое, чем собирались, помнишь?

— Нас отбросило очень далеко, — продолжал Рембрандт. — Так далеко, что хотя галактики уже сформировались, в них еще очень мало звезд и планетных систем второй генерации, рожденных из элементов звезд первой генерации. В настоящее время этот корабль является единственным носителем жизни во вселенной.

— Я переброшу вас вперед во времени, — заявил Норби, выпустив ноги на всю длину. — Разрешите мне подключиться к вашему компьютеру…

— Мы не можем вернуться в то время, где уже существуем, — напомнил Рембрандт. — И кстати, ты тоже. Если ты поможешь нам, Норби, мы попробуем вернуться в гиперпространство сразу же после того, как вышли из него. Мы будем искать Инга, и если не найдем…

— Что? — с упавшим сердцем спросил Джефф. Рембрандт выглядел озадаченным и встревоженным, как любой человек, попавший в затруднительное положение.

— Тогда мы подумаем, что делать дальше. А пока что я могу предложить тебе познакомиться с некоторыми из форм искусства, собранными на этом корабле. Конечно, для полного осмотра понадобятся многие годы, но самое главное…

— Я хотел бы взглянуть на ваши работы, Рембрандт, — быстро сказал Джефф.

— Это очень просто, — Рембрандт прикоснулся к скрытой панели, и участок пола перед огромным окном внезапно засветился. Казалось, будто там возникло несколько предметов, однако Джефф понимал, что это голограммы. Лишь одна из них была четкой; две другие оставались затуманенными.

Четкое изображение медленно поворачивалось. Джеффу показалось, что он никогда в жизни не видел ничего прекраснее. Это была скульптура из света и подкрашенного кристалла. Сперва она ничего не означала для разума, однако через несколько минут Джефф мог увидеть в ней практически все, что ему хотелось видеть.

Затем скульптура поблекла, подернувшись дымкой, и в фокус вошел другой предмет. Он имел форму грубо вылепленного каравая, и казалось, всей своей поверхностью издавал музыкальные ноты, складывавшиеся в завораживающую, радостную мелодию. Джеффу хотелось притопывать ногами в такт музыке, и он поймал себя на том, что широко улыбается. Тот, кто создал этот предмет, обладал развитым чувством юмора. Неужели юмор воспринимается одинаково всеми разумными существами?

— Это служит для развлечения наших малышей, — заметил Рембрандт. — У нас нечасто рождаются дети, но тем сильнее мы любим их. Впрочем, этот экземпляр пользуется популярностью и среди взрослых.

Джефф кивнул. Веселый объект потускнел; рядом высветилось прямоугольное полотно, натянутое на раму. Когда оно вошло в фокус, Джефф ахнул от изумления.

— Это же картина, написанная маслом!

— Не совсем так, но техника живописи и полотно обладают сходством с человеческими. Мы пользовались этой техникой в начале нашей истории, и несмотря на присущие ей трудности и недостатки, она по-прежнему распространена среди серьезных художников, ибо требует искусности, которую можно достичь лишь упорным трудом.

На картине была изображена драконица, баюкающая свое дитя, в стиле мадонны с младенцем эпохи Возрождения. Полотно, казалось, излучало любовь и нежность.

— Я встречался с джемианскими драконицами, — сказал Джефф. — Но они не помнят Других, сделавших их разумными и цивилизованными. Но, конечно, ты не так стар, Рембрандт, и не можешь быть одним из основателей Джемии.

— Разумеется, — с улыбкой отозвался Рембрандт. — Мы живем дольше людей, но не так долго. Джемианские драконы превратились в одну из наших легенд, и мы любим изображать их на картинах.

— Они были бы счастливы встретиться с вами, — тихо сказал Норби. — Если Джемия еще существует. Если вообще что-либо существует.

Произведения искусства исчезли, и в комнате как будто сразу стало холоднее. Рембрандт прикрыл свой средний глаз и покачал головой.

— Нет, теперь мы стали космическими странниками. Мы не посещаем другие планеты. Мы считаем, что нужно оставить в покое разумных существ, которым мы когда-то помогли, вроде джемианских драконов или иззианцев. Кстати, иззианцы не вымерли?

— Разве вы не знаете? — ошеломленно спросил Джефф. — То есть… неужели вы не следите за ними?

— Ах, молодой землянин, я вижу, что ты считаешь нас всемогущими. Хотя мы гораздо старше вас, но наши расы не так уж сильно отличаются. Вся наша долгая история и технологические достижения не подготовили нас к подобному кризису. У нас нет приборов, которые могли бы снабжать нас информацией о будущем. Без помощи Норби мы бессильны выяснить, что могло случиться со вселенной.

— Я готов помочь, — твердо сказал Норби.

Корабль Других, такой огромный, что Джефф успел увидеть лишь крошечную его часть, вернулся в гиперпространство и переместился вперед во времени.

— Не понимаю, — пробормотал Джефф. — Если гиперпространство не имеет измерений и существует вне времени, то как мы можем двигаться вперед во времени, находясь в гиперпространстве?

— Мы не двигаемся, — отозвался Норби, подключенный к корабельному компьютеру. — Я тоже этого не понимал, хотя делал это, поэтому спросил у ВЭМ…

— У ВЭМ? — переспросил Рембрандт. Остальные члены команды, находившиеся в рубке, одновременно моргнули всеми тремя глазами.

— Так я назвал ваш огромный компьютер. Я обратился к ней «Ваше Электронное Могущество», когда пытался подключиться к ней — с ней не так-то просто поладить, — но потом я вроде бы даже понравился ей…

Рембрандт провел по лбу одной из своих верхних рук.

— Мы никогда не думали, что наш компьютер обладает личностью, а особенно — женской личностью. Так ты говоришь, ВЭМ объяснила тебе теорию гиперпространства?

— Совершенно верно. Конечно, биологический мозг вроде вашего или Джеффа не способен полностью разобраться в ней.

Джефф и Рембрандт переглянулись, а остальные члены команды, находившиеся в рубке, заулыбались. Хвастовство Норби было одной из немногих его слабостей.

— Объясни нам в двух словах, Норби, — попросил Джефф.

— Когда вы находитесь в гиперпространстве, то для вас не существует никакого времени, кроме биологического. Если вы остаетесь там, то старитесь точно так же, как и в обычном пространстве, но можете выйти обратно практически в тот же момент, когда вошли, так что все остальное не изменится.

— Но…

— И далее, — продолжал Норби. — Когда мы продвинулись во времени, благодаря моему гению, это событие произошло во время перехода из гиперпространства в нормальное пространство.

— Какая-то бессмыслица, — буркнул Джефф.

Норби неопределенно помахал руками взад-вперед.

— Возможно. Наверное, я тоже не понимаю всех тонкостей гиперпространства, но я доставил вас сюда.

— Мы знаем, где мы находимся, — терпеливо сказал Рембрандт. — Но в какое время мы попали?

— Сразу же после исчезновения Инга. Может быть, нам с ВЭМ стоит передвинуть корабль дальше во времени, выйти в нормальный космос и посмотреть, все ли там в порядке?

Наступила тишина.

— Я не могу рисковать кораблем, на борту которого хранятся произведения искусства, собранные за всю историю Других, — наконец сказал Рембрандт. — Нужно устроить разведочную вылазку и выяснить, каковы условия в теперешней вселенной. Я отправлюсь вместе с Норби.

— Нет, — возразил Джефф. — Ты Рембрандт… я хочу сказать, ты такой же великий, как и он. Мы пойдем вместе с Норби.

Маленький робот отключился от ВЭМ и вышел в центр комнаты. Он втянул ноги и поднялся в воздух, глядя на присутствующих всеми четырьмя своими глазами.

— Ни одно биологическое существо не должно идти со мной. Вселенная может оказаться смертельной для него, но робот проживет достаточно долго, чтобы вернуться обратно с информацией. Я отправлюсь один.

У Джеффа не было времени спорить. Он рванулся к Норби как раз в тот момент, когда робот прощально помахал рукой.

Глава 7

Катастрофическая перемена

Джефф лежал лицом вниз, глядя в пол. Кто-то лизал его шею. Он сел и увидел, что находится в рубке «Многообещающего», маленького семейного корабля братьев Уэллсов, а Норби сидит за приборной панелью. Больше он не мог ничего разглядеть, потому что Оола, его Многоцелевое Домашнее Животное, взгромоздилась на него и восторженно облизывала его лицо. Откуда-то из-под ее пушистого зеленого меха исходило громкое мурлыканье.

— Где ты был, Джефф Уэллс? Я так долго ждала!

По-видимому, Ринда недавно плакала, но сейчас она была великолепна в своем гневе — настоящая дочь самодержавной королевы Изза.

— Ну? Что случилось с вами обоими?

Джефф разразился радостным смехом.

— Мы дома, и вселенная существует! Ура!

— Ты что, спятил? — спросила Ринда.

— Твой довод звучит логично, Джефф, — заметил Норби. — С тех пор, как Инг покинул гиперпространство, прошло достаточно времени, чтобы Ринда успела побывать у тебя дома.

— Разумеется, так оно и было, — раздраженно сказала Ринда. — Я провела целый день с адмиралом в Космическом Командовании, пока весь флот искал вас, но мы-то знали, что это бесполезно, так как вы ушли в гиперпространство. Потом Йоно отвез меня на Землю, и мы прождали еще пару дней, но вы так и не появились. Я осталась утешать Оолу в надежде, что твой брат вернется домой из отпуска. Он тоже не вернулся. Я так несчастна, так одинока, мне совсем не нравятся передачи по земному головидению, и где ты шлялся?

На этом порыв Ринды иссяк, так как ей не хватило воздуха. Джефф вкратце обрисовал ей ситуацию.

— Но Инг потерпел неудачу, — закончил он. — Вселенная уцелела.

— Что за нелепые идеи у этого Инга! — фыркнула Ринда.

— Нелепые, — согласился Джефф. — Но опасные.

— И моя Пера по-прежнему в плену у него. Что же нам делать?

— Тебе — ничего, — ответил Джефф. — Ты вернешься в нашу квартиру вместе с Оолой и подождешь еще немного, пока мы не найдем Инга и не вернем Перу.

— Не хочу! Я и так уже целые сутки жду на борту этого катера, после того как мы с адмиралом обнаружили его на крыше вашего дома. Он сказал, что Норби попытается вернуться сюда, особенно если у Джеффа закончится воздух. Кстати, почти так оно и получилось. Ах, как я рада, что ты жив, Джефф!

К изумлению Джеффа, Ринда бросилась ему на шею и крепко обняла его.

— Но ты не можешь лететь с нами, Ринда. Это опасно.

— Я принцесса. Я лечу с тобой, и это не подлежит обсуждению!

— Мео-уу! — взвыла Оола, вскочив на шляпу Норби.

— Убери ее с меня, — попросил Норби. — Я пытаюсь настроиться на корабль Рембрандта, но что-то блокирует связь.

Ринда отпустила Джеффа и взяла Оолу на руки.

— Мы с Оолой отправимся с вами. Не спорь со мной, Джефф, это бесполезно.

— Сейчас я возьму вас обоих в охапку и отнесу в квартиру!

— Что ж, попробуй, — отозвалась Ринда.

Судя по всему, она практиковалась в единственном виде телепатии, который понимала Оола, — желании изменять свою форму определенным образом. Оола внезапно зарычала, обнажив два ряда острых зубов в такой жуткой пасти, какой Джефф еще ни разу у нее не видел.

— Она превратилась во влимата, — сообщила Ринда. — Это один из иззианских хищников с очень скверным характером. Берегись, Джефф, теперь она может не узнать тебя.

Джефф поднял руки, признав свое поражение, и отправился на камбуз «Многообещающего» поискать какую-нибудь еду. К счастью, Ринда забила холодильники продуктами из кухни Уэллсов, включая изысканные блюда, по всей видимости изготовленные кухонным компьютером по ее личным рецептам.

Джефф поел и в блаженном полусне откинулся на спинку стула. В следующую секунду «Многообещающий» вздрогнул всем корпусом, словно корабль в бурю. Джефф вскочил и вихрем кинулся в рубку.

Ринда держала на руках раздраженную Оолу, снова принявшую облик кошки, а Норби по-прежнему восседал за приборной панелью.

— Что произошло, Норби?

— Трудно сказать, Джефф. Я послал сообщение адмиралу Йоно, где объяснил, что мы должны разыскать Перу, и получил ответ от него. Тогда я решил, что на этот раз будет лучше послушаться его, и…

— Ты имеешь в виду, он хочет присоединиться к нам? — Джефф включил запись сообщения.

«Возьмите меня на борт, прежде чем отправитесь в гиперпространство на поиски Инга, — загремел Йоно. — Это приказ, кадет».

— Значит, нам нужно всего лишь попасть в Космическое Командование? — спросил Джефф. — Он ведь вернулся туда после того, как отвез Ринду?

— Да, — ответила Ринда. — Я хочу поскорее увидеть его. Он такой больной и сильный!

Ощутив невольный укол ревности, Джефф снова повернулся к Норби.

— Почему ты не вывел «Многообещающий» на орбиту вокруг Космического Командования?

— Мне показалось, что я сделал это, — виновато откликнулся Норби. — Но гиперпространственное перемещение на такое короткое расстояние требует большой точности в расчетах, и кажется, я немножко ошибся. Космического Командования нет на месте.

— Как так? Где мы находимся?

— Кажется, на орбите вокруг Марса, но… постой-ка! Это действительно Марс!

Джефф взглянул на смотровой экран, между тем как Норби подвел «Многообещающий» ближе к планете.

— Конечно, — вон гора Олимп, и теперь я вижу купола городов. Сначала мне показалось, будто ты по ошибке забросил нас в прошлое, до того, как земляне заселили Солнечную систему. Но где же Космическое Командование?

— Вызывает база! — зазвучал резкий мужской голос.

— Я не понимаю ни слова, — пожаловалась Ринда.

— Это сообщение по гикому с Марса, — медленно сказал Джефф. — Но почему они говорят на Марсианском Суахили? Во всех системах космической связи используется Стандартный Земной язык.

— Может быть, Норби перебросил нас в то время, когда марсианские колонисты уже построили купола, но Космического Командования еще не было? — предположила Ринда.

— Это невозможно, — ответил Норби. — Космическое Командование было построено на лунной орбите, а потом переместилось к Марсу, когда люди стали строить первые города-купола. Здесь есть города, но нет Космического Командования. Мы не могли вернуться в прошлое.

— Вызывает база, вызывает база, — после этих повторений сообщение продолжилось, причем к нему добавилось голографическое изображение человека в незнакомой темной форме, с застывшим лицом. — Незарегистрированный корабль, оставайтесь на орбите, пока патрульные катера не установят контакт с вами. Неподчинение приведет к немедленному уничтожению вашего корабля.

Картинка исчезла.

— Наверное, нам стоит послушаться его, — пробормотал Джефф.

— Да, — согласился Норби. — Мне кажется, тебе будет интересно послушать их программу новостей. Я только что настроил гиком на прием очередной передачи.

Норби нажал кнопку, и в рубке раздался другой голос, сопровождаемый изображением крупной, суровой женщины, читавшей вслух с невидимого монитора. Она говорила на незнакомом Джеффу языке.

— Это один из множества языков, которыми пользовались на Земле в прошлом? — поинтересовалась Ринда.

— Нет, — ответил Джефф. — Похоже, этот язык вообще не предназначен для человеческих голосовых связок. Она постоянно прочищает горло.

Женщина откашлялась и произнесла на Марсианском Суахили:

— А теперь перевод. По Марс-Сити отмечается невыполнение объемов производства филраков. Если трудовые обязательства не будут выполнены к следующему понедельнику, последует справедливое возмездие. Рацион Мгновенного Питания будет немедленно урезан. Повторяю, если темпы роста выпуска продукции не ускорятся к следующему понедельнику, продолжительность и интенсивность Счастливого Времени возрастет для всех граждан.

Лицо женщины исчезло, сменившись необычайно яркими цветными узорами, вращавшимися и вибрировавшими под аккомпанемент странной неприятной музыки. Джеффу захотелось выключить трансляцию, но он не смог этого сделать.

— Смотрите, какие чудесные цвета, — мечтательно пробормотала Ринда, взяв Оолу на руки. — Чудесные, чудесные, чудесные… Смотри, Оола.

— Чудесные, — хрипло повторил Джефф. — Выключите — нет — вы… чудесные, чудесные, чудесные…

— Ой! — вскрикнула Ринда и выпустила Оолу. — Она укусила меня! Должно быть, я слишком крепко прижала ее к себе. В чем дело, Оола?

Многоцелевое Домашнее Животное подошло к голографическому экрану. Зеленая шерсть Оолы встала дыбом, как у рассерженной кошки. Она зашипела и плюнула в экран. Ее мордочка начала удлиняться. Когда изображение не исчезло, она села на задние лапы и завыла.

— Норби, выключи гиком! — крикнул Джефф.

Норби подчинился.

— Что с вами случилось? — спросил он. — У вас нездоровый вид.

— Если это Счастливое Время, то оно гипнотизирует людей, но не Оолу, которая явно ненавидит его, — сказал Джефф. — Разве звук и изображение не подействовали на тебя, Норби?

— Я наблюдал, но узоры и музыка лишь слегка щекотали мои сенсоры. Кроме того, мне приходилось следить за приближением… вот этого объекта.

На смотровом экране появился маленький корабль, подобно «Многообещающему» приспособленный для входа в атмосферу и посадки на планетах. Однако он не напоминал ни один из кораблей, известных Джеффу по каталогу Космической Академии.

— На этом корабле нет гипердвигателя, — сообщил Норби. — Но он просвечивает нас очень хитроумным сканером. У Федерации никогда не было подобных приборов. Полагаю, он вызовет нас. Я оставил канал связи открытым…

— Эй! — крикнул Джефф. — Что это было?

«Многообещающий» вздрогнул и сошел с орбиты.

— Буксирный луч, — испуганно продребезжал Норби. — Очень мощный, неизвестного мне типа. Мне это совсем не нравится. Нужно попробовать вырваться.

Он принялся колдовать над приборной панелью, но вскоре безнадежно опустил руки.

— Бесполезно. Нас тянет к Марсу!

— Войди в гиперпространство или вернись назад во времени, — посоветовал Джефф.

— Не могу. Во всяком случае, пока включен этот луч. Я знаю, что у Федерации нет ничего подобного. Во всяком случае, у той Федерации, которую я знаю.

— Тогда отправься в гиперпространство сам, без «Многообещающего»!

— Я ведь могу и не вернуться, Джефф. Я не хочу оставлять тебя в опасности. Нужно выяснить… ого!

— Что?

— Я только что перехватил очередное сообщение на Марсианском Суахили, переданное с патрульного корабля на базу. Там говорится: «Инопланетный корабль взят на буксир. Сообщите Хозяину Марса».

— На Марсе нет хозяина.

— Там было кое-что еще, — добавил Норби. — Сегодняшнее число и год. Я все-таки ошибся, когда переместился в гиперпространстве, чтобы забрать адмирала Йоно из Космического Командования. Мы передвинулись на пятьсот лет вперед во времени!

Глава 8

Пленники!

Плененный «Многообещающий» вошел в док, и тяжелая решетка с лязгом захлопнулась за ним. Джефф усиленно размышлял о том, что могло случиться за последние пятьсот лет. Почему исчезло Космическое Командование, имевшее такое огромное значение в его собственном времени?

— Джефф, — сказал Норби. — Буксирный луч отключился. Как думаешь, стоит попробовать уйти в гиперпространство и дать деру отсюда?

— Да, — ответил Джефф.

— Лучше не надо, — возразила Ринда. — Или ты хочешь забрать с собой того, кто только что вошел через воздушный шлюз, который якобы был задраен?

Джефф повернулся, а Норби открыл свои задние глаза (сидя за пультом управления, он обычно закрывал их, чтобы лучше сосредоточиться). Джефф охнул, словно его ударили, а в следующий момент так и случилось: Оола прыгнула ему на грудь и обернулась вокруг его шеи, шипя ему в ухо.

— Мне кажется, этот… э-ээ, красавчик — лишний в нашей компании, — Ринда взяла на руки Норби, быстро втянувшего свою голову и конечности. — Не позволяй ему отобрать у меня мою любимую куклу, Джефф!

— Кто вы? — спросил Джефф.

Существо не ответило. Было даже невозможно определить, смотрело ли оно на них, так как Джефф не видел глаз. Немного превосходя в росте взрослого человека, инопланетянин походил на пальму ядовито-желтого цвета с толстым стволом, заканчивавшимся восемью корнями-огрызками со странными суставчатыми сочленениями. Крона лишь отдаленно напоминала древесную, поскольку все десять кожистых листьев заканчивались тонкими членистыми конечностями с клешнями вместо пальцев.

Существо было облачено в прозрачный скафандр с отдельными секциями для каждой конечности. Роговые клешни, выпиравшие наружу, угрожающе двигались, напоминая Джеффу краба, собирающегося схватить добычу.

— Фу, как от него воняет! — Ринда наморщила нос. — А поскольку все, кроме клешней, покрыто пластиком, можно себе представить, как он пахнет на самом деле. Уходите, мистер!

Инопланетянин изменил цвет на тошнотворно-оранжевый и взмахнул своими клешнями в сторону Ринды. Из микрофона корабельного коммуникатора полились какие-то звуки, но никто не понимал их.

Во внешности инопланетянина было нечто, заставлявшее Джеффа внутренне сжиматься от страха. Он подошел к Ринде и положил руку ей на плечо, восстановив телепатический контакт с Норби.

«В твоих банках памяти есть сведения о подобных существах, Норби?»

«Ничего нет. Оно мне совсем не нравится».

«Ты можешь забрать одного из нас в безопасное место. Отправляйся в гиперпространство и, если возможно, верни Ринду в нашу квартиру».

«Я не могу, Джефф. Это существо или его странный скафандр генерирует электронное поле, мешающее мне нормально функционировать. Будь предельно осторожен. Это существо опасно».

Они попали в плен.

— Хозяин Марса просканировал ваш корабль. Он утверждает, что корабль не оснащен гипердвигателем. Как вы объясните ваше неожиданное появление в нашей области космоса, молодой человек?

— Ваша Честь… — начал было Джефф, но мужчина, сидевший за большим столом, неодобрительно покачал головой, а сидевшие в зале тревожно зашептались.

— Использование Стандартного Земного языка запрещено. Говорите только на Марсианском Суахили, если не знаете язык Хозяев, — произнес худой мужчина с печальным лицом, которого Джефф поначалу принял за судью. — А ко мне следует обращаться «сэр прокурор».

— А что плохого в Земном языке? — спросил Джефф на Марсианском Суахили (он мог сносно объясняться на этом наречии благодаря урокам Норби).

— Разрешены только региональные языки. Неужели ты не знаком с этим простым правилом?

— Мы вообще не знакомы с вашими правилами, сэр прокурор. Мы только что прибыли сюда.

Прокурор повернулся к одному из людей-полицейских, которые препроводили в зал суда Джеффа с Оолой, сидевшей у него на плече, и Ринду с Норби в руках.

— Насколько я понял, единственными обитателями этого маленького древнего суденышка оказались двое детей, домашнее животное и игрушечный робот?

— Вы правы, сэр прокурор.

Инопланетянин, стоявший неподалеку от Джеффа, вдруг заговорил на своем странном языке.

— Понятно, — произнес прокурор, выслушав его. — Значит, рядом с ними не было взрослых, которые могли бы объяснить, почему они нарушают законы. Следовательно, вся вина лежит на них.

— Мы не знали о том, что нарушаем ваши законы, — возразил Джефф. — И как можно считать нас виновными до тех пор, пока наша вина не доказана?

— В суде Хозяев вина не нуждается в доказательстве. Хозяева решают. Хозяин Марса счел вас виновными.

Ринда приблизилась к Джеффу, так что он мог прикоснуться к своему роботу и услышать телепатическое сообщение Норби.

«Ринда и Джефф, у вас осталась единственная надежда. Признайтесь, что вы из прошлого и были выброшены в это время какой-то неведомой силой. Продолжайте делать вид, будто я обычная игрушка. Здесь нет других роботов, которых могли бы обнаружить мои сенсоры. Даже компьютеры маленькие и примитивные. У меня складывается впечатление, что всем здесь заправляют инопланетяне».

— Я ужасно сожалею, что мы по ошибке нарушили ваше космическое пространство, — Джефф широко раскрыл глаза и улыбнулся, изображая детскую невинность. — Мы с подружкой играли в космолете моего брата. Внезапно что-то подхватило нас и унесло прямо сюда, в это странное место.

— На корабле вашего брата? Но людям не разрешается владеть космическими кораблями, даже такими старыми и маленькими, как ваш. Объяснитесь.

— Мой брат работает в Космическом Командовании и…

— Это невозможно. Космическое Командование было уничтожено четыреста пятьдесят лет назад, когда прибыли наши Хозяева.

Джефф заметил искорку интереса в глазах мрачного прокурора. Когда он произносил слова «наши Хозяева», в его голосе проскользнули циничные нотки.

Судя по всему, инопланетянин понимал Марсианское Суахили, хотя говорил лишь на собственном языке. Он снова залился оранжевым цветом и обратился к прокурору:

— Хозяин утверждает, что вы являетесь путешественниками во времени и должны подвергнуться тщательному обследованию. Сначала старший — ты, мальчик, — должен выучить язык Хозяев. Стой спокойно, и тебе не причинят вреда.

«Телепатическое обучение, — произнес Норби в сознании Джеффа. — Советую читать про себя бессмысленные стишки, чтобы он не смог выведать никаких секретов, если попытается прозондировать твой разум».

Но когда клешни инопланетянина приблизились к Джеффу, он поневоле испугался. Хотя инопланетянин оставался в своем прозрачном скафандре, его запах и ощущение исходившей от него угрозы были почти невыносимы.

Оола зашипела и завыла. Инопланетянин отступил на шаг назад.

— Успокойте свое животное, иначе его умертвят, — произнес прокурор.

Джефф передал Оолу Ринде. Она с трудом удерживала раздраженное Многоцелевое Домашнее Животное вместе с Норби, пока робот не включил антиграв на малую мощность, сделав себя практически невесомым. Джефф заметил, как Ринда расслабилась и улыбнулась ему.

Клешни инопланетянина снова приблизились. На этот раз они прикоснулись к голове Джеффа, и у него немедленно началась ужасная мигрень.

«Варкалось. Хливкие шорьки

Пырялись по наве,

И хрюкотали зелюки

Как мюмзики в мове».

Пока клешни оставались прижатыми к его голове, Джефф продолжал цитировать «Баргамлота», благодарный Льюису Кэрроллу, сочинившему лучшее бессмысленное стихотворение всех времен и народов.

Клешни убрались, и головная боль начала стихать.

— Слушай меня, человек, — произнес инопланетянин, и Джефф понял его язык. — Я не смог прочитать содержимое твоего мозга, но со временем это будет исправлено. Мне ясно, что ты выпал из своего времени.

— Это произошло, когда Инг…

— Инг, Открыватель Двери, — перебил инопланетянин. — Нет надобности обсуждать это. Когда Дверь открылась, пространственно-временное возмущение перебросило ваше суденышко в этот период времени. Твой разум слишком замутнен для полноценного обучения и адаптации к современным условиям. Ты будешь уничтожен, а младший ребенок пройдет курс усиленной подготовки.

Увидев гримасу на лице прокурора, Джефф повернулся к нему:

— Пожалуйста, сэр прокурор, выслушайте нас. Мы хотим лишь одного: покинуть это место. Мы не можем причинить вред ни Хозяевам, ни кому-либо еще.

Джефф говорил на Марсианском Суахили; он мог понимать язык инопланетянина, но не умел говорить на нем. Возможно, это было под силу лишь немногим людям, вроде диктора голографического телевидения и прокурора. Не поэтому ли они получили свои важные должности?

Прокурор печально улыбнулся.

— Куда вы можете уйти? Ваш корабль не оснащен гипердвигателем, и кроме того, Хозяева не разрешают людям путешествовать в космосе.

— Пожалуйста, не убивайте Джеффа, — попросила Ринда на Марсианском Суахили с чудовищным акцентом. — Ему всего лишь пятнадцать лет.

— Он выглядит старше, — пробормотал прокурор. — Хозяин, может быть, мальчика все-таки можно подвергнуть обучению?

Но инопланетянин не слушал. Его кожистые листья повернулись в направлении Ринды. Может быть, ему понадобился Норби? Джефф опасался, что инопланетянин мог каким-то образом воспринимать телепатическую связь робота с иззианской принцессой.

Потом Джефф увидел, как Оола изменила форму. Он с ужасом смотрел на животное, в которое она превратилась, — нечто с удлиненным, продолговатым туловищем, похожим на мурену, щупальцами с обоих концов и шестнадцатью маленькими ножками.

— Нунниюнни! — воскликнул инопланетянин. Он одним прыжком подскочил к Ринде и забрал у нее Оолу.

— Наше животное может становится таким, каким вы хотите его видеть, — пояснил Джефф. — Должно быть, у вас очень мощные мысли, если Оола превратилась в нунниюнни для вас.

Ринда хихикнула, но быстро подавила смешок и украдкой подмигнула Джеффу. Что она задумала?

Инопланетянин гладил Оолу. Все присутствующие смотрели на него, кроме Джеффа. Джефф наблюдал за Норби, чья голова медленно выползала из бочонка. Круглый глаз робота подмигнул ему — точно так же, как недавно сделала Ринда. Неожиданно Норби и Ринда исчезли.

— Девчонка пропала! — завопил прокурор с посеревшим от страха лицом. — Хозяин, я не виноват…

Инопланетянин махнул клешней в сторону прокурора, и тот согнулся пополам, словно от сильной боли. Джефф решил, что инопланетянин обладает способностью электрической стимуляции нервных центров человека. Не удивительно, что ему не составляло труда в одиночку справиться со всеми, кто находился в зале. Но может ли один инопланетянин править целой планетой?

— Куда делась девчонка, путешественник во времени? — спросил инопланетянин, позабыв об Ооле, сидевшей на его кожистой верхушке. Джефф опасался, что она захочет навсегда остаться там.

— Я не знаю, куда они делись, — ответил он.

— Возможно, но ты знаешь, как они это сделали.

Когда Джефф не ответил, тошнотворно-оранжевый оттенок инопланетянина стал более резким, и он взмахнул клешней. Боль была ужасной.

— Я все равно не скажу тебе, — простонал Джефф. — Кто ты такой, в конце концов? Почему тебе нужна планета вроде Марса, если ты не можешь здесь жить без скафандра? Зачем ты здесь?

Вся аудитория дружно ахнула; по-видимому, никто из людей не осмеливался так разговаривать с Хозяевами.

— Я не нравлюсь тебе, молодой человек. Впрочем, это можно сказать и про остальных, но они повинуются, так как мы обучаем их Счастливым Временем. Если оно не подействует на тебя, пока ты будешь в тюрьме, то тебя ликвидируют.

— Убийство негуманно. Если ваше общество способно на межзвездные космические путешествия, то вы не должны быть заинтересованы в убийствах.

— Ты наивен. По-видимому, ты не знаешь, что в каждой человеческой колонии есть свой Хозяин. Мы неуязвимы, поскольку защищены от человеческих станнеров и обычных видов оружия, а также обладаем силами, о которых вы, люди, не имеете даже отдаленного представления. Мы — высшие существа, и ваши ничтожные жизни нас не интересуют. Нас не волнует, живы вы или мертвы, но если вы живете, то обязаны покорно служить нам.

Джефф не ответил. Он старался не смотреть на Оолу, которая снова начала изменять форму.

— Ты будешь беспрекословно повиноваться нам?

Теперь Оола снова была похожа на кошку. Она стала крупнее, и ее хвост исчез, чтобы скомпенсировать перемещение массы.

— Беспрекословное повиновение? — озадаченно спросил Джефф, пытаясь отвлечь внимание присутствующих, многие из которых уже начали косо поглядывать на Оолу. — А что это такое?

— Нет, ты безнадежен. Пожалуй, я сейчас же избавлюсь от тебя.

Инопланетянин направил на Джеффа все свои клешни.

— Подожди, — быстро сказал Джефф, отступив к столу прокурора. — Ты многое можешь узнать от меня. Возможно, я буду сотрудничать с тобой, если ты объяснишь мне некоторые вещи. Почему вы называете себя Хозяевами и почему…

— Мы единственные истинно разумные существа. Все остальные обязаны служить нам.

Оола отрастила длинные клыки. Теперь она поразительно напоминала саблезубого тигра — одного из своих наиболее диких предков. Но что может сделать саблезубый тигр против всемогущего и неуязвимого инопланетянина?

— Все остальные? — тупо повторил Джефф в отчаянной надежде, что Норби вернется за ним.

— Безмозглый слизняк! В прошлом некоторые из твоего рода полагали, будто различные расы могут мирно сосуществовать во вселенной, но мы быстро образумили их. Мы разрешаем другим существам жить лишь в том случае, если они служат нам. Но самое главное — мы не разрешаем им путешествовать в космосе. Гипердвигатель объявлен вне закона; люди проживают на выделенных им территориях, производя нужную нам продукцию.

— А где находится ваша территория?

— Везде! Мы — Хозяева.

— Ты просто большая уродина! — воскликнул знакомый металлический голос. Норби возник в воздухе над головой Джеффа.

Но инопланетянин оказался слишком проворным. Сильнейшая боль обожгла Джеффа, и Норби тонко заверещал, упав на пол, когда отключился его антиграв. Инопланетянин наклонился и протянул клешню, собираясь схватить Норби.

Несмотря на боль, Джефф попытался помешать ему, но существо отшвырнуло его в сторону так, словно он ничего не весил.

— Роботы запрещены, — произнес инопланетянин. — Этот опасный механизм должен быть уничтожен.

— Нет! — завопил Джефф, пытаясь встать. Голова Оолы откинулась назад, а затем опустилась, и клыки саблезубого тигра вонзились в скафандр инопланетянина.

Тот сорвал ее со своей верхушки и швырнул в Джеффа.

— Без сомнения, это отродье Других, — инопланетянин издал скрежещущий звук, болезненно отдававшийся в барабанных перепонках.

— Другие накажут тебя, — прохрипел Джефф. Норби не двигался. Неужели он был мертв?

— Ага, значит, ты знал Других в своем времени? Сейчас они практически вымерли, ибо мы покорили их, как покорили и вас, ничтожных букашек. Скоро мы избавимся от любых существ, осмеливающихся противостоять нам.

— Другие — самые разумные существа! Они никого не убивают! Они уважают жизнь!

— Они идиоты, — отрезал инопланетянин. — А теперь, глупое человеческое существо, я сделаю так, чтобы ты больше никогда не беспокоил меня.

Он снова направился к Джеффу, но в следующее мгновение пошатнулся и рухнул на пол. Его клешни беспорядочно раскрывались и закрывались, а тело под скафандром высохло и съежилось. Потом оно рассыпалось, превратившись в серую пудру.

— О нет! — взвыл прокурор. — Вы убили Хозяина! Вы обрекли всех нас на гибель!

— Хорошо сделано, — Норби вскочил и взял Джеффа за руку. — Он чуть было не замкнул все мои контуры.

— Вы не понимаете, — причитал прокурор. — Каждый Хозяин во вселенной связан со всеми остальными Хозяевами, и когда один подвергается нападению или умирает, Хозяева посылают корабли, уничтожающие планету или спутник, где случился мятеж. Мы обречены!

— Садитесь на свои корабли…

— У нас нет кораблей!

— Зато у нас есть, — перебил Норби. — Давай, Джефф, нет времени прощаться с ними!

Глава 9

Проблема

«Многообещающий» находился на орбите Марса.

— Вот они! — воскликнула Ринда, указав на смотровой экран. Огромные корабли приближались к планете.

— Должно быть, они вышли из гиперпространства, — заметил Джефф. — Я не думал, что Уродины поспеют так быстро.

— Уродины?

— Так их окрестил Норби. Я отказываюсь называть их Хозяевами. Норби, ты можешь немедленно отправить «Многообещающий» в гиперпространство?

— Если исходить из данных, имеющихся в нашем распоряжении, у Уродин есть множество кораблей, оснащенных гипердвигателями. Я не могу просто уйти в гиперпространство. Я должен перебросить нас назад во времени, до того, как Уродины появились в Солнечной системе.

— Джефф, — с неожиданным беспокойством сказала Ринда. — Если Уродины покорили все планеты, означает ли это, что на Иззе тоже есть Хозяин?

— Боюсь, что так, — ответил Джефф. — Поторопись, Норби!

— Эти корабли приближаются слишком быстро, — нервно отозвался робот. — Мои системы работают с перегрузкой.

За мгновение до того, как «Многообещающий» исчез из обычного пространства, Джефф увидел взрывающиеся купола марсианских городов.

— Все эти люди умерли из-за меня, — прошептал он. Ринда расплакалась.

— Это я виновата! Я попросила Оолу изобразить ручное животное инопланетянина, в надежде, что его защитное электронное поле немного ослабнет. Я хотела освободить гипердвигатель Норби и сбежать обратно на корабль.

— Я не думал, что клыки Оолы смогут причинить вред инопланетянину, но, похоже, хватило одной крошечной дырочки в скафандре, — пробормотал Джефф. — Не помню только: хотелось ли мне, чтобы она превратилась в саблезубого тигра? Может быть, подсознательно…

— Если вы перестанете взваливать всю вину на себя, то вспомните о двух очевидных вещах, — вмешался Норби. — Во-первых, тот Уродина собирался убить тебя, Джефф, да и меня тоже. А во‑вторых, никого из тех людей, которых мы видели, не существует в действительности.

— Но они были реальными, — возразил Джефф.

— Во времени, которое не должно наступить, — отозвался Норби. — Мы только что побывали в ложном будущем. Подумай, Джефф, ведь мы с тобой уже не раз бывали в будущем и встречались там не только с людьми, но и с Другими, и все были живы-здоровы.

— Это Инг сделал что-то, выпустившее в космос Уродин, которые начали всех завоевывать, — прошептала Ринда.

— Да, — согласился Норби. — Мы должны выяснить, что он сделал, вернуться в прошлое и отменить это. Инг открыл какую-то «дверь» для Уродин. Нужно найти ее.

— Как? — слабым голосом спросил Джефф. Он чувствовал ужасную усталость.

— И где мы сейчас находимся? — добавила Ринда.

— Мы в гиперпространстве, — ответил Норби. — Я не знаю, как далеко мы продвинулись во времени, но, по крайней мере, в наш воздушный шлюз не стучатся Уродины. А вот как далеко… пока что не знаю.

— Тогда выведи «Многообещающий» в обычное пространство, — попросил Джефф. — Узнаем хотя бы, в каком времени мы находимся.

— Только после того, как вы с Риндой немного поспите, — сказал Норби. — Неужели я должен стать еще и сиделкой, а не только гениальным роботом, спасающим вселенную?

— По-моему, Оола подает нам пример, — сказала Ринда. Оола свернулась клубком, как обычная кошка, и крепко спала.

Джефф проснулся от того, что Норби тряс его за плечо.

— Что…

— Ш-шш! Ринда спит, и я не хочу будить ее без необходимости.

— Тогда почему ты разбудил меня?

— Ты проспал уже шесть часов. По-моему, этого достаточно, а мне нужен твой совет.

— Гениальному роботу нужен совет?

— Не остри, Джефф. Посмотри-ка на это.

Джефф перекатился на бок и сел на коврике, который он принес в рубку «Многообещающего». Проследив взглядом за вытянутой рукой Норби, он изучил смотровой экран.

— Обычная серятина, — пробормотал он. — Гиперпространство, и ничего больше.

— Взгляни еще раз.

— Там какой-то огонек. Что это значит?

— Фарго однажды объяснил мне, что экран находится под контролем бортового компьютера, и когда к «Многообещающему» приближается другой корабль, на экране возникает сигнал.

— Другой корабль? В гиперпространстве… Норби, это могут быть только Уродины! Они нашли нас, и теперь…

Ринда вбежала в рубку, протирая глаза.

— Я слышала, как вы кричали. Что случилось?

— Ничего хорошего, — буркнул Джефф. — По-моему, Уродины…

Внезапно воздушный шлюз открылся.

— Уор-рр! Мяу-уу! — Оола скачками понеслась к пришельцу, обнюхала его, зевнула и трусцой вернулась к Джеффу.

— Я прошел испытание?

— Рембрандт!

Это в самом деле был Другой, которого Джефф назвал Рембрандтом, но страшно состарившийся. Он выглядел таким старым, что был почти неузнаваемым. Дыхание со свистом вырывалось из его груди, но он улыбнулся Джеффу прежней улыбкой.

— Когда наш сканнер сообщил, что Норби находится на этом корабле, мы не могли поверить, что кто-то из людей остался в живых. Однако вы так же молоды, как и во время нашей первой встречи. У вас появились спутники: интересное животное и очаровательная молодая леди. Должно быть, ты путешествовал во времени, Джефф Уэллс.

— Сколько прошло времени? — спросил Джефф, заметив, что Норби прикасается к Ринде своим сенсорным проводом, и возможно, рассказывает ей о встрече с кораблем Других.

— Вы с Норби оставили наш корабль после того, как он любезно вернул нас через гиперпространство в наше и ваше родное время. Это было тысячу лет назад.

— Тысяча лет!

— Я снова переместился вперед, а не назад, — пробормотал Норби. — Какая удача, что мы встретились с Рембрандтом.

— Вряд ли это можно объяснить удачей, — отозвался Другой. — После того, как вы не вернулись с информацией о состоянии вселенной, мы прождали еще много лет. Наконец мы решили пойти на риск и вышли из гиперпространства.

— Полагаю, вы обнаружили Уродин, — сказала Ринда. — Так Норби называет этих древовидных инопланетян.

Морщинистое лицо Рембрандта озарилось грустной улыбкой.

— Так называемая Раса Хозяев в самом деле обладает мерзким характером, и мы быстро выяснили это, когда вернулись в космос. Они покорили все населенные планеты и уничтожили все корабли Других, которые смогли найти. К несчастью, они оказались слишком сильны для нас, и мы были вынуждены скрываться от них.

— Не понимаю, как вы нашли нас теперь, — пробормотал Джефф.

— Мы запрограммировали наш компьютер ВЭМ на поиски Норби, надеясь, что он поможет нам ускользнуть от Уродин, переместившись назад или вперед во времени. Шли годы, и наша надежда увядала, но компьютер продолжал поиски и наконец нашел тебя и твою подругу.

— Я Ринда, иззианская принцесса, и счастлива познакомиться с одним из Других. Иззианцы слагают о вас легенды, но мы не могли и представить, что вы способны прожить тысячу лет.

— Другие живут по нескольку тысяч лет, — ответил Рембрандт. — Но я подхожу к концу моего жизненного пути. Поскольку мы не можем путешествовать во времени, последние тысячу лет мы могли лишь наблюдать, не в силах задержать распространение Уродин. Мы рады, что нашли вас, но для нас уже все кончено. Вы должны вернуться в космос и помочь выжить собственному народу.

— Но Уродины схватят нас! — воскликнул Джефф.

— Нет. За годы, прошедшие с тех пор, как вы встретились с ними, Уродины начали вымирать, не в состоянии приспособиться к условиям тех планет, где живут Другие и человеческие существа. Они претерпели клеточные изменения, которые сперва обесплодили, а затем начали убивать их. Вскоре они полностью вымрут, и мы избавимся от них. Но работа по восстановлению разрушенных ими цивилизаций будет очень долгой и тяжелой.

Джефф пробежал пальцами по своим кудрявым каштановым волосам.

— Но разве мы не можем восстановить историю в ее правильном виде — ту историю, в которой люди и Другие распространяются по Вселенной, творя добро? Мы с Норби однажды побывали в будущем, отдаленном даже по отношению к этому времени, и там дела обстояли именно так. Почему Норби не может вернуть нас обратно и остановить Уродин, прежде чем они завоюют весь мир?

— Я уже слишком стар, — промолвил Рембрандт. — Боюсь, борьба с Уродинами с самого начала была бесполезной. Норби, забери своих спутников куда-нибудь в прошлое, где вы будете в безопасности.

— Есть лучшее решение. Мы вернемся в прошлое и остановим Инга. Тогда это ложное будущее никогда не наступит, и Уродины не завоюют обитаемую Вселенную.

Рембрандт покачал головой.

— Это верно, что последнее тысячелетие нашей жизни является ложным временем, но теперь уже невозможно что-либо исправить. Мы на своем последнем корабле пытались найти способ решения проблемы, но наши исследования зашли в тупик. Вы не сможете вернуться в прошлое и изменить историю.

— Почему? — одновременно спросили Ринда и Джефф.

— Это временное ответвление стало постоянным, — отозвался Рембрандт. — Первоначальная ошибка, изменившая ход истории, не поддается исправлению.

— Кажется, я знаю, в чем дело, — пробормотал Норби. — Я проанализировал собственные данные и, похоже, догадался, что именно обескуражило Других. Мне очень жаль, Джефф, но мы попали в безвыходное положение.

— Не верю! — закричала Ринда. — Я никогда не сдамся, и если кто-нибудь не объяснит мне, почему вы считаете, будто мы застряли в этом ужасном месте и времени, я буду визжать, пока у меня хватит сил!

— Ринда права, — сказал Джефф, положив руку ей на плечо. — Мы с ней еще молоды, но сможем вынести правду. Прошу вас, скажите нам.

— Мы изучили существ, которых вы называете Уродинами, — сказал Рембрандт. — Мы расшифровали их язык и слушали их переговоры. Мы знаем, откуда они родом и почему мы не можем вернуться обратно и остановить их вторжение. Увы, когда Инг с помощью Перы и взрыва своей второй бомбы придал ускорение своему кораблю, этого хватило, чтобы выбросить «Поиск» из гиперпространственного поля, принадлежащего нашей вселенной. Судя по всему, существуют параллельные вселенные, и Инг прорвался в одну из них.

— Выходит, если мы не сможем сделать то же самое, то никогда не найдем его, — потрясенно прошептал Джефф. — Теперь я понимаю, что имел в виду тот Уродина, когда назвал Инга «Открывателем Двери». Это была дверь, позволившая Уродинам проникнуть из их вселенной в нашу.

— Правильно, — подтвердил Рембрандт. — А ключом к этой двери послужила Пера и тот редкий металл, который содержится в ней. Мы мало знаем об этом металле, но подозреваем, что он сохранился после сжатия вселенной, предшествовавшей нашей. Ходили слухи, что Другие с давних пор собирали его частицы, чтобы использовать их, когда наша вселенная умрет естественной смертью.

— Моя Пера? — спросила Ринда. — Она — ключ к путешествию между вселенными?

— Да, — ответил Рембрандт. — С помощью металла, который они украли у Перы, Уродины вторглись в нашу вселенную. Миллиарды их нагрянули одновременно, а потом не смогли вернуться к себе домой. Они покорили нашу вселенную, но мы не можем проникнуть в их вселенную.

— Чтобы найти Инга, — тихо добавил Джефф. — Найти злодея!

Глава 10

Идея Норби

— Норби, — сказал Джефф. — Мы великолепно пообедали на корабле Рембрандта, и я начинаю приходить в норму.

— Пообедали и поспали. Я несколько часов ждал, пока ты проснешься.

— Я тоже проснулась, — сказала Ринда, расчесывая свои длинные рыжие волосы. — Даже не пытайтесь что-то утаить от меня!

— Ситуация тяжелая, — сказал Джефф. — У Рембрандта есть все основания полагать, что мы не сможем последовать за Ингом, даже если попадем в прошлое сразу же после того, как он проник в соседнюю вселенную. Другие много лет скрывались от Уродин. Они состарились, выдохлись и отказались от всякой надежды. Когда-то я считал их сверхсуществами, но у них есть свои слабости и эмоции, как и у нас.

— Я не сдамся, — твердо заявила Ринда. — Я уверена, что вы найдете способ исправить это безобразие. Ты и Норби, — она улыбнулась Джеффу, и он внезапно понял, что ей не всегда будет одиннадцать лет. Ее вера в него заставляла его чувствовать себя сильным и мужественным.

— Разумеется, на самом деле именно Оола помогла нам бежать, — безмятежно продолжала Ринда. — Я не сомневаюсь в твоей храбрости, Джефф, но тебе часто не хватает выдержки.

— Большое спасибо!

— Вы оба забываете, что если бы не я, то вы бы остались в зале суда на Марсе, — напомнил Норби.

— Хорошо, Норби, что ты предлагаешь? — спросил Джефф. — Ты ведь у нас гений.

— Пока вы спали, я расспросил Рембрандта. Разумеется, я прекрасно сознаю, что металл, который содержится во мне и в Пере, очень опасен и может быть использован в дурных целях, но я своей жизни сделал столько добра…

— Норби!

— …в общем, я спросил Рембрандта, не могут ли Другие извлечь из меня этот металл и использовать его.

— Нет! — Джефф вскочил на ноги.

— Он тоже отказался. Могу процитировать его слова: «Мы оставим тебя таким, как ты есть. Ты уникален и вносишь в любую вселенную дополнительный элемент веселья и неопределенности».

— Перестань хвастаться, Норби, — фыркнула Ринда. — Пера никогда не хвастается.

Джефф жестом попросил ее замолчать.

— Подожди. Мне кажется, Норби не просто хвастается, а Рембрандт не просто хотел польстить ему. Это было скрытое сообщение, не так ли?

— Думаю, да, Джефф. Ты хочешь поговорить с ним?

— Да.

Через некоторое время воздушный шлюз снова открылся, и Рембрандт вошел в рубку «Многообещающего».

— Я предложил Норби обсудить положение после того, как вы отдохнете, — сказал он. — Надеюсь, ты понял, что нам придется временно одолжить твоего робота.

— Что вы имеете в виду?

— Разве ты еще не догадался? — тихо спросил Норби.

Джефф опустил голову и глубоко задумался.

— Думаю, Другие хотят подключить тебя к своему компьютеру, чтобы попытаться проникнуть во вселенную Уродин.

— Моя конструкция отличается от Перы, поэтому трудно сказать, удастся ли мне преодолеть барьер, даже если за мной будет стоять вся мощь корабля Других. Но я собираюсь попробовать.

— Мы с Норби решили, что вы с Риндой останетесь на «Многообещающем», — сказал Рембрандт. — В этом времени, когда Уродины вымирают, гиперпространство безопасно для вас.

— Ну нет! — воскликнула Ринда. — Не смейте убегать от нас! Я хочу увидеть ваш корабль.

— Не может быть и речи о том, чтобы мы остались здесь, — поддержал Джефф. — Но у меня есть предложение. Норби может вернуть наш корабль в прошлое и найти Рембрандта, когда он был моложе…

— Тебя беспокоит моя дряхлость, Джефф?

— Да, сэр.

— Даже если я умру, это не имеет значения. Норби должен использовать наш корабль в том состоянии, в каком он находится сейчас. За века наших странствий мы сильно усовершенствовали корабль, многократно увеличив мощность его энергосистем. Если вы вернетесь в прошлое и разыщете того Рембрандта, которым я был когда-то, он окажется не в состоянии подготовить корабль для преодоления барьера между вселенными.

— Норби может попробовать проникнуть в другую вселенную на «Многообещающем», если ваш компьютер увеличит мощность нашего, — предложил Джефф. — Связь прервется, как только мы окажемся там, но этого будет достаточно.

— Слишком неопределенно, — вздохнул Рембрандт. — И к тому же, как вы вернете «Многообещающий» в эту вселенную без нашей помощи?

— А разве вы не рискуете тем же самым?

— Да, Джефф, но я стар…

— Ты и твоя команда — последние из Других, выживших в нашей вселенной. Если с вами что-то случится…

— Тем не менее мы должны уйти, а вы останетесь.

Ринда неожиданно рассмеялась. Она взяла на руки сонную Оолу и погладила ее мягкую зеленую шерсть. Многоцелевое Домашнее Животное зевнуло и замурлыкало.

— Мистер Рембрандт, вы говорите неправду, — сказала Ринда.

— Мы никогда не лжем.

— Может быть, вы не лжете другим, но как насчет самих себя?

— Не оскорбляй Рембрандта, — пробормотал Джефф, смущенный ее словами.

— Подумайте, Рембрандт, — произнесла Ринда тем же тоном, каким ее царственная мать выговаривала своим придворным. — Может быть, причина вашего нежелания отправить Норби на «Многообещающем» заключается в том, что если мы с Джеффом добъемся успеха, то вы умрете. Вы исчезнете, поскольку тот Рембрандт, которым вы являетесь сейчас, вообще не должен существовать.

Наступило длительное, тяжелое молчание.

— Думаю, ты права, юная Ринда с планеты Изз, — наконец произнес Рембрандт. — Наверное, я надеялся, что попав в параллельную вселенную, каким-то образом сумею продолжить свое существование, даже если вселенная вернется на верный путь. Это нелогично, и мне стыдно.

— Разрешите мне попробовать с «Многообещающим», как предложил Джефф, — попросил Норби. — Позвольте мне пользоваться мощностью вашего корабля, пока это будет возможно.

— Хорошо, — согласился Рембрандт. — Все мы подключимся к компьютеру и установим связь с Норби, который получит мощный источник энергии. Меня печалит лишь то, что вы можете навсегда остаться в чужой вселенной.

— Нет, если я смогу установить контакт с тобой, Рембрандт, — сказал Норби. — Оставайтесь в гиперпространстве, и…

— Если вы добъетесь успеха в той вселенной, мы будем недоступны для вас.

— Но настоящий Рембрандт останется — тот, молодой, которым вы были раньше!

— Он не обладает моими познаниями, особенно недавно приобретенными, которые позволяют нам использовать новые огромные силы нашего корабля. Поймите, меня печалит не то, что вместе со мной исчезнут воспоминания о наших битвах и скитаниях. Исчезнут научные знания — вот что важно.

— Не исчезнут, если вы передадите их мне, — сказал Норби.

— Ты замечательно умный робот, но даже твой мозг не сможет вместить всех наших познаний.

— Я самый… — Норби замолчал и втянул голову в бочонок.

— Нет, Норби. Ты не можешь даже представить себе, какие знания мы накопили и что можно совершить с их помощью.

— Хорошо, — вздохнул Норби. — Я не такой уж умный и не могу регистрировать данные так же хорошо, как Пера, но способен же я сохранить некоторые знания — например, как увеличить мощность вашего корабля. И если передам эту информацию молодому Рембрандту…

Морщинистое лицо Рембрандта расплылось в широкой улыбке.

— Ты даже умнее, чем я думал. Я поделюсь с тобой знаниями, но только научными и имеющими прикладное значение. Мне не хочется, чтобы мое молодое «я» обременяли печальные воспоминания старого существа.

— Я готов, сэр, — сказал Норби.

— Тогда давай начинать. Мы, Другие, последние выжившие в этом неправильном будущем, сделаем все возможное для спасения вселенной!

Глава 11

Решающий бросок

— Я не хочу сидеть привязанной к креслу! — запротестовала Ринда. На ее побледневшем лице резко проступили веснушки.

— Это необходимо, — отозвался Джефф, бережно усадив ее и пристегнув ремни безопасности. — Норби полагает, что «Многообещающий» может сильно встряхнуть, когда мы будем входить в параллельную вселенную.

— Но разве я не могу быть ближе к тебе? — умоляюще прошептала она.

— Я тоже пристегнусь, Ринда, в соседнем кресле, но оставлю одну руку свободной, так что мы сможем держаться за руки.

Оола, уже заключенная в мягкую коробку с пластиковым окошечком, высказывала свое мнение по поводу готовящейся операции, рыча и завывая попеременно.

— Ты не мог бы отнести это животное в спальню? — спросил Норби, путавшийся в проводах, соединявших его с компьютером, который в свою очередь был подключен к компьютеру Других посредством радиоволн и кабелей, протянутых между кораблями.

— Я должен быть уверен, что смогу схватить Оолу, если она вдруг вырвется наружу, — объяснил Джефф.

— Как ты можешь это сделать, будучи пристегнутым к креслу? — поинтересовалась Ринда.

— Чтобы освободиться в случае срочной надобности, просто потяни за шнурок с металлической табличкой у себя над головой.

— Вы наконец устроились? — сварливым тоном спросил Норби. — Если бы вы знали, как тяжело поддерживать сетевую связь и одновременно пытаться настроиться на того, кто находится в далеком прошлом и в другой вселенной!

— Разве это возможно, — ошеломленно спросила Ринда. — Как ты можешь настроиться на Инга?

— Не на Инга, — возмущенно отозвался Норби. — На таком большом расстоянии я не могу настроиться на людей, за исключением Джеффа. Я собираюсь найти злодея, отыскав его жертву!

— Пера, — прошептала Ринда. — Моя Пера…

— Моя Пера, — возразил Норби. — Я очень люблю ее. А теперь помолчите и дайте мне сосредоточиться.

— Да, Норби, — нежно проворковала Ринда. — Мы полностью доверяем тебе.

Она потянулась к Джеффу и взяла его за руку. Ее маленькая ладонь была холодной.

«Я немного беспокоюсь, — телепатически произнесла она. — Естественно, будучи иззианской принцессой, я ничего не боюсь…»

«Разумеется».

«Как ты думаешь, Джефф, Норби знает, что он делает?»

«Честно говоря, вряд ли. Да и как он может знать? Никто не делал этого раньше, кроме Инга, но в его распоряжении была Пера и гиперпространственная бомба».

«Но если мы попадем в другую вселенную и не сможем найти их…»

«Не думай об этом, Ринда. Ты видишь мое лицо?»

«Да. Ты выглядишь испуганным. Конечно, ты не королевской крови, но не огорчайся. Каждый имеет право чего-то бояться».

«Да, Ваше Величество, однако я имел в виду другое. Следи за моим лицом, Ринда. Я собираюсь улыбнуться, сделать глубокий вдох и расслабиться вместе с выдохом. Смотри».

«Полагаю, ты хочешь, чтобы я сделала то же самое?»

«Совершенно верно».

«Ты действительно выглядишь успокоившимся. Может быть, мне…»

— О’кей, Рембрандт, — сказал Норби. — Я готов, насколько это вообще возможно, если принять во внимание, что я не слишком хорошо понимаю ВЭМ. Твой компьютер очень повзрослел.

— ВЭМ понимает тебя, Норби, — ответил Рембрандт через микрофон «Многообещающего». — Мы будем поддерживать тебя и толкать изо всех сил. Твоя задача — определить точку приложения нашей энергии.

— Я стараюсь. Начинайте!

— До свидания, Норби, — сказал Рембрандт. — До свидания, принцесса Ринда, я был очень рад познакомиться с вами.

— До свидания, — одновременно произнесли Норби и Ринда.

— Джефферсон Уэллс, я прощаюсь с тобой в надежде, что если ты когда-нибудь встретишься… с ним, пожалуйста, скажи ему…

Джефф ждал.

— Странно. Я не знаю, что мне хотелось бы передать своему бывшему «я», — вздохнул Рембрандт. — Пожалуй, просто передай ему мои наилучшие пожелания.

— Хорошо, — ответил Джефф. — До свидания, Рембрандт, и спасибо за помощь.

— Сам факт моего существования безвозвратно исчезнет, но я был рад помочь вам. Получается, я все-таки не зря прожил эту жизнь.

— Ты не умрешь в нашем сознании, — сказал Джефф. — Там ты будешь жить вечно.

— Спасибо, — прошептал Рембрандт. — До свидания.

Норби включил двигатели «Многообещающего».

— Держитесь! — предупредил он.

Джефф заскрипел зубами, пытаясь не отключиться. Он сумел немного повернуть голову, несмотря на огромную перегрузку, и заметил, что на лице Ринды, искаженном от напряжения, сохранилось подобие улыбки. Она медленно дышала. Джефф старался делать то же самое, но все-таки потерял сознание — сразу же после того, как услышал вопль Оолы, завизжавшей словно ягуар, попавший в охотничью ловушку.

— Джефф, Джефф! — Ринда сидела у него на коленях, прижавшись к нему всем телом и обвив руками его шею. — Если ты ранен, я заставлю мою маму сварить Норби и всех остальных в самом густом плурфе, который она сможет найти! О, ты зашевелился! Ты приходишь в себя!

Слезы Ринды капали ему на щеки, когда она целовала его.

— О, Джефф, когда корабль начал разгоняться, мне показалось, будто я умираю, и Оола тоже, а когда все закончилось, я подумала, что ты тоже умер…

— Я жив. Или буду жить, когда смогу дышать.

Ринда выпрямилась и ослабила удушающий захват на его шее.

— С Оолой все в порядке. Я выпустила ее, и она сразу пошла к своему ящику с песком. Я вся в синяках, но сильнее всего пострадали мои чувства. Ты только посмотри, во что превратилась…

— Норби, мы где-то приземлились или находимся в космосе? — спросил Джефф.

— Мы приземлились, — ответила Ринда. — Наверное, ты был без сознания, иначе бы почувствовал удар.

— Норби?

Ринда обернулась.

— Куда он делся?

— Разве его не было за приборной панелью, когда ты очнулась?

— Не знаю, Джефф. Сначала я выпустила Оолу и сама побежала в туалет, а когда вернулась, увидела лишь, что ты лежишь как мертвый. У тебя ничего не болит?

— Нет, и не надо меня ощупывать. Я должен найти Норби. Возможно, корабль поврежден, и он занимается починкой.

Но Норби не было на борту «Многообещающего», и он не отозвался на радиосигналы и призывы из внешних громкоговорителей.

Час спустя Джефф устало сгорбился за приборной панелью. Он испытывал безысходное отчаяние и одиночество, но вопреки всему надеялся, что Норби где-то рядом, пусть даже поврежденный и бессильный ответить на вызовы.

Джефф посмотрел на экран. Перед ним расстилался ландшафт, который он никогда не видел раньше и не хотел бы видеть теперь. Пологие пурпурные холмы были усажены рядами уродливых деревьев, ветви которых словно извивались под порывами ветра, хотя сенсоры сообщали, что снаружи стоит мертвый штиль.

— Давай выйдем туда, — предложила Ринда.

— Нет. Мне не нравятся эти штуки, которые выглядят как деревья, но на самом деле вовсе не деревья. Они могут оказаться сродни Уродинам. Разве ты не замечаешь сходства? Сенсоры показывают, что ближайшие ветви тянутся к нам, пытаясь коснуться корпуса корабля. К счастью, у них вроде бы есть корни.

— Разве мы не можем хотя бы открыть воздушный шлюз и подышать свежим воздухом?

— И умереть, — буркнул Джефф.

— Что?!

— Ты слышала, что я сказал. Не подходи к воздушному шлюзу: атмосфера снаружи ядовита для людей. Не удивительно, что Уродинам приходилось носить скафандры, когда они находились в пригодной для нас атмосфере.

Оола вразвалочку вошла в рубку и похлопала лапкой по смотровому экрану. Джефф заметил, что она выпустила когти, царапавшие по плексигласу. Ооле явно не нравились «деревья», которые не были деревьями.

— Готова поспорить, она узнала в них сородичей Уродин, — заметила Ринда. — Ну вот, мы здесь. Что же нам теперь делать?

— Искать Норби, — ответил Джефф. Он взял управление кораблем на себя. — Я запрограммировал компьютер на полет на низкой высоте. Мы будем летать кругами и искать Норби. Хорошо, что Фарго в свое время научил меня пилотировать этот корабль и программировать компьютер.

Каждый раз, когда «Многообещающий» пролетал над деревьями, клешни на концах веток тянулись к кораблю, но не могли достать его. Джефф медленно облетел весь участок, который они могли миновать перед посадкой между двумя холмами, но Норби нигде не было.

— Компьютер, — сказал Джефф. — Еще раз проверь всю поступающую информацию. Нет ли признаков источника радиоволн от передатчика Норби?

— Я не нахожу признаков функционирования робота Норби, — бесстрастным тоном сообщил компьютер.

— Попробуй телепатию, Джефф, — предложила Ринда. — Я знаю, что для этого необходим физический контакт, но иногда Норби удавалось настроиться на тебя, когда ты находился далеко от него, — например, в тот раз, когда мы появились в твоем душе.

— Но я не могу настроиться на Норби, — ответил Джефф. — Он должен это сделать. По крайней мере, он должен пытаться одновременно со мной.

— Может ли бортовой компьютер сообщить, не пытается ли кто-то установить телепатический контакт с нами?

— Разумеется, нет, Ринда. Это всего лишь неразумная… ой! Какой же я дурак! Компьютер, есть ли какие-либо признаки коммуникации, не имеющей отношения к Норби?

— Да, сэр. За ближайшим холмом находится источник радиоволн.

— Ты можешь прочитать сообщение?

— Да, сэр. Это сигнал «СОС» на стандартном коде Федерации.

— Что это значит? — поинтересовалась Ринда.

— Призыв о помощи.

— Это не Пера. Она не стала бы передавать «СОС».

— Нет. Должно быть, это Инг.

Глава 12

Священная роща

Джефф осторожно направил «Многообещающий» над кронами древоподобных существ. Когда корабль обогнул вершину холма, Ринда невольно вскрикнула от ужаса.

— Разве Инг мог выжить после такой аварии?

Драгоценный «Поиск» адмирала Йоно разломился пополам от сильнейшего удара. Внешний люк воздушного шлюза был открыт. Джефф подвел «Многообещающий» на максимально близкое расстояние, но ему не удавалось сманевривровать так, чтобы соединить воздушные шлюзы.

— У нас есть скафандры? — спросила Ринда.

— Есть один моего размера, и еще один должен быть на «Поиске». По закону на борту каждого космического корабля должен иметься скафандр на тот случай, если пилоту придется исправлять поломку снаружи.

— Почему не предусмотрены аварийные скафандры для всех членов экипажа?

— Не знаю. Подозреваю, что люди, составлявшие правила космических полетов, проявили неоправданную беспечность. Они были уверены в том, что наши антигравитационные устройства и прочные корпуса кораблей могут достаточно хорошо защитить при любой аварии.

Джефф открыл стенной шкаф, вынул скафандр и начал облачаться в него.

— Почему я не могу пойти вместо тебя? Ведь Пера мой робот!

— Потому что Инг опасен.

— Я могу взять станнер.

— У меня нет станнера. Мой брат обычно не берет оружие на борт «Многообещающего». По его словам, красноречие плюс хорошее владение карате гораздо безопаснее. Кроме того, этот скафандр подходит мне, а не тебе.

— Уор-рр, — зарычала Оола, вспрыгнув Джеффу на плечо, когда он опустил шлем. Он снял ее и вручил Ринде. Теперь он мог говорить только через микрофон скафандра.

— Пожалуйста, без глупостей, Ринда. На этот раз ты не можешь убедить Оолу превратиться во что-нибудь полезное для нас. Как бы она ни выглядела, клетки ее тела происходят из другой вселенной и не смогут вынести условий этой. Я оставлю радио включенным, так что мы сможем переговариваться.

— Ты надеешься, что Норби каким-то образом оказался там и не может выбраться?

«Она слишком умна», — подумал Джефф, которому в самом деле пришла в голову такая сумасшедшая идея. Он кивнул, махнул рукой на прощание и вышел через воздушный шлюз.

«Многообещающий» и «Поиск» разделяло лишь несколько метров, но на каждом шагу Джефф хватали, толкали и тянули длинные «руки» древовидных инопланетян, окружавших оба корабля. Каждая «рука» заканчивалась клешнями, которые могли бы разорвать менее прочную ткань.

Добравшись до воздушного шлюза «Поиска», Джефф с облегчением убедился в том, что внутренний люк воздушного шлюза оставался задраенным. Он с трудом закрыл за собой внешний люк, уверенный в том, что полной герметичности все равно не добиться, потом попробовал открыть внутренний. Он оказался запертым.

— Инг! — завопил Джефф, включив свой микрофон на полную мощность.

Ответа не последовало. Джефф стукнул кулаком по двери, а потом попробовал выстучать сигнал «СОС»: три быстрых удара, три медленных, с увеличенными промежутками, и снова три быстрых.

На этот раз послышался щелчок, и Джефф смог открыть дверь. Он двигался как можно быстрее, чтобы внутрь проникло поменьше ядовитого воздуха.

— На тебе скафандр Федерации, значит, ты человек. Пришел меня арестовать?

Инг сидел в кресле за приборной панелью. Одна его рука покоилась на кнопке, открывавшей люк воздушного шлюза, а в другой был станнер, направленный на Джеффа. Лицо Инга побагровело, дыхание с хрипом вырывалось из груди.

— Спасательная экспедиция, — Джефф протянул руки, чтобы Инг мог увидеть, что он безоружен. — Где скафандр, который должен быть на борту «Поиска»?

— Это ты, Джефферсон Уэллс? Значит, они послали мальчишку, чтобы забрать меня в колонию для преступников?

— Послушай, Инг…

Будущий разрушитель вселенной закашлялся. Его глаза налились кровью.

— Снимай скафандр, мальчишка, пока я не застрелил и не раздел тебя. Я заберу твой корабль… — Он махнул рукой в сторону смотрового экрана, по-прежнему функционировавшего и показывающего изображение «Многообещающего».

— Инг, ты думаешь, что вернулся в Федерацию?

— А куда же еще? Я потерпел неудачу, но не собираюсь сдаваться. Из-за этого тупого робота в клетке нас забросило на Ио, с проклятой серной атмосферой… Чуешь, как пахнет серой? Ах да, ты же в скафандре! А ну раздевайся!

— Не доверяй Ингу, Джефф, — сказала Пера, выглядывавшая из клетки, в которую Инг превратил свой волшебный ящик.

— Инг! — завопил Джефф. — Посмотри на экран! Ты когда-нибудь видел такие деревья? Ты можешь поверить, что такие существа растут на Ио? Говорю тебе, мы не в Солнечной системе, и даже не в нашей галактике. Мы попали в параллельную вселенную и должны выбраться отсюда.

— Ложь! — Инг снова закашлялся и на мгновение опустил станнер. Джефф выбросил руку резким ударом, и оружие полетело на пол. Инг бросился за ним, но Джефф оказался проворнее.

— Теперь оружие у меня, — сказал он. — Если хочешь прожить хотя бы еще недолго, сиди смирно, пока я буду искать второй скафандр. Возвращайся в кресло.

Инг опустился обратно в кресло и разразился приступом кашля.

— Параллельная вселенная? Полная жизненных форм… Но как я могу властвовать над ними? Это место убивает меня…

Внезапно он упал с кресла, ударившись головой о край волшебного ящика. Джефф наклонился над ним. Инг потерял сознание; тонкая струйка крови сочилась из-под его густых темных волос.

— Он ранен, — сказала Пера. — Я ощущаю ухудшение в излучении его мозга.

Джефф выпустил ее из клетки.

— Пера, я поищу скафандр, а ты изучи поврежденную часть корабля, но остерегайся древовидных Уродин — так мы их называем.

Скафандр не нашелся. Пера доложила, что двигатели корабля разбиты, и о ремонте не может быть и речи. Джефф снял с себя скафандр и надел его на Инга.

— Забери его на «Многообещающий», а потом принеси скафандр сюда, — сказал он. — Ринда ждет тебя. Дай ей станнер, и пусть она следит за Ингом. Норби…

— Его здесь нет, — ответила Пера. — Я знаю, так как могу чувствовать его на расстоянии. Ты расскажешь мне о нем потом, после того, как мы спасем Инга.

Кашляя, Джефф наблюдал за тем, как Пера вытащила обмякшее тело Инга наружу, поднялась на антиграве и быстро полетела к «Многообещающему», на ходу уворачиваясь от тянущихся клешней.

В загрязненном воздухе было трудно двигаться, но Джефф методически обыскал всю неповрежденную часть корабля. Аварийная система хорошо выполнила свою задачу, почти мгновенно загерметизировав развалившийся надвое корабль. Причиной проникновения ядовитого воздуха была неисправность воздушного шлюза.

Джефф собрал мелочи, которые мог взять с собой: несколько документов и микродисков. Все остальное было встроенным. Пока он ждал Перу, огни на приборной панели постепенно тускнели и угасали. Наконец погас и смотровой экран. После утраты двигателей аварийных мощностей не хватало для поддержки работы компьютера. Система жизнеобеспечения должна была отключиться в последнюю очередь, но неисправный воздушный шлюз гарантировал более раннюю смерть от удушья.

Пера вошла в рубку, впустив вместе с собой еще одну порцию ядовитого воздуха. Джефф поспешно натянул скафандр и, с помощью Перы, вскоре оказался на борту «Многообещающего».

Инг лежал на матрасе на полу рубки. Он так и не пришел в себя, хотя его дыхание стало более ровным.

— Думаю, нам лучше оставить его здесь, где мы можем следить за ним, если ему вдруг станет хуже или если он очнется и набросится на нас, — сказала Ринда, протянув станнер Джеффу. — Не знаю, какая возможность предпочтительнее.

Джефф не сказал ей, что это не имеет значения, поскольку система жизнеобеспечения «Многообещающего» не могла вечно очищать воздух, которым они дышали, и воду, которую они пили. В конечном счете все трое людей были обречены на смерть, ибо без гипердвигателя Норби «Многообещающий» не мог попасть домой или хотя бы поискать лучшую планету, если такая существовала в этой вселенной.

— Пера, ты будешь наблюдать за Ингом, — он вручил станнер маленькому роботу. — Нам с Риндой нужно поспать, чтобы восстановить силы.

— Инг нуждается в операции на мозге, — сообщила Пера. — В противном случае он может умереть.

— Когда? — спросила Ринда.

— Не знаю. Возможно, через несколько дней.

— А у нас с Джеффом есть несколько недель. Может быть, даже месяцев, но потом мы все равно умрем. Пера, мне очень жаль оставлять тебя одну в чужой вселенной. Когда мы с Джеффом немного отдохнем, то постараемся настроиться на Норби.

— Я помогу вам, — сказала Пера.

Джефф взял Ринду под руку, и они вместе направились в спальню. Она посмотрела на него и сокрушенно улыбнулась.

— Ринда, я не знал, что ты понимаешь…

— Может быть, я испорченная маленькая принцесса, но кое-что соображаю и могу взглянуть правде в глаза. По крайней мере, сейчас мне так кажется. Ничего, если мы поспим в одной постели?

— Да, конечно.

— Мне бы хотелось, чтобы мне было столько же лет, сколько и тебе. Тогда мы могли бы стать любовниками. Послушай, а сейчас мы не можем?

— Дело не в том, что ты мне не нравишься, Ринда. И даже не в том, что ты очень молода и ужасно благородного происхождения…

— В чем же тогда? В моих веснушках? — Ринда топнула ножкой, и ее рыжие брови сдвинулись на переносице.

Джефф поднял ее на руки и отнес в спальню. Он положил ее на койку и лег рядом, держа ее в объятиях.

— Постарайся заснуть, Ринда. Твои веснушки тут ни при чем. Просто сейчас нам нужно думать о своем спасении.

— Ладно, — Ринда широко зевнула. — Мы все равно слишком устали, и кроме того, мама бы сварила тебя живьем в плурфе.

Джефф держал за руки Ринду и Перу. С матраса на полу рубки доносился громкий храп Инга Неблагодарного. Джефф был раздосадован: даже трехсторонняя телепатическая связь не помогала найти Норби, где бы он ни находился.

— Приближается чужой корабль, — бесстрастно сообщил бортовой компьютер. Джефф прервал контакт и бросился к экрану.

— Норби? — спросила Ринда. — Другие?

Джефф не ответил: в его горле внезапно вырос комок. Он молча указал на смотровой экран. Корабль был длинным и узким, напоминая плоскую коробку, скошенную с одного бока. Он отливал оранжевым и не имел видимых люков или иллюминаторов, но когда он завис над землей между «деревьями», из его корпуса выползли шесть огромных металлических стоек-стабилизаторов, погрузившихся в почву.

— Но ты никогда не видел корабль Других снаружи, — жалобно произнесла Ринда. — Откуда ты знаешь, что это не…

— Я был внутри, — перебил Джефф. — И могу поклясться, что снаружи он выглядит иначе. Кроме того, эти металлические стойки напоминают конечности Уродин.

В течение нескольких минут абсолютно ничего не происходило. Джефф снова надел скафандр, не обращая внимания на протесты Ринды и завывания Оолы.

— Если это Уродины, то тебе угрожает смертельная опасность…

— У них есть гипердвигатель, а у нас нет, — Джефф отпихнул Оолу, рвавшуюся наружу вместе с ним. — Возможно, мы найдем способ использовать их корабль.

— Ну конечно, — саркастически отозвалась Ринда. — Ты поднимаешься на борт и скажешь, что хочешь забрать их корабль себе, а они захныкают и поднимут лапки?

— Я не знаю, как они себя поведут, но собираюсь выяснить.

Ринда повернулась к своему роботу:

— Пера, нам нужно остановить Джеффа!

— Но я собиралась пойти с ним, — сказала Пера. — Пожалуйста, не приказывай мне мешать ему.

— Спасибо, Пера, — Джефф закрыл свой шлем. — Пошли, нанесем им визит вежливости.

Инг, лежавший за его спиной, застонал, но не открыл глаза.

— Позаботься об Инге, Ринда. Если со мной что-нибудь случится, жди здесь.

— Кого ждать? Зачем?

— Жди помощи. Я надеюсь, что она придет, — Джефф помахал на прощание и вышел из воздушного шлюза вместе с Перой, летевшей вслед за ним на антиграве.

Как только он спустился на землю, в нижней части корпуса инопланетного корабля появились темные линии. Прямоугольная секция корпуса скользнула вверх, и в проеме появился Уродина — первый, которого Джефф видел без скафандра.

Этот инопланетянин не был тошнотворно-желтым или оранжевым. Он имел бледно-персиковый оттенок, а десять листоподобных выростов на его верхушке выглядели более крупными и ухоженными. Восемь ножек-корешков были крепкими и подвижными; гладкий ствол охватывал металлический пояс, увешанный каким-то предметами — по всей видимости, оружием.

— Проклятье! — выругался Джефф. — Я забыл, что могу понимать их, но не умею говорить на их языке.

— Открой мне свой разум, Джефф. Я выучу язык и буду говорить вместо тебя.

— Но у нас нет времени, и я в скафандре…

Джефф почувствовал, как рука Перы сжала перчатку его скафандра, а затем ее голос зазвучал в его разуме:

«Контакт — он и есть контакт. Я постараюсь быстро впитать информацию, меня специально изобрели для этого».

Джефф попытался расслабиться и впустить Перу в свой разум. Он смотрел на инопланетянина, а тот, вероятно, смотрел на него. Минуты проходили за минутами. Джефф начал потеть под скафандром, но пот мгновенно превратился в холодную испарину, когда одна из «рук» инопланетянина отцепила от пояса удлиненный металлический предмет и направила его на землянина.

— Подними свои верхние отростки к небу, чужеземец, и объясни, что ты делаешь в священной роще Твинтасов, пока ты не превратился в ничто!

Глава 13

Друг или враг?

«Пера, если можешь, скажи ему, что у нас произошла авария, и мы нуждаемся в помощи. Объясни, что мы не собирались совершать посадку в священной роще».

«Только не ему», — мысленно отозвалась Пера.

«Ты не можешь перевести?» — озадаченно спросил Джефф.

«Могу. Я имею в виду, что этот инопланетянин женского пола. Это совершенно ясно, если взглянуть на выпуклость на самом большом заднем листе. Разве ты не видишь?»

«Я ничего не знаю про Уродин».

«Нет, знаешь, Джефф. Поройся в памяти, пока я переведу ей твое сообщение».

Пока Пера повторяла объяснения Джеффа на языке Уродин, он понял, что действительно может различать Уродин женского и мужского пола. Вместе со знанием языка к нему перешли и другие знания. Чтобы понимать язык, нужно было знать различия между полами, поскольку изменения в форме глагольных окончаний учитывали небольшие различия в анатомическом строении Уродин.

— Авария? — повторила Уродина. — Это невозможно! Существуют строгие правила использования космического пространства, и вы грубо нарушили их. Кроме того, тот корабль, который разбился при посадке, повредил одного из Твинтасов. Вам грозят крупные неприятности.

— Мы очень сожалеем, — ответил Джефф на Стандартном Земном языке. Пера синхронно переводила его слова. — Мы совсем недавно прибыли в эту все… в эту область космоса, и один из членов нашей команды серьезно ранен. На борту вашего корабля есть врач?

— Кто такой «врач»? Твой транслятор, разговаривающий на нашем языке с отвратительным акцентом, использовал незнакомое слово. Каждое разумное существо в этой Вселенной говорит на нашем языке — зачем тебе понадобился скафандр и механический переводчик?

— Это долгая история, — ответил Джефф. — Я не могу дышать вашим воздухом, но понимаю ваш язык. К сожалению, мои органы речи не позволяют мне говорить на нем.

— Ты не объяснил значение слова «врач».

— Это существа, которые заботятся о больных и раненых, помогают им вылечиться.

— Ты появился на этой планете и просишь врача? Ты не можешь быть настолько невежественным! Должно быть, ты собирался выкопать и украсть одного из Твинтасов. Но знай: мы не позволим тебе этого сделать!

— Значит, вы из полиции?

Последовала пауза, пока инопланетянка пыталась понять выражение, которым Пера перевела слово «полиция». На языке Уродин это звучало как «существа, отвечающие за задержание и исправление».

Лиственная крона Уродины затряслась, словно охваченная сильной эмоцией наподобие ярости или негодования. Джефф подумал, что его неправильно поняли. В следующую секунду он увидел еще четырех Уродин, выбежавших из корабля. Он повернулся и попытался сбежать от них, но его быстро настигли и привели обратно.

— Пера, не давайся им! — крикнул Джефф. Он не осмеливался бороться с клешневидными отростками, удерживавшими его на месте. Если его скафандр порвется, он не сможет прожить и минуты.

Пера взмыла вверх, пролетев над одной из Уродин, пытавшейся схватить ее.

— Мини-антиграв, — сказала первая Уродина. — Занимательная вещь.

— Не входите в наш корабль, — предупредил Джефф. — Вы не сможете дышать нашим воздухом, так же как мы не можем дышать вашим.

Пера включила свой микрофон на полную мощность, переводя его слова.

— Возможно, у вас найдется полезное для нас оборудование, — сказала главная Уродина. — Мы заберем неповрежденный корабль. Прикажи своей команде надеть скафандры, чтобы мы могли выпустить дурной воздух и войти внутрь. Ты наш заложник, поэтому твои спутники должны выполнять наши распоряжения. Я капитан, и меня зовут Блифзз… — последовал длинный, непроизносимый набор согласных.

— У нас есть только один скафандр, который сейчас на мне, — ответил Джефф. — Пожалуйста, не лишайте наш корабль воздуха, иначе мои спутники умрут. Скажите… я могу называть вас Блиф?

— Ты дерзкое существо, но раз уж твой речевой аппарат так примитивен, ты можешь называть меня как хочешь.

Капитан Уродин повернулась к одному из своих подчиненных.

— Ты просканировал их суденышко? Что находится внутри?

— Там два других биологических существа, похожих на это, а также маленькое зеленое существо, не проявляющее признаков разума.

— Интересно, — произнесла Блиф. — Этот, которого мы взяли, не имеет при себе оружия. Принесите-ка мой скафандр, я собираюсь осмотреть корабль инопланетян изнутри. Опасность меня не пугает.

— Но капитан…

— Немедленно!

Облачившись в прозрачный костюм, Уродина приказала Джеффу подняться на борт «Многообещающего» вместе с ней. Когда они вошли внутрь, он снял свой шлем и глубоко, облегченно вздохнул.

— Где Оола? — спросил он.

— Когда тебя схватили, Оола так разбушевалась, что мне пришлось запереть ее в спальне, — Ринда сильно побледнела, однако не забывала загораживать полочку, где лежал станнер. — Пера, я знаю, что ты переводишь инопланетянину речь Джеффа. Пожалуйста, подойди сюда и возьми меня за руку, чтобы я могла телепатически воспринимать ваш разговор.

— Это существо слегка отличается от тебя, — заявила Блиф, указав на Ринду. — Карликовая разновидность?

— Она женского пола и нормального размера.

— Мелковата для женщины!

— Она еще очень молода, — ответил Джефф, и Ринда хихикнула, несмотря на свой страх. — Кстати, она очень благородного происхождения.

— Так утверждают все, кто имеет отношение к СХ, — отрезала Блиф.

— Что такое СХ? — опешил Джефф.

— Не делай вид, будто ты не знаешь, — Блиф отстегнула от пояса оружие. — Ты явно усвоил СХ-стиль нашего языка, а это означает, что ты подослан ими, или, во всяком случае, состоишь у них на жалованьи.

— Но я…

— Отступи назад, пока я буду извлекать сведения о вас из банков памяти вашего компьютера. (На самом деле Уродина сказала не «из банков памяти», а «из склада слов».) — Он внешне похож на наши компьютеры.

— Конвергентная эволюция технологии, — пробормотал Джефф. Поскольку Пера автоматически переводила его слова, Блиф помедлила, прежде чем одна из ее «рук» прикоснулась к компьютеру.

— Не смей говорить так, словно ваша низшая раса может быть чем-то похожа на нашу. Скорее всего, вы получили эту технологию от СХ.

Презрительно отвернувшись, она подключилась к компьютеру и начала считывать информацию. Брови Ринды поползли вверх.

— Кажется, эта Блиф по своему темпераменту похожа на мою маму.

— Надеюсь, что нет, — отозвался Джефф.

В этот момент Инг подобрался и вскочил на ноги, выхватив оружие у Блиф и метнувшись в сторону за собственным станнером, лежавшим на полке. Он прижал оружие к скафандру Блиф.

— Монстры захватили мою вселенную! — завопил он. — Но я убью их всех, и тебя тоже, Уэллс! Ты и девчонка заодно с ними. Вам казалось, будто я сплю, но я следил и ждал своего шанса. А теперь все выметайтесь отсюда, и я полечу… полечу…

— Прекрати, Инг, — сказал Джефф, в то время как Пера переводила все сказанное на язык Уродин. — Если ты повредишь ее скафандр, она умрет в нашей атмосфере, а мы с Риндой умрем, если ты выгонишь нас наружу. Кроме того, что ты можешь поделать в другой вселенной? Куда ты полетишь?

— Бедный Фризи, — нежным голоском проворковала Ринда. — Тебе так одиноко в этой большой, чужой вселенной! Здесь никто не аплодирует тебе, когда ты пляшешь, поешь и кувыркаешься, никто не смеется и не вызывает тебя на бис. Мне так жаль тебя!

Из уголка ее глаза выкатилась слезинка, и она немного придвинулась к Ингу.

— Фризи умер, — хрипло произнес Инг.

— Не совсем. Скажи мне, что он не умер, — Ринда лучезарно улыбнулась ему. — Я так восхищалась им!

— Клоун! — Безумные глаза Инга закатились в немом отчаянии. — Идиот, ведь я мог стать богом!

Ринда улыбнулась еще лучезарнее и врезала кулаком ему по носу, одновременно лягнув его гораздо ниже. Когда Инг согнулся пополам от боли, Ринда принялась давить большими пальцами на его шею в районе сонной артерии, пока он не потерял сознание. Потом она подобрала оружие и протянула его Джеффу.

— Мама всегда говорила, что настоящая принцесса должна уметь защищать себя, — заметила она.

— Я рада, что даже молодые женщины человеческого рода способны на смелые поступки, — сказала Блиф. — Я узнала от вашего компьютера не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы понять: вы зовете себя людьми, и это не ваша вселенная.

— Блифф, как долго ты можешь находиться в своем скафандре? — спросил Джефф.

— В течение примерно двух часов.

Джефф протянул инопланетянке ее оружие.

— Тогда давай поговорим. Я расскажу тебе всю правду, а взамен хочу, чтобы ты объяснила мне насчет СХ.

— Х-мм… Возможно, ты и говоришь как один из Секты Хозяев, но ведешь себя не так, как они, — буркнула Блиф. — Что ж, поговорим. Я хочу знать, как и почему Хозяева научили тебя их разновидности нашего языка, не вдолбив в тебя свои взгляды. Ты не позволил другому человеку убить меня.

— Секта Хозяев проникла в нашу вселенную и завоевала ее. В конце концов, наша вселенная отомстила им неизлечимой болезнью, но к тому времени все необратимо изменилось к худшему.

— Когда это произошло? Мы ничего не знали…

— Это еще не произошло, — пояснил Джефф. — Но произойдет, если СХ найдет нас и если мы не сумеем вернуться домой.

Глава 14

Секта хозяев

Через полчаса Блиф отключилась от электронного мозга Перы. Джефф беспокоился все сильнее. Рассказав инопланетянке все, что было ему известно, он разрешил ей подключиться к памяти Перы. Если она была возможным союзником, то знания становились жизненно необходимыми.

Джефф прикоснулся к руке Ринды.

«Не совершил ли я страшную ошибку? Мы знаем, что Уродины украдут Перу в будущем и воспользуются металлом, который находится в ней. А если Блиф одна из них?»

«Пера доверяет ей», — мысленно отозвалась Ринда.

«Но вдруг…»

«Джефф, ты слишком нервничаешь. Между прочим, не пора ли тебе самому задать Блиф несколько вопросов?»

Пристыженный, Джефф прочистил горло и попросил Перу переводить его речь.

— Теперь, когда вы знаете, как мы попали в плен к Секте Хозяев и как я научился их языку, не могли бы вы объяснить, чем вы отличаетесь от них?

— Значит, вы считаете меня хорошей Уродиной, а Секту Хозяев — плохими Уродинами? — спросила Блиф. — Ее листья так расшелестелись, что Джеффу показалось, будто она смеется.

— Я и забыл, что ты узнаешь у Перы, как мы назвали вас, — смущенно пробормотал он.

— Я не обиделась, — сказала Блиф. — И я расскажу тебе, почему мы не доверяем никому, кто может оказаться шпионом СХ. Когда-то СХ были официальными шпионами нашего правительства, пока не захватили власть. Судя по истории вашего рода, — а Пера удивительно хорошо информирована, — вы можете рассматривать СХ как разновидность Центрального Разведывательного Управления, вышедшую из-под контроля.

Джефф вспомнил, что, благодаря опрометчивости Норби, Пера получила доступ к секретным данным Космического Командования.

— А кто же тогда вы, Блиф?

— Вы можете называть нас участниками подпольного движения. Полагаю, такое тоже случалось в вашей истории. Мы подпольщики и немного пираты, поскольку живем в космических кораблях и обеспечиваем свое существование набегами на планеты и корабли, управляемые Сектой Хозяев. Это трудное и опасное дело, так как члены СХ развили в себе отвратительные черты, включая способность причинять боль другим живым существам на расстоянии.

Блиф помедлила.

— Кстати, о боли: кажется, я слышу крик какого-то страдающего существа.

— Это Оола, наше Многоцелевое Домашнее Животное, — объяснил Джефф. — Она воет, потому что хочет присоединиться к нам. Пожалуйста, Ринда, выпусти ее!

Вырвавшись на волю, Оола первым делом обнюхала Блиф и начала принимать форму нунниюнни. Блиф ласково погладила ее.

— Просто поразительно, что это существо могло убить Хозяина Марса, — сказала она.

Оола быстро приняла кошачье обличье и фыркнула в сторону Инга. Потом она села и замяукала.

— Инг дышит с трудом, — сообщила Пера. — Мне кажется, он скоро умрет.

— Возможно, Твинтасы смогут вылечить его, — неожиданно сказала Блиф. — Они — единственная форма жизни на этой планете. Бывшее правительство устроили несколько таких заповедников для наших отдаленных родичей-Твинтасов, и мы приходим сюда, когда нуждаемся в исцелении. Посмотрите на ваш экран, и вы увидите, как это делается.

Уродины с пиратского корабля вынесли наружу двоих членов экипажа и положили их под ветвями Твинтасов, которые сразу же потянулись к раненым Уродинам.

— Я распорядилась о начале исцеления, как только убедилась, что вы не шпионы СХ, — сказала Блиф. — Я поддерживаю связь со своим кораблем через передатчик в скафандре. Как видите, я не так уж безрассудна, и мои товарищи знали о том, что здесь творится.

— Но как можно вынести Инга наружу? — спросила Ринда.

— Кажется, я придумал, — сказал Джефф. Он нашел одну из масок Фарго для подводного плавания и прикрепил к ней кислородный баллон. — Воздух снаружи будет раздражать кожу Инга, но не попадет в его легкие.

Позже, облачившись в скафандр и наблюдая за тем, как ветви Твинтасов заключают Инга в свои цепкие объятия, Джефф ощутил легкое прикосновение Блиф. К его изумлению, она обратилась к нему телепатически.

«Наша раса обладает лишь зачатками телепатии, — передала Блиф. — Те из нас, у кого она развита лучше, становятся лидерами. Я одна из них и хочу поговорить с тобой наедине. Если ты будешь тщательно формулировать свои мысли, я пойму их».

«Я постараюсь. Но почему наедине?»

«Потому что, согласно твоим сведениям, Пера является ключом к вторжению в вашу вселенную. Я знаю, что никогда не решусь на такое безрассудство. Оно не входит в мои планы. В будущем, которое вы посетили, Секта Хозяев захватила Перу. Нам важно знать, когда это произойдет. Как скоро?»

«Я не знаю».

«Боюсь, СХ может нагрянуть на эту планету, так как еще вчера мы сражались с ними, и двое членов моей команды получили ранения. Мы ускользнули от них, но они знают, что нам придется совершить посадку на одной из планет Твинтасов для исцеления раненых. Если мы пробудем здесь слишком долго, они обнаружат нас, и вас тоже. Конечно, они боятся Твинтасов…»

«Почему? Разве СХ не пользуется планетами Твинтасов?»

«Нет. Твинтасы разумны, несмотря на свое укорененное состояние, и они противостоят власти СХ. В качестве возмездия Хозяева уничтожили многих из них. Порочность и болезненность СХ — следствие отсутствия целителей. Возможно, поэтому, захватив Перу, они решили вторгнуться в другую вселенную, в надежде обрести там бессмертие».

«Они не обретут бессмертия. Но что нам делать? Как мы можем защитить Перу?»

«Уже слишком поздно, Джефф Уэллс. Они приближаются!»

Джефф поднял голову и увидел целый флот инопланетных кораблей, появившийся в атмосфере планеты Твинтасов. Эти корабли тоже походили на длинные коробки, но имели на носу необычные заостренные приспособления, напоминавшие птичьи клювы.

— Оттуда исходит боль, — сказала Блиф, отдав короткие распоряжения своей команде. — Они объединяют свои разумы, чтобы причинять боль и подчинять… Джефф, немедленно беги на свой корабль!

Но Джефф согнулся от боли и не мог двигаться. Блиф подняла его тремя из своих «рук».

— У нас есть защита против этого оружия, но я забыла, что у тебя ее нет!

Она побежала к «Многообещающему». Когда Пера втащила Джеффа в воздушный шлюз, он услышал крик Блиф:

— Ведите свой корабль к нашему причальному доку! Это ваша единственная надежда!

— Инг! — ахнул Джефф, сорвав с себя шлем. — Мы забыли о нем.

— Выпустите меня, — попросила Пера. — Я заберу его.

— Пера, ты забыла о том, что ты нужна Хозяевам. Они будут охотиться за тобой. Мы не можем рисковать тобой, разве ты не понимаешь? Мы должны любой ценой защитить тебя.

Усевшись за приборной панелью, Джефф включил двигатели и поднял «Многообещающий» на антиграве.

— Смотри, — воскликнула Пера, указав на экран. — Хорошие Уродины забирают Инга к себе! На сколько ему хватит кислорода?

— Еще минут на десять, — отозвался Джефф. Он развернул «Многообещающий» и направил его к пиратскому кораблю, в борту которого открылся огромный люк. — Нужно успеть!

— На корабль направлен буксирный луч, — сообщил компьютер.

— О, нет, — в ужасе прошептал Джефф. — Только не снова!

— Джефф, выпусти меня, — умоляла Пера. — Хозяева отпустят вас, как только поймут, что им нужна лишь я. Я сумею убедить их, а потом уничтожу себя, и они не проникнут в нашу вселенную.

— Нет! — закричала Ринда.

— Постойте, — сказал Джефф. — Кто-то помогает нам. Кто-то борется с буксирным лучом!

— Это Твинтасы! — Ринда захлопала в ладоши. — Смотри, ветви оплетают нас и передают от одного дерева к другому. Мы уже рядом с кораблем Блиф!

Глава 15

Поиски Норби

Джефф, одетый в скафандр, стоял в той части пиратского корабля, которую он считал рубкой управления. Смотровой экран напоминал огромный цветок, раскрытый в сторону солнца, но в центре этого цветка он мог ясно видеть происходившее снаружи.

Языки пламени обрушились с крейсеров СХ, разбиваясь об энергетический щит корабля Блиф. Под ними, на поверхности планеты, некоторые Твинтасы умирали в ужасных мучениях, но остальные наносили ответные удары непостижимыми для Джеффа способами. Пиратский корабль тоже стрелял в ответ чем-то, напоминавшим древние пушечные ядра, на лету превращавшиеся в огромных членистоногих существ, которые вгрызались в броню крейсеров СХ.

«Вы стреляете во врага живыми существами!» — изумленно подумал Джефф, прикоснувшись к «стволу» Блиф, чтобы установить телепатический контакт с ней.

— Все на свете живое, — ответила Блиф. — А неживые предметы, вроде корпусов наших кораблей, оружия и некоторых механизмов, все равно изготовлены живыми существами. Даже то, что ты мог бы назвать нашими компьютерами, сделано из живого органического материала. У нас нет ничего похожего на твою Перу или Норби — неорганических роботов, от которых вы так зависите. Кстати, это еще один довод в пользу нашей вселенной, ибо здесь мы все связаны жизнью.

«Возможно, даже в нашей вселенной все органические и неорганические существа связаны между собой, если они обладают разумом».

— И даже если не обладают, — добавила Блиф, жестом приказав одному из членов своей команды заблокировать секцию корабля, лишившуюся энергетической защиты. — Мне очень жаль, Джефф, но, кажется, мы проигрываем эту битву.

«Уходите в гиперпространство».

— Это было бы лучше всего, но теперь, когда наша энергетическая защита частично разрушена, мы находимся под воздействием буксирного луча — одного из самых охраняемых секретов Секты Хозяев. Разве ты сам не рассказывал мне, что даже твой Норби не мог уйти в гиперпространство, когда Хозяева фокусировали луч на вашем корабле или на роботе?

«Да. Подожди — давай позовем Перу! Она может помочь вашему компьютеру увести корабль от буксирного луча. У нее нет гипердвигателя, зато корабль Инга попал в вашу вселенную с ее помощью. Мы должны попробовать».

Через несколько минут Пера поднялась в рубку из внутреннего дока, где стоял «Многообещающий». Она подключилась к бортовому компьютеру. Прошло еще несколько томительных минут.

— Я не могу разорвать хватку буксирного луча, — наконец сказала она. — Тяга усиливается. Более того, существа, из которых состоит ваш компьютер, начинают слабеть, хотя каждое из них утверждает, что скорее умрет, чем подчинится Секте Хозяев.

Абрикосовый оттенок кожи Блиф заметно побледнел.

— Я не знала, что компьютерные существа могут говорить как отдельные личности.

— Они не могут, — ответила Пера. — Вернее… это трудно объяснить. Извини, Блиф, но я не в состоянии помочь вам.

— Тогда все мы обречены, — промолвила Блиф. — Как только наша защита отключится, СХ обрушит на нас лучи, уничтожающие органический разум.

— Секта Хозяев не получит меня, — сказала Пера. — Пожалуйста, Блиф, сделай так, чтобы меня уничтожили, пока вы еще живы!

Джефф схватил Перу и прижал ее к своему скафандру. Когда контакт с Блиф прервался, Уродина потянулась к нему, прикоснувшись к его шлему кончиком своей клешни.

— В чем дело, Джефф? — спросила Блиф. — Похоже, ты думаешь изо всех сил, но я не могу уследить за твоими мыслями.

«Наша единственная надежда — это Норби».

— Но он потерялся в нашей вселенной или в гиперпространстве.

«Мы должны найти его. Мы объединим наши разумы и пошлем сигнал. Может быть, если вся ваша команда выстроится в живую цепь между вашим и моим компьютером, а Пера будет служить связующим звеном между нашими атмосферами…»

Блиф не стала спорить.

— Да. Надо использовать любую возможность.

Она начала отдавать распоряжения.

Джефф и Ринда крепко держались за руки, положив свободные руки на компьютер «Многообещающего». Провода оттуда вели к микрофону воздушного шлюза; Пера держалась за них одной рукой, а другой прикасалась к клешне ближайшей Уродины за распахнутым внешним люком. Несколько членов команды Блиф выстроились в цепочку, ведущую к ближайшему компьютерному терминалу в стене дока, а в капитанской рубке Блиф и остальные ждали сигнала.

— Я боюсь, Джефф, — прошептала Ринда. — Что, если я не смогу сосредоточиться и все испорчу своей паникой?

— А что, если моя сумасшедшая идея с самого начала обречена на провал? — сердито спросил Джефф. — Это похоже на один из старинных фильмов, когда кавалерия в последнюю минуту приходит на помощь и спасает поселенцев…

— Сосредоточьтесь, — попросила Пера через микрофон. — Я принимаю сообщение от Блиф. Она ощущает ваши эмоции, проходящие по цепочке, и говорит, что пессимизм может все испортить.

— Кометные хвосты! — потрясенно пробормотал Джефф.

Неожиданно Ринда улыбнулась ему и наморщила веснушчатый носик. Наклонившись к нему, она звонко чмокнула его в щеку, хихикнула и закрыла глаза. Ее лицо стало спокойным и сосредоточенным.

Но Джефф не мог расслабиться. Что-то стучалось в его мысли, как будто он забыл нечто очень важное. Где Оола? Кажется, он оставил ее в спальне, запертой вместе со спящим Ингом…

Оола, выведенная роботами Других. Пера, сделанная Другими. Оола и Пера. Оола, Пера и Инг. Плохой Инг. Он умирает… или все-таки выживет? Инг… Инг…

Мысли эхом отдавались в сознании Джеффа. Ринда, казалось, мирно спала. На борту маленького корабля, стоявшего в доке, воцарилась полная тишина. Джефф закрыл глаза и сосредоточился, но тут послышался звук, похожий на скрип открывающейся двери.

Инг стоял в дверях рубки с Оолой на руках. Оола стала похожей на маленькую собачку, причем не подавала никаких признаков жизни.

— В детстве у меня была собака, — сказал Инг. — Я выдрессировал ее так, что она умела притворяться мертвой. Вы знаете, что я уже тогда устраивал волшебные представления?

Оола зевнула, лизнула руку Инга и спрыгнула с его рук. По мере приближения к Джеффу она становилась все больше похожей на кошку.

— Инг, нам угрожает смертельная опасность, — сказал Джефф, не обращая внимания на Оолу, забравшуюся ему на колени. — Сейчас мы пытаемся объединить разумы, чтобы связаться с моим роботом, но из-за тебя я не могу сосредоточиться.

— Что это, большое волшебное представление? — спросил Инг. Его рука пошарила по полке и легла на станнер, забытый Джеффом.

— Да.

Инг зевнул.

— Забавно. Кажется, я почти забыл все, кроме своих волшебных фокусов. Могу я принять участие в вашем представлении?

Ринда приоткрыла один глаз.

— Садись, Фризи, и возьми меня за руку. Джефф, держи другую руку на компьютере. Ну, Фризи, давай же!

Инг пожал плечами и сел, протянув ей руку.

— Закрой глаза, Фризи, и думай о маленьких роботах, которые могут принять участие в твоем представлении, — сказала Ринда. — Думай изо всех сил!

В рубке «Многообещающего» снова наступила тишина.

Но, разумеется, она длилась лишь до прибытия Норби.

Глава 16

Путь домой

В рубке послышался лишь голос Норби, но для Джеффа этого было более чем достаточно.

— Джефф, ты находишься внутри корабля, который сейчас подвергается атаке? — спросил Норби.

— Да. Ты можешь помочь?

— Мы можем, — произнес другой голос.

— Рембрандт!

— Взгляни на экран, — дрожащим голосом сказала Ринда. — Теперь мы знаем, как выглядит снаружи настоящий корабль Других.

Смотровой экран «Многообещающего», подключенный к компьютеру пиратского судна, показывал происходившее над поверхностью планеты Твинтасов. В небе появилось что-то неимоверных размеров.

— Вот это да! — прошептал Джефф. Корабль Рембрандта напоминал овальное облако, сиявшее в солнечных лучах. Оно было таким огромным, что вся эскадра СХ попала в его тень. Вскоре вражеские крейсера начали трястись, словно что-то, исходившее от корабля Других, воздействовало на них. Один за другим они начали исчезать в гиперпространстве, убегая от неизвестного врага.

— Поднимайтесь на борт, — пригласил Рембрандт.

Блиф отправилась вместе с людьми на «Многообещающем». Она отважно вошла в огромный зал, расположенный на корме корабля Других; опустившись на сиденье рядом с ней, Джефф почувствовал приятный пряный запах, исходивший от ее скафандра, разительно отличавшийся от тошнотворной вони Хозяев.

Норби выглядел точно так же, как раньше. Он даже говорил в той же манере.

— Я ничего не мог поделать, Джефф.

— Знаю. Ты опять запутался.

— Я был на борту «Многообещающего, а в следующее мгновение почувствовал, как включился мой гипердвигатель, и оказался в гиперпространстве. Я заблудился. Я не мог найти тебя и не мог вернуться в обычное пространство. К счастью, я воспользовался своим великолепным интеллектом.

— Вот как?

— Я вспомнил, что Рембрандт — тот молодой Ребрандт, которого ты видишь перед собой…

— Да, да!

— …в общем, он умеет обнаруживать предметы в гиперпространстве. Поэтому когда мне не удалось найти тебя, я настроился на Рембрандта, и он нашел меня.

Рембрандт кивнул.

— А затем мы объединили свои разумы. Я узнал о случившемся, и Норби сообщил мне информацию из будущего. Пришлось немало потрудиться, чтобы приспособить наш корабль для путешествия в другую вселенную, но мы смогли это сделать. Однако даже тогда мы не могли появиться здесь, не получив мощный сигнал от всех вас.

Он поклонился землянам, Пере и Блиф.

— Не забывай об Ооле, — Инг указал на зеленую кошку, свернувшуюся калачиком на коленях у Ринды. — Она была первым существом, которое я увидел после того, как пришел в себя. Она превратилась в мою любимую собаку, и я снова стал мальчиком.

— А кто ты теперь? — спросил Норби. — Инг Неблагодарный? Инг Недостойный?

— Инг… кажется, я сам придумал его. Это было очень давно. Ринда говорит, что я хороший клоун. Это правда?

— Да, — ответил Джефф.

— Тогда я стану Фризи, можно? Мне нравится быть клоуном.

Ринда бросилась к нему и обхватила его руками за шею, уткнувшись лицом в его пышную бороду.

— Я так люблю клоуна Фризи! Пожалуйста, вернись на Изз вместе со мной. Мой отец будет радоваться твоим фокусам, а мама… ну, когда я скажу ей, что ты помогал спасти меня, она сделает тебя Придворным Шутом.

— Придворным Шутом, — повторил Фризи. — Звучит неплохо!

— А если он будет плохо себя вести, то для него всегда найдется яма с плурфом, — пробормотал Норби.

— Мне не хочется мешать вашему веселью, но не забыли ли вы, что мы все еще находимся в параллельной вселенной? — спросил Джефф. — У кого-нибудь есть идея, как нам попасть домой?

— Все очень просто, — отмахнулся Норби. — Точно так же, как мы попали сюда.

— Не так просто, — возразил Рембрандт. — Усовершенствования, позволившие увеличить мощность нашего корабля, имели силу только в нашей вселенной. Чтобы вернуться, нам придется найти другой источник мощности.

Блиф, слушавшая разговор через Перу, обратилась к присутствующим.

— Даже объединив разумы членов наших экипажей, мы не добьемся успеха, — сказала она. — Нам понадобится помощь всех Твинтасов.

— Как ты рассчитываешь соединить корабль Рембраднта с Твинтасами? — спросил Джефф.

— Ты не понимаешь. Я имею в виду всю популяцию Твинтасов в этой вселенной. Они могут связываться друг с другом, планета с планетой, и генерировать огромную энергию, но только если убедить их, что это очень важно. Я спущусь на планету и поговорю с ними.

Рембрандт подался вперед.

— Это опасно?

— Откуда ты знаешь?

— Я догадался, поскольку вы не делали этого раньше, даже для того, чтобы спастись от Секты Хозяев.

— Если я соединю ваши корабли с Твинтасами на этой планете, а они свяжутся с Твинтасами на других планетах, энергии может оказаться достаточно, чтобы послать вас обратно в вашу вселенную. А может быть, и нет.

— Ты не сказала, опасно ли это для тебя, — настаивал Рембрандт.

— Не знаю. Твинтасы — странные существа. Они соглашаются лечить наших больных, но, возможно, они предпочтут, чтобы все мы умерли и перестали докучать им.

— Я поговорю с ними, — сказал Рембрандт. — Со мной отправятся Джефф и Норби.

— Я? — удивленно спросил Джефф.

— Мы обладаем воспоминаниями о том Рембрандте, каким он мог стать в будущем, — пояснил Норби. — Мы знаем его лучше, чем кто-либо еще. Пошли, Джефф!

Джефф и Рембрандт, облаченные в скафандры, последовали за Перой и Блиф. Глайдер Других опустился в центре рощи Твинтасов. Рука Джеффа, обтянутая перчаткой скафандра, прикоснулась к Рембрандту для телепатического контакта.

«Рембрандт, Блиф почему-то напоминает мне тебя».

«Возможно, потому, что среди моих предков были пираты».

«Я не могу этому поверить! Другие так добры…»

«Джефф, история Других была долгой и непростой. В ней есть период тирании, которая в конце концов была свергнута борцами за свободу, называвшими себя пиратами. Тирания всегда возможна, когда разумные существа становятся слишком многочисленными и могущественными, не успев набраться мудрости».

«Но, должно быть, это произошло очень давно. Вы стали мудрыми».

«Теперь у нас достаточно ума, чтобы контролировать свою власть и свои силы. Мы стремимся учиться и развиваться, ибо нет предела совершенству, молодой человек. Никогда не удовлетворяйся достигнутым. Я узнал от Норби, что Уродины, покорившие нашу вселенную в ложном будущем, считали себя всемогущими и неуязвимыми, но в конце концов вымерли все до единого. Никто не может претендовать на всемогущество. Вселенная постоянно меняется.

«Иногда я вижу так много перемен, что мне кажется, люди не сумеют справиться с ними».

«Не надо бороться и восставать. Двигайтесь вместе с переменами и наслаждайтесь жизнью».

«Твое искусство частично заключается в этом?»

«Да. Надеюсь, что те, что видят мои творения, открывают для себя бесконечное чудо живой вселенной».

Блиф замерла перед огромным Твинтасом, который казался самым старым представителем своей расы на всей планете.

— Это Древний, — сказала она вслух, одновременно прикоснувшись к одной из странно сочлененных ветвистых «рук».

— Мы нуждаемся в вашей силе. Вы, Твинтасы, знаете, что чужеземцы помогли прогнать корабли Хозяев. Теперь чужеземцы хотят вернуться в свою вселенную, но для этого требуется много энергии. Вы можете помочь им?

Джефф понимал разговор, хотя Блиф, по всей видимости, говорила на архаичной форме языка Уродин. Однако он не услышал ответа от Твинтаса.

Блиф помахала одной из задних клешней в направлении Джеффа, Норби и Рембрандта, которые стояли у нее за спиной.

— Твинтасы говорят, что они не станут нам помогать. Соприкоснувшись с вами, они узнали, что произойдет, если вы не сможете попасть домой. Секта Хозяев вернется, заберет Перу и уйдет из этой вселенной в вашу. Твинтасов устраивает такое будущее.

— Но это неправильное будущее для нашей вселенной! — воскликнул Джефф.

— Твинтасы говорят, что это их не интересует. Они хотят избавиться от Секты Хозяев, а это подходящий способ.

— Но не единственный, — вмешался Рембрандт. — Я могу показать Твинтасам, как концентрировать их мощь — не только для того, чтобы послать нас домой, но и для того, чтобы защишаться от Хозяев.

Он повернулся к Норби.

— Пожалуйста, вернись на корабль и принеси мою скульптуру из световых кристаллов.

Норби помчался выполнять просьбу, пока Джефф ломал голову над тем, что могло убедить Твинтасов помочь им, не извлекая из этого выгоды для себя.

— Вот она, сэр, — Норби протянул скульптуру. — Могу я присоединиться к ней?

— Да, Норби.

Джефф с ужасом увидел, как Норби каким-то образом слился со скульптурой, или сама скульптура стала текучей, обволакивая маленького робота.

— Норби, вернись!

— Я не понимаю… — пробормотала Блиф.

— Подождите, — сказал Рембрандт. — Я создаю произведения искусства, которыми могут любоваться все виды разумных существ. Норби, в своем роде, тоже является произведением искусства. Они могут объединиться, а потом… смотрите!

Джеффу показалось, будто Норби вмерз в кристаллическую скульптуру, но робот был жив, так как его глаза возбужденно мигали. Кристалл начал вращаться, выбрасывая тонкие отростки, сверкавшие в солнечных лучах. Когда он остановился, Норби пропал, потому что прозрачная поверхность неожиданно затуманилась.

— Что случилось с Норби? — крикнул Джефф. — Верните его обратно!

Древний Твинтас протянул все свои клешни, ухватившись за отростки кристалла. Ближайший Твинтас прикоснулся к нему и протянул свои ветви тем, кто стоял рядом. Джефф внезапно ощутил, что вся планета стала единым целым. Все Твинтасы соприкасались друг с другом и, возможно, посылали телепатические сообщения Твинтасам на других планетах. Но что случилось с Норби?

Все было так просто, что казалось почти нелепым. Через несколько секунд кристаллическая скульптура встряхнулась, и Норби вывалился наружу.

— Привет, Джефф. Ты что, беспокоился за меня?

— Норби, с тобой все в порядке?

— Разумеется! Просто я передал все свои познания Твинтасам, благодаря этой замечательной скульптуре Рембрандта. Теперь она стала неотъемлемой частью планеты, и никакие Хозяева не смогут даже прикоснуться к ней.

Кристаллическая структура приняла форму Твинтаса. Часть ее отростков вросла в почву, а остальные обернулись вокруг ствола Древнего.

— Это мой подарок вашей вселенной, — сказал Рембрандт. Пера переводила его слова для Блиф. — Мы, Другие, считаем, что в вашей вселенной цивилизация развивается очень интересным путем. Ваша технология основана на живых существах, добровольно служащих вам. Мой световой кристалл даст вам новые знания и увеличит мощь Твинтасов, чтобы защитить вас и ваших союзников от Секты Хозяев.

Рембрандт протянул все четыре руки к Древнему Твинтасу.

— О Твинтасы, старейшие существа этой вселенной, не поможете ли вы нам вернуться домой? Мы не хотим вам зла, но и вы не должны желать нашей гибели. Вы обладаете великой силой, так помогите же нам!

Джефф затаил дыхание. Древний, казалось, задрожал, и его вибрация передавалась от одного Твинтаса к другому.

— Все в порядке! — заявил Норби. — Они согласны.

— Откуда ты знаешь? — спросил Рембрандт.

— Я могу понимать их. Они по достоинству оценили мои познания. Есть только одна проблема…

— Они хотят, чтобы ты остался, не так ли? — спросил Джефф. — На это я не соглашусь.

— Нет, я им не нужен. Теперь у них есть мои знания. Дело в том, что они хотят видеть представление Фризи. В их вселенной нет клоунов… до сих пор не было.

— Нам придется это исправить, — сказала Блиф. — Песни и юмор — важные аспекты вселенной, и хотя все это у нас имеется, профессиональный шут и менестрель будут полезными нововведениями.

Должно быть, Рембрандт отдал распоряжение через микрофон своего скафандра, так как вскоре Джефф увидел Инга-Фризи в прозрачном пузыре с плоским дном, где было достаточно места, чтобы стоять и немного двигаться по сторонам. Пузырь вынырнул из корабля Других и поплыл к ним над рощей Твинтасов.

— Что за чертовщина здесь происходит? — взревел Фризи, тряся черной бородой и грозно встопорщив огромные усы. — Эти трехглазые, четырехрукие бандиты засунули меня в какой-то пузырь! Эй, Джефф, ты слышишь меня?

— Конечно, — отозвался Джефф. — Если ты тоже слышишь меня, то слушай внимательно. От этого зависит наше возвращение в родную вселенную. Ты должен показать свое искусство перед этими… э-ээ, деревьями. Они разумны и помогут нам попасть домой.

— Фигу тебе! — завопил Фризи. — Я помню, как был Ингом. С какой стати я должен развлекать компанию этих монстров, которые не могут даже…

Норби исчез и моментально появился внутри пузыря Инга.

— Ага, злодей! — воскликнул он. — Что выбираешь: смертельную дуэль или драку на тортах?

Норби выпустил свои конечности на всю длину и сейчас нелепо размахивал руками, раскачиваясь на неустойчивых телескопических ногах.

Послышался шуршащий звук. Джефф увидел, как Блиф и все Твинтасы завибрировали — по всей видимости, от смеха.

— Не мешай моему представлению, робот! — прорычал Инг.

— Я сам клоун — не чета тебе, — заявил Норби, поднявшись на своем антиграве и медленно вращаясь. Его куполообразная шляпа поднималась и опускалась. — К тому же, я умею петь. Вот, послушай:

Есть в этой вселенной враги и друзья,

Как, впрочем, и в наших краях,

Поэтому вправе высмеивать я

Смешное в врагах и в друзьях…

Инг схватил Норби за руку и тоже начал вращаться вместе с ним.

Поешь ты фальшиво, гнусавишь притом,

Злодей из тебя никакой,

Куда тебе, робот, оспаривать трон

И гений сценический мой?

Джефф заметил, что Пера, державшая одну из рук Рембрандта, также прикасалась к Древнему и, вероятно, давала им обоим телепатический перевод песенки.

Инг вытащил из кармана пару серебряных дисков, подхватил Норби и начал жонглировать всеми троими — разумеется, не без помощи антиграва маленького робота. Норби подмигивал Древнему каждый раз, когда он взмывал вверх, и это было очень смешно, особенно потому, что Инг продолжал петь:

В мирах бесконечных рождаемся вновь,

Надежды распахнута даль,

Так славьте же счастье, воспойте любовь,

Гоните тоску и печаль!

Инг начал выхватывать из воздуха разноцветные шарики и снова заставлял их исчезать, жонглируя Норби другой рукой. Потом он проказливо улыбнулся, сделал стойку на руках, опрокинулся на спину и стал быстро вращать бочонок Норби, словно опытный эквилибрист.

— А Секта Хозяев — толпа дураков, — фальшиво, как всегда, пропел Норби.

— Нелепый каприз бытия… — фальцетом проблеял Инг.

— И если нагрянуть осмелятся вновь… — пропел Норби.

— Разите их смехом, друзья! — закончил Инг.

Представление продолжалось. Джефф начал успокаиваться, так как Твинтасы казались очень довольными, а Инг наконец-то стал самим собой — клоуном Фризи. Он хохотал над новыми трюками Норби, когда почувствовал мысленное прикосновение Блиф.

«Откуда они узнали?»

«О чем?»

«О том, что Твинтасы набирают силу, когда смеются».

«Полагаю, никто из нас не знал об этом. Но, возможно, это справедливо для всех существ, в любой вселенной».

Норби и Джефф стояли на ковре у стола адмирала Йоно, в гигантском вращающемся колесе Космического Командования. Адмирал сурово хмурился.

— Итак, вы не поймали его, — произнес он.

— В некотором смысле, мы его поймали, сэр, — ответил Джефф. — Но Ринда захотела забрать его на Изз, и он понравился королеве…

— Ба! — фыркнул Йоно. — В таком случае, ему повезло. Кстати говоря, Фарго вернулся и хочет знать, что случилось с Оолой, поскольку она исчезла из квартиры.

Услышав свое имя, Оола открыла глаза и мяукнула. Потом она зевнула и снова погрузилась в сон на руках у Джеффа. Путешествие из одной вселенной в другую не произвело на нее ни малейшего впечатления.

— Полагаю, мне придется выслушать все утомительные детали ваших похождений, — продолжал Йоно. — Например, почему вы привели «Многообещающий» обратно в таком состоянии. Он выглядит так, словно им выстрелили из пушки.

— Это не совсем так, сэр, — возразил Джефф. — Видите ли, когда мы обнаружили, что Космического Командования не существует…

— Что?

— Понимаете, в будущем, которого не было, или не должно быть…

— Вы забываетесь, кадет!

— Подожди, — перебил Норби. — Я все объясню, причем одной простой фразой.

Йоно застонал.

— Хорошо, Норби. Я уже жалею, что позволил тебе говорить, но пора кончать с этим.

— О’кей, сэр. Итак, я — Норби Великолепный — спас нашу вселенную!

Норби спускается на Землю

В Норби стреляют из ружья, которое лишает его всех способностей, кроме непроизвольного перемещения во времени. В процессе способа вернуть свои способности, Норби встречается со своим изобретателем и при помощи Джеффа и Первого Ментора возвращает способности…

Глава 1

Домашний кризис

Норби завис на антиграве перед своим компьютерным монитором и невинно подмигнул Джеффу задней парой глаз.

— Ты не возражаешь, если я проведу кое-какие исследования для пополнения биографии Мак-Гилликадди, которую я сейчас пишу? — осведомился он. — Это очень важно.

— Давай, — с отсутствующим видом буркнул Джефф, глядя на свой монитор. — Но постарайся при этом соблюдать тишину. Я дал зарок, что использую эту неделю между семестрами для серьезной подготовки к экзаменам.

— Никто еще не слышал о гениальном изобретателе, собравшем меня из земных и инопланетных деталей, — мечтательно произнес Норби. — Но память о нем переживет века. Он станет знаменитым, путь даже посмертно. Ему следует поставить памятник…

— Разумеется, — рассеянно отозвался Джефф.

— На Земле!

— Угу…

— В Центральном парке!

— Хорошая идея. Но я просил вести себя тише…

— И мое исследование должно начаться с Земли. Сейчас же!

— Норби, эту неделю между семестрами мы проведем здесь, в Космической Академии. Мое решение окончательно и обжалованию не подлежит, — Джефф пробежал пальцами по своим кудрявым каштановым волосам и в очередной раз с тоской подумал о том, как было бы здорово, если бы он уже выучил все уравнения по космической динамике.

— Я могу десантироваться на Землю через гиперпространство, провести исследование и вернуться сюда до начала следующего семестра, — двусторонние ладони Норби были сцеплены вместе над его серебристым бочкообразным корпусом. Его голова под полями куполообразной шляпы погрузилась в бочонок, так что выглядывали только самые верхушки глаз. Он выглядел как робот, заслуживающий самого искреннего сочувствия.

— Почему бы тебе не заняться своими исследованиями в библиотеке Космического Командования? Адмирал Йоно может дать тебе разрешение, если ты пообещаешь ему не подключаться к кухонному компьютеру и не портить ему аппетит. Хорошая еда очень много значит для адмирала.

— Я уже изучил библиотеку Космического Командования, без всякого разрешения от адмирала, и не нашел никакой информации о Маке.

— Космическое Командование связано со всеми библиотеками Федерации…

— Ничего подобного. С тех пор, как Манхэттен пытался стать единственной независимой территорией Земной Федерации, их банки данных так перепутались, что некоторые представляют из себя совершенно замкнутые системы. Кроме того, я хочу расспросить членов его семьи: тех ужасных людей, которые продали меня в магазин подержанных роботов, где мы с тобой познакомились.

— Ну хорошо, Норби. Я бы разрешил тебе отправиться на Землю, но мне почему-то кажется, что я купил тебя в качестве обучающего робота. Разве ты не собираешься помочь мне разобраться в этих невыносимых уравнениях по космической динамике?

— Джефф, ты бы не потратил целую неделю на зубрежку, если бы позволил мне обучить тебя мысленно.

Джефф застонал.

— О, нет! Последний раз, когда ты пробовал учить меня телепатически, я не узнал ничего полезного для экзаменов. Ты забил мне голову ста семнадцатью рецептами самых невкусных блюд из меню столовой Космического Командования. Норби, почему тебя так интересует человеческая пища, хотя ты не можешь есть?

— Все рецепты немного отличаются друг от друга, поэтому математические перестановки в них иногда бывают очень поучительными. Извини, что так вышло, Джефф.

— Мне пришлось готовиться к экзамену в последнюю минуту!

— Но ты же сдал его, Джефф. У тебя всегда получается, когда ты стараешься изо всех сил, даже без моей помощи. Я горжусь тобой, Джефф. Можешь быть уверен: тебе не нужна целая неделя для зубрежки. Айда на Землю вместе со мной!

— Нет. Эти уравнения слишком сложные.

— Может быть, ты не хочешь помогать мне, потому что ревнуешь к Маку — к бедному старому космолетчику, которого следует прославить…

— За то, что он создал тебя?

— Я уникален! Не моя вина, если я иногда допускаю ошибки: просто земные и инопланетные части моего механизма не всегда безупречно взаимодействуют между собой… — Казалось, Норби вот-вот расплачется масляными слезами, но это не было предусмотрено его конструкцией. — Во всей Земной Федерации нет другого такого робота, и никогда не будет. Меня не ценят!

— Норби, я очень ценю тебя, и ты это знаешь. Надеюсь, компьютер Академии поможет мне справиться с космической динамикой, но только ты можешь быть моим другом.

— Спасибо, Джефф. Я займусь космической динамикой и попытаюсь научить тебя, прежде чем отправлюсь на Землю… может быть, завтра.

Джефф продолжал заниматься. Теперь в комнате Космической Академии, где стояла лишь койка, шкаф, стол, стул и два компьютерных монитора, наступила полная тишина. На бледно-зеленых стенах комнаты висели две голографические картины. На одной из них были изображены родители Джеффа, пять лет назад погибшие в космической катастрофе. Дьявольски привлекательное, улыбающееся лицо, глядевшее с другой картины, принадлежало двадцатипятилетнему брату Джеффа — Фарли Гордону Уэллсу, прозванному «Фарго» в честь отдаленного предка, который по пути через Северную Дакоту умыкнул золото из местного банка, похитил дочь шерифа и получил за свои труды (согласно тогдашним законам) прекрасный костюм из дегтя и перьев.

— Ужасно, ужасно, — пробормотал Норби, нарушив тишину.

— Что ужасно? — механически спросил Джефф, не успев подумать, стоит ли ему поддерживать разговор.

— Продавать робота моего ума и талантов. Разумеется, если бы в то время я знал, что обладаю такими необычайными способностями, то сбежал бы из магазина подержаных роботов, пока владелец не поместил меня в стазисный контейнер.

— Если бы ты сбежал, то я бы не смог тебя купить.

— И то верно, — признал Норби. — Хорошо, что ты купил меня, Джефф, потому что кто-нибудь другой разобрал бы меня на части, пытаясь выяснить, как можно сделать таких же роботов. Откуда им знать, что во мне содержится металл из предыдущей вселенной — столь редкий, что когда ожерелье из этого металла оказалось у тебя, нам пришлось забрать его в отдаленное будущее…

— У нас с тобой были потрясающие приключения, — мечтательно пробормотал Джефф, откинувшись на спинку стула. — Во времени и в пространстве, благодаря твоим необычайным талантом. Но лучше не пиши о своих талантах и о наших приключениях, если ты хочешь оставаться моим роботом. Фарго, Олбани Джонс, адмирал Йоно и я — единственные земляне, посвященные в твою тайну, и мы сохраним ее.

— Тогда я напишу, что благодаря моим великолепным образцам мини-антиграва и гипердвигателя Земная Федерация смогла изобрести собственную версию — разумеется, лишь слабое подобие оригинала. Они никогда не постигнут моей способности путешествовать во времени, или телепатии.

— Пожалуй, я вернусь к своим занятиям, Норби.

— Кадет! — загремел чей-то глубокий бас. Джефф едва не упал со стула, торопливо повернувшись к двери, но дверь оставалась закрытой. В комнате никого не было.

— Кадет, смотрите на меня, когда я к вам обращаюсь!

На мониторе компьютера вместо уравнений космической динамики возникла массивная лысая голова адмирала Бориса Йоно, возглавлявшего Космическое Командование.

— Я использовал личную линию связи, — пояснил адмирал. — Это самый простой способ поговорить с тобой более или менее персонально. Мне только что позвонил Лео Джонс. Ты должен помнить его — это отец Олбани, мэр Манхэттена, что в американском секторе Земной Федерации.

Джефф с трудом удержался от улыбки. Высокопоставленные марсиане, вроде Бориса Йоно, всегда пользовались снисходительным тоном, когда говорили о Земле, первом доме человечества.

— Я помню, сэр.

— Только не волнуйся, Джефф, но Лео говорит, что тебе следует немедленно вернуться домой. С Фарго произошел несчастный случай, и там назревает какой-то кризис…

— Что случилось? — воскликнул Джефф. — Ему угрожает опасность? Что…

— До свидания, адмирал! — завопил Норби, схватив Джеффа за руку. — Мы уже в пути!

— Но я купил для вас билеты на…

Лицо адмирала исчезло, как и все остальное, прежде чем Джефф успел возразить против такой спешки.

Серая мгла окутала их. Несмотря на то, что Джеффу уже много раз приходилось бывать в гиперпространстве, у него засосало под ложечкой. Он знал, что за пределами защитного поля Норби начинается нечто смертоносное для всех биологических существ. Находясь внутри поля, он мог дышать до тех пор, пока не кончится кислород, а благодаря укусу драконицы с далекой Джемии, он мог телепатически беседовать с Норби.

«Почему ты так торопишься, Норби? Мы даже не знаем, где сейчас находится Фарго!»

«Я могу настроиться на Фарго. Не так хорошо, как на тебя, но мы попадем в нужное место. В состоянии стресса мои эмоциональные контуры активируют работу гипердвигателя, и я могу творить чудеса. Во всяком случае, надеюсь на это».

«Пожалуйста, Норби, не перепутай время! Я хочу увидеть Фарго сейчас, а не в прошлом, когда он был ребенком».

«Не беспокойся, Джефф. Мой гипердвигатель доставит нас на землю куда быстрее, чем орбитальный марсианский транспортер Космического Командования. Сейчас я использую гиперпространство только для перемещения в обычном пространстве, и ни на секунду не отклоняюсь от времени нашего ухода».

Мутная серая пелена исчезла, и они оказались посреди самого мрачного ландшафта, который Джеффу когда-либо приходилось видеть. За плоской долиной, лишенной всяких признаков растительности, вздымался горный хребет. Над горами бушевала чудовищная гроза, а облака нависали так низко, что было трудно определить время суток.

Защитное поле Норби предохраняло их от внешней среды, но несмотря на это, Джеффу стало жарко. Молнии слепили его, хотя дождя не было; все краски казались какими-то неправильными.

— О-опс! — произнес Норби. Ландшафт исчез, и они вернулись в гиперпространство.

«Норби, ты, кажется, говорил, что не собираешься путешествовать во времени. Это не та Земля, которую мы знаем! Там не было жизни, а жара проникала даже через защитное поле».

«Извини, Джефф. Я так старался не отклоняться от времени, что допустил небольшую погрешность в пространстве».

«Как это понимать? Куда мы попали?»

«На Венеру. Я чуть-чуть промахнулся…»

«Чуть-чуть!»

«Я попробую еще раз, Джефф. Трудно быть роботом, у которого есть эмоциональные контуры. Я так торопился убраться из Космической Академии, потому что Фарго нуждается в нашей помощи. Но на этот раз я не промахнусь».

«Уж пострайся!»

«Вот и все, Джефф. Мы дома!»

Последнее слово Норби произнес вслух, за мгновение до того, как Джефф с такой силой приземлился на ковер, что из него чуть не вышибло дух.

Прямо перед глазами Джеффа возвышалась пара огромных пластиковых сапог, подключенных через шнур к электрической розетке.

Ноги в сапогах принадлежали Фарго.

Глава 2

Приземление

От коленей и выше ноги Фарго выглядели нормально. Его туловище тоже не вызывало опасений, особенно потому, что оно было обвито рукой Олбани Джонс, самой красивой женщины-полицейского на Манхэттене. Остальные части тела Фарго тоже казались целыми и невредимыми. Он смотрел на своего брата сверху вниз со своим обычным, иронично-вопросительным выражением.

— Мог бы и постучаться, — заметил Фарго.

— Ты тяжело ранен? Что случилось? — выпалил Джефф, не успев перевести дух. — Он был ужасно рад видеть Фарго не в больничной палате, а в гостиной их квартиры на Пятой авеню.

В этот момент дверь кухни распахнулась, и навстречу Джеффу вышел высокий, цветущий мужчина средних лет.

— Здравствуй, Джефф, — произнес Лео Джонс. Пышная грива волос соломенного цвета делала его похожим на добродушного льва. — Я не слышал звонка, но полагаю, у тебя есть свой ключ.

— Ключ — это я! — заявил Норби, помогавший Джеффу встать на ноги.

— Фарго, — сказал Джефф, — адмирал Йоно говорил, что здесь назревает какой-то кризис.

— Ну, не совсем, не совсем, — прогудел Лео. — Похоже, Фарго считает, что только ты сможешь как следует позаботиться о нем, так как моей дочери придется занять его место на специальном собрании Совета Федерации. Борис Йоно настаивал на том, чтобы именно она заменила Фарго. Постой, но разве он сам не рассказал тебе?

— Мне не представилось возможности выслушать его объяснения, — сказал Джефф, мрачно покосившись на Норби. — Ты тяжело ранен, Фарго?

— Травма была обширной, но не опасной для жизни, — изрек Фарго.

— Обширной? — переспросил Джефф.

— Он хочет сказать, что повреждение легкое, но крайне неприятное, — пояснила Олбани. — Поэтому он нуждается в твоей помощи.

— Сильно нуждаюсь, братец, — добавил Фарго. — Очень сильно.

Джефф вытер лоб.

— Что это — очередная секретная миссия адмирала Йоно? Ты хочешь, чтобы я завершил ее?

— Не совсем, — лицо Фарго немного порозовело. — Тем не менее, положение сложное. Появился опасный противник…

— Он имеет в виду в виду голубей, — Олбани усмехнулась и подмигнула Джеффу.

— Голубей? — ошеломленно переспросил Джефф. — Обычных голубей, или в переносном смысле?

— Обычных, с перьями, — пробурчал Фарго. — Я предлагаю воздержаться от обсуждения этой темы.

— Мистер Джонс, — пробормотал Джефф сквозь сжатые зубы. — Я хочу услышать связное изложение событий, и уверен, что могу рассчитывать на вас.

Лео Джонс, как и большинство манхэттенских мэров, любил поговорить.

— Разумеется, Джефф, мой мальчик. Твой старший… по годам, но не по благоразумию — так вот, твой старший брат отправился в Центральный парк вместе с моей дочерью, которая обычно имеет при себе станнер и весьма успешно борется с преступностью. Но в тот день на ней был штатский костюм, учитывая тот род деятельности, которым они собирались заняться.

— Деятельности? Заняться?

На этот раз уже Олбани слегка покраснела.

— Сейчас на Манхэттене зима, Джефф, — заметила она. — Мы пошли на каток, покататься на коньках.

— Все мы когда-то катались на коньках, — Лео подмигнул Джеффу. — Прекрасное времяпровождение. Но потом появилось воздушное такси с поляризованными окнами, так что было невозможно увидеть, кто сидит внутри.

— Я думал, воздушным такси запрещено летать над парком.

— За исключением срочных вызовов, — уточнила Олбани. — На границе парка пассажиры обязаны остановить такси и дальше идти пешком.

— Совершенно верно, — согласился Лео. — В общем, откуда ни возьмись появилось такси. Оно пролетело над катком, и кто-то выстрелил оттуда в двух роботов, которые расчищали лед от снега. Роботы отключились и начали функционировать лишь после полной перезарядки. Это глупые маленькие механизмы, размером примерно с Норби, — добавил он.

— Но я-то не глупый! — возмущенно возразил Норби.

— Что же произошло потом?

— Такси помчалось прочь, а Фарго побежал за ним.

Джефф повернулся к своему брату:

— Ты что, хотел пешком догнать воздушное такси?

— Оно было очень старое, — Фарго зевнул, — двигалось медленно, и вообще едва могло оторваться от земли. Я был уверен, что смогу догнать его и выяснить, кто сидит внутри.

— В городе произошло несколько инцидентов с маленькими роботами, на которых нападал какой-то идиот в такси, — добавила Олбани. — Поскольку ни одна из машин существенно не пострадала, мы не начинали полицейского расследования, но на этот раз были нарушены правила поведения в парке. Я запомнила номер такси, но когда мы обнаружили его через несколько часов, запись о поездке оказалась стерта из его крошечного компьютерного мозга.

— Но как ты получил травму, Фарго? Столкнулся с такси?

— Ничего подобного. Просто поскользнулся…

— Споткнулся об жирного голубя, — пояснил Лео.

— Голубь не пострадал, — холодно заметил Фарго. — Но я растянул оба коленных сухожилия. Это хуже, чем сломать кости, которые можно за день-другой срастить электронным способом. Сильное растяжение требует электронных ванн минимум в течение недели. Поэтому я сижу в этих растреклятых сапогах и передвигаюсь по квартире на электрическом скутере. Я отказываюсь появляться в обществе в таком виде.

— И это называется «кризис»? — язвительно поинтересовался Джефф. — Ты всего лишь растянул коленные сухожилия, а я должен прервать свою учебу в Академии и ухаживать за тобой вместо Олбани?

— Если тебе нужно учиться, Джефф, то ты можешь вернуться в Академию, — сказал Лео. — Я составлю компанию твоему бедному брату.

При этих словах Фарго прикоснулся к руке Джеффа, установив телепатический контакт.

«Спаси меня, Джефф. Лео мне нравится, но он прирожденный политик. Он будет донимать меня разговорами, а мне так хочется приступить к работе над Великим Романом! Я собирался написать книгу, как только у меня появится свободное время. Теперь оно появилось, но если ты не останешься, Лео похоронит все мои планы».

Джефф вздохнул и улыбнулся.

— Я останусь со своим братом, мистер Джонс, — сказал он. — Я могу заниматься здесь, а у Норби тоже есть дела на Земле. Он проводит важное исследование.

— Могу я ознакомиться с банками данных в Особняке Грейси? — поинтересовался Норби.

— Само собой, мой друг. Приходите завтра к ланчу. Пока мы с Джеффом будем есть, Норби может спуститься в подвал, где стоит наш компьютер. Я буду на месте, если не случится еще одна кража компьютерного оборудования; в последнее время они резко участились.

— Мне не нравятся люди, которые стреляют в роботов или крадут компьютерное оборудование, — проворчал Норби.

— Тебя-то никто не украдет, — утешил его Лео Джонс. — Ты слишком умный. Олбани, дорогая, тебе пора собираться в дорогу.

— Подозреваю, что Йоно специально подложил того голубя в парке, чтобы Олбани могла поехать к нему вместо меня, — мрачно заметил Фарго.

Они стали прощаться друг с другом. Прощание Фарго и Олбани заняло довольно долгое время, но в конце концов отец и дочь Джонс вышли из квартиры.

— Наконец-то я остался наедине с моим романом, — мечтательно произнес Фарго. — Во всяком случае, это случится, как только Норби отключит мои сапоги от розетки и поможет мне забраться на электрический скутер. Пожалуй, стоит начать повествование с потрясающей главы о взломщиках, крадущих маленьких роботов.

— Не надо, — попросил Норби, поднявшись на антиграве и аккуратно усадив Фарго на скутер.

— Ты хочешь сказать, что еще не приступил к первой главе своего романа? — спросил Джефф.

— Великий писатель должен откуда-то начинать, — отозвался Фарго. — Да, чуть не забыл: пока ты будешь заниматься, Норби может заглянуть на Джемию и привезти сюда Оолу. Творческая личность нуждается в присутствии домашних животных, пусть даже зеленого цвета.

Многоцелевое Домашнее Животное гостило на планете Джемия, а поскольку единственный экспериментальный корабль адмирала Йоно, оснащенный гипердвигателем, временно пришел в полную негодность, только Норби мог вернуться на планету, где жили драконицы и роботы-Менторы, которые в определенном смысле были его предками.

— Оола собиралась пробыть там еще неделю, — возразил Джефф. — Иначе Первый Ментор очень расстроится. Норби слетает за ней в нужное время — то есть, когда я закончу свои занятия.

— К этому времени мои растянутые сухожилия заживут, а Олбани вернется обратно, — буркнул Фарго.

— Я слетаю на Джемию через пару дней, Фарго, — примирительно произнес Норби. — Мне так или иначе нужно поговорить с Первым Ментором насчет биографии. Он и Мак-Гилликадди приходятся мне кем-то вроде родителей.

— Норби пишет биографию Мак-Гилликадди, — пояснил Джефф, обращаясь к Фарго. — Правда, судя по его заявлениям, значительно больше места там будет уделено самому Норби.

— Тогда все понятно, — проворчал Фарго. Он развернулся на электрическом скутере и с жужжанием уплыл в свою комнату.

— А теперь, Норби, я собираюсь пойти на кухню и сделать себе сэндвич, — твердо сказал Джефф. — Я съем его. Потом я пойду в свою комнату и буду заниматься. Я не хочу, чтобы меня беспокоили. Завтра мы пойдем на ланч к Лео Джонсу, и ты сможешь заняться своими исследованиями.

— О’кей, Джефф.

Бутерброд с ореховым маслом оказался необыкновенно вкусным. Джефф как раз запивал его яблочным соком, когда Норби вошел на кухню.

— Джефф, кто-то стер ячейки памяти в компьютерном мозге того такси, — взволнованно произнес он. — А что, если я встречусь со злым человеком, который сможет так же повредить мой мозг?

— У тебя слишком богатое воображение, — сказал Джефф, мысленно добавив «надеюсь на это». — Если тебя вдруг повредят, мы совершим гиперпрыжок на Джемию, и Первый Ментор починит тебя. А тем временем, пока полиция не поймает охотника на роботов, мы будем соблюдать осторожность.

— Я уже жалею, что попал на Землю. Лучше бы мы остались в Академии, на орбите Марса, где нечего бояться.

— Нам приходилось попадать в гораздо более опасные переделки, Норби, — сказал Джефф. — Пока мы на Манхэттене, ты будешь заниматься своими исследованиями, а я буду учиться. Звучит не очень-то, но на этот раз мы с тобой попробуем побыть приземленными существами.

— Приземленными, — медленно повторил Норби. — Почему-то мои эмоциональные контуры бросает в дрожь от одной этой мысли.

Глава 3

Особняк Грейси

Джефф и Норби поднялись по широким ступеням нижнего крыльца Особняка Грейси. У Джеффа занемели щеки от быстрого полета вместе с роботом от квартиры на Пятой авеню.

— Наверное, в следующий раз стоит взять такси, — сказал он. — Я и забыл, как холодно бывает зимой. Однако я не жалею, что городские власти никак не могут возвести над Манхэттеном защитный купол.

— Мы не будем брать такси, — отозвался Норби. — Такси опасны, особенно если кто-то заставляет их нарушать правила, вырываться в парк и стрелять в беспомощных роботов. Ты должен быть рад, что у тебя есть мой антиграв и гипердвигатель, который доставит тебя в любое место.

Мэр опаздывал; заседание Городского Совета слишком затянулось. Норби спустился в компьютерную комнату, расположенную в подвальном помещении, металлически хихикнув после знакомства с запиской, которую мэр оставил для него. Записка гласила: «Если ты запутаешь мой компьютер, я разберу тебя на запчасти и набью бочонок консервированным горошком».

Джефф сидел в главном холле, восхищаясь мозаичным мраморным полом, изогнутой лестницей и большим камином с резной каминной полкой, поддерживаемой двумя стройными колоннами. За окнами виднелись стылые сады, террасами спускавшиеся вниз по склону к соленому эстуарию, издавна известному как Ист-Ривер. Вверх по реке располагались Чертовы Ворота — самая бурная ее часть. На самом деле она получила свое название от голландского слова hellesgarten, означавшего «прекрасный проход». Когда Джефф попытался представить себе, каким был Манхэттен до первого появления голландцев, он заметил, что небо приобретает тяжелый свинцовый оттенок. Надвигался снегопад, а то и метель.

Пока Джефф ждал, закончилась экскурсия для туристов, осматривавших старинное здание, в котором издавна жили мэры Манхэттена. Люди надевали свои зимние пальто и выходили на мороз, но женщина-экскурсовод задержалась и улыбнулась Джеффу. Ее великолепную фигуру облегал строгий деловой костюм, в черных волосах поблескивали серебряные пряди. Приятное лицо показалось Джеффу смутно знакомым.

— Здравствуй, — сказала она. — Разве мы не знакомы?

— Меня зовут Джефферсон Уэллс. — Джефф подумал, что встретился со своей учительницей из младших классов. — Сокращенно — Джефф.

— Я помню. Ты тот мальчик, который помог нам одолеть террористов, пытавшихся захватить Центральный парк полтора года назад. Насколько я поняла, они замахивались на всю Федерацию, но в нашем парке они вели себя просто возмутительно. Я работаю в Американском Музее Естественной Истории. Хожу с группами энтузиастов наблюдать за жизнью птиц в Центральном парке, а также вожу туристические экскурсии в Особняк Грейси. Меня зовут Хеди Хиггинс.

— О! Разумеется, мисс Хиггинс! — Джефф немного смутился, поскольку помнил ее более пожилой и проще одетой.

— В Центральном парке я ношу плотный твидовый костюм и сапоги, но это не означает, что у меня нет другой одежды, — с улыбкой произнесла мисс Хиггинс при виде его замешательства. Затем она взглянула на закрытую дверь, ведущую в кабинет мэра, и ее улыбка исчезла.

— Когда экскурсия проходила через столовую, я заметила, что стол накрыт для ланча, и поторопила туристов, чтобы не побеспокоить мэра.

— Он еще не вернулся с совещания. Честно говоря, я как раз пришел к нему на ланч. Его дочь обручена с моим братом. А вы знаете мэра Джонса? Он замечательный человек.

— Да, разумеется… то есть, я хочу сказать, он пользуется такой репутацией. Но я ни разу не встречалась с ним за все время, пока провожу экскурсии в Особняке Грейси, и думаю, мне лучше уйти до его прихода.

— Поздно, — заметил Джефф, выглянув в окно и увидев Лео Джонса, поднимавшегося по ступеням. — Он уже здесь. Не уходите, мисс Хиггинс!

Она направилась к задней двери, но тут парадная дверь распахнулась настежь, и Лео Джонс радостно крикнул:

— Привет, Джефф!

— Бог ты мой, — пробормотала Хеди Хиггинс.

Лео остановился, как вкопанный. Его глаза расширились.

— Вот так совпадение! Я как раз думал о тебе сегодня, Хеди.

— В самом деле, Лео? — дрожащим голосом спросила она.

— Совещание было тяжелым, принимая во внимание новые выходки охотника за роботами и взломщика компьютерных магазинов (интересно, один ли это человек?). Кроме того, всех беспокоит состояние старых водопроводных труб. Трещины можно заметить только после того, как они лопаются от мороза. Но мне удалось убедить Городской Совет выделить больше средств на весенние посадки в Роще нашего парка. Птицы любят молодые деревца. Это для тебя, Хеди.

— Для меня?

— Я не упускал тебя из виду. Я знал, что ты стала ведущим орнитологом в музее, и наслышан о твоей преданности Центральному парку. Но у меня не хватало времени — или смелости — присоединиться к птицелюбам хотя бы на одну вылазку.

— Смелости, Лео?

— Прошло так много времени, и мне было неловко, что я забыл о тебе после того, как мы окончили школу и поступили в разные колледжи. Там, в колледже, я и познакомился с матерью Олбани. Она теперь на небесах, бедная душа! А потом я стал мэром, и у меня появилась уйма дел.

— Так много дел, что ты даже не заметил, что Хеди Хиггинс работает экскурсоводом в Особняке Грейси, — со смехом добавила Хеди. — Лео, ты совершенно не изменился. По-прежнему крутишься как белка в колесе и работаешь двадцать четыре часа в сутки.

— Но только не сегодня. Мы с Джеффом решили побеседовать за ланчем. Прошу тебя, останься с нами. Я почту это за честь, и, судя по довольному виду Джеффа, он тоже не возражает.

В камине просторной, со вкусом обставленной столовой весело потрескивали дрова. Мисс Хиггинс сообщила, что вязовый буфет изготовлен Дунканом Пфайфом в 1800 году. Прозрачная пластиковая пленка защищала обои 1830 года, на которых по-прежнему голубело небо над лесными ландшафтами и парижскими монументами. Джефф ел с аппетитом, наблюдая за тем, как Лео развлекает свою школьную возлюбленную.

Возможно ли, что Хеди Хиггинс, та суровая естествоиспытательница из Центрального парка, водила туристов в Особняк Грейси лишь для того, чтобы получить возможность снова встретиться с Лео Джонсом? Глядя на ее счастливое лицо, Джефф подумал, что это вполне возможно. В пятнадцать лет трудно представить, что серьезные взрослые люди могут влюбиться друг в друга, но Лео и Хеди, похоже, были исключением.

Все шло замечательно до самого десерта, когда мэр начал рассказывать о таинственной личности, разъезжающей на старом такси и стреляющей в маленьких роботов из какой-то электронной пушки, парализующей их, но не причиняющей серьезного вреда.

— Есть одно интересное обстоятельство, — сказал Лео. — Судя по всему, преступник пользуется одним и тем же старым такси, но когда мы проверяем это такси, все записи о поездках оказываются стерты из компьютерной памяти. Мы не отправляем это такси на свалку, в надежде, что когда-нибудь поймаем его вместе со злоумышленником. Его нужно остановить, потому что другие люди могут посчитать охоту на роботов веселой забавой и причинить много вреда.

Джефф заметил, что мисс Хиггинс не доела свой пирог.

— Если бы у каждого имелось орудие, способное повредить мозг робота, злодеи могли бы уничтожить нашу цивилизацию, — продолжал Лео. — Если вывести из строя большие компьютеры, то мы потеряем связь с остальным человечеством, населяющим Солнечную систему. Я читал о компьютерных бунтах столетней давности. То были тяжелые времена, но, к счастью, люди образумились и решили, что будет лучше заняться полезными делами, чем вернуться в то время, когда человечество было приковано к поверхности планеты. А в космосе просто невозможно жить без развитой компьютерной технологии.

— Кажется, мне пора идти, — тихо сказала Хеди.

— Чепуха, — отозвался Лео. — Посиди еще немного. Кстати, у служащих музея случайно не пропадали компьютеры или запчасти к ним? Кражи — наша другая животрепещущая проблема.

— Не знаю. Мне в самом деле пора идти, — Хеди встала. — С вашей стороны было очень мило пригласить меня на ланч. Я рада, что мы снова встретились, Джефферсон Уэллс.

Она вышла наружу так быстро, что у удивленного мэра отвисла челюсть.

— Но… подожди, Хеди!

Лео встал, зацепился за ковер, упал, поднялся на четвереньки и побежал в холл. Джефф последовал за ним. Парадная дверь с треском захлопнулась. В окно было видно, как Хеди спускается по крыльцу и садится в такси, зависшее над заснеженной лужайкой. Такси имело довольно побитый вид.

— Мне кажется, я видел в ее сумочке диск для вызова такси, — сказал Джефф. — Ей почему-то захотелось поскорее уйти отсюда.

— Это из-за меня, — сокрушенно произнес Лео. — Я ей не нравлюсь. Она расстроилась, потому что я все эти годы не вспоминал о ней. Увы, для нас уже слишком поздно на что-то надеяться!

В этот момент Норби появился из коридора, ведущего к лестнице в подвал.

— Как прошел ланч? — вежливо осведомился он.

— Было очень вкусно и интересно, — осторожно ответил Джефф, взглянув на мэра.

— Я тоже с толком провел время. Пошарил в банке данных по жителям Манхэттена и обнаружил, что настоящее имя Мака — Моисей Мак-Гилликадди. Его жена умерла, когда его дочь была еще маленькой, поэтому Мерлина унаследовала все, включая и меня. Это она продала меня в магазин подержанных роботов. Я никогда ей этого не прощу!

— Она еще жива?

— Ее муж умер, но она жива. Ее двое детей живут вместе с ней. В прошлом она была известной актрисой Мерлиной Минн.

— Что? — Лео поразился уже второй раз за день. — Я был влюблен в Мерлину Минн!

— Еще одна любовь? — поинтересовался Джефф, начинавший с некоторым сарказмом относиться к сердечным увлечениям Лео Джонса.

— Тогда мне было восемь лет, и я видел Мерлину Минн на Бродвее. Согласись, с тех пор прошло достаточно времени.

— Ну вот, — продолжал Норби. — Мерлина вышла замуж за банкира Хиллари Хиггинса. Он был богат и построил Дом Хиггинсов — тот самый забавный каменный замок с горгульями, который мы с тобой видели на северо-западной окраине Центрального парка, Джефф. Мерлина живет там со своим сыном Горацием и дочерью Хеди.

Норби заморгал в неожиданно наступившей тишине.

— Я сказал что-то неприличное? Или мне по какой-то причине нельзя поговорить с этими людьми?

— Нет, Норби, — хрипло произнес Лео. — Совсем наоборот. Выясни, почему Хеди никогда не рассказывала мне о своей матери и своем доме. Когда мы встречались в школе, она жила с престарелой тетушкой и не рассказывала мне о своих родителях. Возможно, она не ладила с ними.

— Обязательно спрошу, — заверил Норби. — Кроме того, они обязаны рассказать мне все, что им известно об отце Мерлины, моем дорогом Моисее Мак-Гилликадди.

— И еще, Норби, — добавил Лео. — Скажи ей, что я всегда считал Дом Хиггинсов выдающейся достопримечательностью, и буду очень рад, если она покажет его мне. Я бы попросил ее сам, но немного нервничаю.

— Кроме того, номер их телефона не значится в справочнике, — заметил Норби. — Джефф, ты не хочешь отправиться туда вместе со мной? Конечно, не сегодня, а завтра утром.

— О’кей, Норби, но сейчас нам пора домой. Снег идет все сильнее.

— Поразительно, Джефф, — пробормотал Лео. — Только подумать, что дед Хеди Хиггинз сделал твоего робота!

Джефф не мог понять, почему эта мысль показалась ему не столько поразительной, сколько зловещей.

Глава 4

Дом Хиггинсов

На следующее утро после завтрака Джефф включил свой компьютер и уже собрался решать учебные задачки с уравнениями космической динамики, когда Норби оторвал его от дела.

— Джефф, ты обещал сходить со мной в Дом Хиггинсов!

— Дай мне хотя бы часок позаниматься. С такой скоростью я никогда не разберусь в космической динамике… — Джефф взглянул на экран и ахнул. — Но я все понимаю! Как это могло случиться?

— Это случилось, потому что у тебя есть выдающийся обучающий робот. Пока ты спал, я провел небольшой сеанс телепатического обучения. Ты должен знать и понимать все уравнения.

— Небольшой части было бы вполне достаточно. Если я расскажу на экзамене все, чем ты меня научил, то Космическое Командование существенно продвинется в усовершенствовании своего гипердвигателя. Но адмиралу Йоно это не понравится.

— Почему же? По-моему, я достоин золотой медали.

— Во-первых, ему не нравятся кадеты, которые не могут овладеть знаниями без посторонней помощи. Теперь я чувствую себя виноватым. Мне следовало заниматься самостоятельно…

— Но ты так и поступал, Джефф! Ты упорно занимался, а я всего лишь немного встряхнул твой разум. Разве Луи Пастер не говорил, что «случай благоприятствует искушенному уму?»

— А во‑вторых, адмирал Йоно в частной беседе сообщил мне, что он изменил свое мнение насчет гипердвигателя. Он считает, что человечество должно замедлить процесс распространения за пределы Солнечной системы, потому что мы еще очень глупые и жадные.

— Что ж, — вздохнул Норби. — Даже если бы ты сообщил все уравнения, никто бы тебе не поверил. А теперь, пожалуйста, давай сходим в Дом Хиггинсов!

Обращенный фасадом к Центральному парку, Дом Хиггинсов стоял у его западной окраины как изгнанник из другой эпохи — да так оно и было на самом деле. Крутая металлическая крыша, утыканная каминными трубами, изогнутая над мансардами и странными контрфорсами, лепившимися к трехэтажным стенам. Все окна были защищены снаружи литыми чугунными решетками, а изнутри задернуты тяжелыми портьерами. Пока Джефф, задрав голову, смотрел на дом через снегопад, ему показалось, что одна портьера чуть шевельнулась.

Самая большая горгулья свисала прямо над парадной дверью. Один ее глаз подмигивал, с остроклювого носа свисали сосульки, длинный высунутый язык приветствовал гостей.

Холод пробирался даже через термопрокладку ботинок Джеффа. Оставалось лишь радоваться, что Норби перенес его через глубокий снег, окутавший Манхэттен. Снег никто не убирал, потому что единственными транспортными средствами, которые теперь ездили по улицам, были сани или коляски, запряженные лошадьми.

Каменное крыльцо перед Домом Хиггинсов было расчищено как раз достаточно для того, чтобы один человек мог встать и дотянуться до старомодного звонка, висевшего рядом с массивной, окованной железом дверью. Пока Джефф дергал шнурок, Норби висел рядом с ним на антиграве и что-то металлически напевал про себя.

Слабый звон где-то в доме был единственным результатом его усилий. К двери никто не подходил. Джефф снова позвонил и поднял голову. В следующее мгновение в лицо ему ударила струйка воды, пахнущей антифризом.

— Эта горгулья плюнула в меня!

— Может быть, нам лучше вернуться домой, Джефф, и написать им письмо?

Джефф повернулся, собираясь уйти, но в этот момент какой-то лыжник свернул с западной опушки Центрального парка и помчался к Дому Хиггинсов.

— Эгей, Джефф! Норби! — Мэр Лео Джонс великолепно выглядел в лыжном костюме, демонстрируя очень неплохую фигуру для мужчины его лет. Вскоре он снял лыжи и присоединился к Джеффу.

— Я звонил тебе, но Фарго сказал, что вы уже ушли, и я помчался сюда. Сегодня суббота, поэтому я подумал, что смогу составить вам компанию. Разумеется, у меня есть при себе аварийный бипер, если я вдруг срочно понадоблюсь в Городском Совете. Кстати, Джефф, с твоим братом все в порядке?

— У него растяжение коленных сухожилий.

— Да нет, я не о том. У него все в порядке с головой? Он что-то болтал об инопланетных чудовищах, которые вошли в моду в этом сезоне.

— Понимаете, он пишет роман, и… Вот! наверху снова шевельнулась портьера. Кто-то наблюдает за нами, мистер Джонс, и вам лучше бы отступить назад. Оказывается, что когда они не хотят принимать гостей, то заставляют горгулью над входом плевать в них.

— Плевать на мэра Манхэттена — крайне непатриотично, — с достоинством произнес Лео и постучал в дверь лыжным ботинком. — Эй, откройте! С вами говорит мэр города!

Входная дверь вздрогнула и со скрипом приоткрылась. Щель пересекала толстая дверная цепочка, и Джеффу показалось, что он разглядел в темноте позади смутные очертания человеческой головы.

— Вас двое, и к тому же с роботом, — проскрежетал ржавый голос.

— Я мэр Лео Джонс, а это Джефферсон Уэллс и его робот Норби, сделанный Моиссем Мак-Гилликадди. Мы хотим взять интервью у семьи Хиггинсов, — тут Лео сглотнул, — и встретиться с Хеди, если это возможно, — уже тише добавил он.

Дверь захлопнулась, изнутри донесся лязг металла. Затем дверь снова приоткрылась, но уже без цепочки. В темном сводчатом холле стоял высокий мужчина, облаченный в выцветший китель с заплатами в нескольких местах. В его спутанных седых волосах почти не осталось темных прядей, на длинном костистом носу сидели старомодные очки. Он сильно напоминал горгулью над входом.

— Пол каменный, сырость ему не повредит, — произнес он.

Лео вошел внутрь, прислонил свои лыжи к стене рядом с холодным камином и расстегнул воротник своего лыжного костюма. Джефф и Норби неуверенно последовали за ним.

Когда дверь с лязгом захлопнулась, стало почти совсем темно. В свете тусклой лампочки, горевшей над входом, Джефф увидел над камином большой барельеф, изображавший дракона.

Норби схватил его за руку и установил телепатический контакт.

«Это очень похоже на джемианскую драконицу, Джефф».

«Должно быть, Мак-Гилликадди снял этот барельеф с разбитого корабля Других на астероиде, после того как нашел тебя. Ты успел изучить корабль, прежде чем он потерпел крушение?»

«Я не знаю, что было на корабле и что Мак мог забрать оттуда. Он никогда не показывал мне эту драконью скульптуру».

— Меня зовут Гораций, — произнес мужчина.

— Пожалуйста, сообщите Хиггинсам о нашем приходе, — распорядился Лео с теми же интонациями, с какими он обращался к роботам-дворецким, служившим в семьях некоторых состоятельных людей.

— Я член семьи, Гораций Хиггинс. Мой дед сделал этого робота. Я помню, как мама говорила о нем.

— Он сделал и эту драконью скульптуру? — поинтересовался Джефф. Ему было интересно, рассказывал ли Мак-Гилликадди своей дочери о корабле Других.

— Не знаю. Может быть. Он вмонтировал автоматическую брызгалку в самую большую горгулью, так что мы можем отпугивать людей, которых нам не хочется видеть у себя. Дедушка Мак-Гилликадди сделал много разных вещей. Хотелось бы знать его поближе, но мне было лишь десять лет, когда он умер, а Хеди еще не вышла из пеленок. Отца я тоже плохо помню, но он и дед Хиггинс были банкирами и ничего не изобретали.

Джефф внезапно понял, что хотя черты лица Горация Хиггинса напоминали злобную физиономию горгульи, его глаза смотрели на мир с наивностью маленького, слегка сконфуженного ребенка.

— Чем вы занимаетесь, мистер Хиггинс? — спросил он.

— Я сторож, — с гордостью ответил Гораций. — Сторожу Дом Хиггинсов и соседний дом, который тоже принадлежит нам. Мама не разрешает нам держать роботов, поэтому мы с Хеди сами следим за порядком. Сейчас сестра в соседнем доме, налаживает автоматическую прачечную. Она скоро вернется.

— Мы подождем, — сказал Лео. — Может быть, в гостиной?

Но Гораций жестом указал на скамью у стены напротив камина. Джеффу и Лео Джонсу пришлось подчиниться. Норби поднялся на антиграве и начал разглядывать барельеф с драконом, а Гораций, в свою очередь, глазел на робота.

Теперь глаза Джеффа привыкли к полумраку, и он различал закрытые двери в стенах холла. В дальнем конце виднелась мраморная лестница. Она поднималась на широкую площадку, потом разделялась надвое и плавными изгибами уходила на второй этаж.

Одна из дверей отворилась, и Хеди вошла в холл.

— Лео! — она бросила быстрый взгляд на лестницу. — Полагаю, мне следовало ожидать твоего прихода. Но ты не должен был приводить с собой Джеффа и его робота. Прошу тебя: немедленно уведи их отсюда.

— Позволь им остаться, Хеди, — попросил Гораций. — Я хочу посмотреть, что умеет делать настоящий робот.

— Мисс Хиггинс, я хочу поговорить с вашей матерью, — сказал Норби. — Вы и ваш брат слишком молоды, чтобы сохранить воспоминания о Моисее Мак-Гилликадди, но разумеется, Мерлина Минн сможет рассказать мне…

— О чем? — спросил другой голос — волшебный, хрипловатый голос, который как будто исходил из ниоткуда.

Внезапно лестница ярко осветилась. Свет заиграл на большой картине, висевшей над лестничной площадкой. Это был портрет исключительно красивой темноволосой женщины в белом вечернем платье. Ее огромные глаза имели оттенок небесной синевы, а от прекрасного лица веяло такой добротой, что хотелось смотреть на него вечно.

— Мерлина Минн! — благоговейно прошептал Лео.

Кто-то медленно спускался по лестнице, придерживаясь за перила. Женщина вышла на свет и повернулась. Портрет находился прямо за ней, над ее головой.

— Пожалуйста, Джефф, немедленно уходите отсюда, — прошептала Хеди.

— Может быть, я и стара, — произнесла женщина. — Но со слухом у меня все в порядке. Пусть останутся, я сама как-нибудь разберусь, что к чему. Я должна знать — ты действительно тот робот, которого сделал мой отец?

Она была высокой и лишь слегка сутулилась. Ее глаза остались прекрасными и черты лица по-прежнему поражали своей безупречностью. Но женщина, глядевшая на Норби сверху вниз, казалась жестокой карикатурой на ту, которая была изображена на портрете. Ее седые волосы были зачесаны назад и собраны в узел, а на лице застыло такое выражение, словно она уже очень давно привыкла делать только две вещи: сердиться и жалеть себя.

— Моисей Мак-Гилликадди сделал меня таким, какой я есть, — подтвердил Норби. — Я пишу его биографию и хотел бы расспросить Вас…

— Нет! Ты не будешь писать биографию моего отца.

— Миссис Хиггинс, пожалуйста, помогите мне, — попросил Норби. — Я любил Мака и не знаю, почему он так и не представил меня Вам, или почему вы продали меня в магазин подержаных роботов, даже не спросив, кому бы я хотел принадлежать.

— Замолчи, робот! Даже если бы я захотела, то не смогла бы рассказать тебе о своем отце. Он постоянно изобретал какие-то механизмы или отправлялся в космические путешествия — даже после того, как я разрешила ему устроить лабораторию здесь, в Доме Хиггинсов. Кто-то нарисовал ему этот портрет, и он брал портрет с собой вместо меня. Он забавлялся с роботами вместо того, чтобы заботиться о собственной дочери. Я ненавижу роботов!

— Пожалуйста, мама, — пробормотала Хеди. — Норби не виноват.

— Нет, виноват! Он был любимчиком моего отца и украл наследство, оставленное мне.

— Неправда! — завопил Норби. — Я ничего не крал!

— Врешь. Я так и не смогла найти его.

— Мама, но ты никогда не рассказывала нам, что это за наследство, — жалобно сказала Хеди. — Ты просто жила здесь, и все время искала, искала…

— Теперь я скажу. Отец неожиданно заболел; он едва мог говорить на своем смертном одре, но я помню его последние слова. Он что-то пробормотал, а затем произнес ясным голосом: «Сохрани наследство… ценная… истина».

— Это все, что он сказал? — спросил Гораций.

— Потом он умер. Адвокаты так и не поняли, что он имел в виду.

— Может быть, он имел в виду драконью скульптуру? — предположил Норби, указывая на барельеф.

— Этот дурацкий дракон не может быть моим наследством! — закричала Мерлина. — Он рассказывал тебе о наследстве?

— Нет, ни разу, — ответил Норби. — Но эта скульптура — инопланетное произведение искусства. Я просканировал ее и ничего не нашел внутри, но она очень красивая. Наверное, это и есть Ваше наследство. Больше мне ничего не приходит в голову.

«Кроме тебя самого, Норби», — подумал Джефф.

«Да, кроме меня. Если я и есть наследство Моисея Мак-Гилликадди, то пожалуйста, Джефф, не говори ей об этом. Я не хочу оставаться с ней».

— Ты лжешь, робот, — заявила Мерлина. — Думаю, ты уничтожил наследство моего отца из ревности ко мне. Вы, роботы, вечно отбирали у меня отца, пока он был жив, а потом лишили меня его бесценного наследства!

— Но это неправда, — снова воскликнул Норби, размахивая руками. — Вы сами бросили Мака! Он говорил, что вы не интересовались его жизнью. Вы думали только о своих новых ролях и о том, как выйти замуж за богача.

На скулах Мерлины вспыхнули два алых пятнышка. Ее губы задрожали.

— Злобный робот, у меня в самом деле есть одна вещь, оставшаяся от отца. Он испытывал ее на тебе, правда, на самой низкой мощности. Узнаешь? — Она извлекла из кармана своего халата цилиндрический предмет с маленьким переключателем у одного конца.

— Это оружие, — пробормотал Норби. — Значит, это Вы стреляли в роботов?

— Да. И мой отец пробовал его на тебе, только ты не помнишь. Однажды он сказал мне, что у него есть устройство, с помощью которого можно стирать память у роботов. Думаю, он пожалел, что испробовал его на тебе, поскольку ему так и не удалось выяснить, откуда ты явился. Но ему следовало уничтожить тебя с самого начала, потому что ты испорченный робот, не соблюдающий Главное Правило Роботроники: не причинять вреда любым человеческим существам. Ты причинил мне очень много вреда, особенно когда сказал, что мой отец думал обо мне. Ты опасен, и твоя память должна быть стерта навеки.

— Подождите! — крикнул Джефф, пытаясь встать между Норби и цилиндром, направленным на робота.

Мерлина выстрелила, и Норби рухнул на пол. Его голова, руки и ноги втянулись в туловище. Джефф наклонился над ним.

— Норби!

Ответа не последовало.

Глава 5

Жестяная Лиззи

Джефф крепко прижимал к себе Норби, пытаясь установить телепатический контакт, но робот не реагировал.

— Вы не просто стерли его память! Вы поставили оружие на полную мощность и убили моего робота!

— Вот и хорошо, — слабым голосом произнесла Мерлина. Она тяжело привалилась к перилам. Лео вынул оружие из ее ослабевших пальцев, а Хеди подбежала к своей матери.

— Пусть Гораций отведет меня наверх, Хеди, — прошептала Мерлина. — Все кончено. Мне больше не нужно это ружье. Пусть забирают себе.

Джефф настолько обезумел от горя, что совершенно не задумывался над своими словами.

— Мерлина Минн, это вы злая и испорченная женщина! Ваш отец пытался сказать Вам, что его наследство ценное и имеет какое-то отношение к истине. Так вот, самой ценной вещью, которую он имел, был Норби, и сам Норби в конце концов открыл Вам истину о себе. Он был Вашим наследством, а вы уничтожили его!

Мерлина непонимающе смотрела на него. Потом она покачала головой.

— Неважно. Теперь все неважно. Уходите и больше не возвращайтесь.

Опираясь на Горация, она медленно побрела наверх.

— Мне очень жаль, Джефф, что так получилось с твоим роботом, — пробормотала Хеди.

Глаза Джеффа наполнились слезами.

— Я никогда не прощу ее!

Лео Джонс прочистил горло и похлопал Джеффа по плечу.

— Я вызову такси, чтобы отвезти тебя домой.

— Подождите, — сказала Хеди. — Я вызову Лиззи. Это мамино любимое такси — но, думаю, теперь оно ей не понадобится.

Когда Лео и Джефф с Норби на руках вышли наружу, к ним подлетело старенькое желтое такси. «Дворники» на его ветровом стекле усердно скрипели, пытаясь справиться с налипавшим снегом.

— Наверху есть полка для ваших лыж, достопочтенный сэр, — сообщила Лиззи. — Куда едем?

— Лео, — Хеди стояла в дверях и дрожала от холода. — Я так ужасно себя чувствую из-за этого несчастья! Ты не мог бы ненадолго остаться со мной?

— Если ты не возражаешь, Джефф.

— Не возражаю, — Джефф ощущал цепенящую пустоту внутри. Он сел в такси, положил Норби на колени и назвал номер своего дома на Пятой авеню.

— Подожди, — Лео торопливо подошел к такси. — Вот ружье, Джефф. Думаю, тебе стоит показать его специалистам из Космического Командования.

— Хорошо. До свидания, Лео. До свидания, Хеди.

Окошко такси автоматически поползло вверх, и Лиззи поднялась в воздухе, немного раскачиваясь и поскрипывая от старости.

— Что лежит в вашем блестящем бочонке, достопочтенный сэр? — поинтересовалась он.

— Мертвый робот. Мой лучший друг.

— Разве робота нельзя починить?

— Этот бы особенным. Никто не сможет починить его… — внезапно Джефф замолчал. — Если бы он только мог связаться с Первым Ментором! Но как? Его собственная телепатия работала лишь при физическом контакте, кроме тех редких случаев, когда они с Норби настраивались друг на друга на большом расстоянии. Сумеет ли он повторить этот опыт с Первым Ментором?

Джефф подумал о странной инопланетной расе Других, живших много дольше, чем человеческие существа. Другие создали роботов-Менторов, чтобы те заботились о планете Джемия, где жили драконицы, а потом направили к Менторам корабль с оборудованием. Остатки этого корабля и обнаружил Мак-Гилликадди на астероиде, вместе с инопланетной частью Норби, посланной на поиски Других.

Судя по всему, Мак забрал с разрушенного корабля не только Норби, но также драконью скульптуру и инопланетное оружие. Но почему Другие послали такое опасное оружие своим же роботам?

Джефф и Норби однажды попали на современный корабль Других и подружились с одним из них, которого Джефф назвал «Рембрандтом».

— Если я не могу связаться с Первым Ментором, нужно попробовать настроиться на Рембрандта, — пробормотал Джефф. — Может быть, он сумеет помочь мне.

— Вы что-то сказали, достопочтенный сэр?

— Я просто беседую с собой, Лиззи.

— Вам следует очень осторожно обращаться с этим ружьем, сэр.

— Откуда ты знаешь, что это ружье? Оно совсем не похоже на обычное оружие.

— Я уже видела его раньше. Миссис Хиггинс пользовалась им, чтобы я не могла сообщить полиции о ней и ее поездках.

— Об охоте на роботов?

— Достопочтенный сэр, у меня больше нет доступа к записям о тех поездках. Мне нравятся дети миссис Хиггинс, но я не одобряю ее поведения. Она ужасно относится к роботам, хотя ее отец всегда просил меня заботиться о ней.

— Ее отец?

— Моисей Мак-Гилликадди. Однажды он починил меня, и после этого я стала немного отличаться от остальных такси. Я стала кем-то… то есть, у меня появилась… не знаю, как и сказать.

— У тебя появилась личность.

— Вообще-то, манхэттенские такси обзавелись компьютерным мозгом больше ста лет назад, когда они еще ездили по земле. Людям нравилось, что такси могут говорить с ними, рассказывать анекдоты, обсуждать погоду и сообщать сведения об аттракционах для туристов. Я была одним из таких такси, а потом меня усовершенствовали — переделали в аэрокеб. Мой «характер» был запрограммирован в моем крошечном мозге, но после того, как Мак-Гилликадди починил меня, у меня вроде бы появились чувства и личность.

— У тебя случайно не обнаружилось особенных талантов?

— Нет, достопочтенный сэр, что вы! Мак-Гилликадди сказал, что я навсегда останусь обычным такси, просто буду немножко больше радоваться жизни. И это действительно так.

— Лиззи, тебе было больно, когда миссис Хиггинс стреляла в тебя из ружья?

— Нет, достопочтенный сэр. Мы прибыли к месту назначения.

— Как я могу вызвать тебя, когда мне захочется прокатиться с тобой?

Из щели в ручке сиденья Джеффа выполз маленький диск для вызова такси. Он положил диск в карман и вышел из такси вместе с Норби.

— Меня зовут Джефф Уэллс, Лиззи. Думаю, мы еще встретимся.

— Мне очень жаль, что ваш робот умер, мистер Джефф Уэллс, сэр.

— Мне тоже, Лиззи.

Со слезами на глазах Джефф отнес Норби домой.

— Должен быть какой-то способ починить его, — сказал Фарго спустя довольно долгое время.

— Какой? Я часами пытался установить контакт с Первым Ментором или с Рембрандтом, но так ничего и не почувствовал.

— Я звонил Йоно. Он собирается ускорить работы по постройке нового гипердвигательного корабля. Мы с тобой и с Йоно полетим на Джемию…

— Как? Ты знаешь координаты? Только Норби знал их!

— М-да, ты прав, — признал Фарго. — Похоже, мы слишком полагались на Норби. Но ты и впрямь уверен, что он умер?

— Разумеется, нет! Я буду надеяться, что его можно спасти. Пока у меня есть надежда, я буду продолжать стараться и, может быть, найду выход.

— Я не вижу выхода, если ты не сумеешь связаться с Первым Ментором или Рембрандтом. После смерти Мак-Гилликадди в Федерации не осталось специалистов по роботехнике, которые могли бы починить Норби — во всяком случае, без джемианского оборудования и суперметалла из предыдущей вселенной.

— Нам нужно попробовать установить контакт с первым Ментором и Рембрандтом, соединив разумы и вложив всю нашу энергию в дальний телепатический сигнал.

Джефф нагнулся за несколькими распечатанными страницами манускрипта Фарго и взял брата за руку.

— Мне еще ни разу не удавалась телепатия на расстоянии, — возразил Фарго. — Кроме того, могут возникнуть помехи от электрических сапог, а снять их я сейчас не могу.

— Мы сначала попробуем с включенными сапогами, а потом с выключенными.

Они попробовали. Они пробовали снова и снова.

Но ничего не получалось.

В ту ночь, незадолго перед тем как Джефф лег в постель, ему позвонил адмирал Йоно.

— Я слышал о твоей проблеме, Джефф. Конечно же, мне будет не хватать твоего нахального маленького робота. По его милости нам случалось попадать в самые разные переделки, но нужно отдать ему должное: он вытаскивал нас целыми и невредимыми. Заверяю тебя, что постройка нового гипердвигательного корабля идет полным ходом. Хотя до ее окончания все равно остается несколько месяцев.

— Мы не знаем джемианских координат, адмирал, — устало сказал Джефф. — Разве Фарго не объяснил вам?

— Фарго больше беспокоится о тебе, чем ты можешь подумать. Но мы найдем способ попасть на Джемию, можешь не сомневаться. Возможно, компьютер нашего корабля считает координаты из памяти бортового компьютера «Многообещающего»…

— Фарго поставил свой катер на капитальный ремонт.

— О Боже! Нужно присмотреть за тем, чтобы они не стерли всю память в компьютере.

— Возможно, они уже сделали это. Кроме того, мы вряд ли можем рассчитывать на «Многообещающий», хотя Норби в самом деле не раз пользовался им. Но мы не знаем, как он сообщал гипердвигательную способность бортовому компьютеру.

— Почему ты считаешь, будто мы топчемся на месте? От Норби мы знали, что гипердвигатель в принципе возможен, но нам пришлось изобретать его самим, преодолевая огромные трудности.

— Означает ли это, что постройка нового корабля сталкивается с серьезными проблемами?

— Да, кадет, но не отчаивайся. Если уж нам предстоит исследовать всю вселенную, то мы как-нибудь добремся до Джемии.

Джефф поблагодарил Йоно, но лег в постель с чувством, очень близким к отчаянию. Он то и дело поглядывал на закрытый бочонок Норби, стоявший в углу, и никак не мог заснуть. Шорохи и бульканье в старинной системе отопления тоже не убаюкивали его, поэтому в конце концов он встал и вернулся в гостиную. Шторы на окнах были подняты. Джефф увидел, что снегопад прекратился.

Луна сияла над Центральным парком, высвечивая белый снежный убор на темных ветвях деревьев и каменных стенах. Несколько огоньков еще светилось за западной оконечностью парка, но весь Манхэттен, казалось, был погружен в глубокий сон. Джефф знал, что город никогда не засыпает, особенно в центральной части, но в этот момент ему казалось, что он — единственный, кто смотрит в окно на красоту ночного парка. Единственный, кто не может смириться с горем утраты.

Воздушное такси с одной перегоревшей фарой медленно пролетело над Пятой авеню, развернулось и начало снижаться. Оно остановилось возле окна гостиной и помигало другой фарой.

Джефф открыл окно.

— Лиззи?

Такси подлетело ближе.

— Я не собиралась нарушать ваш покой, мистер Джефф Уэллс, сэр. Сегодня ночью у меня не было вызовов, и я решила покружить вокруг вашего дома на тот случай, если вдруг срочно понадоблюсь вам.

На улице стоял настоящий мороз, но от пронзительной свежести чистого воздуха в голове у Джеффа немного прояснилось.

— Я собираюсь спасти Норби, — сказал он. — Еще не знаю как, но я спасу его.

— Если я чем-то могу помочь…

— Спасибо, Лиззи. Ты хорошее такси и хороший друг.

— Мистер Джефф Уээлс, сэр, это большая честь для меня, но вы замерзнете, если будете стоять у открытого окна. Если вы собираетесь спать, я полечу в центр города, искать пассажиров.

— Хорошо, Лиззи.

Джефф смотрел, как такси медленно плывет над Пятой авеню и поворачивает на север. Потом он закрыл окно и вернулся в постель.

Чтобы заснуть, он попытался процитировать строки из своей литании в честь дня летнего солнцестояния, но на ум не приходило ничего вразумительного. Горе от утраты Норби уже начинало овладевать им с прежней силой, когда он неожиданно ощутил странную внутреннюю щекотку, которая обычно предшествовала появлению новой идеи. Но какой идеи?

Джефф сделал глубокий вдох, расслабил лицевые мускулы, сложил губы в безмятежную улыбку и отогнал от себя все тревожные мысли.

— Я — дитя вселенной, — прошептал он. — Норби тоже часть вселенной, и неважно, как сильно он поврежден. Ему можно помочь, и ответ находится где-то в моем сознании, только я пока что не могу найти его.

Джефф сел и впервые улыбнулся по-настоящему. Он посмотрел в угол, где стоял бочонок, и сказал:

— Норби, сейчас ты вряд ли понимаешь меня, но сегодня днем я слышал нечто очень важное. Оно поможет спасти тебя. Я не помню, что это было, но может быть, оно само всплывет в памяти, если я не буду мешать.

Джефф откинулся на подушку, натянул одеяло и закрыл глаза.

— Я что-то слышал… — он уже наполовину спал. — Может быть, от Лиззи?

Но тут он наконец заснул.

Глава 6

Неожиданное лекарство

На следующий день в голове у Джеффа было пусто, как будто таинственная идея сгинула навеки. Чем больше он заставлял себя вспоминать, тем сильнее расстраивался, поэтому в конце концов решил отказаться от попыток. Он займется чем-нибудь другим, и пусть озарение придет само по себе.

Он вернулся к занятиям, хотя даже мысль об окончании учебы и службе в Космическом Командовании, всегда волновавшая его, казалась какой-то тусклой и неинтересной.

Миновал еще один день. Близилось начало нового семестра, а Джефф по-прежнему ничем не мог помочь Норби. Вечером звонил Лео Джонс. Он поинтересовался состоянием Джеффа и Норби и сообщил, что хотя его возобновившееся знакомство с Хеди Хиггинс развивается самым успешным образом, она предупредила его, что Дом Хиггинсов временно закрыт для посетителей. Мерлина Минн погрузилась в глубокую депрессию. От нее можно было услышать лишь жалобы, что теперь она никогда не получит свое наследство.

— Она никогда не получит Норби, целого или сломанного, — сказал Джефф. — Я купил его, и он мой. Я люблю его, даже если он временно превратился в обыкновенный бочонок.

— Ну конечно, Джефф, — мягко согласился Фарго. — Но я предлагаю тебе оторваться от занятий и отправиться в поездку под луной вместе с Лиззи. Она так подолгу висит под нашими окнами, что соседи начинают жаловаться: она портит им вид на парк.

Он развернулся на электрическом скутере и уехал в свою комнату писать роман. Судя по его скупым замечанием, работа над рукописью продвигалась совсем не так быстро, как ему хотелось.

Джефф вызвал Лиззи и уже собирался пересесть в такси прямо из окна гостиной, когда услышал вопль Фарго:

— Эй! Ты что тут делаешь?

Раздался ужасающий треск и звуки проклятий. Джефф со всех ног ворвался в комнату Фарго. Его взору предстал перевернутый скутер и две сцепившиеся фигуры: одна в темном костюме и лыжной маске, а другая — в полосатой пижаме и электронных сапогах.

Применив один из наиболее экзотических приемов дзюдо и выгодно воспользовавшись весом своих сапогов, Фарго пригвоздил своего противника к ковру и сорвал с него лыжную маску.

— Ну-ну, — произнес он, немного задыхаясь. — Похоже на актера, который уже староват на роль Дракулы, но все равно пытается сыграть вампира. Ты знаешь этого человека?

— Это Гораций Хиггинс, брат Хеди, — сказал Джефф. — Что вы делаете здесь, Гораций, и как вы попали в квартиру?

Гораций сел и помассировал шею.

— Я хорошо разбираюсь в замках. Я могу проникнуть почти во все запертые места, но, кажется, на этот раз я ошибся дверью.

— А куда вы хотели попасть?

— Я собирался забрать старого робота — того самого, которого застрелила мама. Может быть, он еще сгодится на запчасти. Я узнал ваш адрес в телефонной книге и подумал, что если забрать внутренний механизм Норби, то вы ничего не заметите, а бочонок останется у вас для сентиментальных воспоминаний.

— Что же вы собирались сделать с внутренностями Норби?

На меланхоличном лице Горация появилось смущенное выражение.

— У меня есть хобби. Мама не знает о нем, и Хеди советует мне помалкивать, поскольку мама ненавидит роботов и компьютеры.

К этому времени Фарго выровнял скутер и уселся на кровати.

— Итак, у вас есть хобби, Гораций, — насмешливо спросил он. — Играетесь с роботами?

Гораций радостно улыбнулся.

— Я играю с компьютерами. У меня есть мастерская в подвале нашего второго дома. Мама не знает об этой мастерской, зато Хеди все знает и не возражает. Она говорит, что дед одобрил бы мое хобби.

— Скажите мне правду, — потребовал Джефф. — Вы собирались забрать внутренности Норби или всего робота целиком?

Гораций удрученно повесил голову.

— На самом деле я хотел забрать его целиком. Я надеялся, что смогу починить его. В мастерской у меня есть целая куча компьютерного оборудования.

— Украденного из компьютерных магазинов? — поинтересовался Джефф. — Мэр говорил мне, что в посленее время по городу прошла волна компьютерных краж.

— Это я. То есть я хочу сказать… это был я. Вы собираетесь сообщить в полицию?

— Нет, если вы пообещаете больше не делать этого.

— Хеди постоянно твердит мне, что нельзя брать чужие вещи без спросу. Когда она ловит меня с поличным, то переводит деньги в оплату за украденное. Дело в том, что когда мне бывает отчаянно нужна какая-нибудь деталь, это обычно случается ночью, а ночью магазины закрыты. Мне не нравится выходить из дома в дневное время, когда вокруг так много людей. Я люблю быть один, со своими машинами. Некоторые из них играют со мной. Как вы думаете, если я смогу починить Норби, он будет играть со мной?

— Вряд ли, Гораций, — ответил Джефф. — А теперь я отвезу вас домой на Лиззи — я все равно собирался прогуляться.

— Уже поздно.

— Мне нужно подумать, как спасти моего робота.

— Если тебе понадобится помощь, я в твоем распоряжении. Спасибо, что не позвонил в полицию.

Гораций выпрямился на нетвердых ногах и кивнул Фарго.

— Надеюсь, я не сделал вам больно. Я не знал, что вы не можете передвигаться самостоятельно.

— Это временно, — заверил Фарго. Он не стал упоминать о том, что несмотря на растянутые коленные сухожилия ему не составило труда справиться с пожилым взломщиком.

Лиззи летела над ближайшей поперечной улицей, где такси могли пересекать Центральный парк, не нарушая правил. Гораций рассказывал Джеффу о своем хобби.

— Лучше бы мама отдала это ружье мне, — сказал он. — Я бы не стал использовать его, чтобы стирать память у роботов, как она делала с бедной Лиззи. Нет, я попробовал бы направить энергию ружья на что-нибудь иное!

— На что же? — поинтересовался Джефф.

— Не знаю. Самые разрушительные вещи можно использовать во благо, если знать, с какой стороны к ним подойти. Думаешь, у тебя получится?

— Это ружье может быть использовано во благо, — неожиданно заметила Лиззи.

— Что? — изумленно спросил Джефф, не принявший всерьез рассуждений Горация.

— Мак-Гилликадди говорил мне об этом, но каждый раз добавлял, что это все равно очень опасное оружие. Поэтому я и предупреждала вас, мистер Джефф Уэллс, сэр.

— Но разве он ничего не объяснял? Например, как можно использовать ружье…

— Нет, сэр, только не мне. И это было очень давно.

— Проклятье! — воскликнул Джефф. — Если бы только выяснить, как пользуются этим ружьем! А вдруг оно может восстановить Норби?

— Нет, если энергия Норби была истощена, — загадочно отозвалась Лиззи.

— Что ты имеешь в виду?

— После того как миссис Хиггинс стреляла в меня, я иногда чувствовала себя такой слабой от потери энергии, что едва могла подняться на антиграве и вернуться в гараж. Я решила эту проблему путем… но это незаконно. Я лучше промолчу.

— Лиззи! — закричал Джефф. — Остановись и развернись обратно. Возвращайся к моей квартире. Я возьму Норби, а ты скажешь мне, как ты восстанавливала энергию. Мы с Горацием сохраним твою тайну — правда, Гораций? Особенно потому, что миссис Хиггинс тоже обращалась с тобой незаконно и несправедливо.

— Я об этом и не подумала, — пробормотала Лиззи. — Хорошо, мы возвращаемся.

Фарго едва не набросился на Джеффа, решив, что в квартире появился новый взломщик, но недоразумение быстро уладилось, и вскоре Джефф вернулся в такси вместе с Норби.

— А теперь покажи нам, Лиззи, — попросил он.

Лиззи снова пролетела над поперечной улицей, опускаясь все ниже и ниже. В конце концов она нырнула под мост, соединявший две части парка. Это был единственный нерукотоворный мост в парке: он проходил над коротким тоннелем, пробитым в скале. Огромные сосульки свисали с каменного потолка там, где сочилась вода.

— Я всегда прячусь здесь и смотрю, нет ли кого-нибудь поблизости, — сообщила Лиззи. — Сейчас уже поздно, и эта улица не ведет к Линкольн-Центру, где всегда масса народу, поэтому нам ничто не угрожает.

Она медленно выплыла из тоннеля и остановилась над верхушками деревьев. Джефф видел маленький замок Бельведер слева от себя, а впереди начиналась лесистая часть парка. Он хорошо знал эти места (по крайней мере, ему так казалось), но когда Лиззи опустилась почти до земли и полетела вдоль узкой тропинки, он вскоре потерял ориентацию и уже не представлял, где они находятся.

Лунный свет едва проникал под сплетенные ветви деревьев, массы смерзшегося снега отбрасывали причудливые тени. Единственная фара Лиззи освещала тропинку. Наконец Джефф увидел что-то знакомое: старомодный фонарный столб рядом с высокой каменной аркой. Лиззи поднялась к фонарю, и из-под ее капота выползла телескопическая рука со странными сочленениями. Рука заканчивалась двумя отростками, на каждом из которых имелись пальцы, похожие на щипцы. Этими пальцами Лиззи осторожно сняла колпак фонаря, а затем вывинтила лампу. Положив колпак и лампу на багажную полку, она обратилась к своим пассажирам:

— Джефф Уэллс, сэр, вам придется выбраться на мой капот и положить туда вашего робота. Я советую вам подложить под Норби один из моих резиновых половичков, чтобы вас не ударило током, когда я буду подзаряжать его.

— Но это может повредить ему!

— Он уже поврежден, — рассудительно напомнил Гораций. — Я передам тебе Норби, когда ты устроишься на капоте.

Джефф выбрался наружу и принял из рук Горация бочонок Норби и резиновый половичок.

— Лиззи, у Норби нет вилки или розетки, но я видел, как он подзаряжался электричеством через сенсорный провод. Сейчас провод убрался внутрь, но может быть, если ты прикоснешься к его шляпе…

— Я так и сделаю, — Лиззи прикоснулась к шляпе Норби одним отростком, а другой подключила к электрическому разъему фонаря. Джефф наблюдал, дрожа всем телом, несмотря на теплую одежду.

— Ну вот, — удовлетворенно произнесла Лиззи и втянула в себя телескопическую руку. — Я накачала в Норби огромное количество электрической энергии, и думаю, кое-что из моей… ох ты!

Лиззи камнем рухнула вниз. К счастью, падать было недалеко, но даже небольшой толчок, смягченный антигравом, стряхнул Джеффа и Норби с ее капота. Оба полетели в сугроб.

— С тобой все в порядке, Джефф? — озабоченно спрсоил Гораций, высунув жилистую шею из окошка такси.

— Я не ушибся, — отозвался Джефф. Он уже выбрался из сугроба и теперь искал Норби, провалившегося куда-то под корку мерзлого снега.

Гораций с большим трудом открыл дверцу: ему мешал толстый слой снега.

— Позволь мне помочь тебе, — попросил он.

— Да вы же разуты! Как вы добрались до нашего дома без обуви?

— Я взял другое такси, когда Лиззи не ответила на вызов. Во всяком случае, я не ожидал, что окажусь в снегу.

Джефф нашел Норби и вытащил его из сугроба. Маленький робот по-прежнему был плотно закрыт и молчал. Джефф печально отнес его в такси и закрыл дверцу.

— Электричество помогло? — поинтересовалась Лиззи.

— Боюсь, что нет, — прошептал Джефф. — Прошу тебя — и вас тоже, Гораций, — помолчите немножко, пока я буду сосредотачиваться. Я попытаюсь связаться с Норби, э-ээ… в общем, телепатически. Мы умеем это делать. Если в нем теплится хотя бы искра жизни, я обнаружу ее.

Джефф сосредоточился с закрытыми глазами, но ничего не почувствовал.

— Джефф, я думаю, тебе бы лучше… — начал было Гораций.

— Ш-шш!

А потом…

— И это все, что ты мог для меня сделать, Джефф: позволить какому-то дурацкому такси напичкать мое бесценное тело электрическими разрядами?

— Норби! Ты жив!

Глава 7

Возвращение домой

— Меня еще ни разу не лечили таким варварским способом, — ворчливо заявил Норби, высунув половинку головы из бочонка. Потом появились его руки и ноги. Джеффу он казался невыразимо прекрасным.

Когда заговорила Лиззи, ее голосок был странно тихим и дребезжащмим:

— Извини, Норби, но это единственный известный мне способ восстановить энергию, высосанную этим ужасным ружьем.

Норби похлопал Лиззи по полу, на котором он стоял.

— Обойдемся без извинений, моя дорогая леди. Электричество дало мне нужную встряску. Выстрел из ружья полностью разрядил меня, и я не мог даже отправиться в гиперпространство для подзарядки.

— Ты подзаряжаешься в гиперпространстве? — одновременно воскликнули Лиззи и Гораций.

— Только никому не рассказывайте, — попросил Джефф. — Пожалуйста!

— Что за потрясающий робот! — прошептал Гораций. — Я ужасно рад, что мама все-таки не убила его.

— Мне холодно, и я устал, — сказал Джефф. — Лиззи, отвези Горация домой. А тем временем мы с Норби…

— Нет, Джефф, не получится, — возразил Норби. — Я не смогу отвезти тебя домой. Все мои особые таланты исчезли, поэтому-то я и не слышал твоих попыток телепатически связаться со мной. Кроме того, я не могу пользоваться гипердвигателем и антигравом.

— О, Норби!

— Теперь я всего лишь обычный робот. Ты по-прежнему хочешь, чтобы я остался с тобой?

— Разумеется, Норби! Я люблю тебя, и я так счастлив, что ты снова вернулся ко мне!

— Лиззи отвезет нас домой, — сказал Гораций. — Я заплачу за поездку: Хеди дала мне немного карманных денег, чтобы я покупал детали компьютеров вместо того, чтобы красть их.

— К сожалению, достопочтенный сэр, в настоящее время я не могу выполнять свои функции летающего такси. Должно быть, вы заметили, что мой обогреватель перестал работать, как и часы. Мне нужно подзарядиться. Помощь Норби лишила меня всей энергии, кроме небольшого аварийного запаса, поддерживающего работу моего скромного мозга.

— Тогда подключись к фонарю, Лиззи, — предложил Норби.

— Увы, это невозможно. Моя рука не дотянется так высоко, и я не могу подняться на антиграве. Вам придется вызвать техпомощь.

— Я взберусь по столбу, подключусь к сети и дотянусь до твоей руки, — предложил Норби.

— Возможно, вы еще не заметили, но в парке нет света, — слабым голоском произнесла Лиззи. — Должно быть, перегорели пробки.

— Я дойду до ближайшего телефона, — вызвался Гораций. — Где он находится?

— Вы не можете идти без обуви, — возразил Джефф. — Я схожу к лодочному домику: перед ним есть телефон-автомат.

— Я пойду с тобой, Джефф, — бодро сказал Норби.

— Тогда мне придется нести тебя в глубоком снегу. Нет, я пойду один, а вы втроем подождите здесь.

— Пожалуйста, поторопитесь, мистер Джефф Уэллс, сэр. Если аварийная служба не успеет вовремя, моему такси понадобится такой серьезный ремонт, что владелец гаража решит вынуть мой мозг и продать его куда-нибудь на фабрику.

— Я попрошу их поторопиться, — пообещал Джефф. По колено утопая в снегу, он двинулся через рощу к маленькому холму, поднялся вверх по склону и спустился к лодочному домику.

На диске вызова Лиззи имелся номер ее гаража. Джефф уверенно вставил его в панель телефона, но ничего не произошло. Только тут он понял, что в будке тоже нет электричества.

Джефф не располагал богатым словарем выражений, которыми пользовался Фарго в минуты наивысшего раздражения, но по пути к своему дому на Пятой авеню он исчерпал весь свой запас проклятий. Там тоже не было электричества, поэтому ему пришлось пешком подняться на верхний этаж, а поскольку электронный сторож бездействовал и не мог узнать его, он колотил в дверь, пока Фарго не проснулся и не впустил его в гостиную.

Сперва ему пришлось пуститься в объяснения.

— …и хотя у Норби пропали все его особенные таланты, он жив и здоров. Но я должен помочь Лиззи, иначе Гораций замерзнет в роще или по пути домой, а мозг Лиззи отправят на фабрику. А как дозвониться до гаража, если все телефоны не работают?

— Интересно, — заметил Фарго. — Когда-то в прошлом телефоны не были подключены к городской системе электроснабжения, поэтому, когда свет отключался, телефоны продолжали работать. Думаю, это и сейчас справедливо в отношении телефонов в больницах, полиции, пожарном департаменте и в мэрии. Таким образом, телефон мэра работает, и тебе остается лишь добраться до Особняка Грейси.

— Ты представляешь себе, сколько кварталов отсюда до Особняка Грейси? И снег на улицах не расчищен.

— Тогда вызови другое такси… ах да, нет телефона. Подожди: я только что вспомнил об аварийном аккумуляторе. Он хранился на борту «Многообещающего», но я вынул его, когда поставил корабль на капитальный ремонт. Аккумулятор может дать Лиззи достаточно энергии, чтобы она добралась до гаража. Попробуй поискать в стенном шкафу в коридоре.

— Ты гений, Фарго! — воскликнул Джефф минуту спустя.

— Я стараюсь разумно удовлетворять чужие запросы, — с самодовольным видом заявил Фарго. — По крайней мере, так утверждает Олбани. А теперь возьми фонарик и наш лучший удлинитель: чем черт не шутит, вдруг электричество все-таки дадут? И будь осторожен… хотя вряд ли тебя ограбят в такой час и в такую погоду. Нам просто повезло, что ты молод и не боишься физических упражнений.

— Сейчас я чувствую себя старым и усталым, — проворчал Джефф, снова натягивая свою зимнюю куртку.

— Не вешай нос, ночь еще не кончилась. Успеешь немного вздремнуть, если Лиззи очухается, и тебе не придется выносить Норби из парка, не говоря уже о Горации. Желаю удачи!

Обратная дорога оказалась длиннее и холоднее, чем предполагал Джефф. Громоздкий аккумулятор мешал ходьбе, а фонарик то и дело выхватывал из темноты незнакомые дорожки. Увидев впереди мост, он понял, что свернул не в том направлении. Джефф выключил фонарик, решив ориентироваться в лунном свете, но небо было затянуто плотными облаками. Потом он заметил огонек, мелькавший взад-вперед за деревьями, и направился в ту сторону.

— Привет, Джефф, — сказал Норби. — Я нашел фонарик в багажнике Лиззи и решил на всякий случай подавать тебе сигналы. Я видел, как ты свернул в другую сторону, и вовремя перехватил тебя, хотя пришлось пробираться по сугробам. Если бы ты знал, как мне не хватает моего антиграва!

— Я знаю, Норби, — Джефф взял маленького робота на руки. — Мне тоже его не хватает, но гораздо больше мне не хватало тебя.

Несмотря на то, что обогреватель Лиззи бездействовал, Гораций не замерз, поскольку в багажнике нашлось теплое одеяло. Зато Лиззи чувствовала себя не слишком хорошо.

— Мой мотор почти заглох, мистер Джефф Уэллс, сэр. Вы дозвонились до гаража?

— Телефоны отключились вместе с электричеством, но, может быть, в этом аккумуляторе будет достаточно достаточно энергии, чтобы ты могла вернуться в гараж.

— Спасибо вам, мистер Джефф Уэллс, сэр. Вообще-то, я боюсь механиков из моего гаража. Думаю, они скоро выяснят, что я забираю электричество из фонаря, и поставят меня на вечную стоянку. В последнее время они угрожали сдать меня на металлолом. Вы не могли бы купить меня?

— Мне бы очень этого хотелось, Лиззи, но у нас с Фарго нет денег. Ему едва хватает средств на содержание нашего космического катера. А разве семья Хиггинсов не может купить тебя? Что скажете, Гораций?

— Я-то хочу, но, к сожалению, у нас очень мало денег: только доходы от ренты да зарплата Хеди.

Норби подключил аккумулятор к Лиззи и подзаряжал ее до тех пор, пока не сели батареи. Ее мотор кашлянул и завелся, но мощности антиграва все же не хватало, чтобы оторваться от снега.

— Наверное, я смогу выбраться из парка самостоятельно, — сказала Лиззи. — Хорошо, что в аэрокебах на всякий случай сохранили колеса. Прошу всех садиться.

В этот момент все лампы в парке зажглись, и Джефф тут же вспомнил про удлинитель. Он передал один конец Лиззи, а сам забрался на фонарный столб с другим концов в зубах. Холодный металл столба как будто примерзал к его пальцам, хотя на нем были теплые перчатки.

Трюк удался. После новой подзарядки Лиззи без труда поднялась на антиграве.

— Лиззи, — сказал Гораций. — Сначала ты должна отвезти домой Джеффа и Норби, потому что Джефф уже дважды ходил через парк. Он очень замерз и устал.

— Разумеется, — согласилась Лиззи.

Пока они летели, снег пошел с новой силой. Все подоконники в квартире Уэллсов опасно обледенели, поэтому Лиззи припарковалась на крыше, перед дверью на лестницу, которая отреагировала на голос Джеффа и послушно открылась.

— Спасибо вам, Гораций и Лиззи, — поблагодарил Джефф. — Огромное спасибо за то, что помогли мне вылечить Норби.

Гораций открыл дверцу такси и вышел обменяться рукопожатием с Норби.

— Мне очень жаль, что моя мама лишила тебя твоих удивительных способностей, Норби. Дед Мак-Гилликадди слишком часто забывал про нее. Она всегда была несчастна, а теперь состарилась и немного не в себе. Я тоже не совсем нормальный, но по крайней мере я счастлив и люблю роботов.

— Мак любил свою дочь, — возразил Норби.

— Я знаю, но она этого не знала, — печально произнес Гораций. — Надеюсь, мы еще встретимся. Для меня эта ночь была самым захватывающим приключением. И я обещаю больше не…

— Эй! — воскликнул Джефф, вглядываясь в снегопад через плечо Горация. — Приближается что-то огромное! Берегитесь!

Джефф схватил Горация и втолкнул его на лестничную клетку в тот момент, когда «что-то огромное» опустилось на крышу, сокрушив Лиззи своей тяжестью.

Глава 8

Гость

Здание постепенно перестало трястись, и Джефф вместе с ним.

— С вами все в порядке, Гораций?

— Я не ранен, но вот Лиззи… Полагаю, из-за снегопада какой-то космический корабль выбрал вашу крышу для посадочной площадки, не заметив Лиззи. Должно быть, она умерла.

— Я не умерла, мистер Хиггинс, сэр, но мой корпус разрушен. Теперь я не смогу отвезти вас домой. Пожалуйста, попросите тех, кто раздавил меня, перелететь в другое место, чтобы техники из гаража завтра утром смогли забрать мои останки. Боюсь, теперь мой мозг наверняка отправится на фабрику…

— Я плохо вижу из-за снега, — сказал Норби. — Но кажется, на этом корабле нет опознавательных знаков, и…

Воздушный шлюз корабля внезапно открылся, и в освещенном проеме возникла темная фигура более двух с половиной метров ростом. Она выступила вперед, нависая над Джеффом, и тот увидел четыре руки, три глаза и множество вмятин и царапин на старом металлическом корпусе.

— Первый Ментор! — прошептал Джефф.

— Отец! — воскликнул Норби.

— Какой огромный робот, — ошарашенно пробормотал Гораций, прижавшись к стене. — Это какая-то экспериментальная модель Космического Командования?

— Я хорошо знаком с адмиралом Борисом Йоно, — произнес Первый Ментор на Универсальном Земном языке с едва заметным акцентом.

— Полагаю, тогда все в порядке, но почему вы решили приземлиться прямо на мое любимое такси?

— Я вышел из гиперпространства по координатам, которые Норби когда-то сообщил мне. Я не ожидал, что здесь будет такая погода или что крыша вашего дома окажется занятой. Когда Норби привез Оолу на Джемию, он сказал мне, что «Многообещающий» поставлен на капитальный ремонт, — все это было сказано по-джемиански, а потом Первый Ментор добавил на Земном языке: — Мне очень жаль, сэр, что я повредил Ваше транспортное средство.

На лестницу, ведущую в квартиру Уэллсов, летел снег с улицы. Гораций зябко поежился.

— Еще бы! — сердито сказал он. — Может быть, мне все же следует вызвать полицию? Космическое Командование не имеет права так поступать с беззащитными такси.

— Гораций, вам лучше переночевать на нашей раскладной кушетке, — быстро сказал Джефф. — Сейчас трудно поймать другое такси. Кроме того, мы же не хотим, чтобы кто-нибудь увидел, что находится у нас на крыше? — добавил он по-джемиански.

— Но патрульные машины заметят джемианский корабль уже утром, — отозвался Норби на том же языке. — Надеюсь, у Фарго сохранилась банка белой краски с тех времен, когда он перекрашивал книжный шкаф. Мы с Первым Ментором нарисуем на джемианском корабле опознавательные знаки «Многообещающего», и может быть, никто не обратит внимания.

— Они все равно заметят останки Лиззи, — возразил Джефф.

— Вы говорите на специальном жаргоне Космического Командования? — поинтересовался Гораций, очарованный звуками незнакомой речи.

— Что-то в этом роде, — туманно ответил Джефф. — Первый Ментор, ты можешь немного поднять свой корабль, занести Лиззи внутрь, а затем снова опустить корабль на крышу… только очень осторожно?

— Я достаточно силен. Думаю, проблем не будет.

— Что вы собираетесь делать с моим мозгом? — спросила Лиззи. — Хотя кузов и подвеска безнадежно испорчены, мой электронный мозг с его мини-мотором на медленных нейтронах все же представляет некоторую ценность. Аварийная бригада может заподозрить.

— Успокойся, Лиззи, — сказал Норби. — Мы с отцом позаботимся о твоем драгоценном мозге. А механикам из твоего гаража будет лучше примириться с тем фактом, что одно из самых старых манхэттенских такси пропало без вести. Возможно, они подумают, что у тебя внезапно отключился антиграв, когда ты пролетала над Гудзоном, в той его части, где пролегает глубокий подводный каньон. Полагаю, что Джефф с присущей ему щепетильностью попытается расплатиться с владельцем гаража, а тем временем прошу тебя довериться мне и моему отцу. Мы будем осторожны. Джефф, отведи Горация вниз, пока вы оба не превратились в сосульки.

Первый Ментор заглянул на свой корабль и вернулся с шариком зеленой шерсти, вручив его Джеффу. Шарик развернулся, зевнул и лизнул Джеффа в подбородок.

— Спасибо, Первый Ментор, — сказал Джефф. — Фарго пишет роман, и он будет рад возвращению Оолы. Она нужна ему для моральной поддержки.

— Мать Оолы ждет другого ребенка, поэтому Оола страшно ревнует, — сообщил Первый Ментор. — Я думал, что Норби пораньше вернется за ней, но когда я попытался телепатически связаться с ним, то ничего не почувствовал. Раньше этого никогда не случалось. Я забеспокоился, а поскольку мой корабль был бы немедленно обнаружен, если бы я вышел из гиперпространства возле Космического Командования, то решил сначала найти тебя и Фарго. Ты не можешь общаться телепатически на большом расстоянии, но я ощутил твое присутствие в манхэттенском доме. Надеюсь, мой корабль не повредил ваше здание.

— Только прошу тебя: пригнись немного, когда вы будете спускаться по лестнице. У нас слишком низкие двери для роботов-Менторов.

Гораций так утомился от переживаний, что заснул прямо в гостиной. Джефф же, несмотря на усталость, отправился к Фарго и рассказал ему о случившемся.

Лаская Оолу, Фарго указал на небольшой кусок штукатурки, свалившийся с потолка.

— Хорошо, что адмирал Йоно распорядился усилить конструкцию нашей крыши после того, как разрешил мне сажать здесь «Многообещающий». И я рад, что наш катер находится на капитальном ремонте, ведь Первый Ментор мог приземлиться на него. В конце концов, это его первый визит на Землю, а такая погода кого угодно может вывести из равновесия.

— Но что будет с Лиззи? Нам придется платить за причиненный ущерб, а потом ее мозг могут отправить на фабрику.

— Прошу тебя, Джефф, не надо превращать беспокойство в черту характера. К счастью, в это время года светает достаточно поздно, поэтому я, как твой старший брат и опекун, приказываю тебе лечь в постель и немного поспать.

Джефф так и поступил.

К утру снегопад сменился холодным дождем, обледенившим деревья в парке и городские дома. Пока Гораций и братья Уэллсы завтракали, Первый Ментор смотрел из окна на слабый солнечный свет, едва сочившийся из-за плотных кучевых облаков.

— Где Норби? — спросил Фарго.

— Он пытается успокоить Лиззи, — ответил Первый Ментор. — Пока вы спали, мы с Норби перенесли остатки ее корпуса на борт моего корабля, а потом подключили ее к компьютеру. Я собираюсь взять ее с собой, и кажется, она рада моему предложению.

— Вот и замечательно, — сказал Фарго. — Какого вы мнения о нашем городе?

— Здесь очень много замков.

— Это всего лишь высотные здания, которые мы называем небоскребами, — пояснил Фарго. — Некоторые жилые дома тоже очень высокие, но наш дом старый и сравнительно небольшой.

— Этот «снег», как вы его называете, — весьма любопытный феномен. На вашей планете часто идет снег?

— Только в наиболее холодных областях. На Манхэттене, например, холодно только зимой. Как вам известно, Земля вращается вокруг Солнца, поэтому у нас есть времена года. Летом здесь жарко.

— Складывается такое впечатление, что роботы вроде вас привыкли жить в колониях-куполах на других планетах и спутниках Солнечной системы, — с интересом заметил Гораций. — Вы впервые на Земле?

— Да, — ответил Первый Ментор. — И я действительно привык к приятному, ровному климату. Должен признаться, я никогда раньше не видел снега или льда. Я слышу, как деревья в парке трещат под его тяжестью. Как вы можете жить в таких условиях? Неужели вы не хотите отрегулировать свой климат?

— Конечно же, нет, — ответил Фарго. — Естественный климат Манхэттена вдохновляет нас, он заставляет нас наслаждаться жизнью, ценить приспособляемость человеческого тела и разума!

Джефф рассмеялся.

— Фарго, я не раз замечал, что когда на улице слишком жарко или слишком холодно, ты предпочитаешь оставаться дома.

— Не обращайте внимания на его лепет, — проворчал Фарго, подцепив вилкой очередной горячий бисквит. — Гораций, вам не кажется, что пора позвонить своей сестре и сообщить ей, что с вами все в порядке?

Гораций с виноватым видом проглотил последний абрикос, допил йогурт и встал.

— Я слишком долго испытывал ваше гостеприимство, — сказал он. — Как бы сильно мне не хотелось остаться и поговорить с этим изумительным роботом, я должен побывать дома и проверить отопление. В такой холод могло случиться все, что угодно. Наши жильцы в соседнем доме начнут жаловаться, если в комнатах будет недостаточно тепло…

В дверь позвонили.

— В такую рань? — буркнул Фарго.

— Уже почти полдень, — возразил Джефф. — Мы сильно проспали.

Он открыл дверь и впустил в прихожую Лео Джонса.

— Хеди говорит, что Горация всю ночь не было дома, и она не знает, где его искать… Гораций, что ты здесь делаешь?

Дверь в другом конце комнаты распахнулась, и вошел Норби. У Лео отвисла челюсть от изумления.

— Норби, ты жив!

— Это долгая история, Лео, — сказал Фарго. — Я поведаю ее вам в собственной редакции за парочкой горячих бисквитов, пока Джефф и Гораций будут одеваться.

Удалившись в свою комнату, Джефф спросил Норби, как поживает Лиззи.

— С ней все в порядке, Джефф. Поскольку она получила доступ к банкам данных бортового компьютера, теперь она знает, откуда он родом, и хочет попасть на Джемию. Она будет первым манхэттенским такси, отправившимся в межзвездное путешествие… правда, она уже не такси, и это немного печалит ее.

— Лучше бы она осталась в своем прежнем виде. Я вызываю такси, но слышу лишь «не вешайте трубку» по автоответчику, либо предложения подождать часок-другой.

— Отец может отнести Горация домой.

— Ну да, и попасть в полицейский участок. Впрочем, в этом что-то есть… Норби, принеси-ка ту картонку, которая валяется в стенном шкафу в прихожей!

Когда Джефф и Норби присоединились к остальным, они несли плакат с надписью «Покупайте Промышленных Роботов Кобба!». Через верхние углы плаката была продета петля из крепкой веревки.

— Первый Ментор, если ты наденешь этот плакат, то никто не сочтет твой вид необычным, — сказал Джефф. — Особенно если ты наденешь мой запасной лыжный шлем, чтобы скрыть верхний глаз, и спрячешь верхние руки под накидкой…

— Только не под моей любимой красной сатиновой накидкой, — запротестовал Фарго. — К тому же, разве вам не кажется, что у некоторых промышленных роботов может быть четыре руки?

— О’кей, — согласился Джефф. — Первый Ментор отнесет Горация домой. Если он не возражает прихватить заодно меня и Норби, то мы покажем ему драконью скульптуру на каминной полке. Мистер Джонс, вас не затруднит позвонить Хеди и сообщить ей, что мы выходим?

— Я позвоню, а потом присоединюсь к вам. Робот может тащить меня на лыжах, если я не смогу ехать по обледеневшему снегу.

— Надеюсь, моя мама не увидит Первого Ментора, — пробормотал Гораций. — Такой огромный робот может снова пробудить в ней охотничьи инстинкты.

Глава 9

Работа других

Сверкающий лед, покрывавший все башенки, завитушки и эркеры Дома Хиггинсов, придавал ему еще более фантастический облик. Высадив Джеффа и Горация на крыльце, Первый Ментор посмотрел вверх.

— Вот это уже настоящий замок, — сказал он.

— Возможно, вы правы, — согласился Джефф. — Если вспомнить старую поговорку «мой дом — моя крепость», то лучшего примера, чем Дом Хиггинсов, пожалуй, не сыщешь.

Он уже собрался предупредить Первого Ментора о коварной горгулье, но тут увидел, что лед сковал ее голову блестящей броней.

Хеди впустила их в дом, не высказав никаких замечаний относительно странной внешности большого робота с плакатом на груди. Джефф заподозрил, что Лео Джонс знает о приключениях братьев Уэллсов гораздо больше, чем кажется, и тайком делится этими знаниями с Хеди, взяв с нее клятву хранить молчание.

Норби, лежавший на нижних руках Первого Ментора, не выказывал желания спуститься вниз.

— Где ваша мать, мисс Хиггинс? — спросил Джефф.

— Наверху. Она больше не хочет выходить из своей комнаты и все время плачет. Ей не хочется спускаться вниз, потому что тогда ей придется проходить мимо портрета, где она изображена молодой и прекрасной. Она постоянно повторяет, что теперь умрет, так и не получив отцовского наследства. Если я скажу ей, что Норби жив…

— Пожалуйста, не делайте этого, — попросил Джефф. — Все особенные таланты Норби пропали, и он теперь ничем не отличается от обычного робота. Кроме того, она может вспомнить слова Норби о том, что Мак страдал от ее эгоизма…

— Да, — тихо сказала Хеди. — Я понимаю.

Первый Ментор рассматривал барельеф дракона, стоявший на каминной полке.

— Лео, ты уже завтракал? — спросила Хеди.

— Нет. Так, перехватил кое-что перед уходом.

— Тогда пойдемте на кухню и позавтракаем. Музей сегодня не работает, и думаю, теперь Гораций может показать нашим гостям Дом Хиггинсов.

— Я спущусь в свою мастерскую и немного приберусь там, — смущенно сказал Гораций. — Мне очень хочется, чтобы Норби и Первый Ментор осмотрели ее.

Когда они ушли, Первый Ментор обратился к Джеффу по-джемиански:

— Джефф, эта драконья скульптура была сделана Другими. Должно быть, Мак-Гилликадди нашел ее в разбитом корабле вместе с Норби.

— Когда я впервые увидел ее, мне показалось, что внутри нет движущихся частей и электроники, — сказал Норби. — Теперь я ничего не могу определить, потому что мои сканеры не работают. Но ты согласен со мной?

— Да. Это не более чем произведение искусства, но очень добротное. Его настоящее место — на Джемии.

— Нет, — возразил Норби. — У Мерлины Минн и так ничего не осталось. Барельеф должен быть здесь.

— Я не возражаю, — промолвил Первый Ментор. — Но я не ощущаю в этом доме иных вещей, созданных Другими.

Гораций вернулся, радостно улыбаясь.

— Пожалуйста, пойдемте посмотреть мою мастерскую. До сих пор ее не видел никто, кроме Хеди.

Мастерская оказалась просторным подвальным помещением в соседнем доме, наполненным таким количеством всевозможных предметов, что Джефф не мог понять, как Гораций ориентируется в этой неразберихе. Однако Гораций, похоже, точно знал, где что находится. В первую очередь он с гордостью показал им свою машину, играющую в шахматы, и механический фонтан с музыкой. Джефф воздержался от упоминания о том, что его наиболее ценные изобретения уже много веков назад вошли в человеческий обиход. Оставалось надеяться, что Первый Ментор поймет: несмотря на почтенный вид Горация, его нельзя назвать взрослым человеком.

— Интересная коллекция, — заметил Первый Ментор, подобрав старый деревянный предмет со множеством бусинок, натянутых на струны.

— Это абак, — с энтузиазмом пояснил Гораций. — На нем можно производить сложные вычисления, но признаться, я не слишком силен в арифметике. Карманный калькулятор гораздо удобнее. У меня даже есть инструкция для абака. Вы не хотите принять его от меня в подарок?

— Благодарю вас, — серьезно отозвался Первый Ментор. — Эта вещь очень понравится нашим, э-ээ… детям. А это что?

Гораций взглянул на маленькие плоские прямоугольнички, лежавшие на нижней левой ладони Первого Ментора.

— Транзисторы. Очень старые, но, возможно, еще работают. У меня также есть кое-какие микросхемы.

— Не понимаю, — сказал Первый Ментор.

— В истории развития земной роботехники эти устройства сделали возможным создание более совершенных компьютеров, — пояснил Норби. — Ими пользовались до изобретения микропузырькового компьютерного мозга.

— Я думал, что смогу приспособить микросхемы для своих игрушечных электропоездов, но поезда очень старые и работают только с древними трансформаторами. Видите?

Гораций снял с углового стола большой полотняный чехол. На столе раскинулся миниатюрный ландшафт с холмами, деревеньками и крошечной железной дорогой с настоящими рельсами, стрелками, тоннелями, мостиками и зданием железнодорожного вокзала. Гораций нажал кнопку, и поезд бодро покатил по рельсам.

— Как замечательно! — зачарованно прошептал Джефф. В детстве у него была модель компьютерной станции, но миниатюрные железные дороги ему приходилось видеть только в музеях.

— Трансформатор старой конструкции сделать довольно легко, — заметил Гораций, указывая на небольшую коробочку. — Даже я на это способен. У меня есть запасной трансформатор. Прошу вас, Первый Ментор, возьмите его и транзисторы! Вы можете сравнить, как то и другое усиливает или ослабляет электрический ток, который проходит через него. Хотя транзисторы, разумеется, выполняют много других задач… но мне трудно в них разобраться.

— Большое спасибо, — торжественно произнес Первый Ментор, словно его одарили драгоценностями. Он принял запасной трансформатор из костлявых пальцев Горация. — Я с удовольствием изучу эти интересные предметы. Возможно, я даже приспособлю их для драко… я хотел сказать, для детских игрушек.

Джефф со стесненным сердцем смотрел на модель железной дороги.

— Отличная вещь, Гораций, — наконец сказал он. — Приятно видеть, как ты ухаживаешь за ней.

— Можешь приходить в любое время, Джефф, — предложил Гораций. — Мы будем пускать поезд, и если захочешь, ты расскажешь мне, каково оно в космосе. Я никогда там не был.

— Но может быть, еще не поздно?

— Нет. Я не люблю выходить из дома, а уж о том, чтобы покинуть Манхэттен, я и подумать боюсь. Я останусь здесь.

— Джефф! — позвал Лео из-за двери, соединявшей подвалы обоих домов. — Нам пора идти!

— Да, — согласился Первый Ментор. — Поблизости находится кто-то, чье сознание отравлено ненавистью. Я чувствую такие вещи.

— Я не хочу показываться на глаза Мерлине Минн, — быстро сказал Норби.

Хеди и Лео вошли в мастерскую.

— Мама видела, как вы пришли. Она не заметила Норби, поскольку Первый Ментор прижимал его к себе, но все равно расстроилась. Она не хочет видеть в своем доме никаких роботов. Я сказала ей, что вызвала робота-механика починить отопление. Вам будет лучше выйти отсюда, а не из Дома Хиггинсов, — Хеди замялась, — а Лео ненадолго задержится со мной, мама не возражает.

Когда они вышли на улицу и удалились на достаточное расстояние, Первый Ментор оглянулся на Дом Хиггинсов.

— Мне бы хотелось еще раз осмотреть этот дом, — промолвил он. — В нем есть нечто чуждое Земле. Нечто могущественное.

— Драконья скульптура? — спросил Джефф.

— Я бы так не сказал, но может быть, я ошибаюсь.

— Оно злое? — спросил Норби. — Мне трудно поверить, что вещь, созданная руками Других и посланная ими на Джемию, могла нести в себе зло. Но инопланетное ружье не служит добру, это уж точно.

— Зло… — задумчиво повторил Первый Ментор. — Зло — это человеческая концепция, хотя и доступная моему пониманию. Но сейчас я не знаю. Я могу лишь улавливать смутные ощущения, ведь это не та планета и не те биологические существа, к которым я привык. Мне кажется, в доме присутствуют плохие мысли и что-то еще… оно не борется с ненавистью, но ждет перемен.

— Что это может быть? — поинтересовался Джефф.

— Не знаю, — Первый Ментор поправил плакат, висевший у него на груди, взял Джеффа на руки вместе с Норби и зашагал через сугробы Центрального парка.

Фарго, Норби, Джефф и Первый Ментор проговорили весь остаток дня, пытаясь найти решение проблемы.

— Я обследовал Норби, — сказал Первый Ментор. — Не могу понять, что с ним случилось. Похоже, его основные таланты были попросту стерты, и я не знаю, как сделать новые приспособления, которые восстановят его способность перемещаться в гиперпространстве и на антиграве. Я боюсь разбирать Норби на части.

— Я доверяю тебе, отец. Ведь ты же сам меня сделал!

— Только частично, Норби. Я вмонтировал компоненты мини-антиграва и механизм, позволявший тебе путешествовать в гиперпространстве, но когда Мак-Гилликадди нашел тебя, он соединил все это с другими деталями в такую головоломку, что только он сам мог бы без опаски разобрать тебя.

— Но он умер, — вздохнул Джефф. — У меня была слабая надежда, что его внук сможет помочь, но бедный Гораций — простой человек, а не гений роботехники.

— А если попросить помощи у специалистов из Космического Командования? — спросил Фарго.

Ментор пощекотал живот Оолы огромным металлическим пальцем.

— Вы можете доверять им? — спросил он.

— Нет, — ответил Норби. — Увидев тебя, они мгновенно потеряют интерес ко мне и скорее всего захотят разобрать тебя.

— Норби прав, — неохотно признал Джефф. — Нам придется придумать что-нибудь еще.

— Послушай, Джефф, ты даже еще не показал Ментору оружие, из которого выстрелили в Норби! — Фарго подозрительно прищурил глаза. — Если я правильно тебя понял, Мак-Гилликадди рассказывал Лиззи, что это ружье можно использовать во благо. Ты следишь за ходом моих мыслей?

Джефф печально улыбнулся.

— Кроме того она утверждала, что это ружье очень опасно.

— Принеси его, Джефф, — сказал Фарго.

Джефф зашел в свою комнату, отпер ящик стола, где лежало инопланетное ружье, и вынул его. Он впервые пристально смотрел на ружье с того самого вечера, когда ехал домой с мыслью об умершем Норби.

Ружье представляло собой короткий цилиндр из оранжевого металла, на ощупь напоминавшего теплую атласную ткань. Сдвинув предохранитель, можно было прижать большой палец к выемке и передвинуть индикатор уровня мощности на одну или две зарубки. Должно быть, Мерлина выставила ружье на полную мощность, когда стреляла в Норби.

Один конец цилиндра был плавно закруглен, другой открыт. Когда Джефф заглянул внутрь, он увидел внутри полупрозрачный золотистый слой какого-то вещества, не похожего на металл. Этот слой слабо светился.

Чем дольше Джефф держал ружье в руках, тем меньше ему хотелось класть его на место. Оно казалось почти живым: таинственное инопланетное устройство, которое почему-то заставляло человека чувствовать себя могучим, независимо от его намерений. Джеффу не хотелось нести цилиндр в другую комнату.

Внезапно ему показалось, что он держит ружье уже много лет, что оно принадлежит ему, и он никогда не сможет избавиться от него. Однако при этом он понимал, что так и не воспользуется ружьем, потому что оно может уничтожить его.

Джефф расправил плечи и вышел в гостиную. Фарго, Норби и Первый Ментор повернулись к нему.

— Что-то случилось, Джефф? — спросил Норби.

Джефф протянул ружье Первому Ментору.

— Пожалуйста, возьмите это устройство. Оно оказывает странное воздействие на человека, который держит его в руках. Не удивительно, что Мерлина Минн была так расстроена. Даже не знаю, как Мак-Гилликадди справлялся с ним.

— Он выстрелил в меня сразу же после того, как нашел меня. Память о случившемся исчезла, как и воспоминания о Первом Менторе… но теперь я вспоминаю, как Мак держал ружье в руках. Когда он собрал меня из деталей джемианского и земного робота, он пообещал, что он никогда не будет изменять мою память. Вот тогда я в последний раз видел это ружье.

— Может быть, ружье испугало Мака, и он спрятал его, — предположил Фарго.

— Скорее всего, он использовал первый уровень мощности, — заметил Ментор, глядя на оружие, но не пытаясь прикасаться к нему. — Первый уровень очищает роботронные схемы памяти, второй удаляет роботронные способности, а также лишает энергии. Если достаточно долго держать ружье включенным на второй отметке, оно может уничтожить мозг робота.

— Пожалуйста, возьмите его себе, — попросил Джефф. — Вдруг вы сумеете использовать его, чтобы вернуть Норби его таланты? В любом случае, оно было послано на Джемию.

Первый Ментор прикоснулся к ружью и отдернул руку, словно обжегшись.

— Я не хочу брать этот прибор. Он опасен для роботов. Им должны пользоваться биологические существа.

— Ты хочешь сказать, что если робот включит это ружье, оно может повредить его? — спросил Джефф.

— Возможно.

— Тогда почему Другие послали его на Джемию? — спросил Фарго. — Ведь в то время Менторы еще только начинали приучать джемианских дракониц к цивилизации.

— Значит, оно не предназначалось для дракониц как средство захвата власти над Менторами, — глубокомысленно заметил Норби. — Может быть, к ружью были приложены инструкции, объясняющие, как его использовать для конструктивной цели, не причиняя вреда другим.

— Если Мак-Гилликадди нашел инструкции, то скорее всего выбросил их: ведь он не умел читать по-джемиански, — сказал Первый Ментор.

— Нет, если он был похож на Горация, он бы хранил их в своей лаборатории в Доме Хиггинсов. Мы покажем Горацию образец джемианской письменности и спросим его, не приходилось ли ему видеть что-нибудь подобное.

— Не найдете вы никаких инструкций! — махнул Фарго. — Гораций мог сделать из них игрушку, а скорее всего, их выбросила его мать. В конце концов, ружье хранилось у нее, и если она знала, как им пользоваться…

— Проклятье! — вырвалось у Джеффа.

— Но какой конструктивной цели оно могло служить? — спросил Первый Ментор.

Ему никто не ответил. Джефф убрал ружье обратно в ящик стола и запер его.

Глава 10

Единственный оставшийся талант

Той ночью Джефф спал плохо. Ему снилось, что Мерлина Минн преследует его, размахивая плоским Норби, который выглядел так, словно его расплющило кораблем Первого Ментора. Когда он повернулся, чтобы вырвать Норби из ее рук, Мерлина разразилась истерическим смехом и внезапно стала такой же юной и прекрасной, как на своем портрете.

Джефф проснулся весь в поту и понял, что в комнате на самом деле слишком жарко. Обогреватели были включены на полную мощность, но погода снова изменилась. К городу приблизился теплый фронт, и Джефф мог слышать, как капает вода с тающих сосулек.

Он лежал, прислушиваясь к тихим голосам Норби и Первого Ментора в гостиной (они разговаривали по-джемиански), и вспоминал вечер, когда его посетила странная уверенность в том, что где-то в его мозгу хранится знание, как помочь Норби. Он не помнил слов, выражавших это знание, но теперь не сомневался, что они принадлежали Лиззи.

После завтрака, за которым Фарго недовольно ворчал о своих проблемах с сюжетом романа, Джефф попросил у Первого Ментора разрешения подняться на борт джемианского корабля и поговорить с Лиззи в ее новом воплощении.

Оба робота пошли вместе с ним. Лиззи была в восторге.

— Я так рада, что вы пришли! — Теперь, когда ее голос доносился из динамика компьютера, он звучал гораздо мелодичнее, но с таким же манхэттенским акцентом. — Мне здесь одиноко. Компьютер — не самая лучшая компания для электронного мозга такси, привыкшего к человеческому общению. Я исчерпала весь свой запас шуток, но, по-моему, у него нет чувства юмора.

— Лиззи, — сказал Джефф. — Я пытаюсь вспомнить твою фразу насчет ружья. Ты не могла бы повторить ее?

— Я сказала: «Мак-Гилликадди утверждал, что ружье можно использовать в благих целях, но оно все равно остается очень опасным оружием».

— Он не говорил тебе, как можно использовать ружье в благих целях?

— Нет, но… — Лиззи помедлила, и Джефф не мог удержаться от мысли о том, как нелепо звучит голос с манхэттенским акцентом, исходивший от приборной панели корабля Первого Ментора.

— Что? — спросил Норби.

— Ничего особенного. У меня сложилось впечатление… но ведь считается, что у роботов нет интуиции, поэтому я лучше промолчу.

— Лиззи! — завопил Норби. — Перестань думать как обычный земной робот! Это не так, и не только потому, что ты подключена к компьютеру Первого Ментора. Ты перестала быть обычным роботом с тех пор, как Мак изменил тебя. Возможно, у тебя есть не только чувства, но и интуиция. Давай, опиши нам свои впечатления!

— В общем, мне показалось, что Мак-Гилликадди говорил о произошедших во мне переменах как о следствии благотворного воздействия ружья, но у меня нет доказательств. Я даже не знаю, стрелял ли он в меня из этого ружья.

— Может быть, — пробормотал Первый Ментор. — Но как? Мы не знаем, как заставить ружье работать конструктивно.

— Если бы мы могли спросить у Других! — вздохнул Джефф. — Они-то наверняка знают.

— Пожалуй, хорошо, что ружье так и не попало к нам, — сказал Первый Ментор. — Оно могло бы причинить больше зла, чем добра. Но ты прав: Другие могли бы дать нам ответ. Так как все Менторы были активированы главным компьютером после ухода Других, мы ни разу не видели их, хотя я знаю, что вы с Норби встречались с ними.

— Мы встречались с ними в прошлом, настоящем и будущем, — с гордостью заявил Норби. — Одного из них мы знаем очень близко. Мы назвали его Рембрандтом. Он живет в нашем времени, где-то во Вселенной — либо в нормальном пространстве-времени, либо в гиперпространстве.

— Он бы помог нам, если бы это было в его силах, — сказал Джефф. — Он художник, и может быть, это он создал барельеф с драконицей.

— Нет, Джефф, — возразил Норби. — Хотя Другие живут гораздо дольше людей, но спасательный корабль был послан еще до рождения Рембрандта.

— Однако он может знать об этом корабле, — заметил Джефф. — И о странном оружии, которое можно использовать во благо. Давайте-ка все попробуем настроиться на него. Я знаю, что телепатические способности Норби исчезли, но остальные в какой-то степени обладают ими, и мы можем попробовать.

— Вы имеете в виду и меня, мистер Джефф Уэллс, сэр?

— И тебя тоже, Лиззи, особенно потому, что теперь ты стала частью мощного корабля Первого Ментора… корабля!

— Я все время забываю, что этот самый корабль и был послан Другими на Джемию. Он разбился в нашей Солнечной системе, в поясе астероидов. А потом рядом с ним попал в аварию Изыскатель — это был ты, Норби, каким тебя сделал Первый Ментор.

— Ну и что, Джефф? Может быть, люди забывают о таких вещах, но мы с Первым Ментором ничего не забываем.

— Но был ли этот корабль тщательно изучен? А что, если мы найдем здесь какое-нибудь послание Других, или инструкции — все, что может объяснить принцип действия ружья?

— Этот корабль был отремонтирован после того, как Норби привел его на Джемию, — сказал Первый Ментор. — Поскольку мы не знали о ружье, то не проводили специальных поисков. Давайте поищем сейчас.

Они исследовали каждый квадратный миллиметр джемианского корабля, но не нашли ни инструкций, ни других путеводных нитей. На дверце одного шкафа имелись отметины, как будто ее когда-то вскрывали, но внутри ничего не было.

— Я собирался использовать этот шкаф для образцов, если мне когда-нибудь придется изучать геологию других планет, — сообщил Первый Ментор. — Но на Джемии так много дел, что визит на Землю — моя первая поездка. Думаю, этот шкаф был пуст, когда корабль попал к нам.

— Он достаточно велик, — задумчиво произнес Джефф. — Вон в том ящике вполне могло бы поместиться ружье и инструкции к нему.

— Смотрите, — сказал Норби. — Видите эти странные зажимы с внутренней стороны дверцы шкафа, сверху и снизу? И полки заглублены так, что даже если в зажимах что-то есть, то дверца все равно закроется.

— Какую форму могла иметь эта вещь? — поинтересовался Первый Ментор.

— Зажимы напоминают те, которыми крепятся к стене водопроводные трубы, — Джефф прикрыл дверцу шкафа и осторожно заглянул внутрь. — Тут как раз достаточно места для цилиндрического предмета, вроде трубки.

— Только сейчас его там нет, и мы не знаем, что это было, — добавил Норби.

— Я тоже не знаю, — вставила Лиззи. — Я изучила банки данных бортового компьютера и обнаружила только запись о том, что в шкафу содержались «специальные предметы искусства», посылаемые Другими на Джемию. Даже списка нет. Не слишком полезная информаиця, верно?

— Достаточно полезная, — возразил Норби. — Она подтверждает догадку Джеффа.

— Подождите, — сказал Джефф. — Если — и это лишь предположение — ружье действительно находилось в этом шкафу, то оно должно подпадать под определение «предметов искусства». Это означает, что ружье каким-то образом предназначено для творчества, а не только для разрушения электронной памяти роботов или уничтожения их талантов.

— Да, но как? — спросил Норби. — Лиззи, можешь найти какое-нибудь другое объяснение?

— Нет, Норби, но теперь я более тесно связана с энергетической системой корабля. Думаю, я могу внести свой вклад в ваши попытки связаться с Рембрандтом.

— Давайте попробуем, — предложил Джефф. Он взял нижнюю правую руку Первого Ментора, а большой робот прикоснулся к панели компьютера, подключенного к Лиззи. — Присоединяйся, Норби!

— Но мои таланты пропали…

— Так или иначе, ты можешь быть частью передающей цепочки.

— Я все испорчу, — пробормотал Норби и втянул голову в свой бочкообразный корпус, так что виднелись только верхушки глаз. — Может быть, я не просто лишился своих способностей. А вдруг я так сильно поврежден, что моя связь с другими разумами будет опасной для них?

— Норби, сын мой, не надо отчаиваться, — промолвил Первый Ментор. — Мы найдем способ помочь тебе. Присоединяйся к нам. Мы не боимся — правда, Джефф?

— Ну конечно!

— А ты, Лиззи?

— О нет, добрый Ментор, сэр. Я никогда не буду бояться Норби.

Джефф протянул другую руку.

— Давай, Норби!

Крепко держась за двух роботов, он смотрел на экран над приборной панелью джемианского корабля. Перед ним раскинулся ландшафт Центрального парка, купающийся в солнечных лучах, сверкающий льдом и талым снегом. Он мог видеть крошечный замок Бельведер (мелькнула мысль, что нужно будет показать Первому Ментору единственный «замок» на Манхэттене). И еще, его обязательно нужно сводить в музей Метрополитен и показать ему настоящее человеческое искусство…

Его внимание рассеивалось.

«Я могу показать всем желающим туристические аттракционы на Манхэттене, — телепатически передала Лиззи. — То есть я могла это сделать, когда была обычным такси».

«Я с радостью познакомлюсь с образцами человеческого искусства, — отозвался Первый Ментор. — Но сейчас нам нужно сосредоточиться на поиске Других. Ты знаешь, как они выглядят, Джефф. Вызови их образ в воображении».

Устыдившись своего легкомыслия, которое не могло ускользнуть от Лиззи и Первого Ментора, Джефф закрыл глаза и снова попытался сосредоточиться.

Он забыл о ландшафте Центрального парка, и в его сознании мало-помалу начинал возникать образ Другого, которого он звал Рембрандтом. Высокие, с четырьмя руками и тремя глазами, как у созданных ими Менторов, Другие все же смутно напоминали людей. На из лицах лежала печать красоты и глубокого внутреннего спокойствия.

Ах, как ему хотелось снова увидеть Рембрандта!

Желудок Джеффа неожиданно ухнул в пустоту. В следующее мгновение он услышал громкий крик Лиззи:

— Я падаю!

Джефф открыл глаза. Первый Ментор прервал телепатический контакт и кинулся к приборной панели, чтобы остановить падение корабля.

Потом Джефф взглянул на смотровой экран и ахнул: навстречу им несся лесистый склон какого-то холма. Расстилавшийся внизу ландшафт был совершенно незнакомым.

Глава 11

Мак-Гилликадди

Корабль прекратил свое падение, но при этом все же сломал несколько деревьев и остановился лишь в паре метров от земли.

— Спасибо вам, Первый Ментор, — сказала Лиззи. — Мне самой следовало включить антиграв, но когда исчезла крыша, я так изумилась, что забыла обо всем на свете. Может быть, для манхэттенского такси и неплохо иметь эмоции, но на космическом корабле это слишком опасно. Не удивительно, что твой компьютер такой бездушный.

— Лиззи, поскольку сейчас ты являешься частью компьютера, пожалуйста, вспомни точные координаты моего корабля в тот момент, когда мы начали падать.

— Мне не нужно вспоминать, — с некоторой гордостью отозвалась Лиззи. — Я автоматически сохраняю координаты… или это делает компьютер? В общем, я не знаю, но координаты мне доступны. Вы хотите подняться на антиграве к тому месту, откуда началось падение?

— Да.

Корабль поднялся над вершинами деревьев и остановился. Джефф хмыкнул.

— Первый Ментор, если ты не возражаешь, мне бы хотелось подняться вдвое выше.

— Хорошо. Сейчас сделаем.

С новой высоты открывался гораздо лучший вид. Теперь Джефф мог видеть, что местность внизу на много километров вокруг покрыта густым лесом с редкими скальными выступами и луговинами. Вдалеке виднелась блестящая полоска воды, а за ней снова начинался лес. Судя по тени от деревьев, солнце стояло высоко в небе, поэтому трудно было сориентироваться по сторонам света. Но потом Джефф увидел мох и лишайники на стволах ближайших больших деревьев. Мох растет на северной стороне ствола; следовательно, сначала он смотрел на восток.

Смотровой экран вместе с кораблем повернулся на юг, где леса постепенно переходили в дикие пустоши. Затем корабль развернулся на запад, и Джефф снова увидел воду — большую реку и утесы, чья характерная колоннообразная форма выдавала вулканическое происхождение.

— Где мы находимся? — озадаченно спросил Первый Ментор. — Я вижу людей!

Люди двигались среди деревьев. Один бронзовокожий человек взобрался на вершину утеса, что-то крича и размахивая своим луком. Он вынул стрелу из колчана за спиной, приладил ее к тетиве и выстрелил. Стрела немного не долетела до корабля.

— Это манхэттенские индейцы, — сказал Джефф. — А на западе — река Гудзон. Мы попали в прошлое, до 1626 года, когда индейцы продали Манхэттен голландцам. Поднимите корабль еще повыше, и вы сможете увидеть всю местность к югу, до Нью-Йоркского залива.

— Захватывающее зрелище, — признал Первый Ментор. — Я уверен, вы гордитесь тем, что живете в таких прекрасных местах, в какое бы время это ни происходило. Но каким образом мы попали в ваше прошлое?

— Думаю, это я виноват, — смущенно пробормотал Норби. — Я изо всех сил старался вернуть себе телепатические способности и совсем забыл, что не проверял свою способность путешествовать во времени. Я пробовал гипердвигатель и антиграв и убедился, что они не работают, но перемещение во времени почему-то получается.

— Рембрандта еще не существует в этом времени, — сказал Джефф. — Возможно, существуют Другие, сделавшие ружье, но как нам найти их? Не стоит ли еще раз настроиться на них?

Они пробовали несколько раз, вместе с Норби и без него, но ничего не получалось. Ни Джефф, ни Первый Ментор не чувствовали признаков мысленного контакта с Другими.

— Норби, — сказал Джефф примерно через полчаса. — Ты забросил нас сюда, но можешь ли ты вернуть нас домой?

— Я не уверен, Джефф. Возможно, нам придется отправиться на Джемию и жить там до конца своих дней.

— Это невозможно, — уверенно заявил Джефф. — Первый Ментор уже живет на Джемии. Мы не можем отправиться туда, где один из нас уже существует. Попробуй вернуть нас в наше врпемя, в тот момент, когда мы покинули его.

— Лиззи, переведи корабль в те координаты, которые были в памяти компьютера, когда мы стояли на крыше дома, — попросил Первый Ментор.

— Слушаюсь, сэр.

Норби сам подключился к бортовому компьютеру и закрыл все четыре глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Минут через пять он открыл заднюю пару глаз и посмотрел на Джеффа.

— Мне хочется поговорить с Маком, — жалобно сказал он.

— Ты не можешь вернуться в то время и место, где уже существуешь, — предупредил Джефф.

— О’кей, я знаю. Просто мне хочется…

Корабль вздрогнул. Внезапно под ними возникла крыша многоквартирного дома, где жили братья Уэллсы. Вокруг раскинулся цивилизованный Манхэттен.

— Что-то не так, — озабоченно произнес Джефф. — Нет нового дома, построенного к западу от Центрального парка в прошлом году.

Внешние сенсоры корабля улавливали человеческие голоса. Все понимали слова, поскольку они произносились на Универсальном Земном языке.

— Эй! На вашем корабле стоят опознавательные знаки Космического Командования, поэтому вам не место на нашей крыше. Мы задремали и не видели, как вы прилетели. Но теперь улетайте немедленно, иначе я вызову полицию. Манхэттен — суверенная территория, и вы должны получить разрешение на въезд, да еще на космическом корабле!

На смотровом экране появился загорелый мужчина средних лет, одетый в плавки. Рядом с ним стояла женщина в купальном костюме и летней шляпе с широкими полями, державшая в руке складной шезлонг. Оба выглядели очень рассерженными.

— Должно быть, мы попали в прошлое, еще до того, как Манхэттен решил отказаться от суверенитета и присоединиться к Федерации, — заметил Норби. — Интересно, смогу ли я найти Мака? Тогда он был молодым человеком. А что, если он поможет мне сейчас? Пройдет еще немало лет, прежде чем он отправится в пояс астероидов и найдет меня.

— Человек на крыше потрясает кулаками, — сказал Первый Ментор. — Вероятно, он собирается вызвать представителей местной власти. Лиззи, если Норби не может вернуть нас в наше время, попробуй перелететь в какое-нибудь другое место.

— Куда? — спросила Лиззи. — Корабль слишком большой, и на нем не спрячешься в тоннеле под парком.

— Подожди! — внезапно крикнул Норби. — Лети над Центральным парком, но помедленнее. Кажется, мои сенсоры частично работают. Я ощущаю… ощущаю присутствие Мака. Мне так сильно хотелось встретиться с ним, что я настроился на единственное время, когда могу видеть его уже взрослым, но еще до того, как он нашел меня. Я должен увидеть его…

— Ты не можешь этого сделать, Норби, — возразил Джефф. — Иначе ты изменишь собственную историю и все, что с нами происходило после знакомства с тобой. Я изменюсь, и Первый Ментор тоже!

Норби не обратил внимания на его слова.

— Он в парке. Лиззи…

— Я полечу туда, куда хочет Норби.

— Лиззи! — завопил Джефф. — Ты не разбираешься в путешествиях во времени! Ты не представляешь, как это опасно. Будущее, в котором мы живем, может необратимо измениться.

Но корабль Первого Ментора уже летел над Центральным парком, едва не касаясь вершин деревьев, чтобы не быть на виду у патрульных аэрокаров.

— Он катается в пруду на лодке, — с восторгом прошептал Норби. — Ты узнаешь его, Лиззи?

— Да, Норби. Это наш Моисей Мак-Гилликадди, когда он был моложе.

Лиззи опустилась почти к поверхности озера, рядом с лодкой. Мак-Гилликадди не мог видеть тех, кто сидел внутри, но он улыбнулся и помахал рукой.

— Эй, Космическое Командование! — крикнул он. — Что-нибудь ищете?

Первый Ментор схватил Норби за руку.

— Ты не должен отвечать, Норби! Ты не можешь выйти из корабля и встретиться с ним.

— Знаю, — ответил Норби. — Я же не полный идиот. Мне известны Законы Роботехники, и я не могу причинять вред человеческим существам, даже если бы мне этого хотелось. Джефф, я хочу попросить тебя об одной услуге. Пожалуйста, высунься из воздушного шлюза, познакомься с Маком и попробуй выяснить, женат ли он и собирается ли он иметь детей.

— Какой в этом смысл? — спросил Джефф.

— Еще не знаю, — ответил Норби. — Но хотя я не могу попросить Мака помочь мне, возможно, я смогу помочь Мерлине в нашем времени.

Джефф высунулся из воздушного шлюза и помахал Мак-Гилликадди. Будущий космолетчик и изобретатель подгреб ближе. Его добродушное лицо напоминало лицо его внучки Хеди; правда, он был гораздо моложе. Стоял прохладный весенний денек. Вишни еще только начинали распускаться, зато нарциссы были в полном цвету. Мак носил мешковатый свитер и потертые джинсы.

— Ты выглядишь слишком юным для космолетчика, — заметил он.

Джефф с трудом сглотнул и попытался представить себе поведение Фарго в подобных обстоятельствах. Фарго бы устроил настоящее представление и заставил других поверить ему.

— Я кадет Космической Академии, — ответил он, радуясь, что ему не пришлось лгать. — Мы проводим небольшое исследование…

— Если вы расспрашиваете манхэттенцев о перспективах присоединения к Федерации, то я «за», целиком и полностью. Обитателям маленького острова глупо думать, будто они могут справиться в одиночку, когда вся Солнечная система уже давно объединилась. Поначалу власти хотели получать деньги от туризма и прочей ерунды, но затея провалилась, и теперь федералы обвиняют в этом нас. Скажи своим начальникам, что как только мы присоединимся к Федерации, я стану лучшим космолетчиком-исследователем во всей системе. Недавно я купил подержанный космолет и…

— Наше исследование имеет другую направленность, сэр. Это нечто вроде опроса людей, не занятых полный день на основной работе. Сейчас же не выходной день, не так ли?

— А разве ты сам не знаешь?

— Вообще-то мы только что прилетели…

— Что ж, ты угадал. Сейчас понедельник, но я не пошел на работу. Обычно я работаю в компании по производству роботов, однако сегодня у меня праздник. Мне хочется немного побыть в одиночестве и подумать о делах, которые я хочу совершить, о своих новых изобретениях… Вы меня понимаете? Заняться планами на будущее.

— А что вы празднуете? Это какой-то местный праздник?

Мак рассмеялся.

— Нет, мой личный. Вчера моя жена родила нашего первого ребенка, девочку. Мы назвали ее Мерлиной, потому что она просто чудо как хороша. Я присутствовал при родах.

— Примите мои поздравления, сэр. Похоже, вы счастливы, что у вас родилась дочь.

— Да я просто в восторге! Это именно то, чего я хотел. Я позабочусь о том, чтобы у Мерлины было все самое лучшее, что нужно для жизни. Буду летать по Солнечной системе и искать сокровища, которые принесут ей счастье.

— Замечательно, сэр. Но теперь нам пора лететь дальше. Сегодня в парке холодновато, и людей совсем немного. Мы продолжим наше исследование в центральной части города.

— Так что это за исследование? Вы так и не сказали.

— К сожалению, оно касается только тех людей, которые имеют собственный бизнес, — ответил Джефф.

— Возвращайтесь через годик-другой, тогда я вам подойду.

— Всего хорошего, мистер.

— И вам тоже, кадет.

Джемианский корабль взмыл в небо и спрятался за облаком. Норби уселся за приборной панелью и закрыл глаза.

— Я никак не могу сосредоточиться! — простонал он через несколько минут. — Все время думаю о Маке и Мерлине. Он очень любил ее.

— Большинство отцов любит своих новорожденных детей, — заметил Джефф.

— Но Мак был особенным. Он действительно хотел дать ей все самое лучшее. Может быть, он немного перестарался, то и дело отправляясь в новые экспедиции и изобретая новые приборы. Он так много времени проводил вдали от дома, что Мерлина выросла замкнутой и эгоистичной, но Мак этого не замечал. Он любил ее, невзирая ни на что, и желал ей добра.

— Может быть, — сказал Джефф. — Но мы должны попасть домой.

— Да, — согласился Первый Ментор, присоединившись к Норби за пультом управления. — Ты сосредоточься на нашем времени, Норби, а я помогу тебе. Мы должны вернуться: это единственный способ найти Других, с которыми вы знакомы.

— Взгляните на смотровой экран, — сказала Лиззи. — Приближаются три патрульных аэрокара, все с красными мигалками. В мое время на Манхэттене это означает, что я нарушила правила дорожного движения — например, превысила скорость. Но сейчас-то я ничего такого не делала!

— Оставайтесь на месте! — загремел голос из усилителя, подхваченный сенсорами корабля. — Несмотря на необычную форму вашего судна, оно имеет опознавательные знаки Космического Командования. Ваш проход через службу инопланетной иммиграции нигде не зарегистрирован. Вы нарушили воздушное пространство Международной Территории Манхэттен, и нам придется отбуксировать вас в…

— Быстрее! — закричал Джефф. — Уходите в гиперпространство, пока они не захватили нас буксирным лучом!

Первый Ментор не колебался ни минуты. Корабль нырнул в облако, уклоняясь от патрульных аэрокаров, а затем облачная пелена сменилась куда более зловещей серой мглой гиперпространства.

— Мы оторвались от них, — сказал Первый Ментор.

— Мне здесь не нравится! — захныкала Лиззи. — Если это и есть гиперпространство, то у меня от него бегут мурашки по всем электрическим схемам. Я манхэттенское такси, и хочу вернуться в свое родное время и место!

— Мы все этого хотим, Лиззи, — сказал Джефф. — Норби, мы переместились во времени?

— Не знаю. Я пытался, но сейчас от меня мало толку.

— Джефф Уэллс, сэр!

— Да, Лиззи?

— Я знаю, что этот корабль принадлежит Первому Ментору, но он робот, а я запрограммирована считать своими хозяевами людей. Поэтому сначала я должна доложить вам, сэр…

— О чем доложить?

— Я стараюсь прочитать показания сенсоров, но, судя по всему, они не работают в гиперпространстве. Тем не менее я могу почувствовать, если что-то прикасается к корпусу. Докладываю, сэр: что-то прикрепилось к воздушному шлюзу этого корабля с внешней строны!

Глава 12

Трапеза с инопланетянами

— Джефф Уэллс, сэр! — воскликнула Лиззи. — Кто-то обращается ко мне через корпус корабля на иностранном языке… о, как странно! Почему я понимаю его?

— Потому что ты подключена к бортовому компьютеру, который понимает джемианский язык, — пояснил Норби. — Не будь глупышкой и передай нам, что ты слышишь.

— Конечно, я могу показаться глупой, но не забывай, что я — всего лишь манхэттенское такси. Я ничего не знаю…

— Лиззи, что они тебе сказали? — спросил Джефф.

— Я попробую подключить сенсоры на корпусе корабля к нашим микрофонам, — сказал Первый Ментор. — Лиззи слишком расстроена и не может функционировать как следует. А что, большинство манхэттенских такси похожи на нее?

— Не отвечайте ему, мистер Джефф Уэллс, сэр. Пожалуйста!

Джефф улыбнулся, несмотря на свое беспокойство, и стал ждать. Когда из микрофона послышался знакомый голос, его сердце радостно подпрыгнуло в груди.

— Норби? Ты находишься на этом незнакомом корабле? Я ощущаю мысленный контакт, но что-то не в порядке. Контакт не такой прочный, как обычно. Ты поврежден? Тебя захватили в плен?

— Рембрандт! — Норби захлопал в ладоши от восторга. — Переходи к нам на борт, если можешь. Мы откроем воздушный шлюз.

Когда Другой вошел в рубку, он выглядел точно так же, как во время своей последней встречи с Джеффом, но, разумеется, это ни о чем не говорило. Другие почти не меняются с возрастом, пока не доживают до глубокой старости.

— Мы все объясним, Рембрандт, — сказал Джефф. — Но сначала скажи, сколько прошло времени с тех пор, как мы последний раз виделись?

— Кажется, это было несколько ваших месяцев назад, — ответил Рембрандт. — Ты сдал экзамены и отправился в отпуск. Сейчас у тебя тоже отпуск?

— Нет, у меня выдалась свободная неделя между семестрами, и я готовился к следующему экзамену. Но потом мы с Норби столкнулись с серьезной проблемой, и теперь нуждаемся в помощи.

— Я сам объясню, Джефф, — Норби потянулся к одной из нижних рук Рембрандта. — Я сделаю это быстро, телепатически!

Секунду спустя Норби убрал руку и принялся горестно раскачиваться на своих телескопических ногах.

— Я не могу! Мне по-прежнему как-то удается путешествовать во времени, и Рембрандт чувствует мое присутствие на огромном расстоянии, но я не могу общаться ним телепатически, как раньше.

— Тогда это сделаю я, — сказал Джефф. — Но только вслух. Мои телепатические способности недостаточно хороши, чтобы дать Рембрандту связный отчет о событиях. В сущности, я вообще не уверен, что смогу связно говорить.

Джефф с Рембрандтом сидели за столом на борту огромного корабля других. Оба корабля по-прежнему находились в гиперпространстве, состыкованные через воздушные шлюзы. Норби решил остаться вместе с Лиззи и Первым Ментором — возможно потому, что переживания из-за пропавших способностей не давали ему покоя.

Люди и Другие — совершенно разные существа, происходящие из разных частей вселенной, с разной историей. Однако Джефф с Рембрандтом имели много общего, особенно в биологическом смысле. Например, они могли дышать одинаковым воздухом и есть одинаковую пищу, что весьма кстати, когда хочется поговорить за обедом.

— Я не знаю, что будет с Норби, если его таланты не вернутся к нему, — сказал Джефф. — Боюсь, он не захочет остаться со мной. Он думает, будто превратился в обычного земного робота, каких хоть пруд пруди.

— Но он все еще может перемещаться во времени, — заметил Рембрандт.

— Он знает, как это опасно.

— Да, прошлое нельзя менять. Ты боишься, что он захочет остаться на Джемии, с Первым Ментором?

— Да, — глаза Джеффа неожиданно затуманились от слез.

— Как тебе известно, я художник, неискушенный в проблемах искусственного интеллекта, но я уже поставил в известность наших ученых. Сейчас они обсуждают проблему. Они попробуют помочь Норби, но было бы гораздо лучше, если бы ты прихватил с собой это таинственное ружье.

— Мы не собирались улетать, но даже если бы я знал, что встречусь с вами, то, наверное, все равно бы оставил его дома. В своих объяснениях я умолчал об одной вещи, Рембрандт. Мне не хотелось, чтобы Норби и Первый Ментор знали о странном воздействии, которое ружье оказывало на меня, когда я держал его в руках и думал о нем. Мне не хотелось расставаться с ним!

— Но у тебя нет никаких догадок о том, как можно использовать ружье для конструктивной цели?

— Нет. Совсем ничего. Тебе нужно взглянуть на это ружье, Рембрандт, а поскольку ты не можешь привести свой корабль на Землю, то ты полетишь на нашем. Ты не возражаешь?

Рембрандт встал и начал расхаживать по полу, выкрашенному в приятный розоватый цвет. Вошел робот-сервировщик, бесшумно и проворно убравший со стола пустые тарелки. Джеффу он напоминал мусорный бачок с паучьими лапками, паривший на мини-антиграве.

Молчание затягивалось. Джефф уже начал опасаться, что он обидел Другого, предложив ему отправиться вместе с ними на Землю.

— Тебе не обязательно лететь с нами, — торопливо сказал он. — Мы вернемся на Землю, заберем ружье и снова уйдем в гиперпространство, если только ты не захочешь встретиться с нами на Джемии или на какой-нибудь другой планете.

— Не в этом дело, Джефф. Мне хочется отправиться на Землю и увидеть твой дом, пройтись по вашему Центральному парку, который ты описываешь с такой любовью. Но за всю свою жизнь я лишь однажды выходил на поверхность другой планеты. То было в другой вселенной, и я носил скафандр. Мы пытались спасти две вселенные, Джефф. Однако теперь я собираюсь отправиться на обитаемую планету лишь потому, что мне так хочется, а не потому, что это необходимо.

— Ты хочешь сказать, ваши законы запрещают вам высаживаться на планетах?

— Мы стараемся избегать планет, особенно населенных. Но у нас нет законов, регулирующих наше поведение — во всяком случае, теперь нет. Нужда в них давно отпала. Все необходимые запреты и ограничения постепенно вросли в наше сознание. Если бы речь шла всего лишь о нарушении закона, то не было бы причин для беспокойства. Мои предки (между прочим, не слишком отдаленные) поднаторели в нарушении законов.

— Я помню, как ты однажды сказал мне, что твой род происходит от космических пиратов, — сказал Джефф.

— А после того, как они перестали быть пиратами, некоторые стали путешественниками, искателями сокровищ и забытых знаний. Возможно, ружье является одной из их находок.

— Не понимаю. Разве Другие не послали его на Джемию на борту своего транспортного корабля?

— Судя по твоему рассказу, я так не думаю. Я тоже просмотрел банки данных нашего компьютера, надеясь найти сведения о подобном оружии, но ничего не обнаружил.

— А что компьютер говорит о самом корабле — том самом, который сейчас принадлежит Первому Ментору?

Рембрандт неопределенно пожал плечами.

— Сведений нет. Все выглядит так, как будто кто-то специально убрал их. Я сильно подозреваю, что это дело рук моего деда. Он был одним из последних искателей сокровищ, а также превосходным скульптором. Он вместе со своей командой жил на Джемии и оставил там Менторов, превративших свирепых дракониц в цивилизованных существ, которых ты хорошо знаешь. Вероятно, это он создал по памяти тот барельеф с драконом, который ты видел в Доме Хиггинсов. Потом он, должно быть, послал его Менторам в качестве своего дара.

— Есть ли какие-нибудь сведения о том, что Другие когда-то изобретали такое оружие?

— Нет. Даже в отдаленном прошлом, когда у нас была империя, в которую входило множество звездных систем, и мы составали множество разных технических приспособлений, включая оружие. Но у нас не было устройства, обладавшего подобными возможностями. Как вообще может такое разрушительное оружие использоваться с благой целью?

— Я надеялся, что ты знаешь…

— В настоящее время у нас нет таких знаний, Джефф.

— Но если ты со своими учеными изучил ружье, то вы могли бы открыть его секрет. Мы установили, что ружье хранилось в шкафу на борту корабля, который в бортовом компьютере значится как «вместилище для хранения предметов искусства». Означает ли это, что ружье действительно предмет искусства?

— Не знаю, — Рембрандт вздохнул. — Я художник и могу понять, почему ты спрашиваешь. Но судя по твоей собственной реакции на это ружье, наверное, было бы лучше, если бы один из ваших роботов унес его в океан и утопил в самом глубоком месте. Разумные существа не должны пользоваться таким оружием.

— Но вы — Другие! Ваша раса мудрее и старше нашей.

— Не такая уж она мудрая и старая, Джефф. Мы постоянно принимаем меры предосторожности, чтобы не скатиться до уровня наших предков, которые гораздо меньше интересовались знаниями и творчеством, чем властью и материальными ценностями.

— Богатство и власть не приносят свободы, — задумчиво сказал Джефф. — Не так давно люди чуть не истребили все живое на нашей планете в ядерной войне. А когда им удалось избежать этой участи, они приложили огромные силы, чтобы спасти планету от медленной смерти: она была перенаселена и сильно загрязнена промышленными отходами.

Рембрандт кивнул.

— Вы моложе нас, но развиваетесь сходным образом. Теперь, однако, мы живем только на межзвездных кораблях. Различные искушения, связанные с житьем на поверхности планет, слишком опасны. Поколение моего отца дало клятву никогда не вмешиваться в жизнь существ, обитающих на планетах. Мы придерживаемся этой клятвы, даже если это иногда означает, что мы не помогаем тем, кому нужна помощь.

— Означает ли это, что вы не поможете мне? Вы не отправитесь на Землю посмотреть на ружье, и не позволите мне привезти его вам?

Рембрандт наклонился вперед.

— Джефф, друг мой, вот что я думаю. Ты хочешь, чтобы я прилетел на твою планету, вошел в твой дом и взял ружье из запертого ящика твоего стола, так, чтобы тебе больше не приходилось прикасаться к нему.

Джефф опустил голову.

— Да, это правда. Я надеялся, что вы избавитесь от него после того, как поможете Норби.

— Ты так уверен, что ружье может помочь ему?

— В Норби дважды стреляли из этого ружья. Первый раз, когда он был джемианским роботом, и тогда оно разрушило его воспоминания о Джемии. Во второй раз Мерлина поставила переключатель на полную мощность. Выстрел не повредил память Норби, но уничтожил его таланты. Однако Моисей Мак-Гилликадди каким-то образом использовал ружье по-другому. Он выстрелил из него в старое такси по имени Лиззи, и ее электронный мозг приобрел способность чувствовать.

— Возможно, мои ученые смогут выручить Норби и без помощи ружья, — сказал Рембрандт, прикоснувшись к сенсорному переключателю. Он поздоровался с кем-то, назвав имя, столь же непроизносимое для Джеффа, как и настоящее имя Рембрандта, и поинтересовался, как идет обследование Норби.

— Мы уже закончили, — ответил голос. — Он согласился сотрудничать с нами и прошел все тесты на наших приборах, пока вы обедали. Теперь мы отправили его обратно на джемианский корабль. Мы не смогли установить причину поломки и не в силах устранить ее.

— Мне очень жаль, Джефф, — сказал Рембрандт.

— В таком случае, пожалуйста, разреши мне принести тебе это ружье.

— Может быть…

Глава 13

Джефф вспоминает

Джефф вернулся на джемианский корабль с пакетом инопланетных деликатесов и подарком Рембрандта: пятью маленькими бриллиантами. За деньги, вырученные от их продажи, можно было оплатить таксомоторной компании ущерб, связанный с потерей Лиззи. На сердце у Джеффа было тяжело. Проблема Норби казалась неразрешимой, и Рембрандт не проявил желания изучить таинственное ружье.

— Тебе не следовало говорить Рембрандту о том, как оно повлияло на тебя, — сказал Норби, выслушав рассказ Джеффа. — Похоже, Другие очень болезненно относится ко всему, что может снова уподобить их своим предкам.

— У Рембрандта были причины для беспокойства. Его собственный дед чуть было не вернулся к более примитивному состоянию. Фактически, дед Рембрандта был инопланетным коллегой твоего Мака: он исследовал космос в поисках сокровищ и всего остального, что могло ему пригодиться.

— В таком случае, почему бы нам не вернуться в прошлое и не встретиться с дедом Рембрандта? Особенно если он первым нашел ружье. Он может рассказать нам, как пользоваться ружьем, или даже вылечить меня.

— Нет, Норби. С тех пор, как Мерлина выстрелила в тебя, мы путешествуем во времени либо случайно, либо под влиянием твоих эмоциональных импульсов, твоего желания видеть Мака. Да, тебе удалось перебросить корабль в наше время, чтобы мы могли встретиться с Рембрандтом, но уверен ли ты, что можешь держать свою способность под контролем?

Норби немного подумал и заморгал.

— Возможно, мне просто хочется путешествовать во времени, потому что теперь я больше не способен ни на что иное. Если бы дед Рембрандта мог помочь…

— Я почему-то сомневаюсь в этом. Конечно, он мог отправить ружье на Джемию. Мы считали, что оно предназначалось для Менторов, но не исключено, что ему просто хотелось избавиться от опасного предмета.

— Или даже хуже того. К тому времени Другие уже перестали вмешиваться в жизнь на обитаемых планетах, и он мог чувствовать себя виноватым за свои прошлые дела: например за то, что он создал Менторов и позволил им цивилизовать джемианских дракониц. Мы с тобой любим Джемию такой, какая она есть сейчас, но Другие действительно вмешались в жизнь ее обитателей.

— Выходит, дед Рембрандта послал ружье Менторам как «предмет искусства», чтобы они попытались выяснить принцип его действия, и при этом, возможно, уничтожили друг друга? Но это же ужасно!

— Возможно, это неправда, Джефф.

— Мы не можем знать наверняка. И думаю, нам нельзя спрашивать у деда Рембрандта, поскольку сам вопрос может изменить историю Других. А также прошлое Джемии и Первого Ментора, не говоря уже о нас с тобой. Это слишком опасно, Норби.

— Ты прав, Джефф. Мы с тобой уже давно решили не путешествовать во времени без крайней необходимости. Слишком много ошибок и недоразумений произошло из-за этого. Будем придерживаться правил, даже если это означает, что я навсегда останусь обычным, заурядным роботом.

Джефф обнял его.

— Прекрати, Норби. Не сдавайся. Мы найдем способ вылечить тебя.

— Лучше я буду работать на Джемии, со своим отцом. Со временем он придумает, как создать для меня новые таланты, и тогда я вернусь к тебе, Джефф.

— В самом деле? К тому времени я могу состариться или вообще умереть. Разумеется, если ты и останешься со мной, то я когда-нибудь умру — ведь я всего лишь органическое существо с ограниченным сроком жизни. Тогда ты отправишься на Джемию и будешь жить с Первым Ментором. Но мне очень хочется, чтобы ты оставался со мной, пока я жив. Пожалуйста, Норби, разве тебе нужно уходить сейчас?

Джефф пытался удержаться от слез, но это давалось ему с трудом.

Норби закрылся. Его голова втянулась в корпус, шляпа наглухо захлопнулась. Его руки и ноги вползли внутрь, и он превратился в серебристый бочонок, на котором когда-то была наклеена этикетка «Гвозди Норба».

Джефф ждал, понимая, какая борьба сейчас происходит в сознании Норби. Он вспоминал, как возвращался на такси из Дома Хиггинсов, держа на коленях робота, которого он считал мертвым. Лиззи сказала ему, что миссис Хиггинс стреляла в нее из ружья, чтобы полиция не могла выведать информацию о ее охотничьих поездках. В мозгу Джеффа снова зазвучали слова Лиззи…

— Лиззи! — крикнул он. — Ты слышишь меня?

— Не надо кричать, мистер Джефф Уэллс, сэр. Я слышу все, что происходит в моем такси… то есть, на борту этого корабля.

— Я хочу, чтобы ты подтвердила…

— Сэр, я слышала, как Норби сказал вам, что хочет отправиться на Джемию и поселиться там. Я тоже отправлюсь туда вместе с кораблем Первого Ментора. Поскольку теперь у меня есть гипердвигатель, я буду рада возить вас и Норби в гости друг к другу.

Голова Норби высунулась наружу.

— Не вмешивайся, Лиззи! Это касается только нас с Джеффом. Тебе не следовало подслушивать наш разговор.

— Но я ничего не могла поделать, Норби! Первый Ментор сейчас сидит в своей каюте. Должна ли я попросить, чтобы он выключил аудиосенсоры в том помещении, где вы находитесь?

— Подожди, Норби… — начал Джефф.

— Отключи сенсоры! — завопил Норби.

— Нет! — Джефф взял Норби на руки, подошел к каюте Первого Ментора и постучался. Когда большой робот открыл дверь, Джефф обратился к нему:

— Давайте все соберемся в рубке. Я хочу задать Лиззи важный вопрос и хочу, чтобы вы присутствовали при этом.

Они прошли в рубку.

— Лиззи, подумай как следует, — сказал Джефф. — Когда я впервые ехал с тобой из Дома Хиггинсов после того, как миссис Хиггинс выстрелила в Норби, ты сказала, что она использовала ружье, чтобы удалять из твоей памяти информацию о своих поездках. Потом я спросил, не идет ли речь о тех поездках, когда она стреляла в роботов, и ты сказала…

— Я сказала, что благодаря усилиям миссис Хиггинс я ничего не помню о тех поездках.

— Нет, Лиззи, ты выразилась иначе. Пожалуйста, поройся в своих банках данных и найди точные слова.

— Мои банки данных весьма скудны, сэр, но после того, как Мак-Гилликадди изменил меня, они могут накапливать больше информации, чем обычные программы, встроенные в манхэттенские такси. Думаю, он ввел новые микропузырьковые компоненты, увеличившие объем моего мозга, но обычные компоненты не могли бы наделить меня характером, ощущением себя как личности…

— Кончай, Лиззи! — Норби высунул свои конечности и топнул ногой. — Повтори, что ты говорила Джеффу в тот вечер!

— Я сказала: «У меня более нет доступа к воспоминаниям об этих поездках. Мне нравятся дети миссис Хиггинс, но…»

— Достаточно, Лиззи, — быстро сказал Джефф.

— И все? — Норби издал скрежещущий звук. — Какая нам польза от этого?

Первый Ментор кивнул Джеффу.

— Я понимаю. Все дело в слове «доступ». Лиззи, ты хочешь сказать, что воспоминания по-прежнему хранятся в твоем сознании, но лишь доступ к ним заблокирован?

— Конечно, — простодушно отозвалась Лиззи. — Разве никто этого не понимал? Норби, неужели ты думаешь, будто твои таланты действительно уничтожены, а не заблокированы?

— Ты, идиотское такси…

— Послушай, Норби, я прекрасно знаю, что у меня маленький мозг. Я же не гений, как ты.

— Ну что ж, — произнес Норби и подбоченился, как маленький серебристый Наполеон. — Уж какой есть!

— В любом случае, нам не придется заново восстанавливать таланты Норби, — примирительно сказал Джефф. — Все, что нам нужно сделать, — удалить блок, не позволяющий ему пользоваться этими талантами.

— Это гораздо проще, — согласился Первый Ментор.

— Проще? — переспросил Норби. — И как же вы собираетесь разблокировать мои удивительные таланты?

Все промолчали. Двое роботов и человек некоторое время озадаченно смотрели друг на друга, но тут послышался голосок Лиззи.

— У меня есть предложение.

— Какое? — спросил Норби.

— Я уже осуществила его. Я передала по гикому запись всего, что было сказано здесь за последние пять минут.

— Трансляция в гиперпространстве невозможна, — произнес Первый Ментор.

— Возможна, если два корабля состыкованы друг с другом.

В следующее мгновение из воздушного шлюза появился улыбающийся Рембрандт.

— Интересное открытие, — сказал он. — Значит, таланты Норби просто заблокированы, а не утеряны? Я не хотел поощрять вас к использованию ружья или испытывать его собственноручно, так как боялся, что в следующий раз оно может вообще разрушить разум Норби. Но теперь, когда мы знаем, что ружье на самом деле не уничтожает…

— Если доверять крошечным мозгам Лиззи, — вставил Норби.

— Я готов отправиться с вами на Землю, — сказал Рембрандт. — Я готов осмотреть ружье, но пользоваться им должен ты, Джефф. Норби твой робот.

— Вы готовы к выходу из гиперпространства? — спросила Лиззи. — Честно говоря, мне нравится отдавать распоряжения этому глупому бортовому компьютеру!

— Давай, Лиззи, — разрешил Первый Ментор. — Введи точные координаты крыши дома братье Уэллсов.

— Готово, — откликнулась Лиззи. — И можете быть уверены: я не опущу эту махину на крышу, не убедившись сначала, что внизу никого нет!

Глава 14

Произведение искусства

— Беспокоиться? С какой стати я должен был беспокоиться? Я всего лишь разрабатывал самый сложный сюжет, когда-либо будораживший писательское воображение, не говоря уже об изысканном описании бурной любовной сцены, то и дело выходящей за границы…

Фарго перевел дух и мрачно уставился на своего младшего брата.

— Поскольку я не мог подняться на крышу и выяснить, почему ты так и не вернулся после разговора с Лиззи, мне пришлось обратиться за помощью.

— Меня не было лишь несколько часов, — успокоил его Джефф, осторожно отхлебнув из чашки горячего душистого чая «Эрл Грей». — Я бы дал тебе знать, но, как я уже объяснил, мы были очень заняты.

Было уже слишком поздно что-либо скрывать от Хеди Хиггинс и Лео Джонса, которые сидели рядышком на кушетке и уже успели оправиться от первого изумления.

Хеди улыбнулась Рембрандту.

— Вы, Другие, так непохожи на нас, и однако мы чувствуем себя спокойно в вашем обществе, — сказала она.

— Это товарищество по разуму, мисс Хиггинс, — произнес Рембрандт на Универсальном Земном языке с сильным манхэттенским акцентом (он прошел ускоренный курс обучения на джемианском корабле, но на его произношении сказывалось влияние Лиззи.) — Я готов признать, что такое товарищество образуется проще и быстрее, если разные виды обладают двусторонней симметрией тела, ходят на двух ногах и дышат одинаковым воздухом, — Рембрандт улыбнулся и добавил: — Я поражен красотой Земли и разнообразием культур вашей цивилизации.

— Если вам понравился видеокуб, который вы посмотрели, то вам должна понравиться и наша музыка, — сказал Лео. — Я только что узнал, что Хеди поет в хоре, и собираюсь присоединиться к ней.

— У Лео чудесный баритон, — заметила Хеди. Они улыбнулись и придвинулись друг к другу. Было очевидно, что несмотря на всю необычность обстановки, Лео и Хеди сейчас гораздо больше увлечены друг другом, чем окружающими.

Джефф нетерпеливо ерзал на своем месте. Мысли о Норби не давали ему покоя — особенно твердое намерение робота отправиться на Джемию, если излечение окажется невозможным.

— Вы знаете, где ваша мать нашла ружье, из которого она стреляла в Норби? — спросил он.

— Я спросила ее на следующий день. Она сказала, что ружье лежало в трубке. Когда я спросила «в какой трубке?», она ответила «в той, что сейчас за мной» и отказалась объяснять, что это значит. Большую часть времени она вообще молчит. Мы с Горацием очень беспокоимся за нее. Мы вызывали врача, и он сказал, что она не больна, а только впала в глубокую депрессию. Но от лекарств ей только становится хуже, и она не хочет принимать их.

— Трубка, — задумчиво повторил Норби. — Что-то, имеющее цилиндрическую форму. Должно быть, оно и удерживалось защелками за дверцей шкафа на корабле. Мак забрал трубку с собой и либо обнаружил там ружье, либо положил его туда потом.

— Хеди, вы отведете меня к своей матери? — спросил Джефф. — Я должен поговорить с ней, иначе мы не сможем выяснить, что это за трубка. Может быть, эта трубка где-то сохранилась, и инструкции лежат там. Хотелось бы изучить их, прежде чем экспериментировать с ружьем.

— Я пойду с тобой, Джефф, — сказал Рембрандт. — Я должен увидеть драконью скульптуру, сделанную моим дедом, и мне хочется прогуляться по вашему Центральному парку зимой.

Все принялись говорить одновременно. Фарго с жаром доказывал, что Рембрандту нужно оставаться в укрытии; Лео утверждал, что он не может обеспечить безопасность столь видного гостя; Норби кричал, что Рембрандт должен остаться с ним, а сам он никак не может идти в Дом Хиггинсов из опасения еще больше расстроить Мерлину; Джефф напомнил о том, что Другие не носят обуви, а в парке холодно и мокро. Но тут вмешалась Хеди.

— Думаю, галоши Фарго подойдут Рембрандту по размеру, — сказала она. — Я вылечу на такси, чтобы заранее подготовить свое семейство к приходу гостей. Пожалуй, я скажу, что друг Джеффа — актер, играющий в новом фильме о привидениях, который хочет посетить Дом Хиггинсов для вдохновения. Гораций обожает видеофильмы о домах с привидениями, а мама… что ж, она была актрисой и должна понять.

— Как Рембрандт сможет замаскироваться под актера, если у него четыре руки и три глаза? — спросил Фарго.

— Куда делась твоя предприимчивость, Фарго? — спросила Хеди. В ее глазах вспыхнул бойцовский огонь. Джефф вспомнил свою первую встречу с Хеди — отважной воительницей, разгонявшей злодеев своим зонтиком.

— Рембрандт может надеть лыжную маску, под которой Первый Ментор прятал свой третий глаз, — предложил Джефф. — Тогда он будет выглядеть просто странным лысым типом, особенно если он вдобавок наденет твою накидку, Фарго. Все будут принимать его за актера. Ты знаешь, как много картин сейчас ставится на Манхэттене.

— Тогда вам придется взять меня, — заявил Норби.

— Ты должен остаться дома, Норби. Пожалуйста, Первый Ментор, присмотри за ним!

— Да, Джефф. — За все это время Первый Ментор не проронил ни слова. Казалось, он благоговеет перед Рембрандтом, внуком того существа, которое создало джемианских роботов.

— Следует ли мне взять с собой ружье? — спросил Джефф. — Его вид может подтолкнуть Мерлину к нужным воспоминаниям.

Фарго выразительно пожал плечами:

— Это уже решайте вы с Рембрандтом. Я заметил, что он так и не попросил тебя показать ружье.

— Я рассказывал тебе, как оно подействовало на меня, — сердито проворчал Джефф. — Оно опасно!

— Ты много чего рассказывал, — небрежно заметил Фарго. — Но на меня это не произвело особенного впечатления. В твоем распоряжении находится самый замечательный робот во вселенной…

— Бывший, — поправил Норби.

— …и ты никогда не пользовался им для дурных целей и не обращался с ним как с обычной вещью. С какой стати ты должен вдруг потерять власть над собой и превратиться в злодея?

— Послушай…

— Этого не случится до тех пор, пока ты сам не захочешь, — твердо заключил Фарго.

— Фарго, я не… — Джефф помедлил. — Постой, о чем мне это напоминает? Я как будто пытаюсь вспомнить что-то очень важное, что-то связанное с ружьем…

Он сбегал в свою комнату, открыл ящик стола и вернулся с инопланетным ружьем, осторожно держа его на вытянутых руках.

— Это устройство имеет совершенно чуждый облик, — медленно произнес Рембрандт.

— Оно определенно сделано не на Земле и не в любой из колоний Федерации, — поддакнул Лео.

— Думаю, Рембрандт имеет в виду, что ружье не было сделано Другими, — сказал Норби. — Джефф, как ты реагируешь на него сейчас?

Джефф замер.

— Подождите. Пожалуйста, все помолчите минутку!

Он закрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях.

Он как будто держал в руках нечто, обладающее огромной силой, однако эта сила была неопределенной… Нет, более того! Неожиданно Джефф понял, что сила зависит от личности того, кто держит ружье в своих руках. Он мог управлять мощностью импульса и… да, воздействием ружья, если бы знал, как это делается. Но самое странное заключалось в том, что он уже испытывал подобное ощущение раньше, особенно в детстве, хотя сейчас он не мог вспомнить, при каких обстоятельствах.

— С тобой все в порядке, Джефф? — спросил Норби.

— Мне так хочется вспомнить! Сила… огромное удовлетворение… огромное счастье…

— Джефф! — Лео тряс его за плечо. Джефф открыл глаза.

— А? Нет, все в порядке.

— Наверное, будет лучше запереть эту проклятую штуку в ящике стола, — озабоченно произнес Фарго. — У тебя такой вид, словно ты нашел волшебное кольцо, принадлежавшее древним богам.

— Может быть, так оно и есть, — отозвался Джефф. — Или будет, как только я разберусь в своих ощущениях.

— Ты начинаешь беспокоить меня, — сказал Рембрандт. — Возможно, я совершил ошибку, отправившись в эту экспедицию.

Хеди встала.

— Джефф и Рембрандт, вам пора одеваться, — деловито сказала она. — Норби нуждается в помощи. Моя мама повредила его, и если у нее есть какие-то сведения о том, как ему можно помочь, мы должны постараться узнать их. Теперь, когда врач сказал, что физически она вполне здорова, я готова говорить с ней более решительно.

— Но как Гораций отреагирует на Рембрандта? — поинтересовался Лео.

— Думаю, он будет вне себя от восторга. Он покажет Рембрандту драконью скульптуру, а я тем временем отведу Джеффа к маме.

Прогулка была долгой. По пути через парк Джефф показывал Рембрандту все свои любимые местечки, и к тому времени, когда они подошли к Дому Хиггинсов, островерхая крыша была озарена лучами заходящего солнца.

— Закат, — произнес Рембрандт, словно пробуя на вкус незнакомое слово. — Нет, Джефф, для этого явления нужно придумать более изысканное определение.

— Закат не всегда бывает красивым. Иногда идет снег или дождь, особенно зимой на Манхэттене.

— Окончание дня на поверхности планеты, сопровождаемое темнотой ночи, всегда прекрасно, как и сама жизнь.

— Жизнь слишком коротка, — пробормотал Джефф, с особой остротой ощутив, что тот энергичный молодой Мак, с которым он разговаривал, уже давно умер, а его прекрасная дочь превратилась в полубезумную старуху, пытавшуюся уничтожить робота, которого она считала своим врагом.

— Да, по сравнению с нами ваш век недолог. Однако жизнь всех биологических существ — лишь краткое мгновение в необъятной вселенной.

— Ты считаешь, что даже самая короткая жизнь может внести свой вклад в развитие вселенной?

— Да, Джефф Уэллс. Поэтому я и стал художником.

Дверь отворилась, и на пороге появился сияющий Гораций.

— Добро пожаловать в Дом Хиггинсов, сэр. Если вы не получите здесь вдохновения для своего фильма, то вы не получите его нигде больше. Прошу вас отойти в сторону: сейчас я продемонстрирую вам таланты нашей горгульи.

Джефф подтолкнул Рембрандта к двери, когда Гораций дернул за веревку. Из открытой пасти горгульи немедленно хлынул поток кроваво-красной воды.

— Я подкрасил воду, — с гордостью сообщил Гораций.

Джефф снова вывел Рембрандта наружу и указал на горгулью, злобно ухмылявшуюся в сгустившихся сумерках.

— Как ты думаешь, мог твой дед сделать и эту вещь? — прошептал он по-джемиански.

— Нет, — ответил Рембрандт. — Несомненно, это одна из скульптур Моисея Мак-Гилликадди, отражающая его своеобразное чувство юмора.

Они вошли в холл, и Рембрандт остановился перед каминной полкой.

— Да, это работа моего деда, — сказал он, разглядывая барельеф. — Думаю, он тоже повеселился на славу, когда работал.

— Ты хочешь сказать, что это устройство…

— Нет. Просто скульптура, работа над которой доставила ему удовольствие. Но в этом доме находится еще что-то… непонятное. Оно не создано моим дедом и вообще не имеет отношения к Другим. Что-то похожее на то ружье.

— Пожалуйста, — умоляющим тоном произнес Гораций. — Я знаю, что актеры приезжают к нам со всей Солнечной системы, но не могли бы вы говорить на Универсальном Земном языке? Так хочется послушать!

— У нас серьезный разговор, — сурово сказал Джефф. — Ты не должен никому рассказывать, кто мы такие и зачем мы пришли сюда.

— Но я и не собираюсь! Кроме того, мне не с кем разговаривать, кроме вас, мамы и Хеди. Кому я могу проболтаться?

— Джефф, иди сюда! — позвала Хеди с лестничной площадки. Она включила свет, и все увидели портрет Мерлины Минн.

— Хотя вид человеческого лица непривычен для нас, я понимаю, что это женщина исключительной красоты, — сказал Рембрандт. — Непонятно, почему портрет кажется мне чуждым, хотя лицо женщины явно человеческое.

— Чуждым? — Джефф вынул ружье из кармана. — Ты хочешь сказать, чуждым, как этот предмет? Что-то, не созданное ни людьми, ни Другими?

— Да, Джефф. Думаю, нам нужно уйти домой. Этот портрет может оказаться не менее опасным, чем ружье.

Джефф поднялся на лестничную площадку и пристально посмотрел на портрет, но Рембрандт остался в холле вместе с Горацием.

— Отсюда поверхность кажется гладкой, словно портрет покрыт прозрачной пленкой, — сообщил он. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, Рембрандт.

— Портрет как портрет, — сказала Хеди. — Так выглядела моя мама, когда она была актрисой. Она сказала, что нашла портрет скатанным в рулон среди оборудования, которое дед Мак-Гилликадди привез со своего корабля. Поэтому она и решила, что он брал его с собой в свои путешествия.

— Скатанным в рулон? — переспросил Джефф.

— О, Джефф, как глупо с моей стороны! Ты спросил, где моя мама нашла ружье, и я ответила, что она упоминала какую-то трубку. Может быть, она имела в виду скатанную картину?

— Дурачки, — произнес хрипловатый голос Мерлины Минн. Она медленно спустилась по ступеням на лестничную площадку. — Эта картина хранилась в металлическом тубусе и сопровождала отца во всех его поездках. Как иначе он мог сохранить ее, когда его мерзкий робот шнырял повсюду? Робот хотел забрать портрет себе.

— Ружье и картина находились в тубусе? — спросил Джефф, показав ружье Мерлине.

— Да, они хранились вместе, — подтвердила старая женщина. Грива спутанных седых волос на голове делала ее похожей на ведьму.

— А где сейчас этот тубус? — спросил Джефф.

Мерлина едва заметно пожала плечами. Ее огромные глаза казались мертвыми на бледном лице.

— Там, где он был всегда: за моим портретом. Когда я привезла картину из мастерской, где ее вставили в раму, то увидела, что она будет висеть неровно из-за выступа в верхней части стены. Тогда я прикрепила тубус к низу рамы, чтобы уравновесить ее. Сними портрет, Хеди. Я хочу наконец избавиться от него!

— Но мама, он мне нравится, — робко возразил Гораций.

— Наверное, мы должны снять его, если маме от этого будет легче, — сказала Хеди. — Не волнуйся, Гораций. Вчера я сфотографировала портрет и могу подарить тебе отпечаток.

— Но я люблю портрет, а не фотографию!

— Да, Гораций, — с горечью произнесла Мерлина. — Все любят этот портрет больше, чем меня. Отец предпочитал его моему обществу. Хеди, сними портрет и передай его тому актеру, который стоит в холле. Пусть использует его, как реквизит для своего фильма. Это будет фильм ужасов, мистер актер?

— Еще не знаю, — отозвался Рембрандт.

Хеди осторожно сняла портрет и развернула его. К основанию рамы был прикреплен полый металлический цилиндр, в который вполне мог поместиться скатанный в трубку портрет. Хеди заглянула в тубус.

— Там пусто. И на самом цилиндре ничего не написано.

— Миссис Хиггинс… — начал Джефф.

— Меня зовут Мерлина Минн!

— Мисс Минн, вы помните, что еще находилось в тубусе, кроме портрета и ружья? Может быть, клочок бумаги или ткани с какими-то письменами?

— Да, — пренебрежительно ответила Мерлина. — Я выбросила его.

Джефф скрипнул зубами.

— Вы помните, что там было написано, или надпись была на иностранном языке?

— Разумеется, я все помню, молодой человек. Это был листок, вырванный из записной книжки моего отца. Он написал на нем несколько глупых слов.

— Мама, зачем ты выбросила этот листок? — воскликнула Хеди.

— А что такого? Я актриса. Я могу запомнить все, что угодно. Там было написано: «Вся разница в мыслях».

— И это все? — спрсоил Джефф.

— Да. В отличие от меня, отец к старости стал слабоват умом. Наверное, мне следовало простить его за то, что он ценил портрет больше, чем меня, но я не могу. Отдай портрет актеру.

Рембрандт подошел ближе, глядя на Мерлину Минн. Она посмотрела на него и вздрогнула.

— Вы вживаетесь в роль или всегда смотрите на людей с таким невыносимым состраданием? Перестаньте смотреть на меня так, словно вы хотите простить все мои грехи!

— Мисс Минн, только вы можете простить себя, — сказал Рембрандт. — Перестаньте жить с ненавистью в сердце.

— Мне нравится ненависть! Она поддерживает меня, заставляет чувствовать себя живой!

— Нет, — возразил Рембрандт. — Она убивает вас и омрачает жизнь тех, кого вы любите.

— Я никого не люблю.

— Это неправда, — голос Рембрандта звучал как раскаты грома. — Подумайте, мисс Минн. Подумайте о тех, кого вы любили, о тех, кто умер или еще жив.

— Подумай о нас, мама, — попросила Хеди. — Мы с Горацием любим тебя, даже если ты ненавидишь…

— Нет! «Вся разница в мыслях», а я заключена в клетке моих мыслей. Я Мерлина Минн — великая… несравненная…

Внезапно она замолчала и разрыдалась. Но когда Хеди попыталась положить руку ей на плечо, Мерлина оттолкнула ее и бросилась к Джеффу, выхватив у него ружье.

— Мисс Минн, не надо…

— Нет, я выстрелю! Я ненавижу тебя — умри! — она прицелилась и с силой вдавила палец в углубление спускового крючка.

Глава 15

Наследство

Мерлина Минн выстрелила в свой портрет. Джефф вырвал ружье из ее цепких пальцев, но было уже слишком поздно. Картина исчезла.

— Ха! — воскликнула Мерлина. — Теперь мне стало гораздо лучше. Этот портрет мучил меня с тех пор, как я увидела его. Уходите, незнакомцы! Теперь я освободилась от прошлого и могу умереть с миром.

— Мама, не умирай! — завопил Гораций. — Ты нужна мне! Когда Хеди выйдет замуж за мэра и уедет жить в Особняк Грэйси, я останусь совсем один. Пожалуйста, не покидай меня!

— И это все, что мне остается? — спросила Мерлина. — Старый дом, где гуляют сквозняки, да безмозглый сын, что несомненно повесит фотографию моего портрета в своей нелепой мастерской, которую вы словно дети пытались спрятать от меня?

Гораций разразился слезами и убежал в боковую комнату через холл.

— Мама, ты говоришь злые, несправедливые вещи, — сказала Хеди. — В сущности, ты ведешь себя как старая ведьма. Разве ты хочешь, чтобы я возненавидела тебя так же, как ты ненавидишь себя? Что, тогда можешь умирать в одиночестве. Гораций отправится со мной в Особняк Грэйси.

Мерлина фыркнула и направилась вверх по лестнице.

— Мисс Минн! — позвал Рембрандт.

— Что такое? Вы рассердились, потому что не получили обещанный портрет?

— Я хотел бы получить то, что от него осталось.

Мерлина откинула волосы со лба и высоко вздернула подбородок. На мгновение в ней промелькнуло что-то от величественной молодой женщины, играющей Медею в сцене убийства.

— Этого вы не получите. Хеди, повесь раму и холст на старое место. Каждый раз, когда я буду спускаться вниз, он будет напоминать мне, что я покончила со своим прошлым.

Когда Хеди повесила раму с пустым холстом, Джефф поднялся ближе к Мерлине с ружьем в руках. Она резко обернулась к нему:

— Что вы собираетесь делать, юноша? Угрожать мне этим ружьем? Бесполезно, оно не действует на людей. Я уже пыталась, много лет назад.

— Оно воздействует на людей, которые держат его в руках, — сказал Джефф. — Думаю, ваш отец был прав: вся разница в мыслях. Ружье реагирует на мысли и эмоции владельца.

— Нет, — прошептала Мерлина, заметно побледнев. — Я не верю тебе. Скажи мне, что это неправда.

Джеффу хотелось объяснить Мерлине, но так, чтобы не слишком ранить ее чувства. Его гнев улетучился, и теперь он жалел ее.

— Когда вы направили ружье на свой портрет, что вы чувствовали? — спросил он.

— Мне хотелось избавиться от него.

— Нет, мама, — сказала Хеди. — Твои эмоции были сильнее. Ты сказала, что ненавидишь портрет. Ты сказала, что хочешь, чтобы он умер.

— Вы думали, что уничтожив портрет, вы убьете и себя, миссис Хиггинс? — спросил Джефф.

— Да, — прошептала она. — Мне действительно хотелось умереть. Маленький робот был прав: я дурной человек. Я хотела умереть, но не смогла. Умер только портрет — та молодая, прекрасная и добрая женщина, которой я так и не стала.

Все молчали, глядя на Мерлину Минн. Джефф видел, что ее ненависть бесследно исчезла.

Прозвенел дверной звонок, и в холле снова появился Гораций.

— Я позвонил в квартиру Уэллсов и поговорил с братом Джеффа, — сообщил он. — Я подумал, что мы нуждаемся в помощи. Роботы уже пришли.

— Роботы! — повторила Мерлина и поднесла ладонь к губам.

— Вы не убили робота, сделанного вашим отцом, — сказал Джефф. — Но вы сильно повредили его.

Гораций распахнул дверь и впустил троих посетителей. Один из них немедленно подошел к Хеди.

— Хеди, любовь моя, — это был Лео Джонс. — Я не мог отпустить роботов одних. Пришлось объяснить полицейским, что они осуществляют новый проект городской мэрии. Фактически, нас дважды останавливали: один раз на перекрестке Пятой авеню, а второй — неподалеку от Дома Хиггинсов. Я должен поблагодарить свою дочь за бдительность нашей полиции.

— Кроме того, он не мог вынести разлуки с Хеди, — добавил Норби, как ни в чем не бывало подойдя к Джеффу. — Здравствуйте, миссис Хиггинс… то есть мисс Минн. Я могу помочь вам?

— Ты хочешь помочь мне после того, что я сделала с тобой?

— Да. Потому что я знаю, как сильно Мак любил вас.

— Ты так думаешь, потому что видел мой портрет на его корабле?

— Нет, мэм. Я ни разу не видел портрета на корабле. Он никому не позволял заходить в свою каюту. Но я знаю, и не спрашивайте, почему.

— Если бы я только могла поверить тебе!

— Мисс Минн, — сказал Джефф. — Вы выстрелили в портрет из ружья, и он исчез. Я думаю, что неизвестный художник, живший на отдаленной планете в далеком прошлом, изобрел это ружье как орудие для работы художника, вроде нашей кисти. Когда я держу ружье, я чувствую себя точно так же, как в детстве, когда мне подарили набор красок и кисточку для рисования. Я держал кисточку и чувствовал себя великим художником, думая о картинах, которые я могу нарисовать. Естественно, это чувство быстро прошло, поскольку художник из меня никакой. Зато Моисей Мак-Гилликадди был замечательным художником.

— Значит, это он нарисовал портрет.

— Он создал его из своих воспоминаний о вас, — ответил Джефф. — Или из мыслей о том, какой ему хотелось вас видеть.

— Тогда сам портрет был моим наследством, — прошептала Мерлина. — Перед своей смертью он пытался объяснить мне, какое оно ценное. Но он также произнес слово «истина», а портрет был ложью, потому что он не похож на меня.

— Но он знал, что вы можете стать похожей на портрет, — возразил Джефф. — Истина также заключается в наших возможностях.

— Измениться никогда не поздно, мама, — сказала Хеди.

— Поздно? — Мерлина выпрямилась, сверкнув глазами. — Я же дочь своего отца! Разумеется, еще не поздно! Я буду продолжать жить. Я буду хорошей матерью своим детям — доброй, ласковой и…

— Не переигрывай, мама, — предостерегла Хеди.

Мерлина рассмеялась.

— Возможно, я никогда не стану такой, как хотелось моему отцу. Но теперь, когда я знаю, что он любил меня, я попробую, — тут ее лицо снова приобрело трагическое выражение. — Боже, зачем я уничтожила портрет!

— Я размножу фотографии, — сказал Хеди. — У тебя и у Горация будут копии.

— Мне так не хватает отца… — Мерлина снова превратилсь в печальную старую женщину.

— Мисс Минн, — сказал Норби. — Теперь я понимаю, что это не одно устройство, а два: что-то вроде кисти и холста. Я хочу вам кое-что подарить. Джефф, пожалуйста, дай мне предмет, который мы называем ружьем.

Джефф передал ружье Норби, и робот направил его на пустую поверхность холста.

— Осторожнее, Норби, — сказал Рембрандт. — Оно может причинить тебе еще больший вред.

Норби не ответил. Он продолжал целиться, закрыв все четыре глаза. Потом его металлический палец нажал на переключатель, утопленный в задней части цилиндра.

Сначала ничего не произошло, но затем странная поверхность холста начала затуманиваться. Вскоре она, казалось, вскипела водоворотом красок и меняющихся форм.

— Что ты делаешь? — воскликнула Мерлина. — Показываешь мне ненависть, владевшую мною все эти годы?

— Нет, мэм, — ответил Норби. — Просто пытаюсь разобраться в своих воспоминаниях.

— Смотрите! — закричал Гораций. — Это же дедушка!

Дружелюбное, лукаво-ироничное лицо Моисея Мак-Гилликадди глядело на них с портрета. Он был не так молод, как во время своей встречи с Джеффом, но и не выглядел немощным стариком.

— Замечательный портрет, Норби, — одобрил Лео. — Ты сделал его с помощью ружья?

— С помощью своего воображения, — ответил Норби. — И своей любви к Маку. Это ружье служит проводником и усилителем энергии моих логических и эмоциональных контуров, а поверхность холста формирует образ, который я создаю.

Мерлина спустилась на лестничную площадку и прикоснулась к портрету своего отца.

— Я горжусь тем, что я его дочь. И я сохраню этот портрет, как самую большую драгоценность. Спасибо тебе, маленький Норби.

Глава 16

Проблема остается

— Все хорошо, что хорошо кончается? — спросил Фарго, завершив свой десерт аппетитным красным яблоком. — Дом Хиггинсов теперь полон добра и света?

— Мы не решили проблему Норби, — напомнил Джефф. — Его таланты по-прежнему заблокированы. Я уже больше часа экспериментирую с ружьем, но ничего не получается.

— Скушай яблочко, — предложил Фарго. — И не надо так волноваться.

Первый Ментор и Норби удалились на крышу поговорить с Лиззи, пока биологические существа были заняты приемом пищи. Джефф был рад, что Рембрандт одобрил единственное блюдо, оказавшееся в тот вечер посильным для старенького кухонного компьютера: оладьи со сметаной. Его также радовало то обстоятельство, что Хеди и Лео остались ужинать с Мерлиной и Горацием. Им хотелось обсудить предстоящую свадьбу и планы на будущее.

— Я не могу понять, почему ружье (я по-прежнему думаю о нем, как о ружье) не работает, когда я изо всех сил думаю о заблокированных талантах Норби и нажимаю на спусковой крючок, — сказал Джефф.

— Послушай, человеческий мозг не может нормально функционировать, когда его одолевает беспокойство. Перестань дергаться и попытайся расслабиться.

— Может быть, ружье обладало ограниченным запасом энергии, и теперь он полностью использован? — предположил Рембрандт. — Боюсь, что мы с Первым Ментором не сможем разобраться в принципе действия его механизма. Оно совершенно чуждо как для людей, так и для Других.

— Что же нам делать? — воскликнул Джефф.

— Думаю, тебе остается принять Норби таким, какой он есть.

— Он сам не хочет принимать себя в таком виде, — возразил Джефф. — Он улетит с Ментором и будет надеяться, что когда-нибудь джемианские роботы сумеют починить его.

— Возможно, когда-нибудь это произойдет, — осторожно заметил Рембрандт.

— Я не сдамся, Рембрандт! Я всего лишь человек, и я еще молод, но я не отступлюсь от своего!

— Вы, люди, упрямые и смелые существа. Я восхищаюсь вами, — Рембрандт погладил зеленую шерстку Оолы, свернувшейся у него на коленях и громко мурлыкавшей.

— Ты художник, — сказал Джефф, стараясь сохранять ясность ума, несмотря на растущее негодование. — Ты сверхцивилизованное существо, поэтому тебе не составило труда оставить Мерлине Минн инопланетный холст, которому не место на Земле.

— Благодаря Норби этот предмет превратился в произведение искусства, стал объектом любви и уважения для человеческих существ, — ответил Рембрандт. — Без ружья портрет Мак-Гилликадди останется таким же, а это никому не повредит. Поэтому я счел возможным оставить инопланетный холст на Земле.

— Разумеется, — подтвердил Фарго, дожевывая яблоко. — Какой вред от холста, если ружье отсутствует?

— Картина, которая формируется на поверхности холста, показывает внутреннюю истину изображения. Мерлина не могла вынести истину — собственные неиспользованные возможности, которыми она пренебрегала. Но любовь Норби к Мак-Гилликадди привела к созданию портрета, который приносит радость.

— Это верно, — признал Джефф. — Но опасно ли ружье, даже если его использовать, так сказать, как кисть художника?

Рембрандт закрыл средний глаз и немного подумал.

— Конечно, я могу лишь догадываться, но вполне возможно, что мой дед не раз пользовался ружьем для создания картин на холсте. В таком случае, он должен был подметить два опасных аспекта, связанных с этим ружьем.

— Два? — спросил Фарго. — Мне кажется, единственная опасность заключается в том, что ружье может блокировать способности робота.

— Оно опасно также для биологических существ, — сказал Рембрандт. — Дело не только в ощущении силы, которое испытывал Джефф: любой художник должен испытывать сходные чувства, когда держит в руках орудие своего труда. Думаю, мой дед избавился от ружья, поскольку оно усиливает способность владельца творить, находясь во власти своих эмоций.

— Я понимаю, — медленно произнес он. — Если эмоции отрицательные, то произведение искусства может быть неприятным.

— Или гораздо хуже, — добавил Рембрандт. — Художник, владеющий таким орудием, должен пользоваться им лишь после глубокой медитации, полностью владея собой и отдавая отчет в своих действиях.

— Прямо мурашки бегут по спине, — признался Джефф. — Может быть, и хорошо, что энергия ружья истощилась. Я мог повредить Норби своим беспокойством, когда экспериментировал на нем.

— Иди-ка ты спать, Джефф, — предложил Фарго. — А утром мы попробуем подзарядить это проклятое ружье и помочь Норби.

— Но Рембрандт только что объяснил, как опасно…

— Замолчи и отправляйся в постель, юноша. Рембрандт, у меня есть видеокуб с картинами вашего тезки. Вы не хотели бы взглянуть на них?

— С большим удовольствием, если вы заберете Оолу. Она заснула и, судя по всему, охотится во сне за мелкими животными. Она то и дело вонзает когти в мои нижние конечности.

Джефф отправился в свою комнату, уверенный, что не сможет заснуть. С крыши доносились металлическое пение: Лиззи и Первый Ментор распевали в унисон довольно легкомысленную манхэттенскую балладу. Потом к ним присоединился еще один голос, сильно фальшививший. Это мог быть только Норби.

«Ему хорошо с ними, — подумал Джефф. — Они все отправятся жить на Джемию. Без меня».

Он чувствовал себя одиноким и покинутым, точно так же, как Мерлина Минн, но в его сердце не было ненависти.

— Я не буду таким, как она, — прошептал он. — Если так будет лучше, я разрешу Норби уйти с ними.

С этой мыслью он и заснул.

На следующее утро после завтрака Рембрандт с Джеффом поднялись на крышу. Фарго тоже изъявил желание посетить джемианский корабль, и Первый Ментор отнес его на руках, вместе с электрическими сапогами и скутером. Они расселись в рубке корабля и начали обсуждать проблему.

— Непонятно, как подключить ружье к сети, — сказал Джефф, разглядывая ружье, лежавшее на приборной панели. — Как мы сможем подзарядить его, если оно нуждается в зарядке?

Ментор взял ружье.

— В заднем конце есть крошечное отверстие, — заметил он. — Вероятно, туда можно вставить электрический провод.

— Но какой тип электричества ему требуется? — спросил Норби. — Постоянный ток или переменный? И какое напряжение?

— Мы не знаем, — сказал Рембрандт. — Нам придется экспериментировать, учитывая ту возможность, что вместо перезарядки мы можем безнадежно испортить прибор.

— Но Мак-Гилликадди этого не сделал! — выпалил Джефф. Все посмотрели на него, как на сумасшедшего. — Я хочу сказать, Мак достаточно долго пользовался ружьем. Он испытывал его на Норби, и может быть, на других роботах, о которых мы не знаем. На Лиззи, чтобы усовершенствовать ее мозг. Кроме того, он создал портрет своей дочери — возможно, после многих пробных попыток.

— Другими словами, Мак тратил энергию ружья, но научился перезаряжать его, — заключил Фарго.

— Оно могло с самого начала иметь огромный запас энергии, — возразил Первый Ментор. Не исключено, что сейчас оно впервые разрядилось.

— Кто знает? — вздохнул Джефф. — Давайте предположим, что Мак перезаряжал его, и попробуем представить себе, как он это делал.

— Сейчас на всех земных кораблях пользуются переменным током, — сказал Фарго. — То же самое было и во времена Мак-Гилликадди.

— Даже если он перезаряжал ружье здесь, в Доме Хиггинсов, — согласился Джефф. — А какой ток на этом корабле, Первый Ментор?

— Переменный, но его частота отличается от принятой у вас.

— Я могу регулировать напряжение, — заметила Лиззи. — Но не могу изменить переменный ток на постоянный, хотя если немного подумать…

— Все равно ничего не получится, — сказал Первый Ментор. — Электричество, получаемое от наших двигателей, стандартно и неизменяемо.

Все погрузились в мрачное раздумье.

— Нам нужно попробовать, — наконец сказал Джефф. — Давайте подключимся.

Первый Ментор прикрепил провод к одному из терминалов Лиззи и вставил другой конец в ружье.

— Начинай, Лиззи, — сказал он.

— Ничего не происходит, — отозвалась Лиззи — Энергия не расходуется Попробуйте розетки в квартире.

Они спустились в квартиру и попробовали там, но ружье все равно не работало, даже после того, как Джефф попробовал его на маленьком роботе-уборщике. Тогда они вернулись на джемианский корабль и спросили Лиззи, не появилось ли у нее новых идей.

— Нет. Хорошо бы Мак был здесь! Он-то наверняка знал. Он постоянно экспериментировал с электрическими приборами и покупал снаряжение для игрушечных поездов Горация, когда тот был маленьким мальчиком.

Первый Ментор открыл небольшую панель в средней части своего корпуса и вынул транзисторы и трансформатор, подаренные Горацием.

— Вроде этого?

— Да, — ответила Лиззи. — Мак часто вызывал меня для поездок по магазинам электротоваров. Он любил своих внуков, особенно Горация.

Фарго взял старый трансформатор и рассмеялся.

— Вот будет забавно, если это устройство, которое в наши дни может смастерить любой ребенок, изменит ток таким образом, что ружье перезарядится!

— Давайте попробуем, — сказал Джефф.

Первый Ментор и Фарго начали возиться с проводами и контактами.

— О’кей, ребята, — наконец сказала Лиззи. — Я начинаю.

Прошло пять минут. Джефф больше не мог сдерживать нетерпение.

— Что происходит, Лиззи? Есть ли какая-нибудь надежда?

— О да, ружье уже перезаряжается. Все просто, как апельсин, мистер Джефф Уэллс, сэр. Готово!

Джефф взял ружье и тут же застыл от страха. Он чувствовал себя так, словно держал в руках настоящее заряженное ружье, а не орудие художника, предназначенное для передачи энергии мыслей и эмоций в творческих целях.

— Я не могу, — пробормотал он. — Мне страшно.

Рембрандт похлопал Джеффа по плечу.

— Вам с Норби нужно остаться наедине. Мы посидим здесь, а вы двое спуститесь в квартиру.

Вернувшись в гостиную Уэллсов, Норби уселся на кушетку. Оола разлеглась на полу рядом с креслом Джеффа, блаженно переваривая свой завтрак.

— Начинай, Джефф, — сказал Норби. — Я доверяю тебе.

— Я сам себе не доверяю! Я боюсь, что у меня ничего не выйдет.

— Ты мой хозяин и мой друг. Я останусь с тобой, даже если ты не сумеешь разблокировать мои таланты.

— В самом деле, Норби? Вот здорово!

Джефф закрыл глаза и начал думать о Норби — смешном бочонке-роботе, чудесном спутнике, который может перенести своего друга через гиперпространство в любой уголок вселенной, телепатически разговаривать с ним, путешествовать во времени… Сжимая ружье, растворяясь в потоке творческой энергии, Джефф чувствовал, как его личность сливается с Норби, с его представлением о Норби. Он улыбнулся, открыл глаза и нажал на спусковой крючок.

Глава 17

Прощание с землей

— До свидания, Рембрандт, — сказал Джефф. — Я рад, что убедил тебя взять ружье. Ты лучший художник, которого я знаю, и оно по праву принадлежит тебе.

— Сперва мои сородичи должны изобрести такой же холст, как тот, который нашел Мак-Гилликадди. Но думаю, это будет проще, чем изобрести ружье. Благодаря тебе и Норби, я больше не боюсь этого предмета. Я видел, что даже опасное оружие может быть использовано во благо, если с ним обращаться с любовью.

— Надеюсь, ты навестишь Землю еще раз и погостишь у нас подольше. Мы с Норби так много хотим показать тебе!

— Я вернусь, — Рембрандт улыбнулся. — И возможно, привезу с собой новые картины.

Джефф вернулся на джемианский корабль через воздушный шлюз и сразу же услышал бодрый голосок Лиззи:

— О’кей, мистер Джефф Уэллс, куда теперь? Отправляемся на Джемию и прощаемся с Первым Ментором?

— И с тобой тоже, Лиззи. Ты стала частью его корабля, не так ли?

— Мы недавно обсуждали эту тему с Норби. Мне очень хочется снова стать манхэттенским такси. Все эти путешествия в пространстве и гиперпространстве заставляют меня тосковать по Земле и старым, родным местам. И потом, мне очень не хватает Хиггинсов.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Джефф.

В комнате Космической Академии стояла тишина. Джефф готовился к своему последнему экзамену за компьютерным монитором, а Норби деловито стучал по клавиатуре перед другим монитором.

— Рождается великое произведение! — Норби металлически хихикнул. — В моем романе будет масса юмора и острых ощущений. Пусть Фарго попробует побить меня на писательском поприще!

— Я рад, что ты раздумал писать биографию Мак-Гилликадди, — сказал Джефф.

— Она, несомненно, попала бы в списки бестселлеров, но при этом разрушила бы нашу личную жизнь, особенно мою, — задние глаза Норби подмигнули его хозяину. — Знаешь, быть «приземленным» очень здорово, но больше всего мне нравится здесь, в Космической Академии.

— Мне тоже нравится Космическая Академия, — согласился Джефф. — Я обычный кадет, а ты мой обучающий робот. Все тихо-мирно…

Уравнения на мониторе Джеффа внезапно потускнели и сменились изображением адмирала Бориса Йоно. Адмирал хмурился чуть более сурово, чем обычно.

— Кадетам не разрешается без крайней нужды совершать личные вызовы по гикому. И тем более им не разрешается направлять счет на оплату разговора в мой адрес!

— Но я не…

— Адмирал, — быстро сказал Норби. — В последнее время я немного поиздержался, но думаю, вы не будете возражать, если мы поговорим с инвалидом.

— С Фарго произошло очередное несчастье?

— Нет, он уже почти оправился от предыдущего.

— Тогда почему… — голова адмирала повернулась к кому-то. — Что там? Да, хорошо, я оплачу счет. Норби, твой вызов прошел, и ты можешь поговорить с Фарго. Но не вздумай повторить этот фокус еще раз, иначе я заберу у тебя терминал, прежде чем ты закончишь свою писанину.

Лицо адмирала исчезло, сменившись широчайшей улыбкой Фарго.

— Полагаю, вы хотите узнать последние новости. Итак, сообщаю самую свежую информацию: приготовления к свадьбе идут полным ходом. Норби, ты будешь нести шлейф невесты. Мерлина купила себе новый гардероб. Теперь она может себе это позволить, так как стала звездой в новой мыльной опере. Она так разбогатела, что даже смогла купить для Лиззи новенькое такси, поэтому ты можешь употребить оставшиеся бриллианты на свое образование, Джефф. Так, давайте посмотрим, не забыл ли я чего-нибудь? Ах да, сапожное лечение успешно завершилось, и мои коленки находятся в превосходной форме — такие же очаровательные, как и раньше, согласно моей милой Олбани.

— А как насчет мемориала в честь Мака? — крикнул Норби. — Я же просил тебя уговорить Лео Джонса!

— Мой будущий тесть утверждает, что Центральный парк вскоре сможет похвастаться статуей деда его будущей супруги.

— Давно пора, — заметил Норби.

— А статуя Мака будет держать в руках серебристый бочонок с куполообразной крышкой. Разумеется, это вызовет определенные толки среди зрителей…

— Вот это настоящий мемориал для Мака! — восторженно вскричал Норби. Внезапно он замолчал. — Но как нам поступить, чтобы голуби не гадили на мою статую?

Норби и великое приключение адмирала Йоно

Адмиралу Йоно необходимо встретится со своей сестрой, и на эту встречу он приглашает Норби вместе с Джефом…

Глава 1

На Марс!

Куполообразная шляпа Норби подпрыгнула вверх, словно кто-то потянул за шишечку на ее верхушке. Передняя пара глаз под широкими полями шляпы быстро моргала, и это означало, что эмоциональные контуры робота находятся в возбужденном состоянии.

— В чем дело? — спросил Джефферсон Уэллс. — Что за важный вопрос, который адмирал не может обсуждать по видеофону?

Когда адмирал Борис Йоно вызывал Джеффа и Норби в свой кабинет, располагавшийся в ступице огромного вращающегося колеса Космического Командования, это обычно означало, что им грозят неприятности. Джеффу предстояло исполнять обязанности дежурного по Академии на весь долгий уикэнд, поэтому Норби отправился к адмиралу самостоятельно.

В библиотеке Космической Академии, где занимался Джефф, царила тишина. Молчали листы старой печатной книги, которую он читал, с компьютерных мониторов не поступало сигналов, предупреждающих дежурного о возможных неполадках в системе жизнеобеспечения Академии.

— Что мы наделали? — спросил Джефф. Все было тихо-мирно — но увы, счастье продлилось недолго.

Норби покачался взад-вперед на своих двусторонних ступнях и произнес:

— Джефф, у меня есть хорошие и плохие новости, — он вытянул свои суставчатые руки из маленького металлического бочонка, служившего ему корпусом. — Что предпочитаешь сначала?

— Плохие новости. Когда знаешь худшее, всегда как-то спокойнее.

— Адмирал Йоно хочет, чтобы я помог ему в осуществлении его последнего проекта.

— Это больше похоже на хорошие новости, особенно если мне не придется составить тебе компанию. Я хотел заниматься до конца уикэнда…

— Я сказал генералу, что без тебя я никуда не поеду.

— Норби! Я же на дежурстве!

— Ради такого случая тебя снимут с дежурства. И ты еще не слышал хорошие новсти. Адмирал очень доволен своим новым проектом.

— Я рад, что он доволен, но пожалуйста, Норби, отправляйся без меня. Я не хочу участвовать в очередном великом начинании адмирала. Я еще не пришел себя с тех пор, как он записывал басовые вариации древних африканских песнопений и подключил меня в качестве баритона. Не думаю, что его внучатый племянник, ради которого все это и затевалось, оценил записи по достоинству.

— Джефф…

— А потом он сочинял эпическую поэму на Марсианском Суахили. Но по крайней мере, от нее у меня не случилось несварения желудка, как после дегустации плодов его кулинарной мании — всех этих острых марсианских блюд. Полагаю, мне следует радоваться, что он больше не занимается боевыми искусствами, которые так обожал в молодости.

— Этот проект опасен!

Джефф так и подскочил.

— Почему ты сразу не сказал? Но как он может быть опасен, если мы не собираемся покидать Космическое Командование?

— Тут ты ошибаешься. И еще: этот проект ниже моего достоинства.

— Как может что-либо опасное быть ниже твоего достоинства? Кроме того, у адмирала хватит достоинства на вас обоих.

— Адмирал просит, чтобы я помог ему с его новым хобби — голографической съемкой. Он купил очень дорогую камеру…

— И ты боишься повредить ее?

— Разумеется, нет! Я боюсь лететь к нему домой, на Марс.

— Ого, но это же здорово! Мне всегда хотелось побывать дома у адмирала. Хотя это не похоже на опасное приключение, но теперь я хочу отправиться с тобой.

Норби издал слабый скрежещущий звук, и половинка его головы втянулась в бочку, так что были видны лишь верхушки глаз. Робот, собранный старым земным космолетчиком из земных и инопланетных деталей, перепутанных в самых невероятных сочетаниях, обладал самыми необычными талантами, включая способность принимать патетичный вид.

— Это опасно, Джефф! Я слышал, что старшая сестра адмирала чрезвычайно противна и высокомерна. Хуже того, один из его племянников сейчас живет там и обязательно захочет разобрать меня на запчасти.

Джефф рассмеялся.

— Не глупи, Норби. Адмирал Йоно принадлежит к одному из самых выдающихся марсианских семейств, да и в любом случае, я никому не позволю прикоснуться к тебе. Я сейчас же начинаю собираться. Конечно, я хотел позаниматься, но когда в Академии никого нет, здесь такая скукотища! Теперь я с надеждой смотрю на предстоящие выходные.

— А я нет, — пробормотал Норби.

На борту «Гордости Марса», личной мини-яхты адмирала Йоно, царила атмосфера радостного возбуждения. Норби занял место за пультом управления, а Джефф старательно восхищался новой голографической камерой и строил догадки по поводу странного фанатичного блеска в глазах адмирала.

— Остановись на полпути к Марсу, — произнес Йоно, рассеянно поглаживая гладкий чехол своей камеры.

— Мы уже на полпути, — отозвался Норби. В самом деле, перелет занял совсем немного времени, поскольку Космическое Командование вместе с Космической Академией вращалось по орбите вокруг Марса.

— Хорошо. Держись на этом расстоянии. Я надену скафандр, и ты выйдешь в космос вместе со мной. Будешь снимать меня рядом с кораблем, на фоне родного Марса. Драматичный антураж, ты не находишь? А потом я вернусь на корабль и ты снимешь, как я машу тебе рукой из иллюминатора.

Джефф улыбнулся. Йоно необыкновенно гордился иллюминатором, встроенным в борт яхты по его специальному заказу, чтобы он мог обозревать окрестности, не пользуясь смотровым экраном.

Йоно в скафандре представлял собой величественное и устрашающее зрелище. Джефф мог похвастаться довольно высоким ростом для своих лет, но адмирал был гораздо выше и шире. Его лысина блестела под прозрачным шлемом. Он напевал старую песню пилотов Космического Командования, пока Норби буксировал его наружу из воздушного шлюза.

Хотя речь Норби не передавалась в космосе, Джефф мог слышать каждое слово, транслируемое по рации в скафандре адмирала. Прикасаясь к амиралу, Норби мог общаться с ним телепатически: как и Джефф, Йоно однажды был укушен джемианской драконицей — но это совсем другая история[6].

— Сделай композицию артистичной, если твои запутанные эмоциональные контуры вообще способны воспринять концепцию артистизма, — Йоно отпустил Норби и принял героическую позу на фоне корабля.

Джефф подумал о том, как забавно видеть маленького толстого робота с голографической камерой. Норби стабилизировал свое положение в космосе с помощью мини-антиграва, но у Йоно ничего подобного не было. В следующее мгновение адмирал начал переворчаиваться вверх ногами в своей героической позе, и Джефф невольно расхохотался.

— Проклятье! — вскричал Йоно. — Норби, ты тоже перевернись, и тогда все будет в порядке!

Джефф не мог остановиться. Он так хохотал, что слишком отклонился назад, и его локоть мимоходом задел за приборную панель.

«Гордость Марса» вздрогнула и понеслась прочь от Йоно к поверхности планеты. Адмирал зарычал и сделал неуклюжую попытку броситься в погоню. Джефф метнулся к пульту управления и остановил падение корабля в разреженной марсианской атмосфере, в то время как Норби стремительно подлетел к Йоно, схватил адмирала за шлем и подтащил воздушному шлюзу.

Снимая скафандр, Йоно неодобрительно хмурился.

— Норби, ты успел что-нибудь заснять?

— Да, сэр. Я расторопен, в отличие от некоторых, — Норби подмигнул Джеффу.

— Ладно. Во всяком случае, до беды не дошло, — Йоно снова излучал благодушие. — Я уже много лет не надевал скафандр. Восхитительное ощущение. Ты когда-нибудь пробовал, Джефф?

— Да, сэр, но еще лучше без скафандра, внутри невидимого защитного поля Норби.

— Ах да, я и забыл, — Йоно повесил свой скафандр и вошел в рубку. — А теперь мы совершим посадку на Марсе. Надеюсь, моя сестра в эти выходные работает со своим юристом. Кажется, я упоминал о ней раньше?

— Да, сэр.

— Она старше меня. Гораздо старше. В сущности, она уже пожилая дама, в то время как я нахожусь в самом расцвете лет.

— Да, сэр.

— Но если даже она окажется дома, это не имеет значения, — задумчиво продолжал Йоно, — поскольку мы там не задержимся.

— В самом деле? — разочарованно спросил Джефф. Упаковывая свою сумку, он уделил особенное внимание предметам гардероба и надеялся не уступить в элегантности членам семьи Йоно.

— Мы будем жить на борту «Гордости». Единственная причина нашего визита на Марс заключается в том, что я хочу забрать некий предмет. Врочем… — тут Йоно взглянул на часы, — у нас останется время попить чаю. Мы приедем как раз вовремя, чтобы соблюсти эту семейную традицию. Робот-дворецкий подает чай независимо от того, есть ли кто-нибудь дома. Если моя сестра сейчас там, то, пожалуй, мы не сможем пополнить наши запасы провианта, но я кое-что захватил из Космического Командования, в дополнение к последней модели пищевого синтезатора, так что голодными мы не останемся.

Мысль о голоде как-то не приходило Джеффу в голову: он знал, что адмирал любит хорошо поесть.

— Если мы не останемся на Марсе, адмирал, то куда же мы отправимся? — робко поинтересовался он.

— Это зависит от Норби.

— От меня, сэр?

— Да, от тебя. Как думаешь, ты сможешь придать гипердвигательные качества компьютеру «Гордости»?

— Да, сэр. Я могу превратить любой корабль в гиперскоростной, пока сижу за приборной панелью!

Йоно кивнул.

— Вот и хорошо. Федерация все еще пытается новый экспериментальный корабль с гипердвигателем взамен того, который мы потеряли по твоей вине.

— Я не виноват! — возмущенно воскликнул Норби.

— Не имеет значения, — примирительным тоном произнес Йоно. — В любом случае, люди все еще ограничены пределами Солнечной системы, в то время как ты можешь перемещаться практически куда угодно, не так ли?

— Разумеется, сэр! — Половинка головы Норби высунулась наружу до отказа, и он отдал честь, прикоснувшись к краешку своей шляпы.

Брови Джеффа поползли вверх. Обычно Норби не выказывал почтения к армейской субординации. Возможно, робот пытался убедить себя. что Йоно действительно подготовил для него какую-то важную миссию.

— Ах-х! — Йоно сделал глубокий вдох, выпятив могучую грудь. Потом он торжествующе выпустил воздух из легких, словно мальчишка, отпущенный на каникулы из школы, и добавил: — У меня есть великолепный план!

— В чем он заключается, сэр? — Джефф неожиданно занервничал.

— Сперва я должен выяснить, смогут ли таинственные таланты Норби воздействовать на определенный объект, о котором я сейчас думаю.

— Он находится у вас дома, на Марсе? — спросил Норби.

— Совершенно верно, — ответил Йоно. — Итак, сначала домой, а потом — приключение!

Глава 2

Реликвия

Джефф смотрел, как корабль приближается к марсианскому куполу. Эта фантастическая структура из космоса казалась единой, но на самом деле разделялась на фрагменты, составлявшие Город (который был единственным и не назывался никак иначе), его пригороды и прилегающие фермы, тянувшиеся почти до полярных ледяных шапок.

— Вот наш личный док, — Йоно с гордостью указал вниз. Он стоял за пультом управления, поглощенный зрелищем своей любимой планеты. — Из наших окон открывается потрясающий вид на гору Олимп. Видите, как купол смыкается вокруг нее?

— Великолепно, адмирал, — совершенно искренне поддакнул Джефф. — Высочайшая гора в Солнечной системе представляла из себя зрелище, которым по праву мог гордиться любой марсианин.

«Джефф, — Норби заговорил телепатически, прикоснувшись к нему. — Ты имеешь хоть какое-то представление о том, для чего ему понадобились мои таланты? Я начинаю беспокоиться».

«Обычно я беспокоюсь больше тебя, Норби, но сейчас я не предвижу никаких проблем. Давай просто радоваться жизни, ладно?»

— Вперед, друзья! — воскликнул Йоно, когда яхта плавно скользнула в док. — Я не могу дождаться того момента, когда Норби наложит на него руки!

«Наложит руки», Джефф? Ты и теперь не беспокоишься? Тебе не кажется, что у адмирала ум за разум зашел?»

«Возможно, есть какое-то разумное объяснение».

Но когда все вышли из воздушного шлюза в просторный док, у Джеффа действительно возникли сомнения в здравом рассудке адмирала. Что он замышляет?

— Вот мой дом, — Йоно указал куда-то вниз. — В анналах марсианской архитектуры он известен как шедевр монументального зодчества.

Джеффу пришлось согласиться. Из прозрачного лифта, доставившего их на уровень земли, он мог видеть лишь один массивный этаж здания, поскольку большая его часть, по марсианскому обычаю, находилась под поверхностью. Автоматические панели наглухо закрывали двери и окна в том случае, если бы что-то случилось с главным куполом и драгоценным воздухом, заключенным внутри.

Лифт остановился в павильоне с белыми колоннами, окруженном цветущими садами. Электрокар с распахнутой кабиной стоял рядом, готовый доставить их к дому, но Йоно лишь пренебрежительно махнул рукой.

— Я предпочитаю отправиться пешком через сад и снять несколько кадров по дороге, — сказал он, крутя ручки настройки голографической камеры. — В Космическом Командовании мне больше всего не хватает настоящей зелени. У нашей семьи самые лучшие сады на Марсе, а значит, и во всей Солнечной системе. Климат под куполом тщательно регулируется. В других колониях, не говоря уже о Земле с ее упрямыми жителями, не желающими строить купола, бедные растения отданы на волю жестокой стихии.

— Этот сад — лучший из всех, которые мне приходилось видеть, — искренне согласился Джефф.

— Смотрите, — Йоно указал налево. — Вы нигде больше не увидите таких роскошных экземпляров Protea aristata.

— Протеина для аристократов? — озадаченно переспросил Норби.

— Нет, глупый ты робот. Это растение со стреловидными листями и великолепными красными цветами.

Вспоминая свои визиты в ботанический сад, Джефф смог узнать много других африканских растений. Здесь были голубые лилии, розовые цветы, похожие на колокольчики, бордовые орхидеи, прихотливо испещренные белыми пятнышками, пелларгонии, множество сортов герани и потрясающие воображение гладиолусы. Джефф начинал жалеть, что за время своих путешествий ему ни разу не удалось посетить Африку.

Норби потянул его за рукав.

«Адмирал ошибался, — телепатически сообщил он. — Его сестра дома, и похоже, не рада нашему появлению».

Над широкой лестницей из черного мрамора, ведущей ко входу в особняк адмирала, открылась огромная парадная дверь. В проеме стояла высокая стройная женщина в красновато-коричневом платье с африканским орнаментом на лифе. В отличие от своего брата, у нее были пышные волосы, в которых лишь кое-где проглядывали седые нити. Выражение ее лица не сулило ничего хорошего, но Джефф старался не обращать на это внимания.

«Она красивая, Норби».

«У нее необычайно высокомерный вид».

«Постарайся вести себя как следует, и все будет в порядке».

«Но я всегда веду себя как следует! Почему обязательно нужно валить все на меня?»

Джефф отпустил руку Норби и прошептал на ухо адмиралу:

— Как зовут вашу сестру, сэр?

— Привет, Иви! — крикрнул Йоно и помахал женщине, а потом шепотом добавил: — На самом деле ее зовут Элизабет Виктория, но вам лучше звать ее миссис Йоно, поскольку она замужем за одним из наших троюродных братьев, и ей не пришлось менять фамилию… Что ты говоришь, Иви? Я не расслышал тебя.

— Я сказала, что ты мог бы заранее предупредить о своем приезде, Борис. К тому же, вместе с гостями, — она сурово посмотрела на Джеффа и Норби.

— Но я послал сообщение нашему дворецкому, Иви. Я думал, что ты работаешь…

— Выходные бывают даже у юристов, — заметила Иви. — А предупреждать дворецкого не имело смысла, так как он отправлен в ремонтную мастерскую. В последнее время роботы стали очень ненадежными.

— Только не я, — заявил Норби. — Я всегда надежен. Или почти всегда…

— Достаточно, Норби, — перебил Йоно. — Иви, это кадет Джефферсон Уэллс и его, э-ээ… обучающий робот Норби. Они помогали мне вести съемки моей новой голокамерой. Мы ненадолго — только попьем чаю и заберем одну нужную мне вещичку.

Иви наклонила голову на десятую долю сантиметра.

— Кадет Уэллс — очень приятно познакомится, — церемонно произнесла она. — Робот… очень приятно.

Норби попытался отдать поклон, но слишком наклонился вперед и чуть не упал прямо на элегантные туфли Иви. Вовремя включив мини-антиграв, он выпрямился на своих телескопических ногах.

— Очень рад познакомиться, мэм, — сказал он, почтительно прикоснувшись к своей шляпе, словно старинный крепостной, ломающий шапку перед хозяином. — Я с удовольствием починю вашего робота-дворецкого и, разумеется, не потребую платы за услуги.

— Даже не думай об этом, Норби, — прошипел Йоно. — Твой послужной список в починке оборудования внушает ужас. В последний раз ты так переделал компьютеры Космического Командования, что все сообщения выходили на английском эпохи Чосера.

— В то время я увлекался «Кентерберийскими рассказами», — скромно заметил Норби.

— Роботы! — Иви неодобрительно нахмурилась, закрыв тему, и с холодноватой вежливостью впустила в дом нежданных гостей.

Джефф снова взял маленького робота за руку, надеясь утешить его.

«Не унывай, Норби, — телепатически произнес он. — Я знаю, что ты особенный».

«Хотелось бы мне, чтобы она знала о том, что я умею перемещаться в гиперпространстве, разговаривать телепатически и перемещаться во времени! Не говоря уже о том, что я постоянно спасаю разных людей, которым грозят крупные неприятности».

«Не рассказывай никому, Норби. Просто помни одну вещь: хотя сестра адмирала может быть одной из самых выдающихся аристократок Федерации, зато ты — самый выдающийся аристократ среди роботов».

Следуя за Йоно через просторные залы особняка, Джефф пытался рассматривать великолепные произведения искусства, но количество предметов превосходило всякое воображение. Он был рад, когда они наконец остановились в надземной гостиной, откуда открывался вид на сады.

— Поскольку вы прибыли к чаю, то должна предупредить, что госпожа премьер-министр тоже собиралась зайти, — сказала Иви, опустившись на кушетку перед низким чайным столиком.

— Премьер-министр Федерации? — потрясенно воскликнул Норби.

— По-моему, у нас только один премьер-министр, — язвительно заметила Иви. — Она приведет свою младшую дочь познакомиться с моим внуком Мартином.

— С моим внучатым племянником Мартином Ченом, — пояснил Йоно. — Его отец — известный физиатр.

— Физиатр восточной школы, — Иви нахмурилась. — Насколько мне известно, его семья происходит из местечка под названием Сан-Франциско.

Джефф с трудом удержался от улыбки.

— Сколько лет вашему внуку, мэм? — он решил, что «мэм» звучит солиднее, чем «миссис Йоно», а «Иви», разумеется, предназанчалось только для членов семьи.

— Мартину девять лет, — ответила Иви. — Сейчас он играет в бейсбол у соседей, но должен вернуться к приходу премьер-министра.

— Как поживает Вина? — на широком лице Йоно появилось подозрительно невинное выражение. Джефф изумился тому, что даже такая важная персона, как адмирал Космического Командования, осмеливается называть премьер-министра по имени.

— Борис, — Иви снова нахмурилась. — Пожалуйста, постарайся не флиртовать с Виной Грачевой.

— Кто, я? Флиртовать с премьер-министром?

Иви плотно сжала губы.

— Нам следует соблюдать предельную осторожность, когда она заведет разговор о семейных реликвиях. Когда она звонила мне по гикому, то сказала что-то насчет желания показать своей дочери некую вещь. В своем невероятном высокомерии она полагает, что эта вещь может принадлежать Грачевым, или когда-то принадлежала им… я так и не поняла, что она имеет в виду.

Йоно хохотнул.

— Вина всегда утверждала, что наши семьи связаны родственными узами.

— Ба! — презрительно бросила Иви, на мгновение став весьма похожей на своего брата. — Если уж говорить о родословных, то Вина нам не ровня. По мужской линии у нее старая русская аристократия с примесью уэльской и испанской крови. И разумеется, имеет в активе коренную американку — бабушку, в честь которой ее и назвали. Я не одобряла твоих свиданий с Виной, когда вы оба были молоды.

— Мы еще не совсем старые, — серьезно отозвался Йоно, подмигнув Джеффу. — К тому же, как утверждается, наивысшее достижение Земной Федерации заключается в том, что она признает все человечество единым народом.

— Хмпф! Кто же так утверждает?

— Премьер-министр Грачева, в своей первой речи на парламентской ассамблее Федерации, — с улыбкой ответил Йоно. — Возможно, ей следовало добавить: «с некоторыми важными оговорками».

— Еще бы! — фыркнула Иви. К столику подъехала автоматическая чайная тележка, и сестра адмирала начала разливать чай с таким изяществом, словно жила в эпоху своей знаменитой тезки, королевы Виктории.

Прошло десять минут, но никто не появился.

— Еще чаю, мистер Уэллс? — спросила Иви.

— Нет, мэм, благодарю вас. И пожалуйста, зовите меня Джеффом. Я всего лишь кадет Космической Академии и не занимаю важных постов.

— Еще сэндвичей с огурцами? — Иви улыбнулась Джеффу, и он осознал, что она не просто красива, а прекрасна.

— Да, мэм.

— Есть еще булочки и ежевичный джем.

Джефф наслаждался вкусной едой и красотой хозяйки, но с некоторым неудобством косился на Норби: робот раскачивался и тихо поскрипывал, имитируя зубовный скрежет.

Судя по всему, чай оказал благотворное воздействие на Иви. Она ласково улыбнулась своему брату и сказала:

— Очень хорошо, что Вина решила не беспокоить нас, Борис. Я так редко вижу тебя и так рада, что ты проявил достаточно благоразумия и не женился на ней!

— В сущности, именно Вина решила, что я не гожусь ей в мужья, — сокрушенно отозвался Йоно, потирая свою лысину. — Образно говоря, я уже был женат на Космическом Командовании. Она не могла представить меня в качестве члена свиты какого-нибудь важного чиновника Федерации, даже премьер-министра.

— А ты мог бы представить, что она станет премьер-министром?

— Пожалуй, нет, — адмирал явно стремился сменить тему. — А теперь, Джефф, я собираюсь показать тебе и Норби нашу ценнейшую семейную реликвию — кусок резного слоновьего бивня.

Иви покачала головой.

— Я знаю, Борис, тебе всегда нравилась эта безделушка, но разве тебе не кажется, что наша коллекция древней африканской одежды выглядит более впечатляюще? — она повернулась к Джеффу. — Некоторые образчики так изумительны и сработаны с таким вкусом, что по сути являются произведениями искусства. Многие музеи буквально умоляли продать им хотя бы один экземпляр.

Но Йоно уже встал и снял с углового шкафчика небольшой предмет. Он повернулся к Джеффу и Норби:

— Как видите, это лишь кончик слоновьего бивня, разрезанный пополам, отполированный и покрытый резьбой. Наша прапрабабушка привезла его на Марс, когда решила поселиться здесь после завершения своей карьеры в космическом флоте.

Пунктирно-точечный узор украшал плоскую сторону бивня, а по выпуклой стороне змеились причудливые волнистые линии.

— Взгляните на основание бивня, — предложил Йоно. — Нас всегда интересовало, имеет ли этот значок арабское происхождение. Возможно, он был добавлен позже, когда в Африке произошло смешение различных культур.

На основании кусочка слоновой кости было вырезано нечто вроде полумесяца, увенчанного стилизованной звездой.

— Очень интересно, сэр, — осторожно заметил Джефф.

— Что-то в этом рисунке беспокоит меня, — сказал Норби.

— Что именно? — спросил Йоно.

— Не знаю, сэр. Беспокоит, и все тут.

— Подумай, Норби! Я рассчитываю на тебя.

— Вот о чем я подумал, адмирал: если ваша прапрабабушка была космонавтом, не приходилось ли ей работать вместе с русскими, или советскими людьми, как их тогда называли? Я имею в виду сотрудничество в изучении Солнечной системы.

Иви выглядела так, словно была готова взорваться в любой момент.

— В нашей семье бытует поверье, будто прапрабабушка хотела, чтобы всех первенцев Йоно называли русскими именами, — торопливо сказал адмирал. — Возможно, это ничего не значит, хотя меня в самом деле зовут Борисом…

— Мой внук носит имя древнего американца Мартина Лютера Кинга, — заявила Иви. — Это почетное имя, если бы только к нему не прибавлялась фамилия «Чен». В самом деле, Борис, эта чушь насчет русских имен в нашей семье — обыкновенный миф, который тебе не следовало бы укреплять.

Норби робко протянул сенсор и на мгновение прикоснулся к реликвии.

— Эта вещь имеет долгую историю, адмирал, — сообщил он.

— Замечательно, — с огромным удовлетворением отозвался Йоно. — На это я и рассчитывал.

Джефф пытался проглотить остатки булочки, чтобы наконец спросить адмирала, что тот собирается делать со своей реликвией, но ему не предоставилось такой возможности. Дверь гостиной внезапно распахнулась, и послышался восхитительно звучный, глубокий и очень женственный голос:

— Боренька! У меня прямо сердце замирает в груди! Я так ужасно рада видеть тебя!

Адмирал Йоно вскочил, словно подброшенный пружиной. Его сестра осталась сидеть, плотно сжав губы. Джефф тоже вскочил, да так, что Норби опрокинулся с соседнего сиденья.

«Джефф! Ты уронил меня, неуклюжий болван!»

«Извини, Норби, но когда в комнату входит премьер-министр, всем полагается встать».

Джефф подумал, что при личной встрече Вина Грачева кажется чем-то значительно большим, чем премьер-министр Земной Федерации. В своем облегающем черно-белом костюме она выглядела не менее прекрасной, чем Элизабет Виктория Йоно. Кроме того, она привнесла в комнату особую, сверхзаряженную атмосферу, которую старший брат Джефф мог бы назвать сексапильной. Джефф сглотнул и попытался отдать честь.

Вина была такой же высокой и стройной, как Иви, но пышностью форм почти вдвое превосходила последнюю. Ее темные волосы свободной гривой ниспадали ей на плечи, что очень шло к ее внешности и оттеняло сильные черты ее энергичного лица. Ее сумрачный взгляд, казалось, проникал до самых костей, и Джефф даже жалел бледную маленькую девочку, цеплявшуюся за ее руку.

— Это моя дочь Наташа Бернгаард. Она носит скандинавскую фамилию моего мужа, — Вина погладила девочку по светлым волосам и добавила: — Мы очень рады, что в ней так ясно проявились черты наших североевропейских предков.

Иви фыркнула. Адмирал прочистил горло.

— Позвольте мне представить вам кадета Джефферсона Уэллса и его робота Норби. Разумеется, вы уже знакомы с моей сестрой…

В этот момент в комнату влетел маленький мальчик.

— Извини за опоздание, бабушка! — крикнул он на ходу. — Зато мы выиграли матч!

Он резко остановился, улыбнулся незнакомым людям и во все глаза уставился на Наташу.

— Мой внук, Мартин, — Иви указала на соседнюю кушетку. — Прошу вас, садитесь, Вина. Вы опоздали к чаю.

— Беги в сад и поиграй с Мартином, Наташа, — сказала Вина. Когда мальчик проводил Наташу, она уселась на кушетку рядом с Йоно. Джеффу пришлось пересесть на другое место, и он отчетливо услышал механическое хихиканье Норби.

— Борис! — внезапно воскликнула Вина. — Ты же держишь в руках нашу семейную реликвию!

Глава 3

Побег

— Вы имеете в виду нашу семейную реликвию. — В голосе Иви появились опасные нотки. Ставлю вас в известность, что этот бивень переходил от одного африканского вождя к другому…

— По крайней мере, так мы полагаем, — примирительно вставил Йоно.

— …и достался нам в наследство от самой знаменитой представительницы марсианской линии Йоно — нашей прапрабабушки.

Вина достала конверт официального вида и зашуршала им.

— Сейчас я докажу…

— Не надо махать передо мной документами! — Иви не сорвалась на крик, но в ее голосе заметно прибавилось децибелов. — Я не поверю, что моя прапрабабушка подарила драгоценную реликвию семьи Йоно какому-то русскому космонавту!

— Я и не говорю, что… — начала Вина.

— Леди, для меня было большим удовольствием видеть вас обоих, — Йоно поспешно встал и сунул кусок бивня в карман своего кителя. — Но нам пора. Пошли, Норби, и ты тоже, Джефф. Нас ждут важные дела.

— Боря, дорогой, куда же ты! — Длинные ресницы премьер-министра вздрогнули, и эмблема Федерации на груди ее костюма завибрировала от сдерживаемых эмоций. — Я хочу показать тебе эти документы!

— Покажи их Иви, а она мне все объяснит, — отозвался Йоно. — Спасибо за чай, Иви. Мы вернемся к концу уикэнда.

— Вместе с нашей реликвией?

— Ну разумеется!

— Боренька, подожди! — воскликнула Вина, но Йоно быстро поцеловал ее и выскочил наружу с Джеффом на буксире, не слушая ее призывов.

Двое людей и один маленький робот вприпрыжку помчались к лифту — с такой скоростью, что сад проносился мимо них серией размытых пятен. Когда Норби вывел корабль на орбиту Марса и вошел в гиперпространство, адмирал облегченно вздохнул.

— Уф-ф! — он вытер лоб. — Кажется, пронесло. Выдающиеся представительницы женского пола вызывают у меня головную боль. Особенно старшие и предположительно мудрые женщины, вроде моей сестры и премьер-министра.

— Вина Грачева в самом деле старше вас? — с невинным видом поинтересовался Джефф.

— Хм-мм. Женщины-политики всегда кажется ста… я хочу сказать, мудрее.

Норби подмигнул Джеффу одним из задних глаз. Его передние глаза следили за приборной панелью.

— Куда летим, адмирал?

— Пока никуда. Взгляните-ка еще раз на мою семейную реликвию.

— Она выглядит точно так же, как и на Марсе.

— Да, но попробуйте взять ее в руки.

Норби приложил металлический палец к резной поверхности слоновой кости.

— Мне не нужно класть всю руку, адмирал. Достаточно одного пальца, чтобы настроиться на объект. Но он не механический и не электронный, поэтому я не вполне понимаю, чего вы хотите от меня.

— Используй все свои таинственные таланты, чтобы настроиться на прошлое этого предмета.

— Это трудно, но осуществимо, — проворчал Норби. — Зачем?

— Я хочу отправиться с голографической камерой в прошлое, когда этот кусок слоновой кости был частью настоящего бивня и принадлежал живому слону!

По спине Джеффа пробежал неприятный холодок.

— Путешествия во времени — очень рискованная вещь, адмирал, — и я совсем не уверен, что Норби сможет с такой точностью определить местонахождение предмета в прошлом.

— Зато я уверен, — металлически проскрежетал Норби. — Я гениальный робот и способен на многое. Можете не сомневаться: я найду того слона.

— Нет, — твердо сказал Джефф. — Путешествия во времени очень опасны.

— Но никто кроме Норби не умеет путешествовать во времени, — возразил Йоно. — Я помню, как ты рассказывал, что в нем содержится определенное количество металла, оставшегося от предыдущей вселенной.

— Да, — сказал Джефф. — Но Другие не одобряют путешествий во времени, и поскольку этот талант Норби уникален, мы с ним стараемся не применять его без крайней необходимости.

— Другие… — Йоно поскреб подбородок. — Если бы я хуже знал Норби, то был бы склонен сомневаться в ваших рассказах об этой таинственной инопланетной расе. В конце концов, я никогда не встречался с ними. Они в самом деле такие мудрые и замечательные?

— Сейчас — да, — ответил Джефф. — Их история старше всей цивилизации хомо сапиенс, даже гоминидов и ранних. Они существуют уже очень долгое время и многому научились. Сейчас они живут только на космических кораблях и не вмешиваются в развитие планетарных цивилизаций.

— Вы, земляне, доросли до орбитальных поселений, — добавил Норби. — Вы колонизировали некоторые планеты, луны и астероиды в вашей Солнечной системе, но это капля в море по сравнению с тем, что совершили настоящие исследователи космоса, вроде Других.

— Пожалуйста, адмирал, — просительным тоном продолжал Джефф, — Другим не понравится, если вы вмешаетесь во время, в котором жили ваши предки.

— Я не собирался вмешиваться, — парировал Йоно. — Я просто хотел заглянуть через пространство и время в великолепную африканскую саванну и сфотографировать того самого слона, который вырастил нашу семейную реликвию. Мы не причиним вреда ни слону, ни человеческой истории. Это будет приятное маленькое приключение, как раз для уикэнда.

— Целый уикэнд лишь для того, чтобы сфотографировать слона? — недоверчиво спросил Норби.

— Мы дадим поправку на твои ошибки, Норби. Плюс время, которое нам потребуется для возвращения на Марс и демонстрации фильма. Разумеется, мы скажем, что этот слон похож на древнего, но я-то буду знать, что он настоящий! Что скажешь, Джефф? Я мог бы приказать тебе и твоему роботу отправить «Гордость» в прошлое, но это мое личное приключение, поэтому я прошу вас. И не забывай, что мне принадлежит не только замысел, но и вся ответственность за его исполнение.

«Вся трудность в том, что мне действительно хочется согласиться», — подумал Джефф. Норби прикоснулся к нему.

«Это может быть весело», — телепатически передал он.

— Адмирал, — медленно произнес Джефф. — Путешествие во времени действительно может оказаться опасным. Однажды мы с Норби изменили историю, когда застряли во Франции XVIII века, и нам пришлось приложить много усилий, чтобы исправить положение[7], но в большинстве случаев ничего ужасного не происходило. Я не думаю, что съемка одного африканского слона может повлиять на ход истории.

— И я тоже, — Йоно потер руки. — В те времена мировой общественности не было дела до того, что происходит в Африке. Но мне бы не хотелось, чтобы Норби настроился на менее отдаленное прошлое нашей семейной реликвии и проявлял интерес к… э-ээ, романам моей прапрабабушки.

— У нее в самом деле был роман с русским космонавтом? — спросил Норби. — Поэтому она и решила называть первенцев мужского пола русскими именами?

— Не надо петь с чужого голоса, Норби, — смущенно пробормотал Джефф.

— Но адмирал сам намекнул на это, разве не так?

Йоно закряхтел.

— С Иви случится припадок, если она узнает о нашем разговоре. Незаконная примесь русской крови…

— Но может быть, африканские и русские космонавты были просто хорошими друзьями? — дипломатично предположил Джефф.

— Слишком хорошими, — проворчал Йоно. — Так или иначе, тот русский умер. Несчастный случай по завершении высадки на Ио. А после этого, как без устали замечает моя сестра, наша прапрабабушка вполне законным образом вышла замуж за отдаленного родственника, одного из ранних марсианских колонистов. Без сомнения, она всего лишь отдавала дань уважения павшему товарищу, когда назвала своего первенца Борисом.

— Разумеется, сэр, — хором сказали Джефф и Норби.

— Прапрабабушка стала важной персоной в Марсианской Колонии, как тогда назывался Город. Она не только сделала Суахили официальным языком колонии, но и ввела традицию семейного матриархата. Думаю, моя сестра жаждет быть похожей на нее.

— За исключением тесной дружбы с русскими, — заметил Норби. Йоно похлопал его по шляпе.

— Странно, что именно сейчас Иви принимает у себя русскую… ну, почти русскую, которая пытается подружиться с ней или хотя бы доказать родственную связь между нашими семьями. Будет забавно думать о Вине Грачевой как о члене снобистской семьи Йоно.

Джефф указал на семейную реликвию.

— Если премьер-министр считает, что ваша прапрабабушка подарила этот бивень одному из ее русских предков, то нам лучше быть с ним поосторожнее. Возможно, она хотела показать вам любовную записку, в которой упоминается об этом даре.

— Не произноси слов «любовная записка» в присутствии моей сестры. И без того уже достаточно плохо, что прапрадед Вины был братом того русского космонавта… что-то не так, Норби?

— Не знаю, — Норби раскачивался взад-вперед с закрытыми глазами. Потом глаза раскрылись, и робот уставился на Йоно и Джеффа. — Я снова прикасался к слоновьему бивню и сомневался, смогу ли я найти его в прошлом.

— Сомневался? — проворчал Йоно. — Ты хочешь сказать, что не уверен в своих силах?

— Я назвал себя гениальным роботом. Гениальным, но не безупречным.

— А что все-таки произошло, Норби? — спросил Джефф.

— Что-то странное… не знаю, как объяснить.

— Адмирал, это путешествие может оказаться опасным, — с тревогой сказал Джефф.

— Значит, ты не попросишь Норби найти моего родового слона? — жалобно спросил Йоно.

— Этот слон не был вашим предком, — заметил Норби. — Скорее, он был убит или найден вашими предками.

Йоно вздохнул.

— Что ж, как пожелаете. Мне хотелось пережить небольшое приключение в эти выходные. У тебя, Джефф, за твою короткую жизнь было множество приключений — по крайней мере, с тех пор, как ты купил Норби.

— Адмирал, я должен вернуться в Космическую Академию до начала учебной недели, а Норби почему-то беспокоится.

— Но это такое маленькое приключение! Никаких смертельных опасностей. Снимем коротенький фильм, и сразу же домой, — Йоно сердито взглянул на Норби. — Ты можешь объяснить, что тебя беспокоит? Замыкание в логических контурах?

— Или что-то в самой слоновой кости? — спросил Джефф.

— Когда я прикоснулся к ней, у меня возникло ощущение, что слон был огромным и сильным. Мне захотелось увидеть его воочию. Но сейчас мне кажется, что мои защитные схемы сработали по другой причине. Слон тут ни при чем: он умер много веков назад.

— В таком случае, что же? — поинтересовался Йоно.

— Что-то как будто пыталось прикоснуться ко мне. Я не обращал особенного внимания, поскольку пытался найти способ с большой точностью попасть в нужный момент прошлого… хотя мы всегда можем вернуться обратно и попробовать еще раз, если я промахнусь — не так ли, адмирал?

— Мы отправимся на корабле, поэтому будем в безопасности, — сказал Йоно. — Ну как, Джефф, разве тебя не подмывает хотя бы одним глазком взглянуть на дикую Африку?

— Подмывает. Я никогда не был в Африке, ни в прошлом, ни в настоящем времени. Кроме того, я люблю слонов.

— Тогда вперед… — с улыбкой начал Йоно.

Внезапно Норби полностью закрылся: его куполообразная шляпа захлопнулась, руки и ноги втянулись внутрь. Лишь сенсорный провод, вытянутый на всю длину, высовывался из шишечки на его шляпе.

— Норби! — Джефф поднял маленького робота. — Что с тобой?

Ответа не последовало, и Джефф не смог установить телепатический контакт. Прошло несколько невыносимо долгих минут, и наконец голова Норби высунулась наружу.

— Прекрати свою телепатическую бомбардировку, Джефф! Я пытался перехватить сообщение.

Йоно нахмурился.

— Мне почему-то казалось, что сообщения по гикому невозможно перехватить в гиперпространстве, хотя само оно проходит через гиперпространство.

— Я никогда этого не понимал, — признался Джефф.

— Честно говоря, и я тоже, — буркнул Йоно. — Ты можешь объяснить, Норби?

— Объяснить гиперпространство? — Руки Норби высунулись наружу, и робот показал на серое ничто, заполнявшее смотровой экран. — Возможно, земные философы были правы, когда говорили, что лучше всего думать о гиперпространстве как об основе вселенной, о том общем, из которого возникает частное…

— Стоп! — крикнул Йоно. — Обойдемся без философских дискуссий. Расскажи нам о послании, которое ты перехватил.

— А разве я еще не рассказал? Адмирал, вы знаете язык Других: им пользуются джемианские драконицы. Почему бы вам с Джеффом самим не послушать?

Норби протянул им руки. Джефф взял металлические пальцы и напряг свои телепатические способности.

«Теперь я ощущаю твое присутствие, Джефф, — послышался голос в его сознании. — А также присутствие незнакомого землянина».

«Рембрандт!»

Норби заговорил вслух, обратившись к Йоно:

— Это Другой, которого мы знаем лучше всех остальных, сэр. Джефф назвал его Рембрандтом, потому что мы не можем произнести его настоящее имя, и еще потому что он художник.

«Я действительно Другой, которого вы знаете как Рембрандта, и сейчас мой корабль находится в гиперпространстве рядом с вашим. Мы зарегистрировали вход вашего судна в гиперпространство, но так как не узнали его, то попытались направить мысленный зонд и выяснить, кто еще изобрел гипердвигатель».

«Это мой гипердвигатель, — сообщил Норби. — Мы находимся на личной яхте адмирала и выполняем важную миссию».

«Для меня большая честь познакомиться с вами, адмирал Йоно. Я слышал о вас много хорошего от Джеффа и Норби. Могу ли я пригласить вас к себе на борт?»

Судя по виду адмирала, он лишился дара речи. Норби легонько пнул его по голени.

— Что? Ах, да, — Йоно прочистил горло и переключился на джемианский. Джефф совсем забыл, что перед своим визитом на Землю Рембрандт выучил Универсальный Земной язык.

«Сэр, возможность встретиться с вами — еще большая честь для меня», — передал он.

Пустой обмен формальностями раздражал Джеффа.

«Рембрандт, ты случайно не старался связаться с Норби?» — спросил он.

«Да, старался. Разве он не сообщил вам?»

«Извини, Рембрандт, — вмешался Норби. — Я пытался разобраться в одной сложной проблеме и не уделял внимания телепатическим сигналам. Трудно постоянно помнить о том, что в отличие от людей вы способны передавать дальние телепатические сигналы, если как следует постараетесь».

«Это в самом деле требует значительных усилий».

«У вас беда? — спросил Норби. — Случилось что-то ужасное, требующее моей помощи?»

«Нет, Норби, ничего страшного», — Рембрандт помедлил, будто в нерешительности.

«Не страшное, но достаточно плохое?» — упорствовал Норби.

«Нет-нет, все в порядке. Я лишь надеялся… может быть, вы с Джеффом — и вы тоже, адмирал, если вас это заинтересует, — согласитесь оказать нам небольшую услугу?»

«Разумеется!» — хором ответили Джефф и Норби.

«Какого рода услугу?» — с подозрением осведомился Йоно, который не был знаком с Рембрандтом.

«Возможно, я смогу лучше объяснить, если вы подниметесь на борт моего корабля и познакомитесь с моей сестрой, которая сейчас гостит…»

«С вашей сестрой!» — это был Йоно.

«Да. Это она хочет попросить об услуге, но сначала нам нужно побеседовать».

«Мы придем, как только я состыкую наши воздушные шлюзы», — отозвался Норби, подмигнув Йоно. Адмирал, казалось, застыл от ужаса.

«Тогда до скорой встречи. Пожалуйста, отправляйтесь прямо в нашу обсерваторию. Мы с сестрой будем ждать вас там».

Йоно отпустил руку Норби.

— Джефф, ты так много рассказывал мне об этом удивительном существе, но почему-то ни разу не упоминал о том, что у него есть сестра.

— Я впервые услышал о ней минуту назад. Но не расстраивайтесь, адмирал, она же не человек. Она инопланетянка, одна из Других. Возможно, ей тысячи лет по нашему летосчислению.

— Мне везет, — пробормотал Йоно. — Еще одна старшая женщина!

Глава 4

Другая миссия

Когда они вошли в обсерваторию корабля Других, Йоно остановился, как вкопанный, растерянно глядя по сторонам. Джефф понимал адмирала: это огромное помещение некогда произвело на него такое же впечатление. Помимо ощущения простора в плавных линиях стен и потолка чувствовалась изысканная, чистая красота, а вся задняя стена представляла из себя неимоверных размеров окно, за которым сейчас колыхалась серая мгла гиперпространства.

— Адмирал, когда корабль находится в обычном пространстве, вид просто фантастический, — сказал Джефф. — Звезды, если находишься в галактике, или целые острова звезд, если летишь между галактиками.

— Между галактиками! Бог ты мой, каким же опытом должны обладать существа, путешествующие по всей вселенной! — Йоно подошел к окну и осторожно прикоснулся к нему. — У Федерации еще не существует технологии, способной изготовить оптически безупречное окно таких рамеров, противостоящее перегрузкам при гиперпрыжках. Мой иллюминатор по сравнению с этим кажется мелкой нелепицей.

Джефф, Норби и Йоно были одни в зале обсерватории. В сущности, они еще никого не видели с тех пор, как поднялись на борт корабля Других.

— Здесь негде сесть, — проворчал адмирал.

Зал был пуст, за исключением белого пьедестала, на котором стояла одна из кристаллических световых скульптур Рембрандта. На ближайшей к ним стене висел большой портрет джемианской драконицы-матери и ее ребенка.

— Сначала посмотрите на скульптуру, адмирал, — предложил Джефф. — Вы увидите… или почувствуете… не знаю, как это получается, но практически все, что вы можете себе представить. В общем, я не…

— Если это лучшее, на что ты способен в оценке произведений искусства, то просто удивительно, как тебе удается сдавать зачеты в Академии.

Однако Йоно подошел к скульптуре и пристально посмотрел на нее.

— Нравится, адмирал? — поинтересовался Норби.

— Я не могу понять, что именно я вижу, — Йоно неосознанно вторил Джеффу. — Странно… но от этого возникает светлое чувство, как будто надежда — это неотъемлемый аспект самой вселенной.

Норби прикоснулся к Джеффу.

«Я уверен, что скульптура открывает самые потаенные желания того, кто смотрит на нее. Значит, Йоно хочет надеяться?»

«Может быть, он хочет надеяться на более интересную жизнь. Вдруг он так увлечен своей голографической камерой, потому что устал от своей должности и работы в Космическом Командовании?»

«А может быть, ему одиноко. Ты видел, как он целовал премьер-министра? Судя по моим наблюдениям за специалистами по поцелуям, вроде твоего брата, я бы сказал, что у адмирала неплохой класс».

— Как хочется иметь побольше времени, чтобы ценить красоту в искусстве и музыке, — вздохнул адмирал, словно отвечая на их мысли. — Да и в людях тоже. Никому не говори, кадет, но даже моя работа в последнее время перестала радовать меня.

— Вы лучший адмирал Земной Федерации со времени ее основания, — чистосердечно заверил Джефф. Йоно покачал головой и устало сгорбил плечи.

— Может быть, но этого недостаточно, правда? Нет, не надо отвечать. Тебе всего лишь пятнадцать лет, и ты не можешь знать. И не говори мне, будто у меня наступил один из этих нелепых кризисов «середины жизни»… хотя я в самом деле уже перевалил за…

— О нет, адмирал! — хором воскликнули Джефф и Норби.

— Я хочу одного: вернуться к моим предкам и обрести надежду, озарявшую их жизнь. Найти ощущение прекрасного, заставившее их украсить резьбой этот кусок слоновьего бивня. Я хочу знать, что означают эти символы!

Джефф старался придумать что-нибудь веселое, потому что адмирал выглядел хмурым и подавленным. Но в следующее мгновение Йоно выпрямился и сердито посмотрел на него.

— Ну что, Другие собираются заставить нас стоять здесь до скончания века?

— Мне очень жаль адмирал, — пробормотал Джефф, пытаясь скопировать жест, который подсмотрел у Рембрандта.

— Во имя великих звезд, чем ты занимаешься? Выполняешь мистические пассы, которые должны превратить меня в табуретку?

— Пытаюсь вытащить сиденья из пола, — ответил Джефф.

— Ты сошел с ума?

Норби быстро подошел к странному маленькому устройству, вмонтированному в стену рядом с полом. Он вытянул сенсорный провод и просунул его в маленькое отверстие в центре устройства.

— Норби тоже сошел с ума? — поинтересовался Йоно. — Или он просто подзаряжается?

— Обычно он подзаряжается в гиперпространстве, поэтому я не знаю, что он сейчас делает, — ответил Джефф. — Норби?

Со слабым шелестящим звуком из пола выползли четыре низких сиденья, покрытые блестящим золотистым материалом.

— Волшебство! — благоговейно произнес Йоно.

— Высокоразвитая технология, — возразил Норби, вынув из стены свой сенсорный провод. — Я только что попросил ВЭМ позаботиться об удобствах для существ, которым иногда необходимо сидеть.

— ВЭМ?

Джефф рассмеялся.

— Норби так называет компьютер этого корабля. «ВЭМ» означает «Ваше Электронное Могущество». Ты поздоровался с ней, Норби? Мне казалось, что вы с ВЭМ хорошо ладили.

— Это правда, — Норби понизил голос и заговорил на Стандартном Земном языке. — Вообще-то ее ум оставляет желать лучшего, но ее недоразвитые эмоциональные контуры явно благосклонны ко мне.

— Еще одна особа женского пола, — пробормотал Йоно на том же языке. — А я-то пытаюсь обрести надежду.

— Вселенная едва не лишилась надежды из-за женщин, — педантично заметил Норби. — Я читал древние мифы.

— В самом деле? — удивился Йоно. — И что же ужасного сделали женщины?

Норби сложил руки за выпуклым бочкообразным корпусом, изогнув их в локтевых сочленениях. Он напоминал миниатюрного толстенького профессора, собравшегося прочесть лекцию.

— Греческие боги даровали Эпиметеусу две вещи: его жену Пандору и ящик, который ему запретили открывать. Естественно, будучи мужчиной, он послушался и не стал заглядывать в ящик. Это сделала Пандора, выпустив на волю все зло мира.

— Очень неосторожно с ее стороны, — сказал Йоно. — Хотя и предсказуемо. Я уверен, что моя сестра поступила бы так же.

— Люди закрыли ящик после того, как все зло ускользнуло в мир. Вот пример типично человеческого поведения — хвататься за голову, когда уже поздно что-либо делать. Посмотрите, как ваши предки чуть было не уничтожили Землю, прежде чем начали строить поселения в Солнечной системе! Они загрязнили океаны, сушу и атмосферу…

— Норби, ты не закончил рассказывать миф, — перебил Джефф.

— …они эгоистично пользовались опасными химикатами, пробивавшими дыры в озоновом слое, сжигали ископаемое топливо, загрязняя атмосферу не только вредными веществами, но и углекислым газом. Они вырубали леса, поглощавшие углекислоту, вызывая парниковый эффект. И конечно же, перенаселенность…

— Норби, — угрожающе прорычал Йоно. — У меня возникает впечатление, будто ты не видишь вообще никакого толку от человечества!

— Я закончу рассказ вместо него, — быстро сказал Джефф, прежде чем Норби успел ответить. — Потом из запертого ящика послышался слабый голосок, просивший освободить его. Сперва люди подумали, что это новое зло, но когда ящик открыли, оттуда появилась слабая, маленькая надежда. И с того самого дня у людей есть надежды, сколько бы зла ни существовало на свете.

— Мы должны надеяться, — тихо произнес Йоно, не замечая того, что Норби протянул руку и прикоснулся к Джеффу.

«Джефф, в той версии мифа, которую я читал, надежда осталась в ящике, под властью человечества».

«Я предпочитаю считать надежду свободной, как и все остальное во вселенной».

Йоно мрачно опустился на сиденье.

— Как вы думаете, Другие не показываются потому, что они не доверяют мне? А может быть, мы несем в себе бактерии, которые смертельно опасны для них? Не собираются ли они опрыскать нас дезинфектантом?

— Ничего подобного, адмирал, — Джефф был уязвлен до глубины души, однако тоже недоумевал. — Как я уже говорил, Другие не любят покидать свои корабли, но Рембрандт однажды даже гостил в моей квартире на Манхэттене[8]. Я уверен, что Другие достигли такой стадии развития, при которой их тела излечиваются автоматически.

Но на душе у Джеффа было неспокойно. Он помнил, что во время одного из своих путешествий в далекое прошлое он встретился с Другим, умиравшим от страшной болезни, неизлечимой даже для его народа.

— Мы с вами вполне здоровы, адмирал, — решительно заключил он. — И Рембрандт тоже.

Дверь, ведущая в коридор, разошлась в стороны, и появился Рембрандт. Несмотря на четыре руки, Другой передвигался на двух ногах и имел симметричное строение тела, сходное с человеческим. Лицо на безволосой голове тоже напоминало человеческое, но с неуловимым выражением глубокой мудрости и врожденной доброты. Это лицо невольно располагало к себе, несмотря на три глаза.

— Приветствую вас, — произнес Рембрандт на Универсальном Земном языке. — Прошу прощения за опоздание, но моя сестра очень застенчива.

— Вот как, застенчива? — В голосе Йоно послышалась слабая надежда.

— А вы, должно быть, знаменитый адмирал Борис Йоно. Как я погляжу, вы обладаете характерным признаком мужественности, принятым у Других.

У Йоно отвисла челюсть от изумления, но в следующий момент Рембрандт указал на свою лысину.

— Так гораздо внушительнее — вы согласны, адмирал?

Пока двое лысых улыбались друг другу, преисполняясь мужской гордости, Джеффу вдруг захотелось, чтобы его собственные волосы были бы не такими густыми и неухоженными.

— У меня тоже нет волос, — заявил Норби.

— В самом деле, — согласился Рембрандт. — Что ж, тогда добро пожаловать в наш Клуб Лысых, если я верно понимаю это земное выражение.

— Я восхищен вашими произведениями искусства, Рембрандт, — сказал Йоно.

— Мне бы хотелось показать вам свою последнюю работу, но она еще не закончена. Я экспериментирую с особенным образом намагниченной глиной, частицы которой могут складываться в узоры, управляемые разумом художника. У меня есть новая… э-ээ, кисть для таких опытов, но нужно как следует попрактиковаться, прежде чем я осмелюсь представить ее на суд зрителей.

Неожиданно дверь снова разошлась, и кто-то появился на пороге — темным силуэтом на фоне света, бьющего из коридора. Очертания головы были расплывчатыми, а не четкими, как у Рембрандта, и судя по расстоянию между головой и верхним косяком двери, этот Другой был ростом примерно со среднего человека.

— Входи, — произнес Рембрандт по-джемиански, добавив непроизносимое мелодичное имя. — Познакомься с моими друзьями: Джефферсоном Уэллсом с Земли, его роботом Норби и адмиралом Борисом Йоно с Марса.

Казалась, она вплыла в комнату, хотя, конечно же, передвигалась на ногах, скрытых под материей ее длинного, радужно-зеленого платья.

— Приветствую вас, — ее голос журчал как тихая музыка.

Сестра Рембрандта показалась Джеффу одним из очаровательнейших существ во всей вселенной, хотя сегодня он уже был покорен красотой двух других женщин.

Он не была лысой, как Рембрандт. Ее голова, шея и плечи были покрыты нежным серебристым пушком. Ее маленькое лицо напоминало лицо Рембрандта — такое же гладкое и трехглазое — но она казалась невинной, беспомощной и юной, как утренняя зорька.

На этот раз Йоно поднялся не как подброшенный на пружине, а медленно, словно под гипнозом. Когда женщина подала ему одну из своих нижних рук, он поднес ее к губам и прильнул к ней в долгом поцелуе.

— Надеюсь, земляне дадут мне имя, которое они смогут произносить, — сказала Другая с сияющей улыбкой.

— Позвольте мне, — сдавленно пробормотал Йоно, словно не осмеливаясь дышать в ее присутствии. — Вас нужно назвать в честь греческой богини Евтерпы. Это имя означает «тот, кто дарует радость».

— Я польщена. Евтерпа умела петь?

— Она считается древней богиней лирического пения.

«Джефф, — телепатически произнес Норби. — Думаю, ее следует назвать Пандорой».

«В чем дело, Норби? Разве ты не доверяешь прекрасным женщинам?»

«Я беспокоюсь за Йоно. Он еще хуже, чем твой брат».

Рембрандт сделал плавный жест, и из пола вырос низкий столик.

— Мы подкрепимся, если желаете. Моя сестра нанесла нам визит, чтобы мы могли сравнить и оценить наши последние творения. Сама она живет на корабле, посвященном музыкальным искусствам.

— Значит, вы тоже певица, как и богиня Евтерпа? — смущенно пробормотал Йоно.

— Я спою вам, если хотите.

Усевшись, Евтерпа указала на пол, и оттуда возник маленький шкафчик, из которого она взяла нечто напоминавшее древнюю лиру; правда, на этой лире было гораздо больше струн, и она имела форму изогнутого ромба.

Рембрандт прикоснулся к Джеффу.

«Моя сестра очень застенчива и обычно не поет перед незнакомыми людьми. Ваш адмирал оказал на нее поразительное воздействие».

Незнакомая, но изысканно вкусная еда прибыла на автоматической тележке. Однако Джефф, всегда наслаждавшийся пищей других, впервые не обратил на нее внимания: его взгляд был прикован к Евтерпе. Своими верхними руками она перебирала струны лиры, а пальцы нижних рук нажимали на крошечные рычажки на раме инструмента. Когда она запела, Джеффу захотелось, чтобы ее песня продолжалась вечно.

«Она опасна, Джефф!»

«Это ты, Рембрандт?»

«Это Норби! Рембрандт занят едой. Послушай, эта женщина загипнотизировала Йоно! У него такой вид, словно он готов выполнить любое ее желание».

«Она так прекрасна, Норби!»

«Джефф, она слишком стара даже для адмирала, не говоря уже о тебе».

«Я знаю. Это не имеет значения. Сейчас ничто не имеет значения, кроме ее пения».

Музыка прекратилась, и Джефф почувствовал себя обездоленным.

— Пожалуйста, Евтерпа… мэм, спойте что-нибудь еще!

Она повернулась к Йоно:

— Сейчас звучала мелодия моего собственного сочинения, но мне хочется, чтобы вы послушали, как я исполняю произведения, созданные обитателями вашей Солнечной системы. Ваше радио, телевидение и голографические программы уже многие годы предоставляют нам бесценный материал для исследования. Я просто очарована человеческой музыкой.

— Очарована… — прошептал Йоно, повернувшись к ней, как цветок к солнцу.

«Джефф, ты должен подкрепиться. Твой растущий организм нуждается в пище, а викторианский чай в гостях у Иви нельзя считать полноценной трапезой».

«Норби, перестань подначивать меня! Ладно, ладно, я немного поем».

Джефф умудрился проглотить несколько кусков, пока очаровательная Евтерпа услаждала их слух своей игрой и пением. Ее следующий номер напоминал музыкальное эссе, описывающее эволюцию человеческой музыки из разных периодов земной истории. Джефф мог различить пассажи из Баха, Бетховена, Гершвина, Буле и знаменитого Юинга из прошлого столетия. Постепенно он начал понимать, что музыка и пение, наполнявшие зал, исходили не только от Евтерпы и ее инструмента.

— Это ВЭМ подыгрывала ей, — сказал Норби, когда мелодия смолкла, — хотя Джеффу казалось, что она лишь на мгновение прекратилась, и сейчас снова продолжится.

Евтерпа кивнула.

— Я научила ВЭМ, как вы называете наш компьютер, всем правилам музыкальной грамоты. Она тоже внесла свой вклад в эту композицию, отдающую дань уважения человеческой музыке во всем ее восхитительном многообразии.

— Это в самом деле был конец композиции? — жалобно спросил Джефф.

— Конец наступит лишь тогда, когда прекратится человеческая история. Я надеюсь, что этого не произойдет до тех пор, пока сама вселенная не состарится и не начнется новый цикл. Я и мои товарищи… мы будем всю свою жизнь изучать человеческую музыку: ведь из нее можно узнать так много нового.

— Это было изумительно, — сказал Йоно. — Но вы начали с довольно позднего периода человеческой истории. Не мешало бы включить в вашу композицию музыку человеческих культур, ошибочно называемых «примитивными» из-за того, что они не имели развитой технологии. Но во всем, что касается языка, живописи, поэзии и музыки, они были полностью цивилизованными людьми. Их произведения записывались и изучались многими специалистами.

— Вы понимаете! — Евтерпа с энтузиазмом наклонилась к нему. — Я пытаюсь органично включить такую музыку в мою композицию, но мне хотелось бы услышать гораздо более ранние мелодии, звучавшие до изобретения записывающих устройств и даже нотной грамоты. На вашей планете музыку изобрели люди, не так ли?

— Ну, нет, — возразил Джефф, забыв о вежливости. — Многие птицы исполняют сложные мелодии, и киты тоже…

— Но она права, Джефф! — воскликнул Йоно, пожирая взглядом Евтерпу. — Лишь люди, да, может быть, ранние гоминиды обладали разумом, который придавал пению усложненный символический смысл и значение.

— Но киты… — упрямо начал Джефф.

— Более того, люди отличаются необычайно изобретательностью, — продолжал Йоно, сердито сверкнув глазами на Джеффа. — Шимпанзе, наши ближайшие родственники, пользуются грубыми орудиями из веток и камней, но лишь Homo Habilis[9] впервые изготовил долговременные орудия труда, когда начал обтесывать камни. А первым, кто начал изготавливать музыкальные инструменты, был Homo sapiens sapiens![10]

— То есть тот подвид, к которому принадлежите вы с Джеффом, — в глазах Рембрандта промелькнули шутливые искорки. — Прошу вас немного подкрепиться, адмирал.

Йоно посмотрел на пурпурный напиток и голубые пирожные с таким выражением, словно никакая пища сейчас не могла удовлетворить его голод.

— Музыка известна среди людей как пища любви, — пробормотал он, но Евтерпа протянула ему тарелку с пирожными, и ему пришлось подчиниться.

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы, земляне, могли вернуться в собственное прошлое и записать для меня древнюю земную музыку, — робко сказала Евтерпа.

— Ага! — Йоно лучезарно улыбнулся. — Значит, вы хотели попросить нас об этой услуге? Ответ будет положительным.

— Подождите! — Рембрандт вскинул обе нижние руки. — Я как раз спорил с сестрой по этому поводу. Мы, Другие, давно избавились от металла, который делает возможными путешествия во времени. Они слишком опасен. Лишь Норби теперь обладает этими способностями, и насколько я понимаю, его предыдущие путешествия совершались в силу необходимости, а не по чьей-то прихоти или легкомыслию.

— Изучение музыки и истории — это не легкомыслие, — ледяным тоном возразила Евтерпа. Ее голос внезапно показался Джеффу очень похожим на голос недовольной Элизабет Виктории Йоно. — Ты занимаешься одним видом искусства, брат, а я — другим. Я не прошу о чем-то, что может оказаться опасным для них или для истории их вида.

Рембрандт пожал плечами.

— В вашей Солнечной системе музыканты тоже такие упрямые?

— Когда просит ваша сестра, ей невозможно отказать, Рембрандт, — произнося эти слова Йоно напоминал средневекового рыцаря, получившего напутствие от самой королевы. — Мы все равно собирались отправиться в прошлое и сфотографировать животное, играющее важную роль в истории моей семьи. В ночное время мы можем опуститься на антиграве над деревней моих предков и записать их музыку, не привлекая к себе внимания.

— Я буду с нетерпением ожидать вашего возвращения, — сказала Евтерпа.

«Мы попались, Джефф, — телепатически простонал Норби. — Постарайся вытащить адмирала отсюда, пока мы не остались до ужина!»

Глава 5

В прошлое!

Вернувшись на корабль, Йоно мог говорить только о Евтерпе.

— Потрясающая женщина. Изумительная! Проклятье, я же собирался описать ей слонов — хотя она, возможно, видела их изображения в наших программах. Телевидение и голографическое кино существуют уже не один век.

— Она вполне могла все эти годы смотреть наши программы, — добавил Норби, подтолкнув Джеффа. Но Йоно лишь отмахнулся от него.

— Я хотел объяснить ей, что африканский слон, Loxodenta Africana — крупнейшее сухопутное животное, обитающее на Земле. Готов поспорить, Джефф, ты не знаешь, какое животное идет следом за ним.

— Гиппопотам?

— Неверно, кадет. Впрочем, ты недалек от истины, поскольку гиппопотам — третье по величине сухопутное животное, а вторым является азиатский слон, Elephas maximus. Многие люди забывают, что эти слоны принадлежат к разным видам.

— Потрясающая новость, — проворчал Норби. — А теперь дайте мне свою костяную реликвию, если хотите, чтобы я настроился на того слона, который отрастил ее.

— Будь осторожнее, Норби, — предостерег Джефф, хотя его тоже разбирало нетерпение при мысли о том, что скоро он увидит настоящего дикого африканского слона. Раньше он видел слонов только в зоопарке.

— Поторопись, — добавил Йоно, возившийся с крошечным устройством, прикрепленным к простой африканской тунике, в которую он переоделся перед вылетом. — Я уверен, что мы не можем изменить историю, снимая фильмы или записывая музыку с помощью этих замечательных маленьких приборов, полученных от Евтерпы. Просто поразительно: они автоматически записывают любую музыку! Нам придется соблюдать осторожность и не распевать песенки Космического Командования, особенно неофициальные, которые так нравятся кадетам.

Джефф усмехнулся.

— А вдруг ваши предки окажутся ужасно дикими, и к тому же каннибалами?

— Мои предки? — Казалось, Йоно был готов взорваться, но внезапно он разразился хохотом. — Ха! Я слишком велик для любого котла, а если они попытаются разрезать меня на куски, у них будут крупные неприятности. Норби всегда может улизнуть на антиграве…

— Я могу взять вас с собой, но помните: если нам придется уходить в гиперпространство или за пределы атмосферы, мое защитное поле сможет выдержать только одного из вас.

— Оно нам не понадобится, — заявил Йоно. — Если мои предки увидят нас, я притворюсь странствующим волшебником с волшебным бочонком…

— Адмирал! — встревоженно пискнул Норби. — Нас никто не должен видеть без крайней необходимости!

— …а Джефф будет рабом, которого я пленил во время моих похождений на далеком севере.

— Вот здорово, — пробормотал Джефф. — А я-то надеялся, что это будет маленькое приключение!

— Как ты узнаешь, что переместился назад во времени, а не только в пространстве, Норби? — Йоно выглянул из иллюминатора. Из космоса земля казалась прекрасной, но та сторона, на которую они смотрели, была окутана густыми облаками.

— Просто знаю, и все, — ответил Норби.

— Я вижу континенты! — воскликнул Джефф. — Африка, Европа… мы попали на нужную сторону Атлантики, и очертания континентов имеют такую же форму, как и в наши дни. Значит, мы не проскочили далеко в прошлое, когда все материки были собраны в единую Пангею, еще до зарождения человечества.

— И все-таки, Норби, — настаивал Йоно. — Как ты узнаешь, что переместился достаточно далеко во времени?

— Во-первых, я гений, — скромно отозвался Норби. — Но существует и другое объяснение. Мы вышли из гиперпространства на темной стороне планеты. Вы видите где-нибудь электрический свет?

— Ты прав, — произнес Йоно. — Отлично сработано, Норби. Это означает, что мой родовой слон жил во времена молодости моего народа, задолго до изобретения электричества. Йоно — древняя семья. Считается, что моя прапрабабушка особенно гордилась своей реликвией, доставшейся по наследству от вождей племени. А теперь давайте спустимся вниз, и…

— Так мы не найдем вашего слона, — возразил Норби. — Я должен снова настроиться на реликвию. Если этот бивень существует на Земле в настоящее время, я почувствую сильнейший толчок от реликвии, пытающейся слиться со своим оригиналом. Потом я пойду по следу до тех пор, пока этот обломок не сольется с настоящим бивнем живого слона.

— Как же я тогда получу обратно свою реликвию? — Йоно затравленно озирался по сторонам. — Мне и в голову не приходило, что ты собираешься воспользоваться таким ужасным методом! Иви убьет меня, если я не привезу бивень обратно. Кроме того, есть еще Вина — если она принесла письмо с доказательством того, что наша реликвия была подарена ее прапрадеду, то придется отдать бивень ей.

— Реликвия может возникнуть сама по себе, как только мы покинем это время, — утешил его Норби.

— А может и не возникнуть?

— Парадоксы путешествий во времени весьма загадочны. Я никогда не понимал их, несмотря на свою гениальность.

Йоно застонал.

— Я должен как следует подумать, — пробормотал он.

Джефф прикоснулся к Норби.

«Кажется, мы испортили адмиралу прекрасный уикэнд. Как нам ублажить его?»

Норби взял реликвию у Йоно и минуту-другую подержал ее в руках, а затем протянул обратно.

— На корабле есть маленький стазисный контейнер? — спросил он.

— Кажется, да.

— Давайте положим реликвию в контейнер и оставим ее на корабле. Думаю, сэр, теперь я засек местонахождение вашего слона, и мы можем спуститься на поверхность с голографической камерой.

Йоно нашел контейнер, благоговейно вложил в него кусочек бивня, закрыл крышку и поставил контейнер в свой личный сейф.

«Норби, нет никакой гарантии, что реликвия адмирала не исчезнет, когда мы приблизимся к слону на достаточное расстояние».

«Я знаю, но это лучшее, что я мог сделать, Джефф. Если реликвия вообще собиралась исчезнуть в этом времени, то она уже исчезла. Лучше не искушать судьбу и не заглядывать в сейф.

— Ну вот, теперь я готов, — произнес Йоно. — Соверши прыжок отсюда в нижние слои земной атмосферы, а затем выровняй корабль над слоном на антиграве. Может быть, он примет нас за облачко и не обратит внимания.

Вид Земли на смотровом экране исчез, сменившись серой пустотой гиперпространства, которая почти немедленно превратилась в серый цвет иного, более насыщенного и приятного отттенка. Они попали в слой облачности.

— Идеальное убежище для корабля, — сказал Норби. — Я чувствую слона где-то поблизости.

Йоно перекинул голокамеру через плечо.

— Я не дождусь того момента, когда начну снимать, — мечтательно произнес он.

— Думаю, вам не следует идти самому, адмирал, — у Джеффа появилось нехорошее предчувствие. — Норби может заснять слона, не подвергаясь никакой опасности.

— Я хочу снять фильм в натуре, а не через иллюминатор с телескопическими линзами! Я хочу дышать одним воздухом с моими предками, даже чуять запах этого слона!

— Но, адмирал…

— Окажи мне такую милость, Джефф. Неужели лишь потому, что тебя не интересуют собственные предки…

— Мои предки слишком перепутались, в них не разберешься, — вздохнул Джефф. — Ладно, но тогда пойдем все вместе. Пусть Норби держит вас под мышки, а я буду цепляться за ваши ноги. У меня тоже есть одно из записывающих устройств Евтерпы, так что с музыкой все будет в порядке. По крайней мере, мы запишем трубные звуки слонов и урчание их желудков.

— Очень смешно, — Йоно похлопал Джеффа по плечу. — На самом деле тебе так нравится это приключение, что ты не хочешь оставаться в стороне. Верно, кадет?

— Разумеется, адмирал. — Отчасти это было правдой, но в основном Джеффу хотелось присмотреть за Йоно, который вел себя как мальчишка, позабывший об осторожности.

— О’кей, — Йоно направился к воздушному шлюзу. — Но не раскачивайте меня в воздухе. Эта голографическая камера делает снимки за крошечные доли секунды, и если вы будете дергаться, то можете испортить фильм. Итак, мы выходим. Я хочу видеть моего слона!

Сперва Норби вытащил Йоно из воздушного шлюза и поднял его на антиграве, чтобы Джефф мог ухватиться за ноги адмирала.

— Должно быть, со стороны мы представляем из себя жуткое зрелище, — мрачно произнес Йоно.

— Будем надеяться, что облачность не рассеется до тех пор, пока мы не найдем слона, — сказал Норби.

В кромешной тьме невозможно было что-либо разглядеть. Норби спускался медленно, словно нащупывая путь к долгожданной цели. Джеффу казалось, что они движутся в густом супе.

— Кажется, я чувствую присутствие слона, — прошептал Норби. — Или, скорее, его бивня. Ваша реликвия, адмирал, но так сказать, в ее естественном состоянии. Она прямо по… о-опс!

— Эй! — завопил Джефф. — Я только что ударился о землю!

— Отпусти мои ноги, Джефф, и я тоже слезу.

Джефф отпустил ноги Йоно и выпрямился, помогая адмиралу совершить более мягкую посадку.

— Где мой слон? — спросил Йоно. — Я ничего не вижу из-за этого проклятого дождя.

— Значит, вы не сможете снимать, верно? — спросил Джефф. — Тогда нам лучше вернуться через недельку…

— У меня нет целой недели, кадет. В моем распоряжении лишь два выходных дня.

— Я хочу сказать, что Норби может мгновенно переместить нас во времени.

— Разумеется, кадет, но эта камера может снимать и под дождем, если я поверну небольшой переключатель — вот так! Сделаем несколько артистичных кадров на фоне мокрого ландшафта, а затем будем снимать на солнышке. Фильм должен быть приближен к действительности… вы ничего не слышите?

— Это гром? — спросил Джефф, тоже услышавший какой-то рокот. — Но я не видел молнии…

И тут, словно природа услышала его, вспышка молнии обратила свинцовую пелену дождя в расплавленное серебро. Кто-то закричал, но в следующее мгновение крик потонул в раскате грома, от которого содрогнулась земля.

Джефф, смотревший на Норби и адмирала, видел, что они не кричали.

— Обернись, — тихо сказал Йоно. — Прямо за твоей спиной… я видел маленького ребенка, идущего в нашу сторону, но потом молния ослепила меня.

Джефф повернулся и заметил маленький, смутный силуэт, спотыкающийся под струями ливня. Ребенок жалобно плакал; по-видимому, он был не только испуган грозой, но и ранен.

— Эй! — позвал Джефф. — Иди к нам!

Угрожающий рокот раздался снова. Ребенок захромал вперед, но недостаточно быстро. Вспыхнула очередная молния, выхватив из пелены дождя огромную, темную форму, надвигающуюся сзади.

— Это ваш слон, адмирал! — крикнул Норби. — Доставайте камеру!

Джефф, который был ближе к ребенку, побежал к нему, но поскользнулся на мокрой траве и упал. Он с ужасом увидел, как один из бивней животного скользнул по боку ребенка, отбросив его в сторону.

Йоно рванулся вперед быстрее, чем Джеффу когда-либо приходилось видеть. Адмирал схватил ребенка на руки и вернулся к Норби.

— Вставай, Джефф! Нужно убираться отсюда… Норби, помоги ему!

Но было слишком поздно. Джефф поднялся на ноги, но прежде чем он успел убежать или воспользоваться помощью Норби, раздался трубный рев. Колоссальное туловище нависло над ним, и длинный хобот обвил его тело.

Джефф не успел закричать. Его оторвало от земли и потащило к массивной голове. Жаркое дыхание животного обдало его лицо, и по обе стороны от него выросли два чудовищных изогнутых бивня.

Глава 6

Катастрофа

Дождь стекал по лицу Джеффа, заливая его глаза и уши, но он услышал голос Норби.

— Я иду, Джефф! Я вытащу тебя!

Норби поднялся на антиграве, пытаясь вытащить Джеффа из хватки хобота, но тот держпл крепко. Джеффу пришлось отпустить робота.

— У меня сейчас рука вывернется из сустава! — прохрипел он.

Норби вытащил свой сенсорный провод.

— Сейчас я угощу этого монстра электрическим разрядом, — сказал он. — У меня недостаточно мощности для хорошего удара, но я попробую. Может быть, это заставит его выпустить тебя.

— Поторопись! Он сжимает меня, и мне не нравится выражение его глаз.

Норби опустился вниз и выпустил электрический разряд в кончик хобота. Животное взвизгнуло, как раненая свинья, но не развернуло хобот.

— Бей его, Норби! — крикнул Йоно. — Бей и одновременно глуши электричеством!

Норби взмыл вверх, целясь в массивную голову животного, но тут оно испустило утробный рев, похожий на раскат грома, и взмахнуло огромными бивнями. Костяной конец одного бивня врезался в металлический корпус Норби со звуком лопнувшего брабана.

Кончик бивня обломился и упал Джеффу на грудь. Его рука сомкнулась на обломке, и он неосознанно принялся тыкать заостренным куском слоновой кости в толстую, морщинистую кожу хобота.

Норби снова поднялся на антиграве и повис над Джеффом под проливным дождем. Робот потянул Джеффа за другую руку, затем за плечи, но хобот держал крепко.

Снова вспыхнула молния, грянул гром. Животное зычно взревело в ответ. Джеффу оставалось лишь надеяться, что оно не собирается поднять хобот и расплющить свою жертву о ближайший валун.

— Сделай, что-нибудь, Норби! — Голос Йоно звучал властно, хотя Джефф не мог видеть адмирала.

— Я пытаюсь! Джефф, я попробую приподнять это чудище на антиграве, а потом уронить его, так чтобы оно отпустило тебя.

— Нельзя! Ты переломаешь ноги родовому слону адмирала Йоно! — Джеффу было трудно кричать, так как хобот туго сжимал его грудь. Хуже того: он едва мог разглядеть Норби за сплошной пеленой дождя.

— Норби! — закричал Йоно. — Спаси Джеффа! Ребенок тяжело ранен и истекает кровью — кажется, это маленькая девочка. Убей слона, если потребуется.

— Адмирал разрешил мне убить слона, Джефф, но я не уверен, что успею поймать тебя, прежде чем животное упадет на землю. Поэтому сначала я попробую упасть ему на голову, а если это не подействует, то возьму вас обоих в один из зоопарков в нашем времени, где зверя усыпят транквилизаторами, без вреда для него… хотя он все равно умрет. Он не поместится в мое защитное поле, когда мы войдем в гиперпространство, так что лучше я постараюсь убить его здесь.

— Норби, перестань болтать и спаси Джеффа! — взревел Йоно.

Пока Норби взмывал вверх, чтобы набрать скорость для очередного удара, животное фыркало, мотало головой и издавало громкие рокочущие звуки. При этом оно помахивало хоботом вверх-вниз, каждый раз ударяя Джеффа об землю. Мощные колоннообразные ноги двигались вперед, приближаясь к адмиралу.

Джефф увидел, как Норби молнией пронесся сквозь дождь и ударил животное в голову, но оно лишь еще больше разъярилось, и не подумав выпустить своего пленника.

— Возьми меня за руку, Норби, — прохрипел Джефф. — Попробуй еще раз вытащить меня из хобота, а если не сможешь, тебе придется поднять нас обоих и уронить на землю.

Норби нащупал его руку, но судя по всему, не было никакой возможности освободиться от стальной хватки хобота. Джефф мельком заглянул в гневные, подернутые красноватой пеленой глаза животного, и почему-то вспомнил, что у слонов должны быть длинные ресницы. У этого вообще не было ресниц — лишь выпученные, обезумевшие от ярости зрачки.

Яркая вспышка молнии прорезала потемневший воздух, и Джефф, беспомощно хватавшийся за Норби одной рукой, а в другой сжимавший обломок бивня, увидел Йоно, стоявшего прямо перед ними с маленьким ребенком на руках.

— Не знаю, хватит ли мощности моего антиграва, чтобы поднять этого монстра, — сказал Норби. — Я хотел ухватить его за уши, но что-то никак не могу найти их.

— Норби! — завопил Йоно. — Не пытайся поднять его. Иди сюда и попробуй крикнуть во всю мочь, одновременно размахивая руками и ногами в воздухе.

— Адмирал, слон идет прямо на вас! — крикнул Джефф. — Он растопчет вас! Бегите, пока не поздно!

Но адмирал остался на месте. Норби отпустил Джеффа и подлетел к нему.

— Кричи, черт тебя побери! — в сердцах произнес Йоно.

Поскольку голова, руки и ноги Норби обладали двусторонней симметрией, ему не пришлось поворачиваться вокруг себя. Он немедленно замахал конечностями и испустил оглушительный металлический вопль на высокой ноте.

Джефф и адмирал тоже закричали. Животное остановилось, но витки хобота вокруг Джеффа сжались так сильно, что он чуть не испустил дух.

На какое-то мгновение все застыло, словно на фантастической гравюре, которую Джефф видел через колышущуюся пелену дождя. Задыхаясь, он снова ударил своего мучителя обломком бивня.

Секунду спустя раздался поразительный звук, совершенно не свойственный этому месту и времени. Изогнув шею, Джефф увидел адмирала.

— Слушай мою команду! — гаркнул Йоно во всю мощь своих легких. Этот клич всегда вселял ужас в сердца кадетов, да и всех остальных служащих Космической Академии.

Йоно передал ребенка Норби и двинулся к Джеффу.

— Осторожнее, адмирал! — Джефф мог говорить лишь свистящим шепотом.

— Бууу! — закричал Йоно, размахивая руками. Джефф почувствовал, как животное медленно отступило назад. Между тем адмирал сделал шаг вперед.

— Слушай мою команду! — снова загремел он и издал чудовищный рык, звучавший куда страшнее, чем любое львиное рычание, которое Джеффу приходилось слышать в знаменитой коллекции адмирала, где хранились записи голосов диких животных.

Хобот моментально развернулся, и Джефф упал на землю. Откатившись в сторону, он увидел, как огромная туша животного отодвигается назад под дождем, исчезая за кустами.

— С тобой все в порядке, Джефф? — спросил Йоно.

— Да, сэр, благодарю вас. Вы прекрасно изображаете льва.

— Надеюсь, мои предки могут гордиться мною. Что ты держишь в руке?

— Кончик бивня. Я пользовался им как кинжалом.

— Кончик бивня? Тот самый кончик?

Джефф посмотрел на обломок.

— Не знаю. Да и как можно узнать?

— Черт побери, кадет, ведь считается, что мои предки убили этого слона, или хотя бы нашли его бивень!

— Адмирал, Джефф! — Норби подлетел к ним. — Девочка без сознания. Думаю, она умирает.

— Вполне возможно, что ей суждено умереть, — мрачно заметил Йоно. — Она уже была ранена этим чудищем, а мы просто вмешались в последний момент. В реальной истории она наверняка умерла.

Джефф видел затылок ребенка со слипшимися от дождя каштановыми волосами. Тело девочки было скрыто под странной коричневой накидкой, пропитавшейся водой и кровью. Она была такой маленькой, что, должно быть, лишь недавно научилась ходить.

— Мы не можем бросить ее здесь, — твердо сказал Джефф. — Придется пойти на риск изменения истории. У вас на корабле есть комплект первой помощи, адмирал?

— Да, но не для таких тяжелых случаев. Если Норби возьмет нас на корабль, а затем мы полетим за помощью, ребенок может умереть прежде, чем мы попадем ко врачу.

— Будет лучше, если Норби отнесет ее прямо к Рембрандту, — сказал Джефф. — Другие считаются лучшими целителями для всех живых существ. Надеюсь, он сможет спасти девочку. А Норби вернет ее сюда… скажем, через секунду после своего исчезновения. Потом мы отведем девочку к ее родичам и отправимся домой.

— Почему к Рембрандту, а не к врачам из Космического Командования? — с подозрением поинтересовался Йоно.

— Тогда они узнают, что я умею путешествовать во времени, — пояснил Норби. — Рембрандт уже знает.

— Кроме того, врачи из Космического Командования захотят оставить девочку у себя, а Норби должен доставить ее обратно, как только она выздоровеет.

— Я уверен, что смогу вернуть ее обратно через несколько секунд после нашего ухода, — заявил Норби. — Вы можете подождать меня здесь.

— О’кей, Норби. Торопись!

Джефф помахал маленькому роботу и увидел, как тот исчез, освещенный очередной вспышкой молнии. Раскат грома последовал с заметным запозданием и был не таким громким, как раньше.

— Гроза стихает, — сказал Йоно. — Хотел бы я знать, куда ушел мой слон. Давай поищем его.

— Мне он совсем не понравился, адмирал. Особенно его хобот.

— Но я даже не успел как следует разглядеть своего родового слона!

— Думаю, мы должны остаться здесь и подождать возвращения Норби.

— Если твой драгоценный робот в самом деле так гениален, как он утверждает, то ему бы уже следовало вернуться, — заметил Йоно.

Адмирал был прав. Джефф начал беспокоиться.

— А что, если Рембрандт оказался не в силах помочь девочке и она умерла?

— Что бы ни случилось с ребенком, Норби должен вернуться к нам, — Йоно вглядывался в моросящий дождь. — Где же он?

Внезапно земля вздрогнула, и вовсе не от грома. Джефф повернулся и застыл: он впервые ясно увидел огромное животное, быстро бегущее к ним.

— Джефф, за мной! — крикнул адмирал.

Джефф повернулся и попытался бежать, но что-то подхватило его и подняло в воздух, словно ковшом экскаватора. Изогнутые костяные бивни отшвырнули его на черный хобот, который на этот раз не обвился вокруг него, но шлепнул по его телу в воздухе.

Он упал на острый конец неповрежденного бивня. Животное отчаянно затрубило и бросилось вперед, смахнув Йоно с дороги, словно пушинку.

Джеффу показалось, что его бедро проткнули раскаленным прутом. Он попытался соскользнуть с бивня на землю, но быстро сообразил, что огромные ноги затопчут его насмерть. Тогда он ухватился за бивень и держался до тех пор, пока хватало сил. Животное снова затрубило, остановилось как вкопанное и отшвырнуло Джеффа, как будто избавляясь от бесполезного мусора.

Джефф несколько раз перевернулся в воздухе. Он мог думать лишь об одном: в следующее мгновение он ударится об утес или о ствол дерева и умрет мучительной смертью. Но вместо этого он с размаху влетел в холодную воду, быстро сомкнувшуюся над его головой.

Глава 7

Деревня

Несмотря на ужасную боль в бедре, он выплыл на поверхность и обнаружил, что находится в реке с медленным течением, неподалеку от берега. Ему повезло: в этом месте река подточила низкий утес, и он упал в воду, а не на берег. Дождь прекратился. Небо постепенно прояснялось, и над дальним берегом реки даже проглядывала радуга.

— Джефф, я иду!

Джефф поднял голову и увидел Йоно, стоявшего над ним на утесе.

— Я постараюсь доплыть туда, адмирал, — сказал он, указывая вниз по течению, где береговой откос постепенно понижался и появлялась полоска песчаного пляжа.

Он пытался плыть кролем, но нога болела слишком сильно, поэтому он просто барахтался в воде, с трудом удерживаясь на плаву. Внезапно он обнаружил, что по-прежнему сжимает в руке обломанный кончик бивня.

— Нет, Джефф, не плыви вниз по течению! Подожди! — Йоно спрыгнул с утеса в реку, едва не утопив Джеффа волной, поднявшейся от его прыжка.

Джефф снова погрузился в воду, однако продолжал удерживать обломок бивня. Он почему-то не мог отпустить этот предмет, даже ради спасения собственной жизни. Кусочек слоновой кости казался таинственным звеном, связывавшим его с родным миром.

Адмирал дотянулся до Джеффа, вытащил его на поверхность и быстро перевернул на спину. Лежа на спине и обвив туловище Джеффа одной рукой, он заработал ногами и другой рукой, выгребая против течения.

Они пристали к берегу неподалеку от утесов, возле клинообразного участка ровной земли, полого поднимавшегося вверх. Казалось, что к вершине утеса зигзагом ведет едва заметная тропинка.

— Вниз по течению плыть нельзя, — пропыхтел Йоно, вытащив Джеффа на берег. — Туда приходит стадо на водопой. Должно быть, мы вслепую вышли на звериную тропу и рассердили вожака. А ребенок, наверное, потерялся в этом дожде, и с ним случилось то же самое.

Джефф почти забыл о терзавшей его боли, когда взглянул вниз по течению и увидел огромные туши животных. Стадо неторопливо двигалось по широкой, хорошо утоптанной тропе. Взрослые животные трубили, распугивая стайки уток, в то время как молодняк сразу же направился к реке.

— Адмирал, вода была слишком холодной, и эти слоны выглядят как-то странно…

— Твой Норби уже давно должен был вернуться, — пробормотал Йоно. — Но не волнуйся, Джефф, я позабочусь о тебе.

— Адмирал, посмотрите на этих слонов! У них длинная шерсть и загнутые бивни…

— Забудь о слонах, Джефф. Ты столкнулся с кем-то в реке? Некоторые рыбы показались мне довольно большими.

— Мое бедро… слон подцепил меня бивнем на ходу, — Джефф обнаружил, что указывает на рану обломком бивня и рассмеялся сквозь слезы. — Я сохранил его, адмирал. Возможно, это и есть ваша реликвия.

Йоно закряхтел и разорвал штанину вокруг раны.

— Артериального кровотечения нет, Джефф. Но разрез глубокий, так что лучше будет перевязать его. Дай-ка мне бивень.

Джефф протянул обломок, и Йоно воспользовался им, чтобы проделать дыру в подоле своей длинной африканской туники из тонкого хлопка. Оторвав полоску ткани от низа туники, адмирал перевязал бедро Джеффа. Импровизированная повязка быстро окрасилась кровью.

— Это все, что я могу сделать для тебя сейчас, — сказал Йоно. — Нам придется идти в деревню.

— В деревню!

— Перед прыжком в реку я увидел группу хижин на небольшом расстоянии отсюда вверх по течению. Туземцы основали поселение на возвышенности, чтобы иметь хороший вид на пасущиеся стада и при этом не слишком отдаляться от воды. Это их тропинка.

У Джеффа сильно закружилась голова.

— Я не уверен, что смогу подняться на утес, — прошептал он.

— В этом нет необходимости. Я понесу тебя.

— Но адмирал, я же высокий…

— …и худой. Расслабься. Наверху уже появилась приемная комиссия.

Прежде чем Джефф успел возразить, Йоно осторожно поднял его на руки, сделал глубокий вдох и направился вверх по петляющей тропинке.

Сперва Джефф не видел вершины утеса из-за густого кустарника, однако он мог смотреть на долину реки. Земля напоминала холмистую прерию, раскинувшуюся до самого горизонта, и по этой земле двигались огромные стада животных.

— Эта местность выглядит так, как, должно быть, выглядел штат Небраска до появления европейцев, — сказал Джефф. — Отсюда мне не видно людей… ага! Теперь вижу. Адмирал, но этого же не может быть!

— Не волнуйся, Джефф, — Йоно остановился. — Ты можешь дотянуться до кармана моей туники и вытащить бивень? Он вонзается мне в бок.

Джефф выполнил просьбу и прижал костяной обломок к своей груди.

— Если это моя реликвия, то за нее уже заплачено твоей кровью, — с горечью произнес адмирал. — Мне не следовало втягивать тебя в эту глупую авантюру.

На вершине утеса их дожидались по меньшей мере десять человек с длинными копьями. Все они были одеты в длинные кожаные штаны и куртки, украшенные костяными бусами. Они носили башмаки из мягкой кожи, затянутые сверху кожаными шнурками; несмотря на прохладный воздух, их головы оставались непокрытыми.

— Адмирал, — прошептал Джефф, хотя было совершенно ясно, что люди не могли понять его. — Посмотрите на их кожу и длинные волосы! Они в основном блондины или рыжие!

— Приветствую вас, — произнес Йоно на Стандартном Земном языке. — Мы пришли с миром и дружбой.

Люди ничего не ответили, однако направили свои копья на адмирала. Некоторые мужчины не уступали ему в росте, а своим сложением могли потягаться с первоклассными атлетами будущего. Смотрели они довольно недружелюбно.

— Наверное, они пытались найти пропавшего ребенка, — прошептал Йоно. — Они выглядят сердитыми, а у меня нет оружия, кроме этого бивня.

— Они же не африканцы, — пробормотал Джефф, чувствуя себя совершенно беспомощным и очень глупым. — Куда мы попали?

Йоно не ответил.

— Мой друг ранен, — просительным тоном произнес он и указал подбородком на пропитанную кровью повязку на бедре Джеффа. — Пожалуйста, помогите нам!

Люди зашептались между собой, а затем расступились перед пожилой женщиной, которая подошла к адмиралу и произнесла несколько слов на совершенно незнакомом Джеффу языке.

— Простите, не понимаю, — отозвался Йоно. — Но я все равно прошу вас помочь нам.

Пожилая женщина держалась очень прямо, гордо откинув голову. Ее седые волосы, зачесанные назад, были перехвачены полоской тонкой кожи с вплетенными бусинами и кошечными раковинами. Взгляд ее суровых голубых глаз на несколько секунд задержался на Джеффе. Потом она шагнула к Йоно и прикоснулась к щеке адмирала с озадаченным выражением на лице.

— По-видимому, эти люди никогда не видели чернокожих, — сказал Йоно.

Женщина всмотрелась в лицо Джеффа, погладила его волосы и произнесла двусложное слово, как будто спрашивая его о чем-то. Джефф не знал, что ответить, и лишь слабо улыбнулся ей. Она еще раз провела рукой по его мокрым каштановым кудрям и улыбнулась в ответ.

— Не знаю, какого она мнения обо мне, но ты ей определенно понравился, — пробормотал Йоно.

Неожиданно лицо женщины окаменело. Она указала на обломок бивня в руке Джеффа и что-то произнесла с вопросительной интонацией.

Сам не зная почему, Джефф протянул обломок ей тупым концом вперед. Женщина взяла его, повертела в руках и кивнула.

— Возможно, даже чужаки удостаиваются приема в их племени, если приносят с собой дары, — тихо сказал Йоно. — Надеюсь, кивок здесь означает одобрение, как и у нас.

Джефф слабел с каждой минутой. Его мысли начинали путаться.

— Но где это «здесь»? — прошептал он.

— Объясню попозже, Джефф. Расслабься и постарайся ни о чем не думать.

Женщина снова улыбнулась, отступила к выстроившимся за ее спиной копейщикам и поманила Йоно за собой.

— Что ж, пойдем с ними, — Йоно двинулся следом с Джеффом на руках. Они пошли по высокому речному берегу к новому подъему, за которым открылся вид на полукруг больших овальных хижин, похожих на коричневые эскимосские иглу. Перед хижинами суетились люди, включая молодых женщин и детей.

Пока Йоно шел к маленькой деревне, Джефф думал о том, что несмотря на прохладу, здесь стоит лето. В траве было полно цветов: красных маков, желтых лютиков, каких-то стелющихся растений с серебристыми листочками и крошечными белыми соцветиями, над которыми жужжали насекомые. Пели птицы, и всюду поблескивали капельки воды от недавнего дождя. Воздух был напоен приятными ароматами зелени и цветов, к которым вскоре прибавился аппетитный запах жареного мяса.

— Я как будто во сне, адмирал. Это все настоящее?

— Боюсь, что да, Джефф.

— Но почему эти люди белокожие?

— Постарайся не волноваться, Джефф. Потом я все объясню.

— Разве у слонов может быть длинная шерсть, маленькие уши, горбатые спины и загнутые бивни?

Йоно тяжело вздохнул.

— Нет, сынок. Мы не в Африке, но гораздо севернее, причем в более ранней эпохе.

— А слоны на самом деле не слоны, а мамонты?

— Mammathus primigenius. Когда я был молод и влюблен в Вину Грачеву, она интересовалась искусством ледниковых эпох и заставила меня изучать археологию палеолита. Никогда бы не подумал, что мне придется попасть сюда, и что моя так называемая семейная реликвия окажется куском бивня, обломившимся от удара мамонта в бочонок Норби.

— Вы думаете, Норби поврежден и поэтому не может вернуться к нам?

— Не знаю, сынок. Мы уже почти пришли. Постарайся улыбаться поприветливее. Похоже, эта пожилая женщина считается здесь важной персоной — и хотя она понятия не имеет, что ей делать со мной, но, к счастью, ты ей понравился.

— Я не возьму в толк, как ваша реликвия оказалась здесь, — пробормотал Джефф, все еще пытавшийся разобраться в случившемся, хотя размышлять становилось все труднее.

— Если этот обломок и есть моя реликвия, это означает, что русский космонавт, двоюродный прапрадед Вины Грачевой, подарил ее моей прапрабабушке, а не наоборот. Иви будет очень недовольна.

— Может быть, это Северная Америка? Бабушка премьер-министра была коренной американкой, а судя по одежде этих людей…

— Нет, Джефф. Мы в Восточной Европе. Среди индейцев не было голубоглазых блондинов. Нога сильно болит?

— Не очень, — Джефф чувствовал, как кровь продолжает сочиться из раны. — Спасибо, что спасли меня, сэр.

— Кто нам сейчас действительно нужен, так это Норби.

— Может быть, он скоро появится… — Голос Джеффа прервался. Ему с трудом удавалось держать глаза открытыми. Он почувствовал себя маленьким мальчиком в сильных отцовских руках.

— Мой отец умер, когда мне было десять лет, — неразборчиво пробормотал он.

— Что-что? — спросил Йоно.

Джефф уже не мог точно припомнить, как выглядел его отец. Он с трудом разлепил веки и увидел широкое лицо адмирала, с тревогой склонившееся над ним.

— Я поправлюсь, отец. Не волнуйся.

— Да, конечно, — темные глаза Йоно неожиданно покрылись влажной поволокой. — Харрумпф!

Джефф улыбнулся и потерял сознание.

Глава 8

Операция

Когда Джефф очнулся, он лежал на спине, глядя в чистейшее голубое небо. Под ним в несколько слоев были настелены выделанные шкуры.

Затем он увидел Йоно, сидевшего у него в изголовье. Проследив за взглядом адмирала, Джефф заметил пожилую женщину. Она стояла на коленях возле его раненого бедра и продевала толстую нить в ушко острой костяной иглы.

— Что она собирается делать?

— Лежи тихо. Твою рану нужно зашить, чтобы она перестала кровоточить и начала затягиваться.

— Но это архаично! Никто больше не зашивает раны!

— Мы находимся в доисторическом времени, мой мальчик.

— У меня будет заражение.

— Вряд ли. Они положили горячие камни в кожаный мешок, наполненный водой, и вымыли иглу и тонкое сухожилие, которое она использует вместо нити. Потом я заставил ее вымыть руки, но похоже, она сама прекрасно понимает, зачем это нужно. Жители этой деревни более чистоплотны, чем многие так называемые цивилизованные люди, жившие гораздо позже.

Когда костяная игла погрузилась в бедро Джеффа, ему показалось, что он не сможет вытерпеть ужасную боль, но неожиданно ему стало легче. Адмирал начал пощипывать мочки его ушей, чтобы отвлечь внимание, и Джефф вспомнил слова одного из друзей своих родителей:

«Не пытайся победить боль. Принимай ее. Относись к ней как к способу, которым тело сообщает тебе о своих неполадках. Убеди себя и свое тело в том, что неполадки будут устранены и боль тебе уже не понадобится».

Наложение шва закончилось очень быстро. Джефф с благодарностью смотрел, как адмирал и пожилая женщина обмотали его бедро лоскутами кожи, прижимавшими к ране пряди душистого, влажного мха.

— Они пропитали мох в каком-то растительном настое, — сообщил Йоно. — Полагаю, они знают, что делают. Как бы то ни было, учитывая разнообразные прививки, которые делают любому современному человеку, я думаю, что твоя рана не будет инфицирована.

— Пожилая женщина — предводительница этого племени?

— Думаю, да. Пока ты лежал без сознания, она показала тебя своим сородичам, постоянно повторяя то самое двусложное слово. Хотел бы я знать, что оно означает.

Юная девушка, чьи волосы были заплетены в косы, уложенные на колове с помощью ремешков из сыромятной кожи, опустилась на коленях рядом с Джеффом и предложила ему какое-то питье. Жидкость оказалась ужасной на вкус, но Джеффа мучила жажда, и он понимал, что это лекарство. Девушка улыбнулась, показав превосходные зубы, и дала ему попить из другого бурдючка. Это оказался терпкий фруктовый сок, сразу же отбивший отвратительный привкус лекарства.

Затем Джефф заметил темноволосую женщину, стоявшую в ногах его ложа и пристально смотревшую на него. На ее лице виднелись следы недавних слез, но сейчас она выглядела рассерженной. Она сделала жест рукой, приложив ее к сердцу и ко лбу, затем сжала руку в кулак и направила на Джеффа.

Предводительница племени (Джефф решил так думать о пожилой женщине) нахмурилась, показала на Джеффа и еще раз произнесла непонятное двусложное слово.

Темноволосая отрицательно покачала головой, повторила свой жест и плюнула в Джеффа. Предводительница встала, гневным тоном произнесла несколько слов и подняла руку. Другая женщина разразилась слезами и убежала в одну из маленьких хижин.

— Что все это означает? — спросил Джефф у адмирала.

— Думаю, та, что плюнула в тебя, — это мать девочки, раненной мамонтом. Судя по всему, племя считает меня волшебником, превратившим маленькую девочку в почти взрослого юношу… то есть в тебя. Правда, мать ребенка этому не верит.

Предводительница обратилась к Йоно, указав на самую крупную хижину — длинное, куполообразное строение, покрытое шкурами.

— Солнце садится, — сказал Йоно. — Они хотят, чтобы мы перешли под крышу. Ей пришлось оперировать тебя здесь, при дневном свете, поскольку из освещения у них есть лишь глиняные плошки с животным жиром и фитилями из мха.

Когда Йоно и другой мужчина переносили раненого в большую хижину, Джефф заметил, что сводчатый дверной проем образован двумя огромными, изогнутыми бивнями мамонта. Шкуры, прикрывавшие вход, были откинуты назад, впуская внутрь свет и свежий воздух. Поскольку стояло лето, огонь в маленьком очаге не горел; людям хватало большого костра, разведенного в яме на центральной площадке деревни.

Йоно опустился на корточки рядом с Джеффом и провел рукой по внутренней стене хижины. Черепа и челюсти мамонтов, были аккуратно уложены, образуя затейливо переплетающийся узор, заполненный мхом и высохшей глиной. Еще несколько бивней мамонтов служили каркасом крыши из прочных шкур. Джеффа особенно удивил пол, выложенный маленькими плоскими камушками, вделанными в глиняную основу. Сухая, ровная поверхность была частично покрыта кожаными ковриками. В своем роде хижина была произведением искусства. Обитатели не поленились украсить свое жилище холстами из тонко выделанной кожи. На одном холсте имелось выжженное изображение мамонта.

— Неплохое местечко, а, Джефф? Вина Грачева однажды показала мне фотографию реконструированной хижины из мамонтовой кости, обнаруженной в местечке Мезерих, в бывшем Советском Союзе. Эта хижина не совсем такая же, но похожа.

— Может быть, тут нарисован тот самый мамонт, который ранил меня.

— Я не слишком удивлюсь, если это так, — заметил Йоно, глядя на кожаный холст. — Хороший художник. Жаль, что Рембрандт не может видеть это полотно. А теперь, Джефф, тебе нужно немного поспать.

Джефф ощущал необыкновенную легкость в голове и теле.

— Глупый старый мамонт, — пробормотал он. — Наверное, его бивень был уже треснут, когда он спускался к реке на водопой.

— После того, как он бросил тебя в реку, я видел, как охотники племени отогнали его. Они не пользовались копьями, а топали по земле и распевали во все горло. Полагаю, племя держалось в стороне, когда стадо направилось на водопой, но малышка была еще совсем несмышленой и отбилась от остальных. А теперь, пожалуйста, Джефф, постарайся заснуть.

Молодая блондинка вошла в хижину с плетеной корзинкой, полной ягод, корешков, орехов и жареного на углях мяса. Она предложила еду Йоно, который начал кормить Джеффа. Впрочем, это продолжалось недолго: предводительница племени вышла из тени и решительно отодвинула его руку в сторону.

— Может быть, она также местная целительница и решила, что после травмы тебе будет лучше поддерживать жидкую диету. Я обследовал тебя и не обнаружил признаков внутренних повреждений, но давай будем слушаться ее. Хорошо, что ты успел поесть на корабле Рембрандта. Но куда же запропастился Норби?

— Он бы пришел, если бы мог.

— К сожалению, он большой путаник и часто ошибается.

— Я верю в него, — сказал Джефф. — Он найдет нас.

— Надеюсь, — Йоно отправил в рот горсть ягод. — Вы этом бурдюке рядом с тобой есть кипяченая вода. Выпей, сколько сможешь.

— Но когда мне придется…

— Я вынесу тебя наружу. Никаких проблем.

— Но тогда все увидят…

Йоно рассмеялся.

— В этом месте нет смысла быть застенчивым, — он принялся методично поедать содержимое корзинки, хотя время от времени строил гримасы, когда ему попадалось что-нибудь невкусное.

Несмотря на сонливость, Джефф продолжал бодроствовать и наблюдал за сгущавшимися сумерками через одно из отверстий в крыше хижины. Небо постепенно потемнело, появились звезды. Джефф понял, что они находятся не на дальнем севере, где солнце летом не заходит всю ночь. Он вспомнил, что в ледниковую эпоху глетчеры покрывали большую часть Северной Америки, но северная оконечность Евразии оставалась открытой степью, полной дикой жизни.

Снаружи доносилось печальное пение, словно племя оплакивало потерю ребенка, или, возможно, загадочное превращение ребенка во взрослого противоположного пола, не умеющего разговаривать на их языке. Джефф чувствовал себя потерянным и одиноким. Мало-помалу в душу начинало закрадываться отчаяние.

Он внушал себе, что от отчаяния не будет никакой пользы. Потом он попытался придумать новую версию своей литании в честь дня летнего солнцестояния.

«Я жив. Я постараюсь расслабиться и позволить своему телу вылечиться. Я буду радоваться тому, что я — человеческое существо, часть земной жизни на прекрасной живой планете, в необъятной вселенной. Я постараюсь быть достойным…»

Джефф заснул.

Глава 9

Опасность в племени

Утро выдалось безоблачным. Степь нежилась под теплыми лучами летнего солнца, редко проявлявшего подобную щедрость в эту суровую ледниковую эпоху. Адмирал приподнял изголовье постели Джеффа на черепе мамонта, так что он мог сидеть и смотреть через вход в хижину на центральную площадку деревни и плавный изгиб холма, спускавшийся к реке.

Джефф чувствовал себя почти как наследный принц. Почти все члены племени старался навестить его и приносил с собой что-нибудь вкусное. Поскольку первобытные люди выглядели здоровыми и мускулистыми, Джефф надеялся, что их пища скоро сделает его таким же. Кроме того, он изрядно проголодался.

— Я проголодался так, что готов съесть мамонта, — сказал он. — Впрочем, не исключено, что часть этого мяса и есть мамонтятина.

— Сегодня утром охотники принесли оленя и несколько кроликов, — отозвался Йоно, задумчиво обгладывая кость. — Но, по правде сказать, я не знаю, что я сейчас ем. Попробуй эти яйца — совсем неплохи на вкус. Я сам приготовил их в бурдюке с горячей водой. А попозже у нас будет рыба: молодежь отправилась на реку с костяными удочками. В сущности, человечество не так уж сильно изменилось.

Джефф улыбнулся и попытался радоваться тому, что он находится в относительной безопасности, а его рана болит уже не так сильно. Но его не оставляла тревога за Норби. Жив ли робот?

— Джефф, твоя одежда выстирана и сушится на солнышке. Надеюсь, тебе придется по душе местный кожаный наряд. Девушка, которая принесла его мне, очень смущалась и хихикала. Кстати говоря, она сейчас заглядывает в хижину.

Джефф поманил девушку к себе. Когда она вошла, застенчиво прикрывая лицо рукавом, он указал на себя и произнес «Джефф». Затем он указал на нее и вопросительно приподнял брови.

— Джефф? — спросила она. Когда он кивнул, девушка недоверчиво покачала головой. Джефф решил, что его неправильно поняли, и попробовал еще раз, но она продолжала отнекиваться. Наконец она прикоснулась к своему лбу и произнесла нечто вроде «Мейла».

— Ага, — Йоно указал на нее. — Мейла?

Она хихикнула, кивнула и выбежала наружу.

— Мое имя почему-то ей не понравилось, — сказал Джефф. — Но мне нравится, как ее зовут.

— Может быть, это слово означает «служанка» или «девушка», — возразил Йоно. — Кстати, я заметил, что сегодня утром она приукрасилась: костяные ожерелья на запястьях и лодыжках, ожерелье из ракушек с янтарным кулоном… Янтарь и морские раковины здесь не водятся — значит, эти люди торгуют с другими племенами.

— Она хорошенькая, — со вздохом прошептал Джефф.

— Следи за тем, чтобы она не влюбилась в тебя. Она вырядилась как на свидание, даже чем-то подкрасила ресницы, чтобы хлопать ими в твой адрес с самым невинным видом.

— Так же, как делает премьер-министр Вина Грачева?

— Довольно, кадет!

— Да, сэр.

— Кроме того, после знакомства с Евтерпой ни одна женщина не может показаться мужчине эталоном красоты.

— Не хотите ли вы стать главным советником предводительницы этого племени? Она еще вполне красива…

— Кадет! У меня достаточно неприятностей со старшими женщинами… Эй!

— В чем дело, адмирал?

— Над твоей головой свисает какая-то статуэтка. Должно быть, ее повесили, пока мы спали.

Джефф поднял голову и увидел свисавшую с крыши маленькую костяную статуэтку в форме беременной женщины.

— Неплохо бы научиться языку этого племени, — произнес Йоно, задумчиво разглядывая статуэтку. — Современные археологи так и не выяснили, какой цели служили подобные талисманы. Может быть, ее повесили для защиты от злых духов или в знак напоминания, что после выздоровления тебе придется выполнять свои мужские обязанности…

— Адмирал, мне всего лишь пятнадцать лет!

— Насколько я могу представить, для их народа это возраст зрелости. Мне также хочется расспросить их насчет этих просверленных кусков оленьего рога, которые наши археологи называют «жезлами». Сегодня утром я уже видел, как их используют в качестве многоцелевых орудий: молотков, размягчителей кожи и выпрямителей копейных древок. Но тот, что носит предводительница, украшен сложной резьбой и разноцветными кожаными ремешками. Не знаю, каково его предназначение, но горячо приветствую то, как эти древние люди находят творческое приложение для всего, что может приложить их среда обитания, не пытаясь единовластно править своим миром. Они просто счастливо живут вместе с природой.

— Вы хотели обрести надежду, адмирал. Может быть, эти люди находят ее в повседневной жизни.

— Мне уже почти хочется, чтобы Норби так и не вернулся и мы остались здесь… но зима уже не за горами. Боюсь, меня ждут неприятности. Единственное преимущество светлой кожи проявляется, когда человек живет в тех местах, где мало солнечного света зимой. Слишком большое количество меланина мешает поглощению ультрафиолетовых лучей и выработке витамина D.

— Раз уж вы не можете принимать витамины, вам придется есть много рыбы и печени животных, как это делают эскимосы…

— Кадет, я не эскимос и не люблю печень. Мне придется перекочевать к северу, и уже довольно скоро. Здесь сейчас конец лета.

— Как только моя нога поправится, я уйду с вами. Если Норби вернется, он сможет настроиться на мое присутствие, где бы я ни находился.

— Нам придется тайком уйти из племени, особенно если они считают меня каким-то экзотическим божком, а тебя — новым воплощением пропавшего ребенка. Великие звезды, лучше бы я никогда не покупал эту дурацкую голографическую камеру и не заражался нелепыми предрассудками насчет нашего родового слона. По моей вине ты оказался ранен, и мы застряли в далеком прошлом.

— Я хочу уйти с вами, адмирал. Не сомневайтесь, Норби отыщет меня. Я верю, что он сейчас где-то во вселенной, в каком-то… времени, — Джефф сглотнул, пытаясь скрыть подступавшие слезы. Чтобы отвлечь Йоно, он указал на кусок кости, прислоненный к ближайшей стене.

— Пока мы ждем, можно заняться этнографическими исследованиями. Например, я видел, как предводительница племени сегодня утром сделала зарубку на этой кости. Там целая линия зарубок; наверное, это календарь.

Большая рука Йоно тяжело опустилась на плечо Джеффа.

— Ты самый храбрый кадет, которого я знаю, — тихо сказал адмирал.

На этот раз Джеффу удалось справиться со слезами, поскольку в хижину вошла Мейла, о чем-то яростно спорившая с рыжим молодым человеком. Решительно выставив подбородок, она уселась рядом с Джеффом, а молодой человек погрозил кулаком им обоим.

— Адмирал, это ее брат, убеждающий меня жениться на ней, или же бывший приятель, раздосадованный такой возможностью?

— Интересно, Джефф, — глубокомысленно заметил адмирал. — Смотри, к его поясу прикреплен костяной копьеметатель. Он усиливает мощность и дальность броска…

— У нас нет времени вдаваться в научные подробности, адмирал! Думаю, он не ее брат.

— Мейла! — предводительница племени стояла в дверном проеме.

Мейла сразу же встала и выбежала, не оглянувшись на молодого человека, который с сердитой миной последовал за ней. Предводительница села на пол у входа, вынула обломок бивня мамонта и начала обрабатывать его.

— Поразительно, — прошептал Йоно. — Она уже разрезала его надвое и начала покрывать резьбой эту половину. Это и есть моя реликвия — видишь, как изгибается кость?

— Адмирал, меня беспокоит тот человек, который пришел вместе с Мейлой. А если он настолько рассержен, что попробует избавиться от меня?

— Думаю, тебе лучше сосредоточить свои помыслы на Норби. Мы оба будем думать о нем, благословляя его маленькую шляпу и перепутанные внутренности.

— Но мне казалось, что его оплошности раздражают вас, адмирал.

— Я пытаюсь быть милосердным и думать только о хорошем, чтобы привлечь этого маленького металлического монстра.

К вечеру Норби так и не явился, и адмирал вынес Джеффа к центральному костру. Луна еще не взошла, и Джефф мог восторгаться мерцающей выставкой звезд и планет в ясном небе.

— Что это? — внезапно воскликнул он. В небе промелькнул какой-то огонек, и воины племени затянули странный, монотонный напев.

— Сперва мне показалось, что я вижу космический корабль, — сказал Йоно. — Но это всего лишь метеор. Должно быть, наступило время метеорных дождей, повторяющихся из года в год в высоких широтах. На Марсе их нет, поэтому мне ни разу не приходилось видеть то, что люди называют «падающими звездами». Полагаю, это племя считает, что звезды в самом деле падают с неба.

Джефф не мог спокойно наслаждаться зрелищем метеорного дождя. Его беспокоило присутствие двух человек, враждебно относившихся к нему. Рыжий парнишка, стоявший возле соседней хижины, мрачно поглядывал на него и что-то втолковывал темноволосой женщине, которую Йоно считал матерью пропавшего ребенка.

— Похоже, эти двое сговариваются, как лучше прикончить меня, — заметил он.

— Им это не удастся, пока я буду поблизости, — отозвался Йоно, разминая мускулы. — А я всегда буду поблизости.

Остальные члены племени сидели неподалеку от костра, теперь превратившегося в кучу мерцающих углей. Предводительница поднесла к губам полую кость от оленьей ноги, и Джефф увидел проделанные в кости маленькие дырочки. Когда она дунула в обрубленный конец кости, из инструмента вырвался зловещий воющий звук.

— Это концерт! — прошептал Йоно, прикоснувшись к звукозаписывающему устройству Евтерпы, по-прежнему прикрепленному к тунике, которую он носил поверх кожаной одежды времен палеолита. — Надеюсь, оно записывает.

Какой-то старик принялся постукивать костяными молоточками по барабану из мамонтового черепа, раскрашенному в яркие цвета соком ягод и лиственными отварами. Глубокий, резонирующий ритм аккомпанировал игре предводительницы. Другой мужчина начал тихо постукивать по огромной берцовой кости мамонта.

— Так мои африканские предки барабанили по полым древесным стволам, — прошептал Йоно. — Все люди похожи друг на друга.

Одна пожилая женщина ритмично потряхивала ожерельем из раковин, а другая насвистывала в маленькую кость с просверленным отверстием. Когда разные инструменты подстроились друг к другу, все остальные люди запели, словно вознося хвалу окончанию дня и началу ночи. Мелодия звучала громче каждый раз, когда в небе мелькал очередной метеор.

Минуты проходили за минутами. Вскоре Джефф увидел на горизонте слабое сияние. Полная луна поднялась над холмами, озарив долину призрачным светом. Предводительница выпрямилась весь рост. Она отложила свою примитивную флейту и взяла жезл, о котором упоминал Йоно.

По всей длине жезла шел простой резной узор, а через дырочку в верхней части было пропущено несколько тонких, ярко окрашенных кожаных полосок, каждая с костяным шариком на конце. Полоски свисали с жезла, как длинные волосы, и когда предводительница начала вращать его над головой, они производили свистящие и постукивающие звуки. Женщина запела.

— Волшебный жезл, Джефф, — пробормотал Йоно. — Это магия! Она поет и подает знаки луне.

Странная музыка была такой трогательной, что Джеффу хотелось вечно слушать пение и забыть о своем ранении, забыть о том, что он потерялся в доисторическом прошлом. Но внезапно все закончилось. Предводительница опустилась возле полупотухшего костра и начала обрабатывать бивень мамонта.

Почти сразу же рыжий юноша вскочил на ноги, потрясая коротким кинжалоподобным копьем в сторону Джеффа. Остальные глухо зароптали и отодвинулись в стороны, наблюдая за происходящим. Пожилая женщина не обращала внимания ни на что, кроме своей работы.

— Интересно, — заметил Йоно. — Многие самцы при выборе подруги вступают в ритуальные схватки между собой. Похоже, люди здесь не исключение. Ты только посмотри, как жеманничает Мейла!

— Как я могу драться с ним, если я прикован к постели?

— У тебя есть заместитель, Джефф. Это я.

— Адмирал, вы не можете! Я всего лишь кадет… это неправильно, и кроме того, у вас нет оружия, и он моложе вас…

— Ба! — фыркнул Йоно, одним движением вскочив на ноги. Джефф даже не ожидал такой прыти от величественной фигуры главного адмирала Космического Командования. Йоно выставил вперед правую ногу, развернул плечи и слегка согнул ноги в коленях.

— Пожалуйста, адмирал…

— Помолчи, Джефф. Я только что вспомнил старое слово, обозначающее заместителя — того, кто вступает в схватку вместо другого человека.

— Какое слово?

— «Чемпион», или «защитник чести».

Йоно наблюдал за приближением молодого человека, сжимавшего в руке короткого копье. Адмирал улыбался нехорошей улыбкой.

С громким воплем рыжий юноша прыгнул на Йоно, но тот молниеносно уклонился и ударил его ребром ладони по запястью. Копье упало на землю, но парень по-кошачьи перекувыркнулся и снова бросился к Йоно с протянутыми руками.

Адмирал отступил назад, словно поощряя противника, но когда руки юноши почти дотянулись до его горла, он неожиданно взревел. Его собственные руки двигались с невероятной скоростью; казалось, рыжий парень сам перелетел через плечо Йоно и плюхнулся в костер.

Адмирал спокойно вытащил его из углей, залил питьевой водой из бурдюка несколько искр, тлевших в его волосах, и похопал его по плечу. Парень униженно ползал на коленях у ног Йоно.

— Вставай, парнишка, — буркнул адмирал. — Я немного растерял форму. На самом деле, я не собирался бросать тебя так далеко.

Видимо, рыжему пареньку показалось, что Йоно грозно ворчит на него: он застонал и согнулся еще ниже. Йоно отошел в сторону, подхватил Мейлу и толкнул ее к юноше. Та прильнула к своему соплеменнику. Йоно указал на одну из хижин, и оба побежали туда, мимо застывшей в ужасе темноволосой женщины.

На несколько секунд наступила абсолютная тишина. Но потом Йоно расхохотался, и все племя присоединилось к нему, за исключением матери ребенка, которая с горькими рыданиями удалилась в ночь.

— Вы не убили его, хотя он собирался убить меня, — сказал Джефф. — Зрители рады, что дело кончилось миром, а я… я очень благодарен Вам.

Адмирал поднял Джеффа и отнес его в большую хижину.

— Нам пора спать, — сказал он.

Один из пожилых мужчин подошел к ним и протянул Джеффу две длинные палки с развилками на концах.

— Это костыли! Они сделали для меня костыли!

— Так нам будет проще уйти, — сказал Йоно, когда мужчина вышел их хижины. — Я немного утомился, но не волнуйся: я проснусь, если ты позовешь меня. Спокойной ночи, Джефф.

Вскоре Йоно крепко заснул. «Сон праведника, — подумал Джефф. — Но я должен найти Норби».

Он услышал какой-то слабый звук и увидел, что предводительница племени села в дверях, загораживая проход. В руке она сжимала обломок бивня, теперь покрытый резьбой с обеих сторон, но не у основания. Она что-то бормотала, направляя заостренный кончик на Джеффа и адмирала, словно отгоняя злые помыслы.

«Мы олицетворяем для них зло, — с грустью думал Джефф. — Их жизнь осквернена двумя пришельцами из будущего».

Он закрыл глаза, пытаясь отгродиться от боли в подживающей ране, и мысленно обратился к Норби:

«Норби, где бы ты ни был, в каком бы времени ты ни находился — пожалуйста, настройся на меня! Я очень нуждаюсь в тебе, и адмирал тоже. Это не наше время и место, хотя здесь есть такие хорошие вещи, как дикая природа, чистое небо и прекрасная музыка. Я хочу домой, Норби. Пожалуйста, появись!»

Казалось, он посылает мысленные сигналы во вселенную — так же, как предводительница племени, которая посылала сигналы Луне своим волшебным жезлом.

Джефф заснул, но ненадолго. Лунный свет и фигура женщины остались там же, когда его разбудил телепатический голос:

«Джефф, если бы ты знал, каких трудов мне стоило найти тебя! Разве ты не мог сосредоточиться на мыслях обо мне?»

Глава 10

Исчезновение

Джефф подхватил Норби и прижал его к себе. При этом он вступил в телепатический контакт:

«Норби, вытащи нас отсюда!»

«Адмирал спит, Джефф, но эта женщина, что сидит в дверях, и не думает спать. Почему она не кричит? Почему она держит в руках реликвию адмирала — разве мы забирали ее с корабля?»

«Я не знаю ответов на эти вопросы, но полагаю, что она считает нас воплощением зла — особенно теперь, после твоего появления. Я разбужу адмирала, и мы немедленно покинем это место. Поскольку ты не можешь взять нас обоих в гиперпространство, мы выйдем наружу, и ты доставишь нас к кораблю на антиграве».

«Есть небольшая проблема, Джефф».

«У тебя не работает антиграв?»

«Да нет, работает, но я должен сказать тебе…»

«Норби, она начинает петь заклинания. Если сюда явится все племя, мы не сможем уйти. Я ранен, поэтому адмирал вынесет меня, а потом ты поднимешь нас обоих».

«Джефф! Меня не было лишь несколько минут, а ты уже ранен!»

«Ты исчез позавчера, примерно в это же время».

Джефф наклонился и похлопал Йоно по плечу, одновременно приложив палец к губам. Адмирал немедленно проснулся. Когда он увидел Норби, его лицо расплылось в счастливой улыбке. Он быстро передал Джеффу его старую одежду и костыли.

— Я не думаю, что потеря курток и штанов, которые мы носим, может повредить племени, — сказал он. — А костыли тебе лучше взять с собой — на тот случай, если они вдруг понадобятся нам до того, как мы вернемся к цивилизации.

Он поднял Джеффа на руки и направился к двери. Предводительница поднялась, загораживая выход. Йоно остановился.

— Я не хочу применять силу, но сделаю это, если придется.

— Норби, — сказал Джефф. — Будет лучше, если ты выйдешь к ней. Остается лишь надеяться, что она не завопит во все горло.

Руки Норби выползли из его металлического корпуса. Он втянул голову, так что его глаза спрятались под полями шляпы, и размашистым шагом направился к предводительнице племени.

Джефф не мог избавиться от мысли о том, что оживший бочонок с крышкой представляет собой очень забавное зрелище, но женщине он, должно быть, показался чудовищем. Она побледнела и побежала прочь от хижины по тропинке, залитой лунным светом.

— Выходим, — сказал Йоно, следуя за Норби.

— Оставайтесь здесь, адмирал, — возразил робот. — Крепко держитесь за Джеффа, а я подниму вас. Я чувствую, что «Гордость» по-прежнему находится над этим районом планеты, в целости и сохранности. Нужно торопиться, пока эта женщина не разбудила всех своими криками.

Однако женщина не закричала, даже когда Норби поднял Джеффа и адмирала над землей. Джефф посмотрел вниз и увидел белый овал ее запрокинутого лица. Потом они поднялись выше, и он уже ничего не мог разглядеть.

Корабль никогда еще не казался адмиралу таким современным, удобным и безопасным. Он постирал и подштопал одежду Джеффа, снабдил пассажиров кондиционированным воздухом и чистой водой, не говоря уже о туалете, полотенцах, мыле и санитарных средствах для лечения ран.

— К сожалению, я забыл запастись пневмопластырем для обработки открытых ран, — с грустью произнес Йоно. — Тебе придется некоторое время не напрягать больную ногу. Шов сделан вручную и не вполне современным методом.

Переодевшись, Джефф рассказал Норби о событиях последних двух дней.

— Теперь ты знаешь нашу историю, — заключил он. — Не расскажешь ли, что случилось с тобой и почему ты опоздал?

— Мне очень жаль, Джефф…

— Все в порядке, Норби. Ты бы все равно не смог остановить того мамонта, а теперь все закончилось благополучно, и я только рад, что провел двое суток на доисторической Земле. Но что произошло с тобой? Ты доставил ребенка к Рембрандту?

— Да. Девочка все еще там, и…

— Поскольку нам все равно нужно забрать ее, то Рембрандт может вылечить рану Джеффа, — перебил Йоно. — Уж наверное, у него найдется что-нибудь получше пневмопластыря из клиники Космического Командования. Чем раньше мы попадем к нему, тем лучше.

— Думаю, нам не стоит этого делать, адмирал.

— Почему же?

— Мне кажется, история уже изменилась.

— Из-за того, что мы побывали на Земле времен палеолита?!

— Скорее всего. История изменилась прежде, чем я появился на корабле Рембрандта. Когда я попал туда… это было ужасно. Мне едва удалось бежать!

— Норби! — воскликнул Джефф. — Что ты несешь?

— Я появился из гиперпространства прямо в обсерватории корабля. Рембрандт был там, и я объяснил ему, что мы виноваты в нападении мамонта на ребенка, или виноваты в спасении ребенка, которому следовало умереть, или…

Йоно застонал.

— Теперь мы никогда не доберемся до истины! Мы даже не знаем, нужно ли возвращать девочку ее родному племени или нет!

— А может быть, дело вовсе не в девочке, — медленно произнес Джефф, испытывая тяжкое, гнетущее чувство. — Может быть, мы с адмиралом сделали что-то неправильное, пока жили в деревне. Что-то, изменившее историю… но, Норби, ты ведь так и не объяснил, как она изменилась!

— Сейчас объясню, если вы не будете перебивать. Рембрандт сказал, что попробует вылечить ребенка, но когда я по ошибке поблагодарил его на Земном языке, он непонимающе посмотрел на меня. Затем появились две мощные машины, похожие на ящики со множеством щупалец, и схватили меня. Я спросил Рембрандта, что это значит, и он ответил, что подозревает меня в путешествиях во времени.

— Но он же знает об этом, — изумленно пробормотал Джефф.

— В том-то и дело, Джефф. Рембрандт вообще не узнал меня! Он заявил, что я должен предстать перед трибуналом Других, так как они осуждают путешествия во времени. Они собирались выяснить, кто я такой, и не представляю ли я опасность для них.

— Не понимаю, — Йоно покачал головой. — Как же тебе удалось бежать с корабля Рембрандта?

— Я застиг врасплох роботов-охранников, втянув свои конечности в корпус, а потом переместился в гиперпространство, где они не могли догнать меня. Либо Рембрандт потерял память, либо история изменилась. Вы понимаете, что это означает?

Йоно помассировал свою лысину.

— Так или иначе, Рембрандт не помнит либо тебя, либо нас всех. Возможно, в этом новом временном ответвлении человеческая цивилизация так и не доросла до космических путешествий. Но ведь мы находимся на борту настоящего космического корабля, не так ли?

— Поскольку я вывел этот корабль в гиперпространство и сделал возможной вашу встречу с Рембрандтом, то значительно более вероятно, что в этой новой истории человечество не доросло до того, чтобы создать меня! — жалобно проскулил Норби.

Джефф не мог смеяться над ним.

— Мы должны вернуть историю на правильный путь, — сказал он.

— Сперва нам не помешало бы побольше узнать о ложном пути, — возразил Йоно. — Возможно, там все в порядке, за исключением Рембрандта.

Джефф и Норби переглянулись.

— Если все дело в этом, то, может быть, мы изменили предков Рембрандта, — пробормотал Норби. — Некоторые из них навещали Землю в палеолите и отобрали для эксперимента довольно много людей и животных. Так они колонизировали планету Изз[11]. Если наш визит заставил этих людей бояться странных пришельцев и впоследствии они убили предков Рембрандта…

— Нет, Норби, — Джефф покачал головой. — Изз населен людьми, происходившими с разных континентов Земли, поэтому то, что мы сделали в одном маленьком племени, не могло изменить всю историю Других.

— Могло, если они убили одного из прямых предков Рембрандта, — возразил Йоно.

— Но Рембрандт существует! Норби, он показался тебе таким же, как раньше?

— Совершенно таким же. Джефф, вероятно это означает, что в новом временном ответвлении нас с тобой попросту не существует. Ведь это мы с тобой встретились с Рембрандтом и подружились с ним.

Йоно стукнул кулаком по приборной панели.

— Послушайте, все эти рассуждения ни к чему не приведут. Нужно действовать! Я предлагаю отправиться на корабль Рембрандта и разобраться, что к чему. К тому же нога Джеффа так или иначе нуждается в лечении.

— И мы не можем оставить у Других человеческого ребенка, — добавил Джефф. — Летим туда, Норби!

Норби снова подключился к бортовому компьютеру. Джефф посмотрел на древнюю Землю, пропывавшую внизу. Теперь он знал, что хотя ученые в его собственном времени называли ее обитателей «примитивными народами», на самом деле это было не так. Люди палеолита жили по-своему, но у них было свое искусство, своя музыка и понятие о правосудии.

Земля исчезла, сменившись серой мглой гиперпространства.

— У меня возникли трудности с перемещением во времени, когда я покинул корабль Рембрандта, — заметил Норби. — Поэтому я так поздно вернулся к нам. И поэтому у меня сейчас тоже что-то не ладится.

— Ты хочешь сказать, что мы вошли в гиперпространство, но не переместились в будущее? — спросил Йоно.

— Так точно, — ответил Норби.

— Возможно, это происходит потому, что ты пытаешься настроиться на Рембрандта, а он уже не такой, как раньше. Попробуй доставить нас в прямо Космическое Командование. Наши врачи тоже в состоянии вылечить рану Джеффа.

— О’кей, сэр, — сказал Норби. Робот закрыл все четыре глаза и сосредоточился. — Я попробую еще раз. Это очень трудно, но я думаю… да, теперь я уверен, что мы попали в наше время.

— Но мы по-прежнему находимся в гиперпространстве! — воскликнул Джефф. — Выведи нас в нормальное пространство.

— Не могу, Джефф. С кораблем все в порядке, но я просто не могу выйти из гиперпространства, и все тут.

Норби открыл задние глаза.

— Джефф! Адмирал исчез!

Глава 11

Розыски

Джефф и Норби обыскали «Гордость» вдоль и поперек и пришли к тому же неутешительному выводу: адмирал Йоно исчез.

— Мне очень жаль, Джефф. Что бы ни изменило историю, это означает, что адмирала нет на корабле в нашем собственном времени. Возможно, он находится в Космическом Командовании, но если мы выведем корабль из гиперпространства и отправимся к нему, он не узнает нас так же, как Рембрандт не узнал меня.

— Нас попросту не сущестует в том, что когда-то было нашим собственным временем, — мрачно сказал Джефф. — Поэтому-то ты и не можешь вывести корабль из гиперпространства, Норби.

— Временные парадоксы расстраивают работу моих логических и эмоциональных контуров, Джефф.

— А у меня раскалывается голова, и сердце не на месте из-за адмирала, — Джефф боролся с паникой. Никогда раньше он с такой остротой не осознавал, до какой степени ему не хватает отца. Конечно, у него был старший брат, но никто не подходил на эту роль лучше, чем Борис Йоно.

— Джефф, думаю, нам стоит попробовать медленно двигаться в прошлое, пока мы не найдем момент, когда я смогу выйти из гиперпространства.

— Хорошо, Норби. Мы выясним, что же произошло на самом деле, а потом вернемся и все исправим.

В рубке стояла мертвая тишина. Норби с закрытыми глазами вел «Гордость» назад во времени.

— Вот оно! — неожиданно произнес он. — Теперь мы можем выйти из гиперпространства в нормальный космос. Кажется, мы не слишком далеко продвинулись в прошлое; лет на шестнадцать, не больше.

— Как раз до моего появления на свет. Наверное, поэтому ты и смог выйти в обычное пространство. Давай-ка отправимся в Космическое Командование. Йоно должен быть там — разумеется, еще не в чине главного адмирала, но это неважно. Он не узнает нас, но, может быть, он разрешит тебе воспользоваться компьютерным банком данных. И уж во всяком случае, он поможет мне попасть к настоящему врачу.

— Ладно, поехали, — Норби нажал несколько кнопок, и картина на смотровом экране моментально изменилась.

— Ты промахнулся мимо Космического Командования, Норби. Мы попали на Марс, прямо в личный док адмирала Йоно!

— Наверное, я переусердствовал, или же… — Норби быстро заморгал, — …или мои подсознательные контуры почему-то решили, что сначала нужно попасть сюда. Я немного не в себе, Джефф.

— Ты делаешь все, что в твоих силах, причем в очень сложных обстоятельствах. Раз уж мы здесь, то можем нанести визит сестре адмирала и поговорить с Йоно по гикому. Мы можем расспросить его о делах Федерации, на раскрывая твоей способности путешествовать во времени.

— Мы? Как ты дойдешь до дома? Ты же не можешь ходить.

— Попробую добраться на костылях, — вздохнул Джефф.

Спуск на лифте прошел без осложнений. На этот раз Джефф забрался в маленький электрокар, ждавший из возле павильона.

— Начало многообещающее, — пробормотал он. — Несмотря на промежуток в шестнадцать лет, дом выглядит точно так же, как в прошлый раз.

— Сад немного другой, — заметил Норби.

— Это потому, что сейчас весна. На деревьях распускаются почки, и растения только начинают цвести.

Когда Джефф выбрался из автомобиля, у него мелькнула мысль, что лучше бы он позволил Норби нести себя на антиграве: ногу прострелило неожиданной болью. Однако у него не было времени долго жалеть об этом, потому что парадная дверь особняка Йоно распахнулась, и на пороге появился старомодный робот-дворецкий.

— Добро пожаловать, — произнес он. — Прошу назвать ваши имена.

— Меня зовут Джефф Уэллс, а это мой робот Норби.

— Будьте добры, назовите цель вашего визита в особняк Йоно.

— Мы хотим навестить миссис Йоно.

— Миссис Йоно не существует, сэр. Премьер-министр Йоно живет в этом доме, но в данный момент он находится в космополисе Федерации и ведет заседание федерального парламента.

— Премьер-министр! Как он выглядит?

— Так же, как и всегда, сэр. Желаете увидеть его последний голографический портрет?

— Да… если это вас не затруднит.

— Прошу пройти в дом, — дворецкий проводил их в холл. Норби пришлось помочь Джеффу: робот включил свой антиграв на малую мощность и заскользил вместе с ним над мраморным полом.

Когда они вошли в гостиную Йоно, то сразу же увидели портрет мужчины, при всех регалиях премьер-министра Федерации.

— Он немного похож на того Йоно, которого мы знаем, — прошептал Джефф. — Но не тот же самый.

— Это премьер-министр Кинта Йоно, сэр, — пояснил дворецкий.

— Родственник адмирала Бориса Йоно?

Наступила короткая пауза. Робот-дворецкий глядел прямо перед собой.

— В моих банках памяти хранится полная история семьи Йоно, сэр, — наконец ответил он. — Но там нет сведений об Борисе Йоно.

— А о Элизабет Виктории Йоно?

— Нет, сэр.

«Джефф, — телепатически передал Норби. — Нам нужно выяснить насчет твоей семьи и семьи Грачевых».

«Кажется, мы исчерпали их запас гостеприимства, Норби. Я вижу большого робота-охранника, ждущего снаружи».

— Робот, — произнес Норби самым властным тоном, на который он был способен. — Есть ли в этом доме доступ к Главному Компьютеру? В Солнечной системе существует Главный Компьютер, не так ли? Там должны храниться сведения о всех человеческих существах.

— Ты говоришь как-то странно, — промолвил дворецкий. — Я не обязан отвечать на вопросы другого робота.

— Отвечайте на вопрос, — твердо сказал Джефф.

— Да, сэр, в этой комнате есть линия связи с Главным Компьютером, но вы не можете воспользоваться им без предоставления надлежащих документов, удостоверяющих вашу принадлежность к штату сотрудников премьер-министра. Обычным туристам разрешается лишь осматривать особняк и ничего не трогать.

— Я должен связаться с Главным Компьютером! — воскликнул Норби.

— Прошу прощения, сэр, но ваш робот нелогичен и плохо запрограммирован. С ним должны разобраться сотрудники Управления Безопасности.

Большой робот протопал в комнату, в то время как другой встал в дверях, загораживая выход. Оценив ситуацию, Джефф выпустил из рук один костыль и упал на здоровую ногу. Падение не прошло даром: рана на его бедре под повязкой снова начала кровоточить.

— Мистер дворецкий, я ранен и не могу долго стоять на ногах, — заплетающимся языком пробормотал он. — Позвольте мне отдохнуть на этой кушетке хотя бы несколько минут. Понимаете, я давно знаком с премьер-министром, который был… я хочу сказать, будет… — Его голос пресекся. Джефф ненавидел ложь.

— Премьер-министр будет рад встретиться с Джеффом, — Норби говорил чистую правду, хотя эта правда относилась к другому премьер-министру. — Он будет недоволен, если из-за вас здоровье моего хозяина окажется в опасности.

Не ожидая согласия, Норби поднял Джеффа и перенес его на кушетку.

«Этот робот не слишком умен», — уловил Джефф раздраженную мысль Норби.

«Охранник тоже не выглядит гением, зато они оба крупнее и сильнее нас».

— Я уведомил людей, отвечающих за безопасность особняка, — сообщил дворецкий. — Они скоро будут здесь и разберутся с вами.

«Джефф, я знаю, где находится разъем подключения к Главному Компьютеру! В гостиной Йоно, на том же месте, где он был в нашем времени».

«Мы застряли в этой комнате, Норби. Я не знаю, как ты сможешь подключиться к компьютеру, пока дворецкий и охранник наблюдают за нами».

«Я могу войти в гиперпространство и свалиться им на голову, одному за другим. Как только они отключатся…»

«Ты не можешь этого сделать! Это неправильно!»

«Пойми, эти роботы не существуют на самом деле, как и премьер-министр Кинта Йоно. Мы находимся в ложном временном ответвлении».

«Правильно, и здесь они так же реальны, как и мы с тобой. Возможно, я виноват в утрате нашего настоящего времени, и теперь не хочу, чтобы пострадал кто-то еще».

«Джефф, ты всегда берешь слишком много вины на себя. Думаю, я знаю, кто виноват в ситуации, в которой мы оказались… но сперва я должен удостовериться, а для этого мне придется подключиться к Главному Компьютеру. И если эти проклятые роботы остановят меня…»

«Вот и ответ, Норби! Робот имеет право защищать свою жизнь».

«Ты хочешь сказать, что по законам роботехники эти бегемоты имеют полное право отключить меня, а не наоборот?»

«Ничего подобного. Я хочу сказать, что тебе время от времени необходимо подзаряжаться от сети. Если ты не можешь сделать этого в гиперпространстве, тебе приходится пользоваться обычной розеткой, не так ли?»

«Джефф, ты гений!»

Норби принялся расхаживать по комнате, раскачиваясь из стороны в сторону и беспорядочно моргая. Он издавал писклявые звуки и глухо поскрипывал каждый раз, когда проходил мимо разъема подключения к Главному Компьютеру.

— Что случилось с вашим роботом, сэр? — спросил дворецкий. — Если он так плохо функционирует, то его следует уничтожить.

При этих словах голова Норби втянулась в корпус, и он тонко заверещал. Большой робот-охранник двинулся к нему, но Джефф поднял руку.

— Подождите. Мой робот время от времени нуждается в подзарядке. Когда он заряжен, то отлично функционирует. Если вы не разрешите ему подзарядиться, я доложу премьер-министру, что вы несете ответственность за порчу моей личной и очень ценной собственности.

Охранник и дворецкий переглянулись. Затем их головы повернулись к Джеффу.

— Разумеется, подзарядка необходима для всех роботв, — медленно произнес дворецкий.

Бочонок Норби закрылся и покатился по полу, остановившись у стены, прямо перед разьемом подключения к Главному Компьютеру.

— Это не электрическая розетка, — возразил дворецкий.

— Мой робот знает, где ему подзаряжаться, — заявил Джефф. — Я требую, чтобы вы оставили его в покое, пока он подключен к сети.

Сенсорный провод Норби выполз наружу и исчез в разъеме подключения к Главному Компьютеру.

— Но… — начал дворецкий.

— Я требую подчинения! — загремел Джефф во всю мощь своих легких. — Мой робот должен воспользоваться этим разъемом!

Внезапно он услышал звук быстрых шагов и шум взволнованных голосов. Некоторые голоса явно были человеческими.

— Норби! — крикнул он. — Поторопись!

Норби вынул сенсорный провод. Его бочонок поднялся в воздух и подлетел к Джеффу, по пути выпустив руки и ноги.

— Окно, Норби! — вцепившись в костыли, Джефф позволил Норби поднять себя на антиграве и вылетел в сад через открытое окно — как раз, когда в гостиную Йоно ворвались еще двое роботов и трое людей.

Прежде чем охранники успели оправиться от изумления, Норби стрелой промчался через сад, миновал воздушный шлюз и влетел в рубку «Гордости Марса». Мягко опустив Джеффа на пол, он сразу же подключился к бортовому компьютеру, и в следующую секунду смотровой экран заволокла серая пелена гиперпространства.

— Что ты узнал от Главного Компьютера, Норби?

— Семья Уэллсов цела и невредима.

— Это хорошо, но…

— Джефф, в этом времени есть разные Йоно и Грачевы, но среди них нет нашего адмирала и премьер-министра. А теперь вспомни, что в правильном временном ответвлении именно адмирал Йоно дал тебе денег и приказал купить обучающего робота. В этом времени мы с тобой даже не встречались!

Глава 12

Находка

Оказавшись в безопасности, Джефф первым делом осмотрел свою кровоточащую рану. К своему ужасу, он обнаружил, что примитивный шов разошелся. Он наложил плотную повязку, но нога сильно болела, и он боялся заражения.

— Что будем делать теперь, Джефф?

— Сперва объясни, что ты имел в виду, когда сказал, что знаешь, кто виноват в путанице со временем. Мы с Йоно?

— Не совсем так. То есть, моя догадка заключается в другом, но если я проверю ее, то история может снова измениться — и не в лучшую сторону. В этом временном ответвлении существует хотя бы твоя семья, а следовательно, и ты сам.

— Я хочу, чтобы адмирал Йоно тоже существовал! И не забудь о том, что через шестнадцать лет, в том времени, куда мы не можем проникнуть, живет некий Джефф Уэллс, не имеющий представления о роботе по имени Норби. Меня не интересуют твои теории, Норби. Просто сделай так, чтобы мы могли вернуться в правильное время и попасть домой.

Норби подошел к приборной панели.

— Честно говоря, мне не хочется подключаться, — признался он. — Моя теория расстраивает меня. Я не уверен…

— В этой вселенной трудно быть в чем-то уверенным, Норби.

— Нам придется отправиться в опасное место…

— Ты говоришь с человеком, который попал в ледниковую эпоху в одежде, подходящей для тропической Африки, пережил нападение мамонта, плавание в ледяной воде и хирургическую операцию с помощью костяной иглы и нити из сухожилия. А хирургом была женщина, умершая пятнадцать тысяч лет назад.

— Но, Джефф…

— Кроме того, я пил ужасные лекарства, ел примитивную пищу, спал на вонючих шкурах и едва избежал схватки с ревнивым дружком одной девчонки из палеолита. Я должен был защищать своего адмирала, а вместо этого он спас мне жизнь. А теперь он исчез, как будто его вообще никогда не существовало! Так что будь добр, поведай мне свою теорию и объясни, что мы собираемся делать.

Норби часто заморгал.

— Это очень печальная история, — пробормотал он. — И в ней присутствует злодей.

— Кто?

— Я.

Норби выглядел так патетично, что несмотря на свою тревогу, Джефф чуть не расхохотался.

— Норби, дружище, давай забудем об этом. Жалобы помогают мне прояснить голову, так что не обращай на них внимания. Давай-ка я сам сначала поразмыслю над тем, что же могло изменить историю.

Норби покачался на своих телескопических ногах и тихо замурлыкал какую-то мелодию — фальшиво, как и всегда. Тем временем Джефф глубоко вздохнул и задумался.

— Ну разумеется! — воскликнул он через некоторое время. — Ты забрал девочку из палеолита на корабль Рембрандта, и она по-прежнему там. Когда мы вошли в этот временной интервал, Йоно исчез; значит, это произошло из-за того, что мы забрали ребенка из человеческой истории.

— Это сделал я, Джефф! История изменилась немедленно, как только я забрал ее с Земли. Когда я перенес ее на корабль Других, все уже пошло вкривь и вкось. Рембрандт не узнал меня.

— Совершенно верно, Норби. Мы решили, что маленькая девочка была ранена из-за нас. Может быть, это правда, а может быть, и нет. Кто знает, вдруг мамонт так или иначе ранил бы ее, но она бы выжила, а потом даже вышла замуж и родила детей…

— …и некоторые из них стали предками семьи Грачевых. Это означает, что двоюродный прапрадед Вины Грачевой был очень дружен с прапрабабушкой адмирала Йоно. Иначе адмирал сейчас был бы с нами. Мы должны забрать девочку с корабля Рембрандта и вернуть ее в племя, чтобы она вошла в историю.

Робот и его хозяин с несчастным видом уставились друг на друга.

— Джефф, а что, если Рембрандт привлечет нас к ответственности и поставит перед трибуналом, или как это у них называется?

— Если нас поймают, нам придется защищать свою точку зрения на суде. Но давай постараемся сделать так, чтобы нас не поймали. Мы должны украсть ребенка — и не смотри на меня так, Норби! Помни, мы всего лишь пытаемся исправить последствия предыдущей кражи.

— Ты останешься здесь, Джефф. Я перенесусь из гиперпространства прямо на корабль Рембрандта и заберу ребенка.

— Мне это не нравится. Другие обладают гораздо более развитой технологией, чем мы. А если у Рембрандта есть способы задержать тебя, которые он еще не использовал? Кроме того, ты не можешь заявить свои права на девочку, а я могу, поскольку мы с ней оба принадлежим к человеческому роду. Она должна быть со своим народом, а не с Другими.

— Это опасно. Я пойду один…

Джефф принялся неуклюже натягивать свою кожаную куртку и штаны.

— Норби, если ты сейчас исчезнешь во времени без меня, то мы больше никогда не встретимся. Если с тобой что-то случится, то я навсегда останусь в гиперпространстве — ведь только ты можешь вытащить меня отсюда!

— Ну хорошо, Джефф. Тебе не кажется, что мы можем просто соединить «Гордость» с кораблем Рембрандта через воздушный шлюз? Мы зайдем внутрь, и…

— И попадем под трибунал? Нет уж, спасибо. Мы оставим корабль здесь, в недалеком прошлом и в гиперпространстве. Ты перенесешь меня из рубки в обсерваторию Рембрандта, на шестнадцать лет вперед. Если Другие погонятся за нами, мы сможем ускользнуть, так как они не умеют путешествовать во времени.

Норби крепко обхватил Джеффа своими гибкими суставчатыми руками.

— Я готов, Джефф, мне очень страшно, но я готов.

— Тогда поехали. Постарайся не промахнуться.

Как всегда, Джефф ощутил неприятную щекотку и пустоту в желудке, проваливаясь в гиперпространство, а затем вдруг оказался в величественном зале обсерватории корабля Рембрандта. Перед ним сидела женщина-Другая, что-то тихо напевавшая спящей девочке.

— Евтерпа! — воскликнул Джефф, слишком поздно сообразив, что этого делать не следовало.

Девочка захныкала и сползла на пол с колен Евтерпы. Ее темные глаза со страхом смотрели на юношу, висевшего в воздухе на руках у серебристого бочонка с половинкой головы и куполообразной шляпой.

— Кто вы такой и почему вы назвали меня этим странным именем? — спросила Евтерпа на языке Других.

— Я родственник этого ребенка, — ответил Джефф на том же языке. — Я пришел забрать девочку домой. Она нуждается в медицинской помощи.

Нижние руки Евтерпы обняли девочку, а одна из верхних рук погладила ее кудрявые каштановые волосы.

— Конфигурация твоего тела сходна с телом ребенка, но ты должен доказать, что являешься ее родственником. Она не узнает тебя. Я вылечила ее, и теперь она моя.

«Джефф, как ты собираешься забрать у нее девочку, прежде чем появится Рембрандт и остальные?»

«Заткнись, Норби. Дай мне подумать».

— Как ты попал на борт нашего корабля? — спросила Евтерпа. — Ты и твой робот имеете странный облик. Возможно, вы опасны…

— Уверяю вас, я не собираюсь причинять вред вашему кораблю и искренне благодарен вам за спасение девочки. Я ее отдаленный родственник, и я единственный, кто может попасть на ваш корабль, чтобы вернуть ее к своему народу.

— Мы определили, что девочка родилась в далеком прошлом, а значит, вы двое умеете путешествовать во времени. Путешествия во времени запрещены, поэтому вас следует допросить, — Евтерпа махнула в сторону стены. — Я уже вызвала сюда своего брата. Уверена, что трибунал примет справедливое решение, и вы лишитесь права вернуться в прошлое. Теперь девочка принадлежит мне!»

«Женщины есть женщины, Джефф. Они невероятно упрямы».

«Помолчи, Норби. Она замечательная, но я никак не могу придумать, как мне убедить ее».

«Она чем-то околдовывает тебя».

«Нет. Просто мне жаль ее».

«Тебе придется объяснить этим Другим, что они существуют в неправильном временном ответвлении, и что существует другой Рембрандт, который знает нас».

«Знает нас… знает! Ты молодчина, Норби!»

— Я знаю эту девочку, мэм, хотя сейчас она не узнает меня, — вслух сказал Джефф. — Я могу это доказать.

Он вспомнил двусложное слово, которое произносили члены племени, когда указывали на него. Мать ребенка при этом отрицательно качала головой…

Джефф произнес это слово так четко, как только мог, потом улыбнулся и поманил маленькую девочку к себе. Та с радостным криком вырвалась из рук Евтерпы и подбежала к Джеффу как раз в тот момент, когда в зал вошел Рембрандт. Джефф подхватил девочку, крепко прижал ее к себе и крикнул на земном языке:

— Отправляемся в палеолит, Норби!

Они нырнули в гиперпространство и вынырнули обратно с такой быстротой, что Джеффу показалось, будто его желудок остался в другом месте. На этот раз Норби проявил невероятную аккуратность: сцена была точно такой же, как в тот момент, когда они поднимались на корабль, а предводительница племени смотрела им вслед.

Впрочем, не совсем такой же. Пожилая женщина плакала, закрыв лицо руками. Обломок бивня валялся на земле рядом с ней, словно она выбросила его, убедившись в бесполезности своего волшебства.

Женщина подняла голову за секунду до того, как Норби опустил Джеффа и ребенка прямо перед ней. Джефф произнес двусложное слово и отпустил девочку, залившуюся радостным смехом. Она кинулась к предводительнице племени и прижалась к ней. Пожилая женщина обняла ее, улыбнулась и повторила то же самое двусложное слово.

— Так зовут девочку, верно? — спросил Норби.

— Да. Нам пора идти.

Норби снова подхватил Джеффа и поднялся в воздух, но предводительница окликнула их, удерживая девочку одной рукой.

— Я не знаю, что она говорит, — сказал Джефф. — Может быть, она благодарит нас?

— Нам пора, Джефф.

— Подожди. Она протягивает нам реликвию адмирала.

Женщина улыбнулась Джеффу и протянула ему кусочек мамонтовой кости. В ее голосе слышались умоляющие нотки.

— Она хочет, чтобы мы взяли реликвию, — сказал Норби. — Полагаю, это ее дар для нас, в благодарность за возвращение ребенка. Теперь она поняла, что ты — вовсе не заколдованная маленькая девочка, хотя у тебя такие кудрявые каштановые волосы.

— Я не могу принять этот дар.

— Почему же? Мы видели реликвию в нашей настоящей истории, и насколько я представляю, ее сейчас нет в сейфе на борту «Гордости». Бивень может понадобиться нам для того, чтобы вернуться в свое время.

— Нет, Норби. Наша работа еще не закончена. Видишь — она протягивает обломок тупым концом к нам, и там ничего не вырезано. Реликвии еще предстоит пройти через историю.

— Помаши ей на прощание, Джефф.

Серая мгла гиперпространства снова сомкнулась вокруг Джеффа, и ему захотелось плакать. Он думал о том, что никогда не забудет лица пожилой женщины, озаренного радостью и надеждой при виде потерявшегося ребенка. Он представлял себе, как предводительница отведет девочку к матери и как все племя будет петь этой ночью, вознося благодарность луне и звездам.

«Норби, мне будет не хватать этого древнего мира».

«Нашел о чем горевать! Я вот никак не могу вернуться в наше собственное время. Все эти прыжки взад-вперед расстраивают мои эмоциональные контуры».

«Сосредоточься, Норби! Мы должны найти корабль. Запас воздуха в твоем защитном поле ограничен, особенно в гиперпространстве».

«Присоединяйся, Джефф. Мне нужна твоя помощь».

Джефф почувствовал, как Норби плотнее прижал его к себе, и попытался направить свое сознание в будущее.

«Гордость Марса». Джефф старался представить рубку личной яхты адмирала, но ему мешала дергающая боль в ноге. Кровь пропитала все новые повязки и хлюпала в штанине.

Внезапно они ворвались в нормальное пространство-время. Джефф со стуком приземлился на полу рубки и застонал от боли.

— Эй, Джефф, как ты оказался здесь? — произнес знакомый рокочущий бас. — И почему?

— О, адмирал, я так рад видеть вас!

Йоно сидел в кресле за пультом управления. Он выглядел великолепно в своем парадном мундире, надетом после вылета из ледниковой эпохи.

— Я что-то пропустил? — спросил он.

Джефф подавил желание подбежать к адмиралу и обнять его. Кроме того, сейчас он даже не смог бы встать.

— Мы с Норби все исправили, сэр, но теперь мне нужно встретиться с Рембрандтом, чтобы он вылечил мою ногу.

— Но Рембрандт не узнает нас… и что ты имеешь в виду, когда говоришь, что вы «все исправили»? Когда вы успели это сделать?

— Мы восстановили прошлое, — ответил Норби, небрежно махнув рукой, словно речь шла о сущей безделице.

— Но когда… и где в это время был я?

Пожалуй, это самый трудный вопрос, подумал Джефф. Как объяснить гордому человеку, вроде Бориса Йоно, что в одном из возможных временных ответвлений во вселенной его попросту не существует — и лишь потому, что какая-то девчонка из палеолита оказалась разлучена со своим племенем?

— Все очень просто, — заявил Норби, прежде чем Джефф успел прикоснуться к нему и телепатически предупредить о необходимости соблюдать правила приличия. — Благодаря Вашей легкомысленной бабушке и ее роману с русским космонавтом, в Вашей семейной ДНК есть гены, восходящие к этому древнему племени. Пока мы не вернули пропавшую девочку в ее семью, Вы не могли существовать в будущем. Я имею в виду наше настоящее, то есть то самое время, к которому мы все принадлежим. А в ложном времени…

— …меня не существовало, — закончил Йоно, погладив свой массивный подбородок.

— Всего лишь несколько маленьких генов, адмирал, — Джефф помедлил. — Наверное, все Ваши остальные предки были такими же, как считает ваша сестра, но только до и после, э-ээ… хм-мм…

— Думаю, кадет, будет лучше, если я выслушаю всю вашу историю.

Джефф и Норби постарались объяснить, сделав особенный упор на сентиментальной сцене: предводительница племени обнимает вновь обретенную девочку — отдаленную предшественницу адмирала.

— Трогательно, — пробормотал Йоно, утирая глаза краешком носового платка. — Очень трогательно. И вы рискнули своей жизнью ради того, чтобы вернуть мне существование?

— Да, сэр.

— Благодарю Вас, — серьезно произнес Йоно.

— Адмирал, Вас не расстроили наши находки относительно Вашей родословной? — робко поинтересовался Норби.

На щеке Йоно дернулся мускул.

— Расстроили? — он откинул голову и от души расхохотался. — Добрая старая прапрабабушка!

Его смех был столь заразителен, что Джефф тоже начал хихикать. Вскоре оба буквально ревели от смеха.

— Джефф, адмирал! — Норби подождал, а когда они не обратили на него внимания, постучал своим металлическим кулаком по приборной панели.

— В чем дело, Норби? — спросил Йоно, протирая глаза. — Ах да, нам же нужно позаботиться о ране Джеффа. Возьми нас к Рембрандту — разумеется, к правильному Рембрандту!

Норби подключился к бортовому компьютеру.

— Кстати, адмирал, не стоит ли Вам заранее подумать о том, как Вы будете объяснять вашей сестре исчезновение семейной реликвии?

Йоно хлопнул себя ладонью по лбу и закатил глаза.

Глава 13

Тайна семейной реликвии

— Ну-ка, Джефф, попробуй походить по комнате!

Джефф с сомнением посмотрел на Рембрандта, но встал и сделал несколько осторожных шагов. Боли не было. Рана совершенно затянулась, и лишь мышцы бедра казались немного онемевшими.

— Поразительно! — пробормотал он. — Я очень благодарен тебе, Рембрандт. Как тебе удалось так быстро вылечить рану — ведь она снова открылась?

— Сочетание электротерапии и восстанавливающих методов, вроде вашего пневмопластыря, но более эффективных.

Йоно кивнул.

— Я бы отдал все, что угодно, за описание этих методов.

Рембрандт улыбнулся. Он прикоснулся к одному из внешних разъемов ВЭМ и закрыл все три глаза, словно общаясь с компьютером. Через несколько секунд из прорези в стене выпозла маленькая пластиковая карточка. Рембрандт вручил ее адмиралу Йоно.

— Теперь все секреты принадлежат Вам, адмирал. Скажите своим ученым, что получили их от старого колдуна.

— Разумеется, — Йоно широко улыбнулся. — Они подумают, что это наследие моих африканских предков.

Затем уголки его рта опустились вниз, и лицо приобрело горестное выражение.

— Не могу представить, как я объясню своей сестре, что наша родословная оказалась гораздо более запутанной, чем мы полагали!

— Сестры в самом деле могут нагнать страха на своих братьев, — мрачно произнес Рембрандт.

— Как, и вы тоже!..

— Само собой, адмирал. В этот самый момент меня тревожит состояние моей сестры. Если я не отведу вас к ней — причем не только попрощаться, но и поговорить от души, — она будет, мягко говоря… недовольна.

— Вы хотите сказать, что если мы с Норби и с Джеффом уйдем отсюда немедленно, она обвинит в этом Вас?

— Боюсь, что так.

— Нет проблем, Рембрандт, — Йоно разгладил свою парадную форму, выглядевшую значительно лучше, чем рваная хлопчатобумажная туника, которую он оставил на борту «Гордости Марса». — Буду очень рад снова увидеться с Вашей сестрой. Она обладает великолепным даром убеждения.

— Пожалуй, это самое верное определение, которое можно придумать, — согласился Рембрандт. — Я бы тоже дал ей такую формулировку. Но нам лучше пойти к ней немедленно, пока она еще в хорошем настроении.

— Джефф, а где Норби? — спросил Йоно.

— Не знаю. Он пошел с нами в операционную, но потом куда-то пропал. Присутствие биологических существ иногда расстраивает его, особенно если они нездоровы.

— Тогда мы должны найти его.

Пока Рембрандт вел их в обсерваторию, Джефф думал о том, что никогда бы не сумел найти дорогу самостоятельно. Корабль Других был невероятно огроным, со сложной сетью коридоров, подсвеченных особыми оттенками, едва различимыми для человеческого зрения. Искусственная гравитация также была гораздо лучше, чем на любом из кораблей Федерации.

Джефф с адмиралом еще не поведали Рембрандту полную историю своих приключений. Их беспокоила его возможная реакция на существование второго Рембрандта, который жил в ложном временном ответвлении и не узнал своих бывших друзей.

В обсерватории они увидели Норби, стоявшего рядом с Евтерпой. Она казалась чем-то очень расстроенной, даже подавленной.

— Норби! — воскликнул Джефф. — Ты рассказал ей…

— Ничего подобного! — возмутился Норби.

— В чем дело, сестра? — спросил Рембрандт.

— Я занимаюсь музыкой, брат. Мой разум, мои эмоции — вся моя жизнь посвящена музыке…

— Я знаю, дорогая сестра. Тебе нет равных.

— Как бы я ни любила твоих друзей и этого славного маленького робота, но я должна попросить об одной услуге.

— Мы выполним любое Ваше пожелание, дорогая леди, — пробасил Йоно, невольно сделав шаг к ней, словно она была мощным электромагнитом, пртиягивавшим железо, содержавшееся в его красных кровяных тельцах.

— Пожалуйста, больше не позволяйте Норби петь в моем присутствии, — попросила Евтерпа.

— Я всего лишь исполнил один из моих любимых маршей Космической Академии, — оправдывался Норби. — Когда Вы попытались перебить меня, Евтерпа, я подумал, что Вы плохо слышите, и запел погромче…

— Норби, — сурово произнес Джефф. — Ты никогда не признаешься в отсутствии музыкального слуха. Наверное, не каждый человек, лишенный музыкального слуха, знает об этом, но ты-то знаешь! Я могу себе представить, как мучительно было твое пение для такой великой исполнительницы, как Евтерпа.

Она вздрогнула и передернула плечами, словно отгоняя ужасные воспоминания.

— Мне нужно побыть в одиночестве и послушать настоящую музыку, чтобы прийти в себя.

— Не уходите, Евтерпа, — попросил Йоно, протягивая ей записывающее устройство, которое он носил в палеолите. — Возможно, эта музыка и не порадует Ваш утонченный слух, но по крайней мере она покажется Вам заслуживающей внимания.

Повинуясь жесту Евтерпы, из пола вырос небольшой пьедестал. Она вложила в него записывающее устройство и прикоснулась к золотистому пятнышку сбоку.

— Это музыка ваших предков, адмирал?

— М-мда. Да, разумеется!

Музыка наполнила инопланетный зал, и Джефф как будто снова оказался перед угасшим костром, глядя на падающие звезды и слушая первобытный оркестр, исполнявший музыку — молодую, как сама планета. Закрыв глаза, он мог видеть предводительницу племени, игравшую на костяной флейте.

Когда музыка закончилась, Евтерпа лучезарно улыбнулась Йоно.

— Это будет великолепное начало для моей композиции в честь человеческих существ, — сказала она. — Расцвет надежды и красоты в юном мире, не так ли?

Йоно уставился на нее.

— Наверное… да, я целиком и полностью согласен с Вами.

— Я бы хотел выслушать всю историю, — сказал Рембрандт.

— Рассказывайте Вы, адмирал, — предложил Джефф. — Ведь я некоторое время был без сознания.

Йоно начал свой рассказ. Богатые обертоны его голоса раскатывались по залу, описывая восторги, опасности, смешные случаи (Джефф поморщился при упоминании о том интересе, который проявила Мейла к его персоне), о дикой красоте жизни в палеолитических степях Восточной Европы…

— Джефф, — закончив историю, адмирал обратился к нему: — Думаю, нам следует рассказать им о другом временном ответвлении. Но это сделаешь ты, потому что меня там не было.

Рассказ Джеффа поверг других в странное оцепенение. Евтерпа опустила голову, глядя на свои руки. Рембрандт ласково прикоснулся к ее плечу.

— Я рад, что я не тот Рембрандт, которого вы обнаружили в ложном времени, — произнес он. — Но думаю, моей сестре хотелось бы познакомиться с тем маленьким человеческим ребенком, ведь у нее еще не было собственных детей.

— Но я все равно благодарю вас за то, что вы спасли ребенка от той, другой Евтерпы, — дрожащим голосом добавила она. — Ведь только поэтому Борис Йоно мог появиться в нашем времени!

Йоно сглотнул.

— Благодарю Вас, мэм, — он встал и поклонился ей. — К сожалению, нам пора вернуться в наш родной мир.

— Так скоро? — теперь Евтерпа поднялась на ноги так, словно ею двигала какая-то гипнотическая сила. — Мы будем рады видеть вас у себя в любое время. И благодарю вас за музыку. Я думаю, музыка является не только убежищем от тревог или способом выражения чувств, но символическим способом описания реальности — чего-то такого, что никто из нас не может постичь до конца.

— Великолепно, — прошептал Йоно.

— Каждый из нас вносит свой вклад в понимание с помощью красоты, которую мы создаем, — тихо добавил Рембрандт.

— Да, — отозвался Йоно. Он взял верхнюю правую руку Евтерпы и поднес ее к губам.

— Пора идти! — напомнил Норби.

— Так скоро? — отозвался Йоно, эхом повторяя слова Евтерпы.

Она посмотрела на него.

— Наверное, каждая жизнь — это часть музыки реальности, которую мы все разделяем. И мы с вами…

— Мы с вами… — повторил Йоно.

— Уходим немедленно! — завопил Норби. — Джефф, твой уикэнд уже почти закончился, и если мы опоздаем в Космическую Академию, у тебя будут неприятности.

— До свидания, Евтерпа, — произнес Йоно. — Встретимся как-нибудь в другой раз.

Норби прикоснулся к руке Джеффа.

«Давай вытащим его отсюда, Джефф, пока Космическое Командование снова не осталось без своего главного адмирала».

Джефф и Норби отконвоировали Йоно обратно на «Гордость Марса». Войдя в рубку, адмирал опустился в кресло и тяжело вздохнул.

— Знаешь, Джефф, наверное, нам не следовало рассказывать Евтерпе о том, как ее другое «я» хотело сохранить девочку у себя. Мы неравнодушны друг к другу, и насколько мне известно, Другие умеют перестраивать ДНК таким образом, чтобы у двух совершенно разных видов появилась возможность…

— Адмирал! — Голова Норби до упора выползла из корпуса, глаза широко распахнулись. — Что у Вас на уме, сэр!

— Харрумпф! Ничего… совсем ничего. Чисто интеллектуальные спекуляции. Норби, летим ко мне домой, на Марс.

— Но я должен вернуться на дежурство в Академию, — запротестовал Джефф.

— Мы проведем на Марсе лишь несколько минут, кадет. Я должен вернуть сестре семейную реликвию и объяснить, что, э-ээ… в результате анализов выяснилась иная причина ее возникновения.

— Может быть, сначала стоит убедиться, что реликвия у Вас, адмирал? — поинтересовался Джефф, указав на сейф.

— Великие звезды! — воскликнул Йоно. — А что, если история снова изменилась, и ее там нет? Я почти боюсь открывать сейф. Ты уверен, что видел реликвию в руках у предводительницы племени, когда покидал прошлое?

— Да, сэр. Она пыталась вручить бивень мне, но я отказался. Дело в том, что на основании бивня не было вырезанного рисунка, как на Вашей реликвии.

— Норби, открой сейф, — Йоно нервно сцепил руки. — Мне нужно успокоить нервную систему. Рембрандт прав: путешествия во времени — опасная вещь.

— Вот она! — радостно объявил Норби, распахнув сейф.

Йоно поворачивал бивень то так, то эдак.

— Проклятая штука выглядит точно так же, как в тот момент, когда я положил ее в сейф! Как ты думаешь, Джефф?

Осмотрев реликвию, Джефф кивнул.

— Совершенно так же, сэр.

Норби металлически хихикнул.

— Люди вообще не отличаются особой сообразительностью. Реликвия выглядит точно так же, потому что мы стали частью древней истории. Вернее, я стал ее частью.

— О чем ты болтаешь? — взревел Йоно.

— Во-первых, я вошел в историю, когда кончик бивня мамонта обломился от удара по моему корпусу.

— Но Норби, это было лишь в той истории, которую мы создали своим путешествием в прошлое, — возразил Джефф. — В реальной истории воины племени могли убить того мамонта, или найти его скелет и взять бивень.

— Мамонт был жив, когда мы исчезли, — Йоно озадаченно нахмурился. — Однако сейчас бивень выглядит точно так же, как у меня дома.

— Говорю вам: я вошел в историю! — гордо заявил Норби. — Я являюсь неотъемлемой частью этой реликвии!

— Чушь, — отрезал Йоно. — В реальной истории обломок бивня передавался от поколения к поколению, пока не перешел к русскому космонавту, двоюродному прапрадеду Вины Грачевой.

— Взгляните еще раз на основание бивня, — попросил Норби.

Джефф изучил рисунок. Силуэт в форме полумесяца и таинственная точка-звездочка были такими же, как раньше. Внезапно он ахнул и повернул бивень, не отрывая взгляда от полумесяца. Когда выпуклая часть бивня была повернута кверху, точка располагалась прямо над дугой полумесяца.

— Ты прав, Норби, — Джефф неожиданно рассмеялся. — Неплохой временной парадокс, верно?

— Кадет, прошу вас объясниться! — произнес Йоно глубочайшим басом, напоминавшим раскаты грома.

— Все очень просто, адмирал, — жизнерадостно сказал Норби. — После того, как мы с Джеффом вернули маленькую девочку в ее родное племя, та женщина была так потрясена моим появлением с неба, что вырезала мою шляпу на основании вашей реликвии.

— Невозможно, — пробормотал адмирал, прищурившись на резьбу.

— Очень похоже на то, — заметил Джефф.

— Что ж, придется поверить на слово, — Йоно убрал реликвию в карман своего кителя. — Мне даже думать не хочется о временных парадоксах, имевших к этому отношение. Только прошу вас: не рассказывайте моей сестре! Если ей хочется думать, что это звездочка и полумесяц, пусть думает. Остается лишь доказать ей, что Вина права и реликвия фактически принадлежит семье Грачевых.

— Удачи Вам, адмирал, — сказал Джефф.

— Мне она понадобится, — хмуро отозвался Йоно.

Глава 14

Самый длинный уикэнд

— Проклятого дворецкого так и не починили, — недовольно проворчал Йоно, распахнув парадную дверь своего дома.

— Еси бы мы остались здесь вместо того, чтобы болтаться во времени и пространстве, я бы мог починить вашего робота, — заметил Норби.

— Уикэнд был очень увлекательным, — возразил Джефф.

— Норби прав: лучше бы мы остались здесь, — Йоно прошел в холл и прикоснулся к деревянной статуэтке из Древней Африки, стоявшей на полочке вместе с другими раритетами.

— Вы бы никогда не встретились с Евтерпой, — напомнил Джефф.

— И не увидел бы, как сияло ее лицо, когда она слушала музыку моих предков, — подхватил адмирал. — У меня было множество предков, Джефф, и я люблю их всех.

— Я очень рад, адмирал.

Йоно оттеснил Джеффа назад и первым вошел в гостиную. Два женских лица удивленно повернулись к нему.

— В чем дело, Борис? — Иви поставил на столик свою чайную чашку. — Почему ты вернулся?

— Наверное, он все-таки решил поговорить со мной, — проворковала Вина и похлопала по кушетке, приглашая Йоно сесть рядом с ней. — Разве не так, Боренька?

— Вина, ты просидела здесь весь уикэнд?

— О чем ты говоришь, Борис? — спросила Иви. — Ты не ответил на мой вопрос. Почему ты решил вернуться?

— Э-ээ, я хотел отдать нашу реликвию. Нам пора возвращаться в Космическое Командование: меня ждет работа, а Джефф должен передать дежурство.

— Ты так и не научился мыслить рационально, Борис. Сначала ты говоришь, что отправляешься снимать фильм вместе с кадетом и роботом, а теперь вдруг решил поработать. Разве ты не можешь устроить себе нормальный отдых?

— Отдых закончился, Иви.

Норби потянул Йоно за рукав.

— Адмирал, сэр…

— Не сейчас, Норби!

— Но сэр, кажется, я немного ошибся…

— Норби… Иви, скажи мне, какой сегодня день?

— Борис, ты совсем лишился рассудка?

Вина потянула Йоно за другой рукав и заставила его сесть рядом с собой. Адмирал выглядел совершенно сбитым с толку.

— Дорогой Боря, вы с Джеффом и Норби вышли из этой комнаты лишь час назад, — сообщила она.

— Я пытался сказать вам, сэр, — жалобно пискнул Норби. — Небольшая погрешность во вре…

«Заткнись, Норби!» — телепатически прикрикнул Джефф и продолжал вслух:

— Нам пришлось вернуться, потому что адмирал захотел увидеть документы, которые принесла с собой госпожа премьер-министр — те самые, что касаются семейной реликвии. Верно, адмирал?

— Совершенно верно, — Йоно с благодарностью взглянул на Джеффа. — Пожалуйста, Вина, покажи их нам!

Вина Грачева ослепительно улыбнулась.

— Видишь ли, дорогой Боря, за время твоего отсутствия здесь произошли великие перемены, которые…

— Какие еще перемены? — Йоно метнул свирепый взгляд на Норби. — Что ты натворил, маленький металлический монстр?

— Ничего, адмирал, — проскулил Норби. — Я немного перестарался со вре… я хочу сказать, с нашим возвращением сюда. Больше я ничего не делал… во всяком случае, мне так кажется.

— Вы все страдаете склерозом, — заявила Иви. — А ты, Борис, ведешь себя как ребенок. Просто поразительно, как тебе удалось дослужиться до адмирала! Садитесь, Джефф. Выпейте еще немного чаю, а Вина все объяснит — надеюсь, без излишнего драматизма.

— Я не уверен, что смогу вынести новые потрясения, — пробормотал Йоно. — Но лучше уж сразу узнать худшее.

— Боря, любимый, наши семьи действительно связаны между собой! Я всегда ощущала сильное родственное влечение…

— Не переигрывайте, Вина, — заметила Иви со своей обычной резкостью. — Где реликвия?

Адмирал молча протянул ей обломок бивня и набил рот пирожными. Джефф, изголодавшийся по любой нормальной пище, ел и надеялся, что он не слишком похож на человека, недавно выздоровевшего после нападения разъяренного мамонта.

Вина положила руку на бедро адмирала.

— Не расстраивайся, дорогой. Даже твоя любезная сестра не возражала, когда поняла, что на самом деле с юридической точки зрения все было совершенно законно.

— Что именно? — прохрипел Йоно.

— Просто позволь мне иногда показывать эту реликвию моим детям. Она останется у вас — теперь, когда мы знаем, что она действительно принадлежит твоей семье.

— Но это не совсем так… — начал было Йоно.

— Реликвия принадлежит как Грачевым, так и Йоно, — сообщила Иви. — Однако теперь существуют доказательство, что семьи Грачевых и Йоно были связаны между собой в прошлом.

Йоно откинулся на спинку кушетки.

— Ты согласилась с тем, что наша прапрабабушка и тот русский космонавт…

— Наши родители учили нас уважать закон, Борис. Мы должны примириться с последствиями поступков нашей прапрабабушки.

Йоно шумно вздохнул и взял лист бумаги, протянутый Виной Грачевой. Он прочел документ и усмехнуся.

— Только представьте себе! Совместное родословное древо, подтверждающее, что мы с сестрой частично происходим от северных предков.

— От ру-усских! — выдохнула Вина. — От чудесных, замечательных русских предков — через ребенка, родившегося от твоей прапрабабушки вскоре после той роковой миссии на Ио. Не то чтобы я отказывалась от чудесных, замечательных предков по другой линии — ведь я даже ношу имя чудесной, замечательной коренной американки…

— Вина, пожалуйста, покажите моему брату другой документ.

Когда Йоно прочитал следующий документ, он принялся неудержимо смеяться. Джефф заглянул краешком глаза и улыбнулся.

— В самом деле, Борис, — укоризной произнесла Иви. — Я не вижу ничего смешного в свидетельстве о браке. Полагаю, ты счел бы более романтичным, если бы наша прапрабабушка не была законной женой того космонавта!

— О нет, Иви, — Йоно все еще смелся. — Я просто счастлив!

— Это копия свидетельства, — заметила Вина. — Поскольку свадьба состоялась на борту космического корабля, где официальную власть представлял капитан, документ не был зарегистрирован надлежащим образом. Потом корабль попал в аварию на Ио, и все данные в его компьютере были законсервированы. В то время Марс был лишь колонией Федерации, и ситауция прояснилась лишь спустя много лет. Недавно я приступила к изучению архивов и с огромным трудом убедила этот глупый компьютер выдать нужные документы.

— Я мог бы найти их для Вас, мэм, — галантно произнес Норби.

— Вполне возможно, — отозвалась Вина. — Ты кажешься мне весьма сообразительным роботом.

— Благодарю Вас, мэм. Если бы я был человеком, то голосовал бы за Вас.

В этот момент в комнату вбежали маленький мальчик и девочка. Они держались за руки.

— Бабушка, нам можно взять пирожных? — спросил Мартин Лютер Чен. — Мы с Наташей здорово поиграли в саду, но проголодались.

— Разумеется, дорогой, — сказала Иви. — И обязательно поделись с Наташей.

— Хорошо. Я собираюсь жениться на Наташе, когда вырасту.

Дети набрали пирожных и снова выбежали наружу.

— Не падайте в обморок, Иви, — промолвила Вина с очаровательной улыбкой. — Может быть, так оно и случится, и это будет правильно.

Элизабет Виктория Йоно высоко вздернула подбородок, но тут же опустила его.

— За последние полтора часа мне пришлось пережить несколько потрясений, Борис, — сказала она. — Я согласилась с тем, что наша африканская реликвия не перешла к нам прямо по наследству и что наша семья состоит в родстве с семьей Грачевых. В отдаленном родстве, разумеется. Таким образом, ты должен согласиться…

— Но я уже согласился! — заметил Йоно, похлопав Вину по бедру.

— Я имею в виду тот факт, что больше не останусь жить в нашем семейном особняке, — ледяным тоном продолжала Иви. — Я устала быть хранительницей семейных реликвий Йоно, включая и этот слоновий бивень, подаренный нашей прапрабабушкой ее мужу.

— Это было не совсем так, — начал Йоно.

— Пожалуйста, Борис, не перебивай меня. Я переселяюсь в космополис Федерации, где стану членом кабинета в правительстве Вины — министром культуры.

— Примите мои поздравления, мэм, — сказал Джефф.

— И мои тоже, Иви, — пробасил адмирал. — А тебя, Вина, поздравляю с тем, что ты все-таки стала членом нашей семьи!

Йоно галантно поцеловал руку премьер-министра, но когда Вина наклонилась к нему, он неожиданно обнял ее и приник к ее губам куда более жарким поцелуем.

— Ах! — произнесла Вина, немного запыхавшись после такого события. — Значит ли это, Боренька, что остаток уикэнда ты проведешь здесь?

Адмирал вскочил на ноги словно кит, решительно не желающий выбрасываться на берег, несмотря на немалое искушение.

— Джефф, нам пора идти. Съемки! У нас впереди много съемок. Пошли, Норби! До свидания, Иви! Извини, Вина, и до скорой встречи!

Он размашистым шагом вышел из комнаты. Джефф и Норби размашистым шагом выбежали за ним.

В рубке «Гордости Марса» некоторое время стояла полная тишина.

— Где голографическая камера? — наконец спросил Йоно.

— Кажется, вы отдали ее Норби вместе с девочкой, когда отпугивали мамонта.

— Разве? Я не помню.

— Камера была у меня, — сказал Норби.

— А дальше? — грозно спросил Йоно.

— Пожалуйста, не сердитесь, адмирал…

— Норби, что ты наделал?

— Мне кажется, я оставил ее у фальшивого Рембрандта, поскольку потом у меня ее не было. Мне очень жаль, сэр.

— Значит, она потерялась во времени, — заключил Йоно.

— Я накоплю денег из своих сбережений и куплю вам новую камеру, — торопливо сказал Джефф, принимая удар на себя.

— В этом нет необходимости, кадет. Я потерял интерес к съемкам. И к семейной истории тоже. Возможно, когда-нибудь я навещу ту часть Африки, из которой происходят мои предки… но с другой стороны, все человечество ведет свою родословную из Африки.

— Хорошо знать, что если отправиться достаточно далеко в прошлое, то обнаружишь, что все мы родственники, — заметил Джефф. — Все человечество — одно целое.

— Хорошо сказано, кадет! Если тебе когда-нибудь понадобится помощь в составлении твоей собственной родословной…

— Нет, сэр, благодарю вас.

— Человечество — это еще не все, — заявил Норби. — Разве вам не понравилась Евтерпа, адмирал?

— Хм-мм. Женщины! — Йоно уставился в потолок. — Остаток уикэнда я проработаю за своим столом в Космическом Командовании. Летим туда, Норби. Ты не возражаешь против нашего возвращения, Джефф?

— Нет, сэр. Я приступлю к дежурству. Мне кажется, что все оставшиеся выходные в Академии я буду проводить только за занятиями.

Норби вывел корабль в космос и взял курс на огромное орбитальное колесо, известное как Космическое Командование.

— Адмирал, — сказал Норби, — вы уверены, что вас устраивает звание адмирала, если в другом временном ответвлении вы были премьер-министром Федерации?

— Что за нелепый вопрос…

— Я рад, что вы остались адмиралом, — заметил Джефф.

— Благодарю. Я хочу и далее оставаться адмиралом. Я хочу оставаться самим собой — Борисом Йоно, с моими воспоминаниями, моей родословной, моей работой, и… и…

— Что, адмирал?

— …и даже со своей старшей сестрой!

— В самом деле, адмирал? — спросил Норби.

— Ну конечно же! Старшие сестры не так уж плохи — особенно если они растут в семье настоящего адмирала! Премьер-министр Йоно — подумать только! Что за чушь!

Норби и Старейшая Драконица

Джефф Уэллс с братом Фарго и Норби прибывают на планету дракониц на праздник. В разгар празднования к планете приблизилось мыслящее космическое облако, готовое поглотить планету… надежда только на Норби и братьев Уэллс.

Глава 1

Парадная форма

Кадету Джефферсону Уэллсу стоило немалых усилий упаковать свой чемодан. В его комнату в Космической Академии нагрянули трое других кадетов, изнывающих от любопытства и донимающих его расспросами.

Помощи от Норби ждать не приходилось. Хотя робот не задавал вопросов, поскольку отлично знал, куда они с Джеффом собираются отправиться, он старался произвести неизгладимое впечатление на других кадетов, изображая мудрого наставника молодежи. Размахивая своими длинными суставчатыми руками, Норби щедро раздавал советы. Вскоре он переключился на Джеффа:

— Пожалуйста, не клади запасные ботинки на дно, иначе наверху получится горб, и ты не сможешь закрыть чемодан. Засунь их в свободные места, когда закончишь укладывать все остальное. И не забудь положить новую автоматическую зубную щетку — в старой кончилась паста. Я также рекомендую захватить минимум две пары сменных носков, потому что в наших прошлых поездках у тебя часто промокали ноги, а так недолго и простудиться…

Норби продолжал монотонно бубнить под хихиканье остальных кадетов. Джефф искоса взглянул на него и положил лишь одну пару носков: в конце концов, они уезжали только на выходные.

Хотя юноше было пятнадцать лет, ему пришлось пережить много невероятных приключений. Большинство этих историй произошло из-за того, что его так называемый обучающий робот был наполовину собран из странных инопланетных деталей и имел привычку запутывать дела в самые неожиданные моменты.

Но на этот раз Джефф принял твердое решение: эта поездка будет целиком и полностью развлекательной, без тяжелых обязанностей, несчастий, опасностей и промокших носков.

— Джефф, ты не слушаешь меня, — Норби повысил голос.

— Я думаю, прилично ли выгляжу в этой парадной форме. Кажется, я немного вырос из нее.

— Не пора ли тебе перестать расти? — поинтересовался робот. — Ты уже выше Ее Величества, и…

— Смотри, ты похож на орангутанга, — язвительно заметил веснушчатый кадет. — Рукава слишком коротки, это точно.

— Не обращай на него внимания, Джефф, — сказала девушка-кадет, сероглазая, с гладкой бронзовой кожей. — Ты все равно потрясающе выглядишь в парадной форме.

— А кто такая «Ее Величество»? — спросил самый молодой кадет, чьи пухлые щеки разрумянились от любопытства.

— «Ваше Величество» — это просто почтительное обращение, — пробормотал Джефф, ненавидевший ложь. Он откинул со лба прядь каштановых волос и сердито покосился на Норби: робот не должен был выдавать секретную информацию. — Мы собираемся на день рождения к одной очень благородной пожилой леди.

Норби металлически хихикнул, и Джеффу тоже пришлось улыбнуться. Хотя Великая Джемианская Драконица, несомненно, имела благородное происхождение, ее трудно было назвать «пожилой леди». Судя по дыму, который она от волнения выпускала из ноздрей, когда неотразимый Фарго, старший брат Джеффа, расточал ей комплименты, она находилась в самом расцвете лет.

Веснушчатый кадет наморщил нос.

— На днях рождения всегда такая скукотища! Лучше останься с нами. Мы собираемся поиграть в новый вариант моей любимой компьютерной игры «Сорви-Головы». Я называю ее «Большой Космический Взрыв»…

Девушка шутливо пихнула его локтем в бок, другой кадет присоединился к ней, и все трое упали на почти упакованной чемодан Джеффа.

— Норби! Они не дают мне собраться!

Выпустив свои гибкие руки на всю длину, робот сгреб в охапку двоих ребят, поднялся в воздух на мини-антиграве (ученые Земной Федерации никак не могли скопировать это устройство) и выплыл из комнаты, выпустив их в коридоре за дверью. Прежде чем он вернулся за девушкой, она быстро поцеловала Джеффа и выпорхнула наружу, по пути подмигнув Норби.

Юноша закончил упаковывать вещи и теперь сидел на чемодане, пытаясь закрыть замок.

— Готов поспорить, ты забыл о подарке для Великой Драконицы, — заметил Норби.

— Боже мой, и в самом деле! Наверное, я просто не считаю себя настоящим почетным гостем на праздничном вечере Великой Драконицы.

— Но это глупо, Джефф.

— Вовсе нет. Когда ты вернулся с Джемии на прошлой неделе, я не получил официального письменного приглашения. Оно пришло только для «Великолепного Гуманоида, Фарли Гордона Уэллса», цитирую по памяти. Я готов признать, что Великая Драконица попросила брата захватить заодно и меня, но лишь потому, что ты мой робот и никто из нас не может перемещаться в гиперпространстве без твоей помощи.

— Она попросила Фарго взять с собой не только тебя, но и Олбани Джонс.

— Они обручены.

— А ты его младший брат. Ты этим недоволен, а, Джефф?

— Нет, конечно же… — Джефф помедлил. — Ну может быть, самую капельку. Я всегда был вторым, и согласись, это совсем непросто, когда ты на целых десять лет моложе. Олбани, Фарго и джемианские драконицы все еще считают меня ребенком.

— Если бы ты был взрослым, то не забыл бы о подарке.

— Норби! — в сердцах воскликнул Джефф. Но робот был прав. Юноша застонал, чувствуя себя полным глупцом. — Как ты думаешь, еще не поздно купить подарок?

— Не нервничай. Поскольку я гениальный робот, то уже упаковал подарок для Великой Драконицы. Он лежит во внутреннем кармане чемодана. Это дубликат голографического портрета твоего старшего брата.

— Спасибо, Норби.

— Извини, что я не положил твой портрет, но тебе он все равно не нравится, а мы с тобой всегда считали, что у Фарго поразительно фотогеничная внешность.

Секретный агент адмирала Йоно улыбался им с голопортрета, висевшего на стене. Его голубые глаза сияли, черные волосы были уложены красивой волной. У Фарго было лицо галантного кавалера, а его любовь к опасным похождениям сочеталась с тонким чувством юмора. Джефф невольно улыбнулся в ответ.

Приятный тенор прервал его размышления.

— Я рад, что младший брат ценит мое изображение, — то же самое интересное, голубоглазое лицо улыбалось с компьютерного монитора, — но я еще больше обрадуюсь, если вы поторопитесь. Мы с Олбани находимся на причале двенадцатого дока Космического Командования. «Многообещающий» уже закусил удила и бьет копытом — если вы не возражаете против такой банальной метафоры.

— А где адмирал Йоно? — спросил Джефф. Главный адмирал Космического Командования Борис Йоно замыкал узкий круг людей, когда-либо бывавших на отдаленной планете под названием Джемия.

— Ему придется провести уикэнд в дискуссиях с Советом Федерации. Похоже, Совет собирается радикально изменить протокольные и пенсионные правила — на которые ты, естественно, не обращал внимания из-за своего юного возраста и неспособности планировать на будущее. Адмирал очень расстроен. Дело не в том, что ему осталось немного до пенсии, но предложенные изменения по поводу формы офицерского состава отразятся на его бюджете. Он только что выложил кругленькую сумму за новую парадную форму… кстати, надеюсь, ты надел свою лучшую форму, Джефф?

— Та синяя, которая сейчас на мне, — это моя лучшая форма. Вся беда в руках, то есть в рукавах. Они слишком коротки.

— По-моему, сойдет. Кроме того, драконицы все равно считают нашу одежду нелепой. Правда, Ее Величество обладает загадочной способностью различать, одет ли человек так, чтобы проявить уважение к ее высокому положению в обществе. А теперь поторопись, малыш. Норби домчит тебя до места, как верный конь.

Экран потемнел. Прежде чем Джефф успел возразить, робот в самом деле мгновенно схватил его вместе с чемоданом и вылетел на антиграве в коридор. Огибая гуляющих кадетов, они помчались по залам Академии, занимавшей лишь незначительную часть гигантского колеса Космического Командования, медленно вращавшегося по орбите вокруг Марса.

— Норби, сбрось скорость, иначе нас оштрафуют!

— Я спешу попасть на Джемию. Мне не терпится встретиться со своим отцом.

Вообще-то говоря, у Норби было два «отца». Одним из них считался старый космолетчик Мак-Гилликадди, обнаруживший инопланетные части его механизма в разбитом космическом корабле и использовавший их при сборке нового робота. Другим был робот по имени Первый Ментор, оставленный на планете Джемия таинственной расой космических путешественников, которых называли Другими.

— Ты в любое время можешь совершить гиперпрыжок на Джемию и встретиться с отцом. Разве ты не собираешься поздравить Великую Драконицу и присутствовать на ее празднике?

— Разумеется, но Первый Ментор сейчас строит новую станцию головидения для дракониц, и я собираюсь помочь ему на завершающей стадии. Вы всегда недооценивали мои таланты в усовершенствовании безмозглых приборов. Джемианские роботы хорошо конструируют других роботов и чинят компьютеры, но они не могут подключаться к ним так, как это делаю я, чтобы производить тонкую наладку. Я очень умный робот, Джефф.

— Надеюсь, на этот раз у тебя не будет неприятностей с техникой.

— У меня никогда не бывает неприятностей.

— Норби!

— Ну, почти никогда.

Они уже видели причал двенадцатого дока и две машущие фигурки: Фарго и его невесту, прекрасную Олбани Джонс.

— Пожалуйста, Норби, постарайся не расстраивать Великую Драконицу в ее день рождения. У нее крутой нрав, поэтому не забывай о приличиях, ладно?

— Можешь на меня положиться, Джефф.

Глава 2

Великое празднество

— Отличная посадка, что ни говори, — с гордостью произнес Норби.

— Ты великолепен, Норби, — Олбани похлопала по макушке куполообразной шляпы робота с широкими полями. Оола, Многоцелевое Домашнее Животное, глухо заворчала, недовольная тем, что девушка перестала гладить ее зеленую шерстку.

— Точное попадание, — рассеянно добавил Фарго, как будто, несмотря на весь свой прошлый опыт полетов с Норби, он и не предполагал ничего иного. Мысли его были заняты переписыванием текста песни, сочиненной в честь юбилея.

— Поразительно, — согласился Джефф. — Мы безо всяких осложнений отчалили от Космического Командования. Ты без единой ошибки подключил гипердвигатель к бортовому компьютеру корабля. Мы с легкостью вошли в гиперпространство и сразу же оказались на Джемии, в нужном месте и времени. Это выше моего понимания — с нами абсолютно ничего не случилось.

— Ты не веришь в меня, — упрекнул Норби дребезжащим голоском, свидетельствующим о крайнем расстройстве его эмоциональных контуров. Он отключился от приборной панели маленького космического катера и добавил: — Смотрите, а вот и встречающие.

Черное металлическое тело Первого Ментора сверкало на смотровом экране, словно только что отполированное, а вдалеке, за его спиной, свет джемианского солнца отражался от большого замка Менторов. Три глаза Первого Ментора сияли от счастья, нижняя пара его рук поднялась в приветственном жесте. На верхних руках сидели зеленая зверушка, от которой произошла на свет Оола, и маленькая драконица Заргл. Она принарядилась к празднику: вокруг шипов на ее спинном гребне была красиво обвита многоцветная ленточка.

С чемоданами в руках, трое людей вышли из корабля в сопровождении Норби, несущего Оолу. Та тут же спрыгнула на землю и вприпрыжку поскакала к Первому Ментору и своей матери. Заргл раскинула крылья и подлетела к Фарго с помощью золотого антигравитационного воротника, непременной принадлежности всех джемианских дракониц.

— А где адмирал Йоно? — спросила она на Земном языке, в котором за последнее время добилась значительных успехов.

Олбани объяснила ей по-джемиански. Девушка не упускала случая попрактиковаться в произношении, так как выучила язык телепатически и с тех пор почти не имела возможности говорить на нем. (Телепатия не составляет труда для тех, кто когда-то был укушен джемианской драконицей.)

— Что ж, — вздохнула Заргл. — По крайней мере, Фарго здесь. Великая Драконица с нетерпением ожидает его приезда. И разумеется, мы очень рады видеть Джеффа и Олбани.

Они направились через рощу к дворцу Великой Драконицы, в котором из людей довелось побывать одному лишь Фарго. Джефф тащился позади, не в силах избавиться от скверного ощущения, что его пригласили лишь из-за Норби. Пока Земная Федерация еще не построила надежный корабль с гиперприводом, лишь гипердвигатель Норби мог перенести любого человека с Земли на Джемию, через всю галактику. «Лучше бы я остался с другими кадетами», — с грустью думал юноша.

«Не расстраивайся», — это был Норби, прикоснувшийся к его руке и установивший телепатический контакт.

«Может быть, я помогу тебе и Первому Ментору с установкой голографического оборудования вместо того, чтобы идти на эту вечеринку?»

«Извини, но твои познания в электронике не такие уж твердые».

Это была правда. Джефф сносно разбирался во многих вещах, но в отличие от Норби, Фарго и Олбани, он не мог похвастаться блестящими познаниями в какой-то одной области. Брат однажды назвал его «мелким мастером на все руки». В то время Джефф был доволен этим определением и гордился своими познаниями в разных мелочах. Но теперь он злился на весь мир, и в первую очередь — на себя.

«Хорошо, Норби, — отозвался он. — Но полагаю, ты не будешь возражать, если я понаблюдаю за вашей гениальной работой?»

«Не стоит, Джефф. Зачем обижать Великую Драконицу в ее день рождения? Я настоятельно советую тебе отправиться на вечеринку».

«Все охотно дают мне советы, но они-то как раз делают, что хотят, а я не могу. Никто не считает меня взрослым. Я учусь в Академии и еще точно не знаю, чем займусь в жизни. Наверное, меня нельзя назвать настоящей личностью, разве что по сравнению с другими кадетами».

«Но, Джефф…»

«У Фарго, к примеру, есть любимая работа. Он одаренный певец и может очаровать любую особу женского пола, будь то на Земле или в других местах. Он доволен собой. Олбани — одна из лучших полицейских на Манхэттене, не говоря уже о том, что она красивая и очень добрая. Даже Оола, хотя она изменяет форму по желанию своего владельца, наслаждается жизнью. А драконицы, с тех пор как Менторы цивилизовали их предков и научили их размножаться почкованием, просто счастливы».

«Джефф, ты хочешь сказать, что все вокруг довольны собой, кроме тебя? Не волнуйся, это возрастное и скоро пройдет. А пока постарайся радоваться тому, что ты такой, как есть».

«Ах, оставь меня в покое!» — юноша стряхнул с себя руку робота, мучительно осознав, что раньше никогда не говорил со своим другом так резко. Чувствуя себя несчастным и виноватым, он поднялся по мраморным ступеням к широкой террасе перед дворцом.

На террасе стояли многочисленные статуи предыдущих Великих Дракониц, и все они казались Джеффу невыносимо самодовольными. Он мрачно смотрел на них. Больше всего ему сейчас хотелось быть обыкновенным подростком и заниматься обычными делами вместе с другими кадетами.

«Но я никогда не жил обычной жизнью, — подумал он. — Во всяком случае, с тех пор, как наши родители погибли в катастрофе, и Фарго пришлось воспитывать меня. Когда я купил Норби в магазине для подержаных роботов, жизнь стала гораздо интереснее, но теперь, когда я вижу довольных джемианских дракониц и их дочерей, живущих в мире и согласии…»

На этом размышления Джеффа прервались. Ему внезапно пришло в голову, что Джемия кажется ему слишком… скучной.

Дворец Великой Драконицы стоял на вершине пологого холма, возвышаясь над окрестными миниатюрными замками, в которых жили остальные драконицы. Однако сам дворец занимал подчиненное положение по отношению к огромному замку Менторов, стоявшему на значительно более высоком холме. С террасы Джефф мог видеть в отдалении джемианский океан. Поверхность суши — небольшого континента размером примерно с Австралию — была покрыта лесами, лугами и многочисленными озерами.

Даже погода на Джемии была приятной и предсказуемой. Легкий дождик шел дважды в неделю, поздно вечером. Никаких неприятностей и неожиданностей.

— Пошли, Джефф! — крикнул Фарго, стоявший у парадных дверей дворца. — Перестань изображать из себя безутешного влюбленного. Праздник скоро начнется, но мы с Олбани хотим совершить небольшую прогулку по дворцу.

Норби поднялся на антиграве к широкому плечу Первого Ментора и посмотрел на юношу сверху вниз. Его эмоциональные контуры явно были возбуждены: он поскрипывал и часто моргал.

— Мы с отцом собираемся вернуться в замок Менторов, — сказал он. — Надеюсь, ты хорошо проведешь время на вечеринке.

— Ладно, я постараюсь, — Джефф с запозданием осознал, что ведет себя как упрямый, обидевшийся ребенок.

— Развлекайтесь и веселитесь, — произнес Первый Ментор своим глубоким голосом. — Мы с Норби придем попозже и доложим о наших успехах.

— Не ешь много сладкого, Джефф, — предостерег робот. Тот пожал плечами и промолчал. На душе у него стало еще тяжелее.

У гостей с Земли забрали их чемоданы, и к ним присоединилась драконица Зи — мать Заргл, решившая стать экскурсоводом. Она провела их по дворцу, с такой тщательностью и энтузиазмом описывая его красоты, что когда осмотр подошел к концу, Джефф почти обессилел от старания выглядеть жизнерадостным и заинтересованным. Он заметил, что Фарго и Олбани тактично не стали упоминать о том, что земные короли и императоры некогда владели значительно более грандиозными и роскошными дворцами.

В длинной галерее, увешанной картинами, Зи указала на последний холст — самый большой, оправленный в резную раму.

— Это моя бабушка. Теперешняя Великая Драконица была ее первой почкой, а моя мама — второй[12]. Она была, пожалуй, самой прекрасной из всех Великих Дракониц — маленькая и стройная, с особенной бледно-зеленой чешуей. Я хорошо ее помню.

— Да, она очень красива, — согласилась Олбани. — А когда она умерла?

— Что вы, она вовсе не умерла. По крайней мере, мы в этом уверены. В каждом антигравитационном воротнике, которые мы носим, есть миниатюрный монитор жизненных функций, подающий сигнал Менторам в случае болезни драконицы. Они бы сообщили нам о кончине Старейшей Драконицы.

— Вы давно не получали известий от нее? — поинтересовался Фарго.

— Да, с тех пор, как она удалилась на покой, будучи еще в расцвете сил. Большинство пожилых дракониц проводят остаток своих дней в семье, продолжая заниматься живописью или музыкой, но некоторые становятся руолон… Заргл, я не знаю, как перевести это слово.

— Отшельницами, — подсказала ее дочь. — Эти глупые пожилые дамы отправляются на уединенные острова на другой стороне планеты. Я бы ни за что не согласилась жить там. Лишиться всех друзей и развлечений — какая тоска!

— Ты еще ребенок, дорогая, — заметила Зи. — Мы, джемианские драконицы, с огромным уважением относимся к тем, кто хочет провести остаток жизни в общении с природой и в философских раздумьях. Старейшая — одна из таких отшельниц, причем самая мудрая. Я надеюсь, что она здорова и сможет прийти на праздничный вечер. До сих пор бабушка отклоняла все приглашения, которые моя тетя посылала ей, когда стала Великой Драконицей.

— Мама не сказала вам, как они с Великой Драконицей тревожатся за Старейшую, — шепнула Заргл, пока Зи открывала стеклянные двери в дальнем конце галереи. — Согласно нашей истории, все предыдущие Великие Драконицы оставались здесь и пользовались привилегиями, даруемыми Старейшим. Очень странно, что отшельница никогда не покидает свой остров и не навещает нас.

— Дорогая, — предостерегающе произнесла Зи, отступив в сторону, чтобы люди могли выйти на заднюю террасу дворца. — Моя бабушка еще в молодости была необычной Великой Драконицей — очень хрупкой и, на мой взгляд, чересчур интересовавшейся тайнами бытия и сознания. Без сомнения, она достигла вершин медитации, но мне хочется надеяться, что она не забывает есть и содержит себя в чистоте.

Олбани и Фарго вышли на террасу, но Джефф помедлил.

— А Старейшая радовалась жизни, когда она была Великой Драконицей? — неожиданно спросил он.

— Не думаю, — ответила Зи. — Пожалуйста, не говори об этом при моей царственной тетушке, но Старейшая всегда вела себя так, словно остальные драконицы были недостаточно воспитаны, разумны и умелы. Она могла бы остаться Великой Драконицей еще на несколько лет, но подала в отставку. А после этого, как уже говорила Заргл, она так и не вернулась к нам.

Джефф последовал за ней на террасу. Несмотря на свое уныние, он залюбовался видом, открывшимся перед ним. Терраса заканчивалась широкой мраморной лестницей, ведущей к огромной арене, покрытой мягкой травой и окруженной купами садов. В самом центре арены бил фонтан, подсвеченный разноцветными прожекторами; в воде плавали золотые рыбки. С ветвей деревьев свисали лампы, а на газоне через равные промежутки было расставлено множество низких столиков.

— Посмотрите на дракониц! — воскликнула Олбани. — Их здесь сотни!

Драконицы порхали над кронами деревьев и одна за другой совершали мягкую посадку за столики. Каждая приносила с собой лампу, и вскоре вся арена засверкала огнями.

— Практически все явились на праздник, — заметила Зи.

— Вот так вечеринка! — воскликнул Фарго. — Неужели они думают, что услышат мой голос на этом грандиозном футбольном поле?

— Не волнуйся, дорогой Фарго, — сказала Заргл. — Твой голос будет передаваться через усилители. Менторы об этом позаботятся.

Зи кивнула.

— Мы ждем, что новая станция головидения вот-вот будет запущена. Теперь, с приездом Норби, есть надежда, что она заработает еще до начала празднества. Те немногие, кто не смог попасть во дворец, увидят и услышат речь Великой Драконицы точно так же, как если бы они лично присутствовали здесь.

Заргл хихикнула.

— Великая Драконица надеется, что с запуском новой станции все собрания нашего Совета будут полностью голографическими. Но когда дело касается угощения, все предпочитают собираться здесь, так что расходов у нее не убавится.

— Я не согласна, — заявила Зи. — Многие джемианцы стали такими домоседами, что ненавидят путешествия. Возможно, сегодня мы в последний раз увидим столь представительное собрание. Поэтому-то мы так надеемся, что Старейшая Драконица согласится прийти. Когда придет ответ от нее, Первый Ментор сразу же отправится за ней на своем корабле.

— Как вы общаетесь с отшельницами? — спросил Фарго.

— Это трудное дело, поскольку они отказываются от любой технологии, за исключением своих антигравитационных воротников. Они растят овощи и, насколько мне известно, собирают водоросли и мелких съедобных существ в океане. Раз в месяц Менторы посылают автоматический флайер, который облетает их острова и доставляет письма от нас.

— Но они такие упрямые, что не пользуются флайерами для передачи своих ответов, — добавила Заргл. — Вместо этого они используют огненных пчел.

— Огненных пчел? — переспросила Олбани. — Это насекомые, живущие в огне?

Заргл указала на ночной цветок, лепестки которого только начали распускаться в наступающих сумерках. В чашечке цветка сидело насекомое размером примерно с земного шмеля, но с багряным туловищем и крылышками. Из выпуклости на спине насекомого время от времени появлялись вспышки фиолетового света.

— Вроде светлячка, — прошептала Олбани. — Но похоже на пчелу.

— Поэтому я так перевела наше название, — с гордостью сказала Заргл. — Я единственная джемианка, видевшая ваших земных светлячков, но, боюсь, наши огненные пчелы гораздо красивее.

— В самом деле, — согласилась девушка. — Но если они передают сообщения вспышками света…

— …от острова к острову, а затем на континент, — перебила Зи. — Или, если ответ требуется немедленно, они сигналят почтовому флайеру, который передает сообщение в замок Менторов.

— Наши земные светлячки недостаточно разумны для такой работы, — заметил Фарго. — Впрочем, эти огненные пчелы тоже не кажутся сообразительными.

— Они не обладают индивидуальным разумом, — согласилась Зи. — Зато они образуют рудиментарный ульевый разум, способный передавать и принимать сообщения. Кроме дракониц, это единственные существа на Джемии, обладающие хотя бы зачатками разума.

— Ты не упомянула о морских драконах, — сказала Заргл.

— Они неразумны. Это ужасные и злобные существа, происходящие от древних примитивных драконов и приспособившиеся к жизни в океане. Надеюсь, Старейшая не попала в пасть к одному из них. Она очень любила плавать. Наши озера совершенно безопасны, но океан — совсем другое дело.

Джефф впервые услышал о существовании опасных мест на Джемии. Он был заинтригован и уже собирался предложить поездку к океану, когда из дворца важно вышли четыре драконицы и встали по четырем углам задней террасы. Они подняли странные изогнутые рожки и протрубили громкий сигнал, после которого сразу же воцарилась тишина.

Драконицы, сидевшие за столиками, встали и повернулись к задней террасе. Гости с Земли вместе с Зи и Заргл отошли в сторону.

Двойные стеклянные двери распахнулись, и Великая Драконица вышла из дворца. Ее встретили приветственные возгласы. Она выглядела великолепно в украшенной самоцветами золотой накидке, с рубиновыми колпачками на клыках и хвостовом гребне и множеством колец, нанизанных на когти.

— Боюсь, Великая Драконица заметно поправилась со времени моего последнего визита, — пробормотал Фарго. — Вряд ли она согласится на диету. Но тем не менее я рад, что она оставила один коготь свободным для моего подарка.

Он вынул маленькую коробочку из кармана своего наимоднейшего пиджака и подошел к виновнице торжества. Толпа гостей внизу затаила дыхание. Происходило неслыханное: кто-то осмелился приблизиться к владычице, прежде чем она произнесла свою приветственную речь!

Фарго низко поклонился и протянул коробочку Великой Драконице. Она сняла крышку, выдохнула небольшой язычок пламени от радости и удивления и прижала Фарго к себе. Поскольку он был ниже на полголовы, ее горячее дыхание опалило ему макушку. Он поморщился, но нашел в себе силы очаровательно улыбнуться. Высвободившись из когтистых объятий, Фарго снова поклонился и попятился к Джеффу и Олбани.

— Я подарил ей кольцо с огненным опалом, — прошептал он. — На земле опалы не так уж дороги, зато здесь их нет. По-моему, огненный опал очень соответствует темпераменту Ее Величества.

Великая Драконица широко раскинула крылья.

— Приветствую вас, мои джемианские подданные и дорогие гости с Земли! — загремел ее голос. — Я рада, что вы пришли. Желаю вам от души повеселиться на вечере в честь моего дня рождения.

Она наклонила голову, и все снова разразились радостными криками.

— И это вся речь? — обескураженно спросил Фарго.

— На своих днях рождения тетушка любит выглядеть величественной и немногословной, — пояснила Зи. — После угощения будут еще речи, а потом ты исполнишь свою песню.

Рубиновые колпачки на клыках Великой Драконицы ярко сверкнули в широчайшей улыбке, растянувшей ее пасть от уха до уха. Она подала знак драконицам-герольдам. Те подняли свои инструменты и еще раз громко протрубили сигнал.

— Мы будем есть, — объявила хозяйка праздника. В этот момент она очень напоминала судью, оглашающего обвинительный приговор.

— Интересно, это «мы» означет «все мы» или только царственную особу? — пробормотал Фарго. — Я, например, проголодался.

— Давайте последуем за тетушкой, — предложила Зи. — Я буду идти немного впереди вас, потому что инопланетянам не подобает следовать сразу же за Великой Драконицей.

— Они могут случайно наступить на ее великолепный плащ, — буркнул Фарго. — Не беспокойтесь, мы с Олбани знакомы с правилами церемониального протокола.

Олбани улыбнулась. Мэр Манхэттена, приходившийся ей отцом, ничуть не напоминал особу королевской крови.

Пока Зи вела маленькую группу по мраморным ступеням вслед за Великой Драконицей, Джефф ощущал на себе внимательные, изучающие взгляды. Все джемианские драконицы уже слышали о землянах, но многие еще никогда не видели их.

Зи указала на центральный фонтан.

— Тетушка установила его на месте плавательного бассейна. Она утверждает, что после злоключений с Джеффом и Норби на Нухленонии с нее достаточно купаний, за исключением ритуального утреннего омовения[13]. Когда Старейшая была Великой Драконицей, она пользовалась бассейном для собраний Совета. Это случалось довольно часто, потому что в то время Менторы были еще парализованы и ржавели в своем замке. Лишь потом появились вы и освободили их[14].

— Извините, Зи, я не поняла вас, — сказала Олбани. — Великая Драконица собирала Совет рядом с бассейном?

— Не рядом с ним, а в нем. Моя бабушка считала, что коллективное плавание облегчает совместную работу.

Фарго приподнял брови.

— А что, если кто-нибудь случайно наглотается воды? Разве это не повлияет на биохимический процесс, с помощью которого вы выдыхаете пламя?

Зи улыбнулась.

— Думаю, бабушка специально добивалась этой цели. Обычай проводить совещания в плавательном бассейне обеспечивал безопасность даже при самых серьезных разногласиях, когда атмосфера начинала накаляться.

— Я должна рассказать об этом своему отцу! — воскликнула Олбани. — Пожалуй, бассейн вместо большого стола в городской ратуше заметно улучшит обстановку на совещаниях в мэрии. Кроме того, мой отец плавает лучше остальных членов Совета.

— Манхэттенская политика значительно более опасна и увлекательна, чем все, что происходит на Джемии, — заметил Фарго, чмокнув свою невесту в розовую щечку.

— Не забывайте, что Джемия когда-то была опасным местом, — сказала Зи. — Прежде чем Другие оставили здесь Менторов, которые цивилизовали наших предков биоинженерными методами, мы, драконы, были свирепой шайкой огромных животных. Мы остались единственными наземными хищниками, поскольку съели всех остальных.

— Ваши предки все еще живут в океане, — напомнила Олбани.

— Да, это так, — печально отозвалась Зи. — Некоторые из нас любят порыбачить и утверждают, что свежая пища лучше синтетического протеина и овощей с гидропонных плантаций. Но рыбалка — очень опасное развлечение. Я беспокоюсь за Старейшую, ведь она любила порыбачить.

Они подошли к большому столу с табличкой «Для Великой Драконицы и ее гостей».

— Тетушка будет приветствовать знакомых за другими столами, а мы посидим здесь и подождем ее, — сказала Заргл.

Земляне расселись на подушках, специально приготовленных для бесхвостых существ, не способных с удобством устроиться в джемианских креслах.

— Мне нравится здесь, на Джемии, — призналась Олбани, обводя взглядом счастливых, резвящихся дракониц. — В нашей земной истории гораздо больше зла, чем в вашей, а так как я полицейский, то знаю, что правонарушения еще не изжиты. А вы такие мирные и так довольны своей жизнью!

Джефф поморщился.

Глава 3

Отвергнутое приглашение

— Попробуй цагли, — Заргл протянула Джеффу пурпурный шарик.

— Что это?

— Специальная праздничная закуска: фаршированные шарики из листьев дерева, растущего на другом конце нашего континента.

Юноша принялся жевать, даже не спросив, чем нафаршированы листья. На вкус цагли напоминал шпинат со сливовой начинкой — непривычно, но терпимо. Он взял еще один шарик. Ему не хотелось разговаривать, так как все сразу же догадались бы, что он совсем не рад празднику. Великая Драконица выглядела необычайно довольной, и он боялся испортить ей настроение.

Фарго взял большой кусок того, что считалось на Джемии праздничным пирогом, намазал его сиреневым джемом, откусил кусочек и расплылся в улыбке.

— Ваше Величество, Вы великолепная повариха!

Та улыбнулась в ответ.

— Я сама испекла пирог.

Джефф подумал о том, что такое поведение типично для брата, заранее узнавшего от Зи, что Великая Драконица собственноручно приготовила праздничный пирог. Что ж, дипломатичность была одним из многих талантов Фарго.

— А ты умеешь готовить, Джефф? — спросила Заргл.

— Не очень хорошо. У меня ничего не получается очень хорошо.

— Мой брат очень практичен, — быстро вставил старший Уэллс. — У него больше здравого смысла, чем у большинства людей.

Джефф понимал, что плохое настроение машает ему видеть все в истинном свете, но продолжал избегать общения, сгорбившись на своей подушке, чтобы не привлекать к себе внимания.

В этот момент один из маленьких неразумных рабочих роботов подкатился к столу и вручил Великой Драконице сложенный листок бумаги. Она развернула его и начала читать. Из ее пасти вырвался горестный стон; большие слезы потекли по ее чешуйкам и закапали в салат.

— Мама опять отвергла мое приглашение!

— Боже мой! — воскликнула Зи. — Старейшая дала какое-нибудь объяснение?

— Мама никогда не снисходит до объяснений! — Великая Драконица вытерла глаза кочником своего парадного плаща. — Она вообще ничего не сообщает о себе. Огненные пчелы на ее острове просто просигналили «нет» почтовому флайеру, а тот послал сообщение компьютеру в замке Менторов.

— Раз уж так происходит из года в год, то, может быть, мы просто забуем об этом, и… — осторожно начала Зи.

— Но в моем приглашении было ясно сказано, что это совершенно особенный праздник! На нем присутствуют гости с другого конца галактики, и кроме того, это может быть последний раз, когда все драконицы собираются вместе — не только ради моего дня рождения, но чтобы выразить свою благодарность за счастье жить на Джемии, самой прекрасной планете во Вселенной!

Джефф заметил, как его брат переглянулся с Олбани и улыбнулся ей. По мнению Фарго, лишь Земля заслуживала такого определения.

— Дорогая тетушка, — успокаивающе тоном произнесла Зи. — Старейшая, несомненно, наиболее стойкая из наших отшельниц, а разве их предназначением не является одиночество и размышления о бренности жизни?

Великая Драконица фыркнула.

— Это уж точно, но как мама может о чем-то размышлять, будучи запертой на самом дальнем островке в джемианском океане? Она действительно Старейшая, но за пятьдесят лет никто из нас не пользовался плодами ее мудрости. Она отвергает нас! Она отвергает меня!

— Но, разумеется, Вашей мудрости достаточно для разумного правления, мадам, — галантно произнес Фарго. Великая Драконица смахнула слезинку, похлопала его по плечу и громко всхлипнула.

— Ну хорошо, хорошо. Мне просто хотелось бы, чтобы мама сообщала о себе. Это было бы достаточным подарком на день рождения. Мы, драконицы, живем долго, но не бессмертны. Через пятьдесят лет я имею право знать, все ли в порядке с моей мамой, и не говорите мне, что я должны слепо доверять сигналам этих огненных пчел!

Зи изумленно взмахнула когтистыми лапами.

— Но огненные пчелы не умеют лгать!

— Как знать, может быть, на том острове они одичали и даже стали злобными. О, мои крылья и когти, неужели моя мама больна или даже умерла?

— Пошлите ей еще одно приглашение, — предложила Олбани.

— Что толку? — Великая Драконица выдохнула облачко дыма и тяжело опустилась на тронное кресло, вынесенное наружу специально ради этого случая. Ее золотой плащ развевался за ее спиной, хвостовые шипы обвисли. Она снова расплакалась.

— Вечеринка определенно испорчена, — прошептала Заргл на ухо Джеффу. — Наверное, Старейшая в самом деле умерла.

Юноша с трудом встал: его ноги затекли от сидения на низкой подушке.

— Ваше Велиичество, мой робот может быстро доставить меня к Вашей матушке, и тогда мы выясним, больна она или нет, — сказал он. — Норби узнает координаты ее острова у компьютера в замке Менторов, и мы немедленно отправимся туда.

— Превосходная идея! — Великая Драконица медленно выпрямилась. — Я с самого начала догадывалась, что земляне — весьма разумные существа. Это в полной мере относится к тебе, Джефф. Даже если ты не убедишь маму явиться на наш праздник, я буду у тебя в неоплатном долгу, если ты выяснишь, как она себя чувствует. А если случилось самое худшее, вы с Норби должны принести мне… сами знаете что. Принесите ее сюда. Это вам по силам?

— Если понадобится, мы вызовем корабль.

— Джефф, — сказал Фарго. — Тревога Ее Величества уляжется быстрее, если Норби сразу же вернется сюда вместе со Старейшей, а потом заберет тебя с острова. Конечно, если ты не боишься немного побыть в одиночестве.

— Разумеется, нет! — Джефф неожиданно понял, что ему хочется немного остаться одному. Обычно он был либо дома, вместе с Фарго, либо в Академии, с другими кадетами. А остаться одному, без Норби… вот уж действительно, настоящее одиночество!

«Я нуждаюсь в этом, — подумал он. — Может быть, я наконец избавлюсь от дурного настроения».

— Я сделаю все, чтобы привести сюда Вашу матушку или хотя бы передать Вам устное сообщение от нее, — сказал он, поклонившись Великой Драконице.

— Мама живет в пещере на маленьком острове, на самом севере архипелага. Даже без координат Норби легко обнаружит его с низкой орбиты над планетой.

— Я иду за ним. Может быть, мы даже успеем вернуться до конца торжества.

Не останавливаясь, чтобы узнать мнение Фарго, Джефф взбежал по мраморной лестнице, пересек дворцовые покои и вышел на переднюю террасу, где ему поневоле пришлось остановиться. Замок Менторов стоял довольно далеко, на высоком холме, а он забыл спросить, где находится новый центр голографической связи. Собственная глупость настолько обескуражила Джеффа, что ему не хотелось возвращаться и спрашивать. Прогулка могла бы помочь ему немного развеяться, но, к несчастью, у него было мало времени.

Телепатический контакт с Норби на большом расстоянии был невероятно труден и раньше удавался ему лишь несколько раз. Даже драконицы и Менторы могли общаться телепатически, лишь прикасаясь друг к другу. Юноша опустился на верхнюю ступеньку террасы и попытался настроиться на своего робота, но что-то мешало ему сосредоточиться.

— Что ты здесь делаешь, Джефф? Дуешься на весь мир?

— Норби! Ты уловил мое телепатическое сообщение?

— Какое сообщение? — Робот подплыл к Джеффу и со стуком приземлился на террасе. — Я пришел объявить, что благодаря моим усилиям станция головидения находится в превосходном рабочем состоянии.

— Это здорово, но у нас нет времени на похвальбу перед Великой Драконицей. Она хочет, чтобы мы нанесли визит ее матушке. Нужно вернуться в замок Менторов и выяснить точные координаты острова, где она находится.

Глаза Норби закрылись. Через несколько секунд он открыл их и произнес:

— Я узнал координаты. Настроившись на несущую волну коммуникации между дворцом и замком, я могу обращаться к компьютеру, не подключаясь к терминалу. Гениально, не правда ли?

— Да, конечно. Но нам нужно торопиться.

Взяв Джеффа за руку, робот поднялся над дворцом на антиграве. Потом он остановился.

— В чем дело? Отсюда открывается потрясающий вид на окрестности, но нам нужно успеть вернуться на вечеринку — либо со Старейшей, либо с ее посланием.

— Если ты помнишь, Другие вывели на орбиту вокруг Джемии спутники, генерирующие силовое поле. Оно мешает войти в атмосферу планеты или выйти из нее в нормальном пространстве. Я рассчитываю маршрут в гиперпространстве, который позволит нам появиться на другой стороне Джемии.

— Обычно ты не раздумываешь над такими вещами.

— За последние несколько часов я перегрузил свои логические контуры, готовя к запуску суперсовременную станцию головидения для Джемии. Так, давай посмотрим… Поехали!

Независимо от того, сколько раз Джеффу приходилось бывать в серой пустоте гиперпространства вместе с Норби, оно всегда вызывало у него приступ страха, похожий на нервную щекотку. Он знал, что не может выжить за пределами защитного поля робота. Кроме того, обычные органы чувств не работали в гиперпространстве, если только человек не находился на борту космического корабля. Это означало, что они с Норби могли общаться только телепатически.

«Давай выбираться отсюда. Мне нравится здесь не больше, чем всегда».

«Я тороплюсь, Джефф. Держись».

Яркий солнечный свет ударил юноше в глаза и ослепил его. Поморгав, он увидел, что они летят над каким-то огромным осторовом. Сначала он не мог сообразить, как высоко они находятся, но потом разглядел внизу зеленые пятна растительности. Воздух казался разреженным и был со странным запашком.

— Что случилось с растительностью, Норби? И не кажется ли тебе, что эта территория слишком велика для острова?

— Прошу прощения, я малость перепутал, — робот опустился пониже. — Это главный континент, и мы находимся очень высоко.

Он продолжал снижаться.

— Я не вижу замка Менторов и дворца Великой Драконицы. Норби!

То, что находилось внизу, представляло собой огромное болото, в котором копошились скользкие существа, напоминавшие нечто среднее между змеями и лягушками.

— Ты вернулся в прошлое вместо того, чтобы переместиться в пространстве! — завопил Джефф. — До того, как Другие высадились на Джемии! До того, как Менторы построили замки и начали приучать дракониц к цивилизации! Даже до того, как здесь вообще появились драконы! Я не вижу внизу ни одного существа разумнее пресноводной амфибии.

— Извини. Я попробую еще раз. Наверное, будет лучше перелететь к тому месту, куда мы собирались попасть, и оттуда вернуться в наше время.

Норби снова начал подниматься, пока у Джеффа не закружилась голова. Потом робот помчался над планетой с такой скоростью, что когда они вылетели на ночную сторону, созвездия превратились в смазанные полосы света. Звезды Джемии были не только ярче, но и более многочисленны, чем в ночном небе Земли.

— Я могу различить другие планеты этой системы, — сказал Джефф, когда Норби остановился и повис в воздухе неподалеку от северного полюса. — Вон первая планета — Солнечное Пастбище, как ее называют драконицы. Вроде нашего Меркурия, только гораздо больше.

— Джемия следующая, а третья — Облачный Дом. Но она выглядит как-то неправильно, Джефф. Посмотри на этот красноватый оттенок. В наше время она кажется пушисто-белой из-за особой атмосферы, окружающей ее, как на некоторых спутниках в нашей Солнечной системе; я имею в виду спутники Сатурна и Юпитера.

— Но откуда на этой мертвой планете потом появилась атмосфера? Это очень странно, Норби. — Голос юноши прервался, потому что их окружило защитное поле Норби. Они вышли за пределы атмосферы Джемии.

«Здесь нет защитного поля, Джефф. Должно быть, мы попали в прошлое задолго до того, как Другие обнаружили Джемию».

«Пожалуйста, давай совершим гиперпрыжок к Облачному Дому и посмотрим, что там происходит. Может быть, какой-то естественный феномен уничтожил предыдущую атмосферу и она еще не успела восстановиться?»

Они нырнули в гиперпространство и вынырнули обратно так быстро, что Джефф не успел подготовиться к неприятному ощущению падения, когда оба вышли в нормальный космос. Они находились лишь в нескольких километрах от поверхности планеты, покрытой красноватой почвой и ржаво-бурыми валунами.

«Здесь вообще нет атмосферы. Даже такой, как на Марсе, прежде чем земляне начали строить там свои купола. Наверное, Другие считали Джемию исключительной планетой и окружили ее силовым барьером, чтобы в будущем мирные драконы жили на поверхности, а не блуждали по опасной джемианской системе».

«Верно, Норби. Джемия — единственная планета в этой системе, где жизнь возникла естественным путем, как у нас на Земле. Но дракониц устраивает оседлая жизнь, в то время как люди вышли в космос, колонизировали другие планеты и построили орбитальные станции, вроде Космического Командования. Мне больше нравится быть человеком».

«Рад, что тебе хоть что-то нравится. Это первое разумное высказывание, которое я слышу от тебя за сегодняшний день. Может быть, я попробую путешествовать во времени короткими прыжками, чтобы выяснить, когда на Облачном Доме появилась атмосфера?»

«Хотелось бы, но у нас нет времени. Я думаю, Другие пробовали оживить эту планету, но после экспериментов с атмосферой переключились на Джемию, где уже существовала жизнь».

«Я бы мог вернуться обратно в ту же секунду. Тогда мы потратим лишь наше биологическое время и все равно попадем к Старейшей Драконице».

«Мы не можем рисковать, Норби. Как бы мне ни хотелось удовлетворить свое любопытство, нам нужно увидеть Старейшую».

«Но я хочу выяснить…»

«Готов поспорить, ты не сможешь вернуться отсюда в наше время и найти Старейшую Драконицу!»

«То есть как это, не смогу? Я гениальный робот!» — Норби умудрился передать чувство обиды даже при телепатическом контакте.

«Тогда докажи это. Ты уже устроил путаницу, и если мы появимся во дворце после окончания вечеринки, могу себе представить…»

«Я тоже, Джефф. Когда Великая Драконица рассержена, она изрыгает жуткое пламя».

Глава 4

В поисках Старейшей Драконицы

На этот раз гиперпрыжок продлился немного дольше обычного, но когда они возникли в обычном пространстве, то увидели маленький островок со скалистой вершиной в центре и темным отверстием пещеры у основания скалы, неподалеку от песчаного пляжа.

— Это правильное время, и я уверен, правильное место. Ты должен признать, что я сработал безукоризненно.

— Да, Норби. Но как ты узнаешь, тот ли это остров, который нам нужен?

— Тот самый, не сомневайся. Я ввел нужные координаты, да и в любом случае к северу отсюда не видно никакой суши. К счастью, на Джемии нет ледниковых шапок, как на Земле. Здесь не так тепло, как во дворце Великой Драконицы, но думаю, прохлада для тебя даже приятнее. Спускаемся?

— Я не вижу внизу Старейшей. Вообще-то, я не вижу ничего, кроме скал и растительности, — Джефф нахмурился, что-то припоминая. — Великая Драконица сказала мне, что ее матушка была самой маленькой и изящно сложенной из всех джемианских дракониц. Возможно, она прячется под теми деревьями или в пещере. Давай поищем ее.

Норби опустился на землю перед входом в пещеру. Ручеек, струившийся с каменного карниза, приятно журчал невдалеке. Вокруг никого не было, но старательно возделанные овощные грядки на другой стороне ручья указывали на присутствие разумного существа.

— Приятное место, — заметил Джефф, расстегнув верхнюю пуговицу своего парадного кителя. — Может быть, ночи здесь холодные, но днем довольно тепло. Только посмотри на эти великолепные овощи! Тот, кто их вырастил, хорошо разбирается в агрономии. И готов поспорить, цветочные клумбы тоже не выросли сами по себе. Я бы не возражал пожить отшельником в такой обстановке.

— Почему она не вышла встретить нас? — спросил робот.

— Она отшельница… Норби, мы с тобой дураки!

— Только не я! Что ты имеешь в виду?

— Мы с тобой появились на Джемии через много лет после того, как Старейшая сложила с себя полномочия Великой Драконицы. Если она прячется где-нибудь здесь, то, наверное, потому, что никогда раньше не видела человека или робота, похожего на тебя. Мы могли испугать ее.

— Особенно потому, что мы говорим на Земном языке.

— Ты прав, — Джефф перешел на джемианский: — Здравствуйте, мадам Старейшая! Мы пришли с приветствиями от вашей дочери, Великой Джемианской Драконицы. Вы здесь?

Ему никто не ответил.

— Мы ищем Старейшую Драконицу! — закричал юноша. — Это ее остров или мы ошиблись адресом?

Из отверстия пещеры послышался слабый звук, весьма похожий на человеческий храп. Он сопровождался облачком дыма, медленно поплывшим к незваным гостям.

— Она спит, — прошептал Джефф. — Нам следует помнить о том, что она очень пожилая леди. Мне страшно не хочется будить ее, но время уходит, и мы должны возвращаться обратно. Сможем ли мы разбудить ее, не испугав при этом? Наверное, с годами она стала еще более маленькой и хрупкой. Скажи, у джемианских дракониц не бывает сердечных приступов?

— Не знаю, Джефф. Никогда не спрашивал.

— Наверное, нам стоит немного подождать. Пусть проснется сама и выйдет из пещеры.

— Как ты справедливо заметил, у нас нет времени. Я пойду в пещеру. Ты знаешь, как я тактичен, верно?

Прежде чем Джефф успел возразить, Норби подплыл по воздуху ко входу в пещеру и завопил во всю мощь:

— Эй, Старейшая, вы здесь?

— Норби, нельзя так обращаться к бывшей Великой Драконице!

Выругавшись сквозь зубы, Джефф направился к пещере. Робот, вопивший на пределе своих сил, неожиданно исчез внутри.

Джефф столкнулся с ним у самого входа. Металлический бочонок, вылетевший наружу, ударил его в грудь и едва не опрокинул на землю.

— Держи меня! Спаси меня!

— Спасти тебя? Тебе полагается защищать меня!

— Но ты органическое существо, и ты любишь животных, даже самых жутких и странных. В тебе есть эта особенная черта, даже Фарго так говорит.

— Что там за животное?

— Ужасный монстр! Самое страшное чудовище, которое я когда-либо видел. Оно открыло один огромный глаз, посмотрело на меня, а потом мои сенсоры уловили его жаркое дыхание…

— Настоящее одноглазое чудище, вроде циклопов из греческих мифов?

— Да! Давай уйдем отсюда. Я готов признать, что струсил. Более того, я ошибся и доставил тебя не на тот остров.

Джефф оглянулся по сторонам.

— Но этот сад явно выращен разумным существом. О, Норби! Если морские драконы научились выходить на сушу, то один из них мог напасть на Старейшую!

— И теперь ждет новой добычи. Например, нас с тобой.

— Если это чудище съело Старейшую, нам нужно провести расследование. Я не могу вернуться к Великой Драконице и сказать, что мы обнаружили монстра…

— …переваривающего ее матушку.

— Норби, ты должен вернуться туда. Никакое органическое существо не захочет полакомиться металлическим роботом.

— Откуда ты знаешь? Этот глаз был такой огромный, а зубы еще больше! Может быть, у монстра есть специальный аппарат для перемалывания пищи, как у некоторых земных птиц.

— Камешки в зобу?

— Вот-вот, и оно воспользуется моим бочонком вместо камешка. Я не хочу идти туда. Скажи Великой Драконице, что мы не смогли отыскать остров.

— Я отказываюсь лгать! — Джефф сжал кулаки. — Я взрослый человек и не буду вести себя, как испуганный ребенок. Я иду туда.

Он решительно вошел в тень пещеры. Норби на цыпочках следовал за ним.

— Норби, я ничего не вижу.

— Я просканировал внутренность этой пещеры, — сухим, педантичным тоном ответил робот, пытаясь сохранять спокойствие. — Там есть что-то огромное.

— Но что именно?

— Не знаю.

— Может быть, твои сенсоры ошибаются. Возможно, тебе просто показалось, будто ты что-то увидел.

— Тогда как ты объяснишь шум, который мы услышали раньше?

Раздосадованный своей нелогичностью, Джефф сделал шаг вперед и крикнул:

— Мадам Старейшая? Мы пришли к Вам с миром!

Внезапно в темноте появилась люминесцирующая щель, которая начала расширяться и округляться. Это зрелище сопровождалось звуком, похожим на медленный рокот океанского прибоя, накатывающегося на пустынный берег.

Джефф прикоснулся к Норби.

«Будь готов уйти в гиперпространство по моему приказу».

«Надеюсь, я успею вовремя».

Юноша всмотрелся в люминесцирующий круг, и внезапно его желудок мучительно сжался. Он понял, что видит огромный глаз, чье веко только что поднялось.

«Джефф, я хочу уйти!»

Глаз моргнул, и на некотором растоянии от него в темноте возникла другая щель. Вскоре на пришельцев смотрели два огромных глаза.

Послышался громкий скребущий звук, словно огромный хвост зашуршал по камням где-то в глубине пещеры. Затем в темноте зашевелилось нечто поистине гигантских размеров.

Джефф начал пятиться к выходу.

— Давай уйдем сейчас, — умолял Норби.

— Подожди. Мы должны выяснить, не съело ли оно Старейшую Драконицу.

— Вряд ли этот монстр будет настолько любезен и сообщит тебе, что он ел на обед. Иногда твое любопытство доставляет нам больше неприятностей, чем любые мои ошибки. Я предлагаю вернуться на главный континент и доложить обо всем Великой Драконице.

— Доложить ей, что мы так и не попытались узнать, была ли ее матушка съедена чудищем из пещеры? Нет, Норби. Сначала нам нужно получить информацию. Кроме того, оно не набросилось на нас. Возможно, оно снова заснет…

Пещера наполнилась угрожающим грохотом, перемежавшимся с отвратительным скрежетом, как будто кто-то точил когти о каменную стену.

— Что ты сделало со Старейшей Драконицей? — завопил Джефф, забыв перейти на джемианский язык.

Из глубокой тени по направлению к выходу двинулся темный, угрожающий силуэт. Пока Норби пытался оттащить друга назад, он увидел, как существо медленно движется вперед, приближаясь к полоске света перед пещерой.

— Джефф, ты только посмотри на эти дикие глаза и на размер клыков! Эта махина еще больше, чем предки цивилизованных драконов! Это морской дракон, примитивный и опасный. Я хочу уйти отсюда!

— Как этот дракон может быть морским, если у него есть задние и передние лапы? Наземные животные, вернувшиеся в океан, с течением времени обычно отращивают плавники или другие приспособления для плавания.

— Научная дискуссия здесь неуместна, Джефф. Чудовище раззевает пасть, и если оно выстрелит в меня пламенем, то расплавит мои внутренности!

— Ты всегда можешь улететь на антиграве или уйти в гиперпространство, если возникнет необходимость. Думаю, сейчас тебе пора обогнуть это существо и заглянуть в глубину пещеры. Посмотри, нет ли там Старейшей Драконицы или хотя бы ее костей.

— А ты собираешься отвлечь этого динозавра, чтобы он не расплавил меня?

— Я попробую, — Джефф отошел на несколько шагов. — Как ты думаешь, если я начну размахивать руками…

Но прежде чем Норби успел ответить, чудовище с ужасным шипением запрокинуло голову и издало оглушительный рев. В следующее мгновение из зубастой пасти вырвался длинный язык пламени.

Джефф, едва успевший отскочить в сторону, зацепился за Норби и упал на жесткие камни. Робот схватил его за руку.

— Бежим отсюда! В следующий раз оно не промахнется.

— Здесь что-то не так, Норби.

Сперва юноша не мог понять, в чем дело, но затем заметил, что в пещере уже не так темно, как раньше. Чешуйчатое тело чудовища стало более заметным. Джефф внимательно вглядывался в полумрак, но так и не смог увидеть в пещере маленькую джемианскую драконицу, живую или мертвую.

— Камень пылает, Джефф! Чудовище подожгло его.

— Это невозможно. Камни не горят.

— Смотри!

Сперва кадету показалось, что чудовище постоянно изрыгает пламя, но потом он убедился в правоте Норби. Огонь толчками вырывался из похожей на лепешку каменной глыбы, лежавшей на карнизе пещеры.

В мигающем свете Джефф смог лучше рассмотреть чудовище. Оно было вдвое крупнее любой джемианской драконицы, имело блекло-зеленую чешую и скругленные хвостовые шипы. Кончик одного из длинных клыков был обломан, но остальные выглядели достаточно острыми и опасными.

Юноша поднялся на ноги и снова попятился.

— Пожалуй, я пока не буду искать тело Старейшей, — пробормотал Норби, цепляясь за его рукав.

— Попозже, — согласился Джефф. — Может быть, после того, как чудовище уйдет купаться или на охоту. Мы можем наблюдать с верхушки дерева…

— Берегись!

Чудовище снова подняло голову и разинуло пасть, выдохнув огромный клуб едкого дыма. Джефф закашлялся.

— Кто? — прорычало чудовище, выдохнув длинный язык пламени и новую порцию дыма. Джефф пытался ответить, но у него слезились глаза, и он лишь снова закашлялся.

— Кто? — вопрос был задан на чистейшем джемианском языке.

Глава 5

Убеждение

Норби тянул друга за руку.

— Почему ты не приказываешь мне забрать тебя отсюда, Джефф? Мне не нравится…

— Тише. Теперь мы должны говорить по-джемиански.

— Это чудовище спросило нас или кто-то другой из пещеры?

— Не знаю, — Джефф перешел на джемианский: — Я человек с планеты Земля. Меня зовут Джефферсон Уэллс, а это мой личный обучающий робот Норби.

Пламя, исходившее от каменной глыбы, замигало и погасло. Прежде чем глаза кадета успели снова привыкнуть к темноте, существо переместилось в тень. Сверкнули огромные глаза, а затем раздался новый раскат рева.

Джефф сморщился, опасаясь получить болезненный ожог, но увидел лишь яркий язычок пламени, снова вырвавшийся из камня. Это была старинная масляная лампа, погасшая и снова зажженная!

Чудовище высоко вскинуло голову и занесло когтистую лапу, словно изготовившись разорвать свои жертвы на мелкие кусочки.

— Мадам Старейшая, Ваше Высочество…

— Хумпф! — новый клуб дыма вылетел наружу. — Ты мог бы поклониться в присутствии бывшей царственной особы, хоть и выглядишь как самый настоящий инопланетный монстр.

Джефф торопливо поклонился.

— Я счастлив встретиться с Вами, Ваше Высочество.

— Ваше Могучее и Ужасающее Высочество, — добавил Норби дребезжащим от страха голоском.

— Джефф Уэллс с планеты Земля? — Она наклонилась и обнюхала Джеффа. — Никогда не слыхала о такой. И что, там все похожи на тебя?

— Все люди похожи, но отличаюстся цветом кожи и волос. Нас радует разнообразие…

— Тьфу! Я не интересуюсь инопланетянами. Уходите.

— Но мэм, мы явились к Вам, потому что…

— Это возмутительно! — произнесла Старейшая Драконица и выдохнула в лицо Джеффа очередной клуб дыма, от которого он закашлялся. — А я-то думала, что уединение на самом дальнем и холодном острове Джемии обеспечит мне душевный покой! Но нет: через каких-то пятьдесят лет после отставки в мою жизнь опять нагло вмешиваются. И кто же — инопланетные монстры!

— Но, хотя никто не навещал Вас в течение последних пятидесяти лет, Вы наверняка получали письма…

— Я занимаюсь медитацией и философскими размышлениями, болван!

— Значит, вы ничего не знаете о землянах и даже о том, что роботы-Менторы ожили и снова помогают драконицам?

— Ба! Меня это не интересует. Убирайся отсюда, инопланетянин, и забери с собой этого робота-недомерка. Он выглядит так, словно его перекусили пополам, а потом расплющили.

— Значит, тебе не нравятся мои форма и размеры? — завопил оскорбленный Норби. — Да я сейчас…

Джефф положил ладонь на шляпу робота, установив телепатический контакт.

«Пожалуйста, не говори и не делай ничего, что могло бы вывести ее из себя. Мы должны убедить ее пойти с нами».

«Я не хочу убеждать ее. Она злобная и грубая. Кроме того, вы оба не поместитесь в моем защитном поле, а мы можем вернуться только через гиперпространство».

«Ты заберешь ее, а потом вернешься за мной».

«Я не собираюсь тащить с собой это существо! А вдруг поездка ей не понравится, и она расплавит меня?»

«Я уверен, что ты сделан из более или менее жаропрочного материала».

«Это «менее» как раз и беспокоит меня, Джефф».

«Заткнись, Норби. Она снова начинает пускать дым».

— Ты что, онемел, человек по имени Джефф? Почему ты не уходишь?

— Я инструктировал своего робота. Мы делаем это телепатически.

— Джемия не нуждается в других телепатических существах.

— Земляне, как правило, не обладают телепатическими способностями, но у меня они есть, благодаря любезности вашей внучки Зи.

— Зи рисковала подхватить инфекцию, укусив инопланетное чудовище, чтобы передать ему телепатические таланты? — Тяжелые веки драконицы приподнялись, и она яростно уставилась на Джеффа. — Чем ты заставил ее — угрозами? Ты ранил ее?

— Нет, мэм. Она сама хотела, чтобы я научился понимать ее. Это было уже довольно давно. Теперь мы добрые друзья, и я хорошо знаком с Вашей дочерью, Великой Драконицей. Поэтому-то мы и пришли к Вам.

— Уходите. Я ничего не знаю о сегодняшней Джемии и не хочу знать.

— Но прошло пятьдесят лет…

— Очень короткий срок для медитации в пожилом возрасте.

— Ваша дочь опасается, что с Вами случилось несчастье, поскольку Вы уже давно не посылаете ей ни слова, кроме «нет».

Драконица прикоснулась к багряному диску, свисавшему с ее золотого антигравитационного воротника.

— Я приказала моим огненным пчелам отвечать «нет» на любые запросы с почтового флайера. Возвращайся во дворец и передай моей дочери, что я пребываю в добром здравии. Но даже если бы заболела, то мой монитор не сообщил бы об этом, потому что я перепрограммировала его. Я стара и имею право умереть там, где хочу. А после кончины родственники заберут мое тело.

— Не такая уж вы хорошая отшельница, если разговариваете со своими огненными пчелами, — заметил Норби. — Наверное, никто во Вселенной не может быть по-настоящему одинок.

Драконица опустилась на корточки и закатила глаза.

— Какая жалость, что я поклялась быть пацифисткой! С каким удовольствием и облегчением я сожгла бы этого настойчивого органического монстра и его возмутительного робота!

— Это Вы возмутительно себя ведете! — закричал Норби. — Вы не беспокоитесь ни о ком, кроме себя! Сунули нос под крыло и не хотите никому помогать!

— Замолчи, — осадил его Джефф. — Следи за своими эмоциональными контурами.

— Вы не только разговариваете с огненными пчелами — а я ощущаю в глубине пещеры присутствие целого роя этих насекомых, — но готов поспорить, Вы установили некую форму общения с морскими драконами. Мои задние глаза смотрят на пляж, и я вижу трех морских драконов, наполовину выползших из воды. Возможно, они пытаются подслушать нас.

Драконица моргнула и тяжело вздохнула.

— Это так, мэм? — спросил Джефф. — Вы разговариваете с пчелами и морскими драконами?

— Они не слишком хорошие собеседники, но я установила с ними дружественные отношения, так что пчелы не жалят меня, а морские драконы не хватают меня за хвост, когда я купаюсь. Скажи мне, человек, ты со своим болтливым роботом собираешься остаться на этом острове? Тогда я попрошу морских драконов помочь мне перебраться на другой остров. Мой антигравитационный воротник еще работает, но я немного старовата для дальних полетов.

— Мы не собираемся оставаться здесь, мэм. Мы всего лишь хотели попросить вас на короткое время вернуться во дворец, на праздник в честь дня рождения Вашей дочери. Она очень расстроилась, узнав о Вашем отказе.

— Глупо и экстравагантно со стороны моей дочери поддержиивать традицию празднования дня рождения, — сердито заявила Старейшая Драконица.

— Тогда, пожалуй, нам пора, — Джефф взял Норби за руку. — Прощайте, Ваше Высочество.

Драконица прочистила горло.

— Хм-мм. Может быть, перед уходом хотя бы объясните, что вы за существа?

«Она любопытна, Джефф. Попытайся использовать это».

«Помоги мне, Норби. Прикоснись к ней».

«Я не хочу!»

«Ты должен. Прикоснись и открой свои банки данных по Джемии для ее разума. Тогда она узнает обо всем, что там происходило, и о нас тоже».

— Мэм, — юноша заговорил вслух. — Мой робот собирается передать вам информацию.

— А это не больно?

— Я никому не причиняю боли. Я знаю Законы роботехники!

Драконица снова вздохнула.

— Пожалуй, если вы уйдете без объяснений, я буду постоянно думать о том, кто вы такие, а это нарушит мою медитацию. Начинай, Норби. Прикоснись ко мне.

Робот вытянул свою гибкую руку на всю длину и прикоснулся к кончику драконьего хвоста, завитому в колечко. Он закрыл все четыре глаза, и драконица тоже зажмурилась. В течение нескольких минут они сидели тихо и неподвижно.

— М-да, вот так дела! — наконец произнесла драконица. — Значит, ты вместе с Менторами соорудил новую станцию головидения, и теперь все встречи Совета буду проходить голографически? Об этом можно только сожалеть.

— Почему же? — Джефф хитро прищурился. — Если некоторые предпочитают одиночество…

— Уединенная медитация — это достижение прежней эпохи, — голос Старейшей звучал как-то неуверенно. — Во всяком случае, так принято считать.

— Многие отшельники в истории Земли после долгих лет медитации и одиночества возвращались в мир, чтобы научить людей и передать им свои знания.

— Я не уверена, что узнала достаточно, — печально ответила драконица. — А хотелось бы! Я могла бы стать полезной для других — хотя и не так, как в те времена, когда правила на Джемии. Нет, с этим покончено. Но должно быть что-то: какое-то событие, которая придаст моей жизни завершенность.

— Для начала Вы можете осчастливить свою дочь появлением на ее дне рождения, — предложил Джефф. — Прошу вас, пойдемте с нами! Уже сейчас мы едва успеваем вовремя попасть туда. Между прочим, Ваша правнучка Заргл будет счастлива познакомиться с Вами.

— Я рада, что Зи отпочковалась, — промолвила Старейшая. — Я воспитывала ее после того, как погибла ее мать, моя вторая дочь. У бедняжки расстегнулся антигравитационный воротник во время полета над океаном. Она упала вниз, и морские драконы съели ее. С тех пор Зи всегда испытывала страх перед океаном, но я его не боюсь. В моем возрасте нечего бояться, кроме собственной бесполезности.

— Джефф, я думаю, что наше возвращение во дворец должно выглядеть как торжественное событие, — сказал робот. — Я слетаю и возьму «Многообещающий».

— Значит, вы пойдете с нами на вечеринку, мэм? — спросил юноша.

— Да. Но только потому, что она будет последней в истории Джемии.

— Поторопись, Норби. Я останусь здесь, — Джефф прикоснулся к маленькому роботу. — «И постараюсь сделать так, чтобы она не передумала», — телепатически добавил он.

— О’кей. Я скоро вернусь.

Когда Норби исчез, хвост Старейшей нервно дернулся, но потом она улыбнулась Джеффу, показав все свои клыки.

— Пошли, я хочу искупаться перед вечеринкой.

— Но у нас нет времени…

— Для нужных вещей всегда есть время, — она тяжело прошествовала из пещеры мимо гостя, вышла на песчаный пляж и погрузилась в воду, хлопая кожистыми крыльями.

При ее приближении морские драконы нырнули в океан. Джефф последовал за ней к берегу, размышляя о том, сможет ли он спасти Старейшую, если морские драконы окажутся не такими дружелюбными, как она считает. У них были узкие, плоские головы, не свидетельствующие о большом уме, а их длинные нижние клыки угрожающе торчали наружу.

— Будьте осторожны, Ваше Высочество!

— Снимайте свою одежду и присоединяйтесь ко мне, молодой человек. Вода превосходна, и у нас принято принимать ванну перед встречей с Великой Драконицей.

— Я принял душ сегодня утром, мэм, — однако Джефф снял ботинки и носки, положил их на ближайший плоский камень и поболтал в воде босыми ногами.

— Я попросила морских драконов принести желеобразные яйца одного из низших существ, обитающих на морском дне, — сообщила Старейшая. — Моя дочь обожает их. Это будет моим подарком для нее.

— Надеюсь, поиски яиц не займут у них много времени, — сказал Джефф. — «Многообещающий» вот-вот будет здесь.

В следующее мгновение тень корабля упала на песчаный берег, и Джефф облегченно вздохнул. Норби проявил просто невероятную расторопность.

— Посланец морских драконов тоже возвращается, — сказала Старейшая. — Пожалуй, тебе стоит отойти…

Но было уже поздно. Морской дракон с неистовым ревом встал на дыбы, поразительно напоминая древние рисунки мифических морских змеев. Правда, кроме когтистых плавников этот дракон обладал также набором коротких щупалец вокруг головы. Он бросил сетку, сплетенную из морских водорослей и набитую влажными, слизистыми яйцами. Сумка с чавкающим звуком упала на ботинки и носки Джеффа.

Ботинки было легко вытереть, но носки оказались безнадежно испорченными. Пока Джефф помогал Старейшей вместе с ее подарком подняться на борт «Многообещающего», ему не давала покоя мысль, что Норби видел всю сцену, и теперь не упустит случая посмеяться над ним.

— Тебе повезло, — сказала Старейшая, когда они вошли в рубку. — Это был самый скверный из морских драконов. Он отличается не только извращенным чувством юмора, но и ненасытным аппетитом. Я чувствовала, что на самом деле ему хотелось съесть тебя, но так как он боится меня, то решил передать яйца самым неудобным способом.

— Вы всегда обладали властью над животными, мэм?

— Над некоторыми — да. У меня талант к…

— К чему? — быстро спросил Джефф.

— Ты невероятно любопытен, не так ли?

— Извините. Мой старший брат Фарго постоянно высмеивает меня за эту черту характера. Но мне в самом деле очень хочется узнать о ваших способностях.

— Мне кажется, я обладаю даром убеждения, — сказала Старейшая Драконица, проведя когтистой лапой по редким маленьким волоскам на своем чешуйчатом подбородке. — Во всяком случае, по отношению к огненным пчелам и морским драконам. Но мне не удалось убедить тебя, чтобы ты оставил меня в покое. Наоборот: это ты убедил меня вернуться во дворец, несмотря на то, что я внушала тебе страх… не отрицай, я чувствую такие вещи! Может быть, ты человек выдающейся храбрости, Джефф Уэллс?

— Нет. Но мне очень нравится Великая Драконица, и я просто не мог вернуться без вас и разочаровать ее. Она хочет снова встретиться со своей матушкой, и я уверен, что остальные драконицы будут рады узнать о Вашем даре убеждения…

— Перестань льстить мне, молодой человек. Если я чему-то и научилась в своем отшельничестве, так это искусству принимать вещи не такими, какими они кажутся, а такими, какие они на самом деле.

— Я не льстил вам. Мне казалось, я говорил от всего сердца.

— Не надо романтизировать мои предполагаемые таланты, Джефф Уэллс. В действительности у меня есть только одно преимущество.

— Какое же?

— Мой возраст. Для молодых это обычно звучит загадочно, — драконица рассмеялась. — Да и для стариков тоже.

— Скоро мы будем во дворце, — сказал Норби, сидевший за приборной панелью. Он прикоснулся к Джеффу и установил телепатический контакт. — «Будь осторожен, Джефф. Я не доверяю этой драконице. Они все вырастают с возрастом или эта какая-то особенная?»

«Не знаю. Но полагаю, джемианские драконицы похожи на земных рептилий, которые продолжают расти до самой смерти».

«Что ж, если сила убеждения пропорциональна ее размерам, то очень жаль, что Старейшей не было рядом, когда ты паковал чемодан. Она бы заставила тебя положить побольше запасных носков».

Глава 6

Погода меняется

Согревшийся и переодетый в сухие носки, Джефф купался в лучах славы и похвалах Великой Драконицы. Она чуть не упала в обморок, когда ее мать вышла из «Многообещающего», но теперь восторги дочери нескончаемым потоком изливались на героев дня — Джеффа и особенно на Норби.

Маленький робот излагал свою историю в сдержанно-героическом тоне.

— …А потом мне пришлось спасать Джеффа и Старейшую Драконицу от злобных морских драконов…

— Это было не совсем так, — возразил юноша.

— Ешь свой десерт, Джефф, — строго сказал Норби. — Твой растущий организм требует усиленного питания.

— Если ты вырастешь еще больше, то не поместишься в парадную форму, — заметил Фарго.

— Мне очень нравится, как его запястья торчат из рукавов, — промурлыкала Заргл, ткнувшись носом в бок Джеффа. — Я так рада, что ты уговорил мою прабабушку вернуться во дворец, и мы наконец смогли познакомиться с ней!

— Норби уговорил ее, — ответил Джефф, прежде чем робот успел вмешаться.

— Это мой самый лучший день рождения, — пробасила Великая Драконица, поглощая очередной кусок праздничного пирога с начинкой из овощей, чем-то напоминающих земную тыкву. Десерт показался Джеффу слишком плотным, но его брат продолжал с удовольствием уписывать разнообразные лакомства.

— Фарго, — сурово произнес Норби. — Если ты съешь еще один кусок пирога, то из-под твоего пиджака будут высовываться вовсе не руки, а кое-что другое.

— Ты ведешь себя как нянька при Джеффе, — проворчал Фарго. — Не надо распространять свою заботливость и на меня. И вообще, откуда такое внимание к нашему питанию?

— Я собираюсь написать книгу о кормлении человеческих существ и уходе за ними. Возьмусь за работу сразу же, как только мой Великий Роман будет принят издателями. Должно быть, сейчас они читают и перечитывают его, пытаясь подсчитать, какую сказочную сумму составит мой гонорар…

— На твоем месте, я бы не стал на это рассчитывать, — с горечью сказал Фарго: его собственный Великий Роман был отвергнут всеми издательствами без объяснения причин. — Олбани, любимая, как ты думаешь, я не очень растолстею еще от одной порции пирога?

Она сунула руку ему под пиджак и ущипнула за живот.

— Такой же жилистый — прошу прощения, мускулистый — как и всегда. Добавка пирога весьма рекомендуется — особенно потому, что мы не сможем приготовить его дома. Такие приправы у нас не растут.

— Олбани, я всегда подозревал, что не зря схожу по тебе с ума, — умилился Фарго. — Ты ценишь мои лучшие качества!

— Ха! — насмешливо отозвалась девушка.

Джеффу, слышавшему этот разговор, снова стало одиноко. Вскоре его брат женится на Олбани, а ему самому предстоит еще много дел: закончить Космическую Академию, найти работу или занять должность в Космическом Командовании, жениться… есть только одна юная принцесса на далекой планете Изз сама не завлечет его в свои сети. Он вздохнул, запрокинул голову и всмотрелся в звездное небо — такое открытое и свободное от всех неприятных эмоций, свойственных человеческой жизни.

Джефф и Норби пропустили большую часть праздничной программы. Молодые драконицы уже исполнили танец на антигравах, о котором Олбани, с грустинкой сказала: «Такое нужно увидеть своими глазами, чтобы поверить». Они пропустили целую серию речей, тостов, и даже песню Фарго.

— Это был настоящий хит, — с гордостью заявил старший Уэллс.

— По милости Гилберта и Салливана, — Олбани поцеловала жениха в нахмуренный лоб. — Но я люблю тебя, хоть ты и занялся плагиатом. К счастью, произведения Гилберта и Салливана уже давно являются общественной собственностью.

— Несколько столетий!

— А ты — последний из великих менестрелей, дорогой, поэтому я и влюбилась в тебя, — Олбани улыбнулась ему и запела: — Ничто не разлучит нас, друг мой…

— Едины в жизни мы и в смерти тоже…

Драконицы за столиками перестали разговаривать и прислушались к пению молодых влюбленных с планеты Земля, исполнявших знаменитый дуэт из «Иоланты». Джефф улыбнулся, когда Олбани специально пропустила часть арии, в которой покорная девушка викторианской эпохи обращается к своему возлюбленному.

— Я океан, а ты волна; я заря, а ты дыханье дня… — спела она. Фарго пожал плечами и коснулся губами ее пальцев.

Старейшая притягивала к себе все взоры, ибо она была самой крупной из присутствующих дракониц и единственной, кто не носил нарядного плаща, расшитого самоцветами. Она сидела на корточках за главным столом, словно огромный зеленый монолит, дружелюбно улыбалась, но у Джеффа возникло ощущение, что она больше не принадлежит к джемианскому обществу.

Первый Ментор был особенно любезен со Старейшей. В ее времена жизнь на Джемии была гораздо проще и скромнее. Пока роботы-Менторы бездействовали отключенными в своем замке, и не могло быть и речи о гостях с далеких планет. Старейшая была со всеми любезна, но не пыталась завести дружбу с большим роботом и вообще с кем-либо из присутствующих. По мере продолжения празднества она казалась все более утомленной. Наконец она подавила зевок и похлопала Джеффа по плечу. Когда он повернулся, она прошептала ему на ухо:

— Я хочу вернуться на мой остров, молодой человек. Я не привыкла к такому скоплению народа, к шуму и неразберихе. А также к плотной еде. Пожалуйста, попроси маленького робота доставить меня домой на своем корабле.

— Я так и сделаю, мэм.

— Как только Норби перестанет болтать, — добавила она.

Тем временем робот объяснял, как они с Первым Ментором запустили новую станцию головидения. По его словам, уже сейчас праздник транслировался в дома всех дракониц, которые по тем или иным причинам не смогли прийти.

— Это мощная станция, — согласился Первый Ментор. — Я не совсем понимаю, что сделал Норби, но теперь каждая драконица, подключившаяся к трансляции, будет как бы физически присутствовать в том месте, которое ей показывают.

— Что же ты сделал, Норби? — поинтересовалась Олбани. Она разбиралась в механизмах и электронике значительно лучше, чем Фарго.

— Ну, я… в общем-то… короче говоря, это коммерческая тайна.

— Тайна? — Фарго подмигнул Олбани. — Или ты просто изгнал злых духов, которые…

— Не смейтесь надо мной! — ощетинился робот. — Благодаря моей гениальности, на Джемии появилась великолепная станция головидения.

Джефф попытался привлечь внимание Норби и сказать ему, что Старейшая хочет незаметно отправиться домой, но тот продолжал болтать. Вконец отчаявшись, юноша снова уставился в усыпанное зведами ночное небо Джемии.

Внезапно на краю небоклона показалась темная облачная масса, медленно расползавшаясь во все стороны. Звезды мигали и одна за другой скрывались за плотной пеленой.

— Проклятье! — выпалил Джефф, забыв о том, где он находится. — Кажется, собирается дождь.

— Не может быть, — сказала Великая Драконица. — Дождь был позавчера, и теперь ожидается только на следующей неделе.

— Но тучи все же собрались у нас над головой, — заметила Олбани. — Я больше не вижу звезд.

Первый Ментор застыл неподвижно, глядя вверх.

— Я сканирую небо, — сказал он. — Норби, подтверди показания моих сенсоров. Верно ли, что это облако находится очень высоко, почти на границе атмосферы планеты? Дождевые облака обычно движутся гораздо ниже.

— Ты прав, отец. И я думаю, это не обычное дождевое облако, хотя трудно сказать, что оно вообще собой представляет: мои сенсоры почему-то не могут проникнуть внутрь и проанализировать его. Твои тоже?

— Да. Возможно, это какой-то необычный природный феномен, не встречавшийся в течение многих лет.

— Мне не приходилось видеть ничего подобного, — заметила Старейшая.

— Облако может быть предвестником появления Других, — задумчиво произнес Первый Ментор. — Но, пожалуй, я вернусь в замок и спрошу у главного компьютера, есть ли сведения…

— Я только что сделал это, — перебил Норби. — Ничего подобного не появлялось с самого начала метеорологических наблюдений на Джемии.

— Значит, дождя не будет, — с обнадеживающей улыбкой сказала Великая Драконица. — И праздник пойдет своим чередом.

— Все равно, мне это не нравится, — пробормотал маленький робот.

Глава 7

Нет спасения

Драконицы начали шептаться друг с другом, словно опасаясь разговаривать вслух, и все время поглядывали на небо.

— Я не понимаю, почему обыкновенное облако может кого-либо испугать, — сказала Олбани. — У нас на земле погода так непостоянна, что дождь на пикнике считается обычным явлением. Облако и есть облако, независимо от того, как высоко оно находится.

— Слушайте! — завопил Норби, поднявшись на антиграве над головами присутствующих и привлекая к себе всеобщее внимание. — Я только что снова настроился на канал связи с главным компьютером. Согласно сигналам датчиков, расположенных по всей планете, это загадочное облако теперь окружает Джемию.

— По экватору? — спросил Фарго.

— Прошу прощения, я неправильно выразился. Не «окружает», а целиком обволакивает планету. На дневной стороне Джемии солнечный свет уже сильно затенен, и сейчас там сумерки.

— Это невозможно! — Великая Драконица подняла к небу лапу со сжатым кулаком, словно собираясь наказать его. — Никакое облако не может полностью закрыть планету!

— Венера, планета нашей Солнечной системы, полностью покрыта облаками, — возразил Джефф. — Но это совсем дру… Норби, куда ты отправился? Вернись немедленно!

Робот стрелой взмыл вверх. Его слова металлически прозвенели в неожиданно похолодавшем ночном воздухе:

— Я собираюсь взглянуть на него поближе!

Джефф бросился к брату.

— Фарго, давай полетим за ним на «Многообещающем»! Облако может оказаться опасным…

— Норби прав, — глухо произнес Первый Ментор. — Мы должны получить больше информации, а его сканеры смогут изучить структуру облака с близкого расстояния.

Джефф вонзил ногти в ладони, стараясь не кричать. Фарго кивнул первому Ментору и положил руку на плечо брата, словно успокаивая его.

«Что бы это ни было, Норби сумеет с ним справиться. Он сделал единственно разумную вещь».

«Он должен был взять меня с собой!»

«Он старается защитить тебя от опасности, братишка».

«Перестань называть меня так! Меня уже тошнит от того, что все думают обо мне как о ребенке. Когда Норби угрожает опасность, я должен быть рядом с ним!»

Джефф стряхнул с себя руку Фарго, разорвав телепатический контакт. Он до боли напрягал глаза, пытаясь увидеть своего друга, но робот поднялся слишком высоко. Прошло несколько минут. Юноша почти боялся дышать от беспокойства.

Старейшая неожиданно выпрямилась во весь рост.

— Маленький робот возвращается, — сказала она. — Но с ним что-то не так.

Сперва казалось, что Норби находится в свободном падении, но в последний момент его антиграв включился, и он грузно приземлился рядом с Первым Ментором. Бочонок робота был полностью закрыт, даже его сенсорный провод втянулся под шляпу.

— Норби, — тихо сказал Первый Ментор, прикоснувшись к нему нижней парой рук. — С тобой все в порядке?

Джефф подбежал к нему и взял его на руки, стараясь вступить в телепатический контакт. Ответа не было.

— Он не мог умереть! — воскликнул Джефф вне себя от горя. — Он включил свой антиграв — значит, в нем еще теплится жизнь! Почему он не отвечает мне? Норби! Норби!

Голова робота с закрытыми глазами медленно выползла из бочонка.

— Не ори, Джефф. Я испытываю электронный эквивалент сильнейшей головной боли, — передняя пара глаз приоткрылась. — Я невредим, но едва успел сбежать оттуда.

— Что это за облако? — спросил Первый Ментор.

— Мешанина из органических и неорганических молекул, опасная для того, кто находится поблизости. Во всяком случае, для органических существ, людей или дракониц. И я опасаюсь, что несмотря на защитное поле, газы и электронные пульсации могли в конечном счете нарушить работу моего мозга.

— Это облако живое? — спросила Старейшая Драконица. Вопрос прозвучал так неуместно, что все уставились на нее.

— Что-что? — Норби часто заморгал.

— Возможно ли, что это облако, покрывшее всю планету, появилось извне? Может ли оно оказаться живым инопланетным существом?

— Я об этом не думал, — ответил Норби после небольшой паузы. — Это не следовало из данных моего сканирования. Правда, я не проникал внутрь облака. Находиться рядом с ним — уже достаточно опасно.

— Но ты не думал об облаке, как о некой сущности? — Старейшая улыбнулась. — Полагаю, что благодаря своим эмоциональном контурам, ты способен на интуитивные озарения. Что подсказывает тебе интуиция, невзирая на данные от сканеров?

— Я думаю, облако раньше окутывало третью планету — ту самую, которую вы называете Облачным Домом.

Норби рассказал драконицам о том, что они видели, когда вернулись в прошлое вместе с Джеффом — третью планету, лишенную атмосферы.

— Если облако перелетело с третьей планеты на вторую, то оно уничтожит жизнь на Джемии хотя бы потому, что лишит ее солнечного света! — воскликнула Великая Драконица.

Теперь никто не скрывал своего страха. Джефф вспомнил теорию, согласно которой облака пыли, поднявшиеся от столкновения Земли с огромным метеоритом и вулканических извержений, окутали планету плотной пеленой и явились причиной гибели огромных динозавров в меловой эпохе. Это странное облако заволокло свет еще сильнее, чем частицы вулканической пыли.

— Более того, — возмущенно продолжала Великая Драконица. — Почему наш силовой барьер не защитил нас от вторжения? Другие установили его ради нашей безопасности.

— Барьер исчез, — сообщил Норби. — Сканеры главного компьютера показывают, что за мгновение перед тем, как окружить планету, облако отключило все орбитальные генераторы, создававшие защитное поле Джемии. Поэтому оно смогло войти в верхние слои атмосферы.

— Джемия беззащитна перед вторжением из космоса! — Великая Драконица закрыла глаза когтистой лапой.

— Едва ли, дочурка, — возразила Старейшая. — Может быть, теперь у нас и нет силового барьера, зато есть новый барьер, значительно более опасный. И если он появился здесь сознательно, то, значит, это живое существо. Я предлагаю вступить с ним в контакт.

— Я пытался, — сказал Норби. — Ничего не вышло.

Хвост Старейшей с силой ударил о землю, и все моментально прекратили шептаться.

— Джемианские драконицы! Роботы! Гости с Земли! Инопланетное облако, явившееся из космоса, окутало нашу планету. Если оно опустится к поверхности Джемии, мы будем уничтожены. Если оно останется на прежнем месте, жизнь на Джемии постепенно угаснет.

— Мой робот умеет водить космические корабли через гиперпространство, мэм, — сказал Джефф. — Мы могли бы эвакуировать ваш народ небольшими группами. Вы не должны умирать здесь.

— Молодой человек, умрет наш дом, и погибнут все остальные живые существа, обитающие на планете! — она указала на огненных пчел, светившихся среди цветов. — Кроме того, куда вы можете вывезти джемианских дракониц? Любая планета, пригодная для нас, уже имеет другие формы жизни.

— Вас не так уж много, — заметил Фарго. — На Земле найдется свободное место.

«Я могу себе представить, как земные политики будут обсуждать проблему размещения нескольких тысяч дракониц», — телепатически произнес Норби, прикасаясь к Джеффу.

— Спасибо тебе, добрый человек, но я предпочитаю действовать по-другому. Я долго развивала в себе искусство общения с животными. Я должна подняться к этому облаку и выяснить, обладает ли оно разумом и каковы его намерения.

— Скорее всего, оно неразумное, — произнес Первый Ментор. — Сканеры Норби не определили ничего, кроме огромного скопления чужеродного вещества, переместившегося от одной планеты к другой.

— Но почему оно переместилось? — спросила Великая Драконица.

Голова Норби почти совсем втянулась в бочонок.

— Может быть, я слишком увеличил мощность станции головидения, и вместо отражения от спутников, генерирующих силовой барьер, сигналы достигли третьей планеты, — прошептал он.

— Это вероятно, — согласилась Старейшая, почесывая подбородок. — Сигналы привлекли существо, состоящее из газа и энергии. Раз уж оно поглотило силовое поле, то значит, оно питается энергией. Ты не знал, что такое может случиться, маленький робот, поэтому не вини себя. И не беспокойся. Поскольку Джемия находится в смертельной опасности, то именно я, Старейшая Драконица, должна нанести визит этому облаку. Я поднимусь на корабле, который доставил меня сюда, если кто-нибудь согласиться быть пилотом.

— Нет, мама! — воскликнула Великая Драконица. — Я должна идти!

— Я единственная, кто может это сделать, — твердо сказала Старейшая.

— Я, Великая Драконица, приказываю тебе остаться здесь! Все джемианские драконицы должны подчиняться моим приказам!

— Все джемианские драконицы должны слушаться своих мам, — терпеливо заметила Старейшая, похлопав Великую Драконицу по спинному гребню. — Не забывай, кто здесь старший. Я полечу туда.

— А я отвезу Вас, мэм, — Фарго вскочил на ноги и низко поклонился. — Я умею пилотировать корабль. Кроме того, я обожаю опасности и в крайнем случае буду защищать Вас.

— Я не думаю, что нам предстоит бой, — сказала Старейшая. — Ваша задача заключается в том, чтобы, оставаясь на борту корабля, проанализировать облако и передать сведения главному компьютеру. А я тем временем попытаюсь выяснить, обладает ли оно разумом. Я принимаю твое предложение, Фарго Уэллс.

— Я тоже лечу с вами, — заявил Норби.

— Нет, маленький робот. Ты должен остаться на планете и прийти к нам на помощь, если случится беда. Первый Ментор, права ли я в своем заключении, что внутри корабля органические существа будут защищены от газов, но электронные вибрации могут разрушить мозг робота?

— Да, это так, мадам Старейшая, но облако может также отключить бортовой компьютер.

— Я способен управлять кораблем вручную, — сказал Фарго. — У Старейшей будет возможность сблизиться с облаком.

— Я хочу лететь с вами, — высказался Джефф.

— Нет, полечу я, — на лице Олбани появилось, решительное выражение. — Это дело полиции. Облако вторглось на нашу территорию и отрезало от солнечного света. Это преступление…

— Я не возьму тебя с собой, Олбани, — отрезал Фарго. — И по здравому размышлению, я вообще решил лететь один. Потом я вернусь и доложу…

Старейшая грозно нависла над Фарго, тряся лапой с огромными когтями.

— Я могу разорвать тебя пополам, человек! Ты возьмешь меня, и никого больше!

— Хорошо, если Вы так настаиваете.

— Фарго! — Олбани все еще пыталась спорить.

— Нет, любимая. Мы будем поддерживать связь по корабельному каналу.

Фарго поцеловал ее и помахал Джеффу. Великая Драконица подбежала к своей матери.

— Я пятьдесят лет ждала встречи с тобой, а теперь ты уходишь от меня, подвергаясь ужасной опасности! Я хочу сказать, что люблю тебя, мама.

Старейшая фыркнула. Ее глаза подозрительно заблестели, и она прижала дочь к своей чешуйчатой груди.

— Я горжусь тобой, дорогая. Ты хорошо заботилась о Джемии после моего отъезда. Все вокруг выглядит замечательно, и ты тоже… за исключением лишнего веса.

— Я сяду на диету. Обещаю тебе.

— И думаю, тебе пора отпочковаться. Каждая Великая Драконица нуждается в наследнице.

— Извини, мама, но я не могу почковаться. Ты же знаешь, некоторые из нас страдают бесплодием. Я решила выбрать своей наследницей юную драконицу, сообразительную и наблюдательную, а также знакомую с поведением людей и другими странными аспектами нашей вселенной (при этих словах Заргл залилась густо-зеленым румянцем). Мы не можем вечно оставаться на Джемии.

— Не уверена, что одобряю твой выбор, хотя вопрос может быть чисто теоретическим, так как облако… Но может быть, все еще образуется, и ты окажешься права. Я попробую помочь, — Старейшая тяжело вздохнула. — Ты не получала от меня помощи все эти годы, пока я пыталась медитировать в одиночестве. Теперь у меня уже не осталось времени выяснять, на что я способна.

— Ты больна, мама? Менторы вылечат тебя.

— Я уверена, что мне не поможет никакой врач. Но не волнуйся, я не собираюсь умирать немедленно, — она подняла голову и взглянула на облако. — По крайней мере надеюсь, хотя это неплохой способ избавиться от старческой немощи.

Великая Драконица начала всхлипывать. Мать похлопала ее по плечу.

— Будь мужественной, дочурка. — Старейшая развернула свои огромные кожистые крылья, взмыла в воздух, без малейших усилий выдернула Фарго из объятий Олбани и полетела к «Многообещающему».

С комком в горле Джефф наблюдал за тем, как маленький корабль поднялся на антиграве, взлетел в небо и скрылся из виду.

Глава 8

В облаке

Опечаленные и встревоженные, драконицы ждали вестей о судьбе их планеты. Джефф, Олбани и Норби отправились в замок Менторов вместе с Великой Драконицей. Было уже поздно, но никто не предлагал вернуться во дворец и отдохнуть. Норби и Первый Ментор настроили главный компьютер на частоту передатчика «Многообещающего».

— Всем привет, — сказал Фарго. Его изображение на экране было искаженным, и по мере приближения корабля к облаку помех становилось все больше.

— Изображение сильно рябит, — сообщил Первый Ментор. — Облако искажает визуальный сигнал, но твой голос звучит отчетливо. Пожалуй, я выключу изображение.

— Я по-прежнему нахожусь в добром здравии, а Старейшая Драконица так же царственно великолепна, как всегда.

— Ба! — Голос Старейшей звучал так, словно она скрипела клыками от нетерпения. — Я старая развалина, но предпочла бы более просторное помещение для полета, чем эта скорлупка!

— Поверните свой хвост налево, мэм, — предложил Фарго. — Так вам будет удобнее.

— Я рад, что ваш бортовой компьютер еще функционирует, — сказал Первый Ментор.

— Он в полном порядке.

— Просто это очень тупой компьютер, — заметил Норби. — Может быть, энергия облака влияет только на разумных существ, вроде меня.

— Ты не забыл включить свое защитное поле, когда находился рядом с облаком? — поинтересовался Фарго.

— Да, включил после того, как начал ощущать на себе его воздействие.

— Хорошо. Возможно, корпус корабля обеспечивает достаточно надежную защиту для компьютера, и для органических существ. Я чувствую себя превосходно.

— Я тоже, — высказалась Старейшая.

— Что вы видите? — спросил Джефф.

— Густой туман, похожий на гороховый суп. Я передаю запись сканирования на главный компьютер. Вы получаете информацию?

Сенсор Норби был подключен к компьютеру.

— Данные поступают, Фарго, — ответил он. — Вещество, в котором вы находитесь, может выглядет как туман, но на самом деле очень отличается от него. Это особая форма материи с совершенно необычным энергетическим потенциалом. Компьютер ничего не знает о таком веществе, и в моих банках памяти тоже нет сведений. Возможно, оно смертельно как для органических существ, так и для роботов, но, к счастью, вы находитесь под защитой корабля.

— Если корпус корабля так эффективно противостоит туману, то я подготовлю к взлету свой корабль и присоединюсь к вам, — предложил Первый Ментор.

— Вместе со мной, — добавил Норби.

— И со мной! — одновременно воскликнули Джефф и Олбани.

— Нет! — завопил Фарго. — Дайте мне время, чтобы изучить эту штуку и разобраться, что к чему. Старейшая еще не выяснила, обладает ли облако хотя бы зачатками разума.

— Я собираюсь выйти из корабля, — сказала Старейшая.

— Вы не можете этого сделать без скафандра, а на борту нет таких, которые бы пришлись вам впору, — голос Фарго звучал раздраженно, словно Старейшая о чем-то спорила с ним во время подъема.

— Тогда я выйду в воздушный шлюз, так что между мною и облаком останется лишь внешний люк. Возможно, я смогу определить, имеет ли энергетическое поле снаружи признаки разумной деятельности.

— Подождите… — начал Фарго.

— Мама, не делай этого! — закричала Великая Драконица.

Первый Ментор поднял правую верхнюю руку.

— Скорее всего, в воздушном шлюзе Старейшей не будет угрожать непосредственная опасность. Она попробует установить связь с облаком. И если мадам потерпит неудачу, мы будем считать, что оно не обладает разумом.

— Ваше Высочество, в воздушном шлюзе есть микрофон, — сказал Норби. — Вы сможете разговаривать с бортовым компьютером, который передаст Ваши слова Фарго и нам.

— Решено, — объявила Старейшая. — Я выхожу в воздушный шлюз.

— Я помогу вам, мэм, — любезно предложил Фарго. На несколько секунд наступило молчание, затем послышался его голос: — Я проводил Старейшую в шлюз. Возвращаюсь в рубку следить за показаниями приборов.

— Проклятье! — вскричал Джефф. — Почему ты не взял меня с собой? Я мог бы наблюдать за воздушным шлюзом. Вдруг Старейшей понадобится срочная помощь…

— Спасибо тебе, Джефф Уэллс, — прозвучал голос драконицы. — Я ценю твое желание, но уверяю, что не нуждаюсь в помощи. Здесь немного тесновато, но в остальном терпимо. А теперь я отключу приемный канал, чтобы помедитировать в тишине и попытаться наладить контакт с облаком.

— Оставьте передающий канал включенным! — с тревогой крикнул Фарго.

— Разумеется, — сухо отозвалась Старейшая. — Может быть, я и стара, но еще не выжила из ума. Как иначе ты узнаешь, когда мне захочется выйти и разделить с тобой сомнительный комфорт рубки управления?

— Да, мэм, но все же… — Фарго помолчал. — Теперь она уже не может меня слышать. Ну хорошо, раз уж ничего интересного не происходит, то я, пожалуй, поиграю на гитаре. Кто знает, может быть, это облако — просто странный природный феномен, и если некий чересчур изобретательный робот по имени Норби выключит передатчик на станции головидения, оно снова вернется на третью планету.

Джефф слышал, как его брат настраивает свою гитару. Тем временем Норби бросился отключать голографическую трансляцию, оставив открытым лишь канал связи корабля с планетой.

— Фарго прав, — сказал Первый Ментор. — Мы должны были отключить трансляцию гораздо раньше.

— Если облако пришло с третьей планеты, то оно двигалось очень быстро, — заметил робот. — Я могу подсчитать, сколько пройдет времени, прежде чем оно уберется отсюда, лишившись энергии от передатчика.

Великая Драконица взволнованно спросила:

— А что, если Джемия придется облаку больше по вкусу, чем третья планета, даже с отключенным передатчиком? Что, если…

— Давайте подождем, — предложила Олбани. — Ты закончил свои расчеты, Норби?

— Да. Приблизительно три часа. Вы понимаете, что это означает?

— Что нам придется ждать три часа, прежде чем принять окончательное решение, — сказал Первый Ментор.

— Нет, сэр, — возразил Джеффа. — Это значит, что перемещаясь сюда с третьей планеты, облако двигалось быстрее света. Оно обладает способностью входить в гиперпространство!

— Тогда оно могло легко перепрыгнуть силовой барьер вокруг Джемии, — заметил Фарго. — Но не сделало этого, поскольку ему хотелось полакомиться энергией защитного поля.

Наступила долгая пауза. Все молчали, размышляя о неведомых возможностях инопланетного облака, нависшего над планетой.

— Я так беспокоюсь, — наконец пробормотала Великая Драконица. — Мама, я думаю, вам с Фарго пора возвращаться.

— Она не слышит Вас, — сказал старший Уэллс. — Через некоторое время я сам постучу в дверь воздушного шлюза, а тем временем, пока приборы работают и компьютеры обрабатывают информацию, я спою вам свою новую песню. Джефф еще не слышал ее.

Фарго откашлялся, начал перебирать струны и запел:

Из всех Великих Дракониц

Теперешняя всех прекрасней,

Рукою царственной и властной…

— Мелодия неплоха, хотя рифма кое-где хромает, — перебила Великая Драконица. — Но уверяю тебя, моя мама была самой прекрасной и элегантной Великой Драконицей в джемианской истории. Я хочу, чтобы ты немедленно выпустил ее из воздушного шлюза.

— Уже иду, мэм, — отозвался Фарго. Джефф услышал мелодичный звон, когда его брат отложил гитару. — Все равно у меня что-то разболелась голова от музыки. Странно, раньше такого не случалось.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросил Джефф.

— Я жив и здоров, но… — Его последние слова потонули в ужасающем реве. Когда шум прекратился, все услышали топот бегущих ног.

— Думаю, вы хорошо узнали рев Старейшей, — это снова был Фарго. — Я у входа в воздушный шлюз. Кометные хвосты! Она не отвечает. Включаю видеомонитор. Она лежит на полу; похоже, без сознания.

Послышался звук ударов, затем старший Уэллс выругался сквозь зубы.

— Я не могу открыть замок! Кажется, она заперлась изнутри.

— Фарго! — завопил Норби. — Дверь откроется, если ты введешь в компьютер аварийный код пять-дробь-два!

— Спасибо, Норби, я забыл. Набираю код. Так… дверь открывается, и я втаскиваю Старейшую в рубку. Она дышит нормально, но полностью отключилась.

— Что с ней случилось? — спросил Джефф. — У тебя по-прежнему болит голова?

— Да, и все сильнее. Думаю, это от энергетических вибраций облака. Наверное, у Старейшей тоже разболелась голова, и она рассердилась или расстроилась. Она явно выпускала пламя, поскольку на внешнем люке воздушного шлюза осталось большое пятно копоти.

— Фарго, закрой внутренний люк воздушного шлюза! — крикнул Норби. — Я анализирую поступающие данные; согласно мониторам корабля, чужеродное вещество проникает в шлюз снаружи!

Джефф услышал стук захлопнутого люка.

— Бесполезно, — произнес его брат. — Хотя я не понимаю, как эта штука может проникать через герметичную дверь. Сначала вещество почти невидимо, но проникнув за мембрану, превращается в газообразные щупальца желтоватого цвета.

— Надень скафандр, — посоветовал Джефф.

— Если оно проникло в воздушный шлюз, то скафандр мне не поможет. Я сажусь за пульт управления, попытаюсь посадить корабль.

Через несколько секунд голос Фарго снова послышался в зале Менторов, но в нем уже не было обычной жизнерадостности.

— Прошу прощения, ребята. Корабль не реагирует на приказы. Я вижу какую-то желтоватую пленку на панели компьютера. Антиграв, похоже, функционирует нормально, так что мы не врежемся в Джемию, но мы не можем вернуться.

— Если облако напало на Старейшую, а после этого сразу же направилось к компьютеру, то оно должно быть разумным, — сказал Норби. — Не позволяй ему прикасаться к тебе.

Фарго рассмеялся.

— Если бы я имел какую-то власть над этим пиратским облаком, захватившим корабль! Что ты предлагаешь — спеть ему серенаду?

— Старейшая пришла в себя? — спросил Первый Ментор. — Может быть, она попробует обратиться к нему.

— Она все еще без сознания. Кроме того, как можно разговаривать с облаком?

— Оно сейчас забралось в компьютер, так что, возможно, само обратится к тебе или, по крайней мере услышит твои слова, — быстро сказал Джефф.

— Я рад, что хотя бы у кого-то в нашей семье есть мозги, — пробормотал Фарго. — Привет, инопланетное облако! К тебе обращается землянин Фарго Уэллс. Я буду рад, если мы сможем установить разумный диалог…

— Что случилось? — воскликнула Олбани.

— Ничего особенного. Я прикоснулся к одной из кнопок компьютера, но он не работает. Однако мой односторонний разговор привел к удачному результату: головная боль проходит. Может быть, это облако излучает энергию, когда голодно, а теперь оно насытилось. Интересные дела!

— Системы жизнеобеспечения функционируют? — спросила Олбани.

— Я еще дышу, любимая, хотя боль от разлуки с тобой теснит мне грудь. Воздушное кондиционирование работает, свет тоже. Полагаю, опасности нет, но хотелось бы, чтобы это облако и впрямь было разумным и обратилось ко мне. Сейчас оно похоже на любопытное пушистое существо, обнюхивающее все вокруг. Надеюсь, оно уберется отсюда, как только выяснит, что мы не его рода-племени.

— Я пытаюсь заставить главный компьютер отдать команду компьютеру корабля, но ничего не получается, — сказал Норби. — Та часть тумана, которая проникла в корабль, либо обладает огромной энергией, либо связана с энергией всего облака.

— Я подниму свой корабль и спасу вас, — сказал Первый Ментор. — Мы состыкуем через воздушные шлюзы…

— Нет! — крикнул Фарго. — Если ты поднимешься сюда, то облако проникнет через твой воздушный шлюз и захватит тебя, как уже захватило этот компьютер. Оставайся внизу!

— Я поднимусь один и заберу вас, — предложил Норби.

— Ты не можешь спасти меня или Старейшую, не выключив защитное поле, а тогда ты окажешься уязвимым. Я требую, чтобы вы остались на поверхности планеты. Эта ползучая дрянь должна рано или поздно убраться… ого! Кажется, она заинтересовалась мною. Большое щупальце тумана, похожее на канат, тянется…

Наступила тишина.

— Связь с «Многообещающим» полностью прекратилась, — сообщил Норби.

Глава 9

Исчезновение

— Я иду на свой корабль, — сказал Первый Ментор. — Что бы ни случилось, я должен помочь Фарго.

— Я с тобой, — заявила Олбани. Она сильно побледнела, но в ее голосе звучала непреклонная решимость.

— Не будьте идиотами! — Норби замахал руками и вытянул половинку головы на всю длину. — Теперь, когда «Многообещающий» недоступен для нас, на планете остался только один космический корабль, и мы должны приберечь его на крайний случай. А тем временем…

Джефф взял робота за руку.

«Не говори им. Не спрашивай у них разрешения — они все равно откажут. Давай уйдем вместе».

Норби подхватил Джеффа с такой скоростью, что у того закружилась голова. Никто не успел даже пошевелиться, когда юноша и робот взмыли к облачному слою, окутавшему Джемию.

«Мое силовое поле включено. Это наша единственная защита от любых опасностей, таящихся там. Тебе придется держать меня и все время оставаться рядом со мной».

«Хорошо, Норби, я постараюсь. Вон «Многообещающий» — теперь его воздушный шлюз распахнут настежь!»

Джефф не подумал, как ему удалось увидеть корабль в плотном облаке, пока не заметил, что Норби летит в тоннеле чистого воздуха, который заканчивался как раз у воздушного шлюза.

Робот влетел внутрь, втащив за собой юношу, и резко остановился при виде Старейшей, лежавшей на полу.

«Корабль поддерживает свое положение на антиграве, искусственная гравитация тоже работает, значит, компьютер в порядке, даже если он не отвечает на вызовы. Как думаешь, мне стоит подключиться к нему?»

«Нет, Норби. Проверь состав атмосферы. При открытом шлюзе воздух внутри корабля на такой высоте должен быть не только очень разреженным, но и загрязненным частицами облака. Старейшая еще дышит, но долго ли она протянет?»

Робот выпустил сенсорный провод. Джефф ждал, продолжая сжимать его руку, пока не услышал следующее телепатическое сообщение.

«Воздух пригоден для дыхания. Немного разрежен, но тебе хватит. Загрязненность незначительная. Если ты выйдешь за пределы моего защитного поля, то вдохнешь микроскопические частицы тумана, но не умрешь от этого».

«Тогда выпусти меня, Норби. Ведь я обещал оставаться под прикрытием твоего защитного поля, но Старейшей нужно помочь. Кроме того, я все равно скоро исчерпаю запас кислорода в твоем пузыре».

Норби выпустил руку Джеффа и отключил свое защитное поле. Джефф сразу же чихнул: запашок напоминал атмосферу в химической лаборатории с плохой вентиляцией. У него заслезились глаза.

— Фарго! — крикнул он.

— Странно, — заметил Норби. — После того, как ты чихнул, воздух вроде бы прояснился. Происходит отток едких частиц тумана из воздушного шлюза.

— Мы должны найти Фарго, — Джефф вбежал в рубку. Там было пусто. Норби подключился к компьютеру и закрыл все четыре глаза. Секунду спустя он сказал:

— Память компьютера полностью очищена. За исключением Старейшей Драконицы и нас с тобой, на борту нет живых существ.

— Я могу этому поверить. Помоги мне найти Фарго.

Они с Норби вошли в каюту, но там тоже никого не оказалось. Джефф безрезультатно обыскал каждый уголок корабля, где мог бы поместиться человек.

— Он пропал, Джефф. Но куда он ушел… мы не видели его в тоннеле, и кроме того, без антиграва он бы просто упал вниз.

— Не надо так говорить. Если он упал… подожди, может быть, он взял антигравитационный воротник Старейшей!

Они вернулись к бесчувственной драконице. Золотистый воротник плотно облегал ее шею.

— Старейшая изрыгала пламя, — заметил робот. — Видимо, она решила, что ей угрожает опасность. Посмотри на это пятно копоти! А когда она упала, Фарго открыл внутренний люк и втащил ее в корабль. С тех пор она не пришла в себя, поэтому только он мог открыть внешний люк.

— Мой брат никогда бы не сделал такую глупость! Во всяком случае, не на космическом корабле, который висит на антиграве в верхних слоях атмосферы. Фарго умен и рассудителен, несмотря на свою страсть к опасностям…

— Вот именно, Джефф. Фарго любит играть авантюры. Если щупальце тумана, о котором он говорил, поманило его за собой, он вполне мог последовать за ним.

— Брат сказал, что туман проник в компьютер; должно быть, тогда банки памяти были уничтожены. Потом, когда Фарго попытался прикоснуться к щупальцу, туман перешел на него. Но сейчас я не вижу никаких щупалец…

— Ты слишком торопишься, Джефф.

Призрачная полоска тумана проскользнула в открытый воздушный шлюз и повисла у стены напротив. У Джеффа возникло неприятное ощущение, будто его пристально рассматривают.

— Норби, включи свое защитное поле, чтобы туман не сделал с тобой то же, что и с компьютером.

— О’кей, но думаю, тебе не мешает держаться поближе ко мне.

— Драконица зашевелилась. Наверное, ей сейчас больше нужна твоя защита.

Старейшая застонала и села. Ее веки медленно приподнялись.

— Как ты попал сюда, Джефф Уэллс? И где твой брат Фарго?

— Норби доставил меня на корабль. Я пока не выяснил, куда пропал Фарго. Но что этот туман сделал с вами?

— Когда он начал вползать в шлюз, я выпустила в него пламя. Сначала он рассеялся, но потом повалил с удвоенной силой и окутал меня так же, как мы кутаем наших новорожденных дракониц. В конце концов мне стало нечем дышать, и я потеряла сознание.

— Вы чувствовали что-нибудь особенное? — Джеффу не хотелось задавать слишком конкретный вопрос; драконица еще не пришла в себя и могла воспользоваться его словами, как подсказкой. — Я хочу спросить, вы отреагировали на туман, как если бы он…

— Я ощутила чье-то любопытство, молодой человек. Сильное любопытство. Это означает, что облако является живым существом и обладает разумом.

Джефф кивнул.

— Мы с Норби летели сюда через странный тоннель в тумане. Я не ощущал присутствия чужого разума, но если он смог проделать для нас тоннель…

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Должно быть, ты боишься, что если туман мог лишить меня сознания, то он как-то изменил мой разум.

— Да, мэм. Вы думаете, это случилось?

Драконица заморгала.

— Если и случилось, то я ничего не заметила. Я в полной мере обладаю своими обычными способностями, но страдаю от недомоганий, неизбежных в моем возрасте. Кроме слабости, я чувствую только одно: стыд за то, что так и не смогла оказать помощь моему народу. Я полетела для того, чтобы попытаться вступить в контакт с этим необычным туманом, но вместо этого атаковала его пламенем, как одна из моих примитивных предшественниц, готовая вступить в схватку со всем, что казалось опасным! Хотя если твой замечательный брат куда-то пропал, то облако действительно нам угрожает.

— Фарго должен быть где-то снаружи, мэм. Но я ума не приложу, куда он делся.

Пока они разговаривали, Норби снова вошел в рубку.

— Если Фарго собирался покинуть корабль, то он должен был оставить сообщение для нас, зная о том, что канал связи с планетой не работает. Однако я ничего не нашел. Но если он оставил информацию в компьютере, то она была уничтожена.

Джефф, Норби и драконица переглянулись. Наконец юноша нашел в себе силы сказать, о чем он думает:

— Фарго не мог остаться в живых, если он вышел наружу.

— Пойду посмотрю, — Старейшая Драконица распрямила свои чешуйчатые ноги и встряхнула крыльями. — Возможно, тоннель не такой прямой, как кажется, и в нем есть ответвления.

— Это опасно, — пробормотал Джефф.

— Мой дорогой юноша, я не собираюсь прыгать прямо в эту омерзительную химическую смесь. Я полечу через тоннель. Думаю, на это я еще способна.

Не ожидая одобрения Джеффа, Старейшая вошла в воздушный шлюз и остановилась на пороге, глядя на щупальце тумана, застывшее лишь в нескольких сантиметрах от ее туловища.

— Теперь оно выглядит плотнее, словно взбитый кафуглиевый сок. Мне он никогда не нравился…

Она протянула к щупальцу правую лапу.

— Не прикасайтесь к нему, — предупредил Джефф. — Перед тем как связь прервалась, Фарго говорил что-то насчет большого щупальца тумана, которое тянулось к нему.

— Возможно, этот туман растворяет органическое вещество, — заметил Норби. — Лучше не дотрагивайтесь до него, Ваше Высочество, и постарайтесь не прикасаться к бортам тоннеля своими крыльями.

— Пожалуйста, не надо, мэм, — к глазам Джеффа подступили слезы. Он с содроганием подумал о том, какая судьба постигла Фарго, если робот окажется прав.

— Ба! Я была Великой Драконицей и не боюсь какого-то инопланетного супа, который считает, что ему позволено надругаться над нами.

Она ткнула когтем в щупальце тумана, которое в самом деле стало более плотным, чем раньше.

Ничего не произошло. Драконица посмотрела на свой коготь.

— Во всяком случае, эта часть моего тела не растворилась, — проворчала она, и, размахнувшись правой ногой, изо всех сил пнула толстое щупальце.

— Уф-фф! — Старейшая неуклюже поднялась с пола: щупальце спружинило обратно с удвоенной силой, и она оказалась не готова к этому.

— Все равно, что ударить в резиновую стену, — пробормотал Джефф. — Мэм, если это вещество такое плотное, то я смогу выйти наружу.

— Позволь мне сначала исследовать его, — сказала Старейшая. — Я не доверяю этой штуке.

Она подошла к краю воздушного шлюза, раскинула крылья и улетела в тоннель.

— Норби, тоннель больше не направлен к поверхности планеты! Старейшая летит вверх, за пределы атмосферы! Она погибнет, если поднимется туда!

Робот молнией вылетел из воздушного шлюза, не обратив внимания на протянутую руку Джеффа. Его бочкообразное туловище штопором вошло в тоннель и исчезло за плавным изгибом, поэтому он не мог услышать отчаянный крик: «Возьми меня с собой!»

Джефф выставил одну ногу наружу и попробовал на ощупь густой туман в тоннеле. Нога тут же провалилась, и он понял, что упадет вниз, если попытается выйти. Но в следующее мгновение туман начал сгущаться. Юноша быстро отступил назад. Когда он снова исследовал поверхность, каблук его ботинка уперся в нее. Пол тоннеля окончательно затвердел.

Прежде чем Джефф успел выйти наружу, он увидел Норби, стремглав летевшего вниз с большой драконицей на буксире, заключенной в оболочку защитного поля. Юноша поспешно вернулся в рубку; он не смог бы поместиться в воздушном шлюзе вместе со Старейшей.

— Оно одурачило нас, — слабым голосом прошептала драконица, когда Норби отпустил ее. — Я вылетела из тоннеля в открытый космос! Если бы не робот, то я бы погибла: стенки тоннеля начали смыкаться за мной.

— Как ты сумел пробиться к ней, Норби?

— Я сконденсировал защитное поле в жесткий энергетический кокон вокруг себя и протаранил барьер. Потом, когда я расширил поле и втянул туда Старейшую, туман сам расступился перед нами.

— Может быть, он узнал царственную особу, встретившись со мной? — сказала драконица, протопав на корабль и усевшись перед входом в рубку. — Боюсь, мне так и не удалось увидеть Фарго.

— Это еще как сказать, — тихо пробормотал Норби.

— Что ты имеешь в виду? — Джефф попытался встряхнуть робота, но его руки соскользнули с силового поля. Норби, обычно разговаривавший через шляпу, теперь обращался к ним через сенсорный провод, выглядывавший наружу на пару миллиметров.

— Я мог ошибиться — хотя это редко со мной случается, так как мое совершенное зрение…

— Норби!

Металлические веки робота наполовину закрылись, руки повисли, придавая ему печальный и беспомощный вид.

— На обратном пути мои задние глаза вскользь заметили… что-то, похожее на лицо.

— Человеческое лицо?

— Да, огромное лицо. Тоннель сомкнулся за мной, и на какое-то мгновение плотная стена выглядела жутко похоже на лицо Фарго!

Глава 10

Монос

— Это невозможно, — заявил Джефф, стараясь обрести уверенность в своем решительном тоне. — Если только… Если Фарго там, снаружи, то его отражение… Нет, он не мог там быть! Он бы провалился сквозь туман.

— Разумеется, это невозможно, — массивное туловище Старейшей загораживало вид из воздушного шлюза. — Я не видела никакого отражения. Без крыльев и антиграва у Фарго не было шансов выжить.

— Я пытаюсь вспомнить, не было ли на нем антигравитационного воротника, — прошептал Джефф. Он едва сдерживал слезы.

— Тогда бы он вызвал нас, — Старейшая почесала свой обломанный клык. — Лицо в тумане… чепуха какая-то. Должно быть, твой робот неисправен.

— Я всегда исправен! Ну, почти всегда, и к тому же… — Норби остановился на полуслове и поднялся на антиграве вровень с головой драконицы. — Ваше Высочество, не соизволите ли Вы отступить в сторону, чтобы я мог проверить показания своих сенсоров? Я получаю странные сигналы.

— Пожалуй, нам лучше запереть воздушный шлюз и немного отдохнуть, а там будет видно, — сказала Старейшая, лишь слегка сдвинувшись в сторону. Она зевнула и потерла глаза. — Я устала. В моем возрасте полет на крыльях очень утомляет.

Теперь уже Норби загораживал Джеффу вид снаружи. Робот висел неподвижно, его задние глаза закрылись.

— Ты что-нибудь видишь? — спросил юноша.

— Туман рядом с кораблем понемногу рассеивается, и… прошу прощения. Кажется, я в самом деле неисправен.

Джефф бросился к Норби, отодвинул его с дороги и выглянул наружу. Тоннель исчез, однако газовое облако казалось более разреженным, чем раньше. Тонкие перья тумана медленно проплывали мимо и закручивались в спирали, мешая смотреть вдаль.

— Что там такое, Норби? Что ты чувствуешь?

— Я больше не могу доверять своим сенсорам. Мне кажется, облако снова начинает застывать.

— Вокруг нового тоннеля?

— Нет. Посмотри сам, если хочешь.

Джефф выглянул еще раз. Плотные щупальца облака больше не тянулись к кораблю. Слой тумана перед воздушным шлюзом уплотнился и расплющился, оставив наверху свободное место. Пока Джефф наблюдал, границы плоского участка становились твердыми, а поверхность заколыхалась и начала менять очертания.

— Что происходит? — крикнула драконица, выглядывая из-за плеча Джеффа. — Что там снаружи… трава?

— Очень похоже, — пробормотал Норби. — А сзади появляется нечто вроде розового сада.

Свободное пространство внутри облака на глазах превращалось в какое-то место, казавшееся Джеффу странно знакомым.

— Этот сад мне знаком, — медленно произнес он. — Я был в нем.

— Где? — прошептал Норби. — Думай, Джефф!

— На Земле. Кажется, в штате Мэн. Тогда я был еще совсем маленьким. Смотри — вон в саду купальня для птиц из белого известняка. И скамейка на лужайке, прямо перед кустами роз. А те деревья за живой изгородью очень похожи на сосны.

— О каком месте ты говоришь? — спросила драконица.

— Это задний двор летнего домика моего двоюродного дедушки. Наша семья приезжала туда, когда родители были еще живы. Фарго любил этот дом и особенно сад: он бывал там задолго до моего рождения.

От внешнего люка воздушного шлюза начинался полукруг зеленой лужайки, ведущий к деревянной скамейке и розовому саду. Сад был в полном цвету, словно в разгар лета. Цветы окутывал слабый туман, поэтому их краски казались приглушенными. Вокруг стояла мертвая тишина: не жужжали пчелы, не порхали бабочки.

— Здесь чего-то недостает, Джефф? — спросил Норби.

— Детского манежа и качелей. Но думаю, они появились после моего рождения.

— Чудесное местечко, — заметила драконица, стоявшая у них за спиной.

— Привет, Джефф.

— Фарго!

Его брат был едва видим в тумане между деревьями.

— Как тебе нравится это место? — спросил он, подойдя к ограде и отворив зеленую калитку, не замеченную Джеффом раньше. Потом он вышел на маленькую тропинку в розовом саду.

— Я всегда хотел, чтобы в ограде была калитка, а в саду — дорожка. Помнишь, Джефф?

— Да, Фарго. С тобой все в порядке?

— Все отлично. Никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Выходи на лужайку — она выдержит нас обоих. Это место настоящее.

— Хумпф! — фыркнула драконица. — Невероятно!

— Кто знает? — Младший Уэллс покачал головой и вышел из воздушного шлюза. Почва немного пружинила, но в остальном казалась обычной.

— Я пойду с тобой, Джефф. Там что-то не в порядке… — Норби высунул свой сенсорный провод из защитного поля, собираясь просканировать местность, но в этот момент толстое щупальце тумана стремительно выскользнуло из-за сосен, целясь в маленького робота.

— Берегись, Норби! — крикнул Джефф.

Щупальце обвилось вокруг бочонка, но юноша увидел промежуток шириной в несколько сантиметров, создаваемый защитным полем. Норби втянул провод и плотно сжал пузырь поля, усиливая его мощность. Тогда щупальце разбухло, и его конец превратился в огромную руку, сжавшую робота в цепких пальцах.

Рука швырнула Норби в открытый воздушный шлюз, втолкнула внутрь Старейшую Драконицу и захлопнула люк. Прямо из лужайки выросла железная ограда, преградившая Джеффу обратный путь.

— Оно знает, что мне хочется поговорить с тобой наедине, — сказал Фарго.

Джефф был скорее рассержен, чем испуган.

— Что это за «оно», которое вдруг стало твоим приятелем?

— Пошли. Сядем на скамейку в саду, и я тебе все объясню.

— Мне нужен мой робот. Прикажи своему приятелю открыть воздушный шлюз и выпустить его.

— Пожалуйста, Джефф! Тебе не причинят вреда.

Джефф неохотно опустился на белую скамейку.

— Где ты был, когда Норби и Старейшая искали тебя?

— Это облако огромно. Оно окружает всю планету, и в нем масса свободного места. Думаю, ему нужно дать имя. У тебя есть предложения?

— А разве ты сам еще не придумал? Когда я был маленьким и ты рассказывал мне сказки, то всегда умудрялся придумывать самые невероятные имена.

— Я хочу, чтобы ты дал имя облаку. Прошу тебя.

Джефф поежился, но вовсе не от холода. Краски сада казались слишком блеклыми, лишенными земной сочности и наполненности.

— Фарго, что с тобой случилось? Почему ты не связался с нами, когда решил уйти с корабля? Почему ты вообще решил уйти?

— Связь с Джемией прекратилась. Поскольку я не мог разговаривать с вами, а драконица не приходила в себя, мне захотелось прогуляться. Это место оказалось достаточно плотным.

— Но оно не было плотным, когда Норби и Старейшая вылетели наружу искать тебя. Где тебя носило? Почему ты не дал им знать, что находишься рядом? Мы же беспокоились!

— Извини. Я был… занят.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — Джефф протянул руку, собираясь прикоснуться к брату, но не успел: Фарго встал и подошел к самому крупному розовому кусту.

— Помнишь их, Джефф? Такие темно-бордовые, что казались почти черными.

Джефф подошел к кусту и сорвал одну розу. Цветок казался удивительно легким на его ладони, а когда он попытался развернуть лепестки, обернулся струйкой тумана и проскользнул у него между пальцами. Старший Уэллс вернулся к скамейке.

— Фарго, я собираюсь поднять тебя. Я такой же высокий, как ты, и мы весим примерно одинаково, верно? Если я оторву тебя от травы, ты тоже растворишься в воздухе?

Лицо стоявшего перед ним существа принадлежало Фарго, но Джефф видел, что голубые глаза утратили неповторимую выразительность, свойственную его брату. Ни озорных огоньков, ни печальной задумчивости — ничего, кроме формы без реального содержания.

— Я хотел лишь немного поговорить с тобой, Джефф. Пожалуйста, не спрашивай…

— Ты сказал, что все это настоящее, но сад нереальный, призрачный. Ты солгал.

— Все во Вселенной реально, Джефф. Мы с тобой являемся частью Вселенной, не так ли? Разве мы не реальны?

— Да, ты нереален. Если ты считаешь себя настоящим, попробуй подняться со мной на корабль и оторваться от пуповины тумана, соединяющей тебя с…

— Достаточно! Я всего лишь просил тебя дать имя этому облаку, которое сейчас создает пространство для нашего разговора и атмосферу, пригодную для дыхания. Облако поддерживает твою жизнь, и мою тоже. Оно просит лишь об одном: дать ему имя. Разве это так сложно?

— Это ты просишь дать тебе имя. Ты вовсе не Фарго. Ты и есть то огромное существо, которое убило моего брата, а сейчас уничтожает целую планету!

— Ты делаешь далеко идущие выводы. Дай мне имя, и я верну тебе твоего брата.

— Ага, значит, я все-таки говорю с облаком? С облаком, называющим себя «я»?

Образ Фарго кивнул.

— Да. Мне нужно получить имя.

Джефф задумался.

— Ты одно существо или множество объединенных организмов?

— Я един. Я — только я, и никто иной. Других не существует.

— О’кей. Тогда я назову тебя Моносом.

Получивший имя с довольным видом потер руки.

— Великолепно. Благодарю тебя.

— А теперь верни моего брата!

Глава 11

Братья?

Фальшивый Фарго задрожал от силы, вложенной в слова Джеффа. Он не издал ни звука, но рассеялся и превратился в бесформенную каплю, которая скользнула в траву и исчезла.

— Фарго, где ты? Монос, обманщик, ты же обещал вернуть его!

В саду было тихо. Очертания кустов роз стали менее четкими. Юноша попытался раздвинуть прутья ограды перед воздушным шлюзом «Многообещающего», но потерпел неудачу. Он не мог вернуться на корабль.

— Норби! — ответа не последовало. Джефф никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Ему отчаянно хотелось увидеть своего робота, но он понимал, что это желание проявление эгоизма с его стороны — ведь облако значительно более опасно для механизмов, чем для людей. Он вспомнил о стертых блоках памяти в бортовом компьютере, и решил больше не звать Норби.

Может быть, сейчас Монос наблюдает за ним и оценивает его поведение? В таком случае, он видит скорее испуганного ребенка, а не мужественного взрослого человека. Кадет сдержал слезы и вдруг осознал, что больше всего на свете он хочет видеть своего брата.

— Эй, привет, Джефф! Перестань волноваться: вот он я, живой-здоровый.

Новый Фарго выглядел более реальным и улыбался точно так же, как это делал всегда, когда наслаждался чувством пережитой опасности. Когда Фарго перепрыгнул через калитку в живой изгороди, Джефф отбросил сомнения. Этот Фарго не был соединен с иллюзорной почвой, сформированной из облака.

Джефф подбежал к нему, и они обнялись.

— На ощупь ты настоящий.

— Я настоящий, насколько это вообще возможно. Провалялся пару часов без сознания, но в остальном цел и невредим. Знаешь, это облако здоровенное, но не слишком сообразительное.

— Ты можешь общаться с ним?

— Могу попробовать.

— Попроси его убрать ограду, чтобы я смог открыть люк воздушного шлюза. Мне нужно убедиться, что с Норби все в порядке. И скажи ему, чтобы оно ни в коем случае не причинило вреда моему роботу.

— Облако читает мои мысли — кстати, так ему удалось создать этот дурацкий образ, — поэтому оно знает, что не должно причинять вред всем, кто тебе дорог. Да и всем остальным, даже Старейшей Драконице. Она все еще там, на корабле?

— Да, и наверное, сходит с ума от… эй! Ограда исчезла, и воздушный шлюз открыт! Монос слышит нас?

— Уверен, что слышит. Привет, Норби. Прошу тебя, просканируй меня и скажи брату, что я настоящий. Думаю, это сейчас беспокоит его больше всего.

Робот стоял на пороге, глядя на Фарго. Его сенсорный провод выполз наружу. Старейшая Драконица за его спиной гневно смотрела на них.

— Меня оскорбили, на меня напали… — начала она, сопровождая каждое слово облачком едкого дыма.

— Напротив, мэм, это Вы атаковали то существо, которое мой брат назвал Моносом. Хотя оно огромно, ему не нравится, когда кто-то испаряет даже самую незначительную его часть.

Стараясь сохранять на лице бесстрастное выражение, Джефф подошел к роботу и прикоснулся к нему. Тот убрал свое защитное поле.

«Норби, облако недавно создало иллюзорного Фарго. Я должен знать, состоит ли этот Фарго из органического вещества».

«До самой последней ДНК в каждой клеточке».

Джефф обернулся.

— Норби говорит, что ты настоящий. Прости меня, Фарго, но я должен был проверить.

— Конечно, братишка. Я понимаю. На твоем месте я бы поступил так же, — Фарго поклонился Старейшей. Та отпихнула Норби в сторону и зашагала к нему по фальшивой траве. — Рад снова видеть Вас, Ваше Высочество.

— Передай этому так называемому облаку, что оно должно убраться отсюда и оставить Джемию в покое, прежде чем планета умрет от холода и голода.

Фарго пожал плечами.

— У нас нет специального языка для общения с облаком, мэм, — торопливо сказал младший Уэллс. — Но я считаю, оно слышит нас, когда мы разговариваем.

— Хорошо. Монос, ты собираешься убраться отсюда?

Воцарилось молчание. Фарго покачал головой.

— Полагаю, оно все еще изучает нас. Смотри! Вон отросток, похожий на тот, что схватил меня.

Из розового сада протянулась многопалая рука. Она медленно проплыла через сад и остановилась перед открытым люком воздушного шлюза.

— Я включаю защитное поле, — сказал Норби.

В следующую секунду рука накрыла его бочонок, обтекая невидимую поверхность поля. Но на этот раз облако не отшвырнуло робота, а мягко подняло его и опустило на руки Джеффу.

Пузырь защитного поля скользил под его пальцами. Потом рука отодвинулась, и юноша неожиданно ощутил холодный металл корпуса Норби.

«Думаю, нам ничто не угрожает, Джефф. Я уловил обрывок мысли этого странного существа и не обнаружил намерения причинить мне вред».

«Здесь что-то странное. Но я не понимаю, в чем дело».

Призрачная рука поманила их за собой.

— Хотелось бы мне знать, кто здесь распоряжается? — Старейшая раздраженно зашуршала крыльями. — Этот фарс слишком затянулся. Сейчас я попробую подпалить его, а потом…

— Нет, — твердо сказал Джефф. — Давайте вернемся на корабль. Монос хочет, чтобы мы поднялись на борт.

Он понес Норби на руках, Драконица шла сзади, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Рука съежилась до размеров длинного туманного отростка и плыла рядом с ними.

— Пошли, Фарго! — крикнул Джефф, заметив, что его брат, задумавшись, продолжает стоять на фальшивой лужайке.

— Разумно ли это? Не стоит ли одному из нас остаться здесь, пока часть Моноса находится на корабле?

Утолщение моментально раздулось до размеров руки, выпустило палец и поманило Фарго к себе.

— Пожалуй, тебе лучше пойти с нами, — сказал Джефф. — Монос знает, что даже если мы запрем воздушный шлюз, его молекулы смогут проникнуть внутрь, или выйти наружу.

Старший Уэллс поднялся на корабль.

— И все равно, не стоит закрывать люк, — пробормотал он.

Джефф прикоснулся к руке брата, собираясь вступить в телепатический контакт.

«Мы запрем люк, а потом наденем скафандры и заполним корабль снотворным газом. Возможно, это сработает, и тогда мы избавимся от облака хотя бы внутри корабля».

Норби, лежавший на руках у Джеффа, услышал сообщение. Он поднялся на антиграве, проворно запер люк и вручил братьям их скафандры.

— Извините, Ваше Высочество, но вам придется еще немного вздремнуть, — сказал робот. — Устраивайтесь поудобнее. У нас нет скафандра, подходящего для вас по размеру.

— Смотрите! — Джефф указал на узкую полосу тумана, втянувшуюся на борт за ними. — Он растворяется, хотя мы еще не пустили газ!

— Нет! — завопил Фарго. — Не делайте этого! Это опасно!

В следующее мгновение послышался ужасный скрежет металла о металл. Корабль заходил ходуном. Фарго опустился на пол и застонал, закрыв лицо ладонями.

Внешний люк воздушного шлюза распахнулся, и к ним подбежала Олбани Джонс.

— Первый Ментор провел корабль через облако, — сообщила она. — Он обнаружил вас, и мы состыковали воздушные шлюзы.

В воздухе ощущался незнакомый резковатый запах. Затем в проеме люка появилась массивная фигура Первого Ментора; ему пришлось нагнуться, чтобы войти.

— Я запечатал оба воздушных шлюза особым силиконовым клеем, которым мы пользуемся на Джемии, — объявил он. — Не думаю, что теперь облако сможет проникнуть на наши корабли.

— Милый! — Олбани склонилась над Фарго. — Ты не заболел?

— Просто немного мутит от запаха. Наверное, у меня аллергия на этот клей.

— Фарго некоторое время был в плену у облака, — пояснил Джефф. Собственные мысли пугали его. — Облако обладает необычной способностью создавать иллюзорные предметы, читая их образы в нашем сознании. Оно изучило сознание Фарго и создало сад, в котором мы играли в детстве. Кроме того, оно создало иллюзию брата, временно одурачившую меня, но призрак растворяется, как только оказывается отрезанным от остального облака.

— Как и та рука, которая поманила нас на борт и вошла вместе с нами, — добавила драконица. — Мне почти жаль, что она исчезла, — ведь я так и не успела пообщаться с облаком и проверить свои способности. Наверное, у меня их вообще нет. Джемии угрожает страшная опасность, а я сижу без дела.

— На всей планете темно и холодно, — сказала Олбани. — Драконицы очень испуганы. Фарго, ты уверен, что вполне здоров?

Когда она помогла ему встать на ноги, Джефф увидел, что Фарго ужасно побледнел. Его черные волосы прилипли к потному лбу, темно-голубые глаза расширились.

— Олбани, я люблю тебя, — прошептал он. — Что бы ни случилось, я люблю тебя.

Она обняла его.

— Пойдем, дорогой. Ты испытал сильнейшее потрясение, но теперь все будет в порядке, — с этими словами она нежно поцеловала.

— Должно быть, интересно иметь два разных пола, — заметила драконица. — Очень жаль, что я уже стара для исследования этого феномена.

«Норби, что творится с Фарго? Он не болен?»

«Нет, Джефф. Согласно показаниям сенсоров, его внутренние органы и клеточная структура не претерпели никаких изменений».

«А что с излученями его мозга?»

«Сейчас проверю».

Внезапно Олбани оттолкнула жениха от себя.

— Ты не Фарго! — выкрикнула она. — Кто ты такой?

Глава 12

Что такое смерть?

— Я Фарго!

Норби подошел к нему.

— Ты обладаешь телом Фарго Уэллса, но у тебя другая схема мозговых излучений, — сказал робот.

— Я знаю все, что знает он!

— Ты часть Моноса, не так ли? — осипшим голосом спросил Джефф. Он уже почти не сомневался, что его брат погиб.

— Я… кто же я, если не он? — Лицо Фарго, такое знакомое и любимое, исказилось, словно он испытывал невыносимую боль. — Как жестоко с вашей стороны говорить, что я не Фарго! Вы мне не нравитесь…

Олбани отвесила ему звонкую пощечину.

— Где Фарго? Мой Фарго? Ты забрал его тело? Если так, то убирайся вон!

— Не могу. Я пойман… связан…

— Норби, просканируй снова его тело, — попросил Джефф. — Попробуй выяснить, не внедрились ли частицы облака в мозг Фарго, чтобы управлять им.

— Ты не понимаешь, — отозвался робот. — Ни в мозге Фарго, ни в его теле нет чужеродного вещества. С биологической точки зрения это существо и есть Фарго, однако схема излучений его мозга совершенно иная и не совпадает со схемой настоящего Фарго.

— Ты хочешь сказать, что разум Фарго уничтожен? — Олбани вытащила станнер. — Чудовище!

— Я всегда был таким, — глухо произнес лже-Фарго. — Этот биологический индивидуум всегда был таким.

Олбани направила на него станнер.

— Я парализую его, а потом мы попробуем более тщательно просканировать его мозг и, возможно, отыщем Фарго…

— Нет, — сказал Джефф. — Думаю, он говорит правду. Эта копия Фарго никогда не обладала его сознанием, его разумом; в ней есть лишь то, что было заложено Моносом. Я прав?

— Да, ты прав, — лже-Фарго побледнел еще сильнее и тяжело дышал. Он выглядел испуганнным. — Я должен немедленно выйти наружу!

— Если ты попытаешься, я парализую тебя, — предупредила Олбани. — Ты никуда не уйдешь, пока не объяснишь нам, где Фарго.

— Биологический индивидуум, которого вы знали, прекратил свое существование, — ответил двойник, привалившись к стене. — Я должен уйти отсюда.

— Почему? — спросила драконица, прикоснувшись когтистой лапой к его голове. Лже-Фарго взглянул на нее.

— Я хотел испытать… ваши чувства. Вашу индивидуальность. Все вы — робот, человек и драконица — существуете отдельно друг от друга. Индивидуально. Я этого не понимаю. Мне хотелось понять.

— Почему ты так стремишься покинуть корабль?

Слезы брызнули из глаз лже-Фарго.

— Не знаю. Я чувствую себя потерянным и бесполезным… отдельным. Мне страшно. Скажите, я умираю?

— Нет, — ответил Норби. — Сканирование твоего тела показывает, что ты физически здоров, хотя и очень расстроен.

— Все органические существа умирают, — произнес Первый Ментор своим низким голосом. — Фактически, умирают все существа, даже роботы. Даже разумные скопления чужеродной материи, вроде тебя, ибо Монос умрет вместе с гибелью нашей Вселенной.

Лже-Фарго разрыдался. Драконица прижала его к своей чешуйчатой груди.

— Смерть не так уж ужасна, — сказала она. — Я тоже скоро умру и ничего не имею против этого.

— А я не хочу умирать! — в крике звучало отчаяние. — Что такое смерть?

— Завершение пути, — сказала Старейшая. — Тебе же не захочется читать книгу, в которой нет конца, верно?

— Не понимаю. Я всегда существовал, но теперь я отделен от самого себя. У меня появились мысли и ощущения, которых у Моноса никогда не было.

— Когда Монос появился в этой планетной системе? — спросил Джефф.

— Очень давно. На третьей планете было удобно и прохладно. Я… Монос отдыхал. Там не было ощущения времени или воспоминаний, не было личности. Я не осознавал… себя.

— До каких пор? — спросил Джефф, уже зная, каким будет ответ.

— В вашей терминологии это называется «сегодня». Я получил сигналы, странные сообщения, обеспокоившие меня, разбудившие во мне осознание себя и окружающей Вселенной. Тогда я явился сюда, чтобы выяснить, что я такое.

— Это я виноват, — голова Норби почти полностью втянулась в бочонок. — Мне не следовало так усиливать сигнал станции головидения.

— Монос, — в голосе Старейшей Драконицы звучал интерес. — Я не виню тебя за то, что ты перевозбудился, разбуженный голографической трансляцией с праздника в честь дня рождения моей дочери. А после того, как ты в придачу проглотил наш защитный барьер… просто удивительно, что у тебя не случилось несварения желудка!

— Возможно, оно все же произошло, — печально отозвался двойник. — Сейчас я знаю только одно: я умру, если останусь в этом корабле. Я должен выйти наружу и воссоединиться с Моносом. Пожалуйста, сжальтесь надо мной и выпустите меня!

— Почему мы должны жалеть тебя? — сурово спросила Олбани. — Ты не пожалел Фарго, когда уничтожил его.

— Я не знал, что индивидуальный разум имеет значение, до тех пор, пока он не стал частью меня — то есть, Моноса, — мимолетная улыбка, так похожая на улыбку Фарго, скользнула по измученному лицу. — Как ограничена жизнь на этом уровне и как разнообразна индивидуальность смертных сушеств! Однако вы живете с невероятной напряженностью. Я испытываю странное желание остаться на вашем уровне, но знаю, что это невозможно. Мой разум умрет, если я не вернусь. Пожалуйста, Джефф, пойдем со мной! Но только ты один: Монос не доверяет другим органическим существам, и роботам тоже грозит опасность. Разделите свои корабли, и сад будет воссоздан.

— Норби, — сказал Джефф. — Вы с Первым Ментором останетесь на его корабле. Включите защитные экраны и подождите, пока все не закончится.

— Я хочу пойти с тобой!

— Нет. Я должен задать Моносу несколько личных вопросов.

Олбани крепко сжимала рукоятку станнера.

— Я пойду с тобой, Джефф, и буду защищать тебя.

Драконица хохотнула.

— Моя дорогая леди, оказывается у нас есть много общего. Под влиянием эмоционального стресса мы возвращаемся к примитивной женской потребности защищать других клыками и когтями. Но думаю, сейчас нам нужно остаться и наблюдать.

Лже-Фарго грустно улыбнулся.

— В воспоминаниях Фарго есть выражение «женский род смертоноснее мужского». Убери оружие, Олбани. Оно может убить меня, но бессильно против Моноса. Пожалуйста, Джефф, выйдем вместе наружу.

Норби снова попытался возразить, но Джефф был тверд, как алмаз. Тогда Первый Ментор подхватил маленького робота на руки и вышел с ним через воздушный шлюз. Через минуту корабли разделились. Выглянув наружу, Джефф увидел призрачный сад, очертания которого становились яснее с каждой секундой. Он кивнул лже-Фарго.

— Теперь мы можем выйти наружу. Ты уверен, что там тебе станет лучше?

— Обязательно, — двойник вгляделся в поверхность Моноса и покачал головой. — Странно. Не знаю, почему, но я боюсь.

Драконица прикоснулась к Джеффу.

«Он еще не осознает, что не может жить ни вместе с нами, ни вместе с Моносом».

«Понимаю, мэм. Мне тоже страшно».

«Тогда оставайся здесь, вместе с Олбани. Я пойду с ним: моя жизнь не имеет значения».

«Нет, Ваше Высочество. Даже этот Фарго остается моим братом».

Джефф мягко высвободился и взял двойника за руку.

— Что ж, пойдем наружу.

Они вышли в открытый люк и зашагали по лужайке. Олбани осталась на пороге рядом со Старейшей.

— Джефф, — позвала она. — Скажи Моносу, что я все равно узнаю, если он попытается подменить Фарго другой копией.

— Он слышит тебя, Олбани. По крайней мере, я на это надеюсь, — юноша повернулся к лже-Фарго. — Он сейчас слышит нас?

— Не знаю. Монос! Я не ощущаю твоих мыслей! Ты слышишь меня? Станут ли наши разумы единым целым? — В глазах двойника застыл ужас. — Я по-прежнему один! Я потерялся!

— Вы стали личностью, сэр, — сдержанно произнес Джефф. — Так же, как и все мы.

— Я хочу умереть! Монос! Возьми мое тело, и я снова стану частью тебя, сольюсь с твоим сознанием…

Джефф схватил лже-Фарго за плечо.

— Может ли Монос воспроизвести реального Фарго, с присущей ему схемой мозговых излучений?

— Не знаю. Я — индивидуум, которого ты видишь перед собой — думаю и чувствую, как человек. Теперь я не могу сказать, на что способен Монос.

Джефф всмотрелся в полосы тумана, висевшие над иллюзорным садом.

— Монос! Если ты слышишь нас, пожалуйста…

Внезапно два щупальца плотного тумана выскочили прямо из травы и обхватили юношу, крепко сжав его.

— Это еще зачем?

— Думаю, Монос хочет попробовать еще раз, — ответил лже-Фарго. — Возможно, он прочел одну из моих мыслей: ему нужно попробовать наложить свое сознание на сознание разумного индивидуума, сохранив его целостность. Я больше не связан с Моносом и, возможно, уже не смогу соединиться с ним. Монос, прежде чем ты возьмешь Джеффа, воссоединись со мной, даже если мне придется умереть!

Джефф не мог двинуться с места. Он видел, что железная ограда снова блокировала выход из корабля. Олбани и драконица оказались запертыми внутри. Интересно, работают ли сканеры на другом корабле, где находятся Норби и Первый Ментор?

Еще одно змееподобное щупальце обвилось вокруг двойника. Кольца начали быстро сжиматься.

— Смерть мучительна?

— Не знаю. Может быть, если ты примиришься…

Лже-Фарго улыбнулся, когда очередная петля захлестнулась вокруг его шеи.

— Я наслаждался своими воспоминаниями — его воспоминаниями о тебе, Джефф. О том, каково быть братьями. Каково гулять в саду и смотреть, как мой… как его младший брат играет рядом. Прощай.

Витки сжались, но глаза копии уже погасли.

Глава 13

Разговор

Джефф внушал себе, что умерла только копия Фарго. Не настоящий брат — всего лишь биологическая копия, с мысленным отпечатком Моноса. И все же…

Он смотрел на тело, распростертое перед ним с посеревшим лицом. С лицом Фарго.

— Прощай, — прошептал Джефф. — Мне очень жаль. Ты был живым, и биологически таким же человеком, как Фарго. Ты тоже не заслуживал смерти.

К его изумлению, из густой туманной пелены, окутывавшей мертвого двойника, выросли два отростка, странно напоминавшие человеческие руки. Эти руки принялись ощупывать и поворачивать тело, словно пытаясь удостовериться, что оно действительно мертво.

Забыв о том, что Монос не может ему ответить, Джефф завопил:

— Ты даже не попытался вернуть его себе! Ты убил копию точно так же, как убил моего брата! Ты чудовище!

Одна из сосен, стоявшая с другой стороны живой изгороди, задрожала и изменила форму, приняв вид человеческого рта. Огромные туманные губы зашевелились, и голос, похожий на вздох умирающего, прошептал:

— Эта моя часть, оставшаяся на вашем корабле, стала отдельной. Я не знал, что делать. Когда она вернулась вместе с тобой, то уже не принадлежала мне. Она звала меня и просила соединиться со мной. Я обдумывал просьбу и собирался выполнить ее. Теперь я не понимаю, что случилось.

Пытаясь освободиться, Джефф боролся со щупальцами, обвившими его с ног до головы. Они были очень сильны, и давление на его тело только возросло. Тогда юноша расслабился и задышал ровнее.

— Почему эта моя часть так быстро стала отдельной? — спросил Монос. — Я не умер. Почему же она умерла?

— Ты убил его!

— Это неправда. Я не знал, что он умер, пока не обследовал его тело. Как это могло случиться?

— Он хотел снова влиться в тебя, но ты медлил и не отвечал ему. Почему?

— Я же сказал: копия отделилась от меня, и мне пришлось принимать решение. Почему она не пожелала остаться с тобой?

— Ум этого существа не был человеческим, поэтому ему было бы очень трудно ужиться с нами. Оно хотело вернуться к тебе, снова стать частью тебя. Это ты объясни мне, что случилось, Монос? Ты приказал копии покончить жизнь самоубийством?

— Нет. И хотя я не понимаю причин этой смерти, но должен примириться со случившимся. — Руки-щупальца Моноса утащили тело в глубь сада, где оно стало быстро разлагаться. Зрелище было столь отвратительным, что Джефф зажмурился.

— Ты пожираешь копию, — бормотал он, дрожа всем телом. — Точно так же ты сожрал и моего брата.

— Для меня это единственный способ вернуть вещество в себя. Материал сохраняется и может быть использован заново. Если у вас это называется питанием, то такой процесс и мне жизненно необходим.

Джефф открыл глаза и увидел, что тело копии уже исчезло. Надо ртом Моноса появился громадный глаз, напоминавший немигающие глаза земных рептилий.

— Я вижу выражение твоего лица, человек. Ты ненавидишь меня.

— Да. Возможно, копия погибла не по твоей вине, но ты преднамеренно убил моего брата. Ты убийца.

— Мне знакома концепция убийства. Информация об убийствах содержалась в твоем компьютере и в мозгу твоего брата. Я уничтожил лишь его органическое тело, но вся информация, содержавшаяся в его сознании теперь является частью меня. Следовательно, твой брат существует, и я не совершал убийства, о котором ты говоришь.

— Ты убийца! Фарго был самостоятельным существом и не входил составной частью во что-либо. Ты уничтожил то, что отличало его от всех других существ: его личность!

— Не понимаю. Как мог твой брат умереть, когда он сейчас является частью меня?

Джефф отчаялся что-либо объяснить и повернул голову к Олбани и Старейшей Драконице, надеясь, что они сумеют убедить Моноса в совершенном преступлении. К своему ужасу он обнаружил, что железная ограда превратилась в глухую стальную стену, окружившую весь сад и сомкнувшуюся над призрачными соснами. Оба корабля остались за барьером. Джефф остался наедине с Моносом.

В нем теплилась лишь слабая искра надежды. Державшие его щупальца сжимались не слишком туго. Монос пока что не собирался убивать его; Моносу хотелось поговорить. «Хорошо, — подумал Джефф. — Давай поговорим!»

— Монос, ты обладаешь всеми воспоминаниями Фарго до того момента, когда прервалась связь между кораблем и планетой. Но ты не понимаешь, что факты, зафиксированные в мозговых клетках, — это не память, а уникальная схема мозговых излучений, свойственная только определенной личности. Если ты поглотил живое существо и присоединил его воспоминания к себе, оно умирает как личность, и совершенно неважно, сколько знаний ты при этом получаешь. Другое дело, если ты позволишь его мышлению возобладать над своим, или хотя бы поделишься с ним…

— Я должен быть собой! — Расплывшийся рот перекосился — от страха или от ярости? Пока Джефф гадал, каким будет возмездие, губы Моноса сжались в жестокую, бескровную улыбку, глаз наверху гневно сверкнул.

— Ты рассержен. Теперь ты понял, что значит быть личностью.

— Да! Я Монос! Я пробудился к осознанию себя, пробудился к знаниям. Я живу. Я бессмертен и не ведаю страха перед смертью…

— Ты не понимаешь, что такое смерть. Ты только что стал ее причиной.

— Говорю тебе, я не убивал! Я обладаю всеми познаниями твоего брата и информацией из компьютера.

Джефф вздохнул. Монос так недавно пробудился к жизни, что, возможно, просто был не способен понять человеческие идеи, которыми обладал мозг Фарго.

— Монос, я догадываюсь, почему умер лже-Фарго, — сказал юноша. — Должно быть, он понял, что тебе известен лишь один способ вернуть его — сожрать, как ты сожрал моего брата. И понял, что хотя его знания перейдут к тебе, он потеряет свою неповтроимую личность…

— Он не был личностью! Он был частью меня, и я собирался присоединить его опыт к себе в момент смерти!

— Но он специально умер за секунду до того, как ты успел овладеть его мозгом. Ты не имеешь доступа к его воспоминаниям с тех пор, как он поднялся на корабль и отделился от тебя, не так ли? В последний миг он заставил себя умереть. Он не хотел предать свое существование, каким бы коротким оно ни было!

Жестокая улыбка исчезла. Фальшивый глаз затянулся туманной поволокой и закрылся. В призрачном саду воцарилась тишина, прерываемая слабым, отдаленным стуком, как будто кто-то бил молотком по псевдо-стальной стене.

— Это правда, Монос? Отвечай, черт тебя побери!

— Да. Копия прекратила свое существование, и ее мозг умер, поэтому знания, которыми она обладала, были потеряны для меня. Я испытываю странное ощущение. Думаю, ты мог бы назвать его «печалью».

— Ты был его предком. Когда родители теряют своих детей, они всегда горюют. Он решил отдать тебе атомы своего тела, но не энергетический слепок своего мозга. Возможно, в самом конце ты напугал его, Монос.

— Я пугаю тебя?

— Да.

— Сейчас я стараюсь сделать более чувствительными свои окончания, которые удерживают тебя. Вскоре я настроюсь на твои мысли, и тебе больше не нужно будет разговаривать со мной. Я ощущаю твои чувства и знаю, что ты в самом деле боишься. Но кроме того, тебя одолевает любопытство.

— Мой брат называл это моим постоянным недостатком.

— Я помню, так как обладаю его воспоминаниями.

— Но ты не Фарго! Ты убил его!

— Перестань повторять слово «убийство»! Пожалуй, я уничтожу тебя. Мне больше не хочется заглядывать в твой разум и выяснять твои чувства ко мне.

Щупальца, обвивавшие Джеффа напряглись. Он улыбнулся, взглянул в жуткий глаз, висевший перед ним, и сказал деловым тоном:

— Сначала выслушай меня, Монос. Сейчас ты узнал, что такое горе. Это очень важно. Все знания важны, особенно если ты используешь их во благо, а не во вред другим. Скажи, ты один во Вселенной или существуют другие межзвездные существа, кроме тебя?

— Я не знаю никого. Мое осознание простирается в глубины галактики, но я никого не могу найти.

— Тогда ты очень одинок. Мне жаль тебя. А теперь на тебя будет давить самый тяжелый груз — вина за содеянное.

— Одиночество. Одинокий. Это трудные слова. Я не знал, что они означают, пока не окружил эту планету, населенную чувствующими существами.

— Прошу тебя, уходи с Джемии, потому что если ты этого не сделаешь, то планета умрет. Тогда ты будешь виноват в смерти многих тысяч существ, которые имеют право на жизнь. Не бери на себя такой грех. Оставь Джемию в покое и позволь солнечному свету согреть ее.

Призрачное лицо заколыхалось, под порывом ветра.

— Я подумаю об этом. Но не вижу убедительной причины для беспокойства о крошечных формах жизни на второй планете, где для меня есть удобная атмосфера и много свободной энергии.

— Пожалуйста, Монос. Избавь Джемию…

— А как насчет тебя, Джефф Уэллс? Ты боишься умереть? Боишься, что твое органическое вещество станет частью меня?

— Да. Я хочу остаться человеком.

Тонкое щупальце обвилось вокруг головы Джеффа. Губы Моноса растянулись в насмешливой улыбке.

— Я ощущаю твое смятение. Ты хочешь сохранить свою индивидуальность, но вместе с тем тебе очень любопытно узнать, каково это — стать частью меня.

— Любопытство — естественная черта человеческого характера. Ты должен был узнать об этом из воспоминаний Фарго. Я не могу не интересоваться тем, как ты воспринимаешь Вселенную.

— Мне стоит лишь растворить тебя в себе, и тогда ты узнаешь.

— Нет! Тогда я ничего не узнаю, потому что это буду уже не я!

— Джефф, — голос Олбани звучал тихо, но отчетливо. — Мы с драконицей находимся с другой стороны стены, которая кажется металлической, однако пропускает звук. Мы кричали, но ты не отвечал. Теперь стена стала тоньше. Ты слышишь меня?

— Слышу, Олбани. Кажется, мне нужна помощь. Ты поддерживаешь связь с кораблем Первого Ментора?

— Нет. Нужно перепрограммировать компьютер, чтобы запустить видеофон, но Первый Ментор скорее всего видит тебя. Я пробовала стрелять из станнера, но на Моноса это не действует. Пожалуйста, не позволяй ему сожрать тебя, Джефф. Я уже потеряла Фарго, и если ты тоже… — Олбани всхлипнула. — Держись!

— Да, Джефф, держись и сопротивляйся, — голос Старейшей гулко раздавался в пустоте. Возможно, из-за напряженного разговора с Джеффом Моносу было трудно сосредоточиться на образе плотной, звуконепроницаемой стены.

— Я пытаюсь, мэм, но Монос очень упрям.

— Хумпф! Кусок разросшейся болотной слизи! Монос, убийца, слушай меня!

Распахнутый глаз повернулся к стене перед «Многообещающим». Его губы зашевелились.

— Тихо, мелкие существа! Вы мне не нравитесь, но я не убийца.

— Ты мне тоже не нравишься, — ответила драконица. — Потому что ты настоящий убийца. Уничтожение чувствующего существа — это и есть убийство. Ты убил уже дважды; не вздумай сделать это снова!

Послышался ревущий звук. Стена замерцала, а затем неожиданно стала прозрачной. Джефф увидел драконицу, стоявшую перед воздушным шлюзом. Из ее ноздрей валил дым.

— Где Олбани, мэм?

— На борту корабля, переводит его на ручное управление. Мы собираемся протаранить этот рот…

Щупальца выросли из земли рядом с драконицей. Прежде чем она успела отступить на корабль, они захлопнули люк воздушного шлюза, потом превратились в огромные руки, схватившие «Многообещающий», и отшвырнули его прочь. Туман сомкнулся, и драконица осталась в одиночестве с другой стороны прозрачной стены.

— Берегитесь, мэм! Вы упадете!

Старейшая в самом деле заскользила вниз, так как твердая опора исчезла у нее из-под ног. Оскалившись, она взмахнула крыльями и включила свой антиграв.

— Я выбросил оба корабля из моей субстанции, — произнес Монос. — Они мешают нашему разговору. Мне следовало избавиться и от тебя, драконица, но я чувствую, что ты стара и скоро умрешь. Сделай это сейчас, чтобы я смог осмыслить природу смерти. Я не успел в этом разобраться, когда умерла копия.

— Ба! Я умру, когда буду готова, а не по твоей прихоти. Открой стену и впусти меня в свой идиотский сад. А заодно отвяжись от Джеффа: он слишком молод, чтобы погибнуть. Без сомнения, ты мог бы придумать что-нибудь получше, чем убийство разумного существа.

— Заткнись! — На том месте, где раньше стояла призрачная сосна, а затем появился рот Моноса, остался лишь колышащийся круг, из которого вылетали слова. — Ты останешься за пределами сада, драконица. Я позволяю тебе слушать мой разговор с Джеффом, но отключаю передачу звуковых волн в этом направлении.

Челюсти Старейшей за прозрачной стеной продолжали двигаться, но Джефф ничего не слышал.

— Ты похож на глупого и жестокого ребенка, Монос, — Джефф не на шутку разозлился на себя за желание побольше узнать о жизни межзвездного облака, и злость придала ему сил. — Образумься и впусти драконицу. Верни корабли на прежнее место, и мы спокойно обсудим…

— Я пришел к выводу, что разговоры бесполезны. Все вы ничтожны по сравнению со мной. Я пытался проявить терпение, но вы упорно не желаете признать мое превосходство. Я обладаю силами, о которых вы не имеете ни малейшего представления. По сравнению со мной, вы живете лишь краткий миг.

— Не имеет значения, какой ты большой и сильный. Убийство разумного существа — это всегда зло.

— Я не хочу разговаривать об убийствах. Это мучительно.

— Фарго, как и все нормальные люди, был против убийств. Неужели ты ничему не научился от него?

Круг уплотнился, и из него сформировался рот с плотно сжатыми губами. Губы снова улыбались, и юноша скривился от этой улыбки.

— Слушай меня, Джефф Уэллс. Я нашел способ избежать убийства. Я не стану поглощать тебя, ибо в этом случае схема излучений твоего мозга пропадет, и я узнаю лишь то, что ты знаешь сейчас, но не то, что произойдет потом. Я также хочу избежать лишних затрат энергии, необходимых для создания другой копии.

— Благодарю тебя, Монос. А теперь отпусти меня.

— О, нет! Я не отпущу тебя, но и не убью. Я избираю путь общения через твой разум. Ты продолжишь существование в качестве Джеффа Уэллса, но твой разум будет связан с моим и подчинен моей воле. Взамен ты познакомишься с моими ощущениями.

— Нет! Это разновидность рабства!

— Твои протесты бесполезны. Я ощущаю твое любопытство. Я вторгаюсь в твой разум, и ты не можешь сопротивляться мне.

Прежде чем Джефф успел закричать, его разум подвергся атаке невиданной силы. Даже его тело уже не могло сопротивляться крепким щупальцам Моноса.

Глава 14

Сосуществование

«Отпусти меня! Я Джефф Уэллс, Джефф Уэллс, Джефф…»

Он телепатически выкрикивал свое имя палачу, сжавшему его в крошечную точку, окруженную чем-то невообразимо огромным и могущественным. Он отчаянно пытался остаться Джеффом Уэллсом.

«Я не буду кем-то еще. Я человек! Человек…»

Телепатический голос Моноса раздался в его сознании подобно раскатам грома:

«Бесполезно бороться со мной. Теперь мы объединились, и я разрешаю тебе разделить мое бытие».

Неожиданно Джефф понял, что он является частью существа таких невероятных размеров, что человеческий разум не мог постичь этого. Он видел Старейшую Драконицу, парившую на антиграве перед прозрачной стеной, и в то же время мог видеть всю планету. Его человеческий слух бездействовал, однако разум наполнялся непонятными и устрашающими звуками.

«Монос! Позволь мне закрыть глаза, чтобы убрать противоречие между тем, что я вижу, и твоими ощущенинями!»

С закрытыми глазами Джефф к своему ужасу понял, что ловушка окончательно захлопнулась. Ничто из его человеческого восприятия не шло в сравнение с восприятием Моноса, и он даже потерял способность сосредоточить внимание на теплой полутьме за опущенными веками. Он стал Монос-Джеффом и мог разговаривать только с собой.

«Первое время бывает приятно плавать в разреженных слоях планетной атмосферы. Мертвые планеты лучше годятся для бездумного впитывания радиации, зато поглощение новых электронных полей и маленьких разумных существ дает мне новые силы и знания. Но что я буду делать с моими новыми силами, новым разумом? Следует ли мне поглотить всех существ и сделать их мысли и воспоминания частью себя?»

Некоторое время он размышлял над этой проблемой, но она быстро утомила его. Какая-то часть его сознания кричала, что это неправильно, но он не вполне понимал, что значит «неправильно». Тогда он отрешился от мыслей и позволил себе стать Моносом, который существовал всегда. Он сосредоточился не на энергетических вибрациях населенной планеты, а на давно знакомой музыке космических полей.

Его огромное тело колыхалось в такт невидимым потокам энергии, едва определяемым слабенькими инструментами обитателей планеты. Он купался в музыке.

«Нет! Перестань называть вещи! Что такое музыка? Разве можно называть нечто столь величественное, как эти волны космической энергии? Какое мне дело до музыки микроскопических существ, живущих под атмосферой? Почему их голоса и разумы должны иметь для меня какое-то значение?

«Но я в самом деле создал пригодную для дыхания атмосферу, так что некоторые из них смогли дышать и жить внутри меня. Почему я это сделал? Они же не думали обо мне, когда проникали в мое существо своими кораблями, нарушавшими структуру моего бытия? Имеет ли значение, что на планете Джемия наступила ночь, и мое тело лишает поверхность солнечного света? Во мне появились странные мысли о правильном и неправильном…»

«Человек по имени Фарго не боялся и не пытался повредить мне. Он смеялся и создавал музыку по своему вкусу. Я хотел обладать им, знать то, что знал он. И мне это удалось. Я обладаю. Я знаю. Или нет?»

«Откуда эта печаль во мне? Из-за того, что часть меня умерла вместе с копией Фарго? Почему я испытываю ужасное чувство вины? Нет, лучше не думать об этом. Я вообще не хочу думать!»

Разум Монос-Джеффа постепенно начал раздваиваться, однако не на Моноса и Джеффа, а на две отдельные враждующие сущности, состоящие из их характеров.

«Я хочу освободиться от мысли! Хочу существовать в кажущемся безвременьи, вечно парить под чарующую музыку космических полей, не страдая от ощущения себя личностью, затерянной в бескрайней Вселенной…»

«Я хочу освободиться от тупости и невежества! Хочу быть полноценной личностью, осознающей время, пространство и себя. Хочу оценить великолепную возможность понимания, узнать чувство цели…»

«Помогите мне! Кто я такой? Кто мы такие? Мы едины или нас двое? Кто из нас кто и где мы? Джемия умирает по моей вине? Кто я такой? Я убил Фарго?»

В смятенном, раздвоенном сознании Монос-Джеффа мелькали образы Фарго и воспоминания разума Джеффа. Старший мальчик, показывающий настоящий сад младшему брату; измученная копия, умирающая в призрачном саду, который так и не стал ее домом…

«Прекрати!»

Разум Джеффа сконцентрировался и скользнул в удивительную безмерность бытия Моноса. Кто сказал «Прекрати»? Джефф понял, что он ничего не говорил.

«Монос, я страдаю от гибели брата и знаю, что ты тоже переживаешь. Мы, маленькие существа — Фарго, копия, и я сам — имеем право существовать как личности. Мы не можем избавиться от ответственности, которая приходит вместе с самоосознанием. И ты тоже уже неспособен избавиться от нее, не так ли?»

«Джефф Уэллс, ты умышленно мучаешь меня и пытаешься внушить себе, будто остаешься человеческой личностью. Перестань бороться со мной. Ты должен раз и навсегда подчинить мне свой разум, чтобы я имел выбор между бытием крошечного существа и бытием Моноса. За это я верну в мир твоего брата».

«Так не пойдет, Монос. Я могу навеки разделить с тобой мой разум лишь в том случае, если захочу это сделать, а я уже не хочу. Став частью тебя, мой разум умрет, потому что я предпочту смерть так же, как копия. Тогда ты снова останешься совершенно один и не сможешь воспринимать жизнь на моем уровне. Верни Фарго и отпусти меня».

«Нет. Подчинись мне!»

Джефф ощутил, как его разум снова вливается в Моноса. Из последних сил он послал телепатическое сообщение:

«Норби, спаси меня!»

«Робот является ложной формой жизни. Тебе не нужен этот робот. У тебя есть я».

«Норби является истинной формой жизни, так как он разумное и чувствующее существо. Он гораздо лучше тебя!»

«Я забираю твой разум. Ты не можешь бороться со мной».

«Монос, я чувствую, как ты растворяешь меня в себе, но помни: ты обещал мне вернуть Фарго».

«Это лишние хлопоты».

«Я умираю, — подумал Джефф крошечной частью оставшегося у него рассудка. — Джемия умрет, и все драконицы тоже, если только Менторы не успеют эвакуировать их на другую планету. Если к Норби вернется способность перемещаться в гиперпространстве, он заберет Олбани на Землю. Она будет оплакивать Фарго, и, думаю, Норби тоже будет тосковать по мне. А что будет с нашей манхэттенской квартирой, и что скажет адмирал Йоно? Наверное, иззианская принцесса вскоре забудет обо мне…»[15]

Джефф чуть не рассмеялся. Мысли о том, что может случиться после его гибели, сами по себе поддерживали остатки его личности, поглощаемой Моносом. А затем он услышал знакомый, бесконечно дорогой голос:

— Ну и путаница, Джефф! Отец пытался помешать мне покинуть корабль, но я должен был пробиться к тебе, хотя это спятившее облако перепутало все сигналы в моих логических контурах. А теперь давай выпихнем Моноса из твоего разума. Джефф! Не отвлекайся!

Глаза юноши раскрылись, и он увидел Норби. Сенсорный провод робота был вытянут на всю длину; его бочонок, окруженный пузырем защитного поля, покоился в лапах Старейшей Драконицы, парившей на антиграве за прозрачной стеной.

— Джефф! — снова закричал Норби высоким металлическим голоском. — Ты слышишь меня? Я включил защитное поле, поэтому обращаюсь к тебе через сенсорный провод. Первый Ментор остался на корабле, так как он не защищен. Ты плохо выглядишь. С тобой все в порядке?

— Нор… би, — Джефф едва мог говорить. — Помоги! Помоги!

— Мы стараемся! Оставайся человеком! Не растворяйся в Моносе! Пожалуйста, Джефф, останься человеком ради меня!

На этот раз Монос заговорил, используя голосовые связки Джеффа, и тот ничего не смог с этим поделать:

— Уходи, робот. Если разум Джеффа не воссоединится со мной, я заберу вас всех.

Стена вокруг сада стала мерцать и потемнела, но голос Норби все еще доносился снаружи.

— От меня у тебя случится несварение желудка, Монос! Джефф, ты должен сосредоточиться на борьбе с этой безмозглой газообразной уродиной, а мы со Старейшей попробуем подобраться к тебе.

— Не… могу.

— Я бы перепрыгнул через гиперпространство, но Монос мешает. Но не волнуйся, мы придумаем, как выташить тебя оттуда. Только не сдавайся! Ты человек и не принадлежишь Моносу. Помни об этом, Джефф. Используй свой разум. Если твое сопротивление будет достаточно упорным, то ему придется потратить много энергии, чтобы овладеть тобой, и он не сможет удержать нас с драконицей на расстоянии.

— Торопись, Джефф, — добавила Старейшая. — Это существо быстро учится и очень сообразительно. Кроме того, здесь очень холодно, а я уже не так молода.

Юноша отчаянным усилием оторвал свой разум от странного и чуждого всприятия Моноса и сосредоточился на мыслях о своей человеческой природе. Туманные тиски мешали ему видеть свое тело; скосив глаза, он мог разглядеть лишь кончик носа. Теперь уже само ощущение физической боли мешало ему раствориться в Моносе.

— Остаюсь… — Джефф с огромным усилием выдохнул: — …собой!

— Молодчина, Джефф! Держись!

Джефф услышал чудовищный рев, раздавшийся в призрачному саду и заставивший вздрогнуть всю громаду Моноса. На поверхности псевдостальной стены появилось багровое пятно, быстро увеличивавшееся в размерах. Затем оно раскалилось добела и внезапно испарилось.

Через образовавшийся круг в расплавленной стене влетела Старейшая Драконица с Норби, пристроившимся между двумя большими шипами на ее спинном гребне. Драконица с ревом выдохнула новый язык пламени, на который у нее должны были уйти все запасы сероводорода, расщепляемые в огнедышащих железах джемианских дракониц.

У Джеффа зачесалось в носу от едкого дыма, и он чихнул. Это помогло ему частично избавиться от оков, наложенных Моносом на его волю и разум. Он снова чихнул и смог помахать одной рукой.

— Я… остаюсь… собой!

— Разумеется, Джефф, — сказал Норби. — Ваше Высочество, угостите Моноса очередной порцией драконьего пламени.

Старейшая вскинула голову и снова взревела. Туманный потолок над садом растворился, и Джефф смогу увидеть звездное небо. Тем временем в траве появились очертания рта, искаженные от сильной боли.

— Ты ранила меня!

Драконица приземлилась на траву рядом со ртом и оскалилась в широкой улыбке. Норби отключил свое защитное поле, подлетел к Джеффу с протянутыми руками и принялся разворачиват витки, стягивавшие его тело. Не поддавался лишь один отросток, обвившийся вокруг головы юноши.

— Монос… не хочет… отпускать меня!

— Освободи Джеффа! — приказала Старейшая. — Или я прожгу в тебе такую дыру, что ты ее не скоро заштопаешь.

Она подмигнула юноше, и тот понял, что Стиарейшая блефует. Ни одна джемианская драконица не могла долго изрыгать пламя без отдыха, необходимого для восстановления биохимического механизма.

Джефф застонал, осознав, что Монос все еще читает его мысли и теперь имеет преимущество перед Старейшей.

«Да, Джефф Уэллс, я знаю все, что известно тебе. Несмотря на твое сопротивление и причиненные мне повреждения, я продолжаю удерживать твой разум. Драконица причинила мне боль, но она немощна, как и все остальные. Никто не может справиться со мной! Но вы мне не нравитесь. Ваши мысли трудно контролировать, и я ощущаю вашу ненависть ко мне».

«Мы ненавидим тебя лишь потому, что ты убил Фарго и уничтожаешь жизнь на Джемии. Если мой разум неприятен тебе, тогда отпусти меня».

«Нет! Я заставлю тебя сдаться. Когда ты будешь полностью принадлежать мне, я буду управлять тобою и узнаю, как воспринимается жизнь на твоем уровне».

Норби, прикасавшийся к Джеффу, тоже услышал телепатический голос. Робот снова попытался оторвать отросток Моноса от головы Джеффа, но все усилия были тщетны.

— Монос, ты же убьешь его! Тогда ты не получишь ничего!

Толстое щупальце вылетело из земли, прицелившись в Норби.

— Нор… би! Берегись!

На лету щупальце выпустило несколько пальцевидных отростков, попытавшихся схватить Норби, но соскользнувших с невидимой поверхности силового поля вокруг робота. Норби отлетел к драконице и устроился у нее на загривке между шипами.

Старейшая попыталась еще раз изрыгнуть пламя, однако вылетело лишь облачко дыма.

— Если бы я только могла вцепиться в него зубами! — прорычала она.

Рот Моноса, раскрывшийся в траве, снова заговорил:

— Вы опасные существа. Когда я заберу ваши знания, то уничтожу вас, и снова буду один — неделимый, избавленный от необходимости думать и чувствовать…

«Но ты уже думаешь и чувствуешь. И отныне так будет всегда, даже если ты уничтожищь нас. Мы изменили тебя…»

Щупальце на голове Джеффа выпустило новую петлю, захлестнувшую его шею. Петля начала затягиваться.

— Монос… убивает… меня!

— Вот что, чудовище, — произнес Норби через сенсорный провод. — У Джеффа есть литания в честь дня летнего солнцестояния, которую он иногда произносит в трудные минуты. Сейчас я прочту тебе новую версию этой литании, поэтому перестань заниматься такой абсолютно бессмысленной вещью, как убийство. Слушай меня очень внимательно — ведь ты невероятно тупой, даже если тебе кажется, будто ты понимаешь все, что обнаружил в мозгах Фарго и Джеффа.

Норби вытянул наружу половинку головы и подбоченился, приняв свою любимую позу.

— Все мы являемся частью Вселенной. Разумной ее частью, вроде тебя, Джеффа, дракониц, роботов-Менторов, и разумеется, меня… — Норби сделал паузу, словно размышляя, правильно ли он расставил акценты. — …В общем, все мы — воплощение самосознания Вселенной, ее способности к мышлению и творчеству. Жизненно важно иметь множество различных видов сознания, но ты, в своем идиотизме, никак не можешь этого понять.

— Почему различия так важны? — спросил Монос.

— Разнообразие! — завопил Норби. — Запомни это слово, чурбан!

— Почему?

Пока Монос дискутировал с роботом, отросток, обвивший шею Джеффа, слегка ослабил свою хватку.

— Отвечай мне, робот! — прокричал рот Моноса. — Почему?

— Потому что во Вселенной должны существовать индивидуальные разумы, способные воспринимать ее различными способами, — прохрипел Джефф. — У тебя свой способ, а у нас свой. Мы можем учиться друг у друга, но не можем стать друг другом.

— Так думал и твой брат. Эти сведения я уже почерпнул из его мозга. Я не считаю их важными.

Норби погрозил кулаком призрачному рту.

— Если бы ты задумался о важности разнообразия во Вселенной, глупый газовый мешок, то ты бы не убил Фарго и не пытался бы завладеть разумом Джеффа!

— Очень хорошо. Тогда я буду накапливать разнообразные восприятия. Для начала возьму человека и робота для изучения. Жаль, что я выбросил оба корабля субстанции, так как мог бы получить девушку и большого робота. Но я попробую вернуть их…

— А теперь, Джефф, пока он занят — освободись от него!

— Все в порядке, Норби. Монос больше не вторгается в мое сознание. Я свободен.

— И ты останешься свободным, — строго произнесла драконица, выдохнув на пробу язычок пламени. — Я восстановила силы и могу доставить этому монстру немало неприятностей.

— Я уничтожу вас всех! — закричал Монос. — Вы — раковая опухоль во мне! Я должен избавиться от вас, избавиться от жизни на этой планете…

Старейшая заговорила твердым, но спокойным голосом, которым она, должно быть, пользовалась в те времена, когда проводила ежегодные собрания джемианского Совета.

— Слушай меня, маленький Монос, — она указала когтем на рот в траве, словно призывая к покорности. — Я думаю, ты этого не сделаешь. Тебе будет скучно и одиноко до конца твоих дней. Ты будешь терзаться раскаянием и сожалеть о том, что не можешь общаться с нами.

— Но… но…

— Я хочу, чтобы ты вернул Фарго, — деловито продолжала драконица. — Ты должен был запомнить расположение каждого атома в его теле, иначе тебе не удалось бы изготовить такую точную копию. Не спорь и немедленно приступай к делу. Создай другого Фарго, но на этот раз восстанови первоначальную схему излучений его мозга.

— Почему я должен тебя слушаться?

— Потому что теперь, когда ты можешь существовать самостоятельно, тебе предстоит многому научиться. Жизнь отдельной личности очень сложна и одинока; я знаю об этом по собственному опыту. Я научу тебя способам мышления, которые помогут тебе справиться, помогут присоединиться к разнообразию Вселенной.

— Зачем тебе учить меня?

— Для меня это будет интересным и полезным занятием. Да, пожалуй, мне пора кому-то передать свой опыт.

— Но ты мне не нравишься, драконица.

— Ты тоже мне не слишком нравишься, маленький Монос, но мы с тобой поладим, особенно если ты будешь хорошо вести себя. Я обещаю больше не жечь тебя пламенем.

У Джеффа немного прояснилось в голове, и он стал понимать, что происходило между Моносом и Старейшей.

— Вы хотите сказать, что Монос может остаться на Джемии и учиться у Вас, мэм? Но это…

— О, нет! Я предлагаю Моносу роскошный подарок — себя!

Глава 15

Прощание со старейшей

Смысл ее слов постепенно дошел до Джеффа.

— Нет, Ваше Высочество, не позволяйте Моносу поглотить Вашу личность! Пожалуйста, не надо. Монос не удовлетворится вами. Он сожрет всех…

Призрачный рот скривился, как у человека, попробовавшего испорченную или несъедобную пищу.

— Я не хочу поглощать тебя, драконица.

Старейшая оскалилась в улыбке.

— Ты хочешь познакомиться с реальностью жизни на нашем уровне, Монос. Возьми меня, и ты также познакомишься с реальностью смерти. Копия Фарго обманула тебя со смертью, не так ли?

— Да. Он приберег этот опыт только для себя.

— Монос, я останусь с тобой до конца отпущенного мне срока и научу тебя всему, что знаю. Я познакомлюсь с жизнью на твоем уровне, а ты узнаешь, каково жить в действительности. Ты значительно разумнее и интереснее для исследования, чем огненные пчелы и морские драконы.

— Я не верю тебе. Наверное, ты будешь прожигать дыры во мне, и мне придется съесть тебя, а тогда я могу заболеть…

— Ха! — воскликнула драконица. — Джефф, когда ты был маленьким, с тобой случалось так, что ты тащил в рот какую-нибудь гадость, а потом у тебя болел животик?

— Конечно. Такое случается с детенышами всех разумных видов?

— Очевидно, так. Монос еще очень молод и совсем недавно узнал из нашего опыта, что маленькие органические существа могут отравиться несъедобной пищей. Но ты вовсе не маленькое органическое существо, Монос. Ты не заболеешь, даже если сьешь жесткую старую драконицу вроде меня.

— Шли бы вы отсюда и оставили меня в покое! — Уголки рта Моноса опустились вниз, как будто он собирался заплакать.

— Ты действительно этого хочешь? — спросила Старейшая.

— Не знаю. Я боюсь. Сможем ли мы ужиться вместе? Смогу ли я узнать от тебя о жизни… и смерти?

— Очень может быть. Но сперва ты должен научиться вести себя. Ты должен прекратить потакать себе и стараться помогать другим. С моей стороны, например, было неправильно так долго оставаться на уединенном острове, вдали от тех, кто нуждался в моей помощи. Я тоже думала только о себе.

— Тогда мы во многом похожи, драконица.

— Да, Монос. Дело не в том, что медитация бесполезна — на самом деле, это превосходная вещь, и я научу тебя ей — но разумным существам в конечном счете необходимо помогать друг другу. Теперь мое уединение закончилось, но я хочу присоединиться к тебе, а не вернуться в мир Джемии.

Тонкое щупальце тумана выползло из травы, осторожно прикоснулось к носу драконицы и немедленно втянулось обратно.

— Я ощутил твои мысли, когда прикоснулся к тебе своим сенсорным окончанием. Ты уверена, что быть полезной — это так важно?

— Да, Монос.

— Но, мэм, как Вы будете сосуществовать с ним? — спросил Джефф. — Вы органическое существо, Вам нужно есть и пить.

— Монос, — сказала Старейшая. — Ты уже создал для нас подходящую атмосферу. Ты сможешь приготовить для меня еду и питье?

— Я помню содержимое человеческого желудка после праздничного банкета. Ты питаешься так же?

— Разумеется. Мы с тобой заключим сделку. Ты будешь поддерживать мое органическое существование и заберешь меня с собой — ибо ты должен покинуть Джемию, — а я позволю тебе разделить со мной мое сознание. А когда я умру, ты ознакомишься с феноменом смерти.

— Я мог бы сделать твою копию, драконица, но она будет нести в себе те же физиологические проблемы и вскоре умрет от старости. Я не могу исправить то, что уже есть. Я могу только скопировать.

— Все в порядке, Монос. Я довольна таким завершением своего жизненного пути. Тем более что после моей смерти ты запомнишь меня до конца своего существования.

— Более того: твое знание станет моей неотъемлемой частью. Хорошо, мы заключаем сделку.

Рот Моноса превратился в туманное облако, окутавшее драконицу призрачной вуалью. Облако на мгновение прильнуло к ее телу, а затем скользнуло вниз и исчезло. Лишь одно тонкое щупальце осталось обвитым вокруг ее чешуйчатой талии.

Старейшая потрясенно прикоснулась к своему новому поясу. Потом она улыбнулась и закрыла глаза.

— Мэм! — воскликнул Джефф. — Вы уверены, что это необходимо?

— С Вами все в порядке, Ваше Высочество? — спросил Норби.

Глаза драконицы открылись, и Джефф увидел, что они наполнены слезами. Однако она улыбалась.

— Я чувствую себя прекрасно, друзья. Я только что соединилась с Моносом, и теперь сожалею, что испарила даже крошечную часть его существа. В конце концов, он не такой уж плохой. Просто ребенок, которому временно требуется учитель. Я очень рада, что плоды моей многолетней медитации перейдут к Моносу. Не имеет значения, смертны ли мы, пока наше знание передается от одного к другому.

— Знание и мудрость, мэм. Вы мудры.

— Благодарю тебя, — выражение лица Старейшей неожиданно изменилось. — Теперь я Монос, а не только Старейшая Драконица. Будучи Моносом, я знаю, что еще не достиг мудрости. Мы с драконицей понимаем, что должны покинуть эту планетную систему и лучше узнать друг друга, прежде чем встретиться с другими разумными существами.

— Хорошая мысль, — сказал Джефф. — Но прежде чем вы уйдете, можете ли вы выполнить просьбу Старейшей и еще раз попробовать воссоздать моего брата?

— Этот Монос в самом деле глуп и наивен (теперь с ними снова говорила Старейшая). Но он быстро учится. Сейчас он сосредотачивается на молекулярной структуре организма Фарго, а тем временем я могу попрощаться с вами. Передайте моей дочери и Менторам, что я люблю их. Скажите им, что я счастлива и в своем новом облике, наверное, смогу принести больше пользы, чем даже когда была Великой Драконицей.

Колышащаяся пелена тумана в углу сада рассеялась, и все увидели Фарго, свернувшегося клубком на земле. Он зевнул, потянулся и открыл глаза.

— Что вы здесь делаете? Мэм, Вы послали за Джеффом и Норби?

— Не совсем так, — новый тембр голоса драконицы был почти незаметен, но Джефф знал, что сейчас к ним обращается Монос. Когтистая лапа легла ему на плечо.

«Твой брат в точности такой же, каким он был, когда я проник на корабль и поглотил его сознание. Он не помнит ничего, что случилось потом, так как эти воспоминания принадлежат мне, а не ему».

«Хорошо, Монос. Потом я все ему объясню. А теперь будь добр, позволь нам вернуться на Джемию».

— Вы можете идти, — вслух произнесла Монос-Драконица. — Оба ваших корабля возвращаются за вами. Человек Фарго вернется к своей Олбани.

— И на том спасибо, — пробормотал старший Уэллс, поднимаясь на ноги и изумленно оглядываясь по сторонам. — Вот только как мы оказались в этом любопытном садике? Он что-то мне напоминает…

Монос-Драконица подмигнула Джеффу.

— Кстати, из ваших разумов я почерпнула сведения о расе галактических путешественников, которых называют Другими. Когда я буду готова, то отправлюсь искать их. Мы с ними обменяемся опытом и впечатлениями от межзвездных путешествий. Как ты думаешь, это разумный план?

— Да, — с энтузизамом согласился Джефф. — Ищи корабль Других в гиперпространстве и передай привет Другому, которого мы называем Рембрандтом. Он тебе понравится, и думаю, ты ему тоже.

В расчистившемся воздухе над головой появился корабль Первого Ментора. «Многообещающий» приближался к ним с другой стороны. Олбани и Первый Ментор, без сомнения, наблюдали за происходящим внизу.

— Я подожду, пока вы подниметесь на борт, а потом покину эту планету, — сказала Монос-Драконица. — Теперь понимаю, почему было несправедливо загораживать ее от солнечного света. Нам — мне и драконице — предстоит многое узнать друг о друге.

Норби издал скрежещущий звук.

— Если бы ты забрал меня вместо Старейшей, то я бы не согласился умереть. Я бы попытался остаться в живых.

— Даже твоя жизнь длится недолго по сравнению с той моей частью, которую ты называешь разумным облаком.

— Полагаю, ты прав. Но когда сама Вселенная начнет сжиматься, я бы постарался помочь выжить другим существам и, может быть, даже найти способ проникнуть в новую Вселенную.

— Драконья часть меня одобряет эту идею. Мы еще обсудим ее. А ты упорный робот, не так ли?

— Я защищаю жизнь! — заявил Норби. — Я тоже часть жизни!

— Ну конечно, — брови драконицы приподнялись, и она с вопросительным видом взглянула на Джеффа, потом протянула лапу Фарго. Тот, ничего не понимая, потряс длинный коготь.

— До свидания, Фарго. Я был… была рада, так сказать, познакомиться с тобой.

Старший Уэллс вытер вспотевший лоб.

— Полагаю, что приду в себя, когда кто-нибудь объяснит мне, что здесь творится. Если Вы покидаете нас, мадам Старейшая, то надеюсь, что Ваша поездка будет приятной. Желаю Вам всего хорошего. Жаль только, что я не успел сочинить песню специально для Вас.

— Ничего страшного. Взамен я исполню для тебя другую песенку — ту самую, которую ты напеваешь под душем, когда отправляешься на новое задание. Ты ни разу не исполнял ее перед слушателями, так как считаешь, что она не годится для публики.

— Но откуда вы знаете…

— Подожди, Фарго, — перебил Джефф. — Потом ты все поймешь. Мы слушаем, Монос… Ваше Высочество.

Драконица выдохнула маленькое облачко дыма и запела:

Когда я уйду, не грустите, друзья,

Живите легко и свободно, как я,

И слез вы не лейте, коль я не вернусь,

Навеки в межзвездных полях заблужусь…

Джефф повернулся к брату:

— Ты исполнял ее под душем? Я никогда не слышал эту песенку.

— Она не настолько удачна. Я пою ее только перед вылетами на секретные миссии по поручению адмирала Йоно. Пожалуйста, не цитируй при Олбани: она считает, что я и так постоянно мотаюсь вдали от дома.

— А мне нравится эта песенка, — сказала Монос-Драконица. — В ней звучит правда, пусть и с печальным содержанием. А теперь это, к тому же, моя правда.

Джефф рассмеялся.

— Друг Монос, я желаю тебе удачи. И пока жива Старейшая Драконица — добро пожаловать в мир смертных существ!

Глава 16

Дефицит носков

Странное межзвездное облако, сотканное из материи и энергии, которое теперь стало Монос-Драконицей, улетело прочь с Джемии. Два корабля продолжали парить в верхних слоях атмосферы, хотя опасность, грозившая планете, исчезла бесследно.

Вполне возможно, думал Джефф, что Фарго и Олбани не следили за вылетом облака в межпланетное пространство. Они остались вдвоем на «Многообещающем»: это было наилучшим лекарством от того потрясения, которое им пришлось пережить.

Впрочем, для Фарго оно было не таким уж тяжелым — по крайней мере, пока он не узнал, что был распылен на атомы, а затем воссоздан заново. Когда они встретились с Олбани, тот так прижимал ее к себе, словно боялся, что она вот-вот исчезнет. Он снова и снова просил Норби снова просканировать его и удостовериться, что клетки его тела и схема мозговых излучений идентичны настоящему Фарли Гордону Уэллсу.

— Ты такой же, как раньше, — заверил его робот. — Когда ты платишь огромные деньги за то, чтобы тебя разобрали и собрали заново в трансмиттере между Марсом и Землей, с тобой происходит почти то же самое.

— Я всегда предпочитал простые удовольствия в жизни, — признался Фарго. — Немножко приключений, масса любви, собственный космический корабль и уединение для личных дел.

— Полное уединение? — поинтересовалась Олбани.

— Только вместе с тобой, дорогая. Ты не возражаешь, если я попрошу тебя повторить специальный тест для подтверждения моей личности?

Когда Олбани прильнула к нему в долгом поцелуе, Джефф и Норби на цыпочках вышли из рубки и перешли на корабль Первого Ментора через состыкованные воздушные шлюзы.

— Нужно на время оставить их вдвоем, — сказал юноша. — В конце концов, они спустятся с небес на Землю… то есть на Джемию.

Первый Ментор серьезно посмотрел на него своими тремя глазами.

— А ты, Джефф. Ты невредим?

— Лучше спросить у Норби.

— Ты такой же, как всегда. Правда, я не могу поручиться за твой банк данных — я имею в виду клетки твоего мозга.

Джефф улыбнулся. Он был не в силах объяснить, каково стать Моносом, даже на короткое время.

— Ты выглядишь немного по-другому, — заметил Первый Ментор. — Когда ты прибыл на Джемию, я подметил на твоем лице особенное выражение. Сейчас оно исчезло.

— Наверное, я понял, как здорово быть просто самим собой. Раньше мне хотелось быть в двух местах одновременно, и пришлось выбирать, а в результате испортилось настроение.

— Когда мы улетали из Космической Академии? — тихо спросил Норби.

— Да. Но теперь это уже не имеет значения. Самое главное — оставаться живым и радоваться жизни. Бедный Монос!

— Почему ты жалеешь Моноса? — спросил робот. — Этому младенцу еще повезло встретиться с нами. Иначе он мог бы превратиться в настоящего монстра или, во всяком случае, в здоровенного юного хулигана.

Джефф покачал головой.

— Я жалею его, потому что он еще не понимает, чем жизнь отличается от смерти. Надеюсь, Норби, твое пророчество окажется верным, и Монос сумеет найти лазейку в следующую Вселенную, а также поможет другим существам попасть туда.

— Не беспокойся. Разве я уже не говорил тебе, что ты слишком часто беспокоишься за других? Пусть Старейшая Драконица учит Моноса. Ты сделал все, что мог.

— Наверное, — Джефф вздохнул. — Теперь дело за Ее Высочеством. Я уверен, она будет хорошей учительницей для Моноса.

— Не сомневаюсь, — согласился Первый Ментор, повернувшись к приборной панели своего корабля. — Она весьма грозная и суровая леди.

Вскоре корабль мягко опустился на лужайку перед замком Менторов. Великая Драконица уже знала последние новости, переданные ей по радио.

— Отец, я вернусь на вечеринку вместе с Джеффом, — сказал Норби. — Ты не возражаешь, если мы не будем ждать, пока ты закончишь свои дела?

— Отправляйтесь туда. А я тем временем составлю подробный отчет для нашего главного компьютера. Как-никак, это историческое событие для Джемии.

— Пожалуй, самое историческое в моей жизни, — заметил Джефф, когда Норби поднял его на антиграве и поплыл к дворцу Великой Драконицы. — Как говорит Фарго, дайте мне жить проще. Я жду не дождусь, когда наконец смогу улечься на настоящую травку и смотреть в безоблачное небо…

— Я тороплюсь, Джефф.

— Ты слишком торопишься! Смотри, куда летишь!

— О-опс!

Норби не успел затормозить и перелетел через праздничное поле, где снова собрались драконицы. Робот развернулся в воздухе и помчался назад, в последний момент отпустив Джеффа перед столом Великой Драконицы.

Во всяком случае, так он утверждал впоследствии и всячески отрицал свою вину в том, что юноша приземлился в неправильном месте.

«Неправильное место» оказалось огромной чашей с пуншем, стоявшей в центре стола.

Великая Драконица вытерла пунш, выплеснувшийся на ее лучший парадный плащ. В приступе раздражения она даже выдохнула маленький язычок пламени, но потом помогла Джеффу выбраться из чаши и отряхнуться.

— Мой дорогой юный герой, — торжественно произнесла она. — Я одолжу тебе свой запасной парадный плащ, так как тебе несомненно придется снять эту мокрую одежду.

— У меня есть запасной костюм в чемодане, мэм, — ответил Джефф, возмущенно глядя на Норби.

— Однако нет запасных носков, — заметил робот.

— Все будет о’кей, даже если ты снимешь ботинки и носки, — Заргл питала слабость к земному выражению «о’кей». Маленькая драконица ткнулась носом в мокрый китель Джеффа и слизнула теплым язычком несколько капель пунша с его шеи.

Норби принес чемодан. Когда Джефф собрался удалиться в ближайший коридор и там переодеться, Великая Драконица положила тяжелую лапу ему на плечо.

— Переоденься здесь, мой друг. Олбани осталась на «Многообещающем» вместе с Фарго, поэтому ты можешь не смущаться.

— Но вы же все женщины…

— Да, но мы принадлежим к другому биологическому виду, — с невинным видом ответила Великая Драконица и подмигнула Заргл. — К тому же, это зрелище будет поучительно для нашей молодежи.

Все драконицы собрались вокруг. Смущенный юноша уже не мог ускользнуть, а Норби решительно отказывался помочь. Маленький робот металлически захихикал и протянул ему запасной парадный плащ Великой Драконицы.

Джефф переоделся под плащом и подошел к столу босиком.

Небо казалось прекрасным. Просто поразительно, как мало времени прошло с тех пор, как они с Норби полетели спасать Фарго. Приближался рассвет, но кадет чувствовал себя так, как будто стал старше на несколько столетий.

— Джефф, — Заргл с печальным видом опустилась рядом с ним. — Я едва успела познакомиться со своей прабабушкой, а теперь ее больше нет с нами.

— Такова жизнь. И такой конец лучше для нее, чем для большинства стариков, к какому бы биологическому виду они не принадлежали. Она чувствует, что достойно завершает свою жизнь. Мне остается только надеяться, что когда-нибудь я буду чувствовать то же самое.

— Джефф Уэллс! — крикнула Великая Драконица с другой стороны стола. — Мой праздничный вечер почти завершился. Полагаю, твой любезный брат уже не успеет порадовать нас своими новыми песнями. Почему бы тебе не спеть самому?

— Давай, Джефф, — поддержал Норби. — Только не позволяй своему баритону подниматься до визгливого тенора. Если бы ты последовал моему совету и занялся вокальными упражнениями… — робот замолчал. — Прошу прощения. Я опять начинаю давать советы и критиковать тебя.

Джефф крепко прижал к себе бочкообразный корпус Норби.

— Можешь говорить все, что тебе вздумается. Ты нужен мне. Ты самый лучший друг, которого я могу себе представить.

— Когда закончишь объясняться в любви, не забудь про песню, — сказала Великая Драконица. — Тебя почти не было на празднике, а скоро ты вернешься в свою Солнечную систему.

Она прикоснулась к Джеффу и продолжала телепатически:

«У меня нет слов, чтобы выразить тебе нашу благодарность за спасение Джемии. Кроме того, ты помог моей маме…»

«Это она помогла мне. Она заняла мое место. Но она сама захотела уйти с Моносом».

«Я знаю. Как бы то ни было, спасибо тебе».

— Мы ждем, Джефф! — воскликнула Заргл, окруженная другими молодыми драконицами. — Спой нам!

Неожиданно юноша понял, что Норби исчез. Он растерянно оглянулся вокруг, подозревая самое худшее.

— Кто забрал Норби? Неужели Монос вернулся за ним?

— Мы ничего не заметили, — пробормотала Заргл.

— Монос! — завопил Джефф. — Что ты сделал с Норби?

Послышался громкий всплеск.

— Норби!

— Я решил быстро слетать туда-обратно через гиперпространство, но кажется, немного не рассчитал… — Норби поднялся на антиграве из чаши с пуншем и завертелся, разбрыгивая сладкие капли во все стороны.

Из пасти Великой Драконицы вырвался глубокий вздох, сопровождаемый клубами дыма.

— Это в высшей степени необычный день рождения! Но по крайней мере, мама почтила меня своим присутствием, хотя и ненадолго. Хорошо, что ее сейчас нет: она всегда питала неумеренное пристрастие к праздничному пуншу.

Норби выжал пунш из каких-то тряпочек, которые он держал в руках, и передал Джеффу.

— Я наведался на борт «Многообещающего», — объяснил он. — Надеялся найти в шкафу пару сухих носок для тебя, но там пусто. Тогда я взял носки Фарго, потому что… в общем, в тот момент они ему были не нужны.

Джефф положил на стол мокрые носки и захохотал. Он продолжал хохотать до тех пор, пока Заргл не ущипнула его.

— Ты сорвешь голос и не сможешь петь для нас!

— Но я и так не смог бы ничего спеть. Я пытался сложить песню о героизме Старейшей Драконицы, но никакие слова и рифмы не могут выразить мои чувства к ней. Иногда реальность невозможно выразить словами.

«Или музыку, — мысленно добавил Джефф. — Я слышал музыку космических полей, а такое не забывается никогда».

— Ладно, не надо петь, — согласилась Заргл. — Расскажи нам сказку.

— Не сердись на меня, — жалобно добавил Норби. — На Джемии такие теплые ночи, что думаю, тебе не понадобятся носки.

Юноша устроился поудобнее, довольный своей жизнью и всем, что его окружало. Он взглянул на небо, зная, что его брат находится на корабле — живой и здоровый, вместе с Олбани Джонс. Гораздо дальше маленькой красноватой точкой светилась третья планета, лишенная своего таинственного облачного покрова. А еще дальше, в бесконечных просторах Вселенной, блуждала Монос-Драконица, ищущая новые знания и смысл своего существования…

— О’кей, детки, — обратился Джефф к юным драконицам. — Сидите тихо, потому что я собираюсь рассказать вам интересную сказку. Давным-давно жила-была на свете Старейшая Драконица во Вселенной, и как-то раз один маленький робот ринулся в бой, сидя на ее спине…

Норби и придворный шут

Заключительная повесть цикла. Норби, вместе со всей честной компанией прибывает на планету Изз по приглашению принцессы принять участие в празднике игр. Бывший соперник Инг Неблагодарный служит шутом при дворе и имеет определенную власть и пылких поклонниц. Разработанная им игра очень популярна в народе, только почему-то после нее люди повторяют все время какую-то дату. А скоро выборы правителя планеты, и что-то явно затевается…

Глава 1

Весенние каникулы

— Норби, что ты сделал с моим компьютерным терминалом?

— Всего лишь попытался помочь тебе, Джефф. Я поставил обучающую программу, которая позволит тебе выучить Теорию Единого Поля до повторного экзамена. Если бы ты внимательнее прислушивался к моим советам, то не провалил бы первый экзамен и не отсрочил наш визит на Изз.

Кадет Джефферсон Уэллс сердито уставился на своего обучающего робота — единственного в Земной Федерации, да насколько он знал, и во всей остальной Вселенной. Сегодня Норби выглядел особенно блестяще. Он отполировал серебристый металл своего бочкообразного корпуса и шляпу с широкими полями, прикрывавшую половинку головы. Маленький робот стоял перед собственным компьютерным терминалом в небольшой комнате кадета Космической Академии и играл в любимую компьютерную игру Джеффа, закрыв глаза для сосредоточенности.

На первый взгляд невозможно было сказать, что Норби представляет собой уникальную модель робота, собранную старым космолетчиком из земных и инопланетных деталей, или определить, что он обладает особенными талантами — вроде способности путешествовать в гиперпространстве к далеким планетам — о которых знало лишь несколько людей в Солнечной системе.

— Норби, эти математические загадки, которыми ты напичкал программу, никогда не закончатся. Мы опоздаем, и Ринда очень рассердится.

— Я уверен, что иззианская принцесса поймет наше положение. Очень жаль, что иззианская компьютерная система несовместима с нашей, иначе я мог бы…

Юноша скрипнул зубами.

— Я хочу попасть на Изз, но отнюдь не собираюсь изучать там Единую Теорию Поля или заниматься компьютерными программами. Неудача на одном маленьком экзамене еще не означает, что я не имею права на отдых.

Робот приоткрыл один задний глаз и подмигнул Джеффу.

— Если ты обернешься и посмотришь на свой монитор, то увидишь, что сигнал личного вызова адмирала Йоно стер все твои уравнения. Лучше отвечай поскорее.

— Что я опять натворил? — Джефф сглотнул потянулся к переключателю. К его удивлению, массивная голова Бориса Йоно так и не появилась на экране, где красовались регалии парадного мундира на широкой груди руководителя Космического Командования. Зато бас адмирала заполнил комнату.

— Кадет Уэллс! Твой брат сообщил мне, что ты собираешься провести весенние каникулы на одном весьма отдаленном и труднодоступном курорте. Я решил присоединиться к тебе. Мы можем отправиться на моей личной мини-яхте. Но я хотел узнать, каким будет официальный предлог для нашего, э-ээ… иззианского визита?

— Посещение ежегодной ярмарки игр и игрушек, сэр. Я подумал, что игры будут приятным времяпровождением после учебы.

— До меня дошло, что твои успехи оставляют желать лучшего. Ты провалил Теорию Единого Поля на последнем экзамене.

— Вы приказываете мне и Норби остаться здесь на каникулы, сэр? — спросил Джефф. Робот снова подмигнул ему. Адмирал не мог добраться до Изза без помощи Норби, так как ученые Федерации еще не восстановили единственный гиперзвездолет, украденный и разбитый злодеем Ингом Неблагодарным, который в данный момент находился в изгнании.

— Тебе придется заниматься на Иззе, молодой человек. Я не собираюсь проводить свой отпуск в пределах Земной Федерации: здесь меня дергают со всех сторон и постоянно спорят со мной по поводу новой пенсионной программы Космического Командования. Поскольку я упразднил обязательный выход на пенсию и надеюсь умереть за рабочим столом, эти разговоры меня не интересуют. Я хочу провести свой отпуск в местности, где не будет словесных баталий, недовольных подчиненнных и перепутанных компьютерных схем… Кстати, имеет ли Норби отношение к тому факту, что уравнения Теории Единого Поля просочились в график распорядка дежурств, и теперь никто не знает, когда заступать на смену?

— Некоторым сотрудникам Космического Командования не мешало бы улучшить свои познания в физике и математике, — заметил Норби.

На мгновение наступила угрожающая тишина.

— Понятно, — произнес Йоно еще более глубоким басом. — Я бы сказал, слишком понятно. Кадет, тебе придется на несколько дней забрать своего невозможного робота из Космического Командования, чтобы наши техники могли навести хоть какой-то порядок. Встречаемся у меня на борту, через час, и сразу же отправляемся на Изз. Игры и игрушки, вот оно как?

Изображение адмирала мигнуло и исчезло. Джефф вздохнул и раскрыл свой уже упакованный чемодан.

— На всякий случай возьму с собой распечатку задачника… Боже мой, я же совсем забыл, что нужно заплести волосы в косички!

— Я сделаю это для тебя. Хорошо, что ты давно не стригся. Волосы достаточно длинные, их будет можно заплести в маленький хвостик.

Юноша пробежал пальцами по своим кудрявым каштановым волосам и застонал. Находясь на Иззе, было совершенно необходимо хотя бы частично заплетать волосы в косички. Лишь особам королевской крови разрешалось ходить простоволосыми.

В тот миг, когда руки робота с двусторонними ладонями ухватили Джеффа за волосы на затылке, боль напомнила ему о том, что он забыл напомнить адмиралу купить парик. Когда таинственная раса Других забрала с Земли древних людей и переселила их на терраформированную планету Изз, их выбор почему-то пал на ту часть человечества, которая не обладала генами облысения.

Адмирал Йоно всегда утверждал, что при безупречной форме головы в волосах нет никакой необходимости, но факт оставался фактом: он был совершенно лысым.

Джефф и Норби уже битый час ждали в рубке «Гордости Марса», личной мини-яхты Йоно. Юноша ослабил косичку, слишком туго заплетенную роботом, и беспокоился о повторном экзамене, который ему предстояло сдать после возвращения в Космическую Академию. Робот копался в бортовом компьютере до тех пор, пока ему не удалось запустить достаточно близкое подобие игры «Минимикро».

— Джефф, я могу усовершенствовать эту игру и превратить ее в ощущалку, — сказал он.

— Чепуха. В ощущалке тебе кажется, будто ты по-настоящему сражаешься со злодеями или ухаживаешь за прекрасной девушкой. Но ты не можешь передать игроку ощущение жизни на молекулярном уровне.

— Мне всегда хотелось испытать, какова жизнь не только на молекулярном, но и на субатомном уровне.

— Там нет жизни. Жизнь начинается от молекул и крупнее.

— Джефф, разве ты так ничему и не научился? Молекулы состоят из атомов, а атомы состоят из субатомных частиц. В свою очередь, эти частицы состоят из глюонов, кварков и лептонов, являющихся аспектами единого поля…

— Перестань, Норби. Кварк не может ничего ощущать. Какой смысл делать ощущалку из игры с частицами, которые находятся за пределами нашего физического опыта?

Робот часто заморгал.

— Моим эмоциональным контурам это нравится. Я бы хотел ощущать на микроскопическом уровне, хотя там события превращаются не более чем в игру вероятностей. Но ты прав, Джефф: игра будет неинтересной, если не предусмотреть в ней сюрпризов. Вот, например, телепатия. Я всегда считал, что мое телепатическое восприятие обусловлено вероятностными полями…

— Поэтому оно так хаотично?

Дверь рубки распахнулась, и появился Борис Йоно, великолепный в своей любимой африканской тунике, выпущенной поверх широких штанов — хотя и не таких мешковатых, как официальные иззианские шаровары. Его черная лысина сияла, словно Норби отполировал и ее тоже, темные глаза лучились предвкушением праздника.

— Адмирал, на ваше лицо уселось огромное насекомое! — воскликнул Норби. — Не двигайтесь, сейчас я раздавлю его…

Йоно заслонился от него широкой ладонью.

— Робот, если ты прикоснешься к моим усам, я вытащу твои внутренности, а бочонок подарю иззианской королеве для хранения плурфа!

— Сэр, — осторожно начал Джефф, с трудом сохраняя бесстрастное выражение лица при виде новой причуды адмирала. — Как вы смогли заплести усы в такие крошечные косички?

— Из-за этого я и опоздал. Вспомнив о своеобразных правилах, принятых на Иззе, я решил заплести свои новые усы, но ни мне, ни парикмахеру не удалось добиться удовлетворительного результата. Преуспел лишь наш главный хирург, с помощью тонких пинцетов, мини-термостата и щедрого количества геля-закрепителя.

— Но как вы объяснили свою просьбу?

— Я сказал ему, что отправляюсь на костюмированный бал. Он имел наглость рассмеяться и заметил, что мне стоит лишь появиться в дверях, чтобы все шуточки моментально прекратились. Врачи никогда не проявляли должного уважения к властям, — Йоно пристально посмотрел на Джеффа. — В чем дело, кадет? Тебе не нравятся мои усы?

— Нет, сэр. Но у вас такой вид… ну, э-ээ…

— Пиратский, — подсказал Норби. — Самый настоящий пират. Лучше сбрейте их, адмирал, и купите себе парик с косичками.

— В парике слишком жарко, — Йоно уселся в кресло и широко зевнул. — Норби, садись в кресло, включай гипердвигатель, и вперед!

— Слушаюсь, сэр… эй!

— Что там опять? — Йоно выпрямился. — Кадет, твой робот отключился или просто впал в прострацию?

Крышка шляпы Норби со стуком захлопнулась. Его сенсорный провод вытянулся на всю длину из шишечки на шляпе и мелко задрожал.

— Он прислушивается, — пояснил Джефф.

— К чему? Мы еще не включили двигатели.

— Возможно, он принимает телепатическое сообщение. Надеюсь, ничего страшного не произошло.

Шляпа Норби приподнялась, провод втянулся. Пальцы робота проворно забегали по консоли бортового компьютера. Почти сразу же взревели двигатели, корабль встряхнуло, и смотровой экран заволокла серая пелена гиперпространства.

— В чем дело, Норби? — спросил Джефф, пока Йоно бормотал что-то насчет роботов, не умеющих как следует обращаться с тонкими механизмами, вроде двигателей его любимой «Гордости».

— Пера послала телепатическое сообщение.

— А я-то думал, она не сильна в телепатии.

Пера, маленький робот Ринды, была создана Другими для наблюдения и регистрации природных феноменов. Он не могла, подобно Норби, путешествовать в гиперпространстве и слабо владела телепатией.

— Так оно и есть. Поэтому я не вполне разобрался в ее сообщении, зато четко услышал слово «помощь».

— Помощь для себя или для кого-то другого? — поинтересовался адмирал.

— Не знаю. Еще я расслышал слово «Инг».

Йоно скорчил гримасу.

— Я всегда сожалел о том, что позволил Ринде взять Инга с собой на Изз в качестве придворного шута. Его нужно было вернуть на Землю и судить как предателя.

— Мы не могли этого сделать, сэр, — возразил Джефф. — Тогда бы он рассказал всем о талантах Норби и о существовании Изза.

— Верно, кадет. Но если Инг принялся за свои штучке на Иззе, то я лично разберусь с ним. Он настоящий интриган.

— Может быть, Пера нуждается в помощи для Инга? — предположил юноша.

— Скоро узнаем, — отозвался Норби. — Вот он, Изз.

Корабль вышел из гиперпространства прямо перед планетой. Джефф смотрел на изумрудный иззианский океан с единственным большим континентом и полукругом южных островов, одинаковых по размеру, за исключением самого крупного, в середине цепочки.

— Приятная планетка, — заметил Йоно. — Почти как Земля. Хорошо, что Другие не забыли прихватить с Земли животных и растительность. Ну как, Норби, теперь ты можешь связаться с Перой?

— Нет, — маленький робот несколько раз моргнул; это означало, что его эмоциональные контуры находятся в возбужденном состоянии. — Я не могу войти в контакт с ней, хотя нахожусь на орбите. Лучше сразу же совершить посадку возле дворца и уведомить королеву.

— Но послушай, Норби, местные правила движения…

Предупреждение Джеффа запоздало. «Гордость» стремительно ринулась вниз через атмосферу, нацелившись на главный город континента. Столица Изза блистала и сверкала, ибо была в буквальном смысле вымощена золотом, самым распространенным металлом на планете.

— Кадет, что там насчет ярмарки игрушек? У меня не было времени познакомиться с подобными мероприятиями, пока я работал в Космическом Командовании.

— Такие ярмарки иногда устраиваются на Земле, адмирал. Изготовители игр и игрушек демонстрируют покупателям образцы своего искусства. Полагаю, на Иззе дела обстоят точно так же.

Йоно хмыкнул.

— Норби, — сказал он. — Как ты можешь управлять кораблем с закрытыми передними глазами? Ты поставил его на автопилот?

— Я сосредотачиваюсь, стараюсь найти Перу… о-опс!

«Гордость» пересекавшая поток воздушного транспорта над иззианской столицей, проскрежетала по днищу медленно двигавшегося аэрофургона, чей грузовой люк распахнулся от столкновения, вызвав внезапный ливень иззианских овощей. Сработала автоматика, и фургон повис на антиграве над своим грузом, рассыпавшимся по ступеням парадной лестницы королевского дворца.

В громкоговорителях зазвучал официальный женский голос:

— Незарегистрированное космическое судно, к вам обращается полиция. Вы грубо нарушили правила дорожного движения. Спускайтесь немедленно!

Глава 2

Офицер Люка и ее друг

— Грозный голос, — задумчиво произнес Йоно. — Но все же не такой устрашающий, как у королевы.

Джефф кивнул.

— Похоже на офицера Люку, которая пыталась арестовать нас, когда мы впервые оказались на Иззе.

Норби посадил корабль на широкой открытой площадке перед заваленной овощами парадной лестницей. Рядом опустился маленький полицейский катер, выкрашенный в серебристый цвет.

— В самом деле, это офицер Люка, — сказал робот. — Она выглядит весьма раздраженной.

Женщина вышла из воздушного шлюза, оставив его открытым, и прицелилась в «Гордость» из станнера.

— Выходите! — скомандовала она. — Вы все арестованы.

— Почему каждый раз, когда я путешествую вместе с Норби, все начинается с неприятностей? — проворчал Йоно.

Адмирал вышел из воздушного шлюза «Гордости», подкручивая усы на ходу. Джефф взглянул на сверкающие шпили дворца. Ему показалось, будто кто-то помахал ему из высокого окна дальней башни. Пытаясь рассмотреть, кто это мог быть, он споткнулся о кочан капусты и растянулся на земле. Теперь он мог видеть лишь начищенные мыски сапог офицера Люки.

Рядом кто-то рассмеялся, но это была не иззианка. Краем глаза юноша заметил темную фигуру, стоявшую у самого выхода из патрульного катера. Несколько прохожих наблюдали за сценой ареста с безопасного расстояния, но в целом главная площадь иззианской столицы казалась пустой.

Косички Люки стали длиннее, ее золотой шлем приобрел более внушительный вид, на форменной тунике появились новые серебряные нашивки. Джеффу почему-то показалось, что она похорошела.

— Здравствуйте, офицер Люка, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Разве вы не помните нас, жителей Земной Федерации? Я Джефферсон Уэллс, а это адмирал Йоно и мой робот Норби.

— Кто управлял кораблем?

— Я, — ответил Норби. — Но я волновался из-за…

— Ты очень неуклюжий пилот. К твоему сведению, разбрасывание овощей перед дворцом запрещено законом. А теперь отвечайте, чужеземцы, с какой целью вы прилетели на Изз?

— Мы надеялись провести здесь отпуск и посетить Королевскую Ярмарку Игр и Игрушек, — ответил Йоно.

— А также повидаться с нашей подругой, наследной принцессой Риндой, — Джефф сделал ударение на слове «подруга», чтобы произвести впечатление на Люку, но та лишь взмахнула станнером в его направлении.

— Это ложь. Наследная принцесса больна и никого не принимает. Если вы ее друзья, то не можете не знать об этом.

— Мы были далеко отсюда, — сказал Джефф.

— Очень, очень далеко, — добавил Норби.

Люка приподняла одну бровь.

— Я никогда вполне не понимала, где же находится ваша Земная Федерация. Но во всяком случае, там должны приниматься передачи нашего головидения, в которых сообщалось о болезни принцессы.

— Мы ничего не слышали, — признался Йоно. — Что за болезнь?

— Ветрянка, — по-иззиански это звучало отвратительно. — У принцессы относительно легкий случай, но так как болезнь очень заразная, она должна находиться на карантине, как и любой другой пациент, — Люка побарабанила пальцами по своему золотому поясу. — А теперь вернемся к транспортному происшествию…

— Столкновение не привело к порче фургона, — Норби указал вверх. — Грузовой люк открылся, но это явно вызвано неисправностью в механизме замка. Зато наш собственный корабль получил вмятину, поэтому мы имеем право подать в суд…

— Моя «Гордость»! — Адмирал осмотрел маленькую вмятину на носу яхты. — Да, я определенно буду судиться.

Он мрачно взглянул на робота и добавил:

— Кое с кем.

— Вина лежит на вас, — настаивала Люка. Она указала на кучу овощей, большей частью твердых, комковатых корнеплодов. — В дополнение к штрафу, который королева несомненно наложит на вас за беспорядки, я заявляю вам как начальница иззианской полиции: если все эти овощи не будут немедленно возвращены в фургон, вас бросят в бассейн с плурфом и с позором выгонят из города.

— Почему фургон не может собрать собственный груз? — спросил Джефф. — На Земле это проще простого.

— Иззианский транспорт загружается и разгружается роботами. Дорожные происшествия крайне редки, так как иззианцы чтут закон и порядок. А теперь немедленно собирайте овощи!

— Скажите, офицер, а что такое плурф? — самым дружелюбным тоном поинтересовался адмирал.

— Химическое соединение, прилипающее к человеческой коже. При контакте начинает испускать стойкий, несмываемый, всепроникающий запах. Воздействие длится около месяца.

— В таком случае, плурф не действует на роботов, — жизнерадостно заявил Норби.

— Известно, что плурф дезактивирует роботов.

— Ах, так… Адмирал, если вы соберете овощи, я отнесу их в фургон.

Адмирал Йоно со стоном наклонился и приступил к работе. Джефф последовал его примеру, стараясь собирать побольше и побыстрее, чтобы у адмирала не затекла спина. Работа оказалась трудной, и когда последние овощи исчезли с лестницы, юноша обливался потом.

Пока шла уборка, он с тревогой думал о болезни Ринды и о неудачных попытках своего робота телепатически связаться с Перой.

— Работа закончена, офицер, — доложил Норби, спустившись на землю. Одновременно он прикоснулся к руке Джеффа и телепатически добавил:

«Я стараюсь связаться с Перой и не могу. Складывается такое впечатление, будто она исчезла с поверхности планеты».

«Должно быть какое-то объяснение, Норби. Скоро все выяснится».

— А теперь пошли к королеве, — сказала Люка. — Должна предупредить вас, что она находится не в лучшем настроении.

— Интересно, у нее вообще бывает хорошее настроение? — пробормотал Йоно, но Люка не обратила внимания на его слова.

— Оставьте свой корабль здесь. Сейчас около дворца почти никто не ездит: все отправились на ярмарку.

— Чтобы увидеть меня, — произнес другой голос.

К внешнему косяку воздушного шлюза полицейского катера прислонилась фантастическая фигура. Традиционные иззианские шаровары и верхняя туника были превращены в цельнокроенное одеяние, покрытое чередующимися черными и разноцветными ромбами, усыпанными блестками. Человек носил гладкий серебрянный шлем, увенчанный золотым ромбом с острым наконечником, а его длинная косичка была перевязана ярко-красной ленточкой. Даже на его черных сапогах красовались фестоны из золотых лент.

— Привет, Инг-Лизоблюд, — хмуро буркнул Йоно.

— Что такое «лизоблюд»? — поинтересовалась Люка.

— Разновидность уважительного обращения, моя дорогая, — сказал Инг, небрежно поменяв позу, отчего его одеяние заструилось радужными красками. Джефф вспомнил, что шуты и арлекины носили костюмы, расшитые разноцветными ромбами и усыпанные блестками. Потом он заметил, что черные ромбы на самом деле были дырками, прорезанными в верхней одежде, сквозь которые просвечивало облегающее черное трико.

— Готов поспорить, это ты подбил Люку арестовать нас, — произнес Йоно на земном языке. — Мы еще разберемся с тобой, Инг.

Он перешел на иззианский:

— Офицер, я требую аудиенции у королевы! Разговор с придворным олухом оскорбляет мое марсианское достоинство.

— Какое-какое? — озадаченно спросила Люка.

— Не обращай внимания, милая, — посоветовал Инг. — Я отправлюсь на ярмарку, а ты отведешь нарушителей к королеве и проследишь за тем, чтобы они попали в тюрьму. Мы встретимся после моего представления.

— Да, дорогой. Если бы ты знал, как мне не хочется пропускать твое представление! Можешь взять мой катер, а я доеду на подземке.

— Та-та-та, земляне, — Инг поцокал языком. — Очень жаль, что вас посадят под замок. Мое представление будет гвоздем программы на ярмарке. Но зато вы сможете смотреть мои еженедельные шоу по головидению.

В этот момент проходившая мимо иззианская семья заметила Инга и бросилась к нему, требуя автографов. Инг с готовностью выполнил просьбу; при этом он время от времени поглядывал на Джеффа и Йоно и криво усмехался. Когда семья удалилась, Инг послал Люке воздушный поцелуй, вернулся на катер и тут же взлетел.

Пролетая над «Гордостью Марса», полицейский катер внезапно открыл люк, из которого выпал маленький круглый предмет. С виду он напоминал красный воздушный шарик, но шарики обычно не падают вниз. Предмет угодил точнехонько в корабль адмирала и разбился, запачкав красной краской весь носовой отсек.

Йоно заскрежетал зубами. Джефф наблюдал, как катер летит над городской площадью и пышными садами, потом над невысокими правительственными зданиями, направляясь к огромному сияющему куполу. В куполе открылось отверстие, едва различимое на расстоянии, и маленькая машина влетела внутрь.

— Прекрасный купол, — сказал Джефф.

— Иззхолл — наше самое выдающееся здание; конечно, за исключением королевского дворца, — сообщила Люка. — В дневное время зал используется для заседаний Иззианского Совета. Все советники подчиняются королеве и обязаны выполнять ее распоряжения.

— Не слишком демократичный общественный строй, — заметил Йоно.

— Да, адмирал, — согласился Норби, незаметно подтолкнув своего друга. — Очень похоже на Космическое Командование.

— Достаточно, кадет Норби!

— Да, сэр.

— Почему Инг направился в Иззианский Совет? — спросил Джефф.

— На ярмарочной неделе Совет не собирается, — ответила Люка. — В обычные дни Иззхолл по вечерам используется для крупных представлений, слишком больших для театров и концертных залов. А с наступлением ярмарочной недели все здание перегораживается на выставочные секции и наполняется прилавками, где изготовители игр и игрушек показывают свои товары. В открытой аудитории проходят представления. Наш великолепный и неподражаемый Инг — самый популярный артист.

— Так я и думал, — проворчал Йоно. — Как только этот злодей решил стать клоуном, он переключился с диверсий на лесть и личное обаяние. Не удивительно, что он получает то, чего добивается, — вроде права пользоваться полицейским катером.

— Не понимаю, на что вы намекаете, — сурово произнесла Люка. — Инг — почетный гражданин Изза, выдающийся актер и любимец публики. Совершенно естественно, что полиция прикладывает все силы для его защиты… или удобства. А теперь идите за мной.

Йоно, Джефф и Норби поднялись по ступеням лестницы под прицелом станнера. По обе стороны от массивной, обитой золотыми панелями парадной двери, стояли роботы, вдвое превосходившие адмирала по росту. Они имели лишь отдаленное сходство с человеческим обликом: мощные короткие ноги поддерживали огромное цилиндрическое тело с многосуставчатыми руками и маленькой, утыканной сенсорами головой, лишенной всякой индивидуальности.

— Они похожи на ходячие мусорные бачки, — заметил Норби, гордившийся своим маленьким бочкообразным корпусом.

— Поосторожнее, робот, — сказала Люка. — Иначе я прикажу охраннику посадить тебя в его внутреннюю камеру.

— В его тело? Как унизительно!

— Эти роботы-охранники защищают королевскую семью и поддерживают порядок на ярмарке. Они находятся под моим командованием, так что советую вам вести себя потише.

Чувствуя себя безнадежно оторванными от дома и от Земной Федерации, Джефф и двое его друзей вошли во дворец.

«Джефф, у меня сложилось впечатление, что Люка влюблена в придворного шута».

«Боюсь, ты прав. И посмотри на адмирала: он так и кипит от бешенства. Мне что-то не по себе».

«И мне тоже. Если мы не сможем найти Перу и увидеться с Риндой, то кто на Иззе заступится за нас?»

Глава 3

Королева Тиззл

— Прямо в тронный зал, — приказала Люка. — И не болтайте. Я хочу побыстрее покончить с этим делом и успеть на представление Инга.

— Инг! Придворный шут! Ба! — Йоно презрительно выпятил массивную челюсть, словно высеченную из черного дерева.

— Инг — важная персона, — Люка поравнялась с Йоно и лучезарно улыбнулась. — Он не только самый лучший придворный шут за всю нашу историю, но также распорядитель церемоний на ярмарке. Он необычайно скромен…

— Скромен? Этот негодяй с манией величия?

— Перестаньте обзывать его! Инг даже не сказал вам, что помимо безупречного исполнения своих обязанностей, он изобрел две популярные игры: «Крошечное Путешествие» и «Хитрые Шарики». Он так талантлив, что королева назначила его на должность Придворного Ученого.

— Мне казалось, на Иззе был Придворный Ученый.

— Предыдущий ученый женился, вышел в отставку и поселился на ферме на другом конце континента. Королева сама предложила Ингу стать Придворным Ученым, потому что он разбирается в технологии лучше иззианских ученых, которые ограничиваются теоретическими изысканиями, не находя им практического применения.

— Моя дорогая Люка, это происходит потому, что Другие хотели видеть Изз мирной и преуспевающей планетой. Они наполнили ваши города ультрасовременной технологией. Ваши автоматы либо не нуждаются в починке, либо чинят себя сами. Вам, иззианцам, не пришлось искать путей выхода из примитивной жизни — не то что людям, оставшимся на Земле.

— Мы ничего ничего не изобретаем, кроме игр и игрушек, — признала Люка. — А также небольших усовершенствований в наших домах и средствах передвижения. Другие научили наших предков поддерживать стабильный уровень населения, поэтому наша жизнь проходит в мире и согласии.

Джефф заметил, что, произнося эти слова, Люка невольно нахмурилась.

— Скажите, на Иззе сейчас все в порядке? — осторожно спросил он.

— В последнее время немного снизилось благосостояние населения. Никто не понимает, почему это происходит. Полагаю, королева скоро разберется с этой проблемой.

— Если Инг принимает участие в ваших иззианских проблемах, вы можете распрощаться с миром и благополучием, — буркнул Йоно.

Они подошли к двойным дверям, охраняемым двумя роботами обычного размера в пурпурных церемониальных плащах. Люка отсалютовала им и повернулась к землянам.

— Прошу вас не расстраивать королеву. У нее достаточно неприятностей и без чужаков, нарушающих правила дорожного движения. И ни в коем случае не говорите гадостей об Инге. Он фаворит королевской семьи и делает все возможное, чтобы развеселить их.

Йоно приподнял брови.

— Готов поспорить, Инг пытается захватить власть на этой планете. Он вернулся к своей старой тактике.

Люка рассмеялась.

— Вы забываете о том, что на Иззе установлен матриархат. Только женщины могут управлять страной. Мужчины иногда жалуются по этому поводу, но дальше причитаний дело не заходит.

Двойные двери распахнулись вовнутрь.

— Слава королеве! — провозгласили роботы.

Люка ввела Джеффа и Йоно в тронный зал. Норби держал юношу за руку, когда они подошли к высокому золотому трону, где сидела статная женщина в золотой короне на распущенных темно-каштановых волосах.

«Насколько я помню, лицо королевы всегда выглядело суровым, но сейчас у нее просто озабоченный вид. Интересно, почему? И где король? Его трон пустует».

«Норби, постарайся качнуться немного вперед и изобразить почтительный поклон. Смотри, даже адмирал поклонился. Не забывай о том, что у нас неприятности».

«Я возьму вину на себя. Адмирал тут совершенно ни при чем».

«Нет, это я возьму вину на себя. Я скажу, что вел корабль. Мы не можем рисковать тобой: вспомни, что бывает с роботами, когда их опускают в плурф».

«Каникулы длятся одну неделю, Джефф, а для того, чтобы выветрился запах плурфа, понадобится гораздо больше времени. А если она решит, что адмирал несет ответственность за случившееся, как самый старший из нас, и должен понести наказание? Я могу себе представить, как вы двое целыми неделями торчите на борту корабля, поскольку не можете вернуться в Космическое Командование в таком виде…»

Джефф неожиданно понял, что адмирал Йоно положил руку ему на плечо и вслушивается в телепатический разговор.

«Вольно, кадеты. Предоставьте инициативу мне, и нам не придется беспокоиться насчет плурфа».

Йоно выступил вперед и величаво поклонился, каждым своим движением являя пример гордого потомка африканских королей. Впрочем, впечатление было испорчено одним маленьким фактом. Когда адмирал поднял голову, на его лице появилось потрясенное выражение, свойственное мужчинам при виде выдающейся женской красоты. Но отнюдь не вид королевы заставил Йоно приоткрыть рот, расширить глаза и мелко затрепетать крыльями носа.

Когда Люка ввела своих подопечных к королеве, в тронный зал через заднюю дверь вошла девушка. Сейчас она стояла рядом с троном, сцепив руки на переде своей простой белой туники. Ее огромные глаза сияли безмятежной ясностью, плавный изгиб мягких, изящно очерченных губ таил в себе намек на улыбку. Матово-кремовое лицо девушки, казалось, светилось изнутри. Она была стройной, невысокой и носила свою светло-русую косу уложенной в кольцо на голове и скрепленной золотой застежкой с зеленым самоцветом. Она была прекрасна.

— «Когда бы не Елена — что Троя вам одна, ахейские мужи?» — пробормотал Йоно по-английски. Джефф был искренне согласен с вопросом древнего поэта, но поскольку состояние адмирала не ускользнуло от внимания королевы, ситуация начинала выходить из-под контроля.

Лицо девушки настолько приковывало к себе взоры, что поначалу они не заметили ее спутника — высокого, крепкого юношу. Он стоял рядом; на его скулах играли желваки, темная коса наполовину расплелась, а рукава его зеленой туники были закатаны до локтей, словно он собирался с кем-то подраться или уже подрался.

Королева Изза со вздохом поднялась на ноги.

— Люка, разве ты не видишь, что я занята? — со вздохом спросила она.

Немного запинаясь, Люка начала рассказывать о дорожном происшествии.

— Моя дочь сообщила мне о том, что вы арестовали ее друзей после того, как они собрали рассыпавшиеся овощи. Она наблюдала за инцидентом из своей башни, — королева устало улыбнулась адмиралу Йоно, Джеффу и Норби. — Добро пожаловать на Изз. Надеюсь, в вашей Земной Федерации все в порядке?

— Все вполне благополучно, Ваше Величество, — ровным голосом ответил Йоно, оправившись от первого потрясения. Для человека, более чем увлеченного прелестями премьер-министра Федерации, тоже красавицы в своем роде, он на удивление быстро пришел в себя.

Королева наклонилась вперед и пристально посмотрела на Йоно.

— Прискорбное отсутствие волос на вашей голове… — начала она.

Джефф затаил дыхание.

— …более чем возмещается великолепием ваших усов.

— Благодарю вас, мэм, — произнес Йоно. — Мы прилетели на Изз полюбоваться вашей знаменитой ярмаркой игр и игрушек, но так как увиливать от трудностей не в наших правилах, мы предлагаем вам свои услуги.

— В самом деле? — королева задумчиво провела пальцем по подбородку. — Вы очень добры.

— Ваше Величество, что касается этих арестантов…

— Вы исполнили свой долг, Люка, — властным тоном произнесла королева. — Возвращайтесь на ярмарку и поддерживайте там порядок, а я тем временем поговорю с моими гостями.

Люка поморщилась.

— Да, Ваше Величество.

— И еще: присматривайте за джилотской делегацией. От них можно ждать неприятностей.

У Люки вытянулось лицо от изумления.

— Джилоты? Но они же никогда не появлялись на континенте. Они живут на своих островах.

— Жили до сих пор, — поправила королева. — До меня дошли сведения, что их делегация собиралась сегодня днем приехать на ярмарку. Хотя они по праву считаются аборигенами Изза, их поведение непредсказуемо.

— Но они всегда мирно обменивали свои морские продукты на наши товары, — возразила Люка. — Что случилось?

— Я слышала, что некоторые наши игрушки вызывают у них недовольство.

— Но джилоты не пользуются игрушками.

Красивый молодой человек выступил вперед.

— Ваше Величество, одна из новых мягких игрушек имеет форму джилота. Я демонстрировал эту игрушку на ярмарке, и она пользовалась большим успехом.

— Будь добр прекратить демонстрации, Гарус, — распорядилась королева. — Первый официальный визит джилотов должен проходить в мире и согласии между нашими народами.

— Беда в том, что многие люди уже купили игрушки и носят их с собой на ярмарке. Члены джилотской делегации, несомненно, заметят…

— Понятно, — устало перебила королева. — Ладно, можешь продолжать демонстрации, но пострайся сохранять достоинство и ради блага Изза, не делай с игрушками ничего, что могло бы оскорбить чувства джилотов. Люка, отправляйся вместе с Гарусом и смотри, чтобы не возникло беспорядков.

— Мы немедленно отправимся на ярмарку, Ваше Величество. Пошли, Гарус.

— Минутку, Люка, — молодой человек, которого звали Гарусом, обернулся к прекрасной девушке: — Ксинна, пожалуйста, не забудь о том, что сегодня днем мы будем петь на сцене. То есть собираемся это сделать, если я смогу удержать Инга от его обычного зубоскальства и приставаний к тебе.

При этих словах губы Люки сжались в тонкую линию.

— Инг интересуется тобою, Ксинна? — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Ксинна с печальным видом опустила длинные ресницы.

— По-моему, он хочет включить меня в свое представление, но у меня уже и так масса дел. Я исполняю рекламные куплеты на головидении и учусь на помощника Придворного Ученого.

Королева нахмурилась.

— Ксинна, ты добилась в школе наилучших успехов по научным дисциплинам, поэтому я выбрала тебя для изучения прикладных наук под руководством Инга. Твои вокальные таланты бесспорны, но, похоже, ты пытаешься делать слишком много дел одновременно.

— Это Инг пытается заниматься всем одновременно, — хмуро проворчал Гарус. — Он не только наш Придворный Ученый, придворный шут и распорядитель церемоний на ярмарке, но также управляющий станцией головидения. Теперь он не позволяет мне устроить собственное шоу вместе с Ксинной.

Глаза королевы на мгновение опасно сузились.

— Полагаю, ты не думаешь, что смог бы лучше исполнять обязанности придворного шута?

Гарус гордо вздернул подбородок.

— Разумеется, нет! Я не собираюсь отказываться от постановки серьезных драматических представлений ради жизни в четырех стенах!

Люка со свистом втянула воздух сквозь зубы. Даже адмирал Йоно выглядел встревоженным: иззианская королева была не из тех, кто мирно переносит оскорбления. Однако когда она заговорила, в ее голосе звучала скорее холодная насмешка, чем гнев:

— Гарус, если бы ты мог заработать себе на жизнь серьезными драмами, тебе бы не пришлось наниматься на демонстрацию товаров на Королевской Ярмарке Игрушек. Отведи его на ярмарку, Люка. Мне пора обсудить кое-какие вопросы с Ксинной и нашими гостями.

После ухода Люки и Гаруса королева повернулась к Ксинне:

— Стало быть, Инг влюбился в тебя?

— Я не… я хочу сказать, мы не…

— Не вешай нос, девочка. С таким хорошеньким личиком, как у тебя, ты ни в чем не виновата. Лучше скажи, как быстро ты можешь научиться у Инга прикладным наукам?

— Ну… Инг действительно знает массу вещей, но он не слишком способный учитель, и кроме того, Гарусу не нравится, когда я остаюсь с ним наедине.

— Это не удивительно.

— …но я еще не обручена с Гарусом, и кроме того, мне нравится карьера актрисы и певицы. Возможно, иззианцы вообще не обладают техническими талантами. Вы согласны со мной, Ваше Величество?

— Чепуха, — отрезал адмирал. — Любой, у кого есть мозги, способен чему-то научиться, а Ксинна явно умная девушка. Гораздо умнее нашей Елены Троянской, тоже разбивавшей мужские сердца.

Ксинна заморгала.

— В своих головизионных шоу Инг рассказывал много легенд о древней Земле, в том числе и о троянской войне. По-моему, Елена поступила мерзко, бросив своего мужа в Спарте и сбежав с Парисом. А потом она целых десять лет просидела в Трое, пока греки и троянцы воевали из-за нее.

— Нам с Джеффом больше всего нравится та часть истории, где Одиссей хитростью проникает в Трою вместе с греческими солдатами, спрятавшимися в деревянном коне, — вставил Норби. — Это гораздо интереснее, чем возня вокруг Елены.

— Кажется, Инг об этом не упоминал, — заметила Ксинна.

— Среди древних солдат не было женщин, — пояснил робот. — В те дни женщины вообще не претендовали на высокие посты.

Ксинна снова опустила голову, словно смущенная тем, что она не похожа на типичную иззианскую женщину: представительницу доминирующего пола на планете. Джефф подумал, что она больше похожа на Елену Троянскую, чем ей самой кажется.

— На Иззе женщины воспитываются сильными, решительными и властными, — сказала королева. — Это часть наших традиций. Правительница Изза всегда восходит на трон по материнской линии. Мужчин королевского рода можно назвать счастливчиками, ведь они могут свободно развивать свои интересы…

— Если Гарус носится с Ксинной как с писаной торбой, моим друзьям Джеффу и адмиралу Йоно совсем не обязательно делать то же самое! — перебил королеву чей-то бестелесный голос.

Глава 4

Королевские хлопоты

Головизионный экран в тронном зале замерцал, и на нем появилось изображение постели, на которой сидела одетая в зеленое фигура с рыжими волосами и вуалью, закрывавшей лицо. Джефф улыбнулся: в отличие от Ксинны, одиннадцатилетняя наследная принцесса Изза была не только храброй, но и очень своенравной.

— И кроме того, я очень раздосадована, что Джефф и адмирал не удосужились позвонить мне сразу же после своего прибытия на Изз, — продолжала Ринда.

— Принцесса, по прибытии на вашу чудесную планету с нами случилось небольшое, э-ээ… дорожное происшествие, — отовзался Йоно с легким поклоном в сторону экрана. — Оно только что было благополучно разрешено.

— Мой муж и дочь находятся на карантине, — сказала королева. — К счастью, я сама уже болела ветрянкой. У бедного Физзи тяжелый случай, но ты уже почти здорова, Ринда. Сними эту глупую вуаль, или я подумаю, что врачи ошибаются и ты не сможешь присоединиться к своим друзьям завтра.

— Но я еще вся в пятнышках! Я не хочу, чтобы Джефф видел меня такой.

— Для меня ты всегда хорошо выглядишь, Ринда, — юноша ничуть не покривил душой, несмотря на то, что рядом с ним стояла настоящая Елена Троянская.

Вуаль поднялась. Лицо Ринды показалось Джеффу более худым и красивым, чем раньше, несмотря на усеивавшие его точки. Она выросла.

— Я почти совсем выздоровела, — сообщила Ринда. — Если ты уже болел ветрянкой, то мог бы навестить меня прямо сейчас.

— Я отвечаю за безопасность Джеффа, — решительно заявил Йоно. — И не могу разрешить ему навестить Вас лично, принцесса. Мы оба не болели ветрянкой. В детстве жители Федерации получают прививку от всех заразных болезней, но эта разновидность вируса может быть уникальной для Изза. Нам с Джеффом следует соблюдать осторожность, поскольку через неделю отпуск закончится, и мы приступим к исполнению наших обязанностей.

— Ладно, я могу подождать до завтра, — вздохнула Ринда. — Но мне ужасно жаль пропускать ярмарку. Я хотела увидеть представление Ксинны и кузена Гаруса.

— Кузена? — переспросил Норби.

— Весьма отдаленного родственника, — поправила королева. — Гарус — потомок Орза, моего двоюродного прадедушки по отцовской линии.

— Законного наследника трона, — подхватила Ринда. — Он не пожелал стать королем — в то время некого было сделать королевой, — поэтому отрекся от престола в пользу своего младшего брата Наррина, маминого прадеда. От него родилась дочь Нарра, а у ней — Наррина, моя бабушка.

— Гарус не имеет прав на трон, — заметила королева. — Первая жена Орза развелась с ним, а у второй родился сын, чей сын Орран и стал отцом Гаруса. Орран работает егерем в Диколесье, нашем природном заповеднике.

— Я хотела бы съездить с тобой в Диколесье, Джефф, — сказала Ринда. — Тебе там понравится.

— Может быть, у нас еще будет время, когда ты поправишься.

«Теперь я понимаю, почему Гарус может так свободно вести себя в присутствии королевы, — телепатически передал Норби. — Но почему никто не заметил исчезновения Перы?»

— Кто-нибудь видел Перу? — спросила Ринда, словно угадав его мысли. — Она ушла куда-то пару часов назад и не вернулась.

Королева наклонилась вперед и пристально всмотрелась в экран головизора.

— Дорогая, я уверена, что Пера скоро вернется. Не стоит так волноваться из-за этого.

И в самом деле: руки Ринды на экране слегка вздрагивали.

— Я не волнуюсь, просто спрашиваю. Почему вы все смотрите на меня, как на сумасшедшую?

Внезапно левое плечо Ринды сильно задергалось.

— Дочь моя! — ахнула королева. — Вызовите врача!

— В чем дело? — недоуменно спросила Ринда. — Я прекрасно себя чувствую.

— Ты дергаешься, — сообщил Джефф. — Это один из симптомов ветрянки?

— Нет, — отозвалась королева. — Ринда, у тебя судороги…

— Ничего подобного. Это твое головизионное изображение дергается, мама! Твой рот кривится, словно в злобной усмешке — точно так же, как сегодня утром, когда ты выступала по головидению с обращением к подданным. Кстати, поэтому я и послала Перу на центральную станцию. Я хотела выяснить, что там случилось.

Джефф прикоснулся к Норби.

«Ринда еще не выздоровела. Не говори ей, что Пера просила о помощи и мы безуспешно ищем ее».

— Принцесса, должно быть, Пера заметила нечто недоступное человеческому зрению, — сказал робот. — Каждый раз, когда ваше царственное изображение начинает дергаться, по всему экрану пробегает слабая помеха. Так как на самом деле с вами все в порядке, то, очевидно, речь идет о неполадках в голографическом передатчике.

Королева кивнула.

— Пера — замечательный маленький робот. Мне не хочется в этом признаваться, но я нуждаюсь в помощи. Весь Изз нуждается в помощи. В последнее время в нашей торговле и взаимных расчетах происходит так много таинственных сбоев и неполадок, что наша экономика находится на краю катастрофы. Это угнетает людей, и они начинают винить меня в своих трудностях.

Ксинна выступила вперед.

— Ваше Величество, я готова помочь. Я отправлюсь на станцию головидения и посоветуюсь с Перой. И разумеется, с Придворным Ученым Ингом.

— Хорошо, — одобрила королева. — Голографический передатчик нужно починить до завтрашнего дня. Завтра настанет День Аффирмации, когда Иззианский Совет спрашивает у Главного Мозга, кто является законным правителем Изза. Раньше всегда называлось мое имя, но поскольку мое изображение на всех экранах вдруг начало криво ухмыляться, подданные могут отвернуться от меня.

— Что такое Главный Мозг? — спросил Йоно.

— Это главный компьютер, управляющий всей иззианской компьютерной системой.

Адмирал нахмурился.

— У нас в Федерации есть много компьютерных систем, объединенных в общую сеть, но застрахованных от неполадок дублирующими контурами. Скажите, у вас только одна система и только один главный компьютер?

— Совершенно верно. Другие установили его уже много тысяч лет назад, поместив Главный Мозг в недоступное запечатанное помещение, так как он не нуждается в починке или в крупных программных изменениях. Незначительные изменения вносятся через индивидуальные терминалы, но станция головидения практически не связана с компьютерной системой. Проблемы, связанные с голографическими передачами, должны возникать там, а не в другом месте.

— Ваше Величество, я хотел бы получить разрешение сопровождать Ксинну, — сказал Йоно. — Я знаю, королевская семья придерживается высокого мнения об Инге, но откровенно говоря, я ему не доверяю. Я собираюсь посмотреть, что он делает на станции.

— А я могу работать вместе с Перой, — добавил Норби. — Я тоже пойду с вами. Но не разрешите ли вы мне сперва подключиться к местному компьютерному терминалу, Ваше Величество? Я хочу просканировать Главный Мозг. Вдруг в нем тоже есть какие-то неполадки, о которых Вы не подозреваете?

— Пожалуйста, — разрешила королева.

— Поразительный робот, — прошептала Ксинна. — У нас на Иззе нет ничего подобного.

— Кроме Перы, — заметил Норби, подключившись к терминалу. — Но я значительно более искушен в компьютерном сканировании…

— В чем дело? — спросил Джефф.

— Странно. Я вообще не могу просканировать Главный Мозг.

Королева пожала плечами:

— Я же сказала: он надежно запечатан и закрыт от вмешательства извне. Не забывайте о том, что первые люди, доставленные на Изз, были совсем примитивными. Развитая технология, которую Другие оставляли им, должна была иметь средства защиты от их неосторожности.

— Но вы так и не узнали о своей компьютерной системе достаточно, чтобы приспособить ее к достижениям вашей цивилизации — вроде станции головидения, — сказал Норби.

— Это верно, — печально признала королева. — Наши правительницы всегда были женщинами. Некоторые недовольные мужчины утверждают, будто правители-мужчины могли бы значительно улучшить нашу технологию.

— Это чепуха, мама, — возразила Ринда. — Я девушка, но интересуюсь компьютерными науками гораздо больше кузена Гаруса, которому не терпится стать великим актером.

— Инг тоже актер, — медленно произнес Йоно. — Но кроме того, он прекрасно разбирается в компьютерах и вполне может использовать головидение в своих гнусных целях.

Глава 5

Проблемы со связью

По приказу королевы Ксинна вывела гостей с Земли из тронного зала к ближайшему антигравитационному лифту. Они спустились в цокольный этаж дворца и пересели в сверкающий субмобиль, вихрем промчавший их по подземным тоннелям к станции головидения, расположенной под Иззхоллом.

Адмирал продолжал размышлять вслух об Инге:

— В качестве придворного ученого, придворного шута, управляющего станцией головидения и распорядителя церемоний на ярмарке игрушек, он занимает много ответственных постов, и все они сосредоточены в одном месте. Разве это никого не беспокоит, Ксинна?

— Для большинства иззианцев работа почти не имеет значения. Тяжелая работа выполняется в основном роботами, компьютерами, и разумеется, королевой. Иззианцы занимаются играми и игрушками. Ингом повсюду восхищаются за то, как ему удалось организовать еженедельные шоу по головидению и превратить нынешнюю ярмарку игр и игрушек в самую удачную в нашей истории. Разве в Земной Федерации люди не любят играть?

— Мы любим работать.

Норби металлически хихикнул: адмирал был известен своими экзотическими увлечениями и широким кругом нерабочих интересов. Но зато, подумал Джефф, когда Йоно работает, он загоняет себя ничуть не меньше, чем своих подчиненных.

— Работа кажется игрой, когда она вам нравится, — пояснил Йоно.

Ксинна кивнула.

— Инг тоже утверждает, что человек может проявлять творческую игривость в любой работе. Ему необыкновенно нравятся должности придворного шута и распорядителя церемоний. Насчет должности Придворного Ученого я не так уверена. Похоже, она его утомляет.

— Наверное, это происходит потому, что несмотря на все научные познания, Ингу больше всего нравится быть в центре внимания. А работа Придворного Ученого не так заметна.

— Боюсь, у меня тоже ничего не получится, — вздохнула Ксинна.

— Не унывай, Елена Троянская. С такой улыбкой, как у тебя, можно вообще не беспокоиться о работе.

«Джефф, адмирал превращается в настоящего придворного льстеца».

«Но она в самом деле очень красива».

«Ее последняя улыбка была адресована тебе. Послушай, ты можешь обойти адмирала, Инга и Гаруса…»

«Я не хочу. Мне нравится Ринда».

— Ксинна, Инг должен был заниматься какой-то научной работой, — вслух сказал Джефф. — Люка утверждает, что он изобрел две популярные игры. Они представлены на ярмарке?

— Да. Далеко не все экспонаты выставляются на продажу, но любой посетитель может купить игры «Крошечное Путешествие» и «Хитрые Шарики». А Гарус сейчас наверняка демонстрирует публике кукол-джилотов… — атласные щечки Ксинны порозовели. — Гарус гораздо более хороший человек, чем кажется с первого взгляда.

— Как вы познакомились? — спросил Джефф.

— Около года назад мы вместе играли в музыкальной пьесе. Когда мы подружились, Гарус иногда отправлялся со мной навестить своих родителей на острове Диколесье. Туда можно долететь на аэрокаре, но посадка разрешена только в определенных местах, потому что сразу же за домом егеря и зоной отдыха начинается заповедник. Ни Диколесье, ни джилотские острова не имеют электрической связи с континентом. Они получают электричество от солнечных батарей.

— «Диколесье» звучит здорово. Но, наверное, там полно народу, — сказал Джефф, вспомнив один из природных парков на Земле.

— О нет! Иззианцы предпочитают цивилизованные места, а на континенте есть другие, более ухоженные парки и заповедники. Прадед Гаруса поступил в высшей степени необычно, отрекшись от трона и став егерем в Диколесье.

— Раз иззианцы не любят тяжелой работы, то не удивительно, что ему расхотелось править Иззом, — с неодобрением заметил Йоно.

— Королева на самом деле не так уж много работает, — возразила Ксинна. — Но может быть, ей нравится власть.

Субмобиль остановился у огромной, сверкающей золотом станции с надписью «Иззхолл», где сходились тоннели из множества секторов. На станции было полно людей, поднимавшихся на ярмарку на антигравитационных лифтах. Ксинна направилась к подземному коридору, заканчивавшемуся двойными дверьми с табличкой «Станция головидения».

Норби поднялся на антиграве к груди Джеффа.

— Держи меня, — сказал он. — Я попробую сосредоточиться и найти Перу.

Когда Джефф взял его на руки, маленький робот закрыл обе пары глаз и высунул наружу свой сенсорный провод.

В помещении станции почти все люди собрались вокруг Инга, деловито репетировавшего сцену предстоящего представления и распределявшего роли. Он не заметил, как Норби поднялся на антиграве из рук юноши и начал внимательно осматривать обстановку.

Гарус побежал к Ксинне, но Инг немедленно загородил ему дорогу и принялся вопить на него:

— Куда спешишь, дуралей! Когда ты держишь куклу-джилота, веди себя так, словно это ласковый маленький зверек, которого всем хочется купить. Помни, ты не играешь трагедию, а стараешься убедить покупателей и ублажить производителей! Ах… Ксинна, любовь моя, моя маленькая ласточка, ты уже пришла? Давай покажем нашим гостям, как хорошо мы поем вместе.

— Это я должен петь вместе с Ксинной! — выкрикнул Гарус. — Мы с ней всегда пели любовные дуэты. Ты можешь сочинять рекламные песенки про «Хитрые Шарики» и «Крошечное Путешествие», но не забывай, что ты всего лишь шут. И не важничай перед настоящим актером и певцом, который к тому же близок к королевской семье!

Инг сжал кулаки и пробормотал что-то оскорбительное насчет второсортных актеров и высокомерных королевских родственников. Йоно хохотнул.

— Есть несколько правил, которые должен соблюдать каждый придворный шут, если он любит свою профессию, — заметил он.

Инг выпятил челюсть.

— Борис, мой старый недруг, как плохо ты понимаешь, что натворил, отправив меня в ссылку на эту планету, где никому нет дела до моих страданий! Все ждут от меня одних развлечений…

— Кстати, о развлечениях, — перебил Йоно. — Скажи-ка нам, как далеко ты зашел в своих честолюбивых помыслах? В последнее время на Иззе творятся невеселые дела.

— «С улыбкой восстаю из праха, притом не ведаю я страха!» — издевательски пропел Инг. — У должности придворного шута есть свои преимущества. Королевские особы, включая их прихлебателей, могут быть хорошими мишенями для юмора, особенно если тебе платят за шутки.

Он ухмыльнулся Ксинне.

— Что ж, спой с этим молодым грубияном. Ты сразу почувствуешь разницу!

Гарус взял струнный инструмент, настроил его и запел:

Покупайте джилота, прекрасная леди,

Посмотрите, какой он красивый,

Эта милая кукла, прекрасная леди,

Вашу жизнь может сделать счастливой.

Ксинна хихикнула и ответила своим мелодичным сопрано:

Добрый сэр, я возьму одну куклу на пробу,

Но прошу вас помочь мне советом:

Как мне следует с ней разговаривать, чтобы

Быть счастливой зимою и летом?

Адмирал Йоно издал стон.

— Инг, я всегда питал отвращение к рекламным куплетам. Разве ты не мог придумать чего-нибудь получше?

— Приходится приспосабливаться к требованиям рынка, приятель, — Инг повернулся к Гарусу и Ксинне, расплывшись в улыбке: — Полагаю, сойдет для первого раза. А теперь потарапливайтесь — вас ждет ярмарочная сцена!

Гарус повернулся, собираясь уйти, но Ксинна подошла к Йоно с очаровательной улыбкой, заставившей обоих ее ухажеров нахмуриться.

— Сначала я хочу попросить Вас об одной услуге, адмирал, — проворковала она.

— Надеюсь, вы хотите попросить меня о научной консультации, Ксинна. Вряд ли вы сможете узнать что-то полезное от придворного шута.

— Ах, Ксинна! — Инг послал ей воздушный поцелуй. — Разве все научные трактаты стоят способности уловить нужную интонацию или уловить чувство любви в прекрасной мелодии? Аплодисменты — вот лучшая награда!

— Сейчас я не хочу учиться, — прошептала Ксинна. — Я хотела попросить у адмирала разрешения потрогать его поразительную голову.

— Что же такого поразительного в его голове? — раздраженно поинтересовался Инг.

— Она такая гладкая… Я никогда не видела ничего подобного.

— Он лысый! — завопил Инг. — Это недостаток…

Йоно гордо выпятил грудь и улыбнулся Ксинне, не обращая внимания на сердитые взгляды Инга и Гаруса.

— Я польщен вашей просьбой, дорогая Ксинна. В нашей Солнечной системе лысины служат объектом всеобщего уважения. — Адмирал искоса взглянул на Джеффа, а затем наклонился, чтобы Ксинна могла прикоснуться к его макушке.

— Как интересно, — Ксинна с некоторой опаской погладила голову Йоно, как будто лысина пугала ее.

— Осторожнее, адмирал, — предупредил Инг на земном языке. — Оставь эту женщину в покое. Мы, иззианцы, имеем первоочередное право восторгаться ее красотой.

— «Мы, иззианцы»? — переспросил Йоно на том же языке. — Я бы тебе самому посоветовал быть поосторожнее, Инг. Ты запустил пальцы почти во все иззианские пироги. Занимайся шутовством, но постарайся не выставлять на смех королевскую семью, иначе я запеку тебя в одном из твоих пирогов.

— Не понимаю, о чем ты болтаешь, — заявил Инг, взяв Ксинну за руку. Гарус немедленно взял ее за другую руку.

— Ревнивые мужчины вокруг Елены Троянской, — заметил Норби, вплывший обратно в комнату.

— Ты напал на след Перы? — спросил Джефф.

— Ее нет на станции. Я подключился к компьютерной системе…

— Что здесь делает этот робот? — закричал Инг, указывая на Норби.

— Он находится здесь по распоряжению королевы, — ответил Йоно. — Мы пытаемся выяснить, какие неполадки могут нарушать работу станции.

— Здесь все в порядке, — заявил Инг. — Да и как может быть иначе, если работой руковожу я?

— Ха! — презрительно бросил адмирал. — Значит, ты признаешь, что несешь ответственность за подергивание изображений членов королевской семьи?

Инг пожал плечами.

— Когда ты упомянул об этом, я кое-что вспомнил. Я действительно заметил любопытный феномен, появляющийся время от времени, когда королева выступает по головидению. Но уверяю вас, неисправность находится где-то во дворце, а не здесь.

— Не во дворце и не здесь, — вмешался Норби. — Компьютеры во дворце и на станции головидения функционируют нормально. Они просто передают ошибки, возникающие где-то в другом месте. Не знаю, где именно, так как мне не удается просканировать Главный Мозг и определить их источник.

— А если сам Главный Мозг забарахлил? — спросил Джефф. — В конце концов, он уже много тысяч лет работает без ремонта.

Инг рассмеялся.

— Вся иззианская цивилизация зависит от исправности Главного Мозга. Я много знаю о компьютерах и уверен, что все в полном порядке. Помеха возникает не здесь…

— Значит, ты видишь эти помехи? — неожиданно спросил робот.

— Какую помеху? Я говорил метафорически, в переносном смысле.

— На этом мониторе только что произошел очередной сбой. Не искажение лица королевы, а ошибка в выпуске новостей, когда передавалась сводка рыночных цен.

— При чем тут ошибка? Цены постоянно меняются.

— Цифры были размещены колонкой, а итоговая сумма не изменилась — она просто вдруг стала неправильной. Насколько я успел понять, в компьютерной системе время от времени возникают случайные ошибки. Это нечто большее, чем проблема головидения и трансляции речей королевы. Даже маленькая арифметическая ошибка может иметь бедственные последствия для иззианской экономики, где все очень тесно переплетено друг с другом.

— Не понимаю, — озадаченно пробормотала Ксинна.

— Пойдем, — Гарус подтолкнул ее. — Это не так важно. Нам нельзя опаздывать на ярмарку.

— Инг, ты понимаешь, что это за таинственные ошибки, не так ли? — спросил Йоно.

— Нет. Они не имеют ни малейшего отношения ко мне. Сейчас я ухожу на ярмарку вместе с Ксинной и Гарусом, а вы не вздумайте ничего сломать, пока меня не будет.

— Инг! — воскликнул Йоно. — Ты ведь не только шут, но и Придворный Ученый, а также известный загворщик. Тебе бы лучше остаться здесь и помочь возместить ущерб, который ты уже причинил.

— Какой ущерб? Все, что я сделал — это разбогател благодаря моему неподражаемому сценическому таланту и изобретению новых игр. Можете пойти на ярмарку и купить их — они вам понравятся. Я согласен с иззианской философией: побольше играть и обращать поменьше внимания на мелочи.

— Иззианская экономика начала катиться под гору с тех пор, как ты появился на планете, — угрожающим тоном заметил Йоно. — Ты строишь из себя обычного шута…

Инг подтолкнул Гаруса и Ксинну к выходу и танцующей походкой направился следом.

— «При всем при том, при всем при том, хоть весь он в позументах…» — пропел он.

— Инг!

Придворный шут помедлил в дверях.

— Между прочим, старая лысина, я не собираюсь забивать себе голову местными проблемами. Я не возражаю, если меня считают Эйнштейном, и мне бы понравилось быть Чингисханом — в одной из своих предыдущих ролей я чуть было не стал им — но поверь мне, Борис: на свете нет дела милее шоу-бизнеса. До скорого!

Инг исчез. На станции головидения воцарилась зловещая тишина. Через некоторое время один из служащих подошел к землянам и спросил, не нужна ли им помощь.

— Да, — ответил Норби. — Сегодня утром сюда приходила робот Пера, принадлежащая наследной принцессе Ринде. Что с ней произошло?

— Она подключилась к нашему компьютеру, чем вызвала недовольство Инга. Потом она заявила, что неисправность возникла в другом месте, и ушла. Мы так и не успели понять, что она имела в виду. Кажется, кто-то видел ее на ярмарке.

— А на ярмарке есть компьютеры? — поинтересовался Джефф.

Брови служащего удивленно поползли вверх.

— Три четверти игрушек, выставленных на ярмарке, компьютеризованы, почти все игры компьютерные. Все на Иззе управляется компьютерами, особенно ярмарка. Естественно, там есть большие терминалы.

— А как насчет способов программирования компьютерной системы? — спросил Джефф.

— Механизм главного компьютера и основные программы постоянны и не подлежат изменению. Возможны лишь поверхностные усовершенствования — например, создание новых игр, улучшение качества потребительских товаров и передач головидения.

— Сигнал голографического передатчика был изменен таким образом, чтобы унизить королеву, — сердито сказал Йоно. — Вы тоже участвуете в этом заодно с Ингом?

Служащий, маленький усатый человечек, в ужасе попятился от адмирала.

— Инг распорядился поискать неисправность в передатчике, но мы ничего не нашли. Он работает нормально.

— Да, — согласился Норби. — Если где-то и произошла поломка, то в самом Главном Мозге.

— «Если»? — переспросил Джефф. — А другая возможность?

— Преднамеренное вредительство.

— Об этом я и твержу с самого начала, — пророкотал Йоно. — Он пытается разрушить иззианскую экономику и захватить власть над планетой.

— Но даже я не могу проникнуть в Главный Мозг, — возразил робот. — Как же это удалось Ингу?

— Пойдем на ярмарку и посмотрим, что там творится, — предложил адмирал. — Черт бы побрал Инга с его вечными играми!

— Норби, — сказал Джефф, — Пера позвала тебя на помощь. Как ты думаешь, это произошло здесь, на станции, или после того, как она отправилась на ярмарку?

Норби на мгновение прикрыл все четыре глаза.

— Не знаю, — наконец ответил он. — Но мы прилетели на Изз сразу же после ее призыва, поэтому скорее всего она находилась на ярмарке.

Маленький служащий бочком подошел к Джеффу.

— Собираетесь на ярмарку, а? Скоро наступят перемены, большие перемены.

— Что вы имеете в виду?

— Завтра мы все узнаем. Вы ведь уже пробовали эту игру, а? — Он вытащил из кармана маленькую ярко-красную коробочку с надписью «Крошечное Путешествие» и торопливо вышел из комнаты.

Глава 6

Ярмарка игр и игрушек

Стены в лифтовом холле были покрыты голографическими картинами, рекламирующими продукты (от иззианского мороженого до жареных фиггисов), модную одежду (в том числе самые широкие шаровары) и туризм (в основном, океанские круизы или поездки в Диколесье).

— Гарусу повезло, что он вырос в Диколесье, — сказал Джефф. — Но голографической картине рассеяный свет, пробивавшийся сквозь листву лесных исполинов, играл на веерах огромных папоротников.

— Я предпочитаю города, — отозвался Норби. — Там много электричества, и я могу подзаряжаться, не уходя в гиперпространство.

Лифт доставил их в в просторный коридор. Двери справа вели наружу, а слева виднелась серия позолоченных арочных проходов, украшенных лозунгом иззианского правительства «Сила в Единстве».

— Неправда, — пробормотал Йоно. — Иззианские граждане не принимают участия в работе своего правительства. Всем здесь заправляет королева.

— И ее роботы, — добавил Норби. — Посмотрите на них!

Огромные роботы, похожие на тех, которых Джефф видел во дворце, охраняли каждую арку. Они выглядели столь угрожающе, что Джефф взял Норби за руку, когда они вошли в главный зал Иззхолла. Опасность, однако, исходила не от роботов, а от существа значительно меньших размеров.

— Эй, мама, взгляни на этого робота! Я хочу такого же!

Норби втянул вторую руку в туловище, прежде чем маленький мальчик успел ухватиться за нее.

— Ты не можешь меня купить.

— Глупости! — произнесла мать мальчика, иззианская леди, напоминавшая королеву своими внушительными размерами и силой голосовых связок. — Ты же просто игрушка. Сколько вы хотите за робота? — спросила она у Джеффа.

— Робот принадлежит мне и не продается. — Обогнув двух агрессивных девочек, наседавших с другой стороны, юноша и робот отступили за широкую спину Йоно. Женщина решительно надвигалась на них. Вокруг них уже собралась небольшая толпа.

— Мадам, оставьте нас в покое! — грозно пробасил адмирал.

— Я пожалуюсь властям на возмутительное отсутствие волосяного покрова на вашей голове!

— Мадам, прошу вас обратить внимание на тщательную завивку моих усов, сделанную в честь достопочтенной королевы Изза. По ее специальному разрешению мне дозволено пребывать лысым.

Толпа испустила общий вздох изумления.

— Пожалуйста, не подпускайте своего ребенка к нашему экспериментальному роботу, — продолжал Йоно. — Если прикоснуться к нему в неправильном месте, он может взорваться.

— От гнева, — прошептал Норби на ухо Джеффу.

Толпа расступилась, образовав свободное пространство вокруг робота. Иззианская леди недовольно фыркнула и привлекла к себе своего отпрыска, все еще пытавшегося ухватиться за Норби.

— Не сейчас, дорогой. Когда наступят перемены, я, пожалуй, куплю тебе безопасную модель этого робота.

Мать с ребенком удалились.

— Да, когда наступят перемены, — со вздохом произнес другой мальчишка, с завистью поглядывавший на Норби.

— Какие перемены? — спросил Джефф.

— Завтрашние. Все их ожидают. Разве вы не знаете? Разве вы не играли в игру?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Завтра все выяснится. Осталось лишь немного подождать. Когда наступят перемены, мы все получим то, что хотим.

Мальчик отошел в сторону.

— Здесь происходит нечто странное, — пробормотал Йоно. — Норби, держись между мною и Джеффом, иначе дети похитят тебя.

— Я всегда могу подняться в воздух…

— Тогда у тебя будут неприятности, — предупредил Джефф. — Посмотри на вывеску наверху: в Иззхолле запрещено пользоваться мини-антигравами.

— Я уйду в гиперпространство.

Йоно покачал головой.

— Лучше не надо. Не стоит показывать иззианцам, какими талантами ты обладаешь. Но по крайней мере, люди уже не толпятся вокруг нас, и мы можем поискать Перу.

— Я не ощущаю ее присутствия, — обескураженным металлическим голоском произнес Норби. — Думаю, ее здесь нет. Она не могла уйти в гиперпространство. Может быть, какой-нибудь ужасный ребенок похитил ее, и сейчас она заперта в чужом доме?

— В таком случае, она могла бы обратиться к тебе телепатически, и ты все равно услышал бы ее, верно?

— Да, — согласился Норби. — Где же она может быть? Неужели какой-нибудь местный хулиган дезактивировал ее?

— Давайте проведем рекогносцировку и убедимся в том, что ее здесь нет, — предложил Йоно. — А попутно попробуем выяснить, что имеют в виду все эти люди, когда болтают о переменах.

— Вы заметили их глаза, адмирал? — спросил Джефф. — Большинство из них выглядят как-то странно, словно они чем-то одурманены, хотя и не спят.

— Нужно сообщить об этом королеве. Вон офицер Люка, — Йоно подошел к Люке, стоявшей возле большой платформы, воздвигнутой у правой стены зала. У других стен выстроились автоматы, продававшие еду и сувениры, а центральная часть зала, разделенная звуконепроницаемыми перегородками, была превращена в настоящий лабиринт прилавков с выставленными играми и игрушками, где продавцы рекламировали свой товар перед проходившими мимо покупателями.

— Офицер Люка, нас беспокоит поведение многих людей в Иззхолле, — произнес Йоно в самой официальной манере. — Они выглядят так, словно в их еду или питье был подмешан какой-то наркотик, и постоянно твердят о переменах.

— Разумеется, скоро все изменится, — нетерпеливо сказала Люка. — Сегодня последний день ярмарки. Завтра наступит День Аффирмации, и тогда Иззхолл будет выглядеть совершенно по-другому.

— Люди говорят об игре, связанной с переменами, — пояснил Джефф. — Что это за игра?

— Не знаю, — ответила Люка. — У меня нет времени на игры. Я занимаюсь защитой распорядителя церемоний.

— От кого? — поинтересовался адмирал.

— От его многочисленных поклонников, — в голосе Люки слышалось нескрываемое недовольство. — Они растаскивают его блестки на сувениры и умоляют написать для них памятные куплеты. Я обязана позаботиться о том, чтобы его представление прошло в нормальной обстановке. Слава так тяжело давит на плечи нашего бедного Инга!

— Это заметно, — сухо сказал Йоно. — Когда начнется его следующее выступление?

— Скоро. Если вы пройдете по тому боковому проходу, то увидите Гаруса. Он демонстрирует кукол-джилотов.

Йоно, Джефф и Норби протолкались через толпу и подошли к прилавку с выставкой кукол. Одну из них Гарус держал в руках, показывая ее публике.

— Почтенные граждане, — нараспев говорил он. — У вас никогда не было игрушки, дарующей такое утешение и чувство комфорта, как кукла-джилот. Это точная копия настоящего джилота, но гораздо мягче и более покладистая. Покупайте наших кукол, и ваша жизнь изменится к лучшему!

Под его заклинания Джефф чуть не купил себе маленького джилота, но справедливо рассудил, что пятнадцатилетнему юноше ни к чему играть в куклы. Размером немного больше домашней кошки, джилоты напоминали формой куриное яйцо с двумя перепончатыми лапками, растущими из тупого конца. Вокруг талии располагался круг из шести червеобразных щупалец. В верхней части лица находился овальный ротик, обрамленный похожими на жабры прорезями, а над ним — еще один круг из шести маленьких голубых глазок. Макушка джилота была покрыта синими волосками, короткими, как бархатные ворсинки.

Призывы Гаруса и вид игрушек действовали столь убедительно, что почти все дети, оказывавшиеся поблизости, уходили с покупкой.

— А где Ксинна? — спросил Йоно у Гаруса.

— Через шесть прилавков отсюда. Она демонстрирует «Крошечное Путешествие». Передайте ей, что скоро начнется наш номер!

Гости с Земли пришли мимо прилавков с разнообразными играми и игрушками, многие из которых напоминали те, что имелись в Земной Федерации. Они посмеялись над игрой «Чудовище» с комплектом костюмов для участников: представления иззианцев об инопланетных чудовищах не могли сравниться с изобретательной фантазией землян. Автоматические куколки, изображавшие людей, лишь наводили скуку, так как на Земле они были известны уже много веков, зато Джеффу понравилось «Волшебное Ружье», делавшее маленькие голографические снимки и тут же помещавшее их в прозрачные пластиковые шарики.

При виде витрины под вывеской «Хитрые Шарики», веселая механическая игра, изобретенная Ингом», у адмирала вырвался негодующий возглас.

— Только посмотрите на это! Всего лишь грубая версия одной из игр с шариками и углублениями, известных с незапамятных времен!

Игра «Хитрые Шарики» представляла собой запаянную в пластик плоскую коробочку с углублениями на зеленой внутренней подолжке, в которые игрок должен был загнать маленькие желтые шарики, покачивая коробчку то так, то этак. Йоно купил одну игру, пробурчав что-то насчет детских воспоминаний, и они подошли к следующему прилавку. Толстый маленький продавец объяснял зрителям смысл игры «Стратегическая Военная Доктрина».

— Наш придворный шут говорит, что на других планетах есть настоящие, а не воображаемые вооруженные силы. В этой игре вы занимаете военные позиции в мифическом мире под названием «Терра Фирма». За каждое взорванное вражеское укрепление игроки получают десять кредиток, которые можно использовать на плату шпионам и приближение к стратегическим узлам карты…

— Ба! — фыркнул Йоно, удостоив прилавок лишь мимолетным взглядом. — Снова грязная работа Инга. Он учит иззианцев быть такими же, как древние земляне: упиваться войнами и властью.

«Джефф, не говори адмиралу, но одна из фигурок противника в этой игре очень напоминает его».

«Смотри, вон Ксинна. Какая же она красивая!»

«Следи за своими эмоциями!»

Юноша потащил Норби вслед за Йоно, уже направившимся к следующему прилавку.

— Покупайте игру «Крошечное Путешествие», дорогие сограждане, — умоляла Ксинна своим мелодичным голосом. — В нее можно играть двумя способами. Во-первых, это обычная «ощущалка», в которой вы можете участвовать в действии на голографическом экране, стать героем вашего любимого фильма, бороться со злодеями и совершать рыцарские подвиги, — она застенчиво улыбнулась. — Подключившись к прямой трансляции, вы можете побывать на спортивных состязаниях или даже побывать на завтрашнем Дне Аффирмации.

— Что же такого крошечного в этих путешествиях? — поинтересовался любопытный мальчик.

— Игра получила свое назавание из-за второго способа ее использования: исследования Вселенной на субатомном уровне. Подключив «Крошечное Путешествие» к своему головизору, вы получите так много новых впечатлений, что вам больше не захочется играть в другие компьютерные игры. Покупайте сейчас!

И зрители покупали. Счастливые обладатели, уже познакомившиеся с игрой, возвращались обратно и делились своим энтузиазмом с потенциальными покупателями.

— Я бы мог изобрести такую игру и сколотить целое состояние, — заявил Норби.

— «Ощущалку»? — саркастически спросил Йоно. — Можно подумать, это изобретение Инга! Виртуальная реальность, создаваемая с помощью головидения, уже давно известна в Земной Федерации.

Он стоял близко к Ксинне, и та услышала его.

— Дорогой адмирал, пожалуйста, сыграйте в «Крошечное Путешествие», — попросила она. — Инг будет очень доволен.

— Не вижу никаких причин доставлять Ингу удовольствие.

Нижняя губа Ксинны задрожала, глаза наполнились слезами.

— Пожалуйста, попробуйте эту игру, — прошептала она. — Мне все равно, сколько заработает Инг, но это моя работа, и я не хочу выглядеть неудачницей.

— Ну ладно, ладно, — Йоно уселся за одним из компьютерных терминалов и вставил маленькую продолговатую пластинку из коробочки с игрой. Потом он надел на голову соединительную ленту и включил головизор.

К удивлению Джеффа, на экране появилась примитивная версия старой виртуальной игры под названием «Акробатика». Игра явно не произвела впечатления на Йоно, так как он переключился на один из каналов прямой трансляции головидения. Инг, сидевший в комфортабельной гостиной, распевал рекламные куплеты о пирожных с фруктами и орехами.

— Настоящая виртуальная реальность, — буркнул Йоно. — Я чувствую себя так, будто сижу рядом с камином. Могу протянуть руку и попробовать пирожное — кстати, неплохое на вкус. Инг кажется таким настоящим, что я почти чую его. Ксинна, а как мне попасть в «крошечную» часть игры?

— Нажмите на эту кнопку.

Йоно так и поступил. Внезапно экран заполнился мешаниной странных узоров, туманных цветных форм и вспыхивающих искр. Даже по головидению, без связи с виртуальной реальностью, зрелище выглядело захватывающе и пробудило в Джеффе желание поиграть самому.

Йоно закрыл глаза.

— Адмирал, вы не смотрите на экран, — сказал Норби.

— Мне не нужно смотреть. Я вижу внутренним зрением.

— Где вы находитесь? — спросил Джефф.

— В полях реальности, кадет. Не отвлекай меня: я слежу за переменами.

Переминаясь с одной ноги на другую, юноша терпеливо дожидался окончания игры. Все остальные терминалы были заняты. Ксинна отошла в сторону, поэтому он не мог подробнее расспросить ее об игре.

Норби потянул Джеффа за рукав.

— Это начинает мне надоедать. К тому же, мы совсем не ищем Перу. Я хочу выйти наружу и совершить облет транспортных линий. Если я буду медленно кружить над столицей, или даже над всем континентом, то возможно, сумею уловить ее сигналы.

— Может случиться и так, что все в порядке и Пера благополучно вернулась к принцессе. Допустим, она утратила свои небольшие телепатические способности, и тебе лишь показалось, что она зовет на помощь.

— За кого ты меня принимаешь!

Прежде чем Джефф успел ответить, толпа в Иззхолле начала хлопать в ладоши. Все смотрели вверх, поэтому он тоже поднял голову и взглянул на высокий куполообразный потолок, который постепенно становился прозрачным. Он не видел отверстия, однако в воздухе неожиданно появились сотни воздушных шаров.

— Инг! — вопила толпа. — Инг! Инг!

Один ярко-красный шар стал раздуваться, словно собираясь лопнуть. В сцену ударила миниатюрная вспышка света, похожая на молнию. Шар с грохотом взорвался, и на сцене появился распорядитель церемоний, окутанный клубами дыма. Он носил газовую красную накидку, щедро усыпанную блестками. В руках он держал барабан.

Повинуясь его жесту, в полу открылся люк, выпустивший на сцену других участников представления.

— Мои иззианские друзья! — воскликнул Инг, и его голос, усиленный микрофонами, прогремел в зале. — Наше представление начинается! Перед вами прекраснейший цветок Изза — Ксинна, выступающая в реклам… то есть в любовном дуэте с моим соперником Гарусом.

Зрители рассмеялись шутке. Между тем Инг начал выбивать торжественную дробь на барабане, а затем уселся на пол, скрестив ноги и отбивая ритм под музыку Гаруса. Ксинна с Гарусом запели дуэтом.

— Адмирал, представление началось, — прошептал Джефф.

Йоно не обратил внимания. Его глаза остекленели.

— Джефф, он в каком-то трансе, — сказал робот, прикоснувшись к адмиралу. Я даже не могу телепатически связаться с ним.

— Выключи терминал, Норби.

Робот склонился над компьютером, и голографический экран неожиданно погас. Адмирал зевнул и потянулся, словно проснувшись. Иззианцы за другими терминалами продолжали играть, как будто никакого представления не было и в помине.

— Любимая, не покидай меня… — пел Гарус, бросая нежные взгляды на Ксинну.

В этот момент кто-то закричал. Возвышаясь над зрителями, в Иззхолл входили роботы-охранники. Толпа расступалась перед ними как стадо животных при виде хищников. Судя по движениям роботов, они пытались поймать на полу что-то маленькое и юркое. Джефф не мог разглядеть, что это было, но тут раздался невероятный звук.

Он был похож на рев огромного рассерженного животного.

Глава 7

Конфликт двух культур

Внезапно нарушители спокойствия появились на виду. На сцену карабкались живые джилоты, сердито потрясавшие своими щупальцами и испускавшие оглушительные звуки, которые начинались подобно львиному рычанию, а заканчивались трубным кличем разъяренного слона.

Инг встал, прижимая к себе барабанчик. Гарус привлек Ксинну к себе и потащил ее к задней части сцены.

Самый крупный джилот, чья кожа имела более глубокий синий оттенок, чем у остальных, вразвалочку подошел к Ингу. Глаза туземца, казалось, выскакивали из головы; лишь потом Джефф понял, что они расположены на подвижных стебельках. Ему также стало ясно, что у настоящих джилотов совсем нет волос (если не считать щупалец).

— Мы, джилоты, являемся иззианскими аборигенами и требуем, чтобы к нам относились с надлежащим уважением!

— Возьмите, возьмите, мне она не нужна! — в ужасе крикнул мальчик, сидевший в первом ряду зрителей, и бросил на сцену куклу-джилота. Инг осторожно покашлял.

— Послушайте, никто не хотел задеть ваши чувства. Дети любят кукол, и они полюбят вас, если вы будете вести себя прилично.

— Ты дерзко оскорбил наш род и нашу культуру!

— Кто, я?!

— Да, ты. Мы провели расследование и уверены, что именно ты был виновником этого безобразия! Ты Придворный Ученый и главный изобретатель на Иззе.

Инг с трудом сглотнул.

— Но я не собирался… то есть мы всего лишь проводим рекламную кампанию с целью укрепить взаимопонимание между нашими народами. В конце концов, иззианцы — я имею в виду людей-иззианцев — не вмешиваются в ваши дела и не ездят на ваши острова. Кометные хвосты! Да вы, ребята…

— Мы гермафродиты, но считаем себя существами женского пола.

— М-мм… понятно. Так вот, много лет назад вы, девочки, запретили людям рыбачить рядом с вашими островами или высаживаться на них, и люди послушались. Они обменивают свои товары на ваши морские продукты и драгоценные камни. А теперь из-за какой-то прелестной игрушки…

— Она не прелестная, а кощунственная!

Инг потянулся к кукле, но предводительница джилотов быстро схватила ее.

— Мы возьмем шесть коробок этих кукол…

— Возьмите хоть все. Можете утопить их в море, мне все равно.

— Зачем нам топить их? Эти игрушки в самом деле прелестны.

Инг недоумевающе уставился на джилотку.

— О чем мы с вами толкуем, мэм?

— Меня зовут Блауф, и я возглавляю джилотское сообщество. Поскольку мы пришли на вашу ярмарку, то заодно закажем партию кукол для наших детей, но вы обязаны уничтожить все комплекты игры «Хитрые Шарики», иначе мы устроим забастовку и лишим людей морских продуктов…

— «Хитрые Шарики»? Это же невинная маленькая игра, — запричитал Инг. — Что в ней плохого?

— Форма шара считается у нас священной.

— Она олицетворяет солнце?

— Нет. Иззианское солнце может быть шарообразным. Вы утверждаете, что это не плоский диск, но форма шара для нас священна из-за яйца.

— Минутку, — перебил Инг. — Яйца не совсем шароообразны.

— Я имею в виду наши яйца. Это святотатство — превращать в глупую игру великолепный Порядок и Величие Претворения.

Джефф чуть не рассмеялся, но вовремя осознал, что в Иззхолле внезапно наступила полная тишина. Инг приподнял брови, дергая уголком рта, однако остальные иззианцы выглядели потрясенными: их культура была более пуританской, чем земная.

— Порядка и Величия? — придушенным голосом повторил Инг.

— Порядка и Величия Претворения, — торжественно подтвердила Блауф, ритмически помахивая всеми своими щупальцами.

— Но в человеческих играх и игрушках полно шариков!

— Мы возражаем только против игры «Хитрые Шарики». Джилоты откладывают прекрасные желтые яйца и укутывают их в зеленых водорослях, растущих вокруг побережий наших островов. Это кощунственная игра позволяет людям жонглировать нашими яйцами, чтобы они попадали в зеленые углубления. Мы не потерпим подобного надругательства…

— Дай-ка мне эту штуку, — Инг наклонился и выхватил игру «Хитрые Шарики» у ближайшего иззианца, державшего ее с таким видом, словно она могла взорваться в любой момент. — Я не программировал заводской компьютер на эти цвета. Основу предполагалось сделать черной, чтобы труднее было видеть углубления, а сами шарики — серебряными. В детстве у меня была такая игра.

— Ага! Значит, это не ты ее изобрел? — язвительно поинтересовался Гарус.

— В общем-то, нет, — признал Инг. — Кто перепрограммировал компьютер?

— Никто не поверит, что это не твоих рук дело, — отрезал Гарус, повернувшись к Блауф. — Я родственник королевы, и полагаю, сейчас я могу говорить от ее имени. Допустим, изготовитель игры…

— Я здесь, — пробормотал румяный коротышка, истекавший потом от беспокойства. — Клянусь, что в программе изготовления не было заложено сочетания желтого и зеленого цветов!

— …предпримет простые, но эффективные меры? Он соберет все проданные комплекты игры и перекрасит их, сделав основу черной, а шарики серебристыми.

Джилоты пошептались между собой.

— Этого будет вполне достаточно, — наконец объявила Блауф.

— В таком случае, добро пожаловать на ярмарку, дорогие гости, — Гарус ударил по срунам своего инструмента и запел:

В сияньи грозного светила,

Со всею славою небес,

Еще ясней твое величье…

— Это моя песня, — проворчал Инг. — И ты поешь ее неправильно.

— Это песня Гилберта и Салливана! — крикнул Джефф.

— Заткнись, Инг, — отозвался Гарус. Он продолжал петь, пока джилоты спрыгивали со сцены и смешивались со зрителями.

Юноша заметил, что адмирал пропустил все происходящее на сцене. Йоно подключил свое «Крошечное Путешествие» к другому терминалу и сидел, словно приклеенный к игре.

— Норби, попробуй снова освободить адмирала, — попросил Джефф.

Рука робота вытянулась на всю длину и выключила терминал. Адмирал с осоловевшим видом повернулся к ним.

— Ну, как ваши впечатления от игры?

— Скоро наступят перемены, — пробормотал Йоно. — Перемены к лучшему.

Тем временем Гарус продолжал петь. Инг отбивал ритм на барабанчике, а Ксинна подыгрывала на крошечной флейте:

Всем миром буду править я,

Как небом правит солнце,

Сиять на своде бытия —

Вот лозунг мой, иззонцы!

Не обращая внимания на слова, показавшиеся Джеффу очень важными, Йоно встал и потянулся.

— Кажется, я проголодался. Где и когда мы сможем перекусить?

Норби прикоснулся к Джеффу.

«Лучше отвезти его обратно на корабль. Он выглядит не вполне здоровым».

«О’кей, но на этот раз мы будем соблюдать правила дорожного движения».

Кто-то потянул его за рукав куртки. Он огляделся по сторонам, затем посмотрел вниз и увидел джилота.

— Блауф? — озадаченно спросил он.

— Да, это я, сэр…

— Меня зовут Джефф. Это мой робот Норби, а это адмирал Борис Йоно. Адмирал, джилоты живут на островах в океане…

— «Йоно», — перебила Блауф. — Очень звучное имя, подходящее для уникального индивидуума, воплощающего человеческие представления о монументальности и величии.

— В самом деле? — казалось, Йоно очнулся от глубокого сна.

— Я увидела Вас со сцены, и мне сразу же захотелось познакомиться с Вами. Вы единственный человек, которому я могу доверять. Меня беспокоят некоторые последние события, и я обратилась бы за советом к королеве, но у нее так много волос! У всех людей очень много волос, включая и Вас, сэр Джефф.

— А у меня нет, — заявил Норби. — Можете ли вы доверять мне?

— Ты не органическое существо. А сэр Борис Йоно, помимо роскошной бахромы над ротовым отверстием, отличается также полным отсутствием растительности на голове. Могу ли я присоединиться к Вам за трапезой, о которой Вы упоминали?

— Разумеется, Блауф. Это большая честь для меня.

— Мы отправимся на корабль, — твердо сказал Норби, поддерживая Йоно под руку. Адмирал взял с собой коробочку с «Крошечным Путешествием».

Вернувшись на корабль, все трое перекусили синтезированными сэндвичами с тунцом, вкус которых показался Блауф изумительным.

— Я когда-нибудь с удовольствием погощу на Земле, если ваша морская пища так вкусна, — сказала она.

— Очень надеюсь на это. Вы согласны, адмирал? — Джефф специально обратился к Йоно, надеясь пробудить его от странного, летаргического состояния. Адмирал вел себя так, словно ничто не имело значения, и единственной важной вещью было ожидание неких загадочных перемен.

С Блауф возникла проблема. Она неимоверно привязалась к Йоно и изъявила желание сопровождать адмирала в его каюту для послеобеденного отдыха. Йоно зевнул и согласился с безразличным видом. Когда они ушли, робот озабоченно взглянул на Джеффа.

— Как нам вытащить адмирала из этого состояния?

— Нужно выяснить, как на него повлияло «Крошечное Путешествие».

— Я сам попробую, — вызвался Норби. — Не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое, что и с адмиралом.

Он вставил игру в бортовой компьютер корабля и сразу же перешел на второй уровень — тот самый, который так завладел вниманием Йоно. Через несколько минут он отключил монитор.

— Это превосходный образчик виртуальной реальности. Разумеется, вымышленной, поскольку Ингу никогда не приходилось бывать на субатомном уровне… но я не могу найти в этой игре ничего, что могло бы поколебать человеческие взгляды на жизнь.

— Дай мне попробовать, — попросил Джефф.

— Но…

— Ты только что сказал, что это не вредно для людей. Либо с адмиралом случилось что-то иное, либо в игре есть подсознательное сообщение, котрое могу воспринимать только человеческие существа. Я должен выяснить, что это такое, а ты тем временем полетай над столицей и поищи Перу.

Корабль поднялся повыше и начал описывать широкие круги над городом. Джефф подключился к бортовому компьютеру и настроился на «Крошечное Путешествие». Сначала он попробовал первый уровень и в течение нескольких минут наслаждался старой игрой, отражая атаки монстров, осаждающих звездную базу. К своему восторгу, он обнаружил, что с помощью сенсорной головной ленты он может изменять внешность персонажей, а если как следует постараться — то и сюжет. Но в конце концов игра утомила его, и он переключился на второй уровень.

Он попал в место, где раньше никогда не был. Он не мог ясно видеть, что его окружает, хотя осознавал присуствие неких сущностей, от плотных и массивных до почти эфирных, окрашенных в самые невроятные цвета. Другие органы чувств тоже снабжали его информацией, но ее было невозможно выразить словами.

Он ощупью искал путь через микровселенную, в которой он теперь обитал. С каждым шагом он как будто обретал дополнительные чувства, позволявшие ему ощущать за пределами обычной реальности.

Реальности? Реального мира Джефферсона Уэллса, обычного человека, занимавшего по размеру примерно среднее положение между звездой и атомом? Возможно ли, что это положение позволяет людям изучать как атомы, так и звезды?

Или реальность в самом деле является Единым Полем? И что такое Единое Поле — основа вселенной? Субатомного измерения? Или это одно и то же?

Джефф перестал думать и погрузился в ощущения.

— Джефф! — Норби тряс его за плечо. — Пора заканчивать!

— Со мной все в порядке. Подключайся к компьютеру, это потрясающая игра.

— Я могу воспринимать твои чувства, просто прикасаясь к тебе. Кажется, ты находишься далеко за уровнем атомов — возможно, даже за уровнем кварков, бозонов и лептонов, из которых состоит вселенная. Эта мешанина энергетических форм и вероятностных полей, непредсказуемых для нас…

— …и прекрасных. Возникает впечатление, что они предсказуемы, хотя мы не знаем, как этого достигнуть. Игра позволяет погружаться во все формы энергии. Это словно танец с непонятным для нас значением. Может быть, это танец частиц? Или частицы на самом деле — всего лишь танец вероятностей? Я схожу с ума, Норби? Я становлюсь похожим на адмирала?

— Ты возбужден, и думаю, ты можешь пристраститься к этой игре, — Норби повернул голову Джеффа к себе и заглянул ему в глаза. — Но ты не выглядишь одурманенным, как адмирал Йоно, и не болтаешь о переменах.

— Здесь кто-то есть! — воскликнул Джефф, отключившись от компьютера. Блауф стояла рядом с ним и мягко похлопывала его щупальцем по ноге.

— Странно, — сказала она. — Я пыталась привлечь ваше внимание и обнаружила, что попала в игру «Крошечное Путешествие» вместе с тобой и Норби.

— Это потому, что мы с Джеффом телепаты… то есть я настоящий телепат, а Джефф может обмениваться мыслями при физическом контакте.

— В чем дело, Блауф? — спросил Джефф. Маленькие голубые глазки джилотки часто помаргивали, словно она была готова расплакаться.

— Ваш прекрасный адмирал не стал меня слушать. Он зевал, когда я пыталась поведать ему о наших заботах, а теперь он спит.

— Это совсем не похоже на Йоно, — заметил Норби. — Игра дурно повлияла на него.

— Я пробовала играть в «Крошечное Путешествие», — сказала Блауф. — Моряк с одного из торговых судов, приплывающих к нам для торговли, подарил нам несколько комплектов.

— Но как же вы играете? — спросил Джефф. — Нам говорили, что между островами и континентом нет электрической связи.

— Наши головизионные сигналы подаются со спутников, — пояснила Блауф. — Но я пыталась объяснить адмиралу, что, по-моему, континент и остров Диколесье в самом деле связаны электрическим кабелем. Джилоты-ныряльщики обнаружили глубоководную линию, распространяющую зловещие вибрации между Диколесьем и континентом. Эта линия пересекает некоторые из наших лучших ракушечных садов. Мы не знаем, опасно ли это.

Норби вернулся к приборной панели корабля и поставил его на автопилот.

— Я так и не смог установить контакт с Перой, — сказал он. — Что ж, тогда попробем узнать, что это за глубоководная линия, о которой говорит Блауф.

«Гордость» развернулась и поднялась над линиями воздушного движения, а затем устремилась к побережью в нескольких милях от иззанской столицы. Робот вел корабль по широкой дуге от побережья к Диколесью — зеленому овалу на фоне изумрудно-синего океана.

— Ты права, Блауф, — сказал он через несколько минут. — Здесь присутствуют вибрации двух типов. Одна едва ощутимая: это естественная вибрация океанического дна. Другая — мощная и постоянная вибрация от передачи электроэнергии. Диколесье в самом деле соединено с континентом подводным кабелем!

Глава 8

Диколесье

— Там, внизу, есть что-то недоброе, — пробормотала Блауф. — Что вы собираетесь предпринять?

— Во-первых, мы с Джеффом и адмиралом всего лишь гости, ищущие пропавшего робота, — сказал Норби. — Тебе следовало обратиться с жалобой к королеве Изза.

— Я видела ее по головизору. Она пугает меня.

— А во‑вторых, электричество вовсе не обязательно таит в себе зло. Вот я, например… — Норби с гордостью похлопал ладонью по своему серебристому бочонку, — я функционирую электронным способом, ко всеобщему удовлетворению.

— Но люди-иззианцы, похоже, испытывают значительные трудности со своей высокотехнологической цивилизацией, — заметила Блауф. — Использование механизмов — даже тебя, Норби — может привести к ужасным последствиям. Лучше бы людям вернуться к простой жизни: рыбалке, фермерству и разумному почитанию Порядка и Величия Претворения.

Джефф улыбнулся.

— Скажи мне, Блауф, джилоты в самом деле готовы отказаться от головидения? Ведь оно завивсит от развитой технологии.

Маленькая джилотка немного помолчала, плотно обмотав щупальца вокруг своего синего тела. Ее глазки на стебельках полностью втянулись в голову. Наконец она глубоко, с присвистом вздохнула.

— Я понимаю. Наверное, это нехорошо, но мы в самом деле получаем огромное удовольствие от передач головидения. Многим из нас нравится придворный шут, хотя его волосы кажутся мне чересчур длинными. Единственный человек, чья внешность приводит меня в восторг, — это ваш адмирал. Но что с ним стряслось?

— Он поиграл в «Крошечное Путешествие» на ярмарке, — ответил Джефф. — И с тех пор ведет себя, словно зомби.

— Кто-кто?

— Я хочу сказать, он ведет себя так, словно чем-то одурманен и спит на ходу. Как и многие иззианцы, которых мы повстречали, он может думать только о переменах.

— Ты тоже играл в «Крошечное Путешествие», — заметила Блауф. — С тобой было по-другому?

— Да, с Джеффом все в порядке, — сказал Норби. — Иначе я бы сразу заметил неладное.

— Нужно узнать, что там за вибрации внизу, — задумчиво произнес Джефф. — Но не стоит ли нам сначала отвезти тебя домой, Блауф? Я с удовольствием взглянул бы на твой остров.

— Сожалею, но наши острова закрыты для чужаков. В иззианских легендах говорится, что Другие ограничили область расселения людей главным континентом и Диколесьем. Люди послушались их. Они поддерживают свою популяцию на таком уровне, при котором им не нужно колонизировать наши острова. Мы жили в мире и гармонии, пока не узнали об игре «Хитрые Шарики», но слава Порядку Претворения, с этим кощунством покончено. Однако как вождь джилотов, я обязана выяснить, опасны ли для нас эти новые вибрации из Диколесья. Я хочу отправиться с вами.

— Тогда мы спускаемся, — заключил Норби.

Пока «Гордость» шла на посадку, Джефф воспрянул духом. Остров Диколесье был необычайно прекрасен. Зеленый самоцвет посреди бескрайних вод океана вскоре распался на отдельные холмы, покрытые густым лесом и окруженные пляжами с золотистым песком.

Большая посадочная площадка была пуста. Блауф сказала, что туристы очень редко появляются в Диколесье, пока идет знаменитая ярмарка игр и игрушек.

Норби совершил мягкую посадку. Тем временем адмирал немного пришел в себя и, по-видимому, ощутил, что двигатели корабля замолчали. Он проснулся и вошел в рубку.

— Здравствуйте, адмирал, — нервно произнес Джефф, опасаясь, что Йоно будет раздражен их самовольным решением изменить курс. — Это Диколесье. Мы собираемся навестить отца Гаруса, местного егеря и смотрителя.

— Отлично, — Йоно зевнул, глядя на смотровой экран. — Красивое местечко. Здесь хорошо ждать перемен.

— Каких перемен, адмирал?

Йоно моргнул.

— Ну… больших перемен. Их все ждут. Думаю, они наступят завтра, и все мы, иззианцы, единодушно поддержим их.

— Адмирал, вы же не иззианец!

Йоно снова моргнул.

— Разве? — он зевнул. — Впрочем, это неважно. Давайте подкрепимся и еще немного поиграем.

Они вышли из корабля и направились к сельскому дому из некрашеного дерева, выцветшего до светло-серого цвета. На широкой веранде стояло несколько кресел-качалок. В одном из них медленно покачивался рыжеволосый пожилой мужчина, при виде гостей сдвинувший на затылок свою шляпу с широкими полями.

— Приветствую вас, — произнес он. — Я егерь Орран. Моя жена улетела в столицу на флиттере. Она хочет поприсутствовать на церемонии закрытия ярмарки, а я остался здесь. Рад видеть посетителей. У нас есть прекрасный робот-кулинар, и до Дня Аффирмации мы не ожидаем других гостей.

Йоно зевнул и тяжело опустился в свободное кресло.

— У вас есть головизор? Нам нельзя пропустить перемены.

— Какие перемены? — Орран нахмурил веснушчатый лоб.

— Давно ожидаемые. Мы должны подождать, а потом выразить свое одобрение.

Йоно неопределенно улыбнулся Оррану и закрыл глаза.

— Меня зовут Джефф Уэллс, — торопливо сказал Джефф. — Это адмирал Борис Йоно, а это мой робот Норби. Мы гости из космоса, и Блауф знакомит нас с вашей планетой.

— Блауф, вот как? Слышал о вас, да, слышал. Вождь джилотов, не так ли?

Джефф с беспокойством проверил свой запас кредиток.

— Боюсь, мы не сможем заплатить за комнату. Мы хотели бы жить на борту корабля, но столоваться у вас. Это приемлемо?

— Разумеется! Добро пожаловать в Диколесье.

— А где большая машина, соединенная кабелем с континентом? — как бы между прочим спросил Норби.

— Какая машина? — удивился Орран.

— По пути сюда наши детекторы определили наличие электрических вибраций под морским дном, — пояснил Джефф.

— Это невозможно, — заявил Орран. — Диколесье отрезано от континента, за исключением спутникового головидения.

Юноша прикоснулся к шляпе Норби.

«Он выглядит искренне удивленным».

«Он отец Гаруса, а ты слышал, как Гарус пел о том, что хочет править всем Иззом».

«Это всего лишь глупая песенка. Но ты прав: наверное, пока лучше ничего ему не объяснять».

«Я согласна», — Блауф присоединилась к телепатической беседе, прикоснувшись к Норби одним из своих щупалец.

— Вы уже обедали? — поинтересовался Орран.

— Кажется, адмирал снова проголодался, — сказал Джефф, но Йоно уже храпел. — Пожалуй, когда он проснется, ваш робот-кулинар может приготовить ему легкий полдник. Надеюсь, к этому времени и мы вернемся с прогулки по лесу.

— Это хорошее дело, юноша. Я посижу с вашим лысым другом, пока он не проснется. Тропинки для туристов начинаются вон там.

Тропинки были обложены мягкими кусками коры и окаймлены зарослями папоротников. В лесу царила полутьма от огромных деревьев, должно быть, произраставших на земле в эпоху раннего палеолита. Слышалось пение птиц, в кустах шныряли маленькие животные. Однажды Джефф заметил стадо оленей, мирно пасущееся на расстоянии.

Вскоре их тропинка сузилась и запетляла между двумя скальными выступами. Робот остановился.

— Ты сканируешь, Норби?

— Пытаюсь, но с большим трудом. Здесь есть что-то большое. Оно неорганическое и, возможно, разумное, хотя в последнем я не уверен. Пока что оно не осознает нашего присутствия, но я ощущаю ментальную энергию и очень сильный электрический ток. Никак не могу сфокусироваться на источнике: какое-то странное силовое поле экранирует его.

— А ты не можешь войти в гиперпространство и выйти там, где находится эта штука?

— Вряд ли, но у меня есть другая идея. Блауф, мы с Джеффом ненадолго покинем тебя…

— Нет! Возьмите меня с собой!

— Ты можешь вернуться обратно и подождать рядом с адмиралом.

— Вы проводите расследование, и как вождь джилотов, я должна при этом присутствовать. Если от Диколесья исходит какая-то опасность, она может угрожать и моим подданным. Кроме того, мы ушли уже двольно далеко, и на обратном пути на меня могут напасть дикие лесные животные. Мы живем в море и на линии побережья; суша — не наша стихия.

— Я понесу тебя, Блауф, — Джефф поднял джилотку. Она обвила его шею двумя щупальцами, так что ему было легко нести ее одной рукой, протянув другую руку Норби.

— Мы отправляемся в гиперпространство, Блауф, — сказал робот. — Люди называют его «ничто, из которого состоит все», но они не знают, что это означает, да и я тоже. Тебе оно покажется серым и пугающим, но ты сможешь дышать внутри пузыря моего силового поля.

— Но куда ты хочешь попасть?

Норби не ответил, и сразу же вошел в гиперпространство. Джефф почувствовал, как вздрогнула Блауф, но джилотка смогла удержаться от крика.

«Куда мы летим, Норби?»

«Я хочу увидеть самое начало».

Внезапно они вынырнули из гиперпространства. Яркий солнечный свет ударил юноше в лицо, заставив его зажмуриться. Когда он открыл глаза, скала слева от них выглядела точно так же, как минуту назад, но вокруг не было деревьев, а скала справа отсутствовала. На ее месте зияла огромная дыра с металлической лестницей, ведущей вниз.

— Корабли на орбите, — тихо сказал Норби. — Ты не можешь их видеть, но я чувствую их. Очень большие корабли, не иззианские и не земные.

— Где мы? — прошептала Блауф.

— В том же месте, но в другом времени, — ответил Норби, направившись к лестнице. — До того, как Изз был терраформирован и превратился в подобие Земли.

— Здесь уже кто-то есть, — заметил Джефф. — Полагаю, эта лестница служит чем-то вроде аварийного выхода на тот случай, если произойдет авария и лифты перестанут работать. Но если ее построили Другие, то почему они спрятали ее? В нашем времени мы не видели ничего подобного… если это и впрямь Диколесье.

— Нет растений, — жалобно произнесла Блауф. — И животных тоже нет. Но это в самом деле тот остров, который потом назовут Диколесьем: вон там вы можете видеть мои родной остров, да и другие острова джилотов, а вдалеке — береговую линию континента. Но даже на моем острове нет растительности. Где же мои предки?

— Не знаю, Блауф, — ответил Норби. — Может быть, они обитают в океане и еще не вышли на сушу.

— Другие поселили людей на Иззе в эпоху палеолита, — напомнил Джефф. — С тех пор у джилотов не хватило бы времени, чтобы развиться из подводных обитателей в существ, обитающих на суше.

— Какой ужас, — запричитала Блауф. — Куда пропали мои предки?

Робот поставил ногу на верхнюю ступеньку лестницы.

— Я предлагаю не терзаться сомнениями, а приступить к расследованию. У подножия этой лестницы находится какая-то большая машина.

Его механические ступни залязгали, спускаясь по ступеням. Джефф последовал за ним, держа Блауф на руках: на своих коротких ножках джилотка не смогла бы поспеть за ними. Тусклое свечение, исходившее от стен, позволяло видеть ступени. Они спускались по спиральной лестнице, и воздух постепенно становился холодным, как в пещере.

Достигнув дна, они огляделись. Это была настоящая пещера. Прежде чем Джефф успел сказать хоть слово, перед ним вырос огромный силуэт робота. Робот схватил его и включил воющий сигнал тревоги, прозвучавший как глас судьбы.

Глава 9

Незваные гости

— Отпусти Джеффа, дубина! — завопил Норби, дергая робота за руку.

— Он не причиняет мне боли, — сказал Джефф. Одной рукой он держал Блауф, другая попала в стальной захват существа, выглядевшего точно так же, как большие иззианские роботы-охранники.

— Вы собираетесь арестовать меня? — обратился он к роботу.

Тот не ответил. Казалось, он чего-то ждал.

— Что это за штука? — спросила Блауф.

Вглядевшись в полутьму, юноша увидел огромный металлический куб со странными кнопками и циферблатами на одной стороне.

— Это компьютер, — ответил Норби. — Причем не экранированный. Я мог бы покопаться в нем…

— Нет! — крикнул Джефф. — Не прикасайся к нему. Во-первых, этот робот держит тебя на прицеле, а во‑вторых, ты не можешь ничего менять в прошлом.

— Хорошо, хорошо. Просто у меня возникло искушение. В наше время компьютеры Других выглядят гораздо современнее, но я уверен, что этот тоже построен ими.

Джефф попытался вырваться из захвата робота, но тот держал крепко.

— Норби, верни Блауф в наше время, чтобы она не пострадала. Потом возвращайся сюда с подмогой. Может быть, у егеря есть оружие, способное парализовать этого робота…

— Я останусь с тобой, Джефф, — сказала Блауф. — Ты волосатый, но ты мне нравишься.

— Вам обоим так или иначе придется вернуться в наше время, — сказал Норби. — Сейчас на планете нет еды для органических существ.

— Я буду рыбачить, — Блауф похлопала Джеффа по щеке. — Я накормлю тебя.

— Кто-то идет, — Норби поднялся на антиграве между охранником и гигантским компьютером. — Только что открылась дверь.

И в самом деле: юноша почувствовал легкий сквозняк, а потом услышал шаги. Его сердце гулко забилось в груди, когда он увидел темную тень, появившуюся из-за угла.

Это был Другой — небольшого роста и безволосый, а следовательно, мужского пола. В нижней паре рук он нес коробку с инструментами, верхняя была скрещена на широкой груди. Три его глаза с нескрываемым удивлением смотрели на Джеффа.

— Здравствуйте, сэр, — сказал Джефф по-иззиански.

— Ты человек, — медленно отозвался Другой на том же языке.

— Да, сэр. Меня зовут Джефф Уэллс. Это Блауф из рода джилотов и мой робот Норби. Вы не могли бы приказать своему роботу отпустить меня? Я не собираюсь причинять вам вред. Мы увидели лестницу, и нам стало любопытно, что там внизу.

Другой поставил на пол ящик с инструментами и сложил обе пары рук на груди.

— На наших кораблях находится много людей, отобранных на планете Земля, — сказал он. — Они содержатся в стазисных контейнерах, пока планета Изз терраформируется для их обитания. Но эти люди не цивилизованы. Они не обладают технологией производства такой одежды, какую ты носишь. А твой робот… словом, вы могли появиться только из будущего.

— Да, сэр, — Норби возбужденно заморгал. — Но можете не беспокоиться: кроме меня, никто не умеет путешествовать во времени. А что касается причин нашего появления здесь, то это длинная история…

— Я не хочу ее слышать. В нашем времени не должны происходить события, способные повлиять на будущее. Знания, полученные от вас, могут привести к губительным последствиям.

— Мы можем задать вам вопрос, сэр? — Джеффа неожиданно отпустили: Другой сделал короткий жест, и большой робот отступил в сторону.

— Задавайте. Я сам решу, можно ли вам ответить.

— Этот большой компьютер точно такой же, как тот, который вы установили на иззианском континенте?

— Судя по твоему вопросу, в вашем времени нужда во втором компьютере еще не возникала. Я не специалист, но видел Главный Мозг № 1 на континенте, а этот Главный Мозг № 2 находится под поверхностью крупного острова, который в будущем станет природным заповедником. Оба компьютера кажутся мне совершенно одинаковыми.

— Почему вы установили на планете два компьютера, и существует ли связь между ними? — спросил Норби.

— Электрические кабели идут по тоннелю от Главного Мозга № 1 к Главному Мозгу № 2. Оба компьютера взаимно страхуют друг друга. Вам знаком этот принцип?

— Да, сэр. Скажите, будут включены оба компьютера?

— Нет, маленький робот. Только Главный Мозг № 1, — Другой покачал своей лысой головой. — Наш разговор тревожит меня. Лучше бы с вами поговорил мой отец. Пожалуй, мне надо посоветоваться с ним, прежде чем спрашивать вас о будущем; отец всегда говорит, что мое любопытство до добра не доведет.

Джефф улыбнулся. Этот Другой, похоже, был так же молод, как и он сам.

— Где ваш отец? — спросил он.

— На главном корабле, занимается планированием следующего этапа операции. Мы закончили установку механизмов, теперь на очереди обустройство планеты. Я вернулся за коробкой с инструментами, забытой по небрежности, — Другой тоже улыбнулся. — Честно говоря, мне хотелось бы получше познакомиться с людьми. Вы не такие уж плохие ребята, когда цивилизованы и умеете говорить на нашем языке.

— Меня всегда интересовало, почему Другие забрали людей с Земли и поселили их на Иззе, — признался Джефф.

— Отец утверждает, что люди, как разумные существа, станут главенствующим видом на своей родной планете. Мы экспериментировали с разными существами в различных концах нашей галактики. Как только разумные существа достигают определеного уровня технологии, они уничтожают себя и свои планеты.

— Люди почти… — начал Норби.

— Заткнись, — оборвал Джефф. — Но почему на Иззе?

— Земля так прекрасна, что мы решили создать другую Землю — на тот случай, если с первой произойдет что-нибудь ужасное. Эта планета, которую мы назвали Иззом, во многом уступает Земле, но здесь подходящие условия. Она станет укромной гаванью для человеческих существ, а также для многих животных и растений, которые мы привезли сюда.

— Пожалуйста, передай своему отцу нашу благодарность, — сказал Джефф. — Норби, нам пора возвращаться в наше время.

— Подождите! — воскликнула Блауф. — А как насчет моих родственников? Где мои предки, аборигены этой планеты?

— Сейчас на Иззе нет существ, похожих на тебя, но отец упоминал о спасении остатков цивилизации с недавно открытой планеты, чье солнце быстро угасает. Кажется, они похожи на тебя. Они биохимически сходны с землянами, поэтому могут сосуществовать с ними на Иззе.

— Значит, мы, джилоты, тоже иммигранты, беженцы с другого мира? Как я смогу поведать своим родичам эту горькую правду?

Джефф прижал к себе маленькую джилотку.

— Блауф, ты можешь гордиться тем, что вы выжили и смогли построить цивилизацию на новой планете, вместе с такими трудными соседями, как люди.

— Что ж, может быть, это и не так позорно, как мне показалось…

Норби подошел к Другому.

— Вы не могли бы оказать нам небольшую услугу? Мы должны знать, как попасть в помещения, где находятся компьютеры. Там есть специальный пароль или что-то иное?

— «Сезам, откройся», — пробормотал Джефф.

— Значит, в будущем стряслась беда… нет, не рассказывайте мне. Я вообще не должен был разговаривать с вами. Кстати, я нажал кнопку срочного вызова на своем поясе, и отец скоро будет здесь. Могу себе представить, как он рассердится!

— Пожалуйста, — умолял робот. — Существует ли пароль?

— Да, но это не слова, а специальный ключ, который будет вручен будущему правителю Изза. Он потерялся?

— Не знаю, — ответил Норби, покачиваясь на своих двусторонних ступнях. — Но вскоре он может нам понадобиться. Боюсь, королева не отдаст его добровольно, поэтому нам придется украсть его. Ты очень поможешь нам, если скажешь, как он выглядит.

— Мы не одобряем воровство.

— Мы тоже, — торопливо сказал Джефф. — Но в нашем времени возникла чрезвычайная ситуация. Не мог бы ты объяснить своему отцу…

— Вряд ли. Мой отец очень строг, да и я не хочу не хочу лишних неприятностей, — неожиданно Другой рассмеялся. — Ладно, чего уж там! Это самое лучшее приключение в моей жизни — встреча с существами из будущего! Ключ тонкий, круглый и заостренный с одного конца. Он украшен узором из символов, который могут прочесть оба компьютера. Кроме того, узор активирует дверные замки.

— Спасибо, — поблагодарил Джефф. — Пожалуй, мы не будем подвергать будущее опасности, оставаясь здесь. До свидания. Надеюсь, тебе предстоит интересная жизнь.

Послышался странный звук, словно вдали зазвенели крошечные колокольчики.

— Что это? — пискнула Блауф.

— Отец телепортировался на поверхность. Он может появиться здесь в любой момент. Пожалуй, вам лучше укрыться в тоннеле, а уж оттуда отправиться в ваше собственное время. Прощайте!

— Всего хорошего, — робот схватил Джеффа за свободную руку и поднялся в воздух. Он свернул за угол большого компьютера и вылетел через открытую дверь в широкий тоннель, по потолку которого змеился новенький электрический кабель.

На мгновение тоннель расплылся в серое ничто. Затем последовал тошнотворный толчок, едва не заставивший Джеффа освободиться от содержимого своего желудка. Они по-прежнему находились в тоннеле.

— Что случилось? Мы не можем попасть в наше время?

— Мы в нашем времени. Смотри, дверь закрыта.

Норби опустил юношу на пыльный пол тоннеля и подошел к двери.

— Кроме того, она заперта, и я не могу ее открыть. Отсюда нам не выйти на поверхность, но если я вернусь в гиперпространство и немножко сманеврирую, то выведу вас наружу.

— Или замуруешь в толще горных пород. Нет уж, спасибо! — Джефф огляделся по сторонам и заметил, что тоннель изменился. По обе стороны от него шли блестящие металлические рельсы, кабель над головой казался пыльным и старым.

— Норби, летим к другому концу тоннеля! Думаю, с той стороны он выходит в Иззхолл. Может быть, заодно мы выясним, кто здесь был до нас. Я не вижу отпечатков ног, но прямо перед дверью, между двумя рельсами, есть чистый участок. Кто-то прошел по рельсам, расчистил пыль и, возможно, открыл дверь ключом.

— Кабель на потолке сейчас излучает те же самые вибрации, которые мы начали ощущать на дне океана около года назад, — сообщила Блауф.

— Это потому, что Главный Мозг № 2 сейчас функционирует, — сказал Норби. — Я ощущаю его работу через запертую дверь. Должно быть, ключ у Инга. Пошли, нужно посмотреть, открыта ли другая дверь!

Робот промчал их через тоннель, заканчивавшийся точно такой же дверью. Хотя здесь было отличие: в конце каждого рельса стоял монокар, достаточно вместительный для четырех человек или тяжелого груза.

Норби прикоснулся к поверхности двери.

— Тот же самый странный замок, не поддающийся моим усилиям. Смотрите — маленькое, круглое отверстие…

— Для тонкого, длинного ключа, — добавил Джефф. — Пол перед этой дверью тоже подметен, чтобы не осталось отпечатков ног, а монокары выглядят как новенькие. Вот если бы у нас был с собой набор для определения отпечатков пальцев!

— Мы не можем снимать отпечатки пальцев у всех иззианских граждан, — возразил Норби. — Но ты прав: если взять здесь отпечатки, а потом вернуться на Землю и сравнить их с отпечатками Инга… о чем я говорю! Мне нужно лишь просканировать отпечатки, а затем обменяться рукопожатием с Ингом!

Сенсорный провод Норби вытянулся на всю длину и прошелся над монокарами. Просканировав обе машины, он повернулся к Джеффу:

— Извини. Хорошая идея, но отпечатков нет. Тот, кто ездил на этих монокарах, носил перчатки. Кроме Инга, ни у кого из иззианцев не хватило бы сообразительности заметать следы.

— Но если ключ у Инга, то где он его прячет? — спросил Джефф.

Блауф прикоснулась щупальцем к его плечу.

— Я хорошо рассмотрела распорядителя церемоний, когда спрашивала его про «Хитрые Шарики». Его одежда усыпана золотыми блестками; может быть, так он маскирует ключ?

Друзья переглянулись.

— Загадка в том, как ключ мог попасть к Ингу, — сказал робот. — Ключ принадлежит королеве, и она никогда не рассталась бы с ним по своей воле.

— Наверное, королевская семья давно забыла об истинном предназначении ключа, — предположил Джефф. — Инг — эксперт по компьютерам. Увидев ключ, он мог узнать в нем средство для доступа к Главному Мозгу.

— К двум Главным Мозгам, так как сейчас они оба функционируют, — поправил Норби. — Не знаю, зачем ему понадобились оба. Я уже думаю о том, не стоит ли нам вернуться и поговорить с отцом того Другого… А вдруг два Главных Мозга функционируют по-разному?

— Нет, — решительно сказал юноша. — Нельзя вмешиваться в прошлое.

— Кроме того, я не хочу встречаться с рассерженным руководителем экспедиции, хотя и благодарна другим за спасение моего рода, — добавила Блауф.

Джефф снова взял маленького робота за руку.

— Постарайся как следует сосредоточиться на этой двери, Норби. За нею находится Главный Мозг № 1. Попробуй войти в гиперпространство и выйти с другой стороны двери. Мы должны выяснить, что замышляет Инг.

— Мы уже знаем, что он замышляет, — мрачно отозвался Норби. — Он собирается развалить политическую и экономическую структуру планеты, чтобы прийти к власти. Это дьявольский план, который должен осуществиться завтра, в День Аффирмации. Мы должны остановить его. Сейчас я…

Быстрый нырок в гиперпространство закончился, прежде чем Джефф успел ощутить его. Он с размаху приземлился задом на сцену, освещенную яркими огнями.

Сотни людей завороженно смотрели на него. Он заморгал, но они не пропали. Некоторые начали смеяться.

— Отличный фокус! — крикнул кто-то в толпе.

Послышался звон струнного инструмента. Джефф оглянулся и увидел над собой рассерженное лицо Инга.

Остерегайтесь, граждане,

Бесчинствующих роботов

Что падают на голову

В ответственный момент,

Не потерплю на сцене я

Такого унижения —

Прочь убирайся с ярмарки,

Преступный элемент!

Инг наклонился и прошипел на ухо Джеффу:

— Убирайся отсюда и не порти мне представление, иначе я прикажу роботам-охранникам запереть тебя под замок!

Глава 10

Главный мозг

«Ну и дела!» — телепатически произнес робот, не выпустивший руки Джеффа.

«Мы попали в Иззхолл, Норби! Офицер Люка уже достает свой станнер. Я вижу Гаруса и Ксинну; Гарус выглядит очень недовольным. Почему ты перенес нас сюда?»

«Думаю, я сосредоточился на мыслях об Инге, и мы нечаянно оказались здесь».

Инг лягнул Джеффа в бок.

— Восстаньте, о слуги, вызванные мною из царства магии! — затем он быстро перешел на земной язык и зашептал. — Вставай, олух! Танцуй, пой! Сделай хоть что-нибудь, иначе ты сорвешь мне представление!

Инг демонически расхохотался и продолжал по-иззиански:

— Вы обязаны повиноваться моим приказам. Пой, несчастный!

«Лучше делай, как тебе сказано, — это был Норби. — Люка подозрительно косится на нас, и я вижу за ее спиной робота-охранника».

Джефф встал, прочистил горло и принялся лихорадочно переводить на иззианский старую песню космических кадетов:

Бороздим неведомые дали,

Рассекая бездны светолет,

На Земле отыщется едва ли

Хоть один Космический Кадет!

Аудитория, более или менее озадаченная, все-таки захлопала. Когда Джефф поклонился, Инг снова зашипел ему в ухо:

— В переводе эта песенка совсем не звучит. Проклятье на твою голову, Джефферсон Уэллс! Где бы я ни находился в этой вселенной, ты всегда болтаешься у меня под ногами в самые неподходящие моменты!

— Эй, Инг! — крикнул кто-то из зрителей. — А парень-то нянчится с куклой-джилотом!

— И то верно. А также с игрушечным роботом, — Инг проворно выхватил Блауф из рук Джеффа. — Куклы должны принадлежать младшим детям или жонглирующим шутам, не так ли?

— Да! — взревела толпа. — Жонглируй джилотами!

Люка и робот-охранник почти достигли сцены. Джефф видел, как Гарус проталкивается через толпу. Ксинна держалась позади, словно чего-то испугавшись.

Инг выхватил откуда-то настоящую куклу-джилота и начал жонглировать ею вместе с аборигенкой. Сперва Блауф не выказывала признаков жизни, но потом вдруг изогнулась в воздухе, приземлилась на плечо Инга и ущипнула его за нос.

— Ой!

— Его шляпа! — воскликнул Норби.

Блауф сорвала с Инга шлем с вытянутым, заостренным наконечником и перебросила его юноше.

— Вот то, что мы ищем!

— Прыгай! — крикнул Джефф.

Блауф подобралась и прыгнула ему на руки, сорвав при этом несколько блесток с костюма Инга.

— Проклятые кадеты! — взревел Инг. — Убирайтесь домой! Убирайтесь с моей планеты!

Он сжал кулак и размахнулся, целясь Джеффу в нос.

Удара не последовало. Желудок Джеффа снова мучительно сжался; открыв глаза, он увидел белую комнату, где стоял огромный металлический куб с уже знакомыми кнопками и циферблатами.

— Добро пожаловать в гости к Главному Мозгу № 1, — сказал Норби, отпустив Джеффа. — А я вовремя подумал о шлеме Инга, не так ли?

— Думаю, на самом деле ты просто запутался, как это обычно бывает.

— Послушай, возможно, я действительно не собирался встретиться с Ингом и отобрать ключ, но мое подсознание…

— С каких это пор у роботов появилось подсознание?

— Кто знает, у меня же есть эмоциональные контуры. Я особенный робот, с исключительно тонкой восприимчивостью…

— Можешь не продолжать, — буркнул Джефф. — Ну что ж, мы здесь, и благодаря Блауф, у нас есть ключ.

Он опустил маленькую джилотку на пол и потянулся. У него сильно затекли руки. Блауф тоже потянулась, ритмично похлопав всеми своими щупальцами.

— Это комната очень старая — видите, стены покрыты мелкими трещинками — но пол чистый. Как вы думаете, Инг сам моет пол, или кто-то помогает ему?

— А это мысль, — задумчиво промолвил Джефф. — Возможно, на Иззе существует целый заговор, направленный против королевы Тизз. Тогда дело уже не только в Инге, который снова пытается напакостить или примерить на себя королевскую корону.

— Глупый, старый Инг с манией величия, — Норби подошел к Главному Мозгу № 1. — Ничего, сейчас я выясню, что он сделал с компьютерной системой.

Робот взял шлем и сунул золотой наконечник в отверстие, обнаруженное посредине главной панели компьютера. Потыкав несколько раз, он оторвал наконечник от шлема придворного шута и рассмотрел его.

— Тут нет выгравированных символов. Поверхность совершенно гладкая.

— Может быть, этот ключ лишь открывает дверь?

Норби подошел к двери и попробовал.

— Нет, не работает. Я не могу открыть замок.

Он вернулся к компьютеру, поколодовал над кнопками и переключателями и наконец прикоснулся к панели своим сенсорным проводом, опустив металлические веки.

— В чем дело? — спросил Джефф.

Робот открыл глаза.

— Что бы я ни делал с этим металлическим монстром, он не реагирует.

— Монстр? — голос Блауф дрогнул. — Он живой?

— Я пытался выяснить, обладает ли этот компьютер самостоятельным сознанием, — ответил Норби. — Я, к примеру, поразительный экземпляр…

— Но как насчет компьютера? — перебил Джефф.

— Главный Мозг № 1, как и Главный Мозг № 2, представляют собой мощные станции, способные управлять всей компьютерной системой планеты. В сущности, Главный Мозг № 1 занимался этим с тех самых пор, как Другие установили его во времена палеолита.

— Но он сознателен? Разумен?

— Нет, как ни странно. И вовсе не потому, что большая его часть сейчас отключена…

— Что?!

— Разве я еще не упоминал об этом?

— Нет, Норби.

— Как ты помнишь, Другой сказал, что они не собираются включать Главный Мозг № 2. А потом, когда мы вернулись в наше время, Главный Мозг № 2 оказался включенным.

— Ну и что?

— Я определил, что он работает на полную мощность. У меня не было времени просканировать компьютер, и я в любом случае не мог проникнуть в его программы, но я совершенно уверен, что Главный Мозг № 2 не обладает сознательным разумом. Он очень мощный, но отвечает лишь на введенные в него инструкции. То же самое относится и к Главному Мозгу № 1.

— Но почему Главный Мозг № 1 отключен лишь частично? Почему бы им не отключить его полностью, если Главный Мозг № 2 взял управление на себя?

— Думаю, Главный Мозг № 1 используется как передатчик для команд, посылаемых Главным Мозгом № 2 по кабелю в тоннеле. Это означает, что управление осуществляется опосредованно…

— Я не вполне понимаю, о чем идет речь, — сказала Блауф, поморгав своими маленькими глазками. — Но я поняла, что мы добыли не тот ключ, который нам нужен.

Джефф устал и чувствовал себя подавленным.

— Не понимаю, зачем Ингу понадобился Главный Мозг № 2 для исполнения своих планов. Ведь Другой сказал, что оба компьютера совершенно одинаковы.

— Нет, они ему показались одинаковыми. Внешний вид может быть таким же, но программирование отличается. Могу лишь предположить, что Ингу пришлось отключить большую часть функций Главного Мозга № 1, поскольку он может держать под контролем лишь Главный Мозг № 2.

— С помощью чего? — спросила Блауф.

— Не знаю, — Норби сунул золотой наконечник в шлем придворного шута. — Но явно не с помощью этой безделушки.

— Шлем — это приманка, — пробормотал Джефф. Он снова вытащил наконечник из шляпы и положил его в карман. — Инг прячет настоящий ключ в другом месте. Может быть, даже здесь.

— Если ключ находится в запертой комнате, то как Инг может войти внутрь? — спросила Блауф.

— Это просто, — отозвался робот. — Для этого достаточно проникнуть с помощью ключа в помещение Главного Мозга № 2, запрограммировать его на отключение основных функций Главного Мозга № 1 и настроить электронные замки на пропуск одного-единственного человека.

— Ты хочешь сказать, что каждый раз, когда Инг собирается манипулировать компьютерной системой, ему приходится отправляться по туннелю в Диколесье?

— Нет, Джефф. Готов поспорить, что имея ключ, Инг может управлять Главным Мозгом № 2 с любого компьютерного терминала на планете. Здесь есть только одна система, полностью зависящая от центрального процессора.

— На Земле людям не нужны волшебные предметы, чтобы управлять компьютерами, — задумчиво сказал Джефф. — Нужно лишь знать правильные кодовые сигналы. С тех пор, как были изобретены компьютерные сети, люди начали хитростью проникать в них, иногда из отдаленных мест.

— Согласен, но один-единственный ключ, который находится в распоряжении правителя, — лучший способ держать главный компьютер вне досягаемости хитроумных взломщиков.

— А если ключ украден одним из них?

Джефф и Блауф дружно вздохнули. Голова робота втянулась в бочонок, так что показывались лишь верхушки глаз.

— Что будем делать теперь? — спросила Блауф.

Никто не ответил: где-то поблизости послышался слабый щелчок. Голова Норби моментально выползла наружу, ноги вытянулись на всю длину.

— Кто-то идет, — сказал он. — Только что открылся дверной замок.

— С какой стороны? — спросил Джефф. — Здесь должно быть две двери: одна ведет в тоннель, а другая — в коридор под… где мы находимся?

— Примерно на полпути между дворцом и Изхоллом, — ответил Норби. — Дверь, ведущая в тоннель, должна быть скрыта за компьютером, а эта выходит наружу.

Неожиданно дверь скользнула вбок, и из ярко освещенного коридора в комнату вошли две огромные фигуры.

— Роботы-охранники! — испуганно воскликнула Блауф и спряталась за компьютером. Норби твердо стоял на ногах, заслоняя Джеффа от приближающихся роботов.

— Я вытащу тебя отсюда, Джефф. Правда, у одного из них есть станнер: эти роботы-полицейские нарушают основные Законы Роботехники!

— Чего вы хотите? — крикнул Джефф.

Охранник, стоявший по правую руку, выстрелил в Норби, чьи конечности и голова моментально втянулись в бочонок. Когда маленький робот упал на пол, юноша попытался подхватить его.

— Не прикасайся к этому роботу, — приказал один из охранников глубоким скрежещущим голосом, лишенным эмоций.

— Отдай мне станнер, — потребовал Джефф. — Я человек, и мои распоряжения должны выполняться без…

Робот выстрелил. Вселенная завертелась волчком и начала отдаляться от Джеффа, оставив его в темном, пустом месте.

Глава 11

Норби пропал!

— Джефф, проснись же! Вставай!

Юноша приоткрыл один глаз и обнаружил, что на него смотрит другой глаз: маленький, ярко-голубой, окруженный бахромчатыми ресничками, но какой-то бестелесный.

— Блауф… — прошептал он. — Что случилось?

Глаз джилотки, выпущенный на стебельке, втянулся обратно, и теперь на Джеффа смотрело кольцо голубых глазок.

— Один охранник выстрелил в тебя из станнера. Другой поместил Норби в свою внутреннюю камеру, а потом оба ушли, заперев за собой дверь в коридор.

Джефф сел и застонал. Ему казалось, будто его голова наполнена гравием.

— Мы в ловушке, — мрачно произнес он. — Лишь Норби может проникать в запертые комнаты и выходить наружу через гиперпространство.

— Дверь, ведущая в тоннель за Главным Мозгом № 1, открыта с этой стороны. Я предлагаю заглянуть туда и попробовать найти выход на поверхность.

— Думаю, нам лучше подождать здесь. Роботы-охранники могут вернуться вместе с Норби.

Щупальца Блауф печально обвисли.

— Но меня мучит жажда, а здесь нечего пить. Мы, джилоты, можем употреблять пресную воду, но для настоящей жизнедеятельности нам требуется морская вода. Мы впитываем ее и очищаемся ею. В морской воде мы славим Порядок и Величие Претворения…

— О’кей, Блауф. Попробуем добраться до другого конца тоннеля.

Усевшись в монокар, они быстро проехали по тоннелю, но дверь с другой стороны по-прежнему оставалась запертой.

— Давай вернемся к Главному Мозгу № 1, — предложил Джефф, охваченный неожиданным приступом клаустрофобии. Тусклый тоннель казался ему мрачной клеткой, заключившей их под километрами горной породы и воды.

— Послушай, твои глаза зафиксированы в передней части головы и все время смотрят в одном направлении. Мои глаза на стебельках могут одновременно смотреть в нескольких направлениях.

— Да, Блауф, — Джеффу хотелось кричать, но он старался сохранять выдержку. Он поспешил вернуться к монокару, пока волна отчаяния не захлестнула его с новой силой.

— Так вот: мой стебелек, который смотрит вверх, видит маленький люк в потолке тоннеля. Наверное, ты сможешь дотянуться на него, если встанешь на крышу монокара.

Блауф оказалась права. В потолке действительно виднелась круглая металлическая пластина с ручкой посередине.

— Джефф, а вдруг тоннель наполнится водой после того, как ты откроешь люк? Разумеется, я могу дышать в воде, но боюсь, тебе придется нелегко.

— Если люк работает так, как я думаю, то тоннель не затопит. Видишь ли, Блауф, это воздушный шлюз, какими пользуются на космических кораблях. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Я выпущу тебя, и если ты сможешь доплыть до своего острова, то будешь спасена.

— Если ты задержишь дыхание на несколько минут, я вытащу тебя на поверхность. Мы должны бежать отсюда вдвоем.

Джефф с тоской оглянулся на тоннель, ведущий к континенту. Казалось, безопаснее будет вернуться к Главному Мозгу № 1, но он понимал, что это не так. Если роботы-охранники не придут за ними, то вскоре они умрут от жажды.

Джефф влез на крышу монокара и дотянулся до ручки люка. Хотя дверь воздушного шлюза выглядела невероятно старой и открылась с жутким скрипом, внутри было чисто и прохладно. Наверное, шлюзом не пользовались с тех пор, как Другие установили его — без сомнения, в качестве аварийного выхода.

— Когда я открою внешний люк, вода заполнит шлюз, — объяснил Джефф. — Мы должны подождать, пока он наполнится, а потом выплывем наружу.

— Держись за мое самое большое щупальце. И берегись моих ног, когда мы поплывем!

Озадаченный последним замечанием Блауф, юноша опустил джилотку на пол воздушного шлюза и взялся за ее щупальце левой рукой, а правой ухватился за ручку внешнего люка. Сперва ему показалось, что замок заржавел, так как люк не поддавался его усилиям.

— Может быть, тебе нужно толкать вбок?

— Мне кажется, люк чем-то заблокирован.

— Подожди, — кончики остальных щупальцев Блауф быстро пробежались по стене. — Здесь есть углубление. Сейчас я нажму…

Люк неожиданно скользнул в сторону, и в воздушный шлюз хлынула морская вода. Охваченный паникой, Джефф попытался выплыть наружу, но путь ему преградил колпак из проволочной сетки, закрывавший небольшое пространство над люком. Он застрял на полпути из наполненного водой воздушного шлюза и невольно спрашивал себя, что будет лучше: захлебнуться или оказаться разрезанным пополам, когда люк снова закроется.

Блауф тоже всплыла под проволочный колпак. Джефф цеплялся за ее щупальце, остро ощущая нехватку кислорода в легких. Перевернувшись вверх ногами, джилотка раскинула щупальца и вцепилась ими в края внешнего люка.

— Бу-уум! — Блауф издала звук, похожий на приглушенный выстрел из пушки. Ее тело сжалось, а затем распрямилось, как пружина, ударив ногами в проволочную сетку. Проволка порвалась. Блауф развернулась и потащила Джеффа за собой.

Джефф забыл предупредить ее, что у человека, быстро поднимающегося к поверхности, может развиться кессонная болезнь, но к счастью, они оказались неподалеку от побережья острова Диколесье, где глубина не превышала десяти метров.

Жадно хватая ртом свежий ворздух, Джефф жмурился в лучах вечернего солнца, пока Блауф тащила его к берегу на буксире. Когда его ноги прикоснулись к песчаному дну, он взял джилотку на руки и пошел сам.

— Спасибо, Блауф. Ты спасла нас. Теперь нужно поскорее вернуться на корабль: адмирал не в себе от «Крошечного Путешествия», и мы не можем доверять егерю Оррану. Он не только отец Гаруса, но потомок королевского рода и может знать о заговоре против королевы.

— Это хорошая идея, но нас уже опередили.

Обернувшись к роще деревьев, за пляжем, Джефф увидел Оррана со станнером в руке. Пока он смотрел, егерь опустил оружие.

— Здравствуйте еще раз, — добродушно произнес он. — Сегодня отличный денек для плавания, но я не мог разобрать, кто плывет к берегу, и вышел проверить. Ваш адмирал уже начал беспокоиться. Он хотел поднять свой корабль и отправиться на поиски, но по правде говоря, ему бы нужно сначала прийти в себя.

Кое-как выжав одежду, Джефф поднялся к Оррану и увидел за деревьями высокую крышу сельского дома.

— Что значит «прийти в себя»? — осторожно поинтересовался он.

— Он то просыпался, то снова засыпал, и все время толковал о переменах к лучшему. Он рассердился, когда узнал, что у нас нет игры «Крошечное Путешествие», и никак не мог вспомнить, куда дел собственную игру. Он даже не помнил, что прилетел сюда на космическом корабле. Учитывая его, э-ээ… особенную манеру поведения, я решил пока не рассказывать ему, что корабль стоит на посадочной площадке. Понимаете, я не был уверен, сможет ли он пилотировать в таком состоянии. Но когда он проснулся в четвертый раз, в голове у него немного прояснилось, и он начал спрашивать о вас.

Юноша побежал к дому, где обнаружил вполне проснувшегося и раздраженного адмирала, расхаживавшего взад-вперед по террасе.

— Где ты был, кадет? Орран сказал, что ты отправился погулять по лесу. Я уже собирался искать тебя, но тут выясняется, что тебе вздумалось искупаться…

— На самом деле все было не так… с вами все в порядке, адмирал? Вы больше не думаете и переменах и не хотите играть в игру?

— В какую игру? А, ты про «Крошечное Путешествие»? Я не помню, куда мы ее спрятали. Кажется, она осталась на корабле. Забавная игра, полная интересных сведений о переменах. Или то были вопросы о переменах? Не помню. Странно: когда я проснулся, мне хотелось поиграть, но как только я узнал о вашем исчезновении, сразу же расхотелось. Кстати, вы опоздали к послеобеденному чаю.

— Надеюсь, не слишком, — сказал Джефф. — Я переоденусь на корабле и сразу же вернусь.

Поднявшись на борт «Гордости», он не только вымылся под душем и надел свежее белье, но также тщательно спрятал коробочку с «Крошечным Путешествием». Потом он вернулся на веранду — как раз к началу того, что в аристократической марсианской семье адмирала называлось «чайной церемонией».

Запивая чаем хрустящие хлебцы и крошечные сэндвичи с рыбой (одно из любимых блюд Блауф), кадет ощущал огромное облегчение от того, что адмирал наконец вернулся к нормальному состоянию. Йоно внимательно выслушал рассказ об их приключениях. Джефф телепатически попросил Блауф приглядывать одним глазком за Орраном и наблюдать за его реакцией.

— Не понимаю, — произнес егерь. — Если ваш замечательный Норби может в любой момент уйти в гиперпространство или переместиться в другое время, то почему он не сбежал от охранника?

— Думаю, во внутренней камере охранника есть стазисный контейнер, — ответил Джефф. — Даже Норби не может самостоятельно выбраться из стазиса.

Орран погладил подбородок.

— Да, я помню, как дедушка Орз рассказывал мне о специальных роботах-охранниках. Должно быть, вы знаете, что именно Орз отрекся от престола в пользу своего брата Наррина, прадеда нынешней королевы. Мы с Тиззл примерно одного возраста, поскольку когда Орз женился вторично, он был уже пожилым человеком. Мой отец родился в тот же год, что и Нарриза, внучка Наррина и мать королевы Тиззл.

— Вы ведете свой род от старшего сына, — заметил Йоно, — Не считаете ли вы себя законным наследником трона?

— Ничего подобного. Хотя прапрадед Тиззл действительно был младшим сыном, ее линия была исключительно женской, в то время как моя — мужской. Согласно нашим правилам, она законная правительныица Изза.

— А Гарус с этим согласен? — поинтересовался Джефф.

Орран поднял кустистую рыжую бровь.

— Думаю, да. Но Гарус актер, а я в таких делах не разбираюсь. И отцу, и мне хотелось лишь одного: служить егерями в Диколесье, как и дедушка Орз. Я даже не знал о том, что в древности здесь был установлен еще один Главный Мозг. Уверяю вас, это правда!

Джефф поверил ему. По крайней мере, он хотел верить Оррану; чем больше имеешь союзников, тем лучше. День быстро подходил к концу, а завтра начнется церемония Аффирмации…

Союзники? Джефф гордился адмиралом Йоно, восстановившим былую силу и уверенность в себе. О храброй джилотке нечего было и говорить. Орран был почти таким же большим и сильным, как Йоно, и возможно, тоже достойным доверия. Но неведомый злодей пока что опережал их всех в игре, которую он затеял.

«Что мы можем сделать без Норби? — подумал Джефф. — И как мне вернуть его?»

— Мы должны спасти Норби, — сказал Йоно, словно прочитав его мысли. — Без него мы не сможем вернуться домой, и как бы мне не нравилось жить на Иззе, я предпочитаю свой рабочий стол в Космическом Командовании.

— Если королеве Тизз угрожает опасность, я готов помочь ей, — заявил Орран. — Надеюсь, вы останетесь с нами на некоторое время, пока все не уладится.

— Думаю, нам нужно вернуться и рассказать обо всем королеве, — вздохнул Джефф. — Может быть, у нее есть другой ключ, или она догадается, кто взял первый. А если она управляет всеми роботами-охранниками, то сможет найти того, который захватил Норби.

— Только не играйте больше в «Крошечное Путешествие», — добавила Блауф. — Мы, джилоты, не подвержены влиянию этой игры, но люди, по-видимому, особенно уязвимы перед нею. Кроме Джеффа.

Глаза Йоно расширились.

— Джефф! Ты пробовал играть в «Крошечное Путешествие» только на борту корабля. Ты понимаешь, что это означает?

— Нет, сэр.

— Это означает, что мы нашли троянского коня!

— Прошу прощения, — вмешался Орран. — Что такое «троянский конь»?

Йоно рассказал об Одиссее, который хитростью проник в Трою, заставив троянцев принять в дар деревянного коня с ахейскими солдатами внутри.

— Компьютеры можно запрограммировать тайным набором инструкций, наподобие троянского коня, — продолжал адмирал. — В определенный момент эти тайные инструкции начинают действовать. Должно быть, Инг запрограммировал Главный Мозг № 2 на посылку подсознательных сообщений о переменах в игре «Крошечное Путешествие». Он решил промыть иззианцам мозги, чтобы в тот день, когда компьютер выберет его законным правителем Изза, остальные согласились бы с таким решением.

— Но мог ли придворный шут добиться таких потрясающих успехов в программировании? — удивленно спросил Орран.

— Еще как мог, — проворчал Йоно. — Готов поспорить, он также перепрограммировал роботов-охранников, захвативших Норби.

— Кажется, теперь я понимаю, — сказала Блауф. — Мои современники, как и Джефф, не подверглись воздействию «Крошечного Путешествия», так как играли только через спутниковое головидение, не подключенное к главной компьютерной системе.

— Мы должны остановить Инга, друзья. Полетим во дворец и попросим аудиенции у королевы.

В Джеффе снова всколыхнулись подозрения, когда Орран сказал, что ему придется остаться в Диколесье и следить за порядком на острове, но егерь, казалось, был искренне обеспокоен угрозой, нависшей над королевской семьей.

Его подозрения разгорелись с новой силой, когда они с Йоно и Блауф вошли в тронный зал и увидели странную сцену. Перед королевским троном стояла Люка, разделявшая Инга и Гаруса, готовых броситься друг на друга. У обоих под глазом красовалось по синяку.

— Кузина Тиззл, я протестую! — кричал Гарус. — Я ударил Инга не просто так. Я врезал ему за то, что он ревнует меня к Ксинне и похитил ее!

Глава 12

Королевское правосудие

— Ты несчастный негодяй, Гарус! — завопил Инг. — Мало того, что ты все время пытаешься копать под меня, но теперь ты еще и срываешь мне представление, похитив лучшее иззианское сопрано! Это заговор. Вы с Ксинной собираетесь отстранить меня и поделить между собой почетную должность придворного шута. Наверное, сейчас она сидит в твоей комнате…

— Ложь! Говорю тебе, она исчезла, и это твоих рук дело! Ты лишь притворяешься возмущенным. Ты актер, как и я, поэтому не можешь меня провести. Это ты приказал роботу-охраннику вмешаться, когда она пела…

— Это было частью представления! — Инг повернулся к королеве, с утомленным видом восседавшей на своем троне. — Сегодня последний день ярмарки, и поскольку эти глупые джилоты забраковали мои «Хитрые Шарики», я быстро придумал новую версию игры. Теперь и шарики, и углубления выкрашены черным цветом, но чтобы немного упростить задачу, я нарисовал рожицу вокруг каждого углубления, превратив его в открытый рот. Дети без ума от новой игры — особенно потому, что там изображен я, загримированный под клоуна.

— Не удивительно, — сухо произнес Йоно.

— Поэтому я сделал вид, будто возмутился, когда Ксинна демонстрировала новую версию «Хитрых Шариков», и вызвал охранника. Откуда я знал, что робот похитит Ксинну — засунет ее в себя и исчезнет в подземном коридоре, заперев за собой дверь? Гарус, вы с Ксинной сговорились…

— Ничего подобного! — Гарус умоляюще протянул руки к своей царственной родственнице. — Слышали бы вы, как кричала бедная Ксинна! Я бросился на помощь, но охранник уже пропал. Ксинна похищена, она украдена алчным и ревнивым придворным шутом!

— Бедная маленькая Елена Троянская, — прошептал Йоно на ухо Джеффу.

Люка выступила вперед.

— Ваше Величество, я считаю Инга невиновным, в отличие от Гаруса. Это правда, Инг заигрывал к Ксинной… — при этих словах ее губы дрогнули, словно она собиралась расплакаться, — и естественно, это беспокоило Гаруса. Я считаю, что Гарус воспользовался своим привилегированным положением и приказал роботу-охраннику унести Ксинну подальше от Инга. Они постоянно ссорились насчет того, кто будет петь вместе с ней. Наверное, Гарус считает, что Ксинна без ума от него и примет такое похищение за шутку или даже за комплимент в свой адрес.

— Что еще за привилегированное положение? — спросил Йоно. — И как оно влияет на роботов-охранников?

— Распоряжения, отданные членами королевской семьи, выполняются беспрекословно и имеют преимущество над всеми остальными, — пояснила королева. — Гарус, что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Люка влюблена в Инга так же, как я сам влюблен в Ксинну, поэтому ее точка зрения не может быть беспристрастной.

— Выходит, твое мнение об Инге тоже нельзя считать беспристрастным, — заметила королева.

— Тупиковое положение, мама? — Голос наследной принцессы исходил из головизионного монитора. — Кузен Гарус довольно тщеславен, но он хорош собой и единственный из королевских родственников, кто обладает сценическим талантом. Пожалуй, сейчас он мог бы притвориться, но, мама, ты же знаешь его с детства…

— Принцесса! — воскликнул Инг. — Это заговор с целью отстранить меня от участия в шоу на закрытиии ярмарки! Гарус хочет захватить сцену…

— Молчать! — рявкнула королева. — Я приняла решение. Если Инг нашел способ управлять роботами-охранниками, его следует заключить под стражу, а роботов подвергнуть тщательному исследованию. Офицер Люка, немедленно арестуйте Инга и проводите его в тюрьму.

— Но Ваше Величество…

— Немедленно выполняйте приказ и возвращайтесь!

По щеке Люки скатилась слезинка, но она покорно взяла Инга за плечо и подтолкнула к выходу.

— Я невиновен, — Инг презрительно фыркнул. — Йоно, если ты каким-то образом замешан в этом деле, я тебе это припомню!

Когда двери тронного зала закрылись за ними, королева Тизз указала на Гаруса.

— Я не позволю ни тебе, ни Ингу испортить Королевскую Ярмарку Игр и Игрушек. Пока твоя невиновность не доказана, я назначаю тебе испытательный срок. Можешь вернуться на ярмарку и исполнять свои обязанности, к чести королевства и ради процветания нашей семьи.

— Да, мэм, — смущенно пробормотал Гарус. Джеффу показалось, что юноша притворяется, но потом Гарус поднял голову и взглянул на королеву. Его лицо побледнело и осунулось.

— Когда ярмарка закончится, я отыщу мою Ксинну и докажу вам, что во всем виноват Инг. Вы хорошо знаете меня и моего отца: мы неспособны на такую подлость!

— Мне хотелось бы верить тебе. Трудно представить, что ты или Орран могут попытаться захватить власть преступным путем. А теперь иди: тебе нельзя терять время.

Когда Гарус ушел, королева кивнула Джеффу, Блауф и адмиралу.

— Мне очень жаль, что ваш визит в столицу совпал с прискорбными событиями в нашей жизни, — печально промолвила она.

— А где Пера? — спросила Ринда. — Как досадно, что вы не нашли ее на ярмарке!

— Мы были не только на ярмарке, но и во многих других местах, — Джефф дал краткий отчет о своих сегодняшних приключениях. Когда он замолчал, королева встала с трона и подошла к дверям, ведущим на террасу знаменитой Палаты Наказаний.

— Чужестранцы, вы принесли с собой тревожные новости, — сказала она. — Я никогда не слышала о ключе, завещанном Другими правителям Изза. Насколько мне известно, ни моя мама, ни бабушка не пользовались такой вещью и не упоминали о ней в моем присутствии. Это прискорбно, ибо как раз теперь мне нужен ключ. Если Инг захватил его для управления Главным Мозгом № 2, о существовании которого я и не подозревала, то над Иззом нависла смертельная опасность.

Королева немного помолчала. Ее усталое лицо неожиданно озарилось улыбкой.

— Но я отправила Инга в тюрьму, не так ли? Пусть попробует заниматься своими грязными делишками оттуда!

— А в тюрьме есть компьютерный терминал? — поинтересовался Джефф.

— Нет. Там нет даже головизионного экрана, хотя заключенные могут смотреть головизор через защитный барьер силового поля. Люка, несомненно, включила аппарат, чтобы Инг мог увидеть окончание ярмарки.

— Джефф, — сказал Йоно. — Поспеши в тюрьму и проверь, не поддалась ли Люка увещеваниям Инга. Если ключ при нем и она позволит ему вертеться возле головизора… ведь аппарат подключен к главной компьютерной системе, не так ли?

— Да, — ответила Ринда. — Поторопись, пожалуйста.

Джефф побежал к двери, открыл ее и чуть не столкнулся с Люкой. За нею маячили восемь огромных роботов-охранников. Юноша попятился в тронный зал, надеясь, что у королевы есть при себе оружие.

— Мы пришли, Ваше Величество, — объявила Люка.

— Вижу, — королева вернулась к своему трону. — Это начало переворота?

— Какого переворота?

— Минутку, мэм, — адмирал подошел к Люке. Несмотря на ее рост, он возвышался над ней на целую голову. Охранники продолжали бесстрастно стоять у входа. — Люка, Инг в тюрьме?

— Где же ему еще быть? Я всегда выполняю приказы.

— Почему вас сопровождают эти охранники?

— Потому что королева изъявила желание подвергнуть их тщательному исследованию, глупый чужеземец. Вот они — все, за исключением двоих.

— А где эти двое? — поинтересовалась королева.

— Не знаю, Ваше Величество, — Люка покраснела. — Я послала всем охранникам электронный приказ собраться у входа в тронный зал. Когда я вернулась сюда из тюрьмы, то насчитала только восемь штук из десяти.

— У Инга нет доступа к головизору? — спросила королева.

— К головизору? — Люка недоуменно заморгала. — Я предложила ему посмотреть передачу, но он отказался. Он говорит, что не хочет смотреть, как Гарус портит заключительное представление. Я оставила его на койке в камере, за силовым барьером.

— Стража, сюда! — скомандовала королева.

Роботы выстроились в ряд перед нею.

— Открывайтесь по очереди, начиная с левого края.

Цилиндрические тела роботов начали поочередно распахиваться. Первые семь камер оказались пустыми; в восьмой находился маленький робот с тремя глазами, расположенными по окружности сферической головы.

— Пера, моя Пера! — воскликнула Ринда с экрана. — Что с тобой случилось? Мы так беспокоились!

Пера выпустила конечности и спрыгнула на пол.

— Я извиняюсь за любые беспокойства, причиненные вам по моей вине. Судя по показаниям моих внутренних часов, прошло уже много времени с тех пор, как охранник схватил меня. Должно быть, я находилась в стазисе, так как ничего не помню. Я пыталась найти источник помех в головизионных передачах, но потом на меня напали.

— Мы полагаем, что это сделал Инг, но пока не можем доказать его вину.

— Очень сожалею, принцесса. Добрый день, Джефф. Здравствуйте, адмирал, и… я никогда не видела живого джилота.

— Это Блауф, предводительница джилотов, — сказал Джефф. — Один робот-охранник похитил Норби, а другой унес Ксинну. Сейчас эти роботы куда-то пропали. Мы считаем, что Инг обнаружил давно пропавший ключ, управляющий иззианской компьютерной системой. Скорее всего, он уже поместил программу в один из двух Главных Мозгов, и эта программа сработает завтра, объявив его законным правителем Изза вместо подтверждения власти королевы.

— Это ужасно. Что мы можем сделать?

— Но Инг в тюрьме, — изумленно пробормотала Люка. — Как он может теперь навредить вам?

— Вы не понимаете, — мягко сказал Йоно. — Инг уже сделал свое черное дело. Помимо искажений в голографической трансляции, унижающих достоинство королевской семьи и вызывающих экономический кризис, он ввел программу, которая автоматически лишит королеву права на трон в День Аффирмации. Не отыскав ключа, мы не сможем остановить катастрофу.

— Сможем, если найдем охранников, которые унесли Норби, — сказал Джефф. — Он подключится к программе и заблокирует ее.

— Но он сам говорил, что не может этого сделать без ключа, — заметила Блауф.

— Думаю, в конце концов ему бы это удалось. Поэтому его и похитили. Инг не хочет нарушать свои планы на завтра.

— Наверное, ты прав, — согласился Йоно. — Теперь вопрос в том, как нам найти двух пропавших охранников и обезвредить «троянского коня».

Адмиралу пришлось объяснить королеве концепцию троянского коня применительно к компьютерной программе. Выслушав, она сурово кивнула.

— Наверное, мне следовало бы отказаться от престола несколько лет назад и установить на Иззе республику, но мне казалось, что люди еще не готовы к этому.

— Попробуй парламентскую демократию, мама, — предложила Ринда. — Я читала о ней в книжках, которые мне давал Джефф. Ты можешь оставаться королевой и служить символом нации, но управлять планетой будет Иззианский Совет, избираемый гражданами.

— За исключением джилотов, — добавила Блауф. — У нас самоуправление.

— Никто не посмеет посягнуть на ваши права, — торжественно заверила королева. — Я у вас в долгу. Вы помогли моим друзьям из Земной Федерации и спасли жизнь Джефферсону Уэллсу.

Веснушчатый лоб Ринды нахмурился. Джеффу показалось, будто она вот-вот выскочит с головизионного экрана.

— Все мы тут рассуждаем о будущем Изза, как будто у нас нет выбора, — сердито сказала принцесса. — Разве мы не можем пригрозить Ингу погружением в бассейн с плурфом? Пожалуй, это заставит его отдать нам ключ.

— Только не плурф! — простонала Люка. — Это погубит его карьеру. Он целый месяц не сможет выходить на сцену.

— Люка, ты по-прежнему считаешь его невиновным? — поинтересовалась королева.

— Да, Ваше Величество. Но я приведу его сюда, если вы хотите пригрозить ему погружением в бассейн плурфа.

— Сначала я собираюсь посоветоваться с моим дорогим Физзи. Сегодня вечером ему стало немного полегче. Люка, я приказываю тебе вернуться на ярмарку и присматривать за Гарусом. Возвращайся через час, а там посмотрим.

Королева подождала, пока Люка не удалилась вместе с роботами-охранниками. Потом она устало кивнула гостям и удалилась в покои больного короля.

— Кстати, о Гарусе, — сказала Ринда. — Посмотрите-ка на это!

На головизионном экране появилось изображение Гаруса, поющего свою песенку на сцене Иззхолла. Теперь слова звучали еще более зловеще:

Всем Иззом буду править я,

Как небом правит солнце…

Лицо Ринды вернулось на экран.

— Если злодеем окажется Гарус, то думаю, мама будет только рада передать ему бразды правления. Она устала; в конце концов, она единственная иззианка, которой приходится работать целыми днями.

— Принцесса, — печально сказала Пера. — Когда я была на ярмарке, то слышала, как люди говорили, будто ваша матушка сама искажает свое изображение на головидении. Она якобы пытается добиться симпатии у подданных, чтобы они простили ее за развал экономики.

— Это возмутительно! — вскричала Ринда. — Я сейчас же отправлюсь туда и заражу всех ветрянкой!

В этот момент Йоно взял какой-то предмет с углового столика.

— Видимо, кто-то подарил королеве «Крошечное Путешествие», — сказал он. — Я не верю, что она сама, без помощи ключа, смогла бы перепрограммировать компьютерную систему на передачу подсознательных сообщений для иззианцев.

— Адмирал, даже если бы у мамы был тот ключ, о котором вы говорите, она бы не смогла воспользоваться им, — сурово промолвила Ринда. — Она совершенно не разбирается в компьютерах. Сама я знаю о компьютерах значительно больше, но меня можно вычеркнуть из списка злодеев, потому что в последние дни я лежала в постели.

Джефф забрал игру у Йоно.

— Если не возражаете, адмирал, будет лучше, если мы куда-нибудь ее уберем. Иначе у вас возникнет искушение поиграть и вы снова превратитесь в лунатика.

— Чепуха, кадет! — Йоно раздраженно дернул себя за кончик уса. — Хм-мм. Что ж, возможно, ты недалек от истины. Я не буду играть и приказываю тебе тоже воздерживаться от «Крошечного Путешествия». Экспериментировать разрешается только на борту корабля, где Главный Мозг не может добраться до тебя с инструкциями о переменах и всеобщем одобрении.

— Я всего лишь аборигенка, невежественная в технологических вопросах, — скромно вмешалась Блауф. — Но возможно ли, что хотя Инг нашел ключ и включил Главный Мозг № 2, компьютер не полностью подчиняется ему? Может быть, Главный Мозг № 2 так долго бездействовал, что начал давать сбои, или вдруг сам решил стать правителем Изза?

— Норби сказал, что несмотря на свою мощность, Главный Мозг не обладает сознанием, — возразил Джефф. — Но, возможно, сознание само развивается в искусственном мозге, если он достаточно сложный.

Йоно уселся у подножия трона и застонал.

— Ну и денек! У меня складывается впечатление, что мы перестарались с выбором возможных злодеев.

«Норби чем-то угрожал настоящему злодею, — подумал Джефф. — Если бы я смог понять, чем именно, то нашел бы выход из положения».

Глава 13

Игра

Вернувшись в тронный зал, Люка сообщила, что пропавшие охранники так и не были обнаружены. Королева так и не появилась, зато позвонил король, сообщивший, что она очень устала и прилегла вздремнуть перед ужином.

— Разве сейчас уже не пора ужинать? — жалобно спросил Йоно. — Мне кажется, что чай мы пили в прошлом веке, хотя это было два часа назад. И я устал смотреть на эту проклятую ярмарку по головизору. Должен сказать, хотя Гарус лезет из кожи, пытаясь возместить отсутствие Инга, люди все равно требуют придворного шута.

— Инг очень популярен, — задумчиво произнес Джефф. У него возникла идея, но он не знал, как осуществить ее, не проявив неподчинения перед адмиралом.

Пера ушла к Ринде, а Блауф свернулась клубочком на собственных щупальцах и крепко заснула. Люка подошла к дверям, ведущим на террасу и уселась на подоконник. Она смотрела на Палаты Наказания и, видимо размышляла о том, каково ей будет выполнить волю королевы, если та прикажет погрузить Инга в бассейн с плурфом. Внезапно Джефф решился.

— Адмирал, — сказал он. — Я хочу немного погулять в саду. Я ужасно скучаю по Норби…

— Ну конечно, кадет. Тебе хочется побыть одному, я понимаю это чувство. Со мной так тоже часто бывает, когда я работаю в Космическом Командовании.

Джефф прошел через двор Палаты Наказаний, благоразумно обогнув бассейн плурфа, и вышел в сад через задние ворота. Цветущие растения были прекрасны, но сейчас он думал о другом. Вскоре он обнаружил, что его догадка оказалась правильной: в башне принцессы был запасный выход в сад. Туда-то он и направился.

— Ринда, — сказал Джефф, войдя в ее комнату. — Успокойся, я не боюсь заболеть ветрянкой. Мне нужна твоя помощь.

Веснушчатое лицо Ринды немного припухло. Ее длинные рыжие волосы были в беспорядке, словно она то и дело хваталась за голову, но когда она улыбнулась, у юноши потеплело на душе.

— Джефф, ты знаешь, что я все сделаю для тебя, но положение принцессы имеет свои недостатки. Чем могу быть полезна?

— Я тоже хочу помочь, если это возможно, — добавила Пера.

Джефф вынул из кармана игру, обнаруженную адмиралом в тронном зале.

— Я хочу подключить это «Крошечное Путешествие» к компьютерной системе и немного поиграть. Вы оба должны тщательно следить за мной, и если вам покажется, что я начинаю вести себя странно — если я буду выглядеть одурманенным или начну болтать о переменах — сразу же выключить компьютер.

— Я слышала, как ты рассказывал маме о «Крошечном Путешествии». По-моему, ты не должен играть в такую опасную игру. Разве ты сам не сказал, что адмиралу пришлось четыре раза вздремнуть, чтобы прийти в себя?

— Да, но все-таки он избавился от воздействия игры, так как играл совсем недолго. А многие иззианцы играли в «Крошечное Путешествие» целыми днями, так что скорее всего будут ощущать воздействие еще долгое время после завтрашнего Дня Аффирмации. Если Главный Мозг объявит Инга законным правителем Изза, а твоя мама не откажется от трона, то граждане могут взбунтоваться.

— Есть ли смысл идти на такой риск, если ты можешь стать таким же, как они? — спросила Пера.

— Не знаю. Но нужно попробовать.

Джефф уселся перед компьютерным терминалом Ринды и подключил «Крошечное Путешествие». Надевая головную ленту, он почувствовал, что у него дрожат руки от волнения.

— Вторая часть игры симулирует реальность на субатомном уровне, — сказал он. — Кажется, будто играешь с элементарными частицами в Едином Поле, но мне непонятно…

— Что непонятно? — перебила Ринда. — Непонятно, как Инг умудрился ввести в игру этого «троянского коня», как ты его называешь?

— Да. Тайные инструкции, убеждающие людей ожидать и даже требовать перемен. Хуже того, они вызывают бессистемные сбои в компьютерной системе, разрушающие иззианскую экономику и настраивающие людей против королевы, чье изображение на головидении стало выглядеть злобным и даже безумным. Без сомнения, Инг воспользовался давно пропавшим ключом, чтобы добраться до Главного Мозга. Но сама игра интересует меня: она так сильно повышает внушаемость человека…

— Поэтому ты и не должен играть в нее. Я не вынесу, если ты отвернешься от королевской семьи… от меня!

— Но что, если игра раскрепостит мое сознание, и я смогу лучше использовать свои телепатические способности? Обычно я не могу телепатически общаться с Норби, если не прикасаюсь к нему, но несколько раз в опасных ситуациях наши разумы входили в контакт на большом расстоянии.

— Мне очень жаль, Джефф, но я должна признать, что уже давно и безуспешно пытаюсь телепатически связаться с Норби, — сказала Пера.

— Я тоже. Я старался изо всех сил, пока поднимался сюда в лифте, но не получил даже намека на его местонахождение. Жив ли он?

— Ты думаешь, его могли дезактивировать? — испуганно спросила Ринда.

— Не хочу даже думать об этом.

Глаза принцессы наполнились слезами; маленькая Пера тоже часто заморгала. Джефф повернулся к монитору, скрывая свои чувства, и поправил головную ленту, превращавшую игру в «ощущалку».

— Джефф, — сказала Пера, — если робот-охранник запер Норби в своем корпусе, то сейчас он находится в стазисе. Когда я вхожу в стазис, то теряю сознание. Как ты сможешь связаться с Норби, если он сейчас без сознания?

— Когда я впервые увидел Норби, в магазине подержанных роботов на Манхэттене, он находился в стазисном контейнере. Потом он рассказал мне, что сохранял способность размышлять, хотя не мог говорить или двигаться. Поэтому я и хочу попробовать войти в контакт с его разумом.

— Через «Крошечное Путешествие»? — спросила Ринда.

— Игра подключена к компьютерной системе, которая контролируется Главным Мозгом № 2…

— Который, в свою очередь, находится под контролем Инга, — напомнила Ринда.

— Но сейчас Инг сидит в тюрьме и не может ничего предпринять. Наверное, он думает, что его планам ничто не угрожает. Программа «троянского коня» уже управляет иззианской компьютерной системой и, возможно, роботами-охранниками.

— «Возможно»? — Ринда покачала головой. — Слишком много неопределенности, Джефф. Ты собираешься подключить свой разум к неисправной компьютерной системе. Это слишком опасно.

— Я не могу придумать другого выхода — разве что выбить из Инга правду о том, где он прячет ключ. Но Инг непревзойденный лгун, а я ничего не смыслю в насилии.

— Я попрошу маму пригрозить Ингу плурфом.

— Он будет молчать. Допустим, она бросит его в плурф: тогда он тем более ничего не скажет. Что дальше?

— Не знаю. Если не считать наказания плурфом, мама тоже мало смыслит в насилии. У нас на Иззе нет наркотиков, заставляющих людей говорить правду против их воли.

— Поэтому, дорогая принцесса, я и хочу сыграть в «Крошечное Путешествие».

Джефф подключился ко второй части игры и сразу же оказался в незнакомом месте. Он парил в океане, который не был океаном, в пространстве, которое не было пространством. Он чувствовал, хотя и не видел глазами, что в окружающей среде есть более плотные участки. Кажется, огромные и неуклюжие существа называют их «суб-атомными частицами». Как ни странно, Джефф еще чувствовал себя человеком, но одновременно уменьшился до невообразимых размеров.

Плотные частицы танцевали. Они казались живыми и свободными, и хотя Джефф парил в их окружении, что-то в нем оставалось скованным. Ему хотелось освободиться и присоединиться к ним, испытать радость перемен…

Перемены. Это слово молнией сверкнуло в его сознании. Джефф с трудом заставил себя вспомнить, что оно означает на самом деле — подсознательное сообщение, хитроумно введенное в игровую программу — но не мог освободиться от радостного ощущения, возникшего у него еще в тот раз, когда он играл в «Крошечное Путешествие» на борту корабля.

Кто-то тряс его.

— Джефф, ты странно выглядишь. Перестань играть!

Юноша открыл глаза и повернулся, не снимая головной ленты. Он заставил себя смотреть глазами, а не внутренним зрением. Ринда казалась испуганной.

— Все в порядке, Ринда. Пока что мне удается противостоять внушению «троянского коня». Я собираюсь использовать игру, чтобы войти в компьютерную систему и выяснить, где находится Норби.

— С тобой что-то происходит. Ты ужасно выглядишь. Остановись!

— Не могу. Я должен найти Норби.

— Машина внушает тебе желание перемен?

— Да, но надеюсь, это не повлияет на меня. Ведь я знаю, какую игру ведет компьютер. Но само «Крошечное Путешествие» — черт бы побрал Инга за такое идиотское название…

— Так ему было проще скрыть свою истинную цель, — сказала Пера.

— Да, ты права. В общем, само «Крошечное Путешествие» — ужасно интересное…

Внезапно Ринда наклонилась и прижалась губами к его губам. Она прильнула к нему, нежно дыша ему в щеку, так что Джеффу пришлось мягко отстранить ее.

— Тебе не понравилось? Разве это не интереснее, чем твоя игра?

Он рассмеялся.

— Ты не имеешь права смеяться надо мной, Джефф Уэллс! Только потому, что я еще не выросла…

— Я смеюсь не над тобой, Ринда. Твой поцелуй был потрясающим. Даже более того, поскольку он полностью освободил меня от очарования этой игры. Думаю, теперь я смогу с ней справиться. Потерпи немного, а я попробую связаться с Норби.

Это оказалось невероятно сложным делом. Как только Джефф закрыл глаза, «Крошечное Путешествие» снова овладело им. Виртуальная реальность становилась единственной настоящей реальностью. Юношу начало охватывать чувство безмерного сожаления из-за своей неспособности стать таким же свободным, как… что? Волны в океане? Частицы в космосе? Сгустки вероятности в океане неопределенности…

И тут он понял, почему игра принуждала иззианцев ожидать и беспрекословно принимать любые перемены, уготованные Главным Мозгом для церемонии Аффирмации. Поле пространства-времени, материи и энергии, наполнявшее его разум, внезапно выразилось в одном ошеломительном ощущении неопределенности, которое можно было сгладить лишь неизбежными переменами…

Джефф чуть не сорвал головную ленту, но ему не хотелось, чтобы Ринда узнала о том, что его храбрые слова были всего лишь словами.

«Всего лишь». Джефф цеплялся за это выражение. Всего лишь игра. Это не настоящая реальность. Ее не существует на самом деле.

Он скрипнул зубами и вонзил ногти в ладони. Боль была настоящей.

«Я человек. Я нахожусь на своем уровне реальности и уверен в своем существовании…»

Но как он мог быть в чем-то уверен, когда фундаментом всего сущего служил немыслимый танец вероятностей? Они мелькали в его визуальных центрах, вибрируя, ускользая из-под его контроля. Он становился частью Единого Поля, терялся, растворялся в нем…

— Оно обволакивает меня. Оно растворяет меня в неопределенности!

— Джефф!

Он схватил руку Ринды, прежде чем она успела сорвать головную ленту.

— Подожди. Сейчас нельзя малодушничать. Я должен…

Джефф глубоко вздохнул и заставил себя улыбнуться. Затем он сосредоточился на мысленном образе маленького робота-путаника и медленно выпустил воздух из легких.

— Это игра, — медленно произнес он. — Я подключился к компьютерной системе через игру, чтобы связаться с Норби.

Неожиданно к нему пришли слова из литании в честь дня летнего солнцестояния:

«Все мы — часть Единства. Мы реальны, потому что оно существует. Все мы связаны друг с другом…»

Юноша расслабился, продолжая держивать в сознании образ Норби.

«Норби! Проснись, Норби!»

«Джефф?» — ответ неслышно прошелестел в его разуме.

«Норби, ты находишься в стазисе, но ты должен очнуться!»

«О’кей. Это очень трудно, но я попробую».

«Где ты находишься?»

«В брюхе у робота-охранника, тупица!»

«Я знаю. Но где сам робот-охранник?»

«Откуда мне знать?»

«Никаких намеков?»

«Здесь есть, что-то еще… Оно кажется знакомым, но я не могу сказать…»

«Что это, Норби?»

«Большое…»

Джефф очнулся так внезапно, словно в его голове щелкнул переключатель. Он открыл глаза и увидел, что монитор компьютера потемнел. Комната казалась серой и тусклой.

— У меня что-то случилось со зрением, — пробормотал он.

— Нет, Джефф, — сказала Ринда. — Только что во всем дорце отключилось электричество. Что ты наделал?

Глава 14

ИНГ

Джефф снял головную ленту, отсоединил «Крошечное Путешествие» и сунул игру в карман куртки. Коробочка звякнула, ударившись о золотой наконечник, снятый с шлема Инга. Единственным освещенным местом к комнате было окно башни. Оттуда Джефф мог видеть, что иззианское солнце уже опустилось за горизонт, но небо на западе еще отливало медленно тускневшим красноватым сиянием.

— Остальные здания освещены, — сказала Пера. — Электричество отключилось только во дворце.

— Что случилось? — спросила Ринда. — Джефф, это сделал ты?

— В определенном смысле, вина лежит на мне. Понимаешь, я только что вступил в контакт с Норби. Думаю, кто-то обесточил дворец, чтобы я не смог узнать, где он находится.

— Лифт в башне тоже не работает, поэтому я спущусь по лестнице, — сказала Ринда, надевая туфли. — Нужно все рассказать маме. Во дворце сейчас наверняка начался переполох. Вот фонарик для тебя, Джефф; у меня есть встроенный фонарик Перы.

— Ринда, я не могу пойти с тобой. Я хочу, чтобы Пера опустила меня на своем антиграве по лифтовой шахте к подземным тоннелям. Я попробую проникнуть в комнату Главного Мозга № 1 и связаться с Норби через «Крошечное Путешествие», подключенное напрямую к компьютеру.

— Ты говорил, что Главный Мозг № 1 практически отключен. И кроме того, он находится на полпути между дворцом и Изхоллом. Электричество там тоже может быть отключено.

— А может быть и нет. Другие всегда страховались от случайных аварий, поэтому я думаю, что оба Главных Мозга имеют вспомогательные генераторы. Больше всего я надеюсь на то, что дверь, ведущая к Главному Мозгу № 1, сейчас открыта. Мне не нужен полностью функционирующий компьютер, достаточно лишь возможности подключить «Крошечное Путешествие». До свидания, Ринда.

Принцесса сердито топнула ножкой.

— Если ты собираешься в тоннель, я тоже пойду с тобой!

— Нет, Ринда. Пера не унесет нас обоих, а я должен поторопиться, пока электричество снова не заработало. Надеюсь, ты спустишься вниз, как собиралась, и скажешь королеве, куда мы ушли.

— Но Джефф, я хочу с тобой…

— Нет. Это опасно. У меня есть план, но он связан с риском, а я не хочу, чтобы ты попала в беду. Кстати, у тебя случайно нет станнера?

Ринда несколько секунд молча смотрела на него, а затем рассмеялась.

— Мама не знает об этом, но у меня в самом деле есть станнер. Я стащила его у Люки после того, как в королевстве начались беспорядки.

— Он нужен мне, Ринда. Пожалуйста, дай его мне.

— Только если ты пообещаешь взять меня с собой. Тебе понадобится помощь, разве ты не понимаешь?

— У меня будет Пера. А ты послужишь моим гонцом к королеве, — увидев упрямое выражение на лице принцессы, Джефф наклонился и поцеловал ее. — Пожалуйста, Ринда! Я пытаюсь спасти не только Норби, но и весь Изз.

— Ну хорошо, хорошо! — Ринда порылась за книжками в шкафу и протянула ему маленький станнер. — Я буду послушной девочкой и пойду во дворец. Но помни, Джефф: ты землянин. Не рискуй своей жизнью из-за наших иззианских проблем.

— Это и моя проблема, потому что мой робот попал в плен. Злодей может считать Норби простой пешкой в своей игре, но мы докажем ему, как он ошибается.

Вооружившись, Джефф взял Перу на руки и быстро спустился с ней на антиграве по шахте лифта. Когда они оказались в подвальном помещении, Пера включила свой встроенный фонарик, осветив темный тоннель.

— Этот тоннель ведет к подземной транспортной линии, — сообщила она. — Я знаю, где расположен Главный Мозг, но уверяю тебя, он заперт наглухо.

— Сперва я должен сделать еще одну вещь. Я не хотел говорить Ринде, что мы собираемся в тюрьму. Она находится под королевским дворцом, не так ли?

— Да. Как я сразу не додумалась! Если силовой барьер отключился, то Инг мог сбежать.

— Это я и собирался проверить.

Пролетев через несколько тоннелей, они оказались в большой, ярко освещенной комнате, где стоял стол, несколько стульев и головизор. Одна стена комнаты была прозрачной и вела в тюремные камеры. На узкой койке сидел Инг, что-то напевавший про себя.

— Привет, Джефф! Когда выключился свет, Люка сразу же ушла узнать, в чем дело. Я даже не успел спеть ей свою новую песенку.

— Но здесь электричество работает, — заметил Джефф.

— Это потому, что Люка включила аварийный генератор. Она и не подумала выпустить меня! Раньше мне казалось, что я ей не безразличен, но эта женщина отличается прискорбной преданностью своему служебному долгу. Сейчас она, без сомнения, наводит порядок во дворце.

Юноша подошел к прозрачной стене.

— Не прикасайся к ней, — предупредила Пера.

Джефф осторожно протянул палец и дотронулся до прозрачной перемычки. Между пальцем и силовым барьером немедленно проскочила искра. Инг хохотнул.

— Все проверяется на практике. Если хочешь экспериментировать, будь готов к неожиданностям. А теперь послушай песенку и скажи мне, способно ли мое творчество разжалобить нашу суровую королеву.

Он откашлялся горло и запел:

Молю о милосердии

Светлейшее Величество,

Прошу простить покорнейше

Придворного шута,

Ведь если подсчитаете

Его заслуг количество

То выйдет цифра круглая —

Ну чем не красота!

— Инг… — начал было Джефф.

Тот покачал головой.

— Можешь не объяснять. Я уже вижу, что здесь нужно как следует поработать. Сначала я сочиню припев…

— Инг, как мне выпустить тебя отсюда?

— Ты хочешь сказать, что собираешься устроить мне побег?

— Вот именно.

Пера оттащила Джеффа от камеры.

— Я должна остановить тебя. Я иззианская гражданка, и мой долг — помешать бегству преступника…

— Нет, Пера. Теперь я почти уверен, что он не преступник. Электричество во дворце было отключено из-за моей попытки связаться с Норби через «Крошечное Путешествие». Инг не мог этого сделать, так как сидел в тюрьме.

— А если он ввел в систему еще одного «троянского коня», срабатывающего в том случае, если кто-то пытается совершить опасные действия?

Джеффу показалось, что его идея превращается в руины, но потом он заметил выражение лица Инга, стоявшего возле силового барьера и слышавшего каждое слово.

Рот Инга слегка приоткрылся, челюсть отвисла, глаза широко распахнулись. Либо он был великолепным актером, либо искренне удивился.

— Троянский конь? — хриплым голосом спросил он. — Ты имеешь в виду программное пиратство и компьютерное ковбойство? Бомбы с часовым механизмом, заложенные в систему?

— Ты угадал. Одна из таких бомб должна сработать завтра.

Инг подергал себя за кончик косички.

— Ярмарка уже заканчивается. Зачем мне помещать какие-то сюрпризы в компьютерную систему, если завтра я даже не появлюсь на экранах головизоров. Ведь завтра наступает этот несчастный День Аффирмации — пустая трата времени, да и только.

Джефф принял решение.

— Пера, я рискну предположить, что Инг не злодей. Мне трудно поверить, что он мог заблаговременно изменить программу, позаботившись даже о таком маловероятном случае, как моя попытка связаться с Норби. Он не мог с такой точностью предсказать мои поступки. Еще пару часов назад я сам не помышлял о них. Нет, за компьютерной системой наблюдает кто-то другой, и этот человек знал, что я пользовался терминалом в башне!

— Если бы я понимал, о чем вы болтаете, то попробовал бы помочь, — проворчал Инг. — Люка может вернуться в любую минуту. Пожалуй, спрошу у нее. Она разумная женщина, хотя и не такая блистательная красотка, как наша Ксинна… кстати, Ксинну нашли или Гарус еще прячет ее в своих корыстных целях?

— Ксинну так и не нашли. Норби тоже пропал, но я догадываюсь, где он, и собираюсь выручить его. Ты поможешь мне в этом. Пера, как мне отключитть силовой барьер?

— Джефф, я не думаю, что ты имешь право это сделать без согласия королевы или хотя бы офицера Люки.

— Не слушай ее, — сказал Инг. — Выключатель под столом.

Юноша сунул руку под крышку стола, нажал на кнопку и выключил барьер. Инг вышел из камеры в тот самый момент, когда в тоннеле зажегся свет.

— Пожалуй, сначала мне нужно поговорить с Люкой, — задумчиво сказал Инг. — Этот простой и искренний жест убедит ее в том, что меня с самого начала не стоило упекать за решетку.

Джефф прицелился в Инга.

— Ты пойдешь с нами. Пера, веди нас к Главному Мозгу № 1.

— Будет интересно взглянуть на Главный Мозг, — Инг выглянул в коридор. — Если я правильно понял, их оказалось несколько?

— Ты не ошибся. Пошли скорее.

— Звучит заманчиво, но я слышал, что в комнату Главного Мозга уже несколько тысяч лет никто не входил. Должно быть, там чертовски пыльно. Великолепие моего парадного костюма не должно пострадать ни при каких обстоятельствах. Так, минутку… — Инг проворно стащил с себя цветастое верхнее одеяние и остался в облегающем черном трико, словно опытный взломщик перед выходом на дело.

Джефф чуть не отправил его обратно в тюрьму: теперь он мог представить себе, как Инг рыщет по иззианским тоннелям, словно демон, ищущий поживы. Лишь черные сапоги немного портили образ, так как их голенища были украшены тонкими золотыми полосками.

— Ну вот, теперь я готов. Почему ты уставился на меня так, словно я вылез из мусорной кучи? Да будет тебе известно, что этот наряд производит необыкновенно возбуждающее действие на иззианок. Благодаря нелепой моде, принятой на этой планете, они не привыкли видеть мускулистые мужские ноги во всей красе, не изуродованные шароварами…

— Ты играешь в ДонЖуана?

— Самую малость, Джефф, самую малость. Но я уже собираюсь успокоиться и пустить корни. Ксинна слишком очаровательна, тебе не кажется? Брак с ней означал бы вечную ревность и подозрения: она из тех женщин, которые сами не знают, как они привлекательны для мужчин.

— Вроде Елены Троянской?

— Что?… Ах да, конечно. Я не хочу впустую растратить свои зрелые годы, сражаясь с алчными самцами, покоренными прелестями Ксинны. У меня и без того достаточно причин для ревности — у Люки столько ухажеров… — Инг помедлил. — Да, я готов это признать. Пожалуй, я слегка увлекся этой суровой дамой. Кто бы мог подумать, что Инг Неповторимый…

Джефф толкнул его в следующий тоннель.

— Заткнись, Инг. Веди нас, Пера.

Через несколько минут ходьбы по пыльному тоннелю они подошли к комнате Главного Мозга № 1.

— Считается, что эта дверь запечатана, — заметил Инг.

— Она заперта, но не запечатана. Недавно мы с Норби были внутри, и двое роботов-охранников вошли через эту дверь. Кто-то уже довольно давно пользуется ею. Случайно не ты, Инг?

— Moi?[16] —Ты шутишь. По-твоему, мне недостаточно должностей придворного шута, заведующего станцией головидения и распорядителя церемоний?

— Кроме того, ты Придворный Ученый.

Инг приподнял брови.

— Я все время забываю об этом. Невероятно скучная должность. Дело в том, что королевские лаборатории находятся в лапах замшелых педантов, не имеющих представления о живой практике, даже если их жизнь будет зависеть от этого. Да и чем может заниматься здешний Придворный Ученый, кроме изобретения новых игр?

— Разве ты не пытался передать Ксинне свои знания?

Инг криво усмехнулся.

— Я пытался. В точных науках она тупа как пробка, а что касается более приятных занятий… в общем, ей не хочется. Она горит желанием заниматься шоу-бизнесом за компанию в нахальным племянничком королевы. Джефф, ты в самом деле подозреваешь меня в похищении этой Елены Троянской? По мне, пусть уж она лучше числится пропавшей без вести!

— Инг, я привел тебя сюда по двум причинам. Если ты несешь ответственность за последние события на Иззе, то лучше присматривать за тобой, а если нет, то ты можешь помочь и одновременно прославиться. Тебя еще не осенила гениальная мысль о том, как нам проникнуть в компьютерную комнату? Настоящий Придворный Ученый должен уметь открывать замки!

Инг сердито уставился на Джеффа.

— Если ты намекаешь на то, что я ношу с собой отмычку, то должен тебя разочаровать, — он нагнулся и осмотрел дверной замок. — Странная дырочка. У тебя есть скрепка или заколка для волос?

Джефф сунул руку в карман куртки и протянул Ингу золотой наконечник от шлема придворного шута.

— Хм-мм. Знакомая вещица.

— Это наконечник твоего шлема…

— Украденный зловредной джилоткой и переданный тебе, — подхватил Инг. — Тогда я подумал, что у вас крыша поехала, но теперь понимаю: вы хотели воспользоваться наконечником, чтобы попасть сюда. Ну-ка отступи назад. Здесь нужен мастер!

Инг вставил в отверстие тонкий золотой наконечник и принялся колдовать над замком. Через несколько минут его лицо покраснело от усилий, дыхание стало частым и неровным.

— Странно, — пробормотал он. — С дверью Люки этот трюк всегда срабатывал.

— Значит, это все-таки отмычка?

— Э-ээ… что-то вроде того. Необходимый предмет из инвентаря ДонЖуана.

— Тогда ты пользовался ею в самых разных местах, — заметил Джефф. — Тебе случайно не попадался на глаза другой тонкий, закругленный предмет, сделанный из золота?

— Ты ищешь такой предмет?

— Не валяй дурака, Инг! Ты нашел его?

— Если бы и нашел, то уверяю, что не отдал бы его тебе. Я делаю подарки только приятным людям. Например, благодаря этой волшебной палочке я открыл один старый шкаф во дворце и одолжил кое-какие старые драгоценности…

— Ты украл их?

— Я использовал их по назначению, мой юный друг. Сначала я предложил их Ксинне, которая сразу же начала нервно оглядываться по сторонам. Как обычно, Гарус околачивался поблизости, поэтому она с благодарностью отклонила мое предложение. Тогда я подарил драгоценности Люке, которая до сих пор считает, что я купил их в ювелирной лавке специально для нее, — Инг любовно погладил золотой наконечник. — Я вставлю его в новый шлем.

— Инг, попробуй еще раз открыть замок.

— Моя отмычка не работает, глупыш! Она не подходит к этому замку. Видишь дырочку…

— Вижу. Эту дверь, как и сам Главный Мозг, можно открыть лишь специальным ключом.

— Тогда тебе не поможет никакой специалист по замкам, — отрезал Инг. — Где ключ?

— Пера, обыщи Инга, — распорядился Джефф. — Посмотри, нет ли у него другого золотого наконечника.

— Эй, щекотно! — Инг извивался и хихикал, пока Пера тщательно обыскивала его.

— У него нет ключа, Джефф.

— Разумеется, нет. Золотой наконечник служит прекрасным украшением моего парадного шлема, но таскать в штанах острые предметы… нет уж, увольте! Так, значит, ключ от двери похож на мой наконечник, и ты не можешь его найти?

— Да, — Джефф обескураженно прислонился к двери.

— Моя задача — воспринимать факты, — сказала Пера. — В данный момент сенсоры сообщают мне, что дверь не запечатана; лишь замковый механизм удерживает ее запертой.

Инг прищурился и заглянул в дырочку.

— Дай-ка мне станнер, — попросил он.

— Нет!

— Хорошо, тогда выстрели сам, поставив переключатель на полную мощность.

— Но лучи станнера не действуют на замки!

— Это инопланетный замок, — с серьезным видом пояснил Инг. — Мощный заряд может вырубить электронное устройство, управляющее механизмом, или нарушить связь между замком и компьютером. Попробуй, глупыш!

Джефф попробовал, но дверь не открылась.

— Если уж ты так настаиваешь, есть один хороший, хотя и устаревший метод вскрытия сейфов, — сказал Инг. — Берешь бомбу…

— Инг, у нас нет взрывчатки.

— Как бы не так! Поставь станнер на перегрузку.

— Это может взорвать весь тоннель!

— Я так не думаю.

— Никто из нас не сможет вынести удар такой силы, удерживая станнер прижатым к замку.

— У тебя не развит преступный стиль мышления, — Инг снял со своих сапог золотые полоски и протянул их Джеффу. — Я бы сделал это для тебя, но ты мне не доверяешь. Пропусти полоски через рукоятку станнера и вставь их в замок. Видишь, я сделал маленький крючок на одном конце, чтобы полоска держалась в замке.

— О’кей. Веди Перу в тоннель, а я присоединюсь к вам.

Джефф подождал, пока они не скрылись за поворотом. Потом он набрал в грудь побольше воздуха, включил станнер на перегрузку и побежал прочь.

Он почти успел добежать до поворота, когда прогремел взрыв.

Глава 15

Елена Троянская

Взрывная волна отшвырнула Джеффа к противоположной стене тоннеля. Отскочив от нее, он врезался в Инга и свалился на пол вместе с придворным шутом.

— Ты не ранен? — Пера помогла ему встать на ноги. Инг встал сам и мрачно покосился на них.

— Никто не спрашивает меня, не ранен ли я летающими снарядами из великовозрастных кадетов, которым следовало бы оставаться в Федерации, а не нарушать мир и покой на Иззе!

Джефф прошел мимо руин двери в компьютерную комнату. К его облегчению, Главный Мозг № 1 выглядел невредимым. Он вынул из кармана «Крошечное Путешествие» и подключил игру к компьютерному терминалу. Инг дернул его за рукав, когда он уже надевал на голову соединительную ленту.

— Не верю своим глазам! Ты взорвал дверь, чтобы поиграть в компьютерную игру? Электричество во дворце включилось — видишь, тоннель снова осветился. Если ты такой страстный поклонник игры, то мог бы остаться во дворце и подключиться там…

— Электричество меня не волнует, — перебил Джефф. — Я хочу подключиться напрямую к Главному Мозгу. Если у меня ничего не получится, нам придется перерезать эти кабели наверху.

— Почему?

— Они ведут к Главному Мозгу № 2, который сейчас управляет этим компьютером.

— Даже это и хорошая идея — в чем я сомневаюсь — чем мы их перережем? Станнеру пришел капут, и я не думаю, что даже у Перы хватит сил разорвать кабели. Они толстые и хорошо заизолированные.

— Мы что-нибудь придумаем, Инг. А сейчас я попробую включить «Крошечное Путешествие».

— Это одно из моих лучших творений, — с гордостью произнес Инг. — Настоящая виртуальная реальность на субатомном уровне!

— И ты не собирался использовать ее для предательства?

— Для предательства? — Инг прищурился. — Что ты хочешь этим сказать, несчастный червяк…

— Дай ему поиграть, Инг, — попросила Пера. — Джефф знает, что он делает.

Джеффу очень хотелось на это надеяться. Он надел головную ленту и включил игру.

…Он был крошечным объектом в облаке таких же крошечных объектов, сопротивляющихся неизбежным переменам. Сперва все выглядело приятным и вовсе не пугающим. Джефф решил, что может поиграть с этими объектами… с молекулами? Так он и поступил, надеясь, что овладение тонкостями игры позволит ему справиться с компьютером, создающим для него виртуальную реальность.

Он даже засмеялся, таким простым это казалось. Глупые маленькие молекулы, распадающиеся на атомы, а затем на субатомные частицы — или это он сам, растворялся, становился частью… чего?

«Норби, где ты?»

Осциллирующие вероятности? И это все, что есть на самом деле? Остальное — лишь лишь забавные названия, придуманные учеными, которым хотелось верить, что они понимают сущность Единого Поля.

Теория Единого Поля? Это экзаменационнный вопрос? Норби, почему ты не помогаешь мне сдать экзамен? Почему профессора считают, будто Единое Поле пространства-времени-материи-энергии доступно человеческому пониманию?

«Норби, я либо уничтожу это поле, либо растворюсь в нем. Здесь столько неопределенности! Это я собираюсь обуздать его, прекратить перемены, стать властелином вселенной… или само поле? Где я? Кто я?»

— Норби, помоги мне! — вслух выкрикнул он.

Внезапно он вернулся в человеческое измерение, словно вынырнув на поверхность из глубочайшего омута. Собственное тело казалось Джеффу странно нереальным. Рядом с ним стояло неизвестное существо, державшее в руке незнакомый предмет.

— Что с тобой стряслось, Джефф? Я изобретал эту игру не для того, чтобы люди превращались в психопатов.

Неизвестное существо оказалось человеком. Инг держал в руке соединительную ленту, сорванную с головы Джеффа. Единственная реальность находилась здесь, но юноша так и не приблизился к выполнению своей задачи.

— Ты выглядел совершенным лунатиком, — сказал Инг. — Поэтому я отключил тебя. Какой смысл выпускать меня из тюрьмы и взрывать дверь, если не знаешь, что делать дальше? Уверяю тебя, мое «Крошечное Путешествие» — всего лишь невинная забава…

— Подожди, — Джефф закрыл глаза. — Дай мне прийти в себя.

На самом деле ему хотелось расслабиться, хотя бы на несколько секунд, но на ум не приходило ни строчки из литании в честь дня летнего солнцестояния. Он мог думать только о Норби.

— Кто-то идет, — сообщила Пера.

В искореженном дверном проеме появились двое больших роботов-охранников. Один из них держал станнер.

— Вот такие дела, — вздохнул Инг. — Люка послала за мной погоню. Лучше бы я отдался на ее милость и привел ее сюда вместе с нами.

«Инг не боится, — подумал Джефф. — Либо охранники находятся в его власти, либо он не знает, на что они способны».

— Эти роботы функционируют неправильно, — сказала Пера. — Я отправлюсь к королеве и доложу ей…

Охранник со станнером схватил Перу, когда она пробегала мимо него. Та попыталась втянуть конечности в корпус, но большой робот был очень силен и удержал одну руку.

— Выходите в тоннель, ведущий к Главному Мозгу № 2, — произнес он глубоким, скрежещущим голосом, уже знакомым Джеффу. — Вы трое будете переведены в бессознательное состояние и заперты до завтрашнего дня.

— Что ты несешь, олух царя небесного? — взорвался Инг. — Где офицер Люка? Я требую, чтобы меня вернули в мою уютную камеру.

— Ты вмешиваешься. Ты будешь наказан, — охранник направил станнер на Джеффа. — Выходи в тоннель!

«Норби!»

— Быстрее! — рявкнул охранник, размахивая Перой, как сломанной игрушкой. Джефф видел, как Пера попыталась вырваться, включив свой антиграв, но подъемной силы не хватило, чтобы потащить робота за собой.

Если бы только у нее был гипердвигатель Норби и она могла ускользнуть в гиперпространство…

Другой охранник внезапно исчез.

— Что произошло? — завопил Инг. — Второй робот растворился в воздухе, и я знаю, что это не обычный фокус. Куда он пропал?

Робот со станнером начал сканировать комнату своими сенсорами, продолжая целиться в Джеффа и Инга. Затем он поднял Перу на уровень своей груди и спросил:

— Это сделала ты?

— Охранник, я не виновата в исчезновении твоего коллеги и была бы благодарна, если бы ты перестал выкручивать мне руку. Она может оторваться.

Робот заскрежетал, словно разъярившись, и отшвырнул Перу от себя. Она пролетела через всю комнату и врезалась в стену, но когда юноша побежал поднимать ее, выпрямилась как ни в чем не бывало.

— Я невредима, дорогой Джефф. Не волнуйся.

— Извини, что мне пришлось втянуть тебя в это.

Инг фыркнул.

— Лучше бы ты пожалел меня, Джефф! Сейчас я мог бы спокойно ужинать в своей камере.

— Возможно, это один из твоих фокусов, Инг, — заявила Пера, обвиняюще направив металлический палец в сторону придворного шута. — Ты без сомнения контролируешь этих охранников. Порочное и злобное существо…

Джефф уже собирался возразить ей, но тут уловил какое-то смутное движение наверху. Высокий потолок комнаты был погружен в полумрак. Заставив себя не смотреть туда, он подошел к Ингу.

— Нам нужно отвлечь внимание этого охранника, — прошептал он. — Сделай вид, будто ты в бешенстве.

— Что значит «сделай вид»? — заорал Инг. — Я и так в бешенстве. Я актер, идиоты вы несчастные! Мое дело — играть на сцене. Да, в моей карьере были неприятные моменты, но аплодисменты лучше, чем власть над людьми. Я никем не управляю, но сейчас мне очень хочется добраться до того, кто написал сценарий этой отвратительной пьесы, и задушить его голыми руками!

— Не кричи, Инг, — с укоризной произнес Джефф, надеясь, что это замечание приведет Инга в еще большую ярость.

— Разумеется, я кричу! Моя карьера безнадежно испорчена! Я не смогу выйти на сцену сегодня вечером, и Гарус сорвет все аплодисменты на церемонии закрытия ярмарки. Кроме того, мне говорят, что я должен целую ночь проторчать в пыльном тоннеле. Вот какую свинью ты мне подложил, Джефф Уэллс, — и это при том, что я теперь респектабельный иззианец, знаменитый придворный шут…

Джефф осторожно попятился от робота-охранника и потянул Инга за собой — как раз в тот момент, когда темный силуэт, висевший под потолком, упал с ужасным грохотом, напоминавшим раскат грома.

— Великие звезды! — Инг побледнел. — Мы могли погибнуть! Кто… ого, но это же другой робот-охранник!

— Он обгорел дочерна и покрыт вмятинами, — заметила Пера. — Очень хорошо, что он упал на голову тому, который держал станнер. У этих роботов-охранников маленькие мозги, причем расположенные только в голове, чтобы корпус мог служить передвижной камерой. Сейчас оба робота дезактивированы.

— Это меня радует, — пробормотал Инг. — Должен сказать, что хотя этот способ отключения сложного электронного оборудования выглядел грубовато, он все-таки сработал. Но каким образом?

Джефф поднял станнер охранника и склонился над почерневшей металлической грудой. Дверцы внутренних камер обоих охранников были слегка приоткрыты. Он постучал по обгоревшему металлу.

— Норби?

— Выпусти меня отсюда! — произнес раздраженный голос. — Я устал торчать в этом стазисном контейнере. Правда, теперь поле не работает, благодаря моему гениальному замыслу…

Пера устремилась к обгоревшему охраннику и изо всех сил потянула за сломанную дверцу. Створка со скрипом распахнулась. Норби выпрыгнул наружу и сразу же сжал руки Перы в ладонях; как догадался Джефф, это было эквивалентом поцелуя у роботов. Потом Норби осмотрел себя.

— Кажется, я невредим. Вот что такое точный расчет времени!

— Что еще за тонкий расчет? — поинтересовался Инг. — Ты мог убить нас вместе с роботом.

— Но не убил же! Понимаешь, Джефф, в стазисном поле мой гипердвигатель не работает, поэтому мне пришлось вернуться в прошлое и дезактивировать эту ходячую морозильную камеру.

— Как? — изумленно спросил Инг.

Робот посмотрел на Джеффа.

— Что здесь делает этот злодей и какое право он имеет спрашивать о моих методах самозащиты?

— Он не злодей, — ответил Джефф. — По крайней мере, я в этом совершенно уверен. Он даже помог мне попасть сюда.

Инг нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Спасибо за хороший отзыв, Джефф, но твой робот… он что, сумасшедший? Или он в самом деле умеет путешествовать во времени?

— Да.

— Кометные хвосты! Он мог что-то изменить в прошлом, и тогда вся моя огромная работа по созданию новых головизионных шоу пойдет прахом…

— Я ничего не менял, Джефф. Я вернулся в то время, когда планета формировалась из облаков разреженной материи, вращавшихся вокруг будущего иззианского солнца. Для робота-охранника это оказалось слишком тяжелым потрясением. Через несколько секунд он получил неисправимые повреждения и отключился. Тогда я переместился в наше время и спас вас!

— Ты удачно повредил другого охранника, — согласился Джефф. — Давай посмотрим, что у него внутри.

Пера настежь распахнула другую дверцу и потрясенно отступила назад.

— Это Ксинна! — воскликнул Инг, прикоснувшись к щеке девушки. — Она без сознания, хотя я не вижу внешних повреждений.

Темные волосы Ксинны выбились из-под заколки. Ее бледное, спокойное лицо казалось еще более прекрасным, чем раньше.

— Поскольку внутренность охранника представляет собой стазисный контейнер, то Ксинна должна была находиться без сознания с тех пор, как попала туда, — заметила Пера. — Скорее всего, она даже ничего не почувствовала.

— Надеюсь, мой маневр не причинил ей вреда, — сказал Норби. — Стазисное поле до некоторой степени предохраняет от ударов.

— Сюда снова кто-то идет, — как всегда, Пера первой услышала посторонний звук.

Двое людей вошли в комнату, перешагивая через остатки разбитой двери. Ринда остановилась; ее глаза расширились, когда она увидела Ксинну, лежавшую в контейнере робота-охранника. Гарус бегом устремился к своей возлюбленной.

— Дорогая, что они с тобой сделали!

— Это был Инг… — Голос Ксинны звучал чуть слышно, ее грудь тяжело вздымалась, словно ей не хватало воздуха. — Это сделал он!

— Она в обмороке, — воскликнул Гарус. — Вы чудовища!

Ринда властно подняла руку, сразу же став очень похожей на свою мать.

— Гарус, немедленно отнеси Ксинну в тронный зал, — распорядилась она. — Королеву необходимо поставить в известность о случившемся.

— Я могу вернуться в тюрьму? — жалобно спросил Инг. — Уверяю вас, принцесса, я не имею к этому никакого отношения.

— Разберемся, — коротко ответила Ринда. — Мы с Перой пойдем впереди. Джефф, ты следуй за нами.

— При всем моем уважении, принцесса, я должен оборонять наш тыл, — вежливо возразил Джефф. — Я возьму станнер охранника, а Норби пойдет рядом.

— Хорошо. Теперь пошли отсюда.

— Минутку, принцесса, — Норби неожиданно забрался в контейнер, из которого Гарус вынул бесчувственное тело Ксинны.

— Какие проблемы, Норби? — поинтересовался Инг. — Желаешь вернуться в материнское чрево?

Робот выпрыгнул наружу.

— Интересно, — пробормотал он. — Я пойду с тобой, Джефф, и если кто-нибудь впереди попытается обогнать Перу, я помчусь за ним на антиграве быстрее пули…

— О’кей, супер-робот, — сказал Джефф. — Я рад твоему возвращению. А теперь все идем в тронный зал, и помните: у меня есть станнер. Никаких фокусов.

— Это относится и к тебе, придворный шут, — добавила Ринда.

Глава 16

Злодей

— Ваше Величество… — начал Инг.

— При официальном обращении необходимо говорить «Ваше Королевское Величество», — поправил король Физвелл, настоявший на своем присутствии в тронном зале, несмотря на слабость после болезни. Физзи выглядел изможденным и осунувшимся, но его присутствие, казалось, успокаивало королеву.

Джефф устал и проголодался, но сцена, разворачивавшаяся перед его глазами, обладала суровой драматической красотой. В ярком свете тронного зала правительница Изза, ее супруг и дочь председательствовали на встрече обвиняемого с его обвинителями. Сумерки снаружи были подсвечены мягким сиянием фонарей в Палате Наказаний, где преступника ожидал бассейн плурфа.

Перед высокими тронами стоял Инг, пытавшийся выпутаться из неприятнейшей ситуации. Гарус и Ксинна стояли справа от него. Адмирал Йоно возвышался за его спиной на тот случай, если Инг попытается бежать, а Люка, Пера, Джефф, Блауф и Норби расположились справа. Робот прикоснулся к своему другу, вступив в телепатический контакт.

«Я обнаружил замки внутри обоих роботов-охранников».

«Я знаю, Норби».

«Откуда ты мог узнать?»

«Я догадался, что произошло на самом деле. Но сперва я хочу посмотреть, как поведет себя Инг на допросе».

Инг потер глаза и вздохнул.

— Я имел в виду «Величества», обращаясь к обоим царственным особам…

— Переходи к делу, — отрезала королева.

— Я невиновен. Целиком и полностью невиновен. Нет, я не отказываюсь от изобретения «Хитрых Шариков» и «Крошечного Путешествия», но игры предназначались лишь для удовольствия…

— Ты промыл мозги моим подданным, чтобы они устроили бунт в День Аффирмации.

— Нет, нет! Я не хочу революции. Я хочу работать с нынешним правительством. То есть, конечно, не с Иззианским Советом, а под вашим мудрым руководством, великая королева…

— Ты похитил Ксинну, — заявил Гарус. — Посмотри на нее — она еще не пришла в себя от стазиса!

— Скорее, от удара по стазисному контейнеру, — возразил Инг. — А тут я ни при чем.

— Придворный врач обследовал Ксинну, — сказала королева. — У нее не обнаружено сотрясения мозга и внутренних повреждений.

— Так или иначе, я не похищал ее, — с жаром продолжал Инг. — Я восхищался ее красотой, но предпочитал делать это на расстоянии. Я готов уступить ее Гарусу, который несомненно является организатором этого прискорбного похищения и перекладывает вину на меня. Это правда, Люка.

Люка радостно улыбнулась. Она поверила Ингу.

Гарус бросился вперед, прежде чем кто-либо успел остановить его. Он свалил Инга подсечкой, ухватил его за ноги и потащил во двор Палаты Наказаний.

— Я покажу тебе, какое наказание ждет того, кто унижает королевскую семью, разрушает иззианскую экономику и похищает чудеснейший цветок нашего королевства!

Послышался громкий всплеск. Гарус вернулся в тронный зал, отряхивая руки: он умудрился бросить Инга в плурф, не забрызгавшись при этом.

— Прошу прощения, — сказал Гарус, но в его голосе не чувствовалось раскаяния. — Я не мог ждать, пока вы объявите свою высочайшую волю. Я должен был сам наказать Инга.

Королева перехватила предупреждающий взгляд Джеффа и повернулась к Люке.

— Офицер Люка, арестуйте Гаруса и отведите его в тюрьму! — приказала она.

— Вы не можете так поступить! — воскликнул Гарус. — Сегодня мое последнее представление на ярмарке!

— Пожалуйста, не сажайте Гаруса в тюрьму, — попросила Ксинна. — Он всего лишь отомстил за меня. Ведь именно Инг приказал охраннику держать меня в заточении…

— Как ты об этом узнала? — спросила королева.

— Когда я находилась в стазисном контейнере, то на минуту пришла в себя. Инг открыл дверцу, рассмеялся и приказал роботу снова запереть меня. Теперь он наказан. Прошу вас, простите Гаруса! Мы обязательно должны выступить на церемонии закрытия ярмарки.

— Прежде чем кто-либо выйдет отсюда, Ваше Величество должны дать Норби лазерный нож, чтобы он перерезал кабель, позволяющий Главному Мозгу № 2 тайно программировать иззианскую компьютерную систему, — сказал Джефф. — Если этого не сделать, то завтра, когда Совет запросит имя законного правителя, компьютер назовет имя прямого потомка короля Орза.

— Но это же Гарус! — воскликнула Ринда. — О, я не хочу, чтобы он оказался злодеем!

— Чушь! — рявкнул Гарус. — Мы с отцом являемся единственными живыми потомками короля Орза, но по мужской линии. Тизз законная королева, так как она происходит от младшего брата Орза по женской линии.

Королева собиралась что-то сказать, но Джефф перебил ее:

— Я думаю, у первой жены Орза родилась девочка после их развода, и от нее пошла женская линия прямых наследниц короля. Это так, Ксинна?

Все повернулись к девушке, чья красота казалась такой же совершенной и судьбоносной, как красота Елены Троянской. Ксинна промолчала.

Юноша подошел к ней и потянулся к золотой застежке, удерживавшей ее волосы. Она отпрянула. Гарус преградил дорогу, размахивая кулаком перед лицом Джеффа.

— Не знаю, на что ты намекаешь, чужеземец, но моя дорогая Ксинна чиста и невинна… эй, что это?

Блауф проскользнула ему за спину. Длинные щупальца джилотки протянулись к золотой застежке с темно-зеленым самоцветом.

— Достань ее, Блауф! — крикнул Джефф.

Волосы Ксинны дождем рассыпались по плечам. Блауф бросила застежку Джеффу. Он вытащил золотую булавку.

— Этот заостренный предмет имеет едва заметный узор, выгравированный на его поверхности. На самом деле это ключ, врученный Другими первому правителю Изза. С помощью ключа можно управлять иззианской компьютерной системой.

— Ключ также подходит к замкам стазисных контейнеров в корпусах охранников, — добавил Норби. — Тот, у кого есть ключ, может отключать стазисное поле и управлять охранником изнутри. Мне с самого начала показалось странным, что разговаривал только один робот-охранник, и он же посмел выстрелить в человека. Но на самом деле это сделал не охранник, а другой человек, сидевший внутри. Вот вам и новая версия «троянского коня».

— Теперь ты держишь ответ перед законом, Ксинна, — произнесла королева. — Я считаю тебя виновной. Ты сговорилась с Ингом или с Гарусом?

— Ни с кем, — гордо ответила Ксинна. — Это была моя идея. Я замаскировалась под охранника самостоятельно, а не по указанию Инга. Историю о том, как он заглядывал внутрь, я просто выдумала. Я работала в одиночку и почти преуспела в разрушении вашей экономики и свержении вашей власти.

— Но почему ты это делала? Если бы я знала о твоей родословной, то с радостью приняла бы тебя в семью.

— Да, но могли бы вы уступить мне трон? — спросила Ксинна. — Я даже не знала, что прихожусь вам родственницей, пока не умерла бабушка, которая меня воспитывала. Она была дочерью первой жены Орза и к старости возненавидела его за то, что он отказался от трона. Она заставила меня дать клятву, что я постараюсь вернуть трон, и подарила мне ключ, украденный у Орза ее матерью.

— Почему ваша прабабушка не воспользовалась ключом?

— Ни она, ни моя бабушка не догадывались о его предназначении. Они считали ключ драгоценнной реликвией королевской семьи, но не имели представления о его истинной цели: подчинять иззианскую компьютерную систему мысленным приказам владельца. И только благодаря Гарусу я узнала, как им пользоваться.

— Значит, Гарус все же был заодно с тобой?

— Нет! Я говорю правду. Однажды, когда я гостила у Гаруса в Диколесье, то обнаружила замаскированный ход, ведущий к Главному Мозгу № 2. Там был странный замок, который я попыталась открыть булавкой от моей заколки. Булавка не только открыла замок, но и позволила мне включить Главный Мозг № 2, а потом и перепрограммировать его. Я никому об этом не говорила, даже Гарусу.

— О, Ксинна! — простонал Гарус.

— Извини, Гарус. Мне следовало поделиться с тобой секретом, но я поклялась своей бабушке…

— Ваше Величество, — Норби выступил вперед и неуклюже поклонился. — Если я возьму ключ, то уже сейчас смогу перепрограммировать Главный Мозг № 2 и исправить все неполадки в вашей компьютерной системе.

— Быть посему, — промолвила королева.

— А что будет со мной? — спросила Ксинна, опустив голову. — Бассейн плурфа и пожизненная ссылка?

Люка подбежала к дверям, ведущим во двор.

— Я не позволю тебе разделить купание в плурфе с моим возлюбленным Ингом! — С этими словами она выбежала наружу, поцеловала Инга, сидевшего в безутешной позе рядом с бассейном, и прыгнула в плурф.

Королева Изза захихикала. Потом ее смех перешел в оглушительный хохот, столь заразительный, что вскоре к ней присоединился король Физвелл, а затем Йоно и Ринда.

— Кажется, Инг Неблагодарный нашел себе достойную пару, — заметил Йоно, утирая глаза.

Королева Тизз спустилась с трона и подошла к распахнутым дверям, откуда потихоньку вползало удушливое зловоние.

— Инг, я прошу прощения за то, что ты подвергся несправедливому наказанию. Ты можешь оставаться придворным шутом так долго, как тебе заблагорассудится.

Помедлив, она добавила, зажав нос пальцами:

— Но только после того, как выветрится запах плурфа!

— Мы хотим получить полностью оплаченный медовый месяц, — заявил Инг. — Мы с Люкой собираемся пожениться.

— Ты получишь все, что пожелаешь, мой дорогой придворный шут.

Блауф помахала щупальцами.

— Мы не возражаем против запаха плурфа. Как предводительница джилотов, я объявляю, что Инг и Люка могут провести медовый месяц на моем острове.

Королева плотно закрыла двери во двор Палаты Наказаний и вернулась к трону.

— Ксинна, мне бы следовало примерно наказать тебя. И не за покушение на мой трон, а за дестабилизацию социальных и экономических основ нашего общества. Думаю, даже если Норби исправит компьютер, проблема останется. Многие граждане по-прежнему будут ожидать перемен.

— Ксинна! — Гарус протянул к ней руки. — Прошу тебя, не настаивай на этих переменах. Я не хочу быть супругом королевы Изза. И вообще — зачем стремиться к власти, обладая таким талантом в шоу-бизнесе?

Ксинна взяла его за руку и взглянула на королеву. Гарус смотрел только на нее.

— Давай вернемся в Иззхолл и выступим на церемонии закрытия ярмарки. Может быть, ради такого случая королева отпустит тебя на поруки. Если потом тебя накажут погружением в плурф, я присоединюсь к тебе, а Блауф подыщет нам джилотский островок, где не будет Инга и Люки.

Королева Тизз издала смешок.

— Отправляйся на ярмарку, Ксинна. Я отдаю тебе Гаруса на вечные поруки, без предварительного испытания плурфом, но с обязательным условием, что Норби отдаст мне ключ сразу же после того, как разберется с Главными Мозгами.

— Я люблю тебя, Ксинна, — проблеял Гарус. — Рискнешь ли ты выйти за меня замуж?

Девушка кивнула, и все зааплодировали. Не дожидаясь разрешения королевы, оба выбежали из тронного зала.

— Очень трогательно, — сказал Йоно. — Но как насчет потребности в переменах? Это не вызовет затруднений?

— Нет, если Иззианский Совет станет первым иззианским парламентом, — ответила Ринда. — Книги по земной истории многому научили меня. Думаю, членам Совета пора заняться тяжелой работой по управлению королевством. А мама, наконец, получит давно желанный отдых.

— Ваше Величество останется королевой, царственным средоточием иззианской жизни, — добавил Йоно. — Так уже не раз бывало на Земле в прошлом, и результаты оказывались очень хорошими.

— Символическая фигура, — проворчала королева.

— Гораздо больше, — возразил Йоно. — Вы будете делиться своей мудростью и опытом…

— Но не командовать, — перебил Физвелл. — Подумай об этом, дорогая. Мы с тобой будем следить за важнейшими государственными делами, но ты сможешь не беспокоиться о нудных мелочах. Впервые в жизни мы сможем как следует отдохнуть и повеселиться.

Королева задумчиво провела пальцем по подбородку.

— А когда правительство подвергнется критике, вина за упущения ляжет на Иззианский Совет? Да, пожалуй, мне это понравится. Норби, займись компьютерами. Остальных гостей из Земной Федерации я приглашаю присоединиться к королевской семье за праздничным ужином.

— Слушаюсь, мэм, — сказал Норби. — После того, как мы с Перой отнесем Инга и Люку на остров Блауф.

— Искупайся в океане на обратном пути, — попросил Джефф. — Я не хочу, чтобы к тебе прилип запах придворного шута.

Глава 17

Конец отпуска

«Гордость» стартовала с Изза, пересекла линии воздушного движения со скоростью, которая несомненно привлекла бы внимание Люки, если бы та оказалась поблизости, и вскоре покинула орбиту планеты. Задние глаза Норби приоткрылись, как будто он проверял, не закружилась ли голова у его пассажиров.

— Кстати, мы с Перой проверили данные о ветрянке в медицинском банке данных компьютера, — сообщил он. — У вас обоих имеется прививка от этой болезни.

— Спасибо, Норби. Теперь мы с Джеффом можем спокойно вернуться в Космическое Командование, — адмирал потер свою голую верхнюю губу. — Мне не хватает моих усов.

— Без них вы выглядите солиднее, — заметил Норби.

— Готов признать, они немного мешали, когда я целовал новобрачную. Все-таки Ксинна — выдающаяся женщина. Когда королева публично объявила ее и Гаруса своими ближайшими родственниками, я чуть было не прослезился.

— Мне больше понравилась другая свадьба, хотя мы видели ее только по головизору, — сказал Джефф. — Блауф была прекрасной свидетельницей и даже не поморщилась, хотя стояла с подветренной стороны от Инга.

— Я буду скучать по иззианцам, — вздохнул Йоно. — Даже по королеве. Теперь, когда на Иззе установилась парламентская демократия, она стала гораздо более уравновешенной особой. Вчера вечером мы с ней играли в «Крошечное Путешествие», и она придумала остроумный способ обращения с кварками.

Юноша улыбнулся.

— Знаете, адмирал, когда я играл в «Крошечное Путешествие», то так углубился в виртуальную реальность микровселенной, что мне показалось, будто я смогу изменить реальную вселенную, если как следует постараюсь. Понимаете, если все вокруг неопределенно, если мы являемся всего лишь вероятностными флуктуациями, которые могут существовать или не существовать…

— Я существую! — сердито заявил Йоно. — И Космическое Командование тоже. Перемены во Вселенной могут быть неизбежными, но…

— Да, адмирал, — согласился Норби. — Думаю, в Космическом Командовании должны произойти перемены. Сделайте его более демократичным, чтобы даже самый младший кадет имел право голоса.

— Никогда, пока я жив! — Йоно осекся и задумался. — Ладно, я подумаю об этом. А вы тем временем помните, что каждый кадет должен сдать все экзамены, чтобы получить диплом. Ты никогда этого не сделаешь, Джефф, если будешь забивать себе голову вероятностными флуктуациями вместо изучения Теории Единого Поля.

— Да, сэр.

— Единственно важная цель Вселенной заключается в том, что она растит разумных существ, которые, в наилучших своих проявлениях, стремятся к знаниям, мудрости и состраданию…

— Вы забыли упомянуть о гениальных роботах, адмирал.

— Не забывайтесь, кадет Норби!

— Человечество изобрело еще одну замечательную вещь, — заметил Джефф.

— В самом деле? Какую же?

— Развлечения!

— Ура придворному шуту! — радостно воскликнул Норби, и корабль нырнул в гиперпространство.

Примечания

1

Станнер — парализатор.

2

Бигль — английская порода малых охотничьих собак с висячими ушами.

3

Пера — уменьшительное от англ. слова «воспринимать».

4

В оригинале игра слов. Shooting по-английски означает «стрельба», а также «съемки фильма».

5

Милый папочка (фр.).

6

См.: «Норби — маг и волшебник». — Прим. автора.

7

См.: «Норби и ожерелье королевы». — Прим. автора.

8

См.: «Норби спускается на Землю». — Прим. автора.

9

Человек умелый (лат.).

10

Человек разумный (лат.).

11

См.: «Норби и пропавшая принцесса». — Прим. автора.

12

Джемианские драконицы размножаются почкованием — см.: «Норби — маг и волшебник». — Прим. автора.

13

См.: «Норби и захватчики». — Прим. автора.

14

См.: «Норби — маг и волшебник». — Прим. автора.

15

См.: «Норби и пропавшая принцесса». — Прим. автора.

16

Я? (фр.)

Content

ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА
Том 47

Айзек АЗИМОВ Норби (сборник)

Норби — необыкновенный робот

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Норби — маг и волшебник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Норби и пропавшая принцесса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Норби и захватчики

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Норби и ожерелье королевы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Норби ищет злодея

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Норби спускается на Землю

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Норби и великое приключение адмирала Йоно

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Норби и Старейшая Драконица

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Норби и придворный шут

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания