А. Дж. Риддл

Геном

A. G. Riddle

GENOME

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

© A. G. Riddle, 2017

Школа перевода В. Баканова, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2020

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

А. Дж. Риддл родился и вырос в Северной Каролине. Десять лет он создавал и развивал различные интернет-компании. Но главной его страстью всегда была художественная литература, и ей он сейчас посвящает все свое время.

Его дебютный роман «Ген Атлантиды», первая книга в трилогии «Происхождение Тайны», был переведен на 20 языков и продан тиражом более трех миллионов экземпляров по всему миру.

Роман «Пандемия» посвящен команде исследователей, борющихся со вспышкой болезни, которая может изменить человеческую расу. История получает продолжение во второй книге.

* * *

Каждый, кто любит хороший технотриллер, оценит «Ген Атлантиды».

Serious Reading

«Ген Атлантиды», безусловно, захватывающее начало трилогии. Могу рекомендовать его всем, кто ценит быстро развивающийся научно-фантастический сюжет и немного адреналина.

Quick Book Reviews

Мифология и научная фантастика объединяются, чтобы создать захватывающий триллер, который заставит вас гадать, кто на чьей стороне, какие секреты были похоронены подо льдами Антарктиды и кто тут на самом деле «хорошие парни».

Fantasy-faction.com

Несколько слов о фактах и вымысле

«Геном» содержит в себе и факты, и вымысел. Если хотите узнать, что в романе правда, а что вымысел, после чтения зайдите на веб-сайт agriddle.com.

Благодарю за чтение.

Джерри – А. Дж. Риддл

Пролог

17 июля 1941 года

Семья Аделин уезжала из Берлина под покровом ночи. Отец сказал ей, что они едут в отпуск, но девочка чуяла неладное. Родители заметно нервничали. Для отпуска мама сложила в чемоданы слишком много лишнего – милые сердцу безделушки, какие-то бумаги из сейфа.

Два дня и три ночи они не вылезали из поезда, обедали в вагоне-ресторане. После полудня родители играли в карты. Отец читал вслух любимую книгу Аделин – «Приключения Алисы в Стране чудес». Вагоны были до отказа забиты пассажирами – в основном военными и конторскими служащими. Лишь немногие везли с собой семьи. Все взрослые нервничали не меньше родителей Аделин.

Поезд то и дело обыскивали. Люди в мундирах с каменными лицами требовали предъявить документы. Мама Аделин буквально застывала, затаив дыхание, папино выражение лица было под стать проверяющим.

На каждом вокзале Франции с крыши свисал флаг со свастикой, на платформах толпились солдаты. Обыски становились все продолжительнее, расспросы – все настойчивее.

На испанской границе отец удивил Аделин, предъявив военным бумагу и заявив:

– Я произвожу исследования в целях оздоровления рейха.

Офицер СС внимательно изучил документ, затем подозрительно взглянул на Аделин и ее мать.

– Тогда почему вы взяли с собой жену и ребенка?

– Жена – моя ассистентка, а дочери всего пять лет.

– Я не спрашивал, сколько ей лет, я спрашивал, почему она с вами?

– С нами она вынужденно. Ее нельзя оставить в Берлине одну, а найти няню нам не удалось.

Офицера ответ не убедил.

Отец Аделин вздохнул:

– Оберштурмфюрер, если вы желаете отвезти мою дочь обратно в Берлин и пронянчиться с ней целый месяц до моего возвращения, – милости прошу. Вы окажете мне неоценимую услугу.

У Аделин против воли выступили слезы. Девочка отвернулась, чтобы никто не заметил.

Офицер хмыкнул. Последовали громкие шлепки. Аделин поняла – в их паспорта ставили штампы.

Когда поезд снова тронулся, мать с облегчением вздохнула. Отец придвинулся к дочери, заключил ее в объятия. Касаясь губами ушей Аделин, прошептал:

– Я выдумал эту историю, чтобы избавиться от нехорошего человека. Все наше путешествие затеяно ради тебя одной, милая. Сама увидишь.

Отец постарался успокоить ее, читая «Сказки братьев Гримм», «Белоснежку», «Золушку».

В Испании поезд обыскивали уже не так часто. В конце концов, в небольшом городке Сантильяна-дель-Мар, в нескольких километрах от северного побережья, родители и девочка сошли с поезда. На городской площади они повстречались с группой мужчин, которые, по словам отца, были его помощниками. Вместе с ними они покинули город, доехали до какой-то пещеры и у входа в нее устроили привал.

Отец сказал, что пещера называется Альтамира и там хранится некое сообщение; и он, и его спутники практически из нее не вылезали, появляясь только, чтобы поесть, поспать или сходить по нужде.

Семья провела в лагере целую неделю, однажды рано утром, еще до рассвета, отец разбудил Аделин. Мать спала рядом в палатке, которую они делили на троих.

– Тихо, любовь моя, – прошептал отец.

Он провел девочку через лагерь мимо своих помощников, варящих кофе на костре. Отец освещал путь электрическим фонарем.

У входа в пещеру он остановился и пошевелил бровями.

– Готова?

Аделин в восторге закивала головой.

Однако пещера оказалась не такой, какой она ее себе представляла. Сначала проход был широким, с высоким потолком, потом вдруг резко сжался, заставляя отца низко нагибаться и подчас даже вставать на четвереньки. Коридор ветвился в неожиданных местах, как корни гигантского дерева. Однако отец шел вперед уверенно, как будто следовал отпечатавшейся в памяти карте. Аделин воображала себя Алисой, спускающейся в кроличью нору. Как если бы она вдруг стала большой, а мир вокруг съежился, тесня ее со всех сторон.

Отец остановился и посветил фонарем на стену. Аделин ахнула. Стена была покрыта красными отпечатками ладоней. Некоторые отпечатки представляли собой всего лишь силуэт, словно художник приложил руку к стене и побрызгал сверху краской.

– Это и есть оставленное нам сообщение, – прошептал отец. – Нам говорят: мы жили здесь до вас, наши мысли не отличаются от ваших, вы пришли в нужное место.

Аделин хотела прикоснуться к стенке, но отец перехватил ее руку.

– Не трогай! Рисунок легко повредить. Пойдем, это еще не все.

Через несколько минут он присел на корточки, приблизив свое лицо к лицу девочки.

– Смотри.

И направил фонарь на потолок, осветив рисунок стаи темно-красных животных размером с корову, с заросшими густой шерстью спинами и ногами.

Аделин лишилась дара речи. Она самозабвенно бродила под потолком, жадно разглядывая картину. Животные были хорошо прорисованы, покатые своды пещеры придавали некоторым из них объемность. Отец отступил назад, провел лучом по потолку, отчего некоторые изображения скрылись в темноте, – эффект был такой, словно стадо пришло в движение.

– Кто это такие? – спросила Аделин.

– Степные зубры.

Такое название Аделин слышала впервые.

– Они все умерли, – добавил отец. – Давным-давно. Если каждая особь вида мертва, что это означает?

Аделин покачала головой.

– Это означает, что вымер весь вид. Такова суть еще одного сообщения. Догадываешься, какого?

Девочка немного подумала.

– Что жители пещеры охотились на зубров?

– Правильно. Но не только. Эти люди жили в давние-предавние времена. Если соединить все вместе, получается, что художник хотел передать нам: мы жили здесь, наши мысли не отличаются от ваших, но это было очень, очень давно.

Отец повел Аделин в глубь пещеры, к еще одному наскальному рисунку. Он изображал одинокую самку оленя с величественной осанкой.

– Красивая, правда? – прошептал отец.

Девочка кивнула.

– Ты в два раза красивее.

Пройдя еще несколько метров, они остановились у небольшой ниши с ископаемыми костями. Рядом стояли металлические коробки.

Отец открыл одну из них. Внутри лежали продолговатые кости, в следующей – осколки черепа.

– Это кости того самого художника? – спросила Аделин.

– Может быть. Или кого-то, как он. Но эти останки значат куда больше. Они – часть очень серьезного послания, отправленного из далеких времен в надежде, что, когда мы будем готовы, мы их изучим и все поймем.

Девочка насупила бровки. Отец заметил ее недоумение.

– Эти кости – как хлебные крошки, оставленные Гензелем и Гретель.

Аделин хорошо помнила эту сказку. Во время великого голода родители Гензеля и Гретель испугались смерти. Они отвели своих двух детей в лес и оставили там, чтобы избавиться от лишних ртов. Но Гензель и Гретель на ходу бросали хлебные крошки, чтобы потом найти дорогу домой. К ужасу детей, волки съели крошки, отчего брат и сестра заблудились в непролазной чаще.

Аделин не могла взять в толк, что общего было между сказкой и костями из пещеры.

– Папа, а куда ведут эти хлебные крошки?

– К истине. Однажды мы обнаружим все кости, похожие на эти. Они укажут дорогу, как крошки указывали ее Гензель и Гретель, и мы наконец поймем, как мы стали такими, как есть… и кем станем потом.

Отец присел и заглянул девочке в глаза.

– Кости – это части головоломки, их оставили нам до тех времен, когда мы сумеем сложить все кусочки в единую картину, и наши технологии помогут разгадать загадку. На свете нет ничего важнее этого открытия. Осталось найти недостающие части. Ну как? Ты мне поможешь?

Аделин кивнула.

– Рано или поздно мы их найдем. К сожалению, сейчас мир напоминает дремучий лес из сказки о Гензеле и Гретель. Волков ты уже видела.

Девочка собрала брови в гармошку.

Отец улыбнулся:

– Я имел в виду злого дядю в поезде. – Он заправил прядь волос за ухо дочери. – Но они тебя не достанут. Когда мама проснется, она увезет тебя в город на берегу моря. Оттуда вы поплывете в другой морской город, очень далекий.

Отец взял Аделин за плечи.

– Вернетесь, когда опасность минует.

– Ты поедешь с нами?

Мужчина промолчал.

Девочка затрясла головой.

Отец обнял ее.

– Я не могу.

– Почему, папа?

– Мне нужно работать. Если откажусь, меня найдут хоть на краю света. Вернусь в Берлин, спрячу находку, подожду до лучших времен. Вы с мамой вернетесь, когда мир перестанет напоминать дремучий лес. И мы отправимся на поиски остальных хлебных крошек. Все вместе.

Глава 1

Доктора Пейтон Шоу разбудили крики. В метре от кровати гудел комнатный обогреватель, однако в маленькой каюте по-прежнему стоял ледяной холод.

За закрытой дверью крики сменились оживленной перепалкой. Пейтон слышала лишь обрывки фраз.

– Геномы не совпадают…

– Определенно не неандерталец…

– Новый человеческий вид…

В каюте имелось всего одно окно из толстого прессованного стекла, оно выходило в грузовой трюм корабля. Напоминающее гигантскую пещеру пространство было превращено в научно-исследовательскую лабораторию экспедиции, в которой ни на минуту не затихала лихорадочная деятельность. В каюту просачивался белый свет флуоресцентных ламп, напоминающий лондонскую улицу в туманный вечер. Пейтон хотелось выйти наружу и выяснить, о чем шел спор, но она слишком устала от последнего погружения в затонувшую подводную лодку. Женщина попросту лежала и слушала, бесцельно шаря глазами по стенам, покрытым фотоснимками костей и мертвых тел, как в кабинете криминалистической экспертизы.

Пейтон привыкла к полевым исследованиям и бытовым неудобствам. Она всю жизнь расследовала вспышки заболеваний в горячих точках планеты. Самую трудную загадку подбросила пандемия вируса Х1, опустошившая мир в прошлом месяце. Умерли тридцать миллионов человек, включая многих коллег Пейтон по Центру контроля и профилактики заболеваний и обучаемых ею интернов Службы сбора эпидемиологических данных. С потерей трудно было примириться, особенно после того, как стала известна правда о смертельном явлении.

Отслеживая первоисточник пандемии, Пейтон установила, что вспышка заболевания была вызвана актом биотерроризма. Юрий Пащенко и орден «Китион» выпустили патоген с единственной целью – предложить лекарство от него же. Однако препарат был с «двойным дном», он не только уничтожал патоген, но и содержал в себе наноэлементы, технологию под кодовым названием «Rapture».

О «Rapture» мало кто что знал, кроме того, что эта технология являлась компонентом более крупного устройства – «Зеркала». В соединении с двумя другими техническими новшествами – «Rook» и «Rendition», «Rapture» и «Зеркало» позволили бы Юрию взять под свой контроль любого обитателя планеты.

Не успев прийти в себя от потери миллионов граждан во время пандемии, правительства всех стран мира теперь отчаянно пытались предотвратить появление «Зеркала». «Китион» искали повсюду, однако зацепиться было почти не за что. Поиски пока ни к чему не привели.

Мать Пейтон, Лин Шоу, предложила идти другим путем. Единственным способом остановить Юрия она считала разработку проекта, который составил бы конкуренцию «Китиону». Научные данные для него находились на борту подводной лодки «Китиона» «Бигль», потопленной Юрием тридцать лет назад. Лин в свое время поработала на «Бигле» и знала судно лучше любого из ныне здравствующих. Она считала, что данные и образцы на борту субмарины откроют доступ к коду, спрятанному в геноме человека, который позволит переписать историю человечества.

Многие относились к утверждениям Лин с большим сомнением, и на то имелись веские причины: до недавних пор она сама состояла в «Китионе». К тому же говорила загадками и скрывала то, что ей было известно. Однако Пейтон обещания матери было достаточно. Если обнаруженные на «Бигле» сведения помогут остановить Юрия и «Зеркало», доктор была готова искать их хоть на краю света. Так, впрочем, и вышло.

Две недели назад Пейтон с матерью поднялись на борт российского ледокола «Арктика» и отправились к Северному полярному кругу. На четвертый день путешествия все собрались на верхней палубе, наблюдая, как солнце в последний раз опускается за горизонт. После этого предстояло работать в кромешной круглосуточной темноте, как если бы корабль выпал из времени и оказался в другом измерении, где планетарные законы не имели силы. Единственным естественным источником света служило северное сияние, отчего окружающий мир еще больше напоминал другую планету. Пейтон вспомнила, как увидела эти фосфоресцирующие зеленые, синие и оранжевые полосы три недели назад на Шетландских островах. Там она воссоединилась с отцом и впервые за последние тринадцать лет провела немного времени наедине с Дезмондом. Теперь казалось, что все это происходило в другой жизни. Или во сне. Хорошем сне.

Ученые на борту «Арктики» изо всех сил стремились остановить «Китион» и совершить научный прорыв исторического масштаба. Пейтон разделяла их желание, однако хотела неизмеримо большего. Юрий и «Китион» забрали у нее отца, брата, Дезмонда. Отца они убили, Дезмонда похитили. Лодка «Бигль» служила ключом к срыву планов «Китиона» и одновременно – средством к возвращению Дезмонда. Мать заверила, что они его найдут.

Пейтон повернулась на бок и посмотрела на самую длинную стену каюты, до половины закрытую схемой подводной лодки. Участки, которые они уже осмотрели, были выделены другим цветом, но, хотя они составляли перечень всего найденного вот уже десять дней, больше половины громадной ядерной подлодки оставалась неисследованной.

Под схемой стояла старая кофеварка. Пейтон отчаянно хотелось выпить чашку кофе, но она не решалась включить шумный агрегат. Мать лежала на второй кровати каюты всего в паре метров и крепко спала. В последнее время Лин почти не отдыхала и другим не давала.

Пейтон отбросила одеяло, натянула толстый свитер, надела брюки и сунула в карман маленькое стеклянное сердечко – единственный личный предмет, который она захватила с собой из Атланты, все, что осталось от Дезмонда. Она повсюду носила его с собой как напоминание о том, ради чего сюда приехала и вкалывала, не жалея себя.

Пейтон потихоньку открыла дверь и вышла в трюм, прищурившись на минуту от яркого света. Прямо за дверями каюты тянулся ряд рабочих мест с компьютерами. Десятки технических работников смотрели на большие экраны, печатали, потягивали кофе. Над ними нависали пятеро ученых-исследователей, тыча пальцами в изображения.

– Дивергенция, возможно, произошла еще до АМГ[1].

– Либо ограниченная популяция, например, floresien sis[2].

– Можно назвать его Homo beagalis[3]…

– Леди и джентльмены, мы ничего и никак не будем называть. Это – экземпляр № 1644, так его обозначили ученые на «Бигле», и пока что это имя за ним и останется.

Пейтон узнала говорящего по голосу – доктор Найджел Грин, эксперт по эволюционной биологии, глава группы, анализирующей поднятые с «Бигля» образцы.

Доктор обернулся на эхо шагов, отражающееся от металлического пола, и, увидев Пейтон, сразу заулыбался.

– Вы шумите так, словно выиграли Суперкубок[4], – сказала она.

Ученый-британец склонил голову набок.

– А что это?

– Проехали. – Пейтон кивнула на экраны. – Нашли что-нибудь?

Ученый приподнял брови.

– Воистину.

Найджел с важным видом распорядился, чтобы остальные «продолжали работу», и слегка коснулся спины Пейтон, направляя ее к незанятому месту. Он говорил полушепотом, словно рассказывал страшную тайну.

– Мы только что получили из «Рубикона» первый набор данных. Все образцы из группы экземпляров номер один принадлежат вымершим видам – как и предсказывала ваша мама. – Найджел склонился над компьютером и вывел на экран изображение продолговатой кости в металлическом футляре. – Мы предположили, что экземпляр № 1642 – бедренная кость особи одного из видов семейства псовых. И не ошиблись.

Появилось изображение животного, напоминающего крупного волка.

– Волк ужасный. Жил в Северной Америке, в период со 125 000 лет до 10 000 лет назад. Лучшие окаменелости найдены в окрестностях Лос-Анджелеса в асфальтовой яме на ранчо Ла-Брея. – Найджел рассмотрел визуализацию. – Могучая зверюга. Представь себе волка весом в 70 килограмм с мощной головой и челюстями. Вымер вместе с мегафауной плейстоцена к концу последнего оледенения. Так мы, по крайней мере, считали раньше.

Ученый вывел на экран график, в котором Пейтон узнала тест на датирование по углероду.

– Возраст экземпляра, поднятого с «Бигля», примерно 9500 лет, – сказал он. – А это означает, что данное животное разгуливало по земле через 800 лет после рождения последнего известного нам ужасного волка. Хронику существования вида придется переписывать заново.

Найджел пошевелил мышью.

– Но это еще не все.

Появилось изображение четырех реберных костей.

– Догадываешься?

Пейтон тяжело вздохнула. Она умирала по чашке кофе.

Доктор сама попросила Найджела и его группу держать ее в курсе своих открытий. Палеонтология не относилась к области ее знаний, но натура требовала от Пейтон погружения в работу с головой и естественного любопытства ко всему, связанному с наукой. В глубине души она надеялась: чем больше она узнает о секретах подводной лодки, тем больше у нее будет шансов остановить Юрия и вернуть Дезмонда. Доктор шестым чувством уловила, что у Найджела есть свой личный резон рассказывать ей о находках, хотя и не догадывалась, какой именно.

– Очевидно, тоже кости вымершего вида?

– Ха! Да, конечно, но какого?

– Понятия не имею.

– Ты серьезно?

– Найджел, я эпидемиолог. Для меня главное, чтобы не вымерли мы сами.

Отповедь ничуть не умалила воодушевления ученого.

– Ты права. Это окаменелости американского льва.

Пейтон и об этом виде никогда не слышала. Она опять мысленно спросила себя, к чему клонит Найджел.

На экране появилась визуализация. Лев на картинке, в глазах Пейтон, был совершенно похож на африканского, только намного крупнее.

Найджел заговорил тоном эксперта «Нэшнл джиографик», читающего лекцию исключительно для Пейтон.

– Американский лев появился примерно 340 000 лет назад. Мы считаем, что он произошел от евразийского пещерного льва и проник через Берингов пролив в Северную Америку, где произошла еще одна дивергенция. Гигант, один из самых крупных в семействе кошачьих за всю его историю, он на 25 процентов больше африканского льва.

Найджел убрал картинку и повернулся к Пейтон:

– Подобно ужасному волку и другим крупным млекопитающим, американский лев вымер на исходе плейстоцена. До настоящего времени самая молодая окаменелость датировалась 11 355 годами. Или так мы считали. Однако эти кости намного моложе; им, как и ужасному волку, около 9500 лет. Мы подозреваем, что они извлечены из одного места – асфальтовых ям на ранчо Ла-Брея, самого плодовитого источника окаменелостей американского льва.

Найджел на минуту замолчал.

– Все вместе, эти окаменелости подсказывают, что кто-то очень интересовался вымиранием видов в Четвертичном периоде.

Пейтон заморгала, потеряв нить рассуждений.

– Ну-у, большинство крупных животных вымерли к концу последнего ледникового периода. Почему – одна из величайших научных загадок. По крайней мере, для меня как эволюционного биолога. – Найджел развел руками. – Представь себе, каким мир был примерно 12 000 лет назад. Землю населяли гиганты: мастодонты, саблезубые кошки, гигантские кондоры, ленивцы мегатерии, саблезубые лососи. В то время, когда люди закладывали город Иерихон, чудовищных размеров звери еще бродили по земле, летали в небе и плавали в океанах. Некоторые существовали намного дольше нас – десятки миллионов лет. Потом буквально за одно мгновение на шкале эволюции они исчезают.

Найджел сделал многозначительную паузу.

– Ученые годами ломали головы – почему? Не этим ли вопросом занимались на борту «Бигля»? Может быть, они нашли причину вымирания видов в четвертичном периоде?

Пейтон неуверенно поерзала в кресле.

– Трудно сказать, Найджел.

– Потому что тебе не говорят?

Лин предпочитала держать команду исследователей в неведении. Пейтон она рассказывала чуть больше, но ненамного. Сказала лишь, что ученые на «Бигле» испытывали революционную гипотезу так называемой «второй эволюционной теории», способную радикальным образом изменить представления о сущности человека. Еще не осознав причину, Лин решила не делиться этой информацией с Найджелом и другими учеными.

До Пейтон наконец дошло, с какой целью Найджел устроил свою лекцию. Он горел желанием узнать, что ей рассказала Лин, чем конкретно занимались исследователи на «Бигле». Это ставило Пейтон в дурацкое положение. Пора поговорить с мамой по душам.

– Больше ничего, Найджел?

Коротышка-биолог вернулся к компьютеру и вывел на экран фотографию небольшого человеческого черепа.

– Вот, оставил на сладкое. Нам удалось взять образец ДНК из зуба. Череп человеческий, но геном не совпадает с нашим.

– Геном у всех разный.

– Верно. Но у каждого вида и подвида имеется свое… лекало, если угодно. Наш геном на 98,8 % совпадает с геномом шимпанзе. Каждый человек и шимпанзе имеют в своей последовательности неодинаковые величины, однако каркас тот же самый – двадцать три хромосомы. Неандертальцы к нам еще ближе, их геном совпадает с нашим на 99,5 %.

Найджел указал на картинку с черепом.

– А этот загадочный человек нам еще больше родня – совпадение на 99,6 %. Невероятно. Такого генома мы еще не видели. Этот господин умер около 9000 лет назад. Он, пожалуй, наш самый ближний предок или двоюродный брат. Мы пока не знаем, произошел ли он от семейного древа человека до нашего выделения в отдельный вид или после.

Найджел внимательно посмотрел на фото.

– Мы предполагаем, что череп был обнаружен в том же самом месте, где нашли льва и волка. – Ученый бросил взгляд на каюту, которую Пейтон делила с матерью. – Было бы чрезвычайно полезно узнать, что вы нашли в рабочих каютах на подводной лодке. Какие-нибудь записки, связанные с костями? Карту места, где их обнаружили?

– Это не в моей власти, Найджел.

– Согласен. Но она к тебе прислушивается. Ясно, что последние тридцать лет эти кости пролежали на «Бигле», однако неизвестно ни когда их подобрали, ни что еще было обнаружено. Без контекста мы не сможем разобраться, с чем имеем дело.

Пейтон покачала головой.

– Ну, пожалуйста. Это жизненно важно. Я не уверен, что ты до конца понимаешь всю серьезность этого открытия. Мы буквально переписываем историю заново.

Резкий голос заставил Пейтон вздрогнуть.

– Мы не переписываем историю.

Лин Шоу стояла от них меньше чем в метре. Лицо ее осунулось, но тон не выдавал усталости. Лин подошла ближе, посмотрела на снимок черепа и тут же отвела взгляд, словно не нашла в нем ничего интересного.

– История не меняется, доктор Грин. Ее лишь забывают, а потом открывают заново. В данном случае мы всего лишь восстанавливаем то, что заново открыла отважная команда «Бигля».

– Что именно?

– Вы поймете, когда мы соберем все части. И нам пора поднять наверх новую порцию находок. Распорядитесь, чтобы русские подготовили к погружению батискаф.

Найджел посмотрел на часы.

– С последнего погружения прошло всего шесть часов.

– И что?

– Команда устала…

– О боевом духе экипажа я позабочусь сама. Выполняйте, доктор Грин.

Ученый опустил глаза в пол.

– Есть, мэм.

Повернувшись к Пейтон, Лин спросила:

– Кофе?

* * *

В каюте Лин включила старую кофеварку.

– Он задает вопросы, мам.

Лин провела пальцем вдоль по схеме «Бигля», словно мысленно двигалась по затопленной подводной лодке и решая, какую секцию осматривать на этот раз.

– Что ты им скажешь?

– Ничего, – прошептала Лин, не отрываясь от карты.

– Их интересует, что там внизу. Зачем проводились эти эксперименты. И, если честно, меня это тоже интересует. – Пейтон выглянула из окна на случай, если кто-нибудь стоял за ним и подслушивал. – Этот код в геноме человека – что он такое? За что он отвечает? Каким образом сможет он помешать «Китиону»?

Лин избегала смотреть в глаза.

– Ты мне доверяешь?

– Да. – Пейтон на мгновение замолчала. – А вот ты, похоже, не всем доверяешь.

– Ты заблуждаешься.

– В чем?

– Я не только не всем – я никому не доверяю. Единственный человек, кому я могу верить, стоит прямо передо мной.

Глава 2

Дезмонду было противно сидеть в тюрьме, но следовало признать – устроена она была со знанием дела. «Камера заключения» представляла собой дворик под открытым небом, окруженный высокой электрической изгородью. Внутри – утрамбованная земля с клочками травы. В трех метрах от первой ограды – еще одна электрическая изгородь. Охранники делали обход каждые два часа, в остальное время за пленником следили камеры наблюдения на столбах. Над головой качались огромные масксети, раскрашенные под тропическую растительность, они прикрывали от жаркого в этой части Тихого океана солнца и, главное, скрывали Дезмонда от нацеленных на поиск «Китиона» и его самого спутников.

Дезмонд растянулся на лежанке посредине огороженной площадки, стараясь отогнать мысли о Пейтон. Не тут-то было. Между ними осталось слишком много недосказанного. Тревога не отпускала. Он был готов отказаться от дальнейших контактов с Пейтон, лишь бы узнать, уцелела ли она в мясорубке на Острове. В то утро Дезмонд пожертвовал собой, не стал сопротивляться пленению, надеясь, что Эйвери выполнит задачу – распространит лекарство от пандемии. Он так и не узнал, удалось ли спасти миллионы инфицированных, или мир уже рухнул.

Брат Дезмонда, Коннер Макклейн, приходил каждый день на закате и сидел на складном стуле за внешней изгородью. Иногда он пытался вызвать его на разговор, в другие дни читал, а временами просто молчал и ждал. Дезмонд, глядя на пляж внизу, упорно молчал.

Солнце в который раз опустилось за синий горизонт. «Чего они ждут?» – подумал Дезмонд.

* * *

Примерно в миле от места заточения брата Коннер подошел к двойным дверям из серебристого металла и сунул руку в устройство для считывания отпечатка ладони. Прибор пискнул, Коннер приблизил лицо к сканеру радужной оболочки глаза.

Двери открылись, впуская его в небольшую комнату со стенами из шлифованной стали. Он остановился перед еще одной парой дверей и подождал, пока встроенные в потолок и стены сканеры закончат проверку на оружие, взрывчатку и неопознанные устройства.

Наконец двойные двери раздвинулись, открыв вход в продолговатое помещение с полупрозрачными светящимися ровным белесым светом плитками на полу и потолке. Перед Коннером рядами стояли серверы и устройства слежения. Красные, зеленые, желтые и синие огоньки мигали, как будто оркестр играл неслышную мелодию. Вокруг сновали технические работники – проверяли машины, заскакивали в сетчатые кабины. Нечеткие лица за сеткой напоминали кающихся в исповедальне.

Аналогия показалась Коннеру уместной. Этот зал и есть святая святых, алтарь благоговения, зарождения новой жизни – новой и для него, и для всего человечества.

Коннер прошел мимо серверов к стеклянной перегородке на другом конце зала. За ней находилась темная обширная камера, грот со стенами из вороненой стали, на дне которого над морем жидкости плавало разреженное белое облако. Пронизывая его, возвышалась сотня черных башен, напоминающих небоскребы без окон, – город будущего.

Коннер не мог налюбоваться на дело своих рук. Вскоре «Rook» оживет и освободит его из плена.

* * *

Покинув здание, Коннер двинулся по немощеной дорожке. Камуфляжные сети над головой немного защищали от гнетущей жары, в то же время выполняя куда более важную задачу – маскировали положение базы «Китиона». Военные суда США, Австралии, России и Японии с их БПЛА прочесывали южную акваторию Тихого океана, охотясь за Юрием и Коннером. Кольцо поисков сужалось.

Коннер остановился у внешних ворот, надеясь, что брат отреагирует на его появление. Дезмонд не оторвал взгляда от масксети над головой.

Коннер открыл ворота. Дезмонд не шевельнулся.

С тех пор, как его доставили сюда две недели назад, он не проронил ни слова – не попросил еды, не пожаловался на погоду.

Вчера пленника – против воли Коннера – подвергли допросу. Коннер не мог равнодушно наблюдать за этой отчаянной мерой. Но другого выхода у них не было – времени оставалось в обрез, а на карту поставлено слишком многое.

Под воздействием химических веществ Дезмонд признался, что не помнит, куда дел «Rendition». Он явно каким-то образом припрятал эту информацию, чтобы извлечь ее, когда наступит нужный момент.

Коннер отчаянно желал достучаться до брата, перетянуть его на сторону «Китиона». От этого зависело их общее дело. И не только оно – у Коннера просто не было другого близкого человека, без брата он чувствовал себя одиноким. Психологически он вернулся к состоянию, в котором пребывал до того, как Дезмонд обнаружил его в Австралии, – безысходности и потерянности.

Сам Дезмонд до воссоединения с братом испытывал те же чувства, находя утешение только в чтении. Книги помогли ему пережить детство. Одной из любимых была «Остров сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона.

Коннер прихватил с собой еще одно классическое сочинение того же автора – «Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда» – и принялся читать.

* * *

Когда солнце село и читать при лунном свете стало неудобно, Коннер встал, запер за собой ворота и неторопливо направился по дорожке обратно. По своему обыкновению, Дезмонд ничего не сказал, не пошевелился и вообще никак не отреагировал на появление брата. Это задевало Коннера больше всего.

Внутри накрытого камуфляжем здания Коннер зашел в комнату программистов. Как всегда, она напоминала свинарник. Из мусорного бака на пол вываливались сплющенные банки из-под энергетиков и обертки от блюд для микроволновки. На длинном столе лежали серверные стойки со снятыми боковыми панелями и выпущенными кремниевыми кишками. Пол, как дорожка вокруг поля для гольфа, был усеян скомканными бумажными «мячами».

Одну из смятых бумажек Коннер раньше видел. Во время своего первого визита он заметил прилепленный к стене собственный портрет. Шрамы на лбу, левой щеке и подбородке были прикрыты имплантатами боргов[5]. Под изображением – надпись: «Сопротивление бесполезно». Трудно было сказать, что имелось в виду, стиль руководства Коннера или его представления о будущем человечества – он в любом случае не обращал внимания. Над ним насмехались всю жизнь, он давно привык.

Ничего, скоро насмешки прекратятся. Карикатура лишний раз подтверждала, что от программистов не скрылась его решительность.

Раз убрали ее, значит, боятся.

Главный разработчик поймал отражение Коннера в оконном стекле. Он снял с головы наушники, развернул кресло и вскочил. Высокого, нескладного парня с болезненно бледной кожей звали Байрон.

– Прогресс? – отрывисто спросил Коннер.

– В чем?

– С Хьюзом и «лабиринтом».

Программист сглотнул слюну.

– Невозможное дело.

– Ваша работа – делать невозможное возможным, – одернул его Коннер.

– Видите ли, это как черный ящик внутри другого черного ящика.

– В смысле?

– В том смысле, что это как бы…

– Мне нет дела до «как бы». Конкретнее – в чем проблема?

– Проблема в том, что нам неизвестен принцип работы приложения «Labyrinth Reality».

– Так декомпилируйте, исследуйте исходный код.

– Уже сделали. Пять дней назад. Загвоздка не в коде.

– А в чем?

– В территориальной привязке.

– Не понял.

Байрон потер переносицу, словно необходимость объясняться вызывала у него страшное раздражение.

– Приложение отправляет кодированные сообщения на имплантат в мозгу Хьюза, они разблокируют воспоминания, но исключительно в привязке к определенному месту на карте. Сначала мы думали, что оно использует встроенный интерфейс программирования координат, а теперь выяснили, что сверка осуществляется с внешним сервером. Приложение, видимо, использует вышки сотовой связи или, что более вероятно, частные спутники, чтобы…

– Хакните сервер. Хакните спутник. В чем проблема?

– Все не так просто. Сервер возвращает на мозговой имплантат кодированный сигнал, это – второй черный ящик. Кодирование осуществляется патентованным алгоритмом. Мы не знаем даже, с какой стороны подойти. Похоже на контрольную сумму для подтверждения действительности запроса. Отправка недопустимого кода может привести к непредвиденным последствиям.

– Например?

– Да к чему угодно.

– А если подумать?

Байрон вздохнул:

– В лучшем случае контрольная сумма не сработает, система поймет, что произошла попытка взлома, и полностью отключится. Мы потеряем все шансы, что к Хьюзу вообще когда-либо вернется память.

– А в худшем?

– Повреждение мозга. Фальшивый код способен спутать воспоминания или подать неверную команду. Хьюз может превратиться в овощ или умереть.

Коннер прикрыл веки.

– На какой мы сейчас стадии?

– Как на «Кентаро Мару».

Напоминание о грузовом корабле, служившем тюрьмой для его брата, навело Коннера на неприятные мысли. Тогда он допустил ошибку. Больше это не повторится.

– Отпускать его еще раз я не стану. Мы и в прошлый раз его еле-еле поймали.

На экране появился диалог: «Обнаружен 1 вход».

Байрон нажал несколько клавиш, появились координаты GPS. Коннер тут же запомнил их.

– Отпускать необязательно, – сказал программист. – Достаточно привезти его на место.

Коннеру идея не понравилась, но это был какой-никакой выход. И пока что единственный.

– Хорошо. Я сам позабочусь о Хьюзе. Как продвигается дело с восстановлением программы управления «Rapture»?

– Тут прогресс налицо.

– Сколько сделано?

– Трудно сказать… Может, пятьдесят процентов.

Коннер покачал головой:

– Надо быстрее.

– Мы не можем…

– Можете. Времени больше нет. Корабли поиска через неделю нас обнаружат и атакуют, как сделали это на острове Китион. Вас по большей части перебьют, остальных либо упекут в тюрьму пожизненно, либо казнят. – Коннер помолчал, чтобы смысл сказанного проник в мозги подчиненных. – Программа управления «Rapture» – ваша единственная надежда на спасение.

Байрон кивнул:

– Сделаем, сэр.

Коннер пристально посмотрел на программиста и направился на командный пункт. Заднюю стену закрывал большой экран со спутниковыми фотографиями, меняющимися в режиме реального времени. В помещении в несколько рядов стояли рабочие столы. Наступила горячая пора, все были при деле.

Коннер остановился у стола начальника смены. За ним сидела Мелисса Уитмейер, рыжеволосая женщина, лучший технический специалист среди тех, кто уцелел после атаки.

Коннер написал координаты GPS на клочке бумаги, лежащем на столе.

– Мне нужно знать, где это.

Уитмейер быстро взглянула на координаты и вывела на экран карту. Точка находилась близ Сан-Франциско, на дороге, ведущей от побережья в горы. Коннер узнал ее раньше, чем техник произнесла название, – Сэнд-Хилл-роуд. В течение нескольких месяцев 2000 года, в разгар доткомовской лихорадки, аренда офисов в этом глухом холмистом районе Калифорнии была самой высокой в мире. Мерцающая точка посреди карты обозначала здание, в котором размещалась компания Дезмонда «Icarus Capital». Попасть туда – задача не из простых.

– Какова сейчас обстановка в Америке?

– Воздушное пространство и береговая линия перекрыты. Ввиду ослабления боевой мощи, они очень боятся вторжения.

– А сухопутные границы?

– Охраняются не так плотно. Много войск стянуто к границе с Мексикой в Техасе, Аризоне и Нью-Мексико.

– Как насчет Калифорнии?

– Усиленные блокпосты на главных дорогах, это – все.

– Положение в Мексике?

– Гражданская война.

– Кого с кем?

– Наркокартелей и оргпреступности против мексиканского правительства. Перевес – у картелей. Они почуяли возможность превратить всю страну в наркогосударство.

– Ладно. Приготовьте один из самолетов. Тактическая группа должна быть готова к вылету через полчаса. Семь человек. Отберите лучших.

Коннер объяснил план действий, и техник начала искать на карте удобное место для перехода границы.

* * *

Юрий принимал доклад Коннера в своем кабинете. Пожилой русский сидел с безучастным видом, словно Коннер сообщал сводку погоды. «Видимо, таким его навсегда сделало детство, проведенное в оккупированном нацистами Сталинграде», – подумал Коннер. А может быть, Юрий уже был в курсе или попросту все заранее предвидел. Временами его серые глаза и неподвижный взгляд действовали на нервы даже Коннеру.

Юрий тихо, почти шепотом произнес:

– Твой брат потрясающе умен. Он мог подготовиться к непредвиденным обстоятельствам. Прибытие на место, где он прячет свою память, возможно, часть его собственного плана, который по-прежнему нам непонятен.

– У нас нет выбора. Я сам займусь им.

– А если он не отдаст «Rendition»?

– Отдаст.

– Однажды он нас уже предал. Если прохлопаем, предаст еще раз. Не забывай, что поставлено на карту. И помни: что бы с ним ни случилось, мы сможем поставить его на ноги с помощью «Зеркала».

– Он не единственный, кто нас предал. Лин Шоу вступила в сговор с американцами во время нападения, приказала нашим войскам сдаться.

– Похоже, Лин играет в игру покрупнее.

– Какую?

– Лин – последняя из оставшихся в живых членов первоначальной ячейки «Китиона», рьяных фанатиков, посвятивших себя поискам конечной истины – назначения человеческого рода. Вполне допустимо, что все эти годы она тайком работала над собственным проектом «Зеркала».

Этого только не хватало.

– Почему же она его не закончила?

– Я вижу несколько причин. У нас был ее сын. Я пригрозил вдобавок захватить ее дочерей. Но главная причина – нехватка необходимых научных данных.

– Тех, что на «Бигле»? – прошептал Коннер.

– Да. Пятнадцать дней назад артефакты и записи начали поднимать на поверхность.

– Что они нашли?

– Не знаю. Если это то, что требуется для завершения «Зеркала», Лин пока что ими не воспользовалась.

– В какое положение это ставит нас?

– Пока не ясно. Надо полагать, ее детище создаст нам неприятности – если она доведет его до конца. Но у нее ничего не выйдет – я об этом позабочусь.

Глава 3

В каюте с окном, выходящим в трюм, с треском проснулась портативная рация. Голос доктора Найджела тонул в шуме ветра и помехах. Пейтон разобрала слова только со второй попытки:

– Вызываю доктора Шоу.

Лин встала с узкой койки и схватила рацию.

– Шоу слушает.

– Мэм, вы нужны на палубе.

Лин бросила Пейтон догадливый взгляд.

– Иду.

Обе женщины быстро допили кофе, застегнули молнии на теплых комбинезонах. За дверью каюты команда биологов все еще толпилась у компьютеров, обсуждая полученный от «Рубикона» набор данных. Чуть дальше тянулись два ряда кабинок по обе стороны широкого коридора. Кабинки были обернуты молочного цвета пластиком, над столами с извлеченными из «Бигля» костями склонились археологи. Тонкий писк сверл звучал как гимн их кропотливому труду.

Скорость работы археологов неизменно вызывала раздражение у команды биологов. Последние желали побыстрее извлечь и секвенировать образцы, в то время как для археологов высшим приоритетом считалось обязательное сохранение цельности экземпляра. Лин добилась равновесия между командами, своеобразной разрядки напряженности, однако хрупкое перемирие не мешало биологам навешивать ярлыки. Археологов называли «белыми медведями» или просто «мишками», археологическую лабораторию – «берлогой», стычки с ними – «охотой на медведя», передачу образцов – «кормежкой хищников».

Пейтон, наблюдая, как одетые в белое фигуры рассматривают и сверлят кости, не могла отделаться от мысленного сравнения их с полярными медведями.

Пройдя через трюм, Лин с дочерью молча поднялись по лесенке на другую палубу. На верхней площадке Лин повернула колесо люка и вышла наружу. Ледяной воздух Арктики заставил Пейтон сжать зубы.

На палубе русского ледокола толпились моряки. Они оттеснили ученых, участвующих в спуске батискафа, к самой корме. Что и когда делать, решали исследователи, зато русские военные моряки решали – как. Между этими двумя группами, как и между археологами и биологами, не прекращались трения.

Сегодняшнее утро не было исключением. Старший помощник, капитан второго ранга Алексей Васильев, громко обвинял собравшихся у батискафа ученых в непродуманном планировании. Рослые члены русского экипажа сгрудились у него за спиной – так демонстрирует свою силу уличная банда.

Худая фигурка Лин почти потерялась среди здоровенных моряков. Она, как любопытный ребенок на суде Линча, протиснулась сквозь толпу поближе к месту действия. Пейтон старалась не отставать от матери, опасаясь, что проход между стоящими закроется и она застрянет в толпе.

Васильев, заметив женщин, перестал орать.

Лин ледяным – под стать окружающему воздуху – тоном спросила:

– Капитан, ваш персонал способен отработать наш график погружений или нет?

Васильев взмахнул руками и снова начал сыпать обвинениями. Слова вылетали из его рта с облачками белого пара, напоминая Пейтон мощный, рыкающий на холостых оборотах двигатель. Рев становился все громче, пара – все больше.

Лин повернулась к группе ученых:

– Доктор Грин, сообщите в «Альянс», что экипаж «Арктики» не справляется с графиком погружений и что мы не сможем выполнить задачу с той срочностью, которую от нас требуют.

Найджел кивнул и отделился от группы, но Васильев остановил его, вытянув мясистую руку. Он обернулся к своим подчиненным и что-то проворчал по-русски. Затем офицер что-то сказал Найджелу, после чего повернулся и ушел.

Когда он скрылся из виду, Найджел передал его слова:

– Он сказал, что они будут готовы через пятнадцать минут.

– Отлично.

На палубе началась суетливая работа, ученые и русские военные моряки бегали, натыкались друг на друга, ругались.

Найджел подошел поближе к Лин и, понизив голос, с сильным британским акцентом произнес:

– Доктор Шоу, я еще раз настоятельно прошу вас не покидать корабль.

– Нет. – Лин даже не посмотрела на него, наблюдая за приготовлениями.

– Вы незаменимы. К чему так рисковать?

– Никто не знает «Бигль» лучше меня.

– Возможно, вы правы. Но мы уже составили подробную схему субмарины. Наши эвакуаторы – опытные люди.

– Ваше пожелание принято к сведению, доктор Грин. Однако решение принято.

Найджел взглянул на Пейтон. Та пожала плечами, словно говоря: «Я уже пыталась».

Ей начало казаться, что в затонувшей подлодке есть что-то такое, чего мать не хотела показывать другим. Как будто Лин что-то скрывала. Пейтон не хотела оставаться в стороне, ради этого она настояла на том, что будет сопровождать мать во время всех спусков под воду. Если там было что-то такое, что могло спасти жизнь людям или помочь найти Дезмонда, Пейтон должна была это узнать.

Найджел тоже, видимо, что-то подозревал, но не подавал вида. Ученый лишь кивнул и послушно отступил в сторону, оставив Лин и Пейтон в самом центре царящей вокруг неразберихи, как памятник посреди уличного шествия.

С верхней палубы особенно хорошо были видны огромные размеры русского корабля. Метров тридцать в ширину, длиной в два футбольных поля ледокол «Арктика» был самым крупным в мире. Два ядерных реактора позволяли резать лед толщиной до четырех метров – еще один мировой рекорд. Палубы были выкрашены в зеленый цвет, отчего они делались похожими на миниатюрные поля для гольфа, в то время как внешние стенки были покрыты полинявшей красной краской. Возможно, конструкторы решили, что сочетание зеленого и красного лучше выделяется на фоне арктического льда, однако Пейтон оно напоминало о Рождестве, до которого оставалось меньше недели. Она не могла думать о празднике, не вспомнив тут же Дезмонда, ночь, проведенную на берегу Хаф-Мун-Бей, и тот момент, когда он открыл коробочку со стеклянным сердцем. Пейтон невольно прикоснулась пальцами к памятной вещице в кармане.

Она отошла к самому краю палубы. Покрытая дрейфующими льдами поверхность Северного Ледовитого океана уходила в бесконечную темноту, обступающую корабль со всех сторон. Корабельные прожекторы создавали вокруг ледокола пузырь света, отчего Пейтон казалось, что она стоит на игрушечном кораблике внутри сувенирного снежного шара, а реальный мир скрыт от глаз за его стенками.

Стоя у леера, она могла видеть наверху примостившийся на посадочной площадке вертолет ВМС США. Мать дважды спрашивала, не желает ли она сесть в вертолет и покинуть экспедицию. Пейтон дважды отказывалась. Она решила не уезжать, не получив ответ на свои вопросы.

В темноте раздались чьи-то шаги. Голос Лин звучал теперь спокойнее, без командных ноток.

– Пора, Пейтон.

Через несколько минут они уже спускались к поврежденной субмарине.

* * *

Пока научно-исследовательский батискаф с Пейтон и Лин на борту стыковался с поврежденной подводной лодкой, к русскому ледоколу «Арктика» приближался еще один подводный аппарат с группой из пяти человек, специально обученных выполнению таких задач, какие им только что поставили.

Вместо того чтобы всплыть перед пусковой платформой «Арктики», ПА медленно обошел корабль по кругу. Командир искал просвет в ледяном покрове, такой, чтобы их не сразу заметили с кормы и бака.

Он выключил тягу, развернулся и начал всплытие. ПА остановился лишь при соприкосновении со льдом. Над водой, прикрывавшей его корпус на несколько десятков сантиметров, поднялась вертикальная белая труба. Насос у ее основания откачал воду, люк на конце трубы открылся, из аппарата по лесенке внутрь трубы забрался заместитель командира группы, лейтенант Стоктон.

Он приложил к корпусу «Арктики» мобильный робот и, вытащив пульт управления, активировал магнит робота. Аппарат прилип к поверхности ледокола и, бесшумно шевеля резиновыми гусеницами, начал подниматься вверх. Добравшись до палубы, робот выдвинул два коротких манипулятора и вцепился в металлический козырек. Антенна со стеклянным наконечником длиной и толщиной с палец поднялась и замерла чуть выше уровня козырька.

На подводном аппарате командир группы, капитан Фюрст, взглянул на часы, отметив время в уме.

Стоктон спустился вниз, убрал трубу. В течение двадцати минут пятеро диверсантов сидели внутри подводного аппарата, не нарушая молчания, следя на видео за перемещениями часовых и прочими нюансами, способными помешать успешному выполнению задачи.

Стоктон повернулся к Фюрсту и постучал по часам «Люминокс».

Командир кивнул.

Стоктон и еще один член группы надели бронезащиту и поверх нее – форму русских моряков. От мобильного робота к ПА тянулся высокопрочный трос-кабель. Из подводного аппарата еще раз выдвинули белую трубу, откачали из нее воду, открыли люк. Два бывалых разведчика вскарабкались наверх по корпусу «Арктики» меньше чем за две минуты.

На палубе они смешались со ста сорока членами судовой команды, приготовившись выполнить поставленную задачу – потопить ледокол и либо захватить в плен, либо уничтожить Лин и Пейтон Шоу.

Глава 4

В полночь Коннер вышел из здания и двинулся по освещенной лунным светом дорожке. За ним следовали три одетых в камуфляж наемника. Словно сбившийся с темпа оркестр, играющий встречный марш, пиликали насекомые.

Группа остановилась за изгородью большой клетки. Дезмонд лежал на раскладной кровати с закрытыми глазами, неглубоко дышал. Коннер потихоньку открыл наружные ворота, достал из кармана шприц и снял с него резиновый колпачок. Теперь все зависело от быстроты действий.

Он открыл внутреннюю калитку и подскочил к брату.

К полной неожиданности Коннера, Дезмонд скатился с кровати, принял боевую стойку и сделал выпад, повалив брата на спину. Затем, немедленно распрямившись, махнул кулаком. Зубодробительный удар угодил в лицо передовому охраннику. Тот налетел на забор под током высокого напряжения и забился в конвульсиях.

Два других наемника набросились на Дезмонда и повалили на землю, накрыв его телами, как игроки в регби. Коннер вскочил на ноги, не потеряв шприц, прижал голову брата к земле и воткнул иглу ему в шею.

«Извини, ты не оставил мне другого выхода», – мысленно произнес он.

* * *

Два наемника отнесли Дезмонда с гребня холма вниз, используя вместо носилок раскладную кровать. Потерявшего сознание бойца Коннер заменил другим человеком. В накрытом маскировочными сетями ангаре у реактивного самолета ждали еще пятеро охранников. Старший группы, майор Гойнс, доложил о завершении погрузки и готовности к взлету.

Взлетно-посадочная полоса представляла собой слегка выпуклую травяную дорожку. Самолет после нескольких толчков набрал скорость и оторвался от земли.

Коннер сел на свободное сиденье рядом с усыпленным Дезмондом. Еще один член команды Коннера, анестезиолог, доктор Саймон Парк, сидел по другую сторону от Дезмонда, наблюдая по приборам за жизненно важными показателями. Врач долго возражал против плана Коннера, но в итоге уступил, захватив с собой такое количество медоборудования, какого хватило бы для небольшой больницы. С его лица не сходило выражение озабоченности.

Коннер доходчиво объяснил доктору Парку, что он разделит судьбу Дезмонда, если с тем случится что-то неладное.

* * *

Прошло шесть часов. Горные хребты сменились пустыней, пустыня – океанским побережьем. На фоне гор и Калифорнийского залива мексиканский городок Сан-Фелипе выглядел крохотной точкой.

В нескольких милях от берега располагался аэродром с единственной взлетно-посадочной полосой. Спутниковые снимки потенциального места посадки устарели на неделю, однако облет показал, что люди в региональный аэропорт по-прежнему не вернулись. По крайней мере, их нигде не было видно.

На посадке самолет поднял огромное облако пыли. Коннер и его команда подождали, пока пыль унесет ветром – она крутилась вокруг самолета, как во время песчаной бури. Бойцы сначала разгрузили два кроссовых мотоцикла, и четверо наемников отправились в город, поднимая новые клубы пыли цвета кофе с молоком.

Доктор Парк что-то ввел в капельницу Дезмонда.

– Как он? – спросил Коннер.

– В норме. – Доктор даже не обернулся. Он не любил тратить слова попусту. Коннеру это нравилось.

Как и было условлено, бойцы вернулись на четырех угнанных фургонах – слегка помятых и без стекол.

В один из них погрузили мотоциклы и остальной груз; медицинское оборудование и Дезмонда перенесли во второй. Вместе с ним в фургон сели доктор Парк и трое лучших бойцов. Две оставшиеся машины заполнили люди и грузы, в том числе большие канистры с бензином. Пища, вода и боеприпасы имелись в каждом фургоне – на тот случай, если по пути они оторвутся друг от друга.

Наемники заперли самолет, накрыли его брезентом и отправились через Сан-Фелипе на север. Туристический городок словно вымер. «Либо сбежали в город покрупнее, либо действительно перемерли», – подумал Коннер.

Сколько времени займет дорога до Сэнд-Хилл-роуд, можно было только гадать. В обычных условиях они провели бы в пути часов двенадцать, и то, если без заторов. Кроме того, следовало избегать главных дорог и крупных городов. Времени уйдет вдвое больше, зато меньше вероятности нарваться на бандитов и правительственные блокпосты – и те, и другие грозили оборвать их путешествие прежде времени.

Вблизи от границы Мексики и США фургоны свернули с дороги и двинулись через пустыню. Немаркированную границу они пересекли где-то между Мехикали и Тихуаной. Они как будто попали в Сахару – ни людей, ни животных; одни редкие кактусы да кустарники.

Группа снова выскочила на асфальт Калифорнийской автострады № 98 и свернула на запад, высматривая, не попадутся ли брошенные автомобили. Машины не попадались – под жгучим полуденным солнцем тянулась одна лишь безжизненная черная лента.

С автострады съехали у Койот-Уэллс – скорее стоянки для отдыха водителей грузовиков, чем населенного пункта. Зато нашли то, что искали – калифорнийские номерные знаки. Если кто-нибудь проверил бы регистрацию в дорожной службе, сразу стало бы ясно, что номера сняты с машин другого типа, но на первое время, пока не найдутся похожие, сгодятся и эти.

Затем они направились на восток, оставив побережье у себя за спиной, готовясь встретить больше людей, в том числе в военной форме. Пустыня сменилась зелеными орошаемыми полями. Сделав еще один поворот на север, колонна миновала озеро Солтон-Си, национальный парк Джошуа-Три и долину Юкка-Вэлли.

Теперь фургон, в котором сидели большинство боевиков, двигался на несколько миль впереди, выполняя роль разведдозора, проверяя маршрут на наличие блокпостов и других помех. Их так никто и не остановил, за исключением пары поваленных деревьев и оползня.

С каждым часом Коннер чувствовал себя все спокойнее.

В миле от Барстоу, в штате Калифорния, они заметили номерные знаки на других фургонах сходной марки и модели. Близ Марипосы снова повернули в сторону океана. Коннер не хотел ехать в район залива по федеральной магистрали, поэтому они выбрали живописные местные дороги, вьющиеся между заповедниками, парками и государственными лесничествами, растянувшимися от Сан-Хосе до Санта-Круса.

Через несколько часов после заката Коннер незаметно для себя самого задремал, убаюканный размеренным писком датчика сердцебиения брата.

* * *

На плечо легла чья-то рука. Коннер потянулся к пистолету в кобуре и только тогда открыл глаза. На лицо капитана Гойнса внутри салона падал верхний свет.

– Докладывайте! – буркнул Коннер.

– Передовая машина – на Портола-роуд. Только что свернула в Сэнд-Хилл.

– Остановиться у обочины! – скомандовал Коннер. – Пусть дозорный фургон подождет.

Он включил спутниковый телефон и позвонил Юрию.

– Положение? – спросил тот.

– Мы на месте.

– Сопротивление?

– Никакого.

– Отлично. Начинаем атаку. Надеюсь, она отвлечет внимание от вас.

– Понял.

– Не забывай, что тебя туда привело.

Коннер взглянул на брата, без движения лежавшего в полуметре от него.

– Не забуду.

* * *

Юрий дал отбой и прошел в центр управления.

– Как дела с «Перл-Харбор»? – спросил он начальника дежурной смены.

– Мы готовы, сэр.

– Приступайте.

Большой экран в глубине помещения отобразил карту мира, усеянную зелеными точками. Один за другим зеленые огоньки начали меняться на красные – это отключались роутеры. «Китион» заранее подготовился к подобной ситуации, много лет назад хакнув фирменное ПО этих устройств и внедрив «троянцев». Теперь роутеры превратились в бесполезные кирпичи из пластмассы, кремния и металла, ожидавшие момента, когда «Китион» вновь их оживит.

Спутники, ведущие обмен данными между сетями интернета, тоже погасли. Продолжали работать лишь спутники «Китиона» да нескольких частных компаний.

Мир привык полагаться на интернет.

А тут его вдруг не стало.

* * *

Коннер подождал, пока на экране лэптопа появится сообщение: «Глобальная сеть интернет не работает».

Он переключился на видео с передового фургона и нажал кнопку рации.

– Вперед.

Фургон выехал на дорогу, двигаясь с максимально разрешенной скоростью. Водитель, как и все остальные пассажиры фургона, был одет в гражданскую одежду, хотя Коннер не сомневался – если их остановят на блокпосту, они все равно вызовут подозрение. Стрижки «ежиком», чеканные грубые лица выдавали их с головой.

Дорога была пустынна. Здание офиса Дезмонда, на которое указали координаты из его воспоминаний, находилось за съездом с федеральной трассы № 280 на Сэнд-Хилл-роуд. Там не наблюдалось никакого движения – ни машин, ни пешеходов.

– Заходим, – сказал Коннер. – Рассредоточьте машины.

Четыре фургона на пустой стоянке, плюющиеся в декабрьское утро белыми выхлопными газами, могли привлечь внимание. Однако на случай передряги они должны ждать достаточно близко.

– Всем группам находиться друг от друга в пределах видимости.

Когда машина остановилась на стоянке перед офисным зданием, Коннер достал из кармана сотовый телефон и открыл приложение «Labyrinth Reality».

– Нам обязательно идти в офис Дезмонда, чтобы оно сработало? – спросил он доктора.

– Не знаю. Я предпочел бы тревожить его как можно меньше.

– Ладно. Сначала попробуем отсюда.

Приложение спросило, кем он желал войти в лабиринт – Героем или Минотавром. Коннер ухмыльнулся. Он был положительным героем великой пьесы, сценой для которой служил весь мир, но остальные считали его Минотавром, чудовищем с телом человека и головой быка. Искромсанное лицо скорее делало его пригодным для второй роли.

И все же он кликнул на «Герое», потому что таковым считал себя его заблудший старший брат. Не иначе как он сам это все запрограммировал, чтобы не потерять ориентиры после удаления памяти, оставил подсказку, чтобы подкрепить собственную веру в справедливость задуманного. Коннер по-прежнему многого не понимал в поступках старшего брата.

Появился новый диалог: «Идет поиск входа…»

И через несколько секунд: «Обнаружен 1 вход».

Коннер еще раз коснулся экрана, и появился индикатор с надписью «Идет скачивание» внизу.

Через несколько минут телефон издал жужжание.

«Скачивание закончено».

В тот же момент спина Дезмонда выгнулась, словно под ним подожгли кровать, после чего он рухнул на подушку и начал трястись. Кардиомонитор забил тревогу. Дезмонд пытался оторвать привязанные к поручням руки.

– Что с ним? – спросил Коннер.

Доктор Парк оставил вопрос без ответа. Он приподнял веко Дезмонда и посветил ему в глаз тонким фонариком.

Коннер схватил доктора за плечо:

– Эй!

Парк развел руками:

– Не знаю.

Коннер вдруг почувствовал себя беспомощным. «Он умирает. Я его убил».

Глава 5

Пейтон, стараясь не повредить защитный костюм, спустилась вслед за матерью и двумя «морскими котиками» ВМС в затонувшую подводную лодку. Пробы воздуха показали, что он не отравлен, однако Лин Шоу напомнила о странных экспериментах, проводившихся в некоторых лабораториях на борту «Бигля», из-за чего в воздухе могли остаться токсичные вещества. Проверке подлежал каждый офис и лаборатория. Защитные костюмы решили не снимать.

Работая в ЦКПЗ ведущим полевым эпидемиологом, Пейтон привыкла носить комплект биозащиты. Почти все горячие точки, куда ей приходилось выезжать, находились у экватора – в Карибском бассейне, Африке и Юго-Восточной Азии. «Бигль» представляла собой полную противоположность – ледяную могилу; за каждым поворотом ждали новые сюрпризы – лаборатории для экспериментов, офисы для хранения записей, картины разрушения от взрыва, потопившего субмарину тридцать лет назад.

Во время первого погружения команда разместила на полу в коридорах крохотные светодиодные маячки. Они освещали сверкающие ледяные кристаллы на стенах. Остатки тьмы рассеивал фонарь на шлеме Пейтон. В его свете проплывали хлопья пыли; казалось, что доктор летела сквозь черный космос, минуя по дороге звезды.

Показался отрезок коридора с многоярусными койками по бокам. Половину мест занимали окоченевшие тела. Некоторые члены экипажа умерли с книгой на груди, другие – в объятиях любимого или товарища. Зрелище напоминало Пейтон охваченный эпидемией поселок, предсмертную пантомиму обреченных.

Посещение подводной лодки и вид мертвых ученых навели на мысли о пандемии, погибших членах ее собственной команды, зловещих способностях Юрия. Для него пандемия служила лишь средством к достижению цели – внедрению «Rapture». Микроскопические роботы, запрограммированные на нейтрализацию патогена, оставались в кровотоке неограниченное время, ожидая дальнейших инструкций. С помощью соответствующей программы «Китион» мог использовать наниты для изменения генетической информации организма носителей.

Наниты находились и в крови Пейтон и Лин. Опасность пока что миновала – брат Пейтон удалил программу управления «Rapture». Юрий с Коннером наверняка лихорадочно работали над воссозданием программы. Мать права в одном: времени больше нет. С каждым часом Пейтон все отчетливее сознавала присутствие крохотных паразитов в своем организме, циркулирующих вместе с кровотоком, расходящихся по всем частям тела, чтобы однажды парализовать разум и разрушить волю.

Два «котика» остановились впереди, распаковали свой багаж, включили плазменный резак. Поднесенная к запертой двери голубая струя пламени высекла сноп оранжевых искр.

Чтобы не мешать военным, Лин с Пейтон зашли в незапертый офис, который начали осматривать в предыдущее погружение. Лин молча выдвинула ящик из шкафа для документов. Пейтон приподняла фотоаппарат в готовности сделать снимок каждого документа с лицевой и тыльной стороны.

* * *

Двое диверсантов «Китиона» спустились в подпалубное помещение «Арктики» рядом с реакторным залом. Один, лениво поглядывая по сторонам, караулил в коридоре, второй прилеплял взрывные заряды к переборке.

Закончив работу, они перешли к еще одной переборке, примыкающей к корпусу ледокола с противоположной от подводного аппарата стороны. На ходу доставали из сумки взрывчатку и крепили ее к переборкам, чтобы пробоина образовалась сразу в нескольких секциях. Если впустить в трюм побольше воды, потопить «Арктику» – раз плюнуть.

Когда все заряды были установлены, диверсанты доложили о готовности, сделав три щелчка на канале открытой связи.

* * *

Увидев то, что было написано на странице, которую она держала, мать Пейтон застыла.

– Выключи фотоаппарат.

– Почему?

Лин повернулась к дочери, на мгновение ослепив ее фонарем на своем шлеме, и показала ей четыре пальца.

Пейтон переключилась на четвертый канал.

– Этот документ мы в каталог вносить не будем, – сказала Лин.

– Почему?

– Он слишком важен.

– Тем более надо его внести.

Лин ненадолго замолчала.

– Верь мне, Пейтон. Ведь я в тебя верю.

Пейтон хотела было возразить, но передумала, поняв всю важность того, что только что услышала. Ей отчаянно хотелось, чтобы мать верила ей, а еще больше хотелось поверить матери. Словно в трансе, Пейтон выключила и опустила камеру. Лин бережно, как священную реликвию, вложила листок бумаги в протянутую руку дочери.

Рассмотрев, что перед ней, Пейтон остолбенела. Она ожидала увидеть какой-нибудь текст, а в руках у нее была цветная фотография наскального рисунка степного зубра, выполненного в красно-коричневых тонах.

– Что тут важного? Почему?

– Снимок сделан в пещере Альтамира.

Пейтон никогда не слышала о таком месте.

– Он как-то связан с «Китионом»?

– Посмотри на обороте, милая.

Там кто-то от руки написал две строчки:

Do fidem me nullum librum

A. Лидделл

– Первая строка – на латыни. Что она значит?

– Это начало очень древней клятвы, торжественное обещание сберегать знание.

Пейтон подождала дальнейших объяснений, но они не последовали.

– А. Лидделл. Похоже на фамилию. Он автор надписи?

– Нет.

Пейтон пристально посмотрела на мать.

– Тебе известно, кто ее сделал.

Лин утвердительно кивнула.

– Да. Доктор Пауль Краус.

– Ты знаешь его почерк? – Задав вопрос, Пейтон тут же все поняла сама. – Ну, конечно! Пятьдесят лет назад вы оба работали на «Бигле».

– Да.

Пейтон еще раз взглянула на листок.

– Значит, мы именно это искали? Доктор Краус оставил снимок, чтобы ты его потом нашла, не так ли?

– На случай, если что-то произойдет.

– Вроде предательства Юрия?

– Внутри «Китиона» всегда имелись группы по интересам. Ученые воровали друг у друга результаты исследований, играли в политику, пытались перетянуть на себя финансирование. Поэтому Краус обычно прятал от других свои выводы. Нацисты во время Второй мировой войны заставили его работать на себя. США вывезли Крауса в ходе операции «Скрепка».

– Никогда о такой не слышала.

– «Скрепка» – послевоенная программа эвакуации немецких интеллектуалов на Запад. Она очень сильно повлияла на ход мировой истории. Множество американских изобретений пятидесятых и шестидесятых годов использовали разработки, начатые нацистами. Ракета «Сатурн-5», доставившая космический корабль «Аполлон» на Луну? Не более чем увеличенная версия ракет V-2, которыми Германия обстреливала Лондон в 45-м. Обе спроектированы одним и тем же ученым – Вернером фон Брауном.

– Чем занимался Краус?

– Истоками человечества. Второй теорией эволюции.

– Вот, значит, почему его завербовал «Китион»…

Лин кивнула.

– Они надеялись, что исследования Крауса выявят истинное предназначение человеческого рода – наше будущее, нашу, как они это называли, окончательную судьбу. Краус всю жизнь изучал предков человека – семейство гоминидов, вымерших до нашего появления. Он считал их ключом к коду, спрятанному в геноме человека.

– Какого кода?

– Существует несколько теорий насчет того, что есть этот код или чему он служит.

– У тебя тоже есть своя теория?

Лин отвернула голову, луч света уполз в ту же сторону.

– Я это скоро выясню.

Догадка обожгла Пейтон.

– Ты намерена довести его разработки до конца!

Лин промолчала.

– Вот для чего ты собирала образцы ДНК! Во время пандемии, в санитарных зонах государственные органы по всему миру брали образцы и передавали их «Rook Quantum Sciences». Ты использовала их в своих исследованиях, я права? Хотела сравнить геномные данные с разработками Крауса?

– Да. Я и раньше говорила, что надеялась дополнить собранными данными работу Крауса, но меня никто никогда не ставил в известность, каким образом их будут собирать. Знай я, что Юрий организует пандемию…

Пейтон остановила мать движением руки.

– Я тебе верю, мама. Погоди-ка, ты только что сказала, что надеялась закончить работу Крауса… так что? У тебя не получилось?

– Работа еще не закончена.

– Почему?

– Ключ к пониманию кода не в количестве образцов, а в их разнообразии. Нам необходимо узнать, как геном человека менялся со временем. Перемены происходили не случайно, это похоже на математическое уравнение. Если собрать достаточно данных, станет ясно, что их вызвало.

– И что настанет потом…

Улыбка тронула губы Лин, словно ответ Пейтон вызвал у нее гордость за сообразительность дочери.

– Вот, значит, в чем суть кода? Это – алгоритм грядущей эволюции?

– Не исключено. Хотя мы считаем, что у него иное предназначение.

– Какое?

Лин на минуту замолчала.

– Доверься мне, Пейтон.

– Ты все время повторяешь «доверься, доверься», но не хочешь мне сказать, что происходит. Ты сама мне не доверяешь – это несправедливо.

– Ты понятия не имеешь, какие силы здесь замешаны.

– А все потому, что ты держишь меня в неведении.

– Каждый вопрос порождает еще один. В итоге цепочка приводит к выводам, понять которые ты не сможешь ввиду нехватки научных знаний.

– Ничего, запишусь в библиотеку.

– Легкомысленно и неучтиво.

– Ты учишь меня этикету, а сама обращаешься со мной снисходительно, как с неграмотной глупышкой.

– Я никогда не считала тебя неграмотной и не говорю с тобой свысока. Извини, если тебе так показалось. У меня и в мыслях этого не было.

– А что тогда у тебя в мыслях?

– Выиграть время. Милая, для понимания происходящего тебе не хватает не ума, а знаний. Для их приобретения требуется время – субстанция, которая у нас в дефиците. Некоторые из этих исследований были начаты еще две тысячи лет назад. Большинство материалов ты не найдешь ни в одной библиотеке. Кое-что погребено здесь, а кое-что – в других местах, и нам еще только предстоит их разыскать. Все остальное, если честно, попросту у меня в голове.

Пейтон не хотелось смотреть в глаза матери.

– Хотя бы скажи, зачем ты этим занимаешься, чего ты добиваешься?

– Ты и так знаешь – остановить Юрия и «Китион».

– Каким образом? Как им может помешать код, спрятанный в геноме человека?

Лин тяжело вздохнула:

– Объясни непросвещенной.

– Мы считаем, что код – ключ к созданию устройства, которое обезвредит «Зеркало» Юрия и Коннера, одновременно распутав главную загадку всех времен.

Глаза Пейтон расширились.

– То есть ты соперничаешь с Юрием за обладание «Зеркалом»? Ему оно нужно для захвата власти, а тебе – ради науки?.. Ты вовсе не собираешься уничтожать «Зеркало»! Ты решила завладеть им!

Мысли Пейтон перескочили на тридцать лет назад, в ту ночь, когда они покинули Лондон, а потом скитались по отелям в Америке, когда мать пряталась в туалете – до прикроватной тумбочки тянется телефонный шнур, разговоры шепотом за дверью, настойчивые расспросы о судьбе «Бигля».

– Тридцать лет назад ты была страшно удручена потерей «Бигля». Все потому, что лишилась научных материалов для экспериментов с собственным «Зеркалом».

– Правильно.

– Что это устройство способно делать?

– Наше мы называем «Кроличья нора». Оно совершенно не похоже на «Зеркало» Юрия, ни по принципу действия, ни по результату…

– Мам, не юли. Скажи, для чего оно.

– Пока что это все, что я могу тебе открыть, милая. Извини.

В каюту проник еще один луч света. Пейтон обернулась и увидела в дверном проеме фигуру.

Глава 6

Дезмонд вспомнил, как сидел в своем кабинете и смотрел в окно на велосипедистов в дорогой экипировке, отчаянно жмущих на педали под моросящим дождем. Это было осенью 2003 года, крах доткомов еще не отболел в памяти инвесторов. Финансовые потоки пересохли. Владельцы венчурных капиталов стали задавать неудобные вопросы. Инвестиции «проездом», как их называли, постигла участь динозавров. Выжили только самые осторожные и скрупулезные игроки вроде Дезмонда. Он ничего не делал, не изучив вопроса. И никогда не отклонялся от однажды поставленной цели.

В стеклянную дверь постучали.

На пороге с обычным непроницаемым выражением на лице стоял Юрий Пащенко. Не говоря ни слова, он тут же повернулся и пошел прочь.

Дезмонд сгреб плащ и тоже направился к выходу.

Машина ехала по федеральной трассе № 280, оба пассажира, глядя на зеленые пологие холмы, придорожные торговые ряды, офисные здания, жилые комплексы, хранили молчание. На подъезде к Сан-Франциско дождь усилился. Город, как вирус, расползался от моста Золотые Ворота, преображая любую старую рухлядь в сияющие новизной дома с увеличенным в несколько раз ценником. Проживание в городе все больше становилось его работникам не по карману.

Юрий повернул на съезд с автострады № 1. Проехали несколько кварталов. Дома стояли впритык без единого сантиметра пространства между ними. Нижние этажи были заняты гаражами, жилье сосредоточилось на втором и третьем этажах.

Из каждого второго окна свисали предвыборные транспаранты Гэри Ньюсома; этикетки с призывами голосовать за него облепили все машины. Еще больше плакатов призывали к отзыву губернатора Грея Дэвиса и совсем мало – к его поддержке. На пост губернатора предлагались новые кандидаты, в основном Круз Бастаманте от демократов. Транспарант, свисающий с козырька заправочной станции «Флайерс», провозглашал: «Аста ла виста, бэби», выражая поддержку Арнольду Шварценеггеру. Фраза напомнила Дезмонду «терминаторские» шутки времен работы в «SciNet», первую встречу с «Китионом» и его компанией-вывеской «Rapture Therapeutics».

В некотором отдалении простирался мост Золотые Ворота – две красные башни гордо высились над заходящим солнцем и Тихим океаном. С моря надвигался туман, он полз к мосту, словно снежная лавина в замедленной съемке.

Юрий выбрал извилистую дорогу через Голден-Гейт-Парк до парка Президио. Однако, вместо того чтобы выехать на мост, он свернул на 101-ю Южную к лодочной гавани. В заливе маячил остров Алькатрас. От берега отчалил паром с туристами, другой, такой же, возвращался с острова.

Свернув на Ломбард-стрит, Юрий наконец нарушил безмолвие:

– Мир не то, чем кажется, Дезмонд.

Дезмонд подождал, не разовьет ли он мысль, однако старик продолжал вести машину в молчании.

В Рашен-Хилл Юрий повернул к Рыбацкой пристани. На площади Гирарделли толпы туристов гуляли, делали покупки, рассаживались по ресторанам, водили пальцем по карте, прятались от хлынувшего дождя под зонтиками и в подворотнях.

– Ты видишь разницу между ними и нами? – кивнул Юрий на туристов.

Автомобиль остановился. Барабанная дробь дождя становилась все громче с каждой секундой, из-за чего голос Юрия словно уплывал куда-то вдаль.

– Мы очнулись, осознали истину, что мир глубоко ущербен.

Мимо проплыли отель «Аргонавт», торговый центр «Кэннери», площадь Анкоридж. Юрий остановился у Пирса 39, популярной точки туризма со множеством баров, ресторанов и магазинов.

– В глубине души они тоже это осознают. Временами какие-нибудь события отвлекают: люди влюбляются, находят новую работу, срывают куш в игре. Они думают – вот оно, ничего больше не надо… Увы, чувство ущербности мира раз за разом возвращается. Наш род здорово наловчился вытеснять истинные ощущения – работой до упаду, покупками разной дряни, попойками с друзьями, спортивными залами. Мы хохочем, кричим, веселимся. И что еще хуже – деремся, спорим, говорим то, о чем потом сожалеем. Наиболее острые приступы притупляются алкоголем и наркотиками. Лишь бы удержать зверя подальше от себя. А под этим наносным слоем наше подсознание вопит о помощи, взывает найти выход, устранить коренную проблему. Все страдают от одного и того же.

– От чего?

– Нас убеждают, что такова человеческая природа. – Юрий повернул лицо к Дезмонду. – Но это неправда. Проблема на самом деле проста: мир не такой, каким кажется.

– А что он тогда?

– Наука дает один ответ, различные священные писания – множество других. Людям эти советы постепенно надоедают, они перестают верить, прозревают, и это прозрение скоро разорвет мир на части. Близится катастрофа, каких еще не было. – Юрий взял паузу и сделал глубокий вдох. – Дезмонд, мы способны ее остановить. У нас есть ответ на вопрос, который извечно нас мучил. Есть решение. С наскока ничего не выйдет. Готовиться придется всерьез. Члены нашей… группы…

– «Китиона»?

– Да. Мы искали выход очень долго.

Сердце Дезмонда забилось чаще.

– В чем он состоит?

– Скажу, когда ты будешь готов.

Жизнь научила Дезмонда, что халявы не бывает, всегда есть какая-нибудь закавыка. Он сидел в машине здесь и сейчас, потому что так было угодно Юрию.

– Но почему я? Что тебе нужно от меня?

На губах старика мелькнула тень улыбки.

– Причин две. Во-первых, как я уже сказал, ты очнулся. Скажи я то же самое одному из этих людей на улице, они попросту рассмеются мне в лицо и отойдут в сторону. Однако ты знаешь: то, что я говорю, – правда. Мир не такой, каким представляется.

– А вторая причина?

– Сам не догадался?

– Я тебе нужен.

– Верно.

– Почему?

– Из-за твоих способностей. Мне сдается, что ты – единственный, кто сможет сконструировать один из компонентов нашей разработки.

– «Зеркала»?

– Да.

– Что это за компонент?

– Всему свое время. Тебе еще многому предстоит научиться.

– Чему именно?

– Прежде чем вступить в «Китион», ты должен увидеть человечество в истинном свете, не отворачиваться от истины, которую мы загоняем подальше внутрь себя. – Юрий сделал еще одну паузу. – Это не работа на полдня и не хобби, Дезмонд. Надо отдаться делу полностью. Если ты это сделаешь, возврата не будет. Понятно?

Мысли Дезмонда перекинулись на степной пожар в Австралии, когда он бросился в огонь, уничтоживший его дом и семью, и тот день, когда ему сообщили о смерти дяди, а Дейл Эппли явился, чтобы его обчистить. В этих двух ситуациях он действовал без колебаний: в Австралии шагнул в пламя, Дейла убил, чтобы спасти свою жизнь. Оба решения стали чертой, за которую уже не вернуться.

Дезмонд почувствовал, что наступает еще один такой момент. Он и тут не стал колебаться.

– Я дам тебе время подумать.

– Я уже подумал.

Юрий отъехал от тротуара, двинулся прочь от Рыбачьей пристани по Эмбаркадеро. Отели, рестораны и магазины сменились небоскребами и многоэтажными стоянками – машина двигалась к финансовому дистрикту и мосту через залив.

Юрий припарковал автомобиль в подземном гараже под неприметным высоким зданием из стекла и стали. На первом этаже – аптека и магазин готовой одежды «Банана Репаблик», рядом – два вакантных торговых помещения. Они вышли из машины. Дезмонд быстро взглянул на список компаний у лифта. «Rapture Therapeutics» размещалась на четырнадцатом этаже.

К его удивлению, Юрий, вставив карту-ключ, нажал кнопку двадцать пятого этажа.

Двери лифта открылись перед мраморным фойе с двойными, облицованными деревом дверями. Юрий приложил ладонь к сканеру, двери распахнулись.

За высокой стойкой сидела стройная женщина в черном деловом костюме. На стене никаких логотипов или эмблем. Секретарша улыбнулась Юрию.

– Добрый вечер, сэр.

– Добрый вечер, Дженнифер. Позволь представить тебе Дезмонда Хьюза.

Женщина встала и протянула руку.

– Дезмонд останется у нас на некоторое время.

– Добро пожаловать!

– Спасибо! – ответил Дезмонд, озираясь по сторонам и все еще не понимая, куда попал.

Юрий провел его по коридору, который закончился небольшим холлом с четырьмя выходами. Достав из кармана еще одну карту, он провел ей по сканеру у одной из дверей и толчком открыл ее.

Внутри находились апартаменты с современной обстановкой. Из гостиной открывался захватывающий дух вид на залив. Кроме того, имелись одиночная спальня, рабочий кабинет и хорошо оснащенная кухня.

– Теперь это твой дом.

Дезмонд рассеянно кивнул.

– Это…

– …своеобразный отель. На трех верхних этажах – квартиры. Все они принадлежат нам.

– Я буду работать в «Rapture»?

– Нет.

Юрий провел гостя обратно по коридору мимо приемной стойки и обеими руками раздвинул двери в еще одно помещение, внушительнее которого Дезмонд еще не видел.

Он вошел внутрь и остановился, потеряв дар речи. Двери за спиной закрылись.

– Я знал, что тебе понравится.

Библиотека занимала три этажа в высоту, винтовая лестница в углу вела на балконы-подковы на двух уровнях. Окно в три этажа на противоположной стороне открывало вид на залив. Последние лучи солнца цеплялись за Алькатрас и мост Золотые Ворота, как водоросли за прибрежный песок. За длинными столами с горящими лампами никто не сидел.

– С этого и начнем, – вкрадчиво произнес Юрий.

– Что начнем?

– Твое обучение. – Его собеседник взглянул в окно. – Твое настоящее обучение.

– Как?

– С вопроса. – Юрий обернулся. – А вернее, с трех вопросов. За каждым откроется новый слой правдивой информации.

– О чем?

– О человеческом роде. Прежде чем решать проблему, ее необходимо уяснить. Ответы находятся в этом зале.

Дезмонд обвел взглядом полки. Книги по различным наукам и истории, биографии известных людей. А еще тома без названий. В углу на возвышении он заметил компьютер. Цифровой каталог?

Дезмонд усмехнулся:

– Значит, достаточно прочитать все эти книги, и я прозрею?

Юрий не поддержал шутливый тон, ответил серьезно:

– От простого чтения мало проку.

– Почему?

– Ты пока не знаешь, что искать.

– И что же я должен искать?

– Ответ на крайне странную загадку. – Юрий подошел к карте мира и указал на Африку. – Шесть миллионов лет назад в Африке появилась на свет человекообразная обезьяна. Нам определенно известна одна подробность – детенышей у нее было больше одного. Все люди ведут род от одного из них. Все шимпанзе – от еще одного. Невероятно, да? Наш общий с шимпанзе предок жил шесть миллионов лет назад, а наши геномы совпадают на 98,8 %. За миллионы лет отклонение в геномах составило всего 1,2 %. Вот какую невероятную разницу может вызвать даже крохотное количество генов.

Юрий посмотрел на карту.

– Дальше – больше. Два с половиной миллиона лет назад появляется первый человек – член рода Homo. Тоже в Африке. Он прозябал целых полмиллиона лет, прежде чем начал исследовать окрестности – сначала Кавказ и Ближний Восток, потом Европу и Азию.

Неандертальцы появились полмиллиона лет назад – считается, что в Европе. В конце концов они мигрировали в Азию, где сотни тысяч лет существовали бок о бок с Homo erectus, возможно даже, пользуясь теми же самыми орудиями и охотясь на ту же самую дичь.

Наш конкретный вид сложился двести тысяч лет назад, опять же в Африке. Только представь себе: в то время повсюду в Европе и Азии жили иные человеческие виды. Эти другие люди просуществовали два миллиона лет. Поначалу наш вид ничем не выделялся. Мировой порядок ничего не нарушало. А семьдесят тысяч лет назад начали происходить интересные вещи. Наш вид изменился, у нас появилось определенное преимущество. Небольшое племя начинает свой поход в Африке и захватывает всю планету, чего никто до них не делал. Остальные человеческие виды вымирают. Мегафауна исчезает. Мы перекраиваем облик мира. Однако самое неординарное событие происходит сорок пять тысяч лет назад у тебя на родине.

– В Австралии?

– Да. До этого нога человека не ступала на Австралийский континент. На то имелись причины – он находился в изоляции, был отрезан от прочей суши участком океана шириной не меньше шестидесяти миль, причем никаких карт тогда не существовало, никто не знал, в какую сторону плыть и найдутся ли по пути какие-нибудь острова.

Юрий указал на небольшой остров в Соломоновом море у восточной оконечности Папуа – Новой Гвинеи.

– Остров Бука. Его отделяют от берега сто двадцать миль океанских просторов. Там обнаружены человеческие останки, которым тридцать тысяч лет. Только вообрази: группа людей тридцать или сорок тысяч лет тому назад уже умела делать лодки и плавать на дальние расстояния в открытом океане. На тот момент на земле вряд ли изобрели что-либо более совершенное. Эти люди были самыми продвинутыми. Как если бы кто-то высадился на Луне в начале восемнадцатого века, в то время как весь остальной мир еще бороздил моря на деревянных судах.

Дезмонд внимательно посмотрел на карту.

– Так в чем загадка?

– Загадка в том, что с ними стало потом.

Дезмонд промолчал, ожидая продолжения.

– Сорок пять тысяч лет назад они находились на передовом рубеже человеческого прогресса, опережали других на световые годы. Но когда в Австралию в 1606 году приплыли голландцы, потомки первопроходцев влачили примитивную жизнь охотников-собирателей. Они даже не удосужились изобрести сельское хозяйство или письменность. Вот тебе первый вопрос, Дезмонд. Что с ними приключилось?

* * *

Сидя в фургоне на обочине Сэнд-Хилл-роуд, Коннер следил за показаниями датчика частоты пульса. За последние несколько минут пульс успокоился.

– Что это было?

Доктор Парк оторвался от экрана лэптопа.

– Полагаю, мы наблюдали психологическую реакцию пациента на возвращение воспоминаний.

– Значит, он теперь все вспомнил?

Парк вскинул руки.

– Не знаю.

– Почему?

– Ну-у, во-первых, я этим никогда раньше не занимался. Я слежу за его энцефалограммой. Он определенно находится в РБС.

– РБС?

– В режиме быстрого сна. Это такой период сна, когда проявляется картина альфа– и бета-волн мозга, а также идет десинхронизация…

– Не надо читать мне лекции о мозговой активности. Лучше скажите, что с ним происходит.

– РБС – уникальное состояние сна. Организм фактически парализован. Человеку снятся яркие, образные сны. Мы запоминаем только те сны, которые нам снились в этот период.

– Вы хотите сказать, что его память восстанавливается – наподобие сна, который он потом запоминает?

– Таково мое предположение. Возможно, имплантат стимулирует сновидения – так мозгу удобнее вернуть себе память. Процесс ему хорошо знаком.

– Значит, можно определить и момент, когда воспоминание закончилось?

– Гипотетически – да. Если мы увидим перемену в картине мозговых волн, можно уверенно предположить, что память прокрутилась обратно.

– Отлично. Сообщите мне, когда появится заставка.

Чтобы выяснить, что вспомнил брат, его придется накачать медикаментами и допросить. Оставалось лишь надеяться, что ключ к обнаружению «Rendition» действительно спрятан в его памяти.

В окно Коннер заметил два бронетранспортера, движущихся по Сэнд-Хилл-роуд в сторону Стэнфорда и Пало-Альто. Минуту спустя проехала колонна машин с тремя «хаммерами» во главе. Из-за брезентовых тентов выглядывали солдаты, между коленей – автоматические винтовки.

Отказ интернета возымел именно тот эффект, на который рассчитывал Коннер, – полный хаос. Это позволяло выиграть время.

Глава 7

Пейтон прищурилась от яркого света фонаря на шлеме, заслонилась ладонью.

В тесную рубку вошел «морской котик». Его губы шевелились, но канал связи не воспроизводил звук.

Лин поднесла руку к шлему, переключила канал и что-то ответила. Пейтон тоже переключилась на первый канал.

– …только что передали, – послышался обрывок фразы.

– Хорошо, – ответила Лин.

– Будем осматривать еще одну каюту?

– Нет. Опечатайте все как положено и приготовьтесь к отходу. На сегодня хватит.

Лин обернулась и показала Пейтон четыре пальца. Пейтон вернулась на четвертый канал.

– Продолжим?

Дочь взглянула на покрытое морщинами лицо матери.

– В чем назначение твоего собственного «Зеркала»? «Кроличьей норы»?

– В двух словах трудно сказать…

– От нее кто-нибудь пострадает?

Лин скорчила предосудительную мину.

– Нет. Это не так работает.

– А как?

– «Кроличья нора» заставит нас переосмыслить представления обо всем на свете.

Как и многие другие дети, Пейтон выросла, принимая материнские слова на веру. В ее семье, если Лин Шоу о чем-либо высказывалась, ее суждение считалось неоспоримым. В подростковом возрасте Пейтон не дерзила, вела себя тихо, сидела, уткнувшись в книги, играла в одиночку. Она не привыкла конфликтовать. Этим отчасти объяснялся ее интерес к эпидемиологии. Вирусы и бактерии вредили человеку, но размеры их были микроскопическими. Борьба с ними не выглядела ни грандиозной, ни вызывающей, однако стоила многого. Очень многого.

И вот наступила минута, когда пришлось надавить на мать. Пейтон требовалось знать, что их действия тоже чего-то сто́ят и дадут обещанный матерью результат.

– «Кроличья нора» остановит Юрия и «Китион»?

– Если мой расчет верен, они будут нейтрализованы.

– И это поможет мне вернуть Дезмонда?

– Нет. Вернуть его помогу я. Даю слово, Пейтон. Мне известно, что для тебя значит Дезмонд. И я хорошо знаю, каково терять близкого человека в положении, на которое ты не в состоянии повлиять.

От намека на отца у Пейтон защемило сердце. Лин, однако, продолжала с невозмутимым видом:

– Мы доведем дело до конца. Вместе.

* * *

Счетчик глубины погружения отсчитал показания до нулевой отметки. В батискафе не было иллюминаторов, однако компьютер с плоским экраном передавал картинку с шести камер за бортом – одной сверху, одной снизу и с двух на каждом боку. Наверху показалась и ушла вниз толстая корка льда. Батискаф тряхнуло, когда он выскочил на поверхность.

Едва ступив на палубу, Лин отстегнула шлем. Над палубой висело белое облако из сигаретного дыма и пара, вырывавшегося из глоток русских матросов на арктическом воздухе. Голоса моряков и членов научной группы сливались в неразборчивую монотонную какофонию. С верхней палубы светили прожекторы, напоминающие четыре луны за облачным слоем чужой планеты. В шуме и гаме Пейтон разбирала отдельные фразы – ученые обсуждали, следует ли покинуть корабль или остаться. Что-то произошло.

Лин подошла к моряку ВМС США, который управлял подъемом батискафа на борт «Арктики».

– В чем дело, старшина?

– Интернет не работает, мэм.

– Неполадка с нашей стороны?

– Никак нет, мэм.

– Уточните.

Моряк оторвал взгляд от приборов.

– Пятнадцать минут назад пропала связь со спутником.

– С нашим или с русским?

– С обоими.

Глаза Лин забегали из стороны в сторону, словно при скоростном чтении.

– Канал связи работает, просто с другого конца не поступает сигнала. Оперативное управление по работе в глобальной сети, «Рубикон» – все потухло…

Лин повернулась на каблуках и крикнула:

– Васильев!

Кряжистый русский офицер отделился от толпы, на лице – озлобление.

– Объявляйте тревогу! – выкрикнула Лин.

Васильев смущенно остановился.

– Немедленно! На нас совершено нападение!

Лицо моряка посерьезнело – картина в его уме прояснилась. Он отцепил с пояса рацию и поднес ее к губам, однако не успел произнести ни слова.

Палубу тряхнуло от мощного взрыва. Прожекторы погасли, зажглись мигающие желтые аварийные фонари, но и они потухли, когда рванул второй заряд. Грохот второго взрыва затих не сразу, прокатился по массивному кораблю словно гром.

Толпа на палубе враз зашевелилась. Матросы бросились по своим боевым постам. Пейтон показалось, что в темноте раздались ритмичные винтовочные выстрелы. Порыв ветра унес пелену сигаретного дыма и пара, словно пыль. Как только вид прояснился, Пейтон заметила, что все замерли на своих местах и смотрят на вертолет, стоящий на верхней палубе. Его лопасти вращались. Видя, как ускользает последняя надежда на спасение, моряки разразились ругательствами.

Голос Лин почти потонул среди этих криков:

– Назад!

Вертолет взорвался, разбрасывая пламя и обломки. Взрывная волна сбила Пейтон с ног. На нее сверху упали два моряка. Не будь на ней толстого скафандра, удар о палубу и вес чужих тел раздавил бы ее в лепешку. В ушах зазвенело, по лицу стекла струйка крови. Пейтон сообразила, что кровь не ее, она капала откуда-то сверху, с одного из упавших на нее мужчин. Из лица мужчины торчал металлический обломок.

Пейтон напрягла все силы и столкнула с себя обмякшее тело. Выгнула спину и попыталась сдвинуть второе тело, но моряк был слишком тяжел. Раскачиваясь на локтях, она кое-как выкарабкалась из-под него. Затем проверила пульс лежащего. Он был мертв.

Палуба напоминала сцену из фильма ужасов. Тела валялись кучами в неестественных позах, словно кто-то второпях рассыпал коробку спичек. В обугленных останках вертолета трещало пламя, нижнюю палубу застилал черный дым. Несколько моряков зашевелились, поднимаясь как зомби из открытых могил на фоне лиловых сполохов северного сияния. Их губы шевелились, но Пейтон не могла расслышать ни слова. Кругом – тишина. Нет, не тишина – глухой звон. Пейтон тряхнула головой и подползла к лежащему рядом человеку. Мертв.

Еще один рядом был жив.

Она окликнула мужчину, который только что поднялся на ноги поодаль. И не услышала звука собственного голоса. Вставший бросился к спасательной шлюпке и начал ее отвязывать.

Пейтон постаралась сосредоточиться. Ученые остались в трюме, в темноте. Надо предупредить их, помочь выбраться наружу. Спасти данные.

Что еще?

Мать!

Лин Шоу лежала в трех метрах и не двигалась.

Шатаясь, Пейтон подошла к ней, вздрагивая, когда ноги натыкались на лежащих. Шевелились, реагируя на толчки, лишь немногие.

Пейтон взяла в ладони лицо матери, положила два пальца на сонную артерию, чуть нажала и в тревоге стала ждать…

Под пальцами слабо бился пульс.

Глаза Лин оставались закрытыми, однако дыхание начало учащаться. Она приходила в себя. Пейтон не могла ждать. Матери не угрожала смерть, остальное подождет.

Обернувшись, Пейтон осмотрела палубу в поисках своего шлема. Он по-прежнему лежал у батискафа, где она его сняла. Пейтон снова надела шлем и включила фонарь.

Осторожно ступая, подошла к ближайшему люку. Нащупав лестницу, спустилась вниз.

В коридорах царила темнота, нарушаемая лишь светом фонаря на шлеме Пейтон. Обстановка напоминала ей «Бигль», не хватало только ледяных кристаллов и хлопьев пыли. Неужели и «Арктику» ожидает ледяная могила на дне океана? А может быть, нападающие хотели заполучить только данные и артефакты?

Постепенно вернулся слух. Отовсюду доносилось эхо голосов и шагов. Ей пришлось несколько раз останавливаться, чтобы пропустить мимо себя русских моряков. Вскоре коридоры заполнились людьми. Пейтон ощущала себя шариком внутри автомата для игры в пинбол, ее безудержно бросало из стороны в сторону.

Она почти добралась до трюма, как вдруг чья-то рука схватила ее за плечо, оттащила назад и прижала к стене.

Свет фонаря чужого шлема ослепил Пейтон.

Это была ее мать.

Щиток на шлеме был поднят, Лин запыхалась, судорожно пытаясь отдышаться. Пейтон подняла щиток на своем шлеме, чтобы лучше слышать.

– Мы должны… – Лин наклонилась вперед и уперла руки в колени, – …покинуть корабль.

– Мам, а как же ученые, данные?..

– У нас нет времени. Они потопят корабль.

– Кто они?

– Юрий.

– Он здесь?

Лин покачала головой. Она наконец сумела отдышаться.

– Это сделали его люди. Я точно знаю.

Из-за угла появились два луча и вдруг остановились.

– Доктор Шоу! – воскликнул мужской голос.

Женщины обернулись.

На губах мужчины заиграла улыбка.

– Оба доктора Шоу, как я вижу.

Незнакомцы были одеты в рабочую форму ВМС США. Пейтон узнала пустынный камуфляж, выдаваемый исключительно «морским котикам» и другим военнослужащим, приписанным к спецвойскам флота. Кроме того, на них были шлемы с лампами, бронекомплект и зимняя экипировка. С плеча свисали автоматические винтовки.

– Лейтенант Стоктон, мэм, – представился первый. Кивком головы он указал на спутника. – Главный старшина Бромит. Нам приказано эвакуировать вас с корабля.

Лин смерила офицера внимательным взглядом, но ничего не сказала. Пейтон почувствовала, что она колеблется.

– Боюсь, времени у нас в обрез, доктор Шоу. Предлагаю вам и вашей дочери следовать за нами.

К удивлению Пейтон, Лин пошла за офицерами. Не зная, как поступить, Пейтон последовала ее примеру.

С каждым шагом в коридоре становилось все теснее от людей. Мимо пробегали русские моряки с фонариками. Члены отряда биологов пытались найти выход, светя мобильными телефонами. Археологи в белых костюмах толпились в переполненных коридорах, некоторые из них держали над головой светодиодные лампы и карандаши.

Голос Лин едва различался на фоне топота.

– Куда мы идем, лейтенант?

– Это экстренная эвакуация. Я не имею права вам говорить.

– По чьему приказу?

– Прямое распоряжение центрального командования. Приказ на случай чрезвычайной ситуации. Вы двое – важные персоны.

Бромит полез вверх по лестнице. Лин и Пейтон последовали за ним, Стоктон прикрывал их сзади. Они не останавливались, пока не выбрались на главную палубу из люка, расположенного посреди корабля с противоположной от батискафа стороны. Повсюду русские моряки спускали на воду шлюпки, грузили в них погибших товарищей. Их действиями руководил офицер, выкрикивающий в мегафон команды на русском.

Стоктон указал на канат, привязанный к внешним поручням.

– Спускайтесь за борт.

Пейтон заглянула вниз. В свободной ото льда лунке, метрах в пятнадцати качался погружаемый аппарат размерами чуть больше батискафа «Арктики».

– Откуда вы прибыли, лейтенант?

– С еще одного ледокола, мэм. Он рядом. Нам действительно пора уходить.

Корабль дернулся, словно внутри него что-то прорвало. Переборку?

Пейтон взглянула на ватерлинию, уровень воды поднимался по корпусу к палубе. Могучий ледокол тонул.

Стоктон сделал шаг к Лин.

– Доктор, я настаиваю.

– Ладно. – Лин указала на канат. – Пусть старшина спустится первым, испробует канат на прочность.

Стоктон покачал головой:

– Сначала дамы.

– Нет, лейтенант. Старшина пойдет первым. Когда он спустится до половины, пойду я, за мной – Пейтон, а вы – последним. Будете прикрывать нас, как в коридоре. – Она сделала паузу. – Или вам придется бросать меня за борт.

Стоктон улыбнулся, кивнул старшине. Тот перекинул ноги за поручни, схватился за канат и начал спускаться.

Подходя к поручням, Лин сунула руку в карман костюма. С невероятной быстротой она обернулась к лейтенанту. Удар пришелся прямо в пах под бронежилетом. Раздались характерные щелчки электрошокера. Стоктон задрожал и повалился на палубу. Он вскрикнул, с размаху ударившись лицом.

Лин выхватила из ножен на икре Стоктона боевой нож и полоснула им по канату. Канат выдержал и только зазвенел, как скрипичная струна на одинокой ноте. Бромит, который успел спуститься на десять метров, начал немедленно подниматься наверх.

Пейтон хотела было броситься наутек, но услышала скрип – Лин пыталась перепилить канат зазубренной стороной ножа.

– Мама!

Лин даже не подняла головы.

Бромит лез вверх, тяжело дыша, быстро перебирая руками. До палубы оставалось шесть метров.

От каната начали отделяться волокна, но времени, чтобы его перерезать, явно не хватало.

Над головой женщин взлетели в небо сигнальные ракеты – русский экипаж ледокола звал на помощь.

Бромит начал раскачиваться как маятник, пытаясь поравняться с поручнями. С каждым взмахом он взлетал все ближе, еще один-два захода, и он ухватится за поручни.

– Мама!

Лин бросила быстрый взгляд в сторону Пейтон, повернула нож лезвием вниз и рубанула по канату. Канат наконец лопнул. Бромит рухнул на лед. Он упал у самой кромки воды на ледяной настил толщиной три с половиной метра. Кости хрустнули при ударе. Старшина вскрикнул, взмахнул руками и попытался удержаться на скользком льду. Он съезжал вниз, в воду.

В десяти метрах от него открылся люк подводного аппарата, высунулась голова. Человек заметил Бромита и с выражением ужаса на лице проследил, как тот съезжает в ледяную воду, едва способный пошевелиться из-за переломов. Бромит успел издать лишь нечленораздельный хрип, вода Северного Ледовитого океана заполнила его гортань.

Боевик в люке ПА с ненавистью посмотрел наверх и, достав пистолет, сделал несколько выстрелов. Первая пуля угодила в поручень ниже места, на котором стояла Лин.

Мать Пейтон отскочила от борта и крикнула:

– Противник!

С кормы по узким сходням хлынула толпа моряков. Они открыли огонь по подводному аппарату, пули застучали по его корпусу, боевик спрятал голову в люк.

Стоктон застонал, протянул дрожащую руку и ухватился за ограждение из металлического троса. Он подтянулся к краю палубы, частично парализованные ноги дрожали.

Лин бросилась к нему, но опоздала – лейтенант скользнул за борт и лицом вниз съехал по корпусу, как по гигантской водяной горке. Плюхнувшись в ледяную воду, он вскрикнул.

Из ПА выскочил еще один человек, поливая сходни огнем из автомата. На палубу выскочило еще несколько русских матросов, они тоже открыли стрельбу. Подводный аппарат оказался под перекрестным огнем, пули летели и с кормы, и с полубака.

Лин схватила дочь за руку и потащила ее к люку.

– Беги!

– Мама!

– Шевелись, Пейтон! Или нам конец!

Лин захлопнула крышку люка и повернула запорное колесо. Женщины начали пробираться по коридору, освещая путь фонарями на шлемах.

Они вышли на заднюю палубу, усеянную мертвыми телами и обломками взорванного вертолета. Вокруг спусковой платформы толпились люди – биологи в арктическом снаряжении и не успевшие сменить свои белые халаты археологи, все они размахивали руками. Тут Пейтон поняла то, о чем ее мать, очевидно, догадалась с самого начала: с тонущего корабля можно было спастись только двумя способами – на шлюпках или в батискафе. Со шлюпок можно высадиться на лед, но тогда выжившим пришлось бы противостоять стихии, не имея за душой ничего, кроме палаток и зимней одежды. Если помощь запоздает, они будут обречены на верную смерть. Батискаф представлялся Пейтон ненамного лучшим вариантом, но ее мать явно сделала выбор в его пользу.

Лин соединила ладони клином и врезалась в толпу.

Шесть «морских котиков» за приборами управления сдерживали толпу, взяв ученых на прицел. Они знаками пригласили Пейтон и Лин пройти в батискаф и немедленно сомкнули за ними ряды. Найджел Грин прижимал к груди повыше округлого брюшка сумку с документами.

– Лейтенант! – обратилась Лин к военному с двумя серебристыми полосками на отвороте.

– Слушаю, мэм, – ответил тот, не оборачиваясь. – Я прикинул, что вы решите выбрать батискаф.

– Кто с нами? – невозмутимо спросила Лин.

– Вас будут сопровождать Адамс и Родригес, мэм. Они лучше всех знают «Бигль». Мы прикроем ваш отход.

«С какой стати охрана должна хорошо знать «Бигль»?» – подумала Пейтон. И тут же сама догадалась: потому что на поврежденную субмарину могут явиться люди с подводного аппарата. За ними могли устроить погоню и вынудить их к поединку на борту «Бигля».

– Сегодняшний героический поступок – ваш и ваших людей – не будет забыт, лейтенант, – сказала Лин. – Даю вам слово. – Она повернулась к Найджелу: – Доктор Грин, прошу вас.

Биолог быстрыми мелкими шажками вошел в батискаф. Заметив это и поняв, что их единственный шанс на спасение вот-вот ускользнет, толпа взревела и ломанулась вперед. «Морские котики», осаживая толпу, стали стрелять в воздух.

Взгляд Пейтон выхватывал из массы людей лица, искаженные отчаянием и страхом. Она была хорошо знакома с этими эмоциями, наблюдала их множество раз во время эпидемий – в хижинах, ветхих лачугах, полевых больницах. Но это не тот случай. Как эпидемиолог, она бы сделала все возможное, чтобы помочь обреченным. Если надо, рисковала бы собственной жизнью. Пандемии сталкивали людей с силами природы, в схватке за жизнь все были заодно, такую борьбу она понимала и принимала. А здесь… она спасала свою жизнь за счет других, обрекая их на смерть. Либо она, либо они. Это неправильно.

Пейтон остановилась, наблюдая, как ее спутники садятся в батискаф.

– Пейтон! – Голос матери щелкнул, как хлыст. – Нам пора. Люди рассчитывают на тебя. – Она подошла ближе. – Без тебя им не выжить.

Внутренним взором Пейтон увидела перед собой лица Дезмонда, брата Эндрю, сестры Мэдисон. Словно в трансе, она двинулась к батискафу, машинально спустилась по лесенке, слыша, как за ней следом спускаются ее мать и двое «морских котиков», как закрывается люк и батискаф опускается под воду.

В голове крутилась одна-единственная мысль: «Мы бросили их на верную смерть».

Мать, похоже, все поняла. Лин наклонилась вперед и заглянула дочери в глаза.

– Послушай. Эта ситуация возникла не по нашей вине. – Лин сделала жест в направлении поверхности. – Это сделали они, Юрий. Они потопили корабль и убили наших людей. И это лишь начало. Ты уже видела, на что они способны. Мы обязаны выжить хотя бы по одной причине – чтобы остановить их. Если мы позволим эмоциям омрачить наш рассудок, если сделаем неверный шаг, если они поймают и убьют нас, пострадает гораздо больше людей.

Лин на минуту замолчала.

– Приходится выбирать меньшее из зол. Ты меня понимаешь?

Пейтон кивнула:

– Понимаю. Но все равно противно.

– Еще бы. Я бы удивилась, если бы ты отнеслась к тому, что мы сейчас сделали, со спокойной душой. – Не оборачиваясь, Лин позвала: – Доктор Грин?

– Мэм?

– Доложите.

Доктор шумно вздохнул:

– Я выполнил инструкции на случай чрезвычайной ситуации. У меня с собой последний набор данных и схема субмарины.

– Хорошо. Главный старшина Адамс!

– Да, мэм?

– Необходимо подготовить план обороны «Бигля» от внешнего вторжения. Если я не ошибаюсь, нам вскоре предстоит схватка не на жизнь, а на смерть.

Глава 8

Коннер вытянулся на раскладушке внутри фургона. Припаркованная у обочины Сэнд-Хилл-роуд машина не привлекла внимания объединенных сил Национальной гвардии, Сухопутных войск, FEMA и ВМС. Этим частям скопом присвоили маркировку Х1 – другие ярлыки не прижились.

Рядом на больничной койке лежал Дезмонд. Ритмичные звуки приборов, следящих за состоянием брата, убаюкивали.

Переговоры на полицейской частоте свидетельствовали о победе «Китиона» над миром и начале второй американской гражданской войны. В голосах служащих Национальной гвардии и полиции с каждым часом нарастали нотки напряженности и тревоги.

– Вооруженный противник продвигается по Эль-Камино-стрит. Прошу выслать подкрепления.

– В стэнфордском лечебном приюте начались беспорядки.

– Горит магазин «Трейдер Джо» на углу Эмбаркадеро и Альма. Пришлите пожарные расчеты.

Ввиду младенческого возраста Коннер не помнил опаливший его душу и обезобразивший тело пожар, но след пожара остался с ним на всю жизнь. Такого не пожелаешь и врагу. Всякий раз, когда по рации сообщали, что где-то горит, в душе Коннера шевелился страх. Хотелось убежать, спрятаться где-нибудь подальше, в надежном месте, где его не достанет огонь.

И единственным таким местом было «Зеркало».

Лицо доктора Парка подсвечивал экран лэптопа.

– Состояние?

– Воспоминание пока не закончилось.

– И долго это будет продолжаться? Мы скоро окажемся в зоне боевых действий.

– Ага, сам слышу…

– Следите за речью, а не за слухом, доктор, не то я отключу вам ненужные в деле органы чувств.

Доктор Парк проглотил обиду и перешел на нейтральный тон:

– Я слежу за мозговыми волнами пациента, пытаюсь разработать алгоритм, который позволит нам определить примерное время окончания воспоминания.

Так-то оно лучше. Коннеру требовалось знать время возобновления движения вплоть до секунды. Он чувствовал, что этот момент вот-вот наступит.

* * *

На столах в библиотеке громоздились стопки книг. Сияющий свет семиярусной люстры заливал все три этажа гигантского помещения. Дезмонд, почесывая лоб, сидел за длинным столом рядом с окнами. Рядом с книгой по истории лежал заполненный рукописными пометками блокнот.

За стеклом искрился залив Сан-Франциско, но Дезмонду было некогда любоваться видом. Переступая через порог библиотеки, он только и делал, что размышлял о загадке Юрия. Почему первобытные австралийцы отстали в своем развитии от остальных народов мира?

Считается, что пятьдесят тысяч лет назад они были наиболее технически продвинутыми обитателями Земли. Плавали на огромные расстояния в открытом океане на примитивных лодках, без карт добрались до берегов Австралии – части суши, на которую прежде не ступала нога человека – и освоили весь континент. А потом прогресс вдруг застопорился. Словно они угодили в искривленное время-пространство, и остальной мир двинулся дальше уже без них.

Дезмонд целыми днями штудировал тома по эволюции и истории, и в конце концов у него появилось подобие рабочей теории.

Он встал и прошелся по библиотеке, разминая ноги. Порой, когда надо было подумать, или мысли не лезли в голову от усталости, он прогуливался вдоль стеллажей с книгами. Дезмонд поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, сделал круг по подковообразному балкону и перешел на третий этаж.

Его взгляд привлек ряд томов в кожаном переплете с названием «Архив конклавов «Китиона». Дезмонд открыл первый том собрания. В нем содержались сканированные копии документов, очень старых на вид, – пожелтевшая бумага, выцветший рукописный текст. Оригиналы были на латыни, каждый из них сопровождался на обороте страницы английским переводом. Дезмонд отнес том к столу и принялся читать. Затем вернулся за вторым, третьим…

Записи подробно освещали встречи, продолжавшиеся более двух тысячелетий. Конклавы проводились ежегодно, на них съезжались лучшие мыслители мира. Документы воспроизводили дебаты о природе бытия, назначении человеческого рода, его происхождении и судьбе.

Свою первую встречу орден «Китион» устроил в 268 году до нашей эры на одноименном греческом острове. Конклав вел основатель ордена, Зенон, один из главных философов своего времени. Список участников выглядел как биографический справочник Древнего мира. На встрече присутствовал сам Архимед, хотя ему в ту пору было всего девятнадцать лет.

С главной речью выступил Аристарх Самосский. Он заявил, что Земля не является центром вселенной, как повсеместно считалось в то время. В центр он поместил солнце, ссылаясь на труды греческого философа пифагорейской школы, досократика Филолая, жившего за сто лет до Аристарха. Филолай предполагал, что Земля, Солнце и Луна вращаются вокруг некоего Центрального огня.

Однако Аристарх на этом не остановился. Он не только определил, что Солнце и есть тот самый Центральный огонь и центр всей Солнечной системы и что Земля движется по циклической орбите, но первым предположил, что звезды находятся на гигантских расстояниях друг от друга, а вселенная намного больше, чем все считают. Он даже высказал мысль, что Земля вращается вокруг своей оси и период одного оборота составляет ровно сутки.

Дезмонд был поражен. Он всегда считал, что гелиоцентрическая теория Солнечной системы берет начало с Коперника и Галилея. Выходит, Аристарх Самосский доказал истину с помощью математических расчетов за 1800 лет до Коперника. Коперник даже ссылался на Аристарха в первой редакции своей книги, однако эту ссылку перед публикацией убрали.

Увы, оригинальный труд Аристарха не сохранился. Он был наиболее хорошо известен по упоминанию у Архимеда. В письме тирану Гелону под названием «Псаммит, или Исчисление песчинок» Архимед писал: «Аристарх Самосский в своих «Предложениях» приходит к заключению, что мир гораздо больших размеров, чем только что указано. Он полагает, что неподвижные звезды и солнце не меняют своего места в пространстве, что Земля движется по окружности около Солнца, находящегося в его центре»[6].

Галилео Галилей, родившийся через двадцать один год после смерти Коперника, восстановил заслугу Аристарха, показав, что именно он был первооткрывателем гелиоцентрического характера Солнечной системы. Галилей назвал Коперника «человеком, обновившим и подтвердившим» эту гипотезу. Гелиоцентрическая теория не замедлила навлечь на Галилея гнев Римской инквизиции, которая продержала ученого под домашним арестом до самой смерти.

Вскоре стало ясно, что речь Аристарха Самосского о гелиоцентризме задала тон всем будущим конклавам «Китиона» и деятельности самой организации. Это общество было открыто смелым идеям, какими бы радикальными они ни выглядели. Значение имели лишь доказательства и свобода обсуждения. Орден не возводил человечество на пьедестал, не считал его венцом божественного творения, но видел себя частью вселенной, требующей объективного изучения и понимания. Превыше всего в нем ценился поиск истины.

Дезмонд корпел над архивами, наблюдая, как с годами и столетиями развивалось мышление соратников. Некоторые теории они отбрасывали, другие со временем не оправдывались, и мало-помалу начинала складываться главная, всеобщая теория: вселенная – единый организм, люди – только часть вселенной, у которой, однако, имеется важная роль. Мыслители считали, что возникновение и конец вселенной как-то связаны между собой и что связь эта, по сути, неизбежна. Главной в этой теории была мысль о том, что у вселенной есть некий энергетический источник – процесс либо сущность, которые направляют ее развитие от истока к реализации ее предназначения. Эту силу они называли «солнце-невидимка».

Дезмонд читал, как завороженный, его разум раскрывался с каждым прочитанным томом.

С 1945 года настрой заседаний изменился. Если прежде члены «Китиона» занимали созерцательно-выжидательную позицию, то теперь они начали беспокоиться, настаивать на переходе от теории к действиям. Конклавы стали созывать не раз в год, а каждый квартал. Внимание сосредоточилось на экспериментах, приоритет был полностью отдан созданию «Зеркала». С каждым заседанием осуществление плана по созданию загадочного устройства становилось все более экстренным. В 60-е годы, когда СССР и США накопили столько ядерных зарядов, что могли многократно уничтожить всю жизнь на планете, члены «Китиона» буквально возопили о переходе к действию. Члены организации, подарившие миру ядерную бомбу, не сомневались в грядущей гибели человечества. Им отчаянно хотелось искупить вину.

В 1965 году в Гонконге группа членов ордена спустила на воду «Бигль». С этого момента участники экспедиции на «Бигле» ежегодно докладывали конклаву о своих находках. Открытия шокировали Дезмонда. Ему казалось, что он сидит в Александрийской библиотеке[7] и читает давно утерянные анналы, полные откровений, способных навсегда изменить облик мира.

В 1986 году без каких-либо объяснений записи «Китиона» прервались.

* * *

Юрий навещал Дезмонда три раза в неделю, обычно по вечерам. Сидя у окна с видом на залив, они играли в шахматы. Свет фар проезжавших по мосту Золотые Ворота автомобилей светлячками скользил по воде.

– Я хотел бы дочитать архивы «Китиона» до конца, – попросил Дезмонд.

Юрий съел коня Дезмонда ладьей и вопросительно шевельнул бровью.

– Записки, сделанные после 1986 года, – пояснил Дезмонд.

– Они не существуют.

Дезмонд откинулся назад в кресле.

– В жизни не встречал менее разговорчивого человека, чем ты.

С учетом того, что Дезмонд вырос на попечении Орвиля Хьюза, сравнение было нешуточным.

Юрий погладил пальцем только что взятого коня.

– Я вырос в таком месте, где лишнее слово и даже неосторожный взгляд могли стоить жизни.

Дезмонд слышал, что Юрий провел детство в Сталинграде – ему было всего шесть лет, когда вторглись немцы. Послевоенные годы он прожил при сталинском режиме. Дезмонд хорошо помнил свои собственные детские годы, он тоже боялся раскрыть рот. От Орвиля прилетали не только ругательства, а кое-что похуже.

– Почему конклав перестал вести записи?

– Ты заходишь не с той стороны.

– То есть?

– Заседания больше не проводились.

– Значит…

– Ты сам читал отчеты и знаешь, что участников одолевал страх.

– Они думали, что времени почти не осталось.

– Да. А проект был не единственным.

– Тогда что случилось?

Юрий опустил коня на стол.

– Твой ход.

Дезмонд двинул вперед пешку, не следя за игрой.

Юрий увел короля из-под удара.

– Произошла трагедия. Своего рода… стихийное бедствие. – Старик на время замолчал. – С тобой, я знаю, так тоже было.

С какой стати Юрий упомянул пожар, уничтоживший семью Дезмонда? Пытается отвлечь? Или он что-то скрывает?

Дезмонд передвинул оставшуюся ладью, чтобы прикрыть короля.

Юрий забрал ее ферзем.

Дезмонд посмотрел на доску и понял, что вот-вот проиграет. Он мысленно пожал плечами. Его больше волновало, почему «Китион» перестал вести архив.

– Ты не туда смотришь.

Дезмонд вновь глянул на доску, однако Юрий указал на него самого.

– Могу лишь сказать, что начиная с 1986 года мы вынуждены прятаться. Хотя теперь недолго осталось…

– Не понимаю.

– «Зеркало» излечит все раны. Даже самые тяжелые ожоги.

* * *

Коннер прислушался к передаваемым на частоте Национальной гвардии командам. В стране был объявлен комендантский час. Все лица, обнаруженные на улице после наступления темноты, подлежали задержанию и доставке в эпидемиологические фильтрационные центры.

Коннер посмотрел в окно. Закат наступит через два часа. Военные занимали исходные позиции, чтобы с наступлением темноты начать прочесывание. Фургоны у обочины Сэнд-Хилл-роуд будут неизбежно обнаружены. Коннеру и его людям надо скрыться до того, как это произойдет.

Иначе придется вступить в бой.

Глава 9

На плоском экране батискафа появился силуэт «Бигля». Обездвиженная субмарина практически вросла в морское дно, словно сама Мать-Земля, схватив ее пальцами, пыталась утащить ее в свои недра. Рядом с Пейтон, прижимая сумку к груди, как спасательный жилет, дрожал Найджел.

– Наша задача номер один – экипировать доктора Грина, – предложила Лин. – В кладовой есть зимняя одежда.

На полу лежала развернутая схема «Бигля». Лин указала на склад, расположенный рядом со стыковочным шлюзом, и повернулась к двум «морским котикам», сидевшим за приборами управления.

– Старшина Адамс, вы и матрос Родригес должны отразить нападение группы захвата. Я полагаюсь на вас. Что мы можем предпринять?

– Надо использовать местные преимущества, – ответил Адамс. – Во-первых, мы хорошо знаем поле боя. Во-вторых, мы можем выбрать в субмарине удобное место для отражения атаки. Если они хотят захватить вас живой, им сначала придется иметь дело с нами.

– А что работает против нас?

– Время и элемент внезапности.

Родригес направил накренившийся батискаф к стыковочному порту «Бигля».

– Им удобно взять нас на измор, – ровным голосом подытожила Лин.

Адамс кивнул:

– Если есть время, то с голодным, ослабевшим противником легче иметь дело. Причем удобный момент они могут выбрать сами. Нам же в то время, как они будут отдыхать и планировать захват, придется постоянно быть начеку.

«Точный анализ обстановки, – подумала Пейтон. – Только хорошего мало».

– Мы тоже подготовимся, – добавил Адамс. – «Бигль» можно превратить в крайне неудобный для них театр боевых действий.

* * *

На погружаемом аппарате «Китиона» капитан второго ранга Ферст следил за видеокартинкой, передаваемой с камеры, установленной на льду. Он все еще надеялся, что Стоктон высунет из воды руку, ухватится за край льда, вылезет на поверхность. Но он не показывался – как будто его парализовало в воде. Стоктон прошел серьезную подготовку к действиям в северных широтах. Что с ним сделала Лин Шоу? Бывшая ученая за пару минут расправилась с двумя членами команды, отлично подготовленными бойцами.

Ферст недооценил эту бабку. Второй раз он ошибки не допустит.

Команда закрепила во льду шесты с аккумуляторными лампами, отчего окрестности выглядели как замерзшая автостоянка. Моряки лихорадочно сбрасывали с палубы «Арктики» припасы, корабль возвышался над водой меньше, чем на три метра. Капитан выкрикивал приказы и тыкал пальцем. Вереница матросов вынесла с борта длинные металлические сходни, закрепила один конец на палубе, а другой сбросила на лед.

С корабля на берег гуськом двинулся поток людей, одетых в чистые белые комбинезоны и гражданскую зимнюю одежду. Они несли свертки и ящики, на которых белыми буквами было выведено «Образцы».

Ферст покачал головой. Вот что для них важнее.

Гражданские начали разворачивать свертки, стелить на лед термоизоляцию и ставить палатки. Они прекрасно понимали: каждая потерянная минута приближает гибель.

Еще одна группа начала резать на полосы красные брезентовые полотнища, прикрывавшие спасательные шлюпки. Развернутые и пришпиленные ко льду железными кольями полосы образовали огромный крест.

Ферст ухмыльнулся. Напрасно стараются.

Его внимание привлек рев двигателя. Из люка на корме выехали аэросани, развернулись на палубе и медленно спустились по рампе на лед.

Командир ПА подождал, надеясь, что лед не выдержит. Но он, конечно, выдержал.

Появились вторые аэросани. Водители закутаны по самый нос. На каждой из машин по два вещмешка, сверху прикручены беспилотник и усилитель радиосигналов.

Ферст сочувственно улыбнулся. Он и русских недооценил. Это, разумеется, не означало, что они выживут, но атаку придется ускорить. Нельзя позволить Шоу отсидеться – их могут спасти.

Лин Шоу убила Стоктона и Бромита, а они были для Ферста как братья. Она жестоко поплатится.

* * *

На борту «Бигля» Лин Шоу открыла дверь кладовой. Замерзшие петли взвизгнули, как попавшее в капкан животное. Лин сняла с полки и передала дочери стопку толстых одеял, затем достала глубоководный костюм и шлем. Массивное снаряжение напомнило Пейтон скафандр Нейла Армстронга, в котором он разгуливал по Луне. «Этому костюму почти столько же лет», – с кривой усмешкой подумала она.

По связи Лин сказала:

– Костюм старый, но выдержит.

Она сама проверила обогреватель и систему подачи кислорода, нажатием кнопки включила лампы на шлеме.

Пейтон удивило, что снаряжение все еще работало. «Сегодня такого уже не выпускают», – подумала она.

Лин присела на корточки, отодвинула пару ботинок от железного ящика и открыла его крышку. В нем хранились пистолеты. Два она сунула в карманы своего костюма, один протянула Пейтон.

– Умеешь им пользоваться?

– Мы… проходили элементарную огневую подготовку.

– И достаточно. Если придется использовать оружие внутри лодки, стрелять будем с близкого расстояния. – Лин бросила взгляд на дочь. Свет фонаря на ее шлеме встретился с лучом фонаря на шлеме Пейтон – так в ночи перекликаются два маяка. – Если до этого дойдет дело, не побоишься нажать на спуск?

В действительности мать спрашивала, способна ли дочь лишить человека жизни. Пейтон не знала. Одна мысль об этом противоречила клятве, которую она принесла, став врачом. Вся ее сущность отвергала убийство.

– Постараюсь.

Лин надолго остановила взгляд на дочери.

– Не забывай: мы сражаемся не только за собственную жизнь, на карту поставлена жизнь других людей.

Мать точно знала, на какие кнопочки надавить, чтобы повлиять на Пейтон. С каждым часом, проведенным с матерью, Пейтон подмечала в ее характере новые черты. На ее глазах Лин Шоу совершила то, чего Пейтон от нее никак не ожидала, убила двух солдат на борту «Арктики». Такие навыки не приобретаются за полчаса, они требуют многолетней тренировки.

Пейтон всегда казалось, что ее отношения с матерью разделены на два периода – до и после рокового дня в 1986 году, когда затонула «Бигль» и пришло известие о смерти отца. До этого дня Лин Шоу была заботливой матерью, веселой женщиной, обожающей детей. Потом стала замкнутой и черствой, погрузилась в глубокую скорбь. Часами занималась генетическими исследованиями. Она заботилась о нуждах троих детей, однако делала это с намеренной холодностью, словно боялась любить, чересчур сближаться. Похоже, ее опасения имели под собой почву. Эндрю, ее старшего сына, забрал Юрий, чтобы она не вышла из повиновения. Лин не стала выходить замуж, даже не пыталась встречаться с мужчинами.

Только сейчас Пейтон узнала правду: все эти годы мать ждала, надеялась, что их отец вернется, что Юрия удастся победить. Наполовину надежда исполнилась – три недели назад Пейтон нашла отца, он прятался с того дня, когда потопили «Бигль». Но через два дня после возвращения он был убит Юрием во время битвы за остров Китион.

Зато они с матерью вернули назад брата, и благодарности Пейтон не было предела. Эндрю жил в Австралии, пытаясь собрать вместе осколки своей жизни. Что из этого выйдет после всего им содеянного, судить было трудно, оставалось только надеяться.

Если прежде Лин Шоу и руководствовалась надеждой, то теперь ее гнала вперед жажда мести. Ей не терпелось завершить исследования и создать устройство в противовес «Зеркалу», но решимость лишить жизни двух человек на корабле ей придала исключительно жажда мести, жгучая ненависть. Ничто иное не позволило бы ей расправиться с ними без малейших колебаний.

Пейтон указала на пистолет в кармане Лин.

– А ты сама-то знаешь, как им пользоваться?

– Да. – Лин вышла из кладовой. – Когда японцы напали на Гонконг, я много чему научилась.

* * *

Примерно в миле от «Арктики» над погребенной на дне океана субмариной погружаемый аппарат «Китиона» маневрировал, чтобы выйти к проруби в ледяном слое. Ферст и его команда проделали ее еще до нападения на ледокол, чтобы докладывать ход операции на корабль-базу «Солнце-невидимка». Прорубь успела подернуться молодым ледком, однако корпус ПА легко пробил его при всплытии.

Когда канал связи был установлен, Ферст произнес:

– «Ледяная жатва» вызывает «Солнце-невидимку», прием.

– Мы вас слышим, «Ледяная жатва».

– Докладываю: гнездо ликвидировано, замечены две птички, летящие на юг на высокой скорости. Рекомендую вести наблюдение и нацепить метку.

– Вас понял, «Ледяная жатва».

– Несколько птичек из разрушенного гнезда перелетели на лед. Предлагаю вмешаться.

– Вас понял, «Ледяная жатва».

– Последняя новость: мама-птичка и ее младшенькая улетели из гнезда. Предположительно, в старое гнездо. Отправляемся туда, чтобы поймать их для дальнейшего изучения.

– Понятно, «Ледяная жатва». Бог в помощь!

* * *

В ста пятидесяти милях от Аляски в Северном Ледовитом океане с выключенными двигателями дрейфовал круизный лайнер. Ни на палубе, ни в каютах не было туристов. «Солнце-невидимка» принадлежало «Китиону». Несмотря на свое обличье, судно вовсе не относилось к разряду круизных лайнеров. Это была плавучая крепость.

В разведцентре ряды мониторов показывали картину ледяного покрова со спутников. Окно видеоискателя перемещалось, пока в нем не появились затерянные в ледяной пустыне аэросани. Через секунду высветилась строка с обновляемыми в режиме реального времени координатами. Еще на одном экране показались вторые аэросани.

Командир корабля Михайлова оценила состояние противника.

– Огонь!

На палубе пол баскетбольной площадки поднялся, словно разводной мост, наружу выдвинулась платформа с двенадцатью ракетами дальнего действия. Две из них взвились в воздух.

Через несколько секунд на экранах проявился результат: два прямых попадания. Михайлова мысленно пожелала: «Лишь бы цели не успели предупредить своих!»

Один из спутников начал менять позицию для наблюдения за обломками «Арктики». До этого они намеренно избегали вести прямое наблюдение, чтобы не выдать подготовку атаки Альянсу.

Примерно через час спутник засек местоположение ледокола. Сам огромный корабль уже скрылся под водой, оставив вместо себя огромную лужу голубовато-зеленой воды. На льду распластался огромный красный крест, на одном из концов которого сгрудились в кучу десятки белых палаток, переливающиеся в свете северного сияния зелеными и пурпурными оттенками. На тихой воде качались четыре спасательных шлюпки.

– Капитан? – спросил офицер управления огнем.

– Две для начала.

За окном рубки в небо устремились еще две ракеты. Когда они попали в цель, картинка на мониторах стала белой.

* * *

Лин пролезла в батискаф, втащив за собой защитный костюм. Найджела сильно трясло.

– Держитесь, доктор Грин. Скоро согреетесь.

Пейтон закутала доктора в несколько толстых одеял. Лин приложила открытый раструб костюма к жерлу электрического обогревателя. Найджел наблюдал за ними, дрожа всем телом.

– Костюм пролежал подо льдом тридцать лет, – пояснила Лин. – Пусть сначала оттает.

Пейтон поплотнее прижала одеяло к телу доктора, помогая согреться.

Через несколько минут Лин забрала костюм с обогревателя и вылила из него талую воду. Скомкав свободное одеяло, она засунула его внутрь, чтобы просушить штанины, рукава и туловищную часть.

Дождавшись, когда Найджел облачится в костюм, они втроем переползли обратно на борт «Бигля», чтобы закончить приготовления. Они герметизировали вход в стыковочный отсек и, вернувшись в кладовую, набили три мешка мотками изоленты и фонариками. В коридорах они собрали с пола светодиодные маркеры и тоже сложили их в мешки. В каютах персонала сложили трупы у стены и сняли с коек все простыни и одеяла – чем их больше, тем легче будет осуществить замысел.

Каждая дверь и каждый люк были задраены. В промежутках между ними на регулярном расстоянии они натянули поперек прохода на высоте щиколоток изоленту – импровизированный «спотыкач». Двое «морских котиков» установили похожие ловушки, подсоединив некоторые к минам-растяжкам. Главная цель затеи – задержать продвижение противника, притупить его бдительность, заставить ошибиться.

Длинные коридоры они перегородили простынями и одеялами, которые прикрепили изолентой к потолку, полу и стенам. За ними разместили светодиодные маркеры и фонарики. Адамс предугадал, что противник воспользуется приборами ночного видения. Одеяла создадут преграду. Если ее убрать, наступающих ослепит яркий свет.

Наконец все собрались в лаборатории, которой было суждено стать последним оплотом, ареной финальной схватки, если до нее дойдет дело.

«Морские котики» молчаливыми кивками приветствовали появление троицы.

На стальном столе лежали сухие пайки. В углу стоял ящик с пистолетами и магазинами – весь арсенал «Бигля». Адамс распорядился ничего не оставлять противнику, даже боеприпасов.

– Что дальше, мистер Адамс? – спросила по рации Лин.

– «Бигль» мы подготовили. Теперь надо приготовиться самим – по очереди поесть, поспать. Быть начеку.

Лин, ничего не ответив, подошла к столу и взяла один из пайков. Подняв защитное стекло, она принялась за еду.

Пейтон последовала ее примеру. Только откусив первый кусок, она поняла, насколько проголодалась.

* * *

Ее разбудил звук грома. В лаборатории горел слабый свет. Родригес сидел, поставив автомат между ног, и наблюдал за узким проходом.

«Откуда здесь взяться грому?» – подумала Пейтон. Значит, грохотало наверху, на поверхности. Бомба или ракета.

Точно! По поверхности нанесен удар. Те, кто спасся с «Арктики», теперь погибли.

Можно было не сомневаться, что боевики «Китиона» вскоре придут по их душу.

Глава 10

Коннер терпеть не мог сидеть в фургоне без дела и ждать, пока к брату вернутся воспоминания. Уже начался комендантский час. Затекли ноги, но бездействие мучило еще больше.

– Я пошел, – пробормотал он.

Гойнс на переднем сиденье обернулся.

– В офис, – пояснил Коннер, вылезая из фургона. – Вдруг Дез оставил там для себя какой-нибудь намек.

Коннер в прошлом посещал здание не один раз. Ключа у него никогда не было, зато он был у Юрия, и тот передал его Коннеру. Он вошел в здание, поднялся по лестнице на третий этаж и толкнул дверь офиса. На стене красовалась эмблема «Icarus Capital» с выпуклыми алюминиевыми буквами. Ниже висел список фирм, в которые Дезмонд вкладывал деньги; каждое название было написано на карточке, вставленной в прозрачный пластмассовый кармашек.

«Rapture Therapeutics», «Phaethon Genetics», «Rendition Games», «Cedar Creek Entertainment», «Rook Quantum Sciences», «Extinction Parks», «Labyrinth Reality», «CityForge», «Charter Antarctica».

Коннер помнил некоторые из инвестиций. Эти фирмы были для Дезмонда как дети. Пару-другую он буквально вынянчил и поставил на ноги в этом кабинете.

С годами Дезмонд расширил офис, захватив и перестроив близлежащие кабинеты, ухаживал за ним, гордился. Теперь же помещение выглядело так, словно по нему прокатился торнадо. Когда Дезмонд оборвал поводок, тактическая группа «Китиона» перерыла его офис сверху донизу, ничего не пропустив. Обивка на креслах вспорота, мягкая начинка выдрана, круглые ножки дешевых столов из IКЕА отвинчены, обследованы и валялись кучкой, как серые металлические спички. Даже плитки потолочного покрытия были сняты – сквозь дыры виднелись каналы вентиляционной системы и линии спринклера. Основательно поработали.

Что он мог найти такого, чего не обнаружили до него?

Взгляд Коннера вернулся к списку фирм.

Ага, теперь ясно, где Дезмонд хранит свои памятки!

Коннер подошел к приемной стойке и вытащил полоску бумаги с надписью «Labyrinth Reality». На самой карточке больше не было никаких надписей, но на том месте, откуда он ее вытащил, в гипсокартонной панели зияла дыра.

Коннер включил фонарик и посветил внутрь. К металлической стойке каркаса дома изолентой был прикреплен небольшой предмет – флешка. Коннер внимательно проверил, нет ли там мин-ловушек или проводов сигнализации, затем вытащил флешку, сунул ее в карман и вернулся в фургон.

* * *

Проверив флешку на вирусы, Коннер открыл директорию. В ней имелся всего один файл – Conner.mp4.

Не стереть ли его? Юрий на его месте так бы и поступил и вдобавок сказал бы: «Не отвлекайся на пустяки».

Вместо этого Коннер достал из сумки каплевидные наушники, вставил штекер в гнездо лэптопа и нажал кнопку воспроизведения.

Дезмонд появился на экране – один в салоне личного самолета.

– Если ты не Коннер, – сказал он, – передай ему это видео.

Дезмонд взглянул в окно, словно собирался с мыслями, потом повернулся к объективу.

– Я только что покинул борт «Кентаро Мару». Зря ты мне не доверял. Я не так все хотел сделать, но ты не оставил мне другого выбора. – Говорящий посмотрел с экрана на Коннера. – Я делаю это ради нас обоих и многих других людей. Поверь мне. Прошу тебя, брат. Мне понадобится твоя помощь, чтобы довести то, что я начал, до конца.

Видео закончилось. Коннер вырвал из ушей «капельки» и посмотрел на лежащего Дезмонда, на издающий регулярный писк монитор, отображающий мозговые волны брата. Что он задумал?

* * *

Дезмонд совершенно потерял ощущение времени – спал, ел, делал пробежки, чтобы прочистить мозги и подышать свежим воздухом. Он почти ни на секунду не отрывался от чтения книг в библиотеке с видом на залив Сан-Франциско, конспектирования и мыслей о загадке Юрия. Он нашел ответ и горел желанием сообщить его своему наставнику.

Старик, по обыкновению, прибыл на закате с безмятежным выражением на лице.

– В шахматы?

– Лучше поговорим, – предложил Дезмонд.

Юрий присел.

Секретарша Дженнифер открыла мореные двойные двери и вплыла в библиотеку. Каблучки сначала зацокали по паркету из твердого дерева, но замолчали, когда девушка ступила на старый ковер.

– Кофе? – спросила она. – Ужин?

– Нет, спасибо, – поблагодарил Дезмонд.

Юрий отрицательно покачал головой.

Когда секретарша прикрыла за собой двери, Дезмонд указал на лежащую на столе стопку томов – полное собрание архива конклавов «Китиона».

– Ключ здесь, – сказал он. – Я его нашел.

Юрий вопросительно приподнял брови.

– Ключ к эволюции, естественному отбору. Выживание сильнейших – наименее понятая концепция во всей теории. Выживание определяется окружающей средой. Дело не в том, кто самый крупный или свирепый, а в том, кто наиболее приспособлен к миру, в котором он обитает.

Губы Юрия тронула улыбка, как если бы Дезмонд доверил ему личную тайну.

– Ты прав.

– Вот в чем отличие Австралии.

– Продолжай.

– Она – в изоляции. Разумеется, древние совершили колоссальный подвиг, добравшись до нее, однако потом пошла не жизнь, а лафа. Еды навалом, жизненного пространства хоть отбавляй. Сейчас климат на континенте становится жарче, но в те времена был истинный рай.

Юрий никак не отреагировал.

Дезмонд взял из стопки один из томов.

– Вот еще пример, его обнаружила поисковая группа с «Бигля». Они нашли кости гуманоидов на индонезийском острове Флорес. Этот вид людей – Homo floresiensis – происходит от совершенно иной ветви родословного древа. Наш последний общий предок умер 1,75 миллиона лет назад. Подобно австралийцам, эти люди были новаторами своей эпохи. Ученые с «Бигля» обнаружили на Флоресе каменные орудия труда, которым 190 000 лет. Еще одна загадка – как они туда вообще попали? Остров Флорес отделяет от ближайшего участка суши целых шесть миль. Выходит, древние люди умели строить плоты или лодки почти двести тысяч лет назад, если только не перебрались на остров по перешейку, который потом исчез. Как бы то ни было, они проявили предприимчивость и нешуточную смекалку.

– Да, – согласился Юрий, словно наперед зная, к чему клонит Дезмонд.

– Итак, этот вид попадает в изоляцию на остров Флорес площадью пять тысяч квадратных миль, что примерно равняется половине штата Массачусетс. Количество растительной и животной пищи на острове ограниченно. Как подмечал Дарвин, люди лучше всего приспосабливаются, адаптируются к конкретной микросреде. То есть они стали самыми крупными, быстроногими или самыми сильными. На Флоресе главным преимуществом был малый размер. Ученые с «Бигля» на основании обнаруженных костей подсчитали, что рост флоресских людей в среднем составлял примерно сто пять сантиметров.

– Ты полагаешь, это как-то связано с Австралией?

– Это явления одного порядка – примеры эволюции в изоляции, на двух островах. Обе популяции приспособились к своей среде, которая не требовала от них новаторства. Они достигли равновесия, и… наступил застой.

– Можно сделать вывод, что Земля тоже остров. Остров посреди космоса.

– И она тоже достигнет равновесия. Наступит застой. Потом упадок. Так это и есть твой план? Покинуть Землю?

Юрий ответил не сразу.

– В определенном смысле.

– То есть?

– Вселенная за пределами Земли тоже полна опасностей…

– Допустим…

– Ты хорошо потрудился, Дезмонд. Но ты лишь слегка скользнул по поверхности истины.

– Я удручен. Мне пришлось перерыть половину библиотеки.

– Проблема не в количестве затраченного труда.

– Хорошо, я проглотил наживку. А в чем тогда?

– Ты копаешь не там, где надо.

– Да ну?

Юрий улыбнулся сочувственной, почти отеческой улыбкой.

– Ты должен видеть не только факты, Дезмонд.

Тот лишь повел бровями.

– Наберись терпения. Наш путь долог и труден. И сократить его невозможно. – Юрий махнул рукой на стопку томов архива «Китиона». – Прошло больше двух тысяч лет, прежде чем они полностью осознали истину. Истинное знание не передается – оно приобретается самостоятельно.

– Ладно, – сказал Дезмонд, раскрывая блокнот. – Тогда что ты мне дашь – карту, лопату побольше, еще что-нибудь?

– Задам новый вопрос. Похожие на нас люди появились еще двести тысяч лет назад. Долгое время они ничем не выделялись – жили себе в Африке, один вид среди многих, едва сводили концы с концами. Но за сорок пять тысяч лет до наших времен произошла некая перемена. Не в физическом облике – древние люди мало отличались от нас с тобой, – а в поведении, в образе мышления. Данное событие называют появлением «поведенчески современного человека». Эта революция происходила примерно в то самое время, когда лихие мореплаватели выдалбливали лодки, бороздили океанские просторы и высаживались на берегах Австралии. Крайне странное совпадение.

– Согласен, – кивнул Дезмонд.

– Что случилось потом, представляет собой величайшую историческую загадку. За период в пятнадцать тысяч лет все остальные виды человека вдруг вымирают – неандертальцы, денисовцы, флоресские «хоббиты». Некоторые из этих видов опережали нас в развитии, изготовляли орудия труда, научились пользоваться огнем, сообща охотились, ухаживали за больными и стариками. В Европе неандертальцы тысячелетиями жили в холодном климате, и ничего. Наш вид – Homo sapiens – не так давно тоже пережил похолодание. Мы – новички, привыкшие к африканскому теплу, саваннам и степям, а не к лесам, горам и длинным европейским зимам. Тем не менее мы выжили, а они нет. Мы начали экспансию и постепенно взяли верх. Впервые после появления первобытных людей на Земле остался всего один вид человека – мы.

– Это и есть второй вопрос? Почему так случилось?

– Нет, это лишь половина вопроса. В то время как другие виды человека исчезли, прочие приматы выжили и здравствуют поныне. Шимпанзе, гориллы и бонобо по-прежнему населяют Землю. Но в чем причина? Почему мы выжили, а другие нет? Почему тогда выжили другие приматы? Вот в чем состоит загадка.

* * *

Коннер, сидя в припаркованном на Сэнд-Хилл-роуд фургоне, вел видеонаблюдение с помощью БПЛА. Части Национальной гвардии подтягивались все ближе.

– Вторая, третья и четвертая группы, – сказал он в рацию, – оставить машины и укрыться в лесу.

Сидящий на переднем сиденье Гойнс обернулся.

– Если они захватят наши фургоны, найдут снаряжение и боеприпасы.

Замечание было сделано по делу, Коннер об этом не подумал. Но и признаться в ошибке он не мог. Сверкнув на подчиненного глазами, Коннер сказал:

– Я не закончил, майор.

Он снова включил рацию.

– Примите все необходимые меры, чтобы скрыть груз в фургонах, и заприте дверцы.

– Долго еще? – бросил он доктору Парку.

– Долго до чего?

– До окончания воспоминания. Соберитесь, доктор!

– Я не…

– А вы подумайте!

Парк вздохнул:

– Минут пятнадцать, более или менее…

– Машину можно передвинуть?

Доктор Парк выпучил глаза. Это выражение Коннер уже видел.

– Раскиньте мозгами, доктор. Если мы переедем в другой квартал, в более уединенное место, что может случиться?

– Мне не от чего даже оттолкнуться, чтобы гадать.

– Доктор!

– Ну хорошо… Воспоминание может оборваться, либо пациент может превратиться в овощ. А может быть, ничего не случится, процесс просто будет идти дальше. Понятия не имею!

Гойнс смотрел на Коннера в ожидании указаний.

– Остаемся на месте, – буркнул Коннер. – Вы четверо, – он махнул в сторону наемников, – прикройте фургон на линии деревьев. Мы спрячем оборудование. Я и доктор остаемся с Дезмондом. – Он указал на пищащий монитор. – Можете заставить его замолчать?

Парк нажал кнопку. Писк прекратился.

Десять минут спустя Коннер, доктор и Дезмонд лежали в салоне фургона, прикрытые толстыми одеялами и пустыми коробками. Они постарались придать машине вид брошенного убежища.

Коннер слушал и ждал. Медленно тянулись минуты. Наконец на стоянке раздался рокот моторов «хаммеров». Хлопнули дверцы, по бетону застучали ботинки. Кто-то отдал приказ обыскать здание.

Шаги все ближе. Снаружи попробовали открыть дверцу водителя. Она была заперта.

Коннер сжал рукоять пистолета.

Глава 11

Глубоко во чреве «Бигля» Пейтон никак не могла заснуть. Она с детства не любила те моменты, когда пора было идти спать. Нередко лежала с открытыми глазами, ворочая в голове мысли, перебирая варианты действий, репетируя, что скажет или сделает в будущем.

Перевернувшись на другой бок, она поплотнее закуталась в холодное на ощупь одеяло. Пытаясь согреться, Пейтон, Лин, Найджел и рядовой Родригес лежали, прижавшись друг к другу, на полу под слоем одеял. Шлемы они сняли, чтобы не тратить кислород впустую.

Старшина Адамс сидел у входа с автоматической винтовкой на коленях. В свете видеомонитора резкие черты лица отбрасывали глубокие тени. Четыре камеры ночного видения, который Адамс расставил вокруг субмарины, не показывали никакого движения.

Рядом с Пейтон щелкнул выключатель светодиодной лампы. Она заметила, что мать пристально смотрит на нее.

– Ты должна выспаться, милая.

– Чья бы корова мычала…

– Пейтон!

– Ну хорошо.

Она прикрыла глаза, делая вид, что спит, как множество раз делала в детстве.

– Я раньше видела эту уловку.

Пейтон открыла глаза.

– Что за мысли не дают тебе покоя?

– О нападении.

Лин выдержала паузу.

– А еще?

Помедлив, Пейтон ответила:

– О Дезмонде.

– Мы его найдем.

– Откуда тебе знать.

– Я твердо верю. И тебе советую. Не оставляй надежды. Надежда – могучая сила, милая.

Некоторое время они молчали.

– Если его вынудят отдать «Rendition», что с ним сделают?

Лин отвернулась.

– Дезмонд очень много значит для Коннера. Он не поднимет руку на брата.

– Дезмонд его предал.

– Семья держится умением прощать.

Пейтон догадалась, что мать на самом деле имела в виду ее брата.

– Надеюсь, ты права…

Стон прокатился по подводной лодке, словно в океанской бездне взвыло чудовище.

Найджел вскочил, вращая глазами и быстро дыша.

– Что? Уже?

Родригес выскользнул из-под одеяла и схватил оружие.

Адамс, не отрываясь, смотрел на монитор.

Субмарина вздрогнула.

– Ракета? – спросил Найджел.

Дробный звук прокатился по судну, сначала медленно, потом все больше нарастая – словно внутри корпуса бежал табун из тысячи диких лошадей.

– Доложите обстановку, мистер Адамс, – спокойным тоном, словно осведомлялась о погоде, попросила Лин.

– В лодку поступает вода.

– Откуда?

– Непонятно. Догадываюсь, что через стыковочный шлюз.

Пейтон за секунду уяснила положение. Металлический треск означал, что от «Бигля» оторвали батискаф, пустив внутрь воду. Она вместе с матерью задраила люки вокруг шлюза, дальше вода не прорвется, но это также значило, что их лишили единственного способа подняться на поверхность. Они окончательно попали в ловушку. Если никто не придет на помощь, их ожидала смерть от холода и голода, постигшая экипаж «Бигля» тридцать лет назад.

Лин не выказала и толики охватившего Пейтон страха.

– Что предлагаете с учетом изменений, старшина?

– Я сомневаюсь, что они сразу же пойдут в атаку, мэм. Им ясно, что мы слышали звук. Они захотят посеять панику, измотать нас.

– Согласна. – Лин повернулась к Найджелу и Пейтон: – Можно еще поспать. Скоро будет не до этого.

Найджел закатил глаза.

– Конечно! Что такого? Однако меня волнует один малюсенький нюансик – мы в западне! Или это не обсуждается?

– Нет, доктор Грин. Не обсуждается. Данную конкретную проблему мы будем решать, когда придет время.

– Прекрасно-прекрасно, – театрально закивал доктор, – хотя говоря от себя лично, я бы не прочь узнать в общих чертах, в чем заключается волшебное решение проблемы извлечения нас живыми из ледяной тюрьмы на дне океана. Ничего такого… просто так было бы легче уснуть.

Лин быстро глянула на Пейтон и сосредоточилась на Найджеле:

– Вам придется поверить мне на слово, доктор Грин. А после того, как мы выберемся отсюда, вам придется поверить мне еще не один раз. Так что привыкайте. – Лин залезла под одеяло и натянула его до подбородка. – А сейчас я ложусь спать, что и вам всем предлагаю.

На лице рядового Родригеса мелькнула лукавая ухмылка, он тоже нырнул под одеяло. Найджел неохотно последовал их примеру. Пейтон примостилась рядом с матерью.

Лин выключила светодиодную лампу. Несколько минут тишину ничего не нарушало. Эти минуты показались Пейтон часами. Тревогу вызывал каждый скрип и шорох. Всякий раз она напряженно прислушивалась – не началась ли атака.

Когда глаза привыкли к темноте, нарушаемой лишь слабым свечением монитора, Пейтон снова стала различать перед собой лицо матери. Лин лежала с открытыми глазами, на лице – выражение упрямой решимости.

– А ты о чем задумалась? – прошептала Пейтон, имитируя тон матери.

– Я не выдала бы свои мысли за все сокровища китайских императоров, – улыбнувшись, ответила Лин. – Но с тобой поделюсь задаром. Я думаю об Альтамире.

– О пещере с древними наскальными рисунками?

Лин кивнула.

– Ты считаешь, что доктор Краус что-то в ней для тебя спрятал?

– Возможно.

– Если… – Пейтон запнулась. – Когда мы выберемся отсюда, то отправимся туда?

– Нет. Не сразу.

– А куда сначала?

– В Оксфорд.

Мать Пейтон вела какие-то исследования в Оксфорде, когда их семья жила в Лондоне. В детстве Пейтон терпеть не могла те дни, когда мать отправлялась поездом в Оксфорд, уезжая рано утром, когда она еще спала, и возвращаясь поздно вечером, когда Пейтон снова была в кровати. На следующее утро мать всегда выглядела уставшей.

– Почему? – поинтересовалась Пейтон.

– Из-за клятвы.

– Латинского изречения на фотографии? Что оно означает?

– Эту клятву приносили те, кто желал получить доступ в Бодлианскую библиотеку. Ее подписывали и произносили самые выдающиеся ученые и государственные деятели истории.

– Ты тоже?

– Да. Мне кажется, Краус что-то оставил там для меня. Он намекает, чтобы я начала поиски с этого места.

Найджел сел и воскликнул, не пытаясь умерить тон:

– Вы что, серьезно?!

– В чем дело, доктор Грин? – холодно спросила Лин.

– Это все равно, что искать иголку в стогу сена. Я сам выпускник Оксфорда. В Бодлейке миллионы томов!

– Я знаю, что искать, доктор Грин.

– И что же?

– Расскажу, когда прибудем на место. А сейчас действительно пора спать.

* * *

В погружаемом аппарате «Ледяная жатва» капитан второго ранга Ферст открыл глаза и отключил звонок будильника. Два уцелевших члена экипажа тоже поднялись. Настало время действовать.

Они очистили пол и расстелили на нем переданную Юрием Пащенко схему «Бигля». Отцепив батискаф от субмарины, они обследовали периметр судна, пометив проломы в корпусе и закрасив синим отсеки, заполненные водой.

Лабораторный комплекс находился в центре средней палубы. Для «Китиона» этот участок был дороже других – он был окружен дополнительными переборками и снабжен автономными компрессором и энергоустановкой. Можно было не гадать – Шоу укрылась именно в этом отсеке. Его можно было оборонять, однако у Ферста имелись все необходимые средства для преодоления любых неожиданностей. По правде говоря, Лин и Пейтон Шоу некуда было деваться. Их уничтожение либо захват в плен не более чем вопрос времени.

Ферст указал на соседний отсек на расстоянии около двадцати метров от лаборатории.

– Точка входа здесь. Готовьте мобильные аппараты.

Один из членов экипажа снял с полки мобильного робота и клейкой лентой осторожно, чтобы не закрыть объектив камеры, прикрутил к его поверхности портативную рацию. Он повторил операцию со вторым МА и взял со столика свою рацию.

– Проверка связи.

Второй подчиненный проверил плазменный резак, затем переключил внимание на приборы управления судном. Погружаемый аппарат подплыл к субмарине и завис над ней. Стыковочная труба выдвинулась и с громким щелчком магнитного замка прилепилась к корпусу подводной лодки. Насосы откачали воду из трубы, член экипажа надел шлем. Ожидая указаний, он обернулся к Ферсту, который в ожидании потока ледяного воздуха тоже нахлобучил шлем.

Капитан второго ранга кивнул:

– Действуйте, старшина.

Моряк открыл люк, подполз к корпусу и зажег резак.

Ждать осталось недолго.

* * *

Раздался звук, напоминающий звон гонга. Пейтон сидя приподнялась.

Адамс был уже на ногах, Родригес тоже.

– Какого…

– Пошли на прорыв, – произнес Адамс. – Приготовьтесь.

* * *

На борту «Ледяной жатвы» Ферст наблюдал за расходящимися в стороны мобильными аппаратами. Каждым из них управлял отдельный член экипажа, наблюдая за их продвижением через камеры ночного видения. Зеленоватые картинки коридоров субмарины напоминали кадры затонувшего судна из документального фильма.

– Там что-то есть.

На левом экране Ферст увидел препятствие – похоже, натянутое поперек прохода одеяло.

– Приподними край манипулятором и загляни на ту сторону, не переходя черту.

Одеяло на экране приподнялось, за ним открылась ярко-белая пелена.

Старшина выключил ночное видение.

Вглубь уходили четыре ряда коек по три в каждом ряду. Трупы были свалены у стен, одеяла отсутствовали. По полу разбросана дюжина круглых светодиодных ламп размером с хоккейную шайбу, несколько таких же ламп лежали на койках.

– Уберите одеяла, – скомандовал Ферст, – и продолжайте движение.

Он посмотрел на заготовленные для атаки баллоны с дымом и слезоточивым газом. В план придется внести небольшую поправку.

– Растяжка! – воскликнул второй оператор. – Самодельная.

МА на экране выдвинул манипулятор.

– Без заряда.

– Обрезать!

Вторая растяжка оказалась с зарядом – она была подсоединена к пакету С4. Умный ход – взрывчатка была заложена подальше от корпуса, в глубине судна.

Ферст сделал пометку на схеме.

За час мобильные аппараты обыскали все доступные коридоры и притаились у задраенных люков. До лабораторного комплекса оставалось рукой подать.

* * *

Старшина Адамс пристально смотрел на экран.

– У них есть мобильный аппарат!

Он прищурился.

– Они что-то прикрепили сверху. Возможно, взрывчатку.

– Они ищут нас? – спросила Пейтон.

– Да, мэм, – ответил Адамс, – и обезвреживают наши ловушки.

– Можно уничтожить МА, – предложил Родригес.

– Слишком рискованно, – заметил Адамс, не отрываясь от экрана. – Не исключено, что они пытаются нас выманить.

– Выманить? – с опаской переспросил Найджел.

– Возможно, притаились за мобильным аппаратом, ждут момента, чтобы начать атаку.

Пейтон в который раз поразилась хладнокровию Адамса в напряженной обстановке.

Старшина вгляделся в экран.

– Так. Мобильных аппаратов не один, а два.

– Наши действия? – спросила Лин.

– Подождем пока.

* * *

Ферст со своими людьми осторожно расставили в коридорах собственные растяжки, стараясь не задеть чужие. Они почти приготовились к бою.

* * *

Всеобщее внимание привлек скрежет металла о металл. Адамс развернул монитор, чтобы все могли видеть экран. По коридору, в котором находился один из МА, покатился, распространяя дым, круглый контейнер.

– Слезоточивый газ, – пробормотал Адамс.

Такой же баллон вбросили в проход со вторым МА. Затем по обоим коридорам покатились два контейнера, изрыгающие густой дым. Коридор исчез с экрана, доносилось лишь легкое шипение.

– Пытаются отрезать нам пути отхода, – заметил Адамс.

– Похоже, у них неплохо получается, – фыркнул Найджел.

Лин бросила на него взгляд-пощечину. Ученый примолк.

– Мистер Адамс?

– Мы можем выждать, принять бой на месте.

– Или?

– Или выйти наружу и вступить в бой в такой момент и в таком месте, где нам выгоднее.

– А потом?

Адамс покачал головой:

– У нас только один вариант выбраться с подлодки и подняться на поверхность.

– Их погружаемый аппарат?

– Так точно, мэм.

– Вы что предлагаете? – забеспокоилась Пейтон.

– Я и Родригес втянем их в бой. Вы трое ступайте другим путем, найдите их судно и уходите.

Вся группа замолчала.

– Иного пути нет, – сказал Адамс. – Сейчас они взорвут люк или оба люка. Забросят сюда баллоны со слезоточивым газом и дымом, затянут петлю у нас на шее. Кислорода осталось на несколько часов – при условии, что костюм не пробьют пули. Время нам не союзник. Пора уходить.

– Уходить тоже опасно, – сказала Лин. – Не исключено, что они установили свои собственные растяжки.

Адамс согласно кивнул.

– Даже если вы с рядовым Родригесом нейтрализуете противника, нам будет трудно выбраться наружу. Нужен четкий маршрут. Есть еще один вариант, который все упустили из виду.

Адамс вскинул брови.

– Предмет, прикрепленный к мобильному аппарату.

– Я полагаю, это взрывчатка для вскрытия люка.

– Разумное допущение, хотя и маловероятное. Наш противник вряд ли готов жертвовать мобильными аппаратами, они нужны для осмотра помещения по ту сторону люков.

– Тогда что это?

– Рация.

Пейтон не улавливала ход мысли матери.

– Есть еще один выход – один для всех. Однако он связан с риском для жизни – моей и Пейтон.

Лин оглянулась на дочь в поисках поддержки.

Адамс покачал головой – замысел явно пришелся ему не по нутру.

– Не годится, мэм. Наша главная задача…

– Я согласна, – перебила его Пейтон. – Не хочу больше обрекать людей на верную смерть.

* * *

Пейтон шла за матерью по проходу. Лучи ламп на шлемах резали темноту на узкие полосы. Адамс воспринял идею в штыки, но вскоре понял, что Лин Шоу, если она что-то решила, невозможно переспорить.

– Много лет назад в Рио-де-Жанейро меня и Юрия похитили, – сказала Лин по рации. – Нас избили и потребовали выкуп. Твой отец пришел один, и через пять минут мы вышли оттуда все вместе – без единого выстрела. Он проявил в ту ночь невероятную отвагу. – Лин сделала паузу. – Я по-прежнему думаю, что Юрий не нашел в себе силы покончить с твоим отцом в ту ночь, когда была потоплена «Бигль». Он подослал к нему убийц, но когда отцу удалось бежать, Юрий не стал его преследовать. Видимо, вспомнил, чем ему обязан.

Пейтон уже читала эту историю в рукописи, оставленной отцом для нее с Дезмондом, однако не стала перебивать. У нее возникло ощущение, что матери захотелось в чем-то исповедаться.

– После происшествия в Рио отец настоял, чтобы любой человек, покидающий борт субмарины, имел при себе определенные средства личной защиты. – Лин остановилась перед кладовой и раздвинула замерзшие двери. – Вот они! Они спасут жизнь и нам, и остальным членам нашей команды. Обращаться с ними следует крайне осторожно, Пейтон. Если проявишь беспечность, поплатишься собственной жизнью.

* * *

Пейтон сидела, прислонившись спиной к стене и сняв шлем, сомневаясь в душе в справедливости слов матери, гадая, хватит ли ей решимости сыграть свою роль в их спасении. Никогда в жизни она так не нервничала. Предстояла смертельная схватка. Ее мутило от тошноты, но Пейтон напускала на себя бравый вид – ради Дезмонда, ради матери, ради трех членов группы, которые на нее рассчитывали.

Тишину нарушил загробный голос из прикрепленной к мобильному аппарату рации. Звук уловили обе камеры, установленные у люков.

– Доктор Лин Шоу. Доктор Пейтон Шоу. Мы не собираемся причинять вам вред. На борту ледокола произошло недоразумение. Я не знаю, что такого сказали или сделали мои люди, чтобы вызвать столь враждебную реакцию. Я сожалею о ненужных потерях.

Говорящий немного подождал.

– Уверяю вас, мы никому не желаем зла. Если бы мы хотели вас уничтожить, мы бы попросту бросили вас одних. Мы прибыли сюда, потому что не хотим, чтобы вы пострадали. Таков приказ, который я получил. Таковы указания Юрия и Дезмонда.

Пейтон и Лин переглянулись. Лин молча покачала головой.

– К Дезмонду вернулась память. Теперь он знает истинное положение дел. Пейтон, он отправил нас за вами и вашей матерью. Он очень обеспокоен. Весь мир скоро будет другим.

Мысли Пейтон лихорадочно бегали. А что, если это правда?

– Наш противник неплохо владеет искусством дезинформации, – заметила Лин. Она прочитала мысли дочери, как открытую книгу.

– Если с вами есть другие, мы их тоже возьмем с собой. Но сначала вы двое должны выйти к нам на палубу, где находится кают-компания. Приходите одни, без оружия. Нам известен маршрут, каким вы будете идти. У нас есть камеры и мобильные аппараты. Мы проследим за вами. Не отклоняйтесь с маршрута. Если с вами пойдет кто-нибудь еще, они подорвутся.

Еще один перерыв.

– Даем вам пять минут, чтобы выйти на палубу с кают-компанией. Если вы не придете, мы сами за вами придем. Прошу вас, сделайте разумный выбор, и тогда никто не пострадает.

Лин стояла, прижимая шлем к бедру, словно астронавт перед высадкой на незнакомую планету.

– Пора, Пейтон.

Та поднялась, едва чувствуя свое тело. Ее трясло.

Лин положила ладони на плечи дочери.

– Не торопись. Сосредоточься. Не забивай мыслями голову. Сделав шаг, просто делай новый.

Мать надела шлем на Пейтон, затем надела свой.

Пейтон постаралась замедлить дыхание. Звук в шлеме был громким.

– Сосредоточься на моем голосе.

Лин коснулась головой в шлеме шлема дочери.

– Ты сможешь!

Глава 12

Пандемия Х1 жестоко обошлась с экипажем корабля ВМС США «Карл Винсон». Пятитысячная команда авианосца потеряла почти тысячу человек. Оставшиеся в живых горели жаждой мести.

Они несколько недель прочесывали Тихий океан, пытаясь обнаружить базу «Китиона». Круглые сутки взлетали и садились самолеты; по мере нанесения результатов на карту, сеть поиска сужалась.

В небольшой отдельной каюте в трюме корабля Эйвери Прайс собирала винтовку. Посмотрев на дело рук своих, девушка вновь включила секундомер и принялась разбирать оружие. Упражнение напомнило ей занятия в Северной Виргинии. Четкие, монотонные действия заменяли медитацию.

В свободные от вахты часы другие члены экипажа качали мышцы, смотрели фильмы на лэптопах, писали письма домой, играли в видеоигры или, несмотря на запреты, предавались плотским утехам. Эйвери ничем подобным не занималась. Она часто думала о Дезмонде, невольно мысленно представляя себе, как его пытают. Еще чаще пыталась представить, как много он смог вспомнить. Эйвери страстно желала, чтобы Дезмонда нашел именно «Карл Винсон». Ее и Дезмонда связывали кое-какие незаконченные дела, должок к его похитителям тоже имелся. Дезмонд принес себя в жертву, спас ее, отдав свою жизнь в чужие руки. Эйвер не любила чувствовать себя в долгу. Но дело было не только в этом. Далеко не только в этом.

* * *

Часы на стене показывали почти два пополудни, когда из динамика на потолке заревел сигнал тревоги и раздался голос вахтенного офицера:

– Боевая тревога! Боевая тревога! Все по местам!

«Ага! – подумала Эйвери. – Нашли “Китион”».

Через минуту она явилась на мостик. Офицеры-связисты суетились, старпом отрывисто выкрикивал приказания по корабельной системе радиооповещения.

Командир корабля Барроу взирал на окружающую его суматоху с глубокой задумчивостью.

– Поставьте меня командовать ударной группой, – предложила Эйвери. – Медик разрешил мне вернуться в строй, – соврала она.

– Что?

– Я первой ступлю на берег.

– Прайс, мы еще никого не нашли. Связь отрубилась. – Барроу повернулся к старпому. – Измените курс.

Перемена курса?

– Куда мы направляемся?

– В пункт сбора. Таков наш приказ на случай повсеместного отказа средств связи. А теперь уходите с мостика, Прайс.

– Вы полагаете, на нас напали?

Барроу явно терял терпение.

– Да! В систему связи проник вирус. – Командир корабля прищурился. – Погодите-ка. В вашем досье сказано, что вы раньше занимались программированием. Отправляю вас…

Эйвери поняла смысл происходящего и то, на кого реально совершалось нападение. Требовалось срочно предупредить Лин и Пейтон Шоу.

– Мне нужны вертолет и опергруппа.

Барроу рассмеялся:

– Идите отсюда. Повторять не буду.

– Послушайте, капитан. Отключение интернета и глобальной связи – часть замысла «Китиона».

– Кто бы сомневался. – Командир кивнул высокому мускулистому матросу, стоящему по стойке «смирно» у люка. – Проследите, чтобы мисс Прайс вернулась в свою каюту.

– Капитан!

Матрос схватил ее за руку. Эйвери перехватила его ладонь и отвела большой палец матроса в сторону – тот скривился от боли.

– Вы совершаете ошибку, – спокойным тоном произнесла она. – Дайте мне десять секунд, и я все разъясню, сэр. Я могу сообщить вам важные сведения.

Барроу отрывисто кивнул матросу. Тот отпустил руку девушки.

– Наша операция у «Рубикона» не единственная. Есть еще одна, в районе Северного полярного круга, она проводится совместно с русскими. Скорее всего, напали на них. Надо направить туда отряд, проверить.

– Я подчиняюсь приказам, мисс Прайс. И воспринимаю их как должное. Любое судно, любой авианосец могут понадобиться для обороны Соединенных Штатов.

Командир подал знак матросу.

– До дальнейших распоряжений не выпускайте ее из каюты.

Глава 13

Лин, не принимая возражений, заявила, что пойдет в шести метрах впереди остальных. Луч света со шлема Пейтон вырезал из темноты худую фигуру матери. Доктор прекрасно поняла ее план – Лин хотела прикрыть дочь своим телом. Мать намеренно шла навстречу опасности первой на случай, если по дороге попадутся мины-ловушки.

Спокойный голос Лин раздался в шлеме Пейтон:

– Стой на месте.

– В чем дело?

– Я у люка.

Лин хмыкнула. Скрежет металла о металл отражался эхом в темном коридоре, словно кто-то пытался проникнуть в древнее подземелье.

В проходе клубились слезоточивый газ и дым. Постепенно завеса рассеялась, сбившись ближе к полу, как прокладка из тумана.

– Идем дальше, – скомандовала Лин.

Пейтон, шагая сквозь дымную муть, пыталась успокоить нервы. Каждый шаг мог стать последним.

– Вижу мобильный аппарат, – прошептала Лин. – Подойди ближе, пусть нас увидят вместе.

Пейтон свернула за угол, мать стояла по колени в дыму, луч ее фонаря, пронизывая марево, упирался в мобильный аппарат. Пейтон подошла и остановилась рядом. МА развернулся на одной гусенице, как игрушечный танк, объехал вокруг них и остановился у люка. Машина отслеживала, не появится ли за парой женщин кто-нибудь еще.

Лин шагнула вперед. Пейтон последовала за ней с колотящимся сердцем. По лбу прямо в глаза спустилась струйка пота.

Дым впереди рассеивался.

Появился прилепленный к переборке клочок бумаги с надписью: «Снимите шлемы».

Лин первой сняла свой, два луча погасли.

Пейтон поднесла руку в перчатке к застежке шлема. Наступал самый рискованный этап операции. Если они снимут шлемы, противник сможет использовать слезоточивый газ или обезвредить их сотней других способов.

Теперь уже поздно. Дорога назад отрезана.

Пейтон отстегнула шлем и стащила его с головы. Ледяной воздух ударил в лицо, проник внутрь костюма, запах – кислый, с примесью пороховых газов.

Две женщины молча замерли в темноте. Впереди раздались шаги. Потом сзади. Двое или трое. Если трое, им придется туго. Пейтон с матерью рассчитывали встретить двоих. С тремя они не справятся.

Словно поезд из туннеля, возник узкий луч света.

Свет на мгновение ослепил Пейтон. Когда глаза привыкли, она различила две фигуры.

– Дамы, снимите костюмы, – произнес все тот же суровый голос, который Пейтон слышала по рации.

– Здесь слишком холодно, – бесстрастно ответила Лин.

– В таком случае поторопитесь.

Лин поколебалась, взглянула на Пейтон и начала снимать костюм.

Наступил момент истины.

Пейтон дрожащими руками сняла с себя громоздкое снаряжение. Опустив костюм на пол, она осталась в ботинках и зимнем обмундировании поверх утепленного нижнего белья. Пистолет был спрятан за поясом под толстым слоем одежды. Пейтон казалась себе голой, словно противник мог видеть оружие сквозь ее тело. Пистолет, спрятанный под одеждой Лин, выделялся еще более заметно.

Говорящий перешел на игривый тон:

– А вы не столь стройны, как я ожидал. – Легкость тона немедленно испарилась. – Если вы протянете руки к пистолетам, мы откроем огонь. Больше предупреждать не буду.

Наступило молчание. Никто не двигался с места.

– Поднимите и вытяните перед собой руки. Лин, повернитесь лицом назад и задом двигайтесь ко мне. Пейтон, оставайтесь на месте. Не двигайтесь.

Рука схватила Пейтон за корпус под грудью, залезла под рубашку и выдернула пистолет вместе с кобурой. Оружие, звякнув, упало на пол.

Второй человек подошел к Лин сзади и забрал ее пистолет.

Выходит, их трое. Двое, кто разоружил их, и еще тот, с загробным голосом, что держит фонарик.

Человек за спиной Пейтон провел руками от ее груди до пояса. Точно так же обыскали Лин.

Пожилая женщина вступила в действие первой. Она развернулась, схватила противника за шею и сжала ее.

Ужас, как молния, ударил в Пейтон. И сразу возобладал инстинкт самосохранения. Она нажала большим пальцем на кольцо, надетое на указательный палец, обнажив спрятанные в нем три иглы. Взмах, и кольцо чиркнуло по шее противника, прямо по сонной артерии.

Второй боец у нее за спиной захрипел под воздействием парализующего яда в кольце Лин.

Мужчина, державший Пейтон, ослабил хватку и рухнул на колени. В призрачном свете вспыхнули налитые злобой глаза.

– Ах ты, с-с…

Изо рта бойца пошла пена, он упал ничком на пол.

Пейтон еще раз нажала кнопку на кольце и стащила его с пальца. Оно звякнуло об пол. Хотя устройство было одноразовым, ей не хотелось испытывать судьбу и заразиться остатками яда.

Позади бешено запрыгал луч света, словно они попали на дискотеку. Лин вскрикнула.

Пейтон обернулась. Во вспышках света она различила, что тот, кто обыскивал Лин, неподвижно лежал на полу, но человек с фонариком, пытался схватить ее за руки. Он взмахнул фонариком, ударив Лин по лицу. Мать Пейтон издала отрывистый крик, от которого у Пейтон застыла кровь в жилах, и упала на пол, отчаянно пытаясь дотянуться до пистолета. Нападавший прижал ее к полу своим телом, пытаясь поймать ее руки.

– Пейтон! – яростно крикнула Лин, разбрызгивая кровь. – Пейтон, умоляю!

Мужчина надавил локтями на грудь Лин и сжал руки на горле женщины.

Пейтон, пошатываясь, сделала шаг вперед. Пистолет Лин в кобуре лежал у нее под ногами. Она нагнулась, достала оружие… оно прыгало в непослушных руках.

Глаза Лин вылезали из орбит.

– Отпусти ее! – Голос Пейтон дрожал так же, как ее руки.

Мужчина даже не поднял головы.

– Не горячитесь, доктор.

Руки Лин упали, как плети.

– Бросьте оружие, и тогда никто не пострадает.

Лин смотрела на дочь с мольбой во взгляде. Ей оставалось жить не более нескольких секунд.

Пейтон для уверенности обхватила рукоятку пистолета второй рукой.

И нажала на спуск.

Глава 14

Внимание Дезмонда привлек скрип каблуков на полу библиотеки. К нему неторопливо приближалась Дженнифер в узком темно-синем платье и белой блузке с широким вырезом на груди. С плеч свисала песочного цвета вязаная кофта, поверх воротника спускались рыжие волосы.

Девушка остановилась у длинного стола перед трехэтажным окном и опустила перед Дезмондом небольшой пакет в подарочной обертке.

Он приподнял брови.

– Небольшой подарок к Рождеству, – смущенно пожав плечами, сказала Дженнифер.

– Я… – Дезмонд совершенно потерял счет времени, до него только сейчас дошло, что наступило Рождество.

– Открой его, Дез.

Он пододвинул к себе пакет и улыбнулся, увидев, что он завернут в бумагу, покрытую экранными снимками и логотипами телесериала «Шпионка».

– Надеюсь, тебе понравилась самодельная оберточная бумага.

– Понравилась. И сериал мне нравится. – Он развернул бумагу и достал три книги Филипа Пулмана в бумажных обложках – «Северное сияние», «Чудесный нож» и «Янтарный телескоп». Все вместе они составляли трилогию под названием «Темные начала».

– Я прикинула – нельзя же читать в библиотеке круглыми сутками одну научную литературу. Тебе надо отвлечься.

Она была права. Дезмонд повертел в руках книги, разглядывая обложки, поднял взгляд на секретаршу.

– У меня ничего нет…

– Мне ничего и не нужно.

Дезмонд еще раз посмотрел на книги.

– И вовсе не обязательно завтракать, обедать и ужинать только в библиотеке, – добавила она. – Тебе не мешало бы проветриться.

Тоже верно. Однако Дезмонд понимал – добром для девушки это не кончится. Он представил себя и Дженнифер сидящими в уютном ресторанчике, в раскованной атмосфере, где позволительно одеваться во что попало, сидеть и болтать сколько угодно. Они бы говорили о подаренных книгах, о своих корнях, а он бы тщательно обходил стороной правдивый ответ на вопрос, почему он уехал из Оклахомы в Калифорнию. Дальше – больше. И, как в случае с Пейтон, их отношения однажды уткнутся в глухую стену. Дженнифер будет страдать, как страдала Пейтон. Дезмонд чувствовал себя одиноким и нуждался в компании, но не хотел причинять боль.

– Я бы рад, – взвешивая каждое слово, сказал он. – Но не могу.

Дженнифер улыбнулась:

– Нельзя же все время только читать да спать.

– Я нахожусь здесь неспроста.

– Я тоже.

Девушка выдвинула кресло и села.

– Я студентка последнего курса Стэнфорда. Факультет физики.

– А-а…

– Я нахожусь здесь по той же причине, что и ты.

Дезмонд прищурился:

– Точно?

– Мой преподаватель – член «Китиона». Вступить в орден хочу и я. Но больше всего, – она обвела рукой полки с книгами, – я хочу получить доступ к этой библиотеке. Я тебе завидую. Ты, видимо, для них очень важная персона.

Дезмонд покачал головой:

– Меня пригласил Юрий…

– И пригласил не зря.

Дезмонд кивнул.

– Ему что-то от тебя надо.

– Вне всяких сомнений.

Они молча смотрели друг другу в глаза. Тишину в огромном зале нарушало только потрескивание ламп.

– Мне надо кое-что узнать, – продолжил Дезмонд. – Когда я был ребенком, кое-что произошло, отчего я стал другим человеком. Я долго этого не сознавал. Пока не влюбился.

– И что было потом?

– Я обнаружил, что не способен любить ее так, как любила меня она. Поэтому я и приехал сюда. Я хочу изменить свою натуру. Юрий обещал, что это возможно.

Дженнифер поднялась с улыбкой – не счастливой или радостной, но сочувственной и озабоченной.

– Желаю тебе найти то, что ты ищешь.

Глава 15

Выстрел в тесном проходе прозвучал оглушающе громко. Несмотря на нетвердую руку Пейтон, пуля попала человеку в плечо, отбросив его от Лин к переборке. Он вскрикнул и кинулся на Пейтон.

Доктор споткнулась о лежащее позади тело другого бойца и неуклюже села на пол, однако пистолет не выпустила.

Боевик подскочил к ней, как раненое животное. Схватившись за пистолет здоровой рукой, он ударил запястьем Пейтон о железный пол. После второго удара пистолет отлетел в сторону.

Мужчина навалился, прижимая Пейтон к полу. Холодный пол давил на затылок, как ледяная глыба. Раненый потянулся за пистолетом.

Пейтон стала бить его кулаками, но тот не обращал внимания – удары приходились по бронежилету и не причиняли вреда. Пейтон двинула нападавшего коленом в пах. Он выгнул спину, вскрикнул и уставился на доктора с ненавистью в глазах. Пейтон, ерзая, попыталась вывернуться, однако не смогла сдвинуться с места.

Отведя кулак для удара, мужчина ухмыльнулся и выдержал паузу, наслаждаясь своим господством, впитывая ужас Пейтон, как нектар. Доктор лишь успела закрыть лицо руками.

Боец рассмеялся. В зыбком свете Пейтон заметила, что мать лежит в нескольких метрах от нее и не шевелится. Жива ли?..

Смех оборвался. Голова бойца с треском взорвалась, как переспелый арбуз. Через несколько секунд подоспело эхо выстрела.

Тело нападавшего качнулось назад, затем опрокинулось ничком.

Пейтон едва успела отвернуть лицо от хлынувшего потока крови. Мертвец стукнулся об пол с глухим тошнотворным шлепком.

В темноте раздались шаги. Чьи-то руки приподняли труп и отбросили его в сторону.

Фонарь повернулся, в открытом шлеме мелькнуло невозмутимое лицо Адамса. Старшина осмотрел Пейтон на предмет повреждений. Из-за плеча Адамса показался Родригес.

– Я в порядке, – сказала Пейтон, тяжело дыша и дрожа всем телом. – Как там мама?

Родригес присел на корточки рядом с Лин.

– Жива!

Напряжение схлынуло, и Пейтон сразу же почувствовала холод.

– Сколько? – спросил Адамс, с пистолетом в руке осматривая оба конца коридора.

«Сколько чего?» – мелькнула мысль у Пейтон. Смысл вопроса не доходил до нее, как будто жуткий холод сковал мозги.

Адамс посмотрел вниз.

– Бойцов у противника. Сколько у них людей, доктор Шоу?

– Мы видели только этих троих.

– Они переговаривались с другими? Передавали какие-нибудь сведения?

Пейтон покачала головой.

Адамс подошел к Родригесу.

– Пора эвакуироваться.

Два «морских котика» подняли с пола женщин и защитные костюмы и быстро покинули место схватки.

Плывя на руках Адамса по коридору, Пейтон вдруг ощутила полное изнеможение. Адреналин схлынул, оставив одну тупую усталость. Мать жива. Они спасены.

* * *

Пейтон открыла глаза. Она не могла пошевелиться: руки прижаты к бокам, все тело крепко спеленато, оставлена лишь узкая щелка для рта и носа. Глаза тоже завязаны. Через тонкую материю пробивался тусклый свет.

– Привет!

Ее собственный голос напоминал сдавленный шепот, горло – как наждак. Пейтон попыталась сглотнуть слюну.

– Привет!

Какое-то движение. Щелчок.

С глаз сняли повязку. Свет ослепил.

– Ой, извини, – сказал Найджел. – Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно, – пробормотала она. Грудь ломило. У нее не осталось сил.

– Ты не…

– Воды.

– Ой, ну да…

Найджел вернулся с фляжкой, наклонил ее, Пейтон сделала несколько глотков. Холодная вода хлынула в рот, пролилась наружу, намочив лицо.

– Извини, извини.

Пейтон все еще не могла пошевелить руками.

– Развяжи меня, Найджел.

Ученый глянул на нее с недоумением.

– Ты не… а-а, ну да. Спецназовцы закатали тебя с матерью в одеяла, как начинку в блинчики, чтобы вы согрелись. – Найджел опустил лампу и скрылся из виду. – Подожди.

Через несколько секунд Пейтон была свободна и могла сесть.

Лин лежала рядом и все еще спала. Пейтон не хотелось будить ее, но ей нужно было проверить состояние матери на предмет внутренних кровотечений.

– Поможешь мне развернуть ее? Я хочу ее обследовать.

– Мы с Адамсом уже обследовали.

– Вы не врачи.

Найджел помог распутать одеяло, Лин пошевелилась, не просыпаясь. Пейтон пришла в голову тревожная мысль о возможном сотрясении мозга.

На шее Лин обнаружились ссадины и красные пятна. Пейтон ощупала ее голову в поисках шишек и отеков. Признаков внутричерепных кровоизлияний она не обнаружила. Пульс нормальный. Пейтон задрала на матери рубашку и проверила туловище на предмет ссадин и сломанных ребер. Тоже ничего. На коже Лин отпечаталась история – низ живота крест-накрест пересекали два длинных и три коротких шрама, в правом боку – затянутая морщинистой тканью дырка, память об огнестрельном ранении. Лин даже дома всегда носила сплошные купальники, не обнажая середину тела. Теперь Пейтон узнала почему.

Найджел взглянул на Лин, потом на Пейтон.

– Ну что?

Пейтон опустила край рубашки.

– Она в порядке. Просто утомилась.

Пейтон еще много чего не знала о матери. И чем больше она узнавала, тем больше у нее появлялось новых вопросов.

* * *

Адамс с Родригесом вернулись через час. Лин еще спала, поэтому ели в тишине. Мать практически ни разу не пошевелилась. Пейтон начала беспокоиться. Наконец дыхание спящей участилось, и она открыла налитые кровью глаза.

При виде Пейтон на губах Лин мелькнула улыбка, хотя она редко открыто проявляла эмоции. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась, – будто кто-то выключил свет.

– Доложите обстановку, – потребовала Лин хриплым голосом.

Пока Адамс докладывал, Пейтон поила мать водой из фляжки. Они нашли погружаемый аппарат «Китиона» и проверили его на мины-ловушки. Адамс ознакомился с приборами управления и заверил, что сможет им управлять.

Лин сидя приподнялась, ее руки дрожали. Пейтон подала ей сухой паек, мать принялась есть, механически пережевывая пищу.

– Принесите схему, – попросила она, рассмотрела схему субмарины и указала на отсек двумя палубами выше. – Припасы находятся здесь.

– Припасы? – переспросил Адамс.

– Экспедиционное снаряжение.

Адамс пометил отсек.

– Мы поднимаемся на поверхность?

– Это – единственный шанс.

Найджел вскинул руки.

– Единственный шанс для чего? Замерзнуть? Погибнуть под бомбами?

– Попасть на глаза спасателям.

– Она права, – поддержал Адамс. – Если на поиски пришлют спасательный самолет или беспилотник, никто не обнаружит нас под водой.

– А если «Китион» найдет нас раньше других?

– Кто сказал, что на поверхность должны подняться все? – возразил Адамс. – Мы с Родригесом будем дежурить наверху по очереди.

– Нет, – возразила Лин. – Надо держаться вместе. Подводная лодка может расколоться.

Найджел закатил глаза.

– Нас убьют.

– Не убьют, доктор Грин. – Голос Лин приобрел былую твердость. – Откуда им знать, кто в палатках, – мы или их люди? Мы снимем форму с их людей. Пусть Адамс и Родригес в нее переоденутся. Если появятся преследователи, сделают вид, что охраняют пленников.

Довод не убедил Найджела.

– Почему бы не вывести наверх погружаемый аппарат целиком? Ведь его где-то спускали. Продолжим движение, пока не найдем кромку льдов, всплывем и позовем на помощь.

Лин вскинула брови.

– Пока мы будем ждать, умрем с голоду. В ПА невозможно загрузить весь запас еды. Это – мышеловка. – Лин посмотрела на схему. – Склад продовольствия находится на палубе кают-компании.

– Еда пролежала там тридцать лет, – заметил Адамс. – Наверняка испорчена.

– Она в замороженном состоянии, продукты по большей части были нескоропортящиеся – так было заведено еще во времена «Бигля». – Лин сложила схемы, давая тем самым понять, что прения окончены. – Приступим к делу!

* * *

Пейтон, Лин и Найджел остались внизу, двое «морских котиков» достали экспедиционное снаряжение, подняли его на поверхность и разбили лагерь. Когда все было готово, группа покинула «Бигль».

Пейтон страшилась того, что увидит на поверхности. Ожидания ее не обманули. «Арктика» исчезла. Там, где раньше находился ледокол, во льду зияла дыра, в которой плавали обугленные остатки спасательных шлюпок – надгробие поверх стылой могилы экипажа и ученых. За исключением палаток и снятого с «Бигля» оборудования, насколько хватало глаз, тянулась ледяная пустыня.

Пейтон осмотрела оборудование и две палатки. Все было старое, но в рабочем состоянии, обогреватели уже нагрели воздух в палатках. Внутри было не очень уютно, но по крайней мере можно было не бояться отморозить пальцы рук и ног. «Морские котики» обложили лагерь светодиодными маркерами, превратив его в центр воображаемой мишени. Спасатели не могли ее не заметить.

Пейтон подняла глаза к небу. Северное сияние погасло – видимо, жестокость и смерть прогнали духов.

Пейтон с матерью поужинали в палатке при светодиодной лампе. Пищи хватит на несколько недель, аккумуляторы обогревателей протянут еще дольше. Однако о солнечной энергии для их подзарядки не стоило и мечтать. Если помощь не подоспеет вовремя, они встанут перед суровым выбором. А если их первым найдет «Китион», то бежать больше некуда.

* * *

На мостике «Солнца-невидимки» командир корабля Михайлова прислушалась, как оператор связи снова и снова вызывает погружаемый аппарат.

– «Ледяная жатва», говорит «Солнце-невидимка», прием.

Никакого ответа.

Старший помощник наклонился к капитанше.

– Они могли попасть под перекрестный огонь.

– Сомневаюсь. Им было известно о готовящемся ударе. – Она повернулась к радисту. – Каково положение спутника?

– Облет через семьдесят пять минут.

– Возможно, зацепились за «Бигль», – прокомментировал старпом. – Второй ПА посылать?

– Да. И вертушку на случай, если они выбрались на поверхность, но отказала связь.

«Или если убиты, – додумала она про себя. – Если так, то виновные жестоко поплатятся».

Глава 16

К следующему появлению Юрия Дезмонд хорошо подготовился. Он, по обыкновению, сидел за длинным столом у окна библиотеки. На этот раз он разложил на столе семь книг в твердых переплетах. Каждая была раскрыта на страницах с рисунками, изображающими доисторических людей, и столбцами текста научных отчетов.

Юрий взглянул на книги.

– Я полагаю, ты нашел ответ?

– Мы – борги.

Брови Юрия сошлись на переносице.

– Те самые. – Дезмонд замолчал, ожидая, что до собеседника дойдет смысл сказанного. Тот явно ничего не понимал. – Из «Звездного пути: следующего поколения». Ну, помнишь еще: «Вы будете ассимилированы. Сопротивление бесполезно»[8].

– Не слышал.

– Ясно. – Об этом следовало догадаться. – Короче, мы либо ассимилировали, либо уничтожили другие виды человека.

На губах Юрия обозначилась тень улыбки.

– Дальше.

– Вот записки с борта «Бигля». Они нашли древние кости неандертальцев в Европе, остатки другого вида в Денисовской пещере в Сибири, кости «флоресского человека» на острове в Индонезии, секвенировали геномы по образцам. И наткнулись на совершенно неожиданную вещь.

Дезмонд сделал паузу, Юрий промолчал.

– ДНК всех трех видов присутствует в геноме современного человека, – продолжал Дезмонд. – Распространяясь по всему миру, наши предки вытеснили конкурентов, но это еще не все – они с ними скрещивались. У европейцев ДНК на 2,8 % общая с неандертальцами. У китайцев – только на 0,1 %. Зато на островах Тихого океана, например, в Папуа – Новой Гвинее геном местных жителей на 2,74 % сходится с неандертальским. Кроме того, у этих островитян в геноме присутствуют от 1 до 6 процентов ДНК денисовских людей. Ученые на «Бигле» выдвинули гипотезу, что аборигены Австралии тоже скрещивались с другими видами, просто их останки пока не обнаружены.

– Отлично, – похвалил Юрий. – Ты хорошо поработал. А как насчет второй части загадки?

Дезмонд покачал головой:

– Полагаю, другие виды приматов сохранились потому, что люди не способны с ними скрещиваться.

– Верно, но в том, что шимпанзе, гориллы и бонобо до сих пор здравствуют, есть другая, более весомая причина.

Дезмонд вздохнул. Он надеялся, что научный экскурс подошел к концу.

– Ты не видишь общей картины, Дезмонд. Той, что полностью изменит твое представление о человеческом роде.

– Мне надоело ждать.

– Ты раздражен и злишься.

– Да.

– Наберись терпения.

– Терпение мало мне помогало. Я согласился приехать сюда, считая, что мне поможешь ты. Я не подписывался проходить заморочную школу для одиночек.

– Таков твой путь.

Дезмонд уставился на старика.

– Неплохо бы для начала узнать, приведет ли он туда, куда я хочу попасть. Или я слишком много захотел? Откуда мне знать, что все это не какой-нибудь дурацкий розыгрыш с твоей стороны?

– Я никогда никого не разыгрываю, Дезмонд.

Дезмонд угрюмо присел.

– Хочешь знать, куда тебя приведет этот путь? – Юрий остался на ногах. – Следуй за мной.

Он направился прочь из библиотеки, даже не взглянув, идет ли за ним Дезмонд.

Они надели зимние пальто и вошли в лифт. Прежде чем двери лифта закрылись, Дезмонд кивнул Дженнифер. Та улыбнулась жадной, многообещающей улыбкой. Юрий повел Дезмонда по многолюдным тротуарам центра Сан-Франциско. Казалось, все люди на улице или спешили домой после работы, или покупали последние подарки к Рождеству.

Они остановились перед окном дорогого ресторана. Пошел снег. Свет уличных фонарей и автомобильных фар отражался от снеговерти яркими сполохами.

– Мне известно, чего ты жаждешь, Дезмонд.

Юрий перевел взгляд на спешащих мимо людей, а с них – на окно ресторана: столы под белыми скатертями, натуральные свечи в стеклянных вазах… Вдоль задней стены тянулись полукруглые номера, перед большинством из них на серебряных подставках стояли покрытые каплями влаги ведерки с шампанским на льду.

Дезмонд застыл на месте. Его взгляд привлек столик в середине ресторана. За ним перед полупустым бокалом белого вина и потревоженной вилкой рыбиной на тарелке с умиротворенным, почти торжественным выражением на лице сидела Пейтон. Темные каштановые волосы практически не изменили форму с того дня, когда он покинул их общий дом. По левую сторону от нее сидела мать, напротив – сестра Мэдисон с мужем. Пейтон была одна, без кавалера. И без обручального кольца на пальце.

Тело Дезмонда охватил трепет. Больно укололо ощущение вины.

Мягкий голос Юрия заставил его вздрогнуть:

– Ты желаешь знать, приведет ли все это обратно к ней.

Дезмонд не нашелся что ответить.

– Ты хочешь быть уверен, что вы снова будете вместе, когда все это закончится.

Дезмонд обернулся к старику. Он ни разу не упоминал о Пейтон в его присутствии.

– Какой в этом смысл?

– Это – доказательство.

– И что оно доказывает?

– Что мы тоже умеем вести исследования. Я прекрасно понимаю, чего ты хочешь, что ты из себя представляешь и каковы твои возможности. А также – ради кого ты здесь находишься. – Он сделал паузу. – Она ждет тебя. Однако времени осталось очень мало. Тебе необходимо полностью посвятить себя делу.

– Ты мной манипулируешь.

– Да, но ради высшей цели. Тебе предстоит сыграть важную роль.

– А в чем состоит твоя роль?

– Мое дело – люди. Мне ясно, что они будут делать.

– Вот как? И что сейчас сделаю я?

Юрий отвел глаза и, едва заглушая уличный гам, тихо произнес:

– Ты сейчас покачаешь головой, вернешься в библиотеку и перероешь ее в поисках ответов. Ты их найдешь и постигнешь истину. Мы – единственная надежда человечества. В том числе твоя.

* * *

Солдат Национальной гвардии попробовал открыть двери фургона, в котором лежал Коннер.

– Заперты, – сказал он кому-то невидимому. – Похоже, машину бросили.

– Рота «Фокс», – раздался голос женщины, говорящей по рации, – мы нашли еще один брошенный фургон. Тоже заперт.

– Проверьте, нет ли ключей в колесной нише и под самими колесами, – ответили по рации. – Если найдете, доставьте машины в лагерь. Пригодятся для подвоза снабжения. Не найдете – приведите машины в негодность.

Коннер шепотом спросил, повернувшись к доктору:

– Время, доктор?

– Я не зна…

– Примерно?

– Еще несколько минут.

Нескольких минут у них не было. Если машины выведут из строя, придется искать другие. А если войска вывели из строя все машины в округе, то…

Коннер включил рацию.

– Группа Два, нужен отвлекающий маневр. Немедленно.

Он прислушался, но ничего не услышал.

Снаружи послышался голос:

– Рота «Браво», стрельба на перекрестке Сэнд-Хилл и Сага-Уэй. Мы идем проверить, требуем подкрепления.

По асфальту затопали ботинки. «Хаммеры», визжа колесами, рванули с места.

Коннер подождал.

Через несколько минут командир взвода в четвертой машине Коннера прошептал по связи:

– Мы окружены неприятелем. Они пытаются вскрыть машину. Ваши указания?

– Группа Три, – приказал Коннер, – устройте еще один переполох. Быстро. На этот раз погромче.

Через пару секунд бухнул взрыв. Немного выждав, Коннер потребовал:

– Вторая, доложите!

– Ушли, оставив несколько человек. Мы справимся. Отбить машину и продолжать движение?

– Нет. Удерживайте позицию.

Коннер опустился на пол фургона и подождал. Долго вести эту игру не получится. Пора либо давать бой, либо уносить ноги.

– Сэр, – прошептал доктор, – мозговые волны пришли в норму.

– Вы уверены? – Коннер не хотел рисковать жизнью брата. Он скорее принес бы в жертву свою собственную.

– Уверен. Восстановление памяти закончилось.

Коннер сидя выпрямился, включил спутниковый телефон и открыл приложение «Labyrinth Reality». Когда «Китион» отключил интернет по всему миру, он специально оставил в рабочем состоянии сервер, на котором работало данное приложение. Стоит ему испустить дух, как все планы ордена тоже рухнут.

Подсказка спросила, в каком свойстве он желает войти в «лабиринт» – Героем или Минотавром. Как и прежде, он выбрал Героя, после чего появился диалог: «Идет поиск входа…»

Через несколько секунд появилась надпись: «Обнаружен 1 вход».

Коннер коснулся пальцем экрана, всплыла карта. Главная точка находилась совсем недалеко – в Менло-Парке, на Виндзор-драйв, куцей улочке между Санта-Крус-авеню и Миддл-авеню.

Он нажал кнопку на рации.

– Всем группам! Есть новая локация. Снимаемся. Майор Гойнс, вы координируете разблокирование групп, попавших в осаду.

Канал связи взорвался многоголосым треском. Наемники вернулись к фургону Коннера. Оперативники из четвертого фургона произвели еще один отвлекающий маневр, на этот раз посерьезнее, – подожгли офисное здание на Монте-Роза-драйв. Коннер подавил порыв отчитать их за использование огня. Свои слабости никому нельзя показывать, для отвлечения внимания пожар – вполне уместный способ.

Когда фургон выехал на Сэнд-Хилл-роуд, Коннер заметил первые клубы дыма. У него пересохло во рту.

Надо сосредоточиться. Так, локация… Место почему-то казалось знакомым.

Коннер достал сотовый и отправил текст Юрию: «Новый адрес тебе знаком?»

Через секунду на экране появился ответ: «Да. Это домашний адрес Лин Шоу».

Глава 17

Пейтон разбудил звук, напоминающий хлопки попкорна в микроволновке. Ритмичный рокот раздавался с равными промежутками и становился все громче. Включившееся сознание подсказало ответ – лопасти вертолета.

Доктор сбросила с себя одеяла и потянулась к молнии на палатке.

– Пейтон! – одернула ее мать.

Женщина не послушалась и выскочила наружу.

Вертолет завис в тридцати метрах. Северное сияние вернулось в небо, но черное воздушное судно мало выделялось на фоне лилово-зеленых сполохов.

Пейтон замахала руками.

– Э-эй!

Из другой палатки появился Адамс с винтовкой.

– Вернитесь! – приказал он.

Когда Пейтон снова посмотрела на вертолет, тот уже улетал.

Адамс проводил его взглядом и неторопливо подошел к Пейтон. Мороз чувствовался даже под слоем одежды.

– В следующий раз не высовывайтесь, – попросил старшина.

– А если это спасатели? – Пейтон уже заметно дрожала.

– Спасатели сделали бы посадку.

Пейтон поняла, что ошиблась. Она вернулась в палатку в сопровождении Адамса.

– Кто это был? – поинтересовалась Лин.

Адамс покачал головой:

– Я не успел как следует рассмотреть.

Пейтон шмыгнула под слой одеял.

– Что они теперь сделают?

– Найдут удобное место для посадки. Сначала проверят лед – выдержит ли. Потом высадятся и подойдут ближе.

– А потом?

– Потом начнут атаку.

* * *

Прошло два часа. Адамс вернулся в палатку двух женщин. Он с Родригесом выставил вокруг периметра лагеря самодельные сигнальные ловушки, но пока все оставалось тихо.

– Почему они выжидают? – спросила Лин.

– Трудно сказать. Хотят взять нас на измор. – «Морской котик» жевал кусок вяленой говядины.

– Варианты?

– Нет вариантов. Надо ждать.

* * *

За палаткой раздались выстрелы. Пейтон услышала крики Адамса и Родригеса. Ей было понятно, что выходить нельзя, но она не сумела побороть искушение и, отвернув край полога, выглянула наружу.

Адамс держал винтовку на изготовку, водя стволом туда-сюда. Родригес бежал во все лопатки, стуча ботинками по льду. За последним кольцом светодиодных маркеров петляя бежала еще одна фигура. Родригес остановился, сделал выстрел, но не попал. Фигура растворилась в темноте.

Родригес понаблюдал еще несколько минут, потом трусцой отправился обратно. По пути он наклонился и поднял какой-то предмет.

«Морской котик» просунул голову под полог женской палатки и бросил к ногам Лин привязанную к палке рацию с запиской в пластиковом кармашке.

«Меня зовут Эйвери Прайс. Я прибыла за Лин и Пейтон Шоу. Если вы держите их в плену, я готова пойти на переговоры. Если вы откажетесь от переговоров, учтите: я со своей командой все равно их освобожу. Выходите на связь».

– Я ее знаю, – сказала Пейтон. – Она спасла меня и Дезмонда на «Кентаро Мару».

Адамс потер веки. Он заметно устал.

– Она могла перейти на другую сторону. Ее могли заставить.

– Я тоже знакома с Эйвери, – вступилась Лин.

Пейтон сильно удивилась и уставилась на мать.

– Однако я не знаю, на чьей она реально стороне. Пусть проявит себя, дадим ей поговорить с кем-нибудь, кому она доверяет.

Лин вручила рацию дочери.

Пейтон нажала на кнопку.

– Эйвери, Пейтон говорит. Ты меня слышишь?

– Слышу, док. Ты в порядке?

– Мы все в порядке. Моя мама тоже здесь.

Эйвери ответила не сразу.

– Каково ваше положение?

– Группа «Китиона» потопила ледокол и загнала нас на «Бигль». Мы… одержали верх. Ждем теперь спасателей.

– Ясно. Кто еще с вами?

Адамс накрыл рацию ладонью.

– Скажи ей: семь «морских котиков» в лагере и снайперы в двух соседних лагерях.

Пейтон отрицательно покачала головой.

– Это – Эйвери…

– Мы не должны ничего принимать на веру.

Пейтон передала фальшивые сведения.

– Солдат, которого я заметила во время облета, был одет в зимнее обмундирование «Китиона», – заметила Эйвери.

– Да. Мы предположили, что после того, как пропал их отряд, люди «Китиона» прибудут на место первыми.

– Здравое решение. Ответь мне на один вопрос.

– Хорошо, – с запинкой сказала Пейтон.

– После нашего побега с «Кентаро Мару» между нами вспыхнула ссора. Из-за чего? Когда будешь отвечать, если вы в плену, – соври. Если не ответишь правильно, буду предполагать худшее.

Пейтон улыбнулась. Она с Эйвери действительно поссорилась; более того, было время, когда они терпеть не могли друг друга. Но Эйвери спасла Пейтон от смерти. А когда во время битвы на Острове блондинка была ранена, Пейтон помогла спасти жизнь уже ей.

– Мы ссорились из-за Ханны. Ее нужно было срочно доставить в больницу.

– Так и было, док.

– Но все закончилось хорошо.

– И сейчас закончится так же. Я иду. Без оружия. Скажи своим ребятам, чтобы не стреляли.

* * *

Через десять минут Эйвери сидела в тесном кругу внутри палатки.

Пейтон впервые видела Эйвери и Лин вместе. Судя по всему, они хорошо знали друг друга… и в то же время между ними сквозило что-то неуловимое. Осторожность? Подозрительность?

– Что у вас там происходит? – спросила Лин.

– Мне известно не больше вашего. Все боевые силы США получили приказ вернуться на континент из-за массового отказа систем связи.

– Откуда вы прилетели? С авианосца?

– Э-э, да. Но обратно лучше не возвращаться.

Пейтон удивленно вскинула брови.

– Об этой конкретной операции мы с командиром корабля не смогли договориться.

Пейтон покачала головой:

– Ты угнала вертолет?

– Реквизировала, – пожала плечами Эйвери.

Блондинка нравилась Пейтон все больше и больше.

– Нам надо уходить отсюда, – сказал Адамс. – Не в жилу торчать на открытом месте.

– Согласна, – ответила Лин.

– Что вы обнаружили? – поинтересовалась Эйвери. – Надеюсь, что-то такое, что поможет остановить Юрия. – Девушка на секунду замолчала, не встречаясь глазами с Пейтон. – И найти Дезмонда.

Пейтон взглянула на мать.

– Кости вымерших видов, как и ожидалось, – ответила Лин. – В том числе, ранее неизвестного предка человека. Мы секвенировали геномы по образцам.

– Данные пропали вместе с «Арктикой»?

Найджел похлопал по сумке.

– Нет, успели забрать.

– Нам нужно переслать их, как только получим доступ к скоростному интернету.

– Куда? – спросила Эйвери.

– В центр обработки данных.

– Ясно, что в центр. В чей?

– Моих коллег.

Эйвери наклонила лицо вперед.

– В «Phaethon Genetics», не так ли? Во время вспышки эпидемии вы собирали образцы ДНК, а «Phaethon» секвенировал их. Все данные хранятся у них, я права? – Не дождавшись ответа, Эйвери продолжала: – По сути, вы все это спланировали с самого начала. Поэтому вы и хотели, чтобы «Phaethon» создал свой собственный центр обработки данных. Ваши запросы касались не нашей миссии по ликвидации эпидемии. Вы всего лишь готовились к следующему этапу. «Phaethon» – не более чем вывеска научного центра «Китиона».

Пейтон вскинула руки.

– Погоди! Вы вместе работали в «Phaethon»?

В компании матери насчитывались тысячи сотрудников. Пейтон не предполагала, что их пути могли пересечься.

– Временами, – спокойно ответила Лин.

Однако Эйвери уже распалилась.

– Выходит, поиски генетической природы заболеваний не более чем блеф? Всех в компании кормили сказками.

– Слишком много пафоса, Эйвери. – Лин отвела взгляд. – Сейчас требуется…

– Я желаю знать, чем вы занимаетесь. Я этого заслуживаю. Без меня вы отсюда не выберетесь.

Родригес потянулся к кобуре пистолета на боку.

– Я умею водить вертолет, – сказал он.

Эйвери бешено зыркнула на него и тоже схватилась за пистолет.

– Прекратить! – Голос Лин ударил, как молот. – Вы оба! Мы улетим отсюда вместе! – Повернувшись к Эйвери, она сказала: – Да, это была легенда прикрытия. Но на то имелись важные причины.

– Я желаю знать, что это за важные причины.

– Две тысячи лет назад орден «Китион» был основан ради ответа на простой вопрос – в чем заключается судьба человечества.

Эйвери закатила глаза.

– Вы шутите? Настоящая идеалистка.

– Я верю в науку. Я верю, что все мы стоим на пороге величайшего открытия в мировой истории. Разгадка – в наших генах, это – ключ к тайнам нашего бытия. К тому, что выведет нас из тьмы к свету.

Эйвери тяжело вздохнула и почесала в затылке.

– Из этой конкретной тьмы я бы с радостью улетела. Почему бы вам не объяснить побыстрее нормальным языком?

– Нормальным? – Лин вскинула брови. – У вселенной есть определенная задача. У нас тоже имеется своя роль. Это не магия и не религиозная мистика. Это – научный процесс, идущий с момента зарождения нашей вселенной, процесс, у которого есть конечная цель.

– И о чем конкретно говорят наши гены?

– Они служат средой для передачи сообщения.

– Чьего?

– Не знаю, – без обиняков призналась Лин.

– Инопланетян?

– Не надо сравнивать божий дар с яичницей.

– То есть?

– То есть ваш вопрос выпадает из контекста. Однако важнее то, что у нас нет больше времени. Скажу одно: с момента появления нашего вида человеческие гены постоянно менялись. В поворотные моменты истории человечества эти перемены ускорялись. Когнитивная революция, зарождение сельского хозяйства, возникновение городов, научная революция, все это – необходимые ступени развития. Каждый из поворотных моментов оставил следы в нашем ДНК наподобие хлебных крошек на лесной тропе. Теперь вам ясно, насколько идеален такой способ передачи сообщения?

– И вы нашли образцы ДНК на «Бигле»? Дальше что?

– Не все. Остальные, похоже, спрятаны.

– Почему вы так считаете?

– Предлагаю обсудить это в пути.

Эйвери поднялась.

– В пути куда?

– В Оксфорд.

– Штат Миссисипи?

– В Англии.

– Ну, вертолет до Англии точно не долетит. – Эйвери на минуту задумалась. – По дороге сюда я заправлялась в почтовом аэропорту имени Роджерса. Я там видела пару самолетов.

– Ты умеешь пилотировать самолет? – спросил Адамс.

– Я умею пилотировать что угодно.

Глава 18

Коннер приказал, чтобы фургоны держались подальше от Сэнд-Хилл-роуд. Дорога вела к лечебному центру жертв эпидемии Х1 в Стэнфорде и кишела частями Национальной гвардии, сухопутных войск и сотрудниками FEMA. Конвой с выключенными фарами потихоньку продвигался по улицам жилого района Шэрон-Хайтс. Путь освещали луна да редкие уличные фонари.

Машины рассредоточились. Первым с Миддл-авеню в Виндзор свернул дозор.

Коннер наблюдал за картинкой на экране лэптопа. Застройка шестидесятых годов, некоторые дома уже снесены, на их месте выросли крупные особняки, которые выглядели здесь немного не ко двору. Пройдет пара лет, и они, вероятно, будут преобладать.

Дом Лин Шоу был одним из старожилов улицы – длинная одноэтажная постройка с гаражом на две машины, лепниной и гонтовой крышей, которую давно не обновляли.

Как и было задумано, первым мимо дома проехал фургон дозора. За исключением редких огней в окнах улица казалась вымершей. Часть обитателей района все еще находилась в Стэнфордском лечебном центре. Часть умерла. Многие бежали в горы Калифорнии, а люди со средствами перебрались подальше от материка, на частные острова. Остальные отсиживались по домам. Начался комендантский час – жильцы как пить дать будут высматривать из-за штор, кто там разъезжает по улице.

Фургон-разведчик остановился на улице за несколько домов от жилища Лин. Из него вышли трое человек в черной форменной одежде без знаков различия. Они шагали по улице с уверенным видом, словно имели полное право здесь находиться.

Картинка на экране разделилась надвое, теперь Коннер мог вести наблюдение через камеру на шлеме передового боевика. Наемник постучал в дверь. В окне справа от входа зашевелилась штора, выглянуло женское лицо, поползли вверх брови. Дверь после щелчка открылась, но не до конца – на длину цепочки.

– Да?

Женщина среднего возраста, вьющиеся каштановые волосы, под глазами – темные мешки.

– Добрый вечер, мэм. Мы ездим по окрестностям, проверяем, все ли знают, что введен комендантский час.

Хозяйка дома немного успокоилась.

– Да, мы слышали.

– Хорошо. Вам что-нибудь требуется?

Женщина покачала головой.

– Еду завезли сегодня утром. – Она замялась. – Интернет не работает. Причем у всех, с кем я говорила э-э… днем.

– Мы в курсе. Надеюсь, скоро починят.

– Слава богу. У меня дочь в Сиэтле, а мы не знаем, как она там. Телефоны тоже отключены.

– Причина – одна и та же. Вскоре все снова заработает. – Слова подчиненного заставили Коннера улыбнуться. – Мы проводим в окрестностях операцию, вы увидите здесь моих людей и фургоны.

– Что-то происходит?

– Повода для волнений нет, мэм. Обычные дела. Спокойной ночи.

Следующий дом находился рядом с жилищем Лин Шоу. Он, похоже, был брошен, на стук никто не вышел. Боец обошел вокруг дома, перепрыгнул через сетчатую ограду и отодвинул ножом створку раздвижного окна. Быстро обыскав двухэтажную постройку, он подтвердил, что внутри никого нет, и, открыв входную дверь, впустил всю группу. Штаб операции разместился в столовой рядом с кухней в задней части дома, чтобы никто не увидел с улицы.

Вскрыв ящик, наемники достали устройство, похожее на фотокамеру с телескопическим объективом, и подключили его к лэптопу.

На экране компьютера Коннера появилось изображение внутренних покоев дома Лин Шоу в инфракрасном спектре. Внутри – ни одного живого существа. И все-таки, когда дело касалось Лин Шоу или Дезмонда, Коннер предпочитал не рисковать. Лин была способна установить мину-ловушку, систему автоматического подрыва дома или еще какое-нибудь предохранительное устройство, чтобы упростить освобождение Дезмонда.

Боевики перелезли через ограду между домами и разбили во дворе туристическую палатку – такие нередко ставят для детей. Палатка вплотную примыкала к тыльной стене дома, группа укрылась внутри, чтобы не привлекать внимание с улицы.

Один из боевиков просверлил дырку в стене и ножовкой расширил отверстие до размера человеческой фигуры, достал из черного мешка небольшой мобильный аппарат. Лучшего способа осмотреть дом не придумаешь – машинка была снабжена резиновыми гусеницами, рукой-манипулятором и видеокамерой кругового обзора. Боец просунул МА в отверстие и включил дистанционный пульт управления.

Мобильный аппарат ползал по дому, высвечивая углы зеленоватым светом камеры ночного видения. В раковине громоздилась грязная посуда. По кровати разбросана одежда. Сигнализация не включена. Налицо все признаки, что дом покидали в спешке или, по крайней мере, делали вид, что спешили.

МА методично облазил весь дом. На дверях и окнах не нашлось видеокамер или проводов – лишь стандартные контакты системы сигнализации.

– Разрешаете взлом? – спросил боец по рации.

– Действуйте, – ответил Коннер.

Бойцы по одному проникли внутрь через отверстие, все еще стараясь не касаться дверей и окон. За несколько минут они обыскали все помещения, не обнаружив ничего подозрительного.

– Точка входа?

– Через гараж, – откликнулся Коннер. – Свет не включать.

– Есть!

Фургон Коннера отъехал от бордюра и потихоньку двинулся через Менло-Парк. У дома Лин Шоу автомобиль развернулся и задом въехал в гараж. Дверь гаража закрылась.

– Разгружать? – спросил доктор Парк.

– Нет. Мы должны сохранять мобильность. Разрешаю подзарядить оборудование.

Коннер достал телефон и взглянул на приложение «Labyrinth Reality».

Идет скачивание…

От оборудования доктора Парка к розеткам тянулись шнуры-удлинители. Коннер подождал, пока наемники закончат обход всей улицы и займут позиции в брошенных домах на каждом ее конце.

Телефон пискнул.

Скачивание закончено.

Коннер вопросительно посмотрел на доктора, колдовавшего над экраном лэптопа.

– Картина мозговых волн изменилась, – сообщил Парк. – Начинается новое воспоминание.

– Надолго?

– Если характеристики не изменятся, на этот раз будет короче. Примерно на час.

Коннер подошел к широкому окну в эркере гостиной. Вдалеке на Сэнд-Хилл-роуд мерцало пламя пожара, навстречу луне поднимался столб густого дыма. Пожар двигался в их сторону. Коннер во второй раз в жизни оказался в доме-западне перед лицом огненного вихря.

Глава 19

Эйвери заложила вираж и осветила прожектором утопающий в темноте аэропорт. Пейтон выглянула из-за ее плеча. Почтовый аэропорт имени Роджерса имел всего одну взлетно-посадочную полосу, но и на ней не наблюдалось каких-либо признаков жизни. Доктор успела заметить два вертолета и пять самолетов.

Аэропорт находился в нескольких милях от Бэрроу, самого северного города Соединенных Штатов. Городок был невелик, до начала эпидемии Х1 он насчитывал меньше пяти тысяч жителей; сейчас осталось наверняка меньше. Бэрроу находился в двухстах милях от Северного полярного круга – на восход солнца можно было не рассчитывать еще месяц. Пейтон вдруг показалось, будто она просидела в темноте несколько лет и почти забыла, как выглядит солнце.

Вертолет сделал посадку, путники вышли на холодный декабрьский ночной воздух. Эйвери, опережая остальных, побежала осматривать самолеты. Она быстро прошла мимо четырех одномоторных турбовинтовых машин прямо к реактивному самолету с логотипом компании нефтегазопоисковой разведки. Название компании Пейтон слышала впервые.

– Сойдет! – воскликнула блондинка.

– Как далеко отсюда до Оксфорда? – засомневалась Пейтон.

– Не знаю. До Лондона четыре тысячи миль или около того.

Лин рассмотрела самолет.

– Оксфорд рядом с Лондоном. Я по два раза в неделю ездила туда поездом. Какая у него дальность полета?

– Это – «Гольфстрим-5», свыше шести тысяч морских миль или около двенадцати тысяч километров. Скорость тоже приличная – до 670 миль в час. Девяносто процентов скорости звука.

Адамс смерил девушку подозрительным взглядом.

– Точно такой же был у «Рубикона», – пояснила Эйвери.

Они заправили самолет и перетащили в него снаряжение. Обшарпанный салон наводил на мысль, что машина прослужила лет двадцать, не меньше. Однако двигатель завелся сразу, и самолет уверенно побежал по взлетной полосе.

Набрав нужную высоту, Эйвери включила автопилот и вышла в салон к пяти пассажирам.

– Итак, – спросила она, – о чем вы тут без меня судачили?

– О том, как чуть не замерзли насмерть, – буркнул Найджел.

Лин не удостоила реплику вниманием.

– Как я уже сказала, мы обнаружили на «Бигле» кости, но не в таком количестве, как я ожидала. – Она выждала, пока все навострят уши. – Тем не менее мы нашли зацепку.

Эйвери потерла переносицу.

– Хорошо, ведусь. В забеге объявлена лошадь по имени «Страшно загадочная штучка с борта затонувшей субмарины», ставлю штуку баксов. – Блондинка с нарочитым вызовом наклонила вперед корпус. – Надеюсь, ставка покрывает повторные забеги?

– Я рада видеть вас в приподнятом настроении, Эйвери, – ответила Лин. – Однако мы потеряли много людей, так что нам не до смеха.

Эйвери мгновенно посерьезнела.

Пейтон восхитило умение матери направлять ситуацию в нужное русло. В одно мгновение она заставила всех присутствующих слушать ее и чувствовать так и то, что ей было нужно.

Лин, не поднимая взгляд, продолжала:

– В кабинете внутри «Бигля» мы с Пейтон нашли фото одного наскального рисунка. – Она достала листок и пустила по кругу. – Обратите внимание на надпись с обратной стороны.

Получив изображение в свои руки, Пейтон перечитала надпись еще раз:

Do fidem me nullum librum

A. Liddell

Эйвери вернула снимок Лин.

– Я изучала латынь в одиннадцатом классе, без чужой помощи не справлюсь.

– На латыни только первая часть, – поправила Лин. – Это – начало очень старой клятвы. De fidum me nullum librum vel instrumentum aliamve quam rem ad bibliothecam pertinentem… Я тоже ее принимала. Почти тысячу лет этого завета придерживались величайшие мужи человечества, а также те, кто достаточно проявил себя, чтобы примкнуть к ним. Среди тех, кто произнес вслух или подписал эту клятву, пятьдесят восемь нобелевских лауреатов, двадцать семь премьер-министров Великобритании: Маргарет Тэтчер, Тони Блэйр, Дэвид Кэмерон, Тереза Мэй, премьер-министры Австралии и Канады, сэр Уолтер Рэли, Лоуренс Аравийский, Эйнштейн, Шредингер.

– Не может быть, – прошептала Эйвери.

– Может. Что касается писателей, список еще обширнее: Т. С.-Элиот, Грэм Грин, Кристофер Хитченс, Олдос Хаксли, Д. Р. Р. Толкин, Филип Пулман, К. С.-Льюис. Даже философы, такие как Джон Локк и Уильям Оккам.

– Который с бритвой? – уточнила Эйвери.

– Тот самый.

– И что это за клятва? – спросил Найджел.

– О защите знания.

– Каким способом?

– Предохранением книг от огня.

После слов Лин наступила полная тишина.

– Люди приносили эту клятву, прежде чем быть допущенными в библиотеку. – Лин свернула и спрятала листок со снимком. – А именно – в одну из старейших библиотек Европы, построенную почти тысячу лет назад. Она – вторая по размеру во всем Соединенном Королевстве после Британской библиотеки и расположена недалеко от нее. Согласно британским законам, эта библиотека имеет право запросить экземпляр любой напечатанной в Великобритании книги. Ирландские законы предоставляют такое же право в Республике Ирландия.

– Бодлианка, – понял Найджел. – Главная библиотека Оксфордского университета.

– Да.

– В чем смысл клятвы? – спросила Пейтон.

– В том, чтобы не вносить в библиотеку открытое пламя. Пока не изобрели электричество, Бодлианская библиотека закрывалась с заходом солнца. Жечь свечи в ней не разрешалось. Курить тоже. Чтобы не допустить гибели бесценных книг от огня.

– А вторая часть? – спросил Найджел. – А. Лидделл?

– Это отсылка к работе автора, который тоже принес клятву; он работал в университете профессором. Название «Зеркало» взято из его книги. Именно это произведение вдохновило «Китион» на великий проект. Чтобы не раскрывать свое подлинное имя, автор писал под псевдонимом Льюис Кэрролл. Нам предстоит разыскать его творение – «Приключения Алисы в Стране чудес».

Глава 20

Увидев Пейтон в ресторане Сан-Франциско, Дезмонд всю ночь не мог сомкнуть глаз. Сцена снова и снова прокручивалась в уме, а вместе с ней – взгляд стоящего на улице посреди снегопада Юрия. Дезмонда не покидало ощущение смутной тревоги. Между всем этим определенно существовала какая-то связь, которую он не мог нащупать.

Дезмонд встал, поплескал водой на лицо и вышел из квартиры. Он ожидал увидеть Дженнифер, сидящую за столом в холле у лифта, но вместо нее сидел и смотрел на экран лэптопа молодой парень азиатской внешности.

Завидев Дезмонда, он поднялся.

– Доброе утро, сэр.

– Доброе…

– Хуань, – представился азиат.

– Рад познакомиться. – Дезмонд замешкался. – У Дженнифер сегодня выходной?

– У кого?

– У Дженнифер Нельсон. Она обычно работает в дневную смену.

– Я с ней незнаком, сэр. Мне не приходилось с ней встречаться. – Хуань помедлил. – Вам что-нибудь принести?

– Нет. Спасибо.

Дезмонд занял привычное место у гигантского окна библиотеки и погрузился в размышления о том, почему первобытные люди, растекаясь по всему миру, уничтожили неандертальцев, денисовцев, флорессцев и все прочие виды гоминидов, но пощадили приматов – шимпанзе, горилл и бонобо.

Однако, как он ни старался, не мог сосредоточиться на вопросе. Ум то и дело переключался на сцену у ресторана, лицо Пейтон и сидящую с невозмутимым видом – как почти зеркальное отражение Юрия – Лин. Сосредоточься!

Дезмонд встал и поднялся по винтовой лестнице на третий этаж, где хранились архивные записи конклавов «Китиона». Он вытащил том, относящийся к шестидесятым годам прошлого века, быстро пролистал его, достал следующий. Наконец нужное выступление нашлось.

Вот оно!

На втором этаже он разыскал несколько томов журналов экспедиций «Бигля». Дезмонд отнес вниз все книги по пять штук за одну ходку, сложил стопкой на столе и углубился в чтение.

Через два дня загадка Юрия была разгадана.

Эхо голоса под высоким потолком заставило его вздрогнуть.

– Ты похож на человека, сделавшего открытие.

Юрий подошел к столу и присел.

– Ну-ну, рассказывай.

Дезмонд откашлялся.

– Мы – величайшие массовые убийцы в истории планеты.

– А мотивы?

– Калории и белки.

Юрий улыбнулся своей редкой улыбкой, которая тут же растаяла.

– Поясни.

– Остальные виды – неандертальцы, денисовцы, флорессцы – были нашими соперниками в борьбе за калории, а приматы в джунглях вряд ли. Человекообразные обезьяны потребляют намного меньше калорий, чем люди. Шимпанзе и бонобо требуются около 400 калорий в сутки, гориллам – около 635, орангутангам – 820. И это несмотря на их более крупные размеры. Причина – в наших мозгах. Фунт мозговой ткани использует в двадцать раз больше энергии, чем фунт мышц.

Но гораздо важнее то, что большинство приматов – травоядные, питаются бананами, орехами и так далее. Поэтому они не соперничали с нами в борьбе за главное мозговое топливо – мясо, и особенно мясо вареное. Именно поиски мяса вынудили нас покинуть Африку и дойти до самой Австралии. Этот исход оказал на планету огромное влияние. Он обернулся глобальной катастрофой, полным вымиранием.

– Вымиранием кого?

– Мегафауны, крупных животных. Всякий раз, когда поведенчески современные люди осваивали новый район обитания, мегафауне наступал конец. Так случилось и 45 000 лет назад, когда древние люди достигли Австралии. По прибытии они застали там пятисоткилограммовых кенгуру, двухтонных вомбатов, семиметровых ящериц, стопятидесятикилограммовых сумчатых львов и черепах размером с легковой автомобиль. И тогда – за очень короткий промежуток времени – более 85 % животных тяжелее 45 килограммов вымерли. Это не случайность.

Выражение лица Юрия не изменилось.

– Продолжай.

Дезмонд раскрыл один из экспедиционных журналов «Бигля».

– Останки убитых нами животных ученые находили повсюду в мире. Этот глобальный геноцид получил название «массового вымирания четвертичного периода». И они со всей определенностью доказали, – Дезмонд ткнул пальцем в журнал, – что виноваты в этом наши предки. Глобальный холокост постигнул не только других людей, но и, за малыми исключениями, всех крупных животных планеты. На сей день человек потребляет 350 миллионов тонн биомассы. Это в три раза большее количество биомассы, чем потребляют все овцы, куры, киты и слоны, вместе взятые. Экология планеты почти полностью заточена на снабжение пищей наших гигантских, жадных до калорий мозгов.

– Что случилось после исчезновения мегафауны?

– Кризис. Человеческая популяция сократилась. Но мы продолжали осваивать новые земли, вот что заставило наших предков преодолеть Берингов пролив, проникнуть в самые отдаленные уголки Южной Америки и тихоокеанских островов, вплоть до Гавайев и острова Пасхи. Все из-за еды. Когда еда кончалась, рост населения прекращался. Это – ответ на вопрос об Австралии. Люди прибыли на новый континент, перебили всю крупную дичь, и наступило равновесие. Затем величайшее изобретение покорило мир и резко увеличило калорийность питания – сельское хозяйство. Выращивание таких злаков, как рис, пшеница, обепечило калории практически в неограниченном количестве. Потребность охотиться на еду отпала. Поэтому когда примерно 12 000 лет назад возникли первые города, все они держались на сельском хозяйстве. Человеческая цивилизация стала бурно развиваться – торговля, письменность, законы, чеканные деньги. Путь проложила аграрная революция, обеспечившая энергией наши могучие мозги.

Дезмонд сделал передышку.

– Увы, древних австралийцев она не коснулась. Остальной мир обнаружил их застрявшими на уровне охотников-собирателей. Сельское хозяйство у них не появилось, а значит, не возникли города и городской уклад жизни, способствующий мышлению, пытливости и изобретательности.

– Отлично, Дезмонд! Ты поработал на славу. Но ты все еще не учитываешь один элемент.

Дезмонд отклонился в кресле.

– Почему – мы? – спросил Юрий.

– Мы?..

– Почему люди – мы, а не неандертальцы? Ведь их мозг был крупнее нашего, тело массивнее, мышцы крепче. Они прекрасно адаптировались, обитая полмиллиона лет на двух континентах, прежде чем появились мы и прикончили их. Шутка сказать… – Юрий придвинул к себе стопку книг и принялся листать их одну за другой, изучая оглавление. Наконец нашел нужную страницу и, открыв ее, показал Дезмонду – журнал экспедиции в Германию от 1973 года.

Дезмонд был поражен.

– Ты прочитал все эти книги?

– Я изучал их тщательнее любого человека на земле. – Юрий взглянул на черно-белую фотографию места археологических раскопок с обнаруженными костями. – Это была крайне опасная экспедиция. Проникнуть в Восточную Германию в то время было неимоверно трудно. А еще труднее было унести оттуда ноги, особенно когда приходилось кое-что везти с собой. Чтобы нам разрешили въезд, пришлось задействовать мои связи в России.

– Ты там тоже был? На «Бигле»?

– В день спуска лодки на воду и незадолго до ее потопления.

– Но твоей фамилии…

– …нет ни в журналах экспедиций, ни в записях конклавов «Китиона». Все фамилии изменены. Если бы враги захватили эту библиотеку, нам пришлось бы туго.

Дезмонд раскрыл было рот для очередного вопроса, но Юрий оборвал его:

– Занимайся поиском разгадки, Дезмонд, а не историей «Китиона». – Он указал на страницу. – Во время этой экспедиции мы обнаружили пещеры, в которых пятьдесят тысяч лет назад обитали неандертальцы. А в них – ритуальные захоронения, каменные орудия труда. Мы нашли свидетельство тому, что неандертальцы ухаживали за пожилыми членами племени, некоторые из них болели годами. Этот вид был очень похож на Homo sapiens. Откуда тогда у нас взялось столь подавляющее преимущество перед ними – вот в чем загадка.

– Из-за современности поведения…

– Таков официальный ответ, но что он конкретно предполагает, Дезмонд? Подумай. Представь, что ты не знаешь ответа и стоишь на вершине холма, глядя на племя наших предков в одной долине и племя неандертальцев – в другой. В ком бы ты увидел будущих покорителей мира? Мы знаем, кто победил, потому что мы – наследники победителей. Однако на тот момент обе группы выглядели поведенчески продвинутыми. Копай глубже. Ответ существует.

* * *

Когда Юрий ушел, Дезмонд долго сидел и думал. Он открыл журнал экспедиции, пытаясь вычислить Юрия под зашифрованным именем. Доктор Нилатс? Да, это он. Заметно по тону отчетности. Да и фамилия Нилатс, прочитанная задом наперед, означает Сталин. Юрий рос в Советском Союзе после Второй мировой войны и, вне всяких сомнений, натерпелся при Сталине. Юрию хотелось быть полной противоположностью тирану.

Остаток отчета об экспедиции, написанный археологами, генетиками и биологами, Дезмонд читать не стал. Однако при виде последней страницы у него пересохло во рту. Он прочитал следующий отчет, потом еще один. В уме снова зажегся образ Пейтон и ее матери, сидящих за ресторанным столиком. Не может быть!

На этот раз Дезмонд, как одержимый, без остановки прочитал все журналы. Наконец он отодвинул кресло и протер глаза. Надо выйти на свежий воздух, успокоить нервы. Дезмонд натянул спортивный костюм и отправился к лифту.

Секретарь вскочил при его появлении.

– Сэр, вам что-нибудь требуется?

– Пойду подышу свежим воздухом. Спасибо, Хуань.

Дезмонд пробежался до морского берега, чувствуя в легких пряный холодный воздух. По мере приближения к пристани все больше воняло рыбой. Местных жителей сменили толпы туристов, делающих снимки Алькатраса и солнечного заката на фоне моста Золотые Ворота. Ни на шаг его не отпускало ощущение, что за ним наблюдают. Дезмонд перешел на шаг, оглядываясь по сторонам.

Когда он вернулся, шел девятый час вечера. Пробежка помогла прочистить мозги. Сомнений практически не оставалось, но ему требовалась абсолютная уверенность в своей теории.

Дезмонд принял душ, надел костюм и пальто, взял портмоне. Покинув здание, он прошел несколько кварталов, периодически бросая взгляд через плечо. Почему его так мучила подозрительность? Выстроенная им теория объясняла, откуда Юрий узнал, что Пейтон и Лин сидят в ресторане, но это вовсе не означало, что следили за ним самим.

Он остановил такси на Бэй-стрит.

– В Менло-Парк. Виндзор-драйв.

Водитель ввел адрес в прикрепленный к лобовому стеклу навигатор и нажал на газ.

* * *

Прошел почти час, прежде чем такси остановилось у нужного адреса на тихой жилой улице. Дезмонд расплатился, попросил водителя подождать и с быстро бьющимся сердцем и комком в горле направился к входной двери. Он чуть было не повернул обратно. Если он ошибся, будет опозорен.

Дезмонд постучал. Зажегся свет. Послышались шаги. В глазке потемнело – кто-то смотрел на него из-за двери. Дверь открылась, за ней стояла Лин Шоу, одетая в брючный костюм, как будто только что вернулась домой с работы.

– Дезмонд?

– Можно войти?

– Разумеется.

Дезмонд бывал у Лин дома всего несколько раз. Внутри было опрятно, обстановка – нейтральная, почти безликая, словно дом выставлен на продажу. Лин почти все время проводила в Стэнфорде и своей фирме, занимаясь генетическими исследованиями.

– Меня сбили с толку измененные фамилии.

– О чем ты?

– Ты была на борту «Бигля». Ты – член «Китиона». Я читал отчеты. Твой голос не особо выделяется, но я его расслышал. Даты тоже совпадают с тем, что я слышал от Пейтон о тебе и ее отце. Он был на борту «Бигля», когда субмарина затонула, не так ли? Даты совпадают.

Лин присела на кресло у эркерного окна и жестом предложила Дезмонду место на тахте.

Он не пошевелился.

– Присядь, Дезмонд, – сказала Лин ровным, не допускающим возражений тоном.

Он опустился на тахту и подался вперед, положив руки на колени.

– Что привело тебя ко мне?

Эта черта Лин очень нравилась Дезмонду – она всегда переходила прямо к делу.

– Я полагал, что Юрий нанял меня, потому что я начал наводить справки о «Китионе». Я обнаружил следы ордена, когда работал в стартапе «SciNet».

Дезмонд замолчал, надеясь, что Лин подкинет какую-нибудь информацию. Та лишь наблюдала за ним, ничего не говоря.

– Теперь я считаю, что ошибался. Мне кажется, это ты его попросила нанять меня на работу.

Дезмонд бросил пристальный взгляд. Лицо пожилой женщины оставалось непроницаемым.

– Я хотел бы знать почему и считаю, что имею на это право.

Лин наконец отвела глаза, издала вздох.

– Прежде чем Юрий нанял тебя, мы убрали из журналов все фотографии – его, мои, отца Пейтон. Никак не думала, что ты догадаешься, а ведь я редко ошибаюсь в людях.

– Но почему меня?

– Из-за Пейтон.

– Пейтон?

– Ты разбил ей сердце.

Фраза ударила в Дезмонда, как картечь.

– У меня и в мыслях…

– Я знаю. То, что произошло… связано с неподвластными тебе обстоятельствами. – Лин снизила голос до шепота. – Мне ли не знать, каково терять человека, которого любишь больше всего на свете. Она сама на себя не похожа с тех пор, как ты уехал.

– Я…

– Послушай, Дезмонд. Пейтон уже не будет прежней. И ты не будешь. Но у тебя есть шанс. «Зеркало» излечит душевные раны.

– Значит, обещанное Юрием – правда?

– Да.

– И поэтому ты меня наняла?

– Да.

– Чего ты добиваешься?

– Того же, что и все родители, – чтобы моя дочь была счастлива, чтобы ее жизнь сложилась удачнее моей.

Они сидели некоторое время в молчании. Наконец Дезмонд заговорил:

– Мне рассказать Юрию… о нашей встрече?

Лин шумно выпустила воздух через нос.

– Не бери в голову. Юрий Пащенко всегда опережает на шаг любого человека. Подозреваю, что он уже в курсе твоего приезда ко мне. И хотя я не могу утверждать на сто процентов, думаю, что он нас сейчас слушает.

– Так что мне тогда делать?

– Ступай обратно и доведи начатое до конца. Откажешься – считай, что отказался и от Пейтон.

Глава 21

Коннер ощущал запах дыма далекого пожарища. Гомон голосов на канале связи рисовал картину хаоса и беспорядка. Пожар перескакивал с дома на дом, жильцы бежали из них, невзирая на комендантский час.

Через широкое окно Коннер увидел, как в доме напротив открылась дверь гаража. Из него выехал и умчался прочь черный «БМВ».

Коннер спустился в гараж, где стоял фургон с открытыми задними дверями. Доктор Парк следил за бегущими по плоскому экрану синими, зелеными и красными волнистыми линиями.

– Долго еще?

Парк ответил, не отрываясь от компьютера:

– Недолго. Двадцать-тридцать минут.

Коннер прикинул, что времени может не хватить.

Он вернулся в дом и через кухню прошел в спальню Лин Шоу. На комоде стоял снимок Пейтон, Эндрю, Мэдисон и Лин, сделанный в Большом каньоне. Как будто они хотели подчеркнуть отсутствие еще одного человека – мужа Лин и отца детей, Уильяма.

Коннер взял фотографию и застыл на месте. Пальцы что-то нащупали на обратной стороне, какой-то металлический предмет.

На тыльной стороне фоторамки клейкой лентой был прикреплен ключ.

Он был мал – такими запирают навесные замки или сейфы. Головка и ее основание покрашены белой краской, а шток, бородка и кончик сделаны из серебристого металла. Что бы это значило?

Коннер вытащил из комода и опустошил все ящики, пытаясь найти замок или сейф. Стащил покрывала с кровати, перевернул матрац, перерыл всю кладовку – ничего. Подойдя к окну, осмотрел двор в поисках сарая или хранилища. Опять ничего. Начал методично осматривать комнату за комнатой.

Где никто не станет искать?

Он прошел в холл, потянул за веревку, опустил ведущую на чердак лестницу. Ступени шатались и скрипели под его тяжестью. Коннер дернул за шнур, свисающий от лампочки без абажура. И тут пусто. Одни голые стропила, жужжащий блок кондиционера да заливная теплоизоляция.

Негодуя от раздражения, Коннер спустился вниз.

Может быть, Лин оставила ключ нарочно, чтобы позлить непрошеных гостей? С нее станется. Но сдаваться пока рано.

Коннер вернулся в спальню.

В доме не было отдельной гардеробной комнаты, по обычаю тех времен двойной гардероб был встроен в стену и прикрыт решетчатыми раздвижными дверями. Коннер сравнил оба отделения. Да, разница есть. В правом имелась дополнительная реечная отделка белого цвета, как на окне или дверной притолоке. Рейки прикрывали углы и места стыков между боковыми стенками и задней стеной.

Это уже кое-что.

Коннер сбросил одежду на пол и надавил на заднюю стену. Она поддалась – совсем чуть-чуть; впрочем, для обычной панели из гипсокартона и этого было много. Коннер обследовал каждый квадратный сантиметр стены, но не нашел скважину.

На полу стояла невысокая подставка для обуви с двумя полками. За ней обнаружились лишь голые половицы.

Скользя взглядом по ровной белой поверхности облицовочной рейки, Коннер вдруг замер. Часть ее по-другому отражала свет. Он провел по поверхности ладонью и обнаружил, что в дерево в одном месте вставлен металлический кружок. Сверху его прикрывал кусочек бумаги на клейкой ленте.

А вот и скважина!

Коннер поскреб поверхность кончиком ключа, обнажив серебристый металл. Старая лиса! Прежде чем закрасить замок под тон плинтуса, Лин вставила ключ, чтобы скважину не залило краской. Теперь понятно, почему головка ключа выкрашена в белый цвет.

Он вставил ключ в скважину и повернул. Раздался щелчок. Коннер надавил на заднюю стенку. Она открылась не полностью, отодвинувшись ровно настолько, чтобы пролезть внутрь.

Как и на чердаке, с голой лампочки свисал шнур. Коннер включил свет и замер, ошарашенный, не веря своим глазам. Затем прикрыл дверь-стену за собой и присел на корточки, чтобы рассмотреть предметы в тайнике. У Лин была причина никому их не показывать.

В углу лежала аккуратно свернутая военная форма. Ее явно не надевали последние семьдесят лет. Страна, в которой она была изготовлена, ушла в небытие. Однако не узнать нацистские регалии было невозможно.

В обувной коробке лежала пачка фотографий, в основном черно-белых, с потрепанными краями. На большинстве из них был отображен белый мужчина-европеец средних лет.

На стене тайника висела утыканная разноцветными булавками карта мира. Булавки помечали неизвестные Коннеру места близ крупных городов. Он достал смартфон, тщательно сфотографировал каждый предмет в закутке и отправил снимки на сервер «Китиона».

Потом набрал номер.

– Да, – с обычной бесстрастностью ответил Юрий.

– Я кое-что нашел в доме Лин Шоу. Тебе следует взглянуть.

Глава 22

В необъятном командном пункте шла кипучая деятельность. Люди Юрия прекрасно справлялись с поставленной задачей, быстро расставляя по местам фигуры. Вскоре «Зеркало» вступит в строй, и цель всей его жизни будет достигнута.

Юрий пересек центр, стараясь не наступать на усеявшие пол пустые стаканчики из-под кофе – так мусор усеивает пляж после шторма. Он вошел в конференц-зал, где его уже ждали Мелисса Уитмейер с двумя технарями-оперативниками.

Рыжеволосая женщина начала доклад, как только Юрий опустился на стул.

– Разработчики сообщают, что наполовину закончили восстанавливать управление «Rapture». Просят напомнить, что расчетная успешность процесса – величина неточная.

Докладчица подождала реакции Юрия. Тот попросту кивнул.

Уитмейер перевернула страницу и вздохнула. Следующая новость была из разряда плохих, и Юрий это сразу почуял.

– Только что вышла на связь капитан «Солнца-невидимки» Михайлова. Они обследовали поверхность льда и «Бигль». Группа захвата погибла. – Уитмейер запнулась. – Они установили точки эвакуации и готовы прочесать их, начиная с почтового аэропорта…

– Передайте им – пусть не тратят зря время. Лин Шоу скрылась. Можно предположить, что она нашла, что искала, на борту «Бигля».

– Мы подключили наших людей, внедренных в госорганы. Пока что она не выходила на контакт.

– И не выйдет. Лин не дура, не подставится. Она будет сидеть тихо, как мышь, пока ее не вынудят раскрыться.

– Тогда какие будут указания?

– Гоняться за ней бессмысленно. Необходимо просчитать, куда она направляется, и ждать ее там. И установить, над чем конкретно она работает. Действует она, вне всяких сомнений, не в одиночку. Если ее проект представляет собой угрозу для «Зеркала», мало будет захватить ее лично.

– Ваши предложения?

– Поройтесь в ее прошлом. Составьте список всех мест, которые могут иметь для нее особое значение, мест, связанных с учеными, погибшими на борту «Бигля». Найдите точки пересечения. Пусть небольшие группы следят за этими местами. Никаких запросов – как только вероятная точка установлена, немедленно высылайте туда группу. Тактическая группа должна находиться в постоянной готовности к немедленной отправке.

Глава 23

Самолет летел в черном небе к Северному полюсу. Кратчайший путь до Оксфорда пролегал через макушку земного шара мимо Гренландии и Исландии. Пейтон сидела в кресле напротив длинного дивана, на котором разместились ее мать, Эйвери и Найджел. Двое «морских котиков» стояли поодаль.

– Льюис Кэрролл, автор «Алисы в Стране чудес», – произнесла Эйвери. – Хотя продолжение – «Алиса в Зазеркалье» – казалось бы, ближе к теме. Но как А. Лидделл связан с Льюисом Кэрроллом?

– А. Лидделл означает Алиса Лидделл, – пояснила Лин Шоу. – Алиса – прообраз героини книги. Когда Кэрролл писал свой опус, Алиса была еще девочкой. Ее отец работал деканом университетского колледжа Крайст-Черч. А Кэрролл… его настоящее имя – Чарльз Лютвидж Доджсон – учился в Оксфорде и впоследствии там же стал профессором. Он имел разносторонние интересы – был писателем, логиком, математиком, фотографом, даже диаконом англиканской церкви.

– Интересно, – буркнул Найджел. – Не знал. Зато хорошо знаю другое: он давным-давно умер, еще в девятнадцатом веке.

– Верно, – согласилась Лин. – Вместе с тем Бодлианская библиотека существовала задолго до него – примерно с тринадцатого века. Она славится собранием редких книг и оригинальных изданий. Если я не ошибаюсь, нам предстоит разыскать одно такое первое издание, редкий экземпляр «Приключений Алисы в Стране чудес».

* * *

У берегов Гренландии из-за горизонта выглянуло солнце. Мягкое оранжевое сияние сменилось яркой белизной. Свет сначала ослепил Пейтон, потом появилась пульсирующая боль в глазах, как будто кто-то ритмично нажимал пальцами на веки. Пейтон крепко зажмурилась, чувствуя на лице прикосновение тепла. Она не видела солнца целый месяц и только сейчас поняла, как по нему истосковалась.

За последний месяц она узнала о своей жизни много нового – правду об отце и брате, о связи матери и Дезмонда с «Китионом». Она словно жила прежде в потемках, а теперь лучи света обнажили истину. Сначала больно, но постепенно глаза открываются все шире. Солнце вышло из-за горизонта. Пейтон была готова к встрече со светом.

Глава 24

Дезмонд не вылезал из библиотеки с видом на залив Сан-Франциско всю осень 2003 года. Юрий заглядывал каждую неделю, и всякий раз Дезмонд добавлял к своему ответу на загадочный вопрос что-то новое.

– Мы – прямоходящие, а приматы – шимпанзе, бонобо, гориллы – нет. Это не просто внешнее различие.

Юрий сидел под многоярусной люстрой и молча ждал.

– Прямохождение оказало колоссальное влияние на нашу эволюцию. В то время как наш мозг увеличивался в размерах, женский родовой канал сужался. Эта акушерская дилемма сильно повлияла на потомство. В детском черепе образовались роднички, позволяющие голове ребенка сжиматься в процессе родов. Лобный родничок вообще не зарастает два первых года жизни, позволяя мозгу продолжать рост. У шимпанзе и бонобо все наоборот – у их детенышей рост мозга происходит, пока плод еще в матке. Лобный родничок закрывается на момент рождения, и мозг перестает расти. Поэтому, если сравнить детенышей человека и обезьяны, потомство приматов выглядит намного более развитым. Человеческой матери, чтобы достичь такого же уровня развития ребенка при рождении, пришлось бы вынашивать плод от восемнадцати до двадцати двух месяцев. По сравнению с другими видами наши детеныши рождаются практически беспомощными. Они не могут выжить без родителей и очень к ним привязаны. В итоге людям приходится создавать поселения и общественные институты для защиты потомства – семью. Эволюция отвечает на биологический вызов – акушерскую дилемму – находками в культурно-социальной сфере.

Дезмонд замолчал в ожидании ответа. Юрий лишь покачал головой.

– Это лишь одна часть целого, но не ключ к разгадке. Копай глубже.

Дезмонд читал день и ночь. Миновало Рождество. Прошел Новый год. Выглянув в окно, Дезмонд ожидал увидеть мост Золотые Ворота, покрытый снегом, но он сохранял все тот же темно-красный оттенок, как и в первый день. Дезмонд не умел отсчитывать года в местах, где землю не накрывало снегом. Сан-Франциско, несмотря на широту, существовал словно в коконе. Зимы здесь были мягкие, лето – как издевка над законами природы – засушливым.

Прикатил февраль с Днем святого Валентина. Праздник всегда напоминал о Пейтон. «Нашла ли она другого? – думал Дезмонд. – Счастлива ли? Может, Лин ошибается?» Отчасти он желал, чтобы так оно и было. Однако другая часть его души надеялась на обратное.

На следующий день Юрий пришел в библиотеку еще раньше Дезмонда.

– Способ общения! – воскликнул Дезмонд. – Ученые «Бигля», изучив окаменелые останки неандертальцев, установили, что их горло не похоже на наше. Неандертальцы не могли издавать такие же звуки, как люди. Поэтому сложный язык зародился у нас, а не у них.

– Ты приближаешься к цели.

Юрий вышел. Дезмонд запустил книгой в стену.

Прибежал Хуань.

– Сэр?

– Ничего-ничего, я просто разминаюсь.

– Вам что-нибудь…

– Нет. Спасибо.

Дезмонд переоделся у себя и спустился на лифте до первого этажа. Он сделал пробежку по Телеграф-Хилл, мимо Юнион-сквер, до конца финансового квартала.

Ответ вскоре пришел сам собой.

* * *

Он позвонил Юрию на следующее утро.

– Я все понял.

– Еду, – только и сказал старик.

Против обыкновения, Юрий не присел – остался стоять в потоке льющегося в гигантское окно утреннего света.

– Предания, – произнес Дезмонд.

Юрий сел.

– Выдумка. Вот что есть у нас и чего не было у них.

– Продолжай.

Дезмонд открыл книгу с записками экспедиции «Бигля».

– Испания, пещера Альтамира. Этим рисункам тридцать пять тысяч лет.

– На них – степные бизоны, – подсказал Юрий.

– Ты о них слышал?

– Я присутствовал при раскопках, – спокойно ответил Юрий. – Но животные не выдумка. Художник рисовал их с натуры.

– Правильно. Тем не менее нашим успехом мы обязаны воображению, в особенности нашей способности представлять себе нечто не существующее, – не уступал Дезмонд. – Неандертальцы пользовались огнем, хоронили мертвых, заботились о больных, ходили, как мы, прямо, изготовляли каменные орудия. Но все это лишь пассивная адаптация. Мы же выдумывали. Мысленным взором мы видели такое, чего нет в природе. Мы представляли себе мир таким, каким он был бы, если бы существовал.

Ты спрашивал о древних австралийцах. Почему они доплыли до острова, а неандертальцы не смогли этого сделать? Почему не смогли денисовцы? Дело в воображении. Люди представили себе устройство, способное перевезти их по морю, – плот или простейшую лодку. А представив, смастерили его и отправились в путь. Они наткнулись на землю с изобилием пищи для своего развитого мозга, биологического компьютера, создающего в уме новые реальности, разные модели будущего на выбор.

Юрий улыбнулся. Столь естественной реакции старика Дезмонду еще не приходилось видеть.

– Ты прав, Дезмонд.

– Значит… это все, что я должен был найти? Важнейшую человеческую черту – воображение, выдумку, способность к моделированию? С подпиткой доступной для мозга энергией?

– Да. Именно это в корне отличает нас от всех видов, живших на планете ранее. Это – уникальный ключ к нашему прогрессу во всех областях. И это – часть единой схемы, путеводитель для человечества.

– Не понял.

– Поймешь. – Юрий поднялся. – Когда ответишь на последний вопрос.

Дезмонд покачал головой.

– Наберись терпения. – Юрий сделал шаг к выходу. – Все части скоро сложатся в одно целое. А пока что у меня есть для тебя награда.

– Что еще за награда?

– Поездка.

– Куда?

– В твоем случае все пути, похоже, ведут в Австралию.

* * *

В путь отправились в тот же вечер на арендованном частном самолете. Полет занял семнадцать часов. Они играли в шахматы, сидя в плюшевых креслах, и по очереди спали на диване. Дезмонд временами задавал вопросы, Юрий от них отмахивался.

Отчего-то они прибыли на место ночью, хотя летели по ходу вращения Земли навстречу рассвету.

Юрий ни словом не обмолвился о точке назначения, но по авиационному справочнику Дезмонд установил, что прибыли они в Аделаиду. Последний раз он побывал там вместе с Пейтон, когда в поисках выхода из кризиса пытался вернуться в прошлое. Тогда из этого ничего не вышло. Неужели Юрий решил сделать еще одну попытку? Результат будет таким же.

Дезмонд бывал здесь еще один раз – в детстве, в тот день, когда улетал из Австралии в Америку. Его держала за руку еще одна дорогая его сердцу женщина – Шарлотта. Ее улыбка была тогда единственным светлым пятном во мраке.

Мрак так до конца и не рассеялся. Шагая за Юрием по аэропорту, Дезмонд уныло думал, что мрак, возможно, не уйдет из его жизни никогда, что их поездка – пустая затея и настоящего ответа на вопросы невозможно найти. И все же Лин Шоу убедила его – возможность возврата к Пейтон реальна. Большего не требовалось. С этой мыслью он мог спокойно идти за Юрием, куда бы тот ни направлялся.

У здания аэропорта ждала машина. Водитель и его напарник выглядели профессионально – черные костюмы, кобура под мышкой. Дезмонд удивился, однако, ничего не сказав, сел на заднее сиденье. Автомобиль сделал остановку за городом, у кладбища хорошо знакомого Дезмонду поселка. Пошел моросящий дождь; пока они петляли между надгробий, из-за холмов показалось солнце. Юрий нес какой-то предмет, завернутый в черный пакет для мусора.

– Ты помнишь, какой сегодня день? – шепотом спросил он.

Дезмонд сразу догадался.

– Годовщина! Двадцатилетие степного пожара!

Пожар погубил его семью, сломал ему жизнь.

Юрий замедлил шаг, снял мешок с предмета. Траурный венок. Когда они остановились у могилы, он передал венок Дезмонду.

Дезмонд долго стоял, ощущая лицом солнечный жар и летний ветерок. Затем наклонился, положил венок на могилу и прочел имена на надгробии. Алистар Андерсон Хьюз – 16 февраля 1983 года. Элизабет Бэнкрофт Хьюз – 16 февраля 1983 года.

– Смотри внимательнее, – прошептал Юрий. – Чего здесь не хватает?

Дезмонд взглянул – взгляд уткнулся в бесстрастное лицо – и снова повернулся к надгробию. Там было два имени, а должно было быть три – два длинных, родителей, и одно короткое, брата-младенца.

– Здесь нет Коннера, – ответил он, тоже шепотом.

Дезмонд вопросительно взглянул на Юрия.

– Его похоронили в другом месте?

– Ты высказал предположение. Мы не оперируем предположениями. Мы выдвигаем гипотезы. А потом их проверяем.

– Либо одно, либо другое, – сказал Дезмонд. – Или он похоронен в другом месте, или не похоронен вообще.

– Правильно.

– Что ты о нем знаешь?

Юрий повернулся спиной к солнцу и зашагал к машине. Дезмонду пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не броситься на Юрия с кулаками, не сбить его с ног и не прижимать к земле, пока тот не расскажет, что случилось с Коннером. Два вооруженных мордоворота у машины его мало смущали. Ради ответа Дезмонд был готов вступить в поединок с целой армией. Однако он знал – Юрий ни за что не уступит грубой силе. Его наставник был сделан из той же закаленной в огне брони, что и он сам.

Они в полном молчании вернулись в Аделаиду и остановились в отеле в центре города. Дезмонда поселили в просторном номере с гостиной и письменным столом. В номере имелся лэптоп и доступ к интернету.

– Если ответишь на еще один вопрос, – сказал Юрий, – ты будешь принят в «Китион». Тогда я открою тебе, что случилось с Коннером.

Дезмонд понимал – с ним не ведут переговоров и не спрашивают его мнения. Условия диктовал Юрий. Дезмонд сел за стол.

– Библиотека осталась в Сан-Франциско.

– Для ответа на этот вопрос она не понадобится. Достаточно интернета. И смекалки. Ответ у всех на виду, хотя мало кто его замечает.

Дезмонд взял со стола ручку и блокнот.

– В июле 1405 года, – начал Юрий, – китайский флот под командованием Чжэнь Хэ отбыл из Сучжоу в плавание по Тихому океану. Масштабы экспедиции были огромны – более трехсот кораблей, почти двадцать восемь тысяч моряков, в основном военных. Они побывали во всех значимых местах Юго-Восточной Азии, включая Бруней, Яву и Таиланд, сделали остановки в Индии, Африканском Роге и Аравии.

В 1405 году в Китае проживали шестьдесят пять миллионов человек. Англия имела всего около двух миллионов жителей. В это время в мире не было экономики крупнее китайской. Второй по величине была индийская. Флот Китая был намного современнее флотов любой европейской державы. Самый крупный корабль был сто двадцать метров длиной, с четырехъярусной надстройкой. Для сравнения самое крупное судно Христофора Колумба, «Санта-Мария», было около 18 метров в длину.

Если бы тебя спросили в 1400 году, какая страна колонизирует Австралию, ты бы даже не посмотрел в сторону Западной Европы. И тем не менее первыми там в 1606 году высадились голландцы. А первую колонию в 1788 году основала Англия. Почему? И это не единичный случай. Страны Западной Европы захватили мировое господство в экономике, военном деле и культуре. По какой причине? Чем британские и испанские мореплаватели отличались от остальных?

Глава 25

Коннер вернулся в дом Лин Шоу с брезентовой сумкой и аккуратно сложил в нее вещи из тайника. Внутренний голос подсказывал, что фотографии и карта могут в дальнейшем пригодиться. Возможно, они – тот самый ключ, который позволит понять, почему Лин совершила предательство.

По рации сообщили:

– Зеро, говорит группа Один. К нам подходят войска Х1. Они эвакуируют жильцов вдоль Санта-Крус.

Коннер поспешил в гостиную. Из эркерного окна было хорошо видно, что пожар окончательно вышел из-под контроля и с каждой минутой разрастался.

– Положение? – прошептал он, едва способный говорить от ужаса.

– Что, сэр?

– Что с пожаром, идиоты? – взревел он. – Что происходит с чертовым пожаром, который вы затеяли?

На том конце ответили не сразу:

– Мы запустили беспилотник десять минут назад…

– Положение!

– Южнее Сэнд-Хилл пожар остановлен. Стэнфорд окружен брандмауерами.

– Мы не в Стэнфорде, не так ли?

– Вы правы, сэр. Севернее Сэнд-Хилл пожар распространяется по окрестностям. Он слишком велик, чтобы его потушить.

У Коннера все похолодело внутри.

– Через какое время он дойдет до нас?

– Через двадцать минут или около того.

Коннер бегом бросился в гараж. Доктор Парк по-прежнему сидел в фургоне с открытыми дверцами. По экрану ходили мозговые волны Дезмонда.

Парк, очевидно, слушал переговоры по рации и потому упредил вопрос.

– Не знаю, – сказал он, пожав плечами.

– Доктор!

– На грани.

– До какой степени?

– Речь идет о минутах. Пятьдесят на пятьдесят, что сеанс закончится до пожара.

Коннера подзуживало отдать приказ уходить без малейшего промедления. Но он не мог решиться. Брат, распростертый на койке, пребывал в полной беспомощности, которую в далеком прошлом сам Коннер испытал в доме, поглощаемом пожаром.

Дезмонд попытался его спасти. Тогда у него ничего не получилось, зато он спас Коннера двадцатью годами позже. Теперь настал его черед спасать старшего брата, и единственную надежду на это давали спрятанные в «лабиринте» воспоминания.

Коннер включил рацию.

– Группы Два, Три и Четыре, оттянуться в Вест-Атертон, занять скрытые позиции. Группа Один, присоединяйтесь ко мне, мы скоро уходим. И не светиться!

Через десять минут температура в доме начала расти. Коннер сидел в гараже, потел и следил за своим дыханием, стараясь не думать о подкрадывающейся к нему геенне.

Совершенно неожиданно во входную дверь постучали.

* * *

Дезмонд не стал ждать, пока Юрий соизволит помочь в розысках Коннера. Он нанял лучших частных детективов Австралии, чтобы те выяснили, какая участь постигла брата после пожара. Потом нанял следующих в списке лучших. Раз за разом детективы заходили в тупик. Они то и дело просили денег на юристов, доступ к госархивам или экспертов, но поиски не продвигались. Дезмонд удвоил усилия.

В свободное от розыска Коннера время он пытался решить заданную Юрием загадку. По сути, вопрос сводился к тому, как мир стал таким, как сегодня. В частности, почему Австралию колонизовала Великобритания, а не Россия, Китай, Япония или Индия? Все эти страны в 1606 году, когда голландцы высадились на берегах Австралии, были мощными державами, но островной континент открыли не они. Кроме того, Западная Европа колонизовала обе Америки и острова Тихого океана, распространив свой язык и культуру, а вместе с ними – свои законы и принципы экономической деятельности. Почему?

Дезмонд начал с явного отличия – религии. Когда он представил свою теорию Юрию, тот замотал головой.

– Дело не в религии.

Дезмонд стал копать глубже, сравнивать географию, климат. Потом сообразил, что ключ к новой загадке скорее всего кроется в ответе на предыдущую загадку. Хомо сапиенсы победили конкурентов – неандертальцев, денисовцев и флорессцев, – потому что иначе мыслили. В чем состояло отличие мышления британцев, испанцев и голландцев?

Разница была очевидна.

* * *

Юрий сидел в номере Дезмонда, скрестив ноги и сложив руки на животе. Дезмонд стоял у большого – от пола до потолка – окна с видом на зеленый океан деревьев и травы с пешеходными тропами под названием парк «Виктория».

– Запад толкал вперед капитализм, – заявил Дезмонд. – Капитализм создавал стимулы для исследований, а также эксплуатации.

Юрий одобрительно кивнул.

– Половина ответа есть.

Второй половины у Дезмонда не было.

Когда Юрий вышел, Дезмонд схватил настольную лампу и хотел было запустить ей в дверь, но в последнюю секунду сдержался. Потянуло напиться.

Вместо выпивки он отправился на прогулку; он перенимал от Юрия не только фактические знания, но и терпеливость, самодисциплину.

Зазвонил телефон. Услышав голос частного детектива, Дезмонд ощутил трепет ожидания. Агента звали Арло. Новозеландец говорил резко, с густым акцентом.

– Кажись, я кой-чо раздобыл, Дези.

* * *

Они встретились в кафе на Гренфел-стрит, набитом посетителями с собаками. Люди с интересом смотрели на экраны лэптопов, в книги и лишь изредка – безразлично – друг на друга.

Агент с копной нечесаных волос выложил на круглый столик конверт из манильской бумаги и вытащил из него несколько фотокопий рукописных записей на бланках больницы – сведения о госпитализации, операциях и выписанных лекарствах. Имя пациента на бланках – Джо Блогс, австралийский вариант «имярек». Примерный возраст – 12 месяцев.

– Через два дня после пожара на вашу старую усадьбу пришли два спасателя – оценить положение и все такое. И за опрокинутым холодильником нашли малыша. Рядом лежали сгоревшие останки женщины…

– Прошу вас, говорите тише, – прошептал Дезмонд.

Он читал больничные записки, и каждое слово кинжалом вонзалось в сердце. Жажда выскочить на свежий воздух стала нестерпимой, сильнее ее было только желание дочитать все до конца и узнать правду.

Травматолог в приемном покое направил ребенка в детское реанимационное отделение. Сохранилась запись, отражающая его тревогу: «Сильнейшее обезвоживание. Ожоги третьей степени на сорока процентах поверхности тела. Два случая ожогов четвертой степени – на правом бедре и правом трицепсе».

Дезмонд не мог оторваться от последней строки: «Прогноз неблагоприятный».

Медбригада спасла ребенка от обезвоживания, удалила омертвевшие ткани, сделала перевязку, постаралась, чтобы он набрал вес.

На четвертый день тон примечаний сменился на положительный: «Состояние критическое, но стабильное. На лечение реагирует».

Ребенка перевели в детскую больницу Аделаиды, где он два месяца висел между жизнью и смертью. Приходя в сознание, малыш непрерывно плакал. Ему давали успокоительное и всячески старались залечить места ожогов на лице и других частях тела. Старшая медсестра смены оставила запись: «Тот факт, что он еще очень мал, одновременно и благо, и проклятие. По крайней мере он не запомнит свои кошмарные раны».

Арло ерзал от нетерпения.

– Эй! – крикнул он буфетчице. – Ирландский кофе маешь?

Та пробурчала что-то неразборчивое.

Арло наклонился над столом.

– Пацан – боец, Дези.

Дезмонд перевернул последнюю страницу, на которой говорилось, что пациент был отправлен в детский приют за городом.

– Где он сейчас?

Арло отодвинулся.

– Не знаю.

– Что еще принес?

– Это все.

– Все?

– Ну, я думал, ты сразу захочешь узнать…

Он не ошибся. Однако новость о выжившем брате только еще больше подогрела жажду узнать больше.

– Выясни, где он, Арло. Или что с ним стало.

Бывалый сыщик одарил Дезмонда фальшивой сочувственной улыбкой. Наконец он театрально вздохнул, словно жалел о том, что принес дурные новости.

– Знаешь ли, записи не так легко было достать. Пришлось перекопать половину больниц Южной Австралии. Разыскивать твоего человечка становится все накладнее, Дези. Я к тому, что потратил уже в три раза больше времени и денег.

Арло выжидающе посмотрел по сторонам. Дезмонду этот репертуар был хорошо знаком. Детектив проверял глубину карманов клиента, и насколько охотно тот был готов запустить в них руку.

– Даю тебе две недели, – сказал Дезмонд, – и плачу десять тысяч австралийских, если найдешь его самого или свидетельство о смерти.

Арло развел руками.

– Эй, я беру почасовую оплату. Никогда не знаешь, куда тебя заведут поиски…

– Я плачу за результат. Если десяти штук тебе мало, скажем друг другу «до свиданья» прямо сейчас.

Арло покрутил головой, словно принимал трудное решение.

– Уй, ну ладно. Просто искренне хочу, чтоб ты воссоединился с братишкой.

* * *

Каждый новый день продлевал агонию – каково было знать, что брат выжил, намучился и, возможно, продолжает страдать в одиночестве?

Дезмонд не мог выспаться. Его ум напоминал заезженную видеокассету, воспроизводящую снова и снова тот день двадцать лет назад, когда он ребенком, выкрикивая имя брата, смотрел, как пламя лижет стены и взбирается на крышу родного дома. Теперь он понял свою ошибку: если бы он подождал немного, не стал бросаться в пламя, то мог бы найти еще живого Коннера и, возможно, доставил бы его в больницу куда раньше спасателей. Они бы не разлучились, росли вместе. Как бы сложилась их судьба? Что тогда случилось бы с Коннером? Бесконечные вопросы и чувство вины преследовали Дезмонда по пятам.

Он пробовал сосредоточиться на последней загадке Юрия, но у него ничего не получалось.

Чтобы уйти от действительности, Дезмонд, как и в Сан-Франциско, стал делать физические упражнения – бегал по паркам Аделаиды, наращивая нагрузки с каждым днем, пока эндорфины не отключали мозги, возвращая свободу.

Тянулся день за днем. Арло не звонил.

Дезмонд бегал каждое утро и еще раз после обеда – и в весенний дождик, и под палящим южноавстралийским солнцем.

Ясным воскресным утром в конце семимильной пробежки пришло неожиданное озарение. Он даже не размышлял в этот момент над вопросом Юрия, ответ явился сам по себе. Разрозненные кусочки мозаики вдруг сложились воедино, как если бы Дезмонд всю жизнь смотрел лишь на части гигантской панорамы прямо у себя под носом, не воспринимая картину целиком. Теперь глаза открылись настежь.

Он достал телефон и позвонил Юрию.

– Да?

– Я знаю, почему западные европейцы колонизовали пять веков назад Америку, Австралию, Индию, Гонконг и Африку.

В трубке молчали.

– Потому что у них был ты, Юрий.

Глава 26

«Гольфстрим» заложил крутой вираж и ринулся вниз, отчего Пейтон выбросило в центральный проход. Лин вскочила на ноги первой. Она бросилась в кабину пилота, где Эйвери что-то кричала по радио. Секунду спустя Пейтон заметила истребители Королевских ВВС.

По мере того как самолет выравнивался и удалялся от побережья Шотландии, до Пейтон стали доходить обрывки фраз и суть разговора. Судя по всему, «Рубикон» установил связь с правительствами многих стран мира. Эйвери и оператор наземных служб ВВС закончили процедуру опознания, после чего истребители пристроились за ними как сопровождение.

Пейтон бросила первый за несколько месяцев взгляд на цивилизацию под крылом самолета. Или скорее на то, что от нее осталось. В ярком свете полдня она видела лишь пустынные, забитые остовами сгоревших автомобилей автострады. Военная техника сбилась в кучки вокруг школ, больниц и стадионов, напоминая рои пчел, облепивших зеленые луга и практически пустые города. По малым дорогам двигались редкие машины – не иначе люди ехали за продуктами. В остальном мир внизу, похоже, заглох и остановился.

Оксфордский аэропорт окружали зеленые поля. Как и в почтовом аэропорту им. Роджерса, здесь имелась одна-единственная ВПП. У здания аэропорта стояла дюжина бронетранспортеров и грузовиков с брезентовым верхом.

Как только они приземлились, их вышли встречать двадцать военных, одетых в камуфляж и бронезащитные комплекты, в бежевых беретах с черной нашивкой. На нашивке – меч с крылышками и девиз «Побеждает только отважный». Спецвойска британских ВВС. Тот, с кем Эйвери говорила по радио, прислал для их сопровождения лучших из лучших.

В здании аэропорта они размножили спасенные Найджелом с борта «Арктики» данные в десяти экземплярах. Лин отказалась рассказать встречающим, что они содержат, как она намерена их использовать или с кем работает. Ограничилась просьбой передать копии правительствам США, Канады, Австралии, Германии и России, отправив пять копий на хранение в разных местах Великобритании. Доктор Шоу решила не искушать судьбу.

Покончив с отправкой данных, Лин со спутниками и сопровождающие их коммандос погрузились в «лендроверы» и выехали в Оксфорд. Пейтон с любопытством смотрела по сторонам. Хотя она и прожила в Лондоне первые шесть лет своей жизни, в Оксфорде ей бывать не приходилось. Городок был старый и уютный, со множеством каменных готических зданий. По стенам домов до самых крутых крыш из шифера карабкался плющ. Средневековый, словно вышедший из сказки древний град, в котором навсегда остановилось время.

Когда они повернули на Катт-стрит, начался дождь; ленивая морось закрыла солнце, словно кто-то задернул занавеску. Улицы заполнил туман, город на глазах съежился.

Конвой остановился у Старой Бодлианской библиотеки, Пейтон вышла из машины на холодный декабрьский воздух. Подул зябкий ветерок, однако он не шел ни в какое сравнение с пробирающими до костей штормовыми ветрами Арктики. Несмотря на холод, на крышах даже не было снега. Людей на улице тоже не было, лишь стояли, прислоненные к железной ограде, несколько забытых велосипедов. До Рождества оставалась всего пара-другая дней, но никто не вывесил в окнах венки и гирлянды, не протянул нитки разноцветных лампочек. Борьба за выживание взяла верх над старинными традициями.

Впереди возвышались Главные ворота Бодлианской библиотеки. Пяти этажей в высоту, строение представляло собой самую крупную в Англии надвратную башню. Ее также называли Башней пяти ордеров, потому что в ней были представлены Тосканский, Дорический, Ионический и Коринфский архитектурные ордеры, а также смесь разных декоративных элементов. Проходя через тяжелые деревянные ворота, Пейтон восхитилась великолепием каменной кладки. Билетная касса для туристов пустовала, находящийся за ней внутренний двор Старой школы тоже.

За статуей третьего графа Пембрука, который был ректором университета с 1617 по 1630 год, открывался проход в просторный вестибюльный зал библиотеки. У обоих концов зала стояли круглые справочные стойки. Высокий мужчина лет шестидесяти представился директором Бодлианской библиотеки. За его спиной столпились младшие библиотекари возрастом помоложе, с изумлением и любопытством поглядывающие на спецназовцев и спутников Пейтон.

Как искать первое издание «Приключений Алисы в Стране чудес», Лин, Пейтон и Эйвери обсудили еще на борту самолета. В обычное время они воспользовались бы SOLO – системой электронного поиска Оксфордской библиотеки. Увы, связной в «Рубиконе» подтвердил, что SOLO отключилась от сети из-за нарушений в работе маршрутизаторов интернета. Связной спросил, что они ищут, но Лин наотрез отказалась говорить. Вместо этого она решила выбрать наугад трех библиотекарей, чтобы каждый из них помогал Пейтон, Эйвери и Лин искать книгу. Найджела оставили с силами прикрытия – спецназом и «морскими котиками». Лин по-прежнему не решалась доверить ему участие в поисках.

Доктор Шоу не стала представляться и объяснять, зачем они приехали. Она окинула взглядом библиотекарей и указала на троих из них, двух мужчин и одну женщину. Вместе с ними группа направилась к выходу из вестибюля.

От вида помещения, в которое они вошли, захватывало дух. Оно напоминало Пейтон средневековый храм. С каждой стороны по пять окон не менее трех с половиной метров в ширину и шести метров в высоту с готическими створами и витражами. Пейтон казалось, что она шагает во чреве гигантского кита, видя спину и хребет чудища изнутри. Ребра скрещивались «звездочкой» и свисали с потолка, словно каменные сосульки. Помещение было каким-то знакомым…

– Как называется эта часть библиотеки? – спросила Пейтон идущую рядом женщину-библиотекаря, ровесницу с каштановыми волосами в слишком крупных для ее лица очках.

– Школа богословия, возведена в пятнадцатом веке, древнейшее университетское здание, специально построенное с этой целью.

Пейтон кивнула.

Еще один библиотекарь, молодой черноволосый человек, пояснил:

– Больничное крыло из «Гарри Поттера».

Вот где она его видела!

Женщина-библиотекарь предосудительно покачала головой, явно досадуя на вторжение поп-культуры в историческую святыню.

Они остановились посредине зала, и Лин объявила:

– Нам предстоит сделать очень важное дело. На карту поставлена жизнь многих людей. Вы никому не должны разглашать то, что я вам сейчас скажу или что произойдет после этого.

Библиотекари вытаращили глаза. Лин подождала, пока все кивнут в ответ.

– Мы разыскиваем книгу, первое издание «Приключений Алисы в Стране чудес».

– Какое из первых изданий? – спросила женщина-библиотекарь.

– Что значит какое?

– Ну-у, самый первый тираж планировался в количестве двух тысяч экземпляров, но по указанию Кэрролла был пущен под нож.

– Можно поконкретнее?

– Издатель, «Кларендон Пресс», ныне «Макмиллан», в июне 1865 года отправил Кэрроллу пятьдесят авторских экземпляров. Увидев их, иллюстратор Джон Тенниел заявил, что недоволен тем, как напечатали его рисунки. Кэрролл попросил вернуть ему уже розданные экземпляры и распорядился, чтобы Макмиллан продал остаток двух тысяч томов на макулатуру.

– Аккуратист, – вполголоса обронила Лин.

– Да. «Первая Алиса», как называют это издание, – исключительная редкость. Шестнадцать установленных экземпляров находятся в собственности учреждений, еще пять – в частных руках. В прошлом году один из них был выставлен на аукционе «Кристи». Ставки достигли почти двух миллионов долларов, но книгу так и не продали.

– Да, – подтвердила Лин, – мы ищем именно это издание. Его экземпляр есть в Оксфорде?

– Разумеется. Кэрролл был членом университетского совета и написал книгу здесь. Один экземпляр хранится в библиотеке Леди-Маргарет-Холла. Второй – в закрытом хранилище в Уэстоне. Последний – наверху, в библиотеке герцога Хамфри.

– Отлично. Мы разделимся на три группы – по одному из нас и по библиотекарю в каждой.

Лин отправила дочь на верхний этаж. Пейтон поняла – это было сделано ради ее же безопасности. Большинство спецназовцев остались в здании, выходить наружу было рискованно. Юрий со своими людьми, возможно, уже прибыл в Оксфорд и ждал в засаде.

Женщина-библиотекарь, назвавшаяся Элеонор, повела Пейтон наверх. Библиотека герцога Хамфри была бесподобна. Все стены двухэтажного зала занимали потемневшие от времени деревянные полки с рядами книг. В окна проникал размытый полуденный свет. На этот раз Пейтон узнала место без чужой подсказки: библиотека из фильмов о Гарри Поттере, послужившая сценой для множества неожиданных поворотов сюжета.

– Пришли, – сообщила Элеонор.

Она застелила скатертью соседний стол и натянула белые матерчатые перчатки. Вынув из кармана серебряный ключ, отомкнула стеклянный шкаф и осторожно извлекла красный томик. Обложка без названия, но с эмблемой в центре – помещенным в тисненый золотой круг силуэтом девочки с развевающимися волосами и поросенком на руках. По краям обложки – три золотые линии.

Взяв сокровище обеими руками, Элеонор повернула книгу тыльной стороной, показав Пейтон еще одну эмблему – иллюстрацию Чеширского кота. Затем она опустила томик на стол и вопросительно взглянула на Пейтон. Та кивнула, давая знак начинать.

Элеонор открыла книгу.

На титульной странице значилось:

ПРИКЛЮЧЕНИЯ АЛИСЫ В СТРАНЕ ЧУДЕС

Автор: Льюис Кэрролл

С сорока двумя иллюстрациями

Джона Тенниела

Элеонор, осторожно переворачивая листы, дошла до страницы с первой главой, накрытой полупрозрачной копировальной бумагой. Похоже, кто-то начал обводить рисунок, но остановился на полпути. Элеонор перевернула закладку, открыв иллюстрацию с текстом.

Глава называлась «Вниз по кроличьей норе». Рисунок изображал кролика на задних лапках в жилетке и с зонтиком под мышкой. Он смотрел на карманные часы.

– Впервые вижу оригинал на пергаментной бумаге, – призналась Элеонор.

Издание было замечательное, но Пейтон больше интересовал вложенный кусочек копирки.

– Не могли бы вы подержать этот листок против света? – попросила она.

Элеонор вынула клочок бумаги из книги и поднесла его к окну высотой в два этажа.

Пейтон включила рацию.

– Мы кое-что нашли.

Ее мать ответила без промедления:

– Больше ничего не говори по рации. Эйвери, возьмите ваш экземпляр, но пока не открывайте его. Встретимся позже в Школе богословия.

Элеонор осторожно вернула кальку на место.

– Спускаемся обратно или?..

– Нет, у нас пока есть время. Продолжайте.

Элеонор перевернула еще несколько страниц. Им попадались все новые листки копировальной бумаги, накрывающие иллюстрации в начале каждой из первых пяти глав.

– Для чего они? – поинтересовалась Элеонор.

– Не знаю, – ответила Пейтон, однако она уже начала догадываться. Доктор Пауль Краус оставил в книге «хлебные крошки». Вот только куда они вели?

* * *

Когда все три группы собрались в богато украшенном зале Школы богословия, Лин отпустила спецназовцев и библиотекарей, попросив их никуда не уходить и ждать наверху, в библиотеке герцога Хамфри. Двое «морских котиков» привели Найджела в комнату, где на длинном столе лежали все три оригинала «Алисы».

– Мы осмотрели два других экземпляра, – начала Лин. – Никаких пометок или записей. – Она показала найденную Пейтон копирку. – Вот что оставил нам Краус.

– Незаконченный рисунок? – скептически спросила Эйвери.

– Вполне законченный, – пробормотала Лин.

Она достала из кармана пальто лист бумаги и принялась рисовать. Пейтон сначала не узнала силуэт, но когда Лин вывела очертания Гибралтарского пролива, поняла, что мать рисует карту Западной Европы.

Лин наложила копирку на не очень умело нарисованную карту. Большинство линий, однако, совпали.

– Карта? – спросил Найджел. – Нам потребуется подробная…

– Я знаю, где это место, – перебила его Лин.

Остальные примолкли.

– На севере Испании, на окраине Сантильяна-дель-Мар. Там есть пещера, которая однажды уже заставила пересмотреть историю человечества. Сдается мне, что так случилось не в последний раз.

– Пещера Альтамира, – поддержал ее Найджел.

– Да. Это и есть наша «кроличья нора».

Глава 27

Когда зазвонил телефон, самолет Юрия летел на высоте девяти тысяч метров над Атлантическим океаном. Звонила Мелисса Уитмейер, лучшая из оставшихся у «Китиона» аналитиков.

– Мы засекли самолет Лин Шоу у побережья Испании. Он снижается.

– Примерный пункт назначения?

– Сантандер.

Что она там забыла? Если только не…

Уитмейер первой ответила на не высказанный вслух вопрос:

– Мы проверяли. Шоу там никогда не бывала.

– А как насчет Крауса?

Послышался стрекот клавиатуры.

– Нет. «Бигль» туда тоже ни разу не заходил.

– Интересно.

– Через полчаса спутник уйдет из зоны. Возможно, Шоу это учла. Не исключено, что она пересядет на другой самолет.

– Когда следующий облет?

– Через два часа. Большинство спутников должны координировать передачу «Зеркала» на сельские районы.

Вот незадача! Если не установить, куда направляется Лин Шоу, ее потом не разыщешь.

– Продолжайте копать материал на Шоу и Крауса. Задействуйте все наши силы в Западной Европе. Авиасредства должны стоять на взлетной полосе и ждать команды.

Глава 28

Самолет сел в Сантандере, портовом городе на северном берегу Испании, откуда группа на машинах отправилась в юго-западном направлении по шоссе А-67. Колонна стала еще длиннее. В Испании к британскому отряду спецназа присоединились солдаты местного командования специальных операций сухопутных войск. В группу по-прежнему входили Адамс с Родригесом и Найджел.

Пейтон смотрела на волны зеленых холмов за окном кроссовера. Ландшафт был прекрасен, напоминал влажную, туманную сельву с нетронутой цивилизацией пышной растительностью. По мере удаления от берега холмы переросли в горы. Один из испанских коммандос заметил, что Испания – вторая по гористости страна Европы. Больше гор только в Швейцарии. Пейтон с удовольствием поддержала разговор; остальные погрузились в мысли, очевидно размышляя, какие находки их ждут в пещере Альтамира.

К пещерному комплексу прибыли уже на закате. На входе в него от колонны начали отрываться машины. Одна заблокировала подъездную дорогу, две другие – въезды и выезды стоянки автотранспорта. Остальные автомобили остановились у встроенного в склон холма туристического центра с поросшей травой крышей, отчего тот почти сливался с ландшафтом.

Лин запретила бойцам спецвойск идти с ней в пещеру, поэтому они заняли оборонительные позиции вокруг нее и устроили свой лагерь в турцентре. В музейной секции центра имелась большая комната со стенами и потолком из нетесаного камня – копия пещеры, в которой обитали первобытные люди. Окна из прессованного стекла открывали вид на зеленую холмистую местность. Солдатам место понравилось. Они раскатали на полу спальные мешки и сбросили рюкзаки. Груды снаряжения и боеприпасов странно выглядели на фоне экспонатов и информационных панелей.

В последних лучах уходящего за горы солнца Лин по мощеной дорожке привела свою группу к жерлу пещеры. Вход имел прямоугольную форму и был облицован деревянным брусом, делающим его похожим на дверь, ведущую внутрь заросшего травой холма. Вход прикрывали сверху кроны больших старых деревьев.

Внутри пещеры включили фонари. Лин взяла в качестве охраны лишь двух «морских котиков». Их безопасность целиком зависела от солдат, взявших в кольцо вход в пещеру и туристический центр.

По мере продвижения температура в пещере быстро падала. Узкий проход вскоре вывел в большой зал с продолговатой застекленной витриной, в которой были выставлены минералы с пояснительными табличками. Направо уходил небольшой коридор, слева был еще один просторный зал, прямо по курсу зияли два больших проема. На одной из стен виднелись черные и белые отпечатки ладоней. Казалось, альтамирцы машут гостям из глубины тысячелетий. Другие стены были покрыты рисунками, в которых можно было признать лошадей, коз и диких кабанов. Потолок украшал большой наскальный рисунок стада степных бизонов.

От почти неземной картины захватывало дух. Искусство, похоже, проняло всех, кроме Лин, которая поставила фонарь на стеклянную витрину и достала из рюкзака книгу. Пейтон тревожило, что пещерная сырость могла плохо отразиться на редком экземпляре, но судьба человечества была важнее.

– Итак, – произнесла Лин. – Пейтон нашла у начала первой главы карту Альтамиры. Надеюсь, сходство нашей экспедиции с историей Алисы все заметили. Алиса юркнула за Белым Кроликом в кроличью нору и попала в длинный зал со множеством дверей. Двери были либо слишком велики, либо слишком малы. Алиса то увеличивалась, то уменьшалась в размерах, всякий раз чрезмерно, из-за чего не могла пролезть в двери и проходы. Альтамира насчитывает больше тысячи метров разведанных туннелей, они тоже то расширяются, то сужаются. Легкой прогулки не обещаю.

– Ты здесь бывала раньше? – спросила Пейтон.

– Да, – ответила Лин, не оборачиваясь.

– Когда?

– Очень давно.

Пейтон почувствовала, что мать хотела бы уйти от дальнейших расспросов.

Лин осторожно перевернула страницы до кусочка кальки у начала второй главы, обнажив скрытую под ней иллюстрацию.

Под рисунком шла надпись – «Море слез», первая строка гласила: «Все страньше и страньше!»

Лин захватила из туристического центра карту подземных коридоров пещеры. Она достала ее и накрыла сверху калькой.

– Как я и думала, это еще одна карта.

Лин подвела группу туда, где в конце зала слева находилась ниша, а справа – проход. Они вошли в проход и на развилке повернули налево. Стены и потолок украшали новые рисунки – животные в стаях и поодиночке. Метров через сто Лин остановилась и принялась изучать лист кальки, наложенный поверх карты.

– Почти пришли.

Она подняла фонарь повыше и медленно двинулась вперед. Показалось узкое отверстие в стене.

– Сюда!

Пришлось согнуться пополам и вползать в него на четвереньках. Пол туннеля стал влажным. Неожиданно проход вывел группу в неправильной формы зал, похожий на кособокий пятиугольник.

– Тупик, – пробормотал Найджел.

Лин обошла зал по периметру.

– Сомневаюсь.

– В книге, – заметила Эйвери, – Алиса становится высокой и ударяется головой о потолок. Она льет слезы – целую лужу, а когда снова уменьшается, переплывает через нее на другой берег.

Пейтон с любопытством посмотрела на блондинку.

Эйвери пожала плечами:

– Мне папа ее читал.

– Мило, – сказал Найджел. – И что сие значит?

Лин остановилась у небольшого углубления в каменной стене.

– Дайте мне фляжку.

Адамс сделал шаг вперед и протянул фляжку с отвинченным колпачком.

Пейтон выглянула из-за его спины. В тусклом свете фонаря Лин сунула руку за край углубления и достала маленький предмет – фигурку мыши.

– Алиса встречает мышь и плавает в собственных слезах, – подсказала Эйвери.

Лин рассеянно кивнула и, чуть наклонив фляжку, плеснула воды в трещину, в которой лежала мышь, потом прислушалась. Пейтон тоже напрягла слух, однако не услышала ничего, кроме звука текущей воды и падающих капель. После того как Лин плеснула водой в седьмой раз, за стеной что-то щелкнуло.

До Пейтон наконец дошло: в углублении был спрятан небольшой бак. Если его наполнить, то он приводил в действие механизм, открывающий потайную дверь.

Лин надавила на стену, и та поддалась, открыв вход в небольшое помещение.

Глава 29

Коннер выглянул в дверной глазок. На улице стояли солдаты объединенных сил Х1 – двое на крыльце, еще двое, приложив ладони к стеклу, заглядывали в эркерное окно.

– В сто сорок пятом никого нет, – произнес в рацию солдат на крыльце.

Группа военных перешла по газону к следующему дому. Значит, явились эвакуировать улицу, предупредить жильцов о надвигающемся пожаре.

Коннер с облегчением вздохнул. Все равно придется ждать, пока солдаты уйдут и Дезмонд закончит вспоминать. Но пока что опасность миновала.

* * *

Когда Дезмонд вернулся в отель, Юрий ждал его в кресле перед окном высотой от пола до потолка. Дезмонд, не снимая пропотевшей во время пробежки одежды, сел в соседнее кресло.

– Я все вижу, Юрий. Я понял, что это означает.

Как обычно, на лице старика не дрогнул ни один мускул.

– Начни сначала. Соберись. Это последнее испытание.

– А что после него? – Дезмонду надоело ходить вокруг да около.

– Прием в «Китион». И еще – исполнение твоего желания.

– Того, что ты обещал? Насчет Пейтон? Брата?

– Да.

Дезмонд поднялся. Он ощущал себя в положении аспиранта, защищающего диссертацию. Назначенный Юрием причудливый курс обучения во многом походил на аспирантуру для хозяев жизни.

– Пять веков назад Западная Европа покорила весь мир благодаря преимуществу, которого больше ни у кого не было. У них был ты, Юрий.

– Я стар, но не настолько.

– Не ты лично, а люди твоего склада – «Китион», ученые, мыслители.

– Начни сначала.

– Ладно. – Дезмонд на минуту замолчал, собираясь с мыслями. – В истории человечества произошло три переломных события. Эти… аномалии создали тот мир, в котором мы сегодня живем. Три твоих вопроса были заданы для того, чтобы я обнаружил эти события и понял их значение. Теперь я знаю, почему ты их задал. Они – ключ к пониманию будущего, того, что произойдет с человеческим родом.

Юрий ободряюще кивнул.

– Продолжай.

– Первое событие произошло от сорока пяти до семидесяти тысяч лет назад. Где-то на земном шаре человек приобрел новое свойство, произошел когнитивный прорыв. Человеческий мозг стал работать иначе. Человек обрел способность воображать нечто, еще не существующее в природе. Наши далекие предки умели изготавливать орудия труда, но эти навыки представляли собой лишь пассивные, постепенные и очевидные шаги развития. Новое событие ознаменовало собой рождение фантазии: способности мозга создавать буквально из ничего образ несуществующей реальности – реальности, которая сильно отличалась от окружающей. Человек научился выстраивать варианты вероятного будущего, воображать, какой будет жизнь, как если бы выдумка реально существовала. Произошла трансцедентальная мутация.

– Доказательства?

Дезмонд улыбнулся.

– Все дороги ведут в Австралию… На это и был нацелен первый вопрос: в чем состоит конкретное доказательство – возможно, самое раннее – того, что человек действительно вообразил будущее и превратил свое представление в реальность? И не только в виде наскальной живописи. Где-то в Южной Азии примерно пятьдесят тысяч лет тому назад доисторический человек, чьего имени мы никогда не узнаем, стоя на пляже и глядя на океан, придумал то, чего никогда не видел в глаза, – прежде не существовавшее на земле устройство, лодку. Благодаря этому изобретению его соплеменники высадились на берегу, куда раньше не ступала их нога, и о существовании которого они даже не подозревали. Известно только, что этот человек действительно построил лодку или плот и пересек морские просторы вместе с членами своего племени. Высадившись в Австралии, они стали первыми людьми на этом континенте.

Награда превзошла все ожидания – крупная дичь, меню из бесчисленных животных, приспособленных к своей среде обитания и совершенно беззащитных перед завоевателями. Ирония судьбы, постигшей отважных австралийцев, первых колонистов континента, состоит в том, что они упустили вторую революцию – аграрную. Они ели от пуза, истребляя мегафауну, что вызвало вымирание четвертичного периода, следы которого обнаружила экспедиция «Бигля». Когда еда закончилась, численность населения снизилась. Отдельные группы, на которые распалось племя, кое-как приспособились к местной среде обитания. Однако развиваться перестали. Когда пятьдесят тысяч лет спустя явились новые завоеватели, прежние сами превратились в добычу.

– Почему?

– Сельское хозяйство и города, которые оно породило, внесли новые изменения в человеческий мозг и особенно культуру. Двенадцать тысяч лет назад наши предки впервые в истории пустили корни – в прямом и переносном смысле. Вместо охоты на дичь и собирания пищи, что обеспечивало пропитание лишь от случая к случаю, у людей появился надежный источник калорий, восполняемый и регулируемый.

– И что в итоге?

– Последствия колоссальны. В человеческой общности произошла крупнейшая за всю историю перемена. До этого момента все наши предки жили племенами, небольшими, в основном кочевыми группами. Наша жизнь зависела от доступности пищи. Каждый человек на Земле бегал на пустой желудок, буквально гоняясь за очередным обедом для мозга-переростка. Однако столь крупный мозг не должен был существовать, он – загадка, биологическая аномалия.

– Объясни.

– Мозг человека использует слишком большую долю потребляемых калорий. Миллионы лет такой мозг служил бы помехой эволюции, пока не произошла трансцендентальная мутация и не возникла сила воображения. Воображение, творческое моделирование – вот что распространило наш род по всей планете и позволило покорить ее в буквальном смысле. Впрочем, и через тысячи лет после появления творческого моделирования мы все еще продолжали еле-еле сводить концы с концами, лишь бы прокормить нашего ненасытного гиганта.

Юрий вскинул брови.

– Ненасытного гиганта?

– Еще какого! Сам посуди: возраст Земли – примерно четыре с половиной миллиарда лет. Жизнь в различной форме существует 3,8 миллиарда лет, начиная с одноклеточных прокариотических организмов, каких-нибудь бактерий. С тех пор жизнь на планете развивалась с горем пополам в виде биологической рулетки, перебирающей разные сочетания, что в конце концов породило этот аппарат – человеческий мозг, биологический компьютер, существование которого противоречит законам природы. Мозг человека потребляет двадцать процентов поглощаемых калорий, составляя всего два процента нашего веса. Ни один вид в истории Земли не тратил на питание мозга столь высокую долю потребляемых калорий. Зато полученные преимущества неоценимы. Мы – первый животный вид, покоривший планету, способный вообразить, как она будет выглядеть в будущем, и переиначить ее согласно нашим представлениям.

Интеллектуальная революция набрала обороты благодаря сельскому хозяйству. Зерно и скот обеспечили возобновляемый, надежный источник энергии для наших биологических компьютеров. Города объединили эти источники в сети, позволяя разумам делиться мыслями и сосредоточиваться на инновациях как никогда раньше. Эта революция – зарождение городской жизни – повлекла за собой как плохие, так и очень хорошие последствия. В доаграрную эпоху наши предки никогда не жили вместе устойчивой, плотной, оседлой массой. Развитие городов сосредоточило интеллектуальные ресурсы в одном месте. Это все равно что…

Дезмонд запнулся в поисках аналогии, которую нашел в собственном прошлом.

– Это как персональный компьютер. В восьмидесятые годы компьютеры становились все мощнее и мощнее, но существовали порознь. Люди держали у себя ПК, у них уже имелись программы и игры, однако все это не выходило за пределы дома. Ситуация в корне переменилась, когда приобрели популярность локальные сети. Данные стали хранить на серверах, клиенты могли использовать машинные ресурсы, сотрудники совместно выдвигали и развивали идеи. Эффективность увеличилась. Торговля пошла быстрее.

Юрий с улыбкой присоединился к Дезмонду у окна. Оратора переполняла энергия. Он чувствовал, что вот-вот наступит прорыв. Когда-то в этих краях чуть не погасла его жизнь; теперь он стоял на пороге открытия, которое позволит переделать ее на новый лад – вернуть Пейтон, брата, преодолеть собственную немощь.

– Третье кардинальное событие, перетряхнувшее историю человечества, – еще одна когнитивная революция, появление нового программного обеспечения для человеческого мозга. Ты спросил, чем западные европейцы отличались от остального мира, почему испанцы смогли завоевать Центральную и Южную Америку, а британский флаг развевался над всем миром. В примеры трудно поверить. В 1519 году Эрнан Кортес высадился в Мексике с группой из 550 человек. За два года он нанес поражение империи ацтеков, насчитывавшей почти пять миллионов жителей. В ацтекской столице Теночтитлане, нынешнем Мехико-Сити, проживали более двухсот тысяч обитателей, почти столько же, как в двух крупнейших городах Европы – Париже и Неаполе. В ходе войны испанцы с союзниками потеряли тысячу человек, ацтеки – более двухсот тысяч.

Писарро покорил империю инков с отрядом в 168 человек.

Британцы отличились в Индии еще больше. В девятнадцатом и двадцатом веках Индия насчитывала более трехсот миллионов жителей, тем не менее Британия управляла ей с помощью не более пяти тысяч чиновников и менее семидесяти тысяч солдат. Поразительно!

Дезмонд снова присел.

– Что было ключом к успеху? Такие люди, как ты, Юрий! Личности, посвятившие себя науке.

– У китайцев и индусов тоже были ученые.

– Это правда. Но наука объясняет успешность наступления европейских колонизаторов только наполовину. Вторую половину обеспечил капитализм. А точнее, «научный капитализм». Он предоставил платформу или, если угодно, социальный конструкт для распределения стоимости в обществе, в частности, вознаграждения мозговитых людей, изобретающих и внедряющих предметы, приносящие пользу другим людям. Например, испанские конкистадоры, проложив новый торговый маршрут, разбогатели сами, а также обогатили стоявшую за ними монархию и ее вассалов. Еще один пример – он даже лучше – голландская Ост-Индийская компания, одна из первых акционерных компаний мира. Они распространяли акции среди инвесторов, делясь с ними прибылями, в то же время разбавляя риски за счет увеличения числа акционеров. Эта двойная система по сей день остается самым устойчивым конструктом: капитализм регулирует риск и распределяет выигрыш, наука повышает эффективность и умножает ресурс.

Дезмонд сделал паузу.

– Взять «Китион». Они создали не только ядерную бомбу, но и все, что ей предшествовало. Архивы в Сан-Франциско упоминают создание электрического телеграфа, паровой турбины и монументальные открытия – силы притяжения и закона естественного отбора. Мир, в котором мы живем, – порождение научного капитализма.

– И к чему это привело?

– К глобализации.

– Наша судьба отражена в самом знаменитом изобретении – компьютере. Локальные сети, которые возникали в восьмидесятые и девяностые годы подобно городам, на исходе века объединились в одну сеть – интернет. Точно так же европейские колонизаторы объединили весь мир. Для рода человеческого глобализация – то же самое, что интернет для компьютеров, метод обмена ресурсами и идеями. Идеи сегодня способны облететь весь мир за наносекунды. У нас есть платформа, позволяющая сильнейшим умам планеты претворять свои идеи в реальность и внедрять эту реальность на благо масс.

Если задуматься, предвидение, творческое моделирование остается самой мощной человеческой способностью. Достаточно взглянуть на список богатейших людей мира журнала «Форбс». Самые разные личности объединяет одна черта – предвидение, способность представить себе пока еще не существующее будущее, мир, который появится, если что-то изменить, создать новый продукт или услугу. Эти люди заработали состояние, потому что не ошиблись в своем предвидении. Они точно предсказали: нечто, не существующее сегодня, не только может быть создано, но и было бы полезным для определенной категории людей.

Взять хотя бы Билла Гейтса. Он видел, насколько мощна эта штука, персональный компьютер, но ведь тысячи других людей тоже это видели. Однако его предвидение подсказало ему, что изготовителей компьютеров, как и программного обеспечения, будет много, и понадобится универсальная операционная система, которую можно было бы установить на любой компьютер и которая поддерживала бы любую программу. Подобного рода творческое моделирование каждодневно происходит в компаниях по всему миру. В настоящую минуту интернет-компании Amazon и Ebay воображают, какой станет жизнь, когда появятся их новые услуги. Вопрос лишь, не ошиблись ли они в моделировании. Если нет, они заработают огромную кучу денег. В любой сфере жизни – бизнесе, политике, военном деле, искусстве, моде, везде и во всем наиглавнейшей является способность правильно моделировать будущее.

Дезмонд замолчал, уверенный, что выдержал испытание.

Старик отклонился в кресле.

– А теперь скажи, что будет дальше.

– То есть?

– Дезмонд, мы стоим на пороге четвертой и последней революции. Напомню: в феврале 1966 года Советский Союз отправил на лунную поверхность космический зонд. С тех пор человечество запускает все новые программы. НАСА в сентябре 1977 запустила «Вояджер-1». В 2012 году он стал первым спутником, вышедшим в межзвездное пространство. Со временем «Вояджер» угодит в гравитационный колодец планеты, астероида или планетного спутника, а может, в черную дыру. Смысл в том, что он где-нибудь все равно потерпит аварию, возможно, в месте, похожем на нашу Луну, но только обращающемся вокруг другой планеты, очень далеко от нас. – Юрий улыбнулся. – Если это так, то почему то же самое не случилось здесь, на нашей Луне, возраст которой больше четырех с половиной миллиардов лет? Самая большая загадка в мире – почему наша Луна не покрыта космическим мусором?

– Космическим мусором?

– Межзвездными зондами наподобие «Вояджера-1», запущенными другими разумными существами из других частей вселенной задолго до начала нашей эволюции, даже задолго до зарождения жизни на нашей планете.

Дезмонд повертел вопрос в уме. Невероятная логика. Загадка потрясающего значения прямо перед носом.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я демонстрирую тебе доказательство нашего будущего, наступления некоего события, которого мы не сможем избежать. Оно ближе, чем кажется. Уже сейчас, Дезмонд, есть немало людей, мыслящих по-другому. Я – один из них. И мне кажется, что ты тоже – я сказал тебе об этом еще несколько месяцев назад. Ты разбужен.

Очень скоро начнется новая революция. Она будет шире, чем появление воображения, сельского хозяйства, научного прогресса, глобального капитализма или интернета, хотя все они – ее предтечи. Эта революция переменит весь мир. Навсегда. Ее создаем мы. Ее создает «Китион». Раскрой глаза. Следующий шаг неизбежен. Ты его видишь? Он вписан в циклы истории.

Дезмонд тщательно взвесил слова Юрия, приобретенные знания, волны человеческой истории. Первое событие – мозги начали работать как механизмы моделирования действительности. Их питание обеспечивали города и сельское хозяйство. Морские суда перевозили торговые грузы и знания, потом появились железные дороги, электрический телеграф, телефонные линии, факсы, телефонные модемы, волоконно-оптические линии. Сети стали быстрее и шире, помогая улучшить доступ к калориям и обмену информацией. Он все охватил одним разом, а охватив, понял, к чему это приведет.

А поняв суть «Зеркала», замер в благоговении.

Глава 30

Коннер сидел на кухне дома Лин Шоу, открыв дверь холодильника, но даже холодный воздух был не в силах смягчить надвигающийся жар. Пот капал с лица на бронежилет.

В комнату вошел майор Гойнс, присел на корточки перед начальником.

– Сэр, пора уходить.

– Мы остаемся, майор.

– Сэр…

– Это приказ.

Гойнс вернулся в гараж. До Коннера донеслись приглушенные голоса: люди спорили с майором, угрожая бунтом и побегом.

Стычка закрепила уверенность Коннера, черпающего энергию в подавлении чужой воли. Это свойство помогло ему выжить в детстве.

Он появился в дверном проходе, и спорящие затихли.

– Скоро едем, – спокойно произнес он.

Высокий наемник с короткой стрижкой и шрамом на подбородке оглянулся на пятерых товарищей.

– До или после того, как мы сгорим заживо?

Коннер опустил руку на кобуру.

– Если раскроешь рот еще раз – после того, как я тебя пристрелю.

Наступило молчание. Наемник растерял гонор и потупил взгляд. С каждой секундой рев пламени слышался все отчетливее, словно набирала обороты аэродинамическая труба.

– Грузите имущество, – приказал Коннер. – Машину поведу я.

Иначе, чего доброго, фургон уедет без него.

Забравшись в салон, он пристально посмотрел на доктора Парка.

– Время, доктор?

– Пару минут, недолго.

Коннер сел за руль, пристегнулся, опустил стекла на окнах.

Зашипела рация.

– Зеро, говорит группа Один. У нас проблема. Военные пытаются остановить пожар по линии Эль-Камино-Реал, сбрасывают с воздуха огнегасящую смесь. Проехать невозможно. То же самое на Вальпараисо-авеню. Выставили блокпосты, переписывают эвакуированных поименно и направляют их в Стэнфорд. На других перекрестках устанавливаются сдерживающие пожар баррикады.

– Используйте беспилотник, – посоветовал Коннер. – Найдите слабый контрольный пункт и подтяните все ваши силы на расстояние квартала от него. Дождитесь нас. Прорываться будем вместе.

Если, конечно, первым не прорвется огонь.

Даже если они выйдут к блокпосту, играть придется по новым правилам – правительственные войска поймут, что в их секторе действует опытный противник. Они скорее всего заподозрят, что пожар устроил отряд Коннера. Части Х1 перевернут весь Менло-Парк вверх тормашками, чтобы найти их. Хоть бы очередная локация в «лабиринте» оказалась неподалеку.

* * *

Мир перед глазами Дезмонда за секунду полностью изменился. Прошлое приобрело смысл. Будущее стало ясным.

В номере отеля с видом на парк «Виктория» Юрий наконец нарушил молчание:

– Расскажи, что ты видишь. Какова наша судьба?

– Я вижу мир, в котором играет роль только одно – сила нашего разума. И не важно, откуда ты и как ты выглядишь. В этом мире излечимы все раны, даже воображаемые. Человек сможет начать жизнь с нуля.

– Теперь ты понял. – Юрий поднялся. Дезмонд последовал его примеру. – Мы – те, кто строит этот мир. Ты с нами?

– До победного конца.

Юрий кивнул.

– Как конкретно работает «Зеркало»? – спросил Дезмонд.

Юрий долго рассказывал об одном из конклавов, который не был внесен в архив, дал описание устройства, от которого захватывало дух. Дезмонд задавал вопрос за вопросом, и всякий раз у Юрия находился готовый ответ. Значительную часть технологии еще предстояло разработать, но план действий уже существовал.

– Где мое место? – спросил Дезмонд.

– Скоро все узнаешь.

– С чего мы начнем?

– С любимых и близких, с тех, кого хотим спасти.

Перед внутренним взором Дезмонда мгновенно возникло улыбающееся женское лицо в рамке темных волос на фоне лунного света. Они лежат на расстеленном на песчаной дюне одеяле, с морского берега дует ветер, Пейтон целует Дезмонда с безудержной страстью. И вдруг – улыбка маленького ребенка, сидящего на детском стульчике, – последнее воспоминание о Коннере.

– Ты хотел бы снова увидеть своего брата?

* * *

Они арендовали машину; Дезмонд сидел за рулем, Юрий по памяти указывал дорогу. Маршрут пролегал севернее Аделаиды, по промзонам и неблагополучным районам. Ухоженные пригороды сменились дешевыми кабаками, запущенными торговыми центрами, а затем – складскими комплексами и автомастерскими. Они въехали в Порт-Аделаиду. Дезмонд не упускал ни одной подробности. Вот щит мусорной свалки севернее трассы А9. Вот рыбацкая пристань, железнодорожный вокзал и автобусные остановки.

– Ты знал, что он жил здесь все это время, – сказал вслух Дезмонд, а про себя мысленно добавил: «И все это время, пока я искал его, держал меня в неведении».

Однако Юрий откликнулся на немой упрек:

– Ничего удивительного. Ты не мог не искать его. Я бы на твоем месте действовал точно так же.

– Что случилось с Коннером после выписки из больницы?

Юрий молча смотрел сквозь ветровое стекло.

– Здесь поверни направо.

Многоэтажный жилой дом был в жалком состоянии, прорехи в крыше прикрывали куски брезента. На стоянке стояли мотоциклы и видавшие виды «крутые тачки».

– Остановись с задней стороны дома, – сказал Юрий.

Дезмонд выполнил указание и выключил двигатель, нажал дверную ручку.

– Не выходи.

Дезмонд бросил взгляд на Юрия. Тот тихо произнес:

– Сначала ты должен его увидеть.

Дезмонд озабоченно прикрыл дверцу. Он стал смотреть на выход из жилого комплекса, из которого выбегали спешащие на работу жильцы.

– Недолго осталось, – заметил Юрий.

«Интересно, узнаю ли я Коннера», – подумал Дезмонд. Как-никак двадцать лет прошло. Они разлучились, когда брат был грудным ребенком. Но у Дезмонда имелась и более поздняя информация. Ожоги третьей степени на более чем тридцати процентах поверхности тела! Увы, его брата, очевидно, трудно не узнать. Так и оказалось.

В тот пасмурный день в конце мая, в самом начале южноавстралийской зимы Дезмонд впервые увидел брата взрослым.

Коннер уныло спустился по лестнице из летней квартиры, грязный, с длинными волосами-сосульками, закрывающими лицо. Правая щека, подбородок и лоб покрывали толстые ожоговые шрамы. Губчатая плоть оттягивала вниз правое веко, делая лицо похожим на оплывшую под дождем фотографическую карточку с наполовину смытым, не поддающимся восстановлению изображением.

Коннер закурил сигарету, переложил ее в другую руку, чтобы натянуть трикотажную фуфайку с капюшоном и прикрыть ей красные пятна и ссадины на локтевом сгибе. Когда брат отошел от дома, Дезмонду пришла в голову догадка:

– Ты выбрал меня из-за него, не так ли? Ты все знал еще до того, как пришел ко мне в офис первый раз.

– Твой брат – лишь одна из причин.

Дезмонд подождал продолжения фразы.

– Только такой разум, как у тебя, способен создать один из компонентов «Зеркала».

– Какой именно?

– «Rendition».

До Дезмонда окончательно дошло понимание череды событий, четкая взаимосвязь между ними. Лин Шоу заметила отчаяние Пейтон, после того как ее бросил Дезмонд, пришла к Юрию и предложила взять Дезмонда на работу, чтобы «Зеркало» помогло и ему, и ее дочери. Юрий навел справки, понял, что Дезмонд может быть полезен, и главное, что он управляем. Но Юрий, видимо, решил, что одной Пейтон недостаточно, чтобы удерживать Дезмонда под контролем, – в конце концов, романтические увлечения редко отличаются постоянством. Ключиком к Дезмонду служил Коннер.

Дезмонду показалось, что он стал лучше понимать Юрия. Тот не зря говорил, что его сильная сторона – умение предвидеть чужие поступки. Истина оказалась более зловещей – Юрий жаждал манипулировать людьми. Только в таком случае он мог быть уверен, как они поступят. Сделав это открытие, Дезмонд опешил, однако мысленно он уже посвятил себя делу. Он попросту не мог забыть о брате. А кроме Юрия других путей к исцелению Коннера не существовало.

Когда сутулая фигура исчезла из виду, Юрий сказал:

– Он, как и мы, Дезмонд, жертва обстоятельств. Но его еще можно спасти. Его единственная надежда – «Зеркало». – Юрий замолчал, позволяя словам запасть в душу. – И оно нам подвластно.

– Что теперь? – спросил Дезмонд.

– Мне нужно от тебя кое-что еще.

Дезмонд молча ждал.

– Мне нужна уверенность, что ты доведешь начатое до конца. Нам придется идти путями, которые тебе могут не понравиться.

Дезмонд посмотрел на провидца, буквально державшего в руках судьбу его брата.

– Я уже однажды прошел через огонь ради его спасения. Если понадобится, я повторю, даже если на этот раз сгорю заживо.

Глава 31

К удивлению Дезмонда, они не вступили в контакт с Коннером. Дезмонд расплатился с частными детективами, включая Арло, и уведомил их, что поиски закончены. Он с Юрием остались в Аделаиде, сняли квартиры в центре города и принялись составлять планы.

В гостиной Юрий пил чай, Дезмонд нервно вертел в руках авторучку – ему не терпелось приступить к действию.

– С чего начнем? – спросил он.

– С города Дельфы.

– С чего, с чего?

– С храма в Дельфах. На входе в него был начертан девиз «Познай себя». Это – ключ к пониманию жизненного пути Коннера. Он всю жизнь реагировал на окружение, уклонялся от боли, старался уменьшить страдание, но так по-настоящему и не понял, кто он на самом деле.

– Хорошо, – медленно выговорил Дезмонд. – И как мы ему поможем это понять?

– Мы поменяем его окружение. – Юрий положил на стол папку.

Дезмонд быстро просмотрел ее. К своему удивлению, он обнаружил финансовый отчет австралийской компании веб-хостинга «Yellow Brick Road»[9].

– Не вижу связи.

– Нам нужен тигель, в котором сгорят те вещи, которыми этот мир отравлял Коннера, способ для вскрытия его сильных и слабых сторон.

– Хорошо, но как этому поможет компания веб-хостинга?

– В будущем инфраструктура интернета будет играть все большую роль – как железные дороги во времена индустриальной революции. Для «Зеркала» она тоже крайне важна. – Юрий выложил на стол еще одну папку. Дезмонд сразу ее узнал – веб-хостинг «Rook».

– Вложи деньги в «Rook» через «Icarus Capital», – распорядился Юрий.

Дезмонд вопросительно взглянул на него.

– «Icarus» станет дочерней фирмой «Китиона». Мы отцепим несущественные компании и сосредоточимся на тех, что представляют важность для «Зеркала».

Юрий предложил Дезмонду потратить собственное состояние с такой же непринужденностью, с какой заказывают чашку кофе. И Дезмонд был вовсе не против расстаться с деньгами. Для Коннера он ничего не жалел.

– Тебя введут в правление «Rook», после чего они купят австралийскую компанию. Ты будешь заведовать интеграцией «Yellow Brick Road» в «Rook», изображая из себя озабоченного члена правления. Ты, кажется, хорошо знаком с ИТ-инфраструктурой?

– Очень хорошо.

– Будешь выдвигать разные предложения. Одно из них призвано заставить сетевых инженеров заниматься тем, что у них получается лучше всего, – программированием маршрутизаторов, перестройкой серверов, программными корректировками.

Дезмонд смекнул, к чему клонит Юрий, и подхватил:

– Наймем небольшую группу чернорабочих, чтобы перетаскивать серверы, распаковывать новое оборудование и прокладывать проводку. Коннер справится с такой работой?

– Да.

– А потом?

– Потом мы его будем лечить. Предложим в виде бесплатной услуги добровольный курс реабилитации от наркотической зависимости. Если не клюнет, введем внезапные проверки на наркотики и сделаем курс реабилитации обязательным.

– А если он откажется от реабилитации?

– Не откажется. К тому времени он не захочет терять работу и все то, что она дает.

Юрий вручил Дезмонду брошюру лечебного центра «Красные дюны».

– Вот кто на самом деле будет с ним работать, ставить его на ноги, учить сдерживать вредные привычки. Мы также отправим Коннера на курсы по отработке полезных навыков. Разберемся, что у него за душой, хорошее поддержим.

Дезмонд полистал брошюру. Заведение размещалось в старом сельском доме в английском стиле с каменным фасадом, оконными перемычками из известняка и ползучими растениями, покрывающими стены до самой крыши из серого шифера. Снаружи дом выглядел немного запущенным, зато интерьер был современным – не роскошным, но аккуратным и уютным. Хозяева выращивали собственные фрукты и овощи, приусадебный участок занимал восемьдесят гектаров. Мясо закупали на местных фермах. Приготовление пищи являлось одним из учебных курсов наряду с садоводством, шитьем и даже компьютерным программированием.

– Владельцы – мы?

– «Красных дюн»? Это бесприбыльная организация. На прошлой неделе, встречаясь с исполнительным директором, я сделал крупное пожертвование. Они вступят в партнерство с «Rook» и будут чрезвычайно внимательно ухаживать за теми, кого мы к ним направим. – Юрий помолчал. – Коннер вернется на работу новым человеком, таким, каким ему полагалось быть с самого начала. Твоя задача – направлять его карьеру.

Дезмонда захлестнули эмоции – надежда, благодарность. Он сглотнул ком в горле и через силу выговорил:

– Спасибо.

* * *

План осуществился в точности, как предсказал Юрий. Дезмонд понимал – это делалось не только для того, чтобы помочь Коннеру, а заодно и ему самому, но и чтобы доказать – Юрию можно верить, его замыслы реалистичны.

Коннер поступил на работу в «Rook Holdings» – ожидаемо привлеченный зарплатой. Поначалу почти все заработанные деньги он вводил себе в руку, а остатки засовывал в трусики и лифчики стриптизерш. Со временем он начал понемногу откладывать и вскоре внес в свою жизнь некоторые перемены – переехал с севера Аделаиды в центр, поближе к месту работы, купил приличную одежду. С каждой неделей он все больше привязывался к работе, обеспечивавшей новый образ жизни. Он привык к нему настолько, что, когда ему предложили пройти реабилитацию, сразу согласился.

Тем временем Дезмонд проходил свой собственный курс обучения, вникая в структуру «Китиона» и его многих ответвлений – компаний, «дочек», бесприбыльных организаций, научно-исследовательских проектов. Паутина простиралась, казалось, бесконечно. Работая в «SciNet», он видел лишь малую часть лабиринта.

Дезмонд дважды спрашивал Юрия, не пора ли ему начать работу над своей частью «Зеркала». И всякий раз получал ответ: «Пока занимайся братом».

Юрий передал Дезмонду куда более подробное досье на Коннера, чем то, которое он мог бы собрать сам. Оно прослеживало перемещения мальчика внутри системы приемного воспитания Южной Австралии. Большинство записей были неофициального характера, не более чем воспоминания людей, работавших в системе по уходу за детьми того времени. Согласно их описаниям, в раннем детстве Коннер был пытлив и весел. Затем наступило проблемное отрочество. Его высмеивали, задирали, он постоянно участвовал в драках, слывя зачинщиком, его неизменно переводили первым, когда в другом приюте открывалось свободное место.

Такого ребенка никто не хотел брать, в том числе посещающие приюты приемные родители. Дезмонд представил себе, как Коннер сидит или стоит в шеренге других детей в комнате для игр, поначалу улыбается семейным парам своим исковерканным ожогами лицом. Со временем он превращается в стоика, привыкшего к отказам. Сердце Дезмонда обливалось кровью, когда он читал эти строки. Он помнил брата счастливым, веселым, добродушным ребенком, невинным малышом, только-только начавшим жить. Злой рок вырвал его из этой жизни. Какая несправедливость! Коннер не сделал ничего, чтобы заслужить подобное существование.

Если бы он, Дезмонд, не спасовал, пересек полосу огня, добрался до дома, он мог бы вытащить Коннера. Если бы ему хватило сил, воли. Или если бы он остался в тот день дома, а не строил дурацкий форт…

Дезмонда в детстве спасали книги. У Коннера в приемных семьях была одна отдушина – компьютерные игры. Почти в каждой семье имелась игровая приставка, как правило, бэушная, подаренная кем-нибудь, кто купил новую. Коннер начал играть на «Атари», перешел на «Нинтендо», потом на «Супер Нинтендо». Покой он находил, только сидя перед телеэкраном, погрузившись в ролевую или стратегическую игру. Несмотря на славу драчуна и возмутителя спокойствия в реальной жизни, он не увлекался играми с чрезмерным насилием, никогда не играл в Mortal Kombat, Contra, Ninja Gaiden или даже автогонки вроде R. C.-Pro-Am. Больше всего он любил масштабные ролевые игры, в которых юный герой из разоренной страны отправлялся спасать свой народ. В играх вроде Dragon Warrior он часами накапливал очки за опыт, повышал уровень действующего лица и экономил деньги на покупку доспехов и оружия. Коннер умело привлекал союзников и раз за разом проходил игру до конца. Игровая приставка была единственным другом; администрация по делам приемных семей предоставила его самому себе, лишь бы не бедокурил.

Собранные Юрием записи разрешили еще одну загадку, о которой Дезмонд давно не задумывался, – судьбу его любимой собаки Рудольфа. Дезмонд полагал, что пес тоже погиб в огне, однако это было не так. Более того, Рудольф сыграл роль в спасении Коннера. Спасатели услышали лай келпи, сделавшего стойку перед обгоревшими руинами. Один из спасателей забрал собаку к себе. Хотя на этом записи обрывались, новость вызвала редкую улыбку на лице Дезмонда.

Как ни странно, в возрасте четырнадцати лет его брат был усыновлен. Досье не содержало никакой информации об Андерсоне и Беатрис Макклейн. Вместо нее имелась записка: «Дезмонд, подробности спроси у меня. Юрий».

Как только он нашел записку, Дезмонд отправился на квартиру Юрия.

– Что с Макклейнами? В досье ничего нет.

– Их судьба не скажет тебе ничего нового о Коннере.

– А о них самих?

Юрий отвел взгляд.

– Скажет, что они были плохими людьми.

Дезмонд так и предполагал. Детей усыновляют только два типа людей – дьяволы и святые.

– Где они сейчас?

– Полтора метра под землей, – спокойно ответил Юрий.

– Как это?

– Автомобильная катастрофа.

Дезмонд неплохо изучил старика. Он что-то скрывал.

– Что сделал Коннер после их смерти?

– Уехал. Ему исполнилось семнадцать, он прекрасно знал, чего ждать от помещения в еще одну приемную семью. – Юрий прошелся по гостиной. – Он решил искать свой путь в жизни – совсем как ты. – Старик вздохнул. – Ему повезло меньше, чем тебе.

– Судьба обошлась с ним хуже, чем со мной. Уверен, что работать в доках Аделаиды было потруднее, чем сочинять компьютерный код в Сан-Франциско.

– Возможно. Хотя мы оба знаем, что до того, как ты уехал из Оклахомы, тебе тоже пришлось несладко. Орвиль Хьюз не отличался родительским талантом.

– С этим не поспоришь, – пробормотал Дезмонд.

– Чего нельзя делать, – продолжал Юрий, – так это винить себя. Между реальной причиной и оправданием существует большая разница. На то, почему жизнь Коннера – и твоя тоже – была тяжелой, есть причина. Но ты никогда не пытался этим оправдываться. Разница заключается в ответственности. Ты несешь личную ответственность за свои поступки, свой выбор. И он тоже. И я. Не вини себя за то, что с ним происходило.

Воцарилось молчание.

– Он еще молод, Дезмонд. И у него есть ты.

– И ты.

– Это относится ко всем троим.

– Я тебе за это благодарен.

Дезмонд мысленно поблагодарил Юрия за то, что тот исключил из досье подробности, связанные с семейством Макклейн. Горе и без них пропитало все страницы. Дезмонд был готов помочь младшему брату преодолеть прошлое.

Работа началась с реабилитационного центра. Дезмонд просматривал видеоролики, снятые во время сеансов. Коннер отвечал на вопросы уклончиво, мучился кошмарами во сне, метался по кровати – с каждой ночью все больше. Но несмотря на ломку, он держался. Наблюдать за этим было больно. Не наблюдать – невозможно.

С помощью метадона Коннер наконец вырвался из когтей героиновой зависимости. Произошла радикальная перемена; он походил на человека, очнувшегося от глубокого сна и затяжного кошмара. Поведение тоже изменилось. Ум заострился. Коннер ожил. Однако душевная боль не ушла, чувство оторванности и неприкаянности не исчезло. У него не было ни друзей, ни семьи. Единственное утешение доставлял наркотик, позволявший забыться. Теперь и его не стало. Дезмонду отчаянно хотелось поехать в лечебный центр, обнять брата, рассказать ему правду. Заверить его, что все придет в норму, что он не одинок.

Отговорил Юрий:

– Не отступай от плана, Дезмонд.

Коннер стал вести себя активнее на групповых сеансах, потянулся к другим пациентам, таким же израненным, как он сам. Юноша обрел в них товарищей, завязались первые отношения. Перед ним словно открылись ворота шлюза, пробудилась та часть его разума, что всю жизнь пребывала в дреме. Он стал другим человеком. Как и предсказывал Юрий, брат Дезмонда жил согласно девизу в Дельфах – познавал себя. В душе он чувствовал силу и волевую решимость больше не прикасаться к наркотикам, не проваливаться в дыру, в которой провел всю взрослую жизнь.

Юрий и Дезмонд посоветовали администрации «Красных дюн» рассказать Коннеру о разных курсах и профессиях, проверить его наклонности. В отличие от Дезмонда, Коннер не преуспел в программировании, математике или какой другой науке. Его коньком было стратегическое чутье – несомненное следствие многих часов, проведенных за видеоиграми.

– Это – ключевой фактор, – сказал Юрий за обедом в японском ресторане.

– Не понял, – признался Дезмонд.

– Веб-хостинг «Rook» однажды станет главным оператором интернета и инфраструктуры баз данных во всем мире.

Дезмонд прожевал суши. Ресторан был хорош, почти так же хорош, как его любимое заведение в Сан-Франциско.

– Знаешь, в чем залог будущего успеха «Rook»? – спросил Юрий. И тут же сам ответил: – В распределении ресурсов.

Дезмонд вскинул брови.

– Компании нужен лидер, помешанный на параметрах любого сервера, маршрутизатора, сетевого коммутатора и стримера. Кому достаточно один раз взглянуть на потребности сетей где-либо в мире – и тут же выделить ресурсы многообещающему региону. Кто умеет принимать выверенные решения о закупке «железа» для центров обработки данных и точно предсказывать, какие мощности потребуются в будущем.

Дезмонд понял.

– Как в стратегической игре?

Юрий утвердительно кивнул.

– Набор очков, усиление магических способностей, вывод вычислительных центров на новый уровень, обновление оружия и защиты – все это одно и то же.

– В принципе, да.

Дезмонд опустил палочки.

– Ты все просчитал заранее, не так ли?

– Я догадывался, какую роль мог бы сыграть Коннер.

И он сыграл ее превосходно. Через пару месяцев Коннера перевели в отдел закупок «Rook» в Южной Австралии. Он сэкономил компании полмиллиона долларов, закупив более дешевое аппаратное оборудование, которое справилось с работой не хуже дорогого. Провел ревизию запасов, продал ненужное, перепрофилировал то, что осталось. Каждую минуту, свободную от сна, Коннер тратил на обдумывание четырех главных факторов – доходов, потребления энергии, загруженности сети и стоимости «железа». Он поставил перед собой цель оптимизировать эти показатели и вывести компанию на новый уровень. Коннер дослужился до начальника общеавстралийской службы эксплуатации, неделей позже состоялась его первая встреча с Дезмондом.

Входя в зал заседаний австралийской штаб-квартиры «Rook» в Сиднее, Дезмонд нервничал. Он взвесил несколько подходов к Коннеру, в том числе личную встречу и полное признание. От последнего варианта он отказался.

Дезмонд вошел в зал, из которого открывался грандиозный вид на центр города. Пожал руку каждому директору. Ненадолго встретился глазами с Коннером, чуть дольше задержав его руку в своей. Брат, похоже, ничего не заметил. Возможно, привык, что люди задерживают глаза на его лице и не прерывают рукопожатия, пока не оторвут взгляд.

Дезмонд пропустил презентацию мимо ушей за исключением той части, которую озвучивал Коннер. Компания строила новый центр обработки данных в Мельбурне. Еще один намечался для покупки в Крайст-Черч, Новой Зеландии. Под конец встречи Дезмонд поднялся и пообещал подумать над их запросом правлению. На выходе Коннер окликнул его:

– Мистер Хьюз!

У Дезмонда пересохло во рту. Он обернулся.

Коннер подбежал трусцой и подал ему какой-то предмет.

– Вы забыли свою авторучку.

Дезмонд на мгновение лишился дара речи. Он протянул ладонь и взял ручку. Коннер повернулся и пошел прочь.

– Спасибо, Коннер! – воскликнул Дезмонд с излишним напором.

* * *

Юрий ждал возвращения Дезмонда у него дома.

– Ну и?

Дезмонд пожал плечами:

– Мы вели себя как чужие. Но чужим полагает себя только он. Крайне неловко.

– Тебе, Дезмонд. Только тебе.

– Я обязан ему все рассказать.

– Не сейчас.

Дезмонд покачал головой:

– Почему?

– Потому что ему требуется время обрести себя. Он заново строит жизнь. Не мне тебе говорить, как это трудно. И он должен сделать это сам. Нужно время, чтобы понять свою сущность и превратиться в такого человека, каким ему суждено стать. Если ты сейчас все ему расскажешь, это отвлечет его от собственной жизни и карьеры. Он запутается. Я призываю тебя – не торопись!

Дезмонд уступил.

Юрий опять оказался прав. Дезмонд издалека наблюдал за успехами и неудачами Коннера в веб-хостинге «Rook». Ум брата был невероятно хорошо настроен на аналитику, планирование и стратегию. По-своему он был обаятельным руководителем. Поставив цель, неуклонно шел к ней, не принимал отговорок, не пытался угадать, что о нем подумают другие. Шкура Коннера задубела за годы отвержения и насмешек.

Через некоторое время руководитель компании ушел на пенсию, и правление «Rook» назначило Коннера на пост генерального директора. Дезмонд намеренно голосовал последним. Кандидатура прошла единогласно. Его брат сполна заслужил эту должность.

Дезмонд был рад, что не поспешил с личной встречей, однако оттягивать ее еще больше был не в силах. Под предлогом обсуждения планов развития «Rook» он пригласил Коннера к себе домой в Сан-Франциско.

И вот, в теплый летний день 2005 года Дезмонд сидел в гостиной, надеясь открыться единственному оставшемуся в живых близкому родственнику, брату, которого он потерял и снова нашел, вернув его из мертвых. Он одновременно нервничал и ликовал, считая каждую секунду.

За пять минут до назначенного времени в дверь позвонили.

Глава 32

Телефон зазвонил, когда самолет Юрия кружил над побережьем Испании.

– Кое-что есть, – сообщила Уитмейер.

– Говорите.

– В 1943 году Краус возглавил экспедицию в пещеру Альтамира.

Об этом Юрий слышал впервые.

Уитмейер зашуршала бумагами.

– Мы узнали о ней случайно – она упоминалась на Нюрнбергском процессе в деле другого ученого-нациста. Этот ученый утверждал, что провел определенное время с Краусом. Краус опроверг показания, однако его поездку в Испанию подтвердил вызванный свидетелем пограничник.

– Интересно. Что находится в пещере?

– Наскальная живопись. Старейшая из обнаруженных где-либо в Европе. Сегодня это место – объект мирового наследия под эгидой ЮНЕСКО.

– Вот оно что! Туда она и направляется. Выберите пункт сбора где-нибудь поблизости от пещеры. Не светиться. Отправьте все силы, которые остались у нас в регионе. В этой схватке должны победить мы.

Глава 33

Лин шагнула в потайное помещение пещеры Альтамира, светя перед собой электрическим фонариком. Выглянув из-за спины матери, Пейтон увидела стопки металлических ящиков, похожих на те, что были найдены на субмарине, – с круглыми металлическими дисками, через которые можно было заглянуть внутрь.

Лин наклонилась и отодвинула один из кружков, потом еще один и так далее, заглядывая в каждый ящик не больше чем на одну-две секунды.

– Кости, – прошептала она.

На ее лице мелькнуло азартное предвкушение, как у ребенка в утро Рождества. Лин Шоу разыскивала этот тайник тридцать лет. Находка недостающего элемента была вершиной ее жизни.

Один за одним спутники Лин протиснулись через проем и осветили фонариками небольшое помещение шириной не более четырех-пяти метров. Стены из скальной породы; искусственная дверь из камня сливалась с окружением, маскируя естественную нишу.

– Вынести их наружу? – спросил Адамс.

– Нет, – без промедления ответила Лин. – Сначала надо найти инвентарный список всего, что здесь лежит.

Найджел посмотрел вокруг.

– Может, он в одном из ящиков?

Лин опять достала первое издание «Приключений Алисы в Стране чудес» и присела на ближайший ящик.

– Краус оставил в книге пять листов кальки. Пока что мы использовали только два.

– Поплавав в озере слез, – продолжила рассказ Эйвери, – Алиса выбирается на берег. Вместе со случайными попутчиками она участвует в Беге по кругу, чтобы обсохнуть.

Старшина Адамс насупил брови.

– В Беге по кругу?

– Одна из придумок Кэрролла, – сказала Лин, не отрываясь от книги. – Все бегают по замкнутому кругу, в забеге нет победителей.

– Бегать по кругу не для меня, – пробурчал Найджел.

– Спасибо, доктор Грин. Мы учтем.

Лин открыла томик на третьей главе. Предваряющая главу иллюстрация изображала мышь, стоящую на задних ногах и вытянувшую перед собой передние лапки. Вокруг мыши столпились Алиса и двенадцать зверьков, в том числе Попугайчик Лори, утка, Птица Додо, омар и бобер.

Лин взяла со страницы кальку, приложила ее к карте пещеры – линии совпали.

– Еще одна потайная комната? – поинтересовалась Эйвери.

– Сомневаюсь, – пробормотала Лин.

– Почему? – спросила Пейтон.

– Это не в его стиле.

Пейтон почувствовала, что ее мать и доктора Крауса связывало не простое знакомство.

Лин быстро пролистала книгу, читая на ходу, не трогая другие листы копировальной бумаги. Остальные молча, с нарастающим недоумением ждали. Лин не обращала на них никакого внимания. Она иначе не умела. Пейтон хорошо изучила характер матери: та полагала – и не без оснований, – что среди присутствующих ее ум – самый острый, и что никто, кроме нее, не способен разгадать загадку Крауса. Дебаты только отняли бы время и отвлекли от дела.

Лин наложила на карту четвертый лист кальки. Изображение дополнилось точкой глубоко внутри пещеры, в конце узкого коридора.

– Еще один тайник, – предположила Эйвери.

– Похоже на то, – согласилась Лин, но Пейтон показалось, что мать сказала это без убежденности, лишь бы погасить ненужный разговор.

Лин приложила к карте пятый и последний листок копировальной бумаги. Рисунок пересекался с еще более глубокой частью пещеры.

– Может быть, в этих местах имеются новые зацепки, – сказал Найджел.

– Вряд ли, – задумчиво возразила Лин.

Она сложила все пять листов вместе и начала их изучать.

Пейтон почуяла, что группа, устав от неопределенности, начинает терять терпение.

– О чем ты думаешь, мам?

Лин обернулась и встретилась с дочерью взглядом, словно только сейчас поняла, что находится в пещере не одна.

– История Кэрролла имела для Крауса множество оттенков смысла. Она послужила аллегорией для «Зеркала» – проекта «Китиона», начатого в 50-е годы. В то время Краус был одним из руководителей организации. Он считал ядерную бомбу и ядерный век в целом «кроличьей норой», в которую провалилось человечество, думал, что мы вступаем в странную, непредсказуемую эпоху и что вымирание человеческого рода – реальная опасность.

Лин кивком указала на книгу.

– Повесть начинается с упоминания, что Алиса от нечего делать отправилась вслед за Белым Кроликом в кроличью нору.

– Белый Кролик – это ядерная бомба? – спросила Эйвери.

– Нет, для нас это символ технического прогресса в целом, как и другие затейливые персонажи. Например, Синяя Гусеница, курящая кальян и вопрошающая Алису, кто она такая, есть еще одно олицетворение технического прогресса – беспристрастная сущность, заставляющая нас разбираться в самих себе. Гусеница сообщает Алисе, что если откусить от одного края гриба, она станет больше, а если от другого – меньше.

– А от грибов, что дает тебе мама, проку вовсе нет[10], – шепнула Эйвери Адамсу. Тот улыбнулся и покачал головой.

– Это означает, – с нажимом продолжала Лин, – что технологии одновременно и расширяют, и сужают наш мир. Во времена Кэрролла телеграф и железные дороги быстро связали людей друг с другом. Паровая машина позволила строить огромные города, поставила сельское хозяйство на промышленную основу, привела к взрывному росту населения. В 1865 году, когда была написана книга, во всем мире насчитывалось примерно 1,3 миллиарда человек. С тех пор человечество выросло на 6,2 миллиарда. Такого роста не наблюдалось ни у одного вида за всю земную историю.

Лин сложила листочки кальки.

– Однако для нас книга Кэрролла была не просто повестью. Даже литературоведы, на наш взгляд, не поняли «Приключений Алисы в Стране чудес». Они приняли книгу за новый тип фантастической повести, образец жанра литературного абсурда. В ней Алиса спускается в мир, очень похожий на прежний, но с ней постоянно происходят перемены – она становится то слишком большой, то слишком маленькой. Она чувствует, что заблудилась, хочет вернуться домой. В конце концов, Алису отдают под суд за то, что она выросла слишком большая и отнимает воздух, которым дышат другие животные.

– Что твое массовое вымирание, – процедил Найджел. – Как в четвертичном периоде. Или как то, что происходит на Земле сейчас.

– Именно! Кэрролл был разносторонне образован и остро ощущал происходящие на Земле перемены.

– И что это все значит? – спросила Эйвери.

– Чтобы ответить на вопрос, надо понимать Крауса.

– Как понимаешь его ты, – заметила Пейтон. Она была уверена, что мать от них что-то скрывала.

– Да. – Лин, повернувшись к группе спиной, поднесла сложенные вместе листы копирки к свету. – Краус считал, что его труд выведет человечество из «кроличьей норы», в которую оно провалилось. По его мнению, ключ к этому давала наука, в особенности – генетика, понимание того, как человеческий геном менялся с течением времени. Он считал, что в нашем геноме спрятана дорожка из «хлебных крошек», которая выведет нас к истине. Краус видел в геномах предков различные наслоения: стоит найти ключевой слой, как откроется полная картина – уникальная подсказка, как выбраться из «кроличьей норы».

Лин отступила в сторону, чтобы другие увидели подсвеченный чертеж на сложенных вместе листах копировальной бумаги. Линии – некоторые жирнее, другие тоньше – складывались в повторяющий наскальную живопись рисунок самки оленя.

– Вот что мы искали. Инвентарный список спрятан здесь.

Глава 34

Доктору Санмин Парку никогда в жизни не было так страшно. По лицу струился пот. Тишину в фургоне нарушал только писк кардиомонитора, отсчитывающего минуты до смерти в огненном аду.

Как его занесло в это место? Всю свою жизнь он трудился на пределе сил, чуть не протянул ноги во время ординатуры. Пришел в себя только в аспирантуре, где связал судьбу с научными исследованиями. Удалось получить лакомую должность в «Rapture Therapeutics», компании, стоящей на передовом рубеже нейронной медицины. Он собирался сделать мир лучше, занимался серьезной работой. По крайней мере, так ему казалось.

Когда мировое население начал косить мандерский вирус Х1, сотрудников созвали в конференц-зал штаб-квартиры «Rapture» и сообщили о наличии у компании особого плана мероприятий на случай подобной катастрофы. Персоналу разрешалось разойтись по домам, однако тех, кто согласится остаться, обещали эвакуировать в надежное место. Выбор был ясен – стать анонимным получателем государственной помощи под порядковым номером или отсидеться на частном острове компании. Парк полагал, что нашел спасение.

Однако вскоре до него дошло, что он в западне. А когда на остров доставили Дезмонда с модифицированным имплантатом «Rapture Therapeutics», Парк стал подневольным участником розыска «Rendition» Коннером Макклейном.

– Доктор! – рявкнул с переднего сиденья Коннер.

Парк перевел внимание на изображение мозговых волн. Он открыл было рот, но замер. Волны схлопывались.

– Сеанс заканчивается.

Коннер завел мотор.

Один из наемников выскочил наружу и нажал кнопку гаражной двери. Двойные двери не сдвинулись с места.

– Тока нет! – крикнул Коннер. – Открывайте вручную!

Наемник оббежал вокруг машины, потянул за шнур аварийного выключателя блокировки двери. В открывшийся зев гаража хлынул жар.

У Парка перехватило дух, он закашлялся. Как в печи! Даже думать трудно.

Боец вернулся в машину. Хлопнула дверь. Фургон с визгом и скрежетом шин вырвался на улицу.

За ветровым стеклом стояла черная стена. «Ночь», – подумал Парк, но он ошибся. Солнце заслонял дым пожара. Огонь расползался в десяти метрах от них, пламя плясало на крышах, перескакивало на деревья, осыпало черной сажей машины и подъездные дорожки.

– Местоположение? – выкрикнул Коннер. Подождав пару секунд, он повторил вопрос еще громче.

«Местоположение чего?» – подумал Парк.

– Доктор, – прорычал Коннер, – мне нужна новая локация!

Приложение! «Лабиринт»! Коннер отдал Парку спутниковый смартфон. Доктор открыл «Labyrinth Reality» и быстро перебрал команды.

«Идет поиск входа».

Коннер еще раз выкрикнул вопрос.

На экране появились координаты – адрес в Менло-Парк. Всего в трех милях отсюда.

– Здесь близко, – тихо, почти шепотом сказал Парк.

Коннер изрыгнул поток ругательств.

Парк зачитал адрес на Остин-авеню.

– Я укажу его на карте.

– Не надо, – ответил Коннер. – Я знаю, где это.

Он отдал приказ по рации:

– Группа Один, снимайте блокпост и приготовьтесь следовать за нами, когда мы проедем мимо.

– Вас понял, Зеро.

По каналу связи посыпались приказы, оперативники «Китиона» занимали боевые позиции.

Парк слушал по радио, как люди Коннера захватывают в плен солдат из частей Х1. Он был рад, что никого не убивают, эти люди попросту выполняли свои обязанности, оказавшись в неудачное время в неудачном месте. В «Китионе» его убедили, что никто не выигрывает от бесполезной гибели людей, и Парк отчаянно цеплялся за веру в эти слова.

Три фургона и два трофейных «хаммера» ждали у блокпоста и пристроились им в хвост.

Колонна мчалась на высокой скорости по пустым пригородам. Когда они вынырнули из облака дыма, солнце стало ярче, словно машины преодолели гигантский туннель.

Коннер остановил фургон у двухэтажного дома, опутанного желтой полицейской лентой. Стены – из камня, оконные рамы – стальные. Остроконечный фронтон, крыша покрыта серой шиферной плиткой, тисненой и неровной, – такой крыли старые дома в Европе сотни лет назад.

Сидящий на переднем сиденье майор Гойнс спросил:

– Подход такой же, как к дому Шоу?

– Не стоит, – ответил Коннер, задом заводя фургон на дорожку и срывая полицейскую ленту. – Мы обыскивали его два месяца назад.

Гойнс покосился на начальника. Тот потянул на себя ручной тормоз и открыл дверь.

– Здесь жил Дезмонд.

Бойцы «Китиона» перебежали через задний двор, преодолели живую изгородь из самшита и открыли окно. Через несколько секунд они распахнули черные кованые железные ворота, ведущие на внутреннюю стоянку для машин. Площадка была покрыта обнаженным заполнителем, похожим на застрявший в бетоне мелкий гравий. Фургоны и «хаммеры» въехали с улицы во двор.

Парк щелкнул на кнопке входа в «лабиринт».

«Идет скачивание…»

Через пять минут экран мигнул.

«Скачивание закончено».

Доктор заметил, что мозговые волны Дезмонда на экране компьютера вновь изменились. Начиналось новое воспоминание.

* * *

На пути к двери Дезмонд вытер потные ладони о брюки. Сквозь витражное стекло пробивалось утреннее солнце, превращая стоящую на крыльце фигуру в размытую тень.

Дезмонд открыл дверь.

– Здравствуй, Коннер!

Брат протянул руку и с сильным австралийским акцентом ответил:

– Доброе утро, мистер Хьюз.

Дезмонд не раз просил Коннера называть его на «ты» и по имени, но тот не реагировал на просьбы.

Коннер вошел внутрь и взглянул на большую люстру под потолком двухэтажного холла.

– Красивый дом. Стиль английского поместья, не так ли?

– Так.

– Поразительно хорошее состояние. Вы его восстановили?

– По правде говоря, прежний владелец построил его с нуля.

– Невероятно! Наружные детали как настоящие. Как будто им двести лет.

– Строители постарались. Я купил этот дом после краха доткомов пять лет назад. В основном из-за размера участка. Думал в будущем построить многоквартирный дом либо снести и разделить на участки поменьше.

Коннер вскинул брови.

– Снести? Такую красоту?

Дезмонд улыбнулся довольный тем, как складывался разговор.

– Я считал, что будущее – за плотной городской застройкой.

Коннер кивнул.

– Возможно, вы правы. Это напоминает мне старые поместья в Австралии. Когда колониальная эпоха закончилась, хозяева не знали, что с ними делать.

Дезмонд как раз знал, что стало по крайней мере с некоторыми из них. В одном устроили детскую больницу, в которой выхаживали Коннера после пожара, когда мальчик из-за обширных ожогов висел на волоске от смерти. Другие сыграли роль сиротских приютов, где шрамы Коннера превратили его в изгоя, на котором боялись остановить взгляд посещающие заведение родительские пары.

– Хочешь экскурсию? – предложил Дезмонд.

– Конечно!

Из прихожей они по пассажу прошли в левое крыло. Дезмонд не стал менять картины, оставшиеся от прежнего владельца, лишь повесил две своих фотографии в рамках, напоминающие об особых событиях. Дезмонд задержался у первой, на которой он в возрасте шести лет стоял на фоне буровой вышки с нависшим над ним, злобно скалящимся Орвилем Хьюзом.

– Это вы?

– Я.

– Ваш папа?

– Нет, мой дядя Орвиль. Он усыновил меня, когда мне было пять лет.

Коннер равнодушно кивнул. Дезмонд надеялся, что брат откроется, вспомнит, что его тоже усыновили, но Коннер промолчал.

Дезмонд подошел ко второму фото, которое забрал из дома Орвиля после гибели дяди. Снимок был черно-белый, с трещиной посредине. Перед камином стояли братья Орвиль и Алистер Хьюзы, оба еще подростки с короткими стрижками и жесткими лицами.

– Опять ваш дядя? – спросил Коннер.

– Да. Тот парень, что помоложе, – мой отец.

Дезмонду хотелось сказать «наш отец». Он подождал – опять никакой реакции.

– Они родились в Англии, – добавил Дезмонд. – Осиротели во время войны. Приехали в Австралию по программе «братьев-христиан». С ними обращались не очень ласково – заставляли работать, издевались.

Дезмонд подождал, наблюдая за братом краем глаза. Что ему известно?

Однако выражение на лице Коннера не менялось, он говорил без эмоций, словно читал по бумажке:

– Жаль. Сироты, пожалуй, самые обездоленные существа на Земле. Их некому взять под защиту кроме тех, кто за ними смотрит. Если над ними издеваются опекуны, то им не на кого положиться, кроме как на таких же сирот.

«Да только такие же сироты отвергли Коннера, – подумал Дезмонд, – оставив его в совершенном одиночестве».

– Ну, – бодрым тоном произнес гость, – похоже, для вас все закончилось не так плохо. – Он обвел жестом интерьер дома. – Могу доложить, что в «Rook» тоже все в порядке. – Коннер положил ладонь на свою почтальонскую сумку. – Я захватил с собой последние финансовые отчеты и справки по центрам обработки данных. Желаете посмотреть?

– Позже, – негромко сказал Дезмонд.

Он провел Коннера через раздвижную дверь в обшитый деревом кабинет.

– Выпьешь?

– Нет, спасибо.

Дезмонд жестом предложил Коннеру сесть в клубное кресло и сам опустился напротив.

– Я хотел бы немного больше рассказать о себе.

Коннер в недоумении прищурился, однако поспешил убрать с лица удивленное выражение.

– Как я уже сказал, мой дядя усыновил меня, когда мне было пять лет. Я родился в Австралии. – Дезмонд сделал паузу, надеясь на какую-нибудь реакцию. Коннер не подал вида. – Мои отец и мать погибли во время степного пожара в Пепельную среду.

Зрачки Коннера застыли на месте, но он промолчал. Его лицо напоминало плотину, которую вот-вот прорвет паводок.

Дезмонд наклонился вперед.

– Я вырос на ранчо. В день пожара я играл далеко от дома, в лесу. Почуял запах дыма. Пламя медленно катилось по дальним холмам. Я побежал со всех ног к дому. Но он уже горел. Крыша, забор… Сплошное кольцо огня. Я попытался через него пробиться.

Дезмонд сбросил туфли, обнажив покрытые шрамами ступни, задрал штанины. Ноги оплетали толстые пещеристые шрамы, похожие на корни деревьев.

Глаза Коннера расширились.

– Не знаю от чего – боли или нехватки кислорода, но я упал в обморок. Меня нашли и вытащили спасатели.

Он вновь сделал паузу. Коннер по-прежнему молчал.

– Они связались с моим ближайшим родственником, Орвилем. Дядя поупирался, потом согласился усыновить меня. Я считал, что вся моя семья погибла. Правду узнал всего несколько лет назад, когда вернулся в Австралию на могилу родителей и заметил, что на надгробии отсутствует имя моего младшего брата. Я стал его искать. И нашел. Мой партнер, Юрий Пащенко, помог мне купить хостинговую компанию «Yellow Brick Road». Мы наняли моего брата на работу. Я с восхищением и радостью наблюдал за его трансформацией. Ты добился невероятных успехов, Коннер.

Тот вскочил на ноги с тревогой на лице.

– Что здесь происходит?

– Я хотел сказать тебе…

– Врете!

– Не вру. До усыновления тебя звали Коннер Хьюз.

– Это не редкое имя.

– Именно так тебя зовут, Коннер. Ты – мой брат!

– Не может быть!

Дезмонд придвинулся.

– Это правда.

Коннер скорчил гримасу.

– Что вам от меня нужно?

– Ничего. Кроме тебя от моей семьи никого не осталось. Я просто хотел…

– Извините! – Коннер схватил свою сумку и бросился к выходу.

Дезмонд поспешил за ним.

– Коннер, погоди!

Его брат не замедлил шаг и не обернулся. Громко хлопнула дверь.

Дезмонд долго сидел в кабинете, проигрывая в уме сцену, взвешивая возможные варианты развития событий и пытаясь понять, в чем заключался его промах.

Он позвонил Юрию. Совет наставника был краток: «Наберись терпения».

Дезмонд пытался следовать совету. Ум совершенно отказывался переключиться на работу. Пробовал читать – тоже не получалось. Он позанимался в спортзале, вышел во двор. Выполол все сорняки, которые смог обнаружить. Подстриг кусты, потом деревья.

Дверной звонок молчал. Солнце уже клонилось к закату, когда со скрипом приоткрылись ведущие во двор деревянные ворота. Коннер сделал два шага по двору и остановился. Дезмонд подошел к нему, одежда – в зеленых пятнах от травы, на руках – грязь, лицо потное.

– Почему ты мне сразу не сказал? – ровным тоном спросил Коннер.

– Я так и хотел сделать, но подумал, что лучше не мешать тебе.

– Ты повышал меня по службе…

– Клянусь, это твои личные заслуги. Ты всего добился сам. Компания наняла тебя, чтобы ты мог завязать с наркотиками и поправить здоровье, дать тебе шанс. Тот самый, который у тебя отнял пожар.

Коннер отвел взгляд. Его мина смягчилась. Дезмонду показалось, что он заметил в уголке изуродованного глаза навернувшуюся слезу.

– И что мы теперь будем делать? – шепотом спросил он.

Дезмонд пожал плечами:

– Не знаю. Я просто мечтал сблизиться с тобой.

Коннер кивнул.

– Есть хочешь? – спросил Дезмонд. – Я что-нибудь закажу на дом.

Коннер в первый раз за день улыбнулся.

– Да, не мешало бы.

Они проговорили до раннего утра. Обменивались историями об Орвиле Хьюзе, бегстве Дезмонда в Сан-Франциско, жизни Коннера в интернатах. В истории их жизни было много темных страниц, но попадались и смешные. Когда Коннер собрался уходить, глаза обоих братьев были красными от слез. Они не стали жать друг другу руки. Коннер больше не называл Дезмонда «мистер Хьюз». В коридоре они обнялись.

– Отныне никаких секретов, – потребовал Коннер.

– Обещаю.

Коннер протянул руку к дверной ручке.

– Придешь завтра? – спросил Дезмонд.

– Конечно.

– Хорошо. Я хотел тебе еще кое о чем рассказать – о проекте, который может принести тебе большую пользу.

– А тебе?

– Огромнейшую.

– Что за проект?

– Он называется «Зеркало».

* * *

Коннер вышел из фургона на внутренний двор. Дезмонд все еще лежал в машине на больничной койке в окружении медицинской аппаратуры; разматывание клубка памяти отображалось на дисплее в режиме реального времени. Скоро Коннер вернет брата, и они сообща завершат начатое дело.

Он зашел в дом через служебный вход, прошел по заднему коридору, минуя переднюю и прачечную, в пассаж. Рама, в которой прежде находилась фотография Дезмонда и Орвиля, была пуста. Снимок извлекли, отсканировали и показали Дезмонду месяц назад на борту «Кентаро Мару» в надежде подстегнуть его память. Оперативники «Китиона» в поисках улик, указывающих место, где Дезмонд спрятал «Rendition», перевернули весь дом вверх дном. Они ничего не нашли.

Коннер заглянул в обшитый деревом кабинет. В этом месте одиннадцать лет назад его жизнь приняла другой оборот. У него сердце обливалось кровью при мысли о том, сколько для него сделал брат. Дезмонд пытался спасти его, рисковал жизнью, обгорел. А потом действительно спас из мрака, в который превратилось его существование. Коннер отчаянно желал вернуть брата назад.

В наушнике зашелестел голос:

– Зеро, мы слышим треп на каналах связи. Солдаты Х1 ищут своих, пропавших с блокпоста.

– Еду.

Глава 35

Эйвери расхаживала у выхода из пещеры Альтамира, как вдруг зазвонил спутниковый телефон. Удивившись, что тот вообще работал, она ответила, не посмотрев на номер звонившего:

– Прайс.

– Мэм, говорит группа с Остин-авеню. У нас есть новости.

До сих пор группа наблюдения, оставленная у дома Дезмонда, не выходила на связь. Ее оставили на всякий случай. В поисках устойчивого сигнала Эйвери машинально двинулась к выходу из пещеры. В пасмурном ночном небе сквозь тучи просвечивала луна. Девушка прислонилась к деревянному косяку.

– Докладывайте!

– Пять минут назад вход в дом взломали.

– Кто?

– Непонятно. Нарушители одеты в бронекомплекты.

– Численность?

– Четыре фургона без окон и два «хаммера» войск Х1. Пока засекли пять человек. Общее число от пятнадцати до тридцати.

– Снаряжение?

– Судя по тактическому досье, похоже на полевую форму «Китиона».

– Что они делают сейчас?

– Машины стоят во внутреннем дворе. Две – с работающими моторами.

Эйвери помолчала. Оперативники «Китиона» давным-давно обыскали дом. Почему они опять приехали? Через секунду до нее дошло.

– Мэм?

– Я слушаю.

Группа наружного наблюдения невелика – всего три оператора, работающие сменами по восемь часов. Она не сможет взять дом штурмом. Сил не хватит даже на оцепление.

– Пока оставайтесь на месте. Если нарушители уедут, следуйте за ними, соблюдая все меры предосторожности.

– Вас понял.

Она дала отбой и сделала звонок, которого боялась больше всего.

Дэвид Уорд ответил на первом гудке.

– Дэвид…

– Боже мой! Эйвери! Где ты? Что случилось после Оксфорда?

– Лин Шоу не хотела никому выдавать следующий пункт назначения. Послушай, Макклейн находится в США, на окраине Сан-Франциско.

– Откуда ты знаешь?

– Я оставила группу у дома Дезмонда. Мне кажется, Коннер Макклейн сейчас там, с Дезмондом…

– Но точно ты не знаешь?

– Я знаю, что кто-то в доме сейчас точно есть. И причина может быть только одна.

– Координаты в «лабиринте»?

– Именно. Дезмонд – ключ ко всей затее. Без «Rendition» они, как лодка без весла.

– Слишком много допущений.

– Но я права.

Уорд вздохнул:

– Что ты от меня хочешь?

– Захватите дом. Направь побольше людей.

– Ты с ума сошла? Что, если это мародеры?

– Не мародеры. Нутром чую.

Дэвид смягчился:

– Я знаю, как много он для тебя значит, Эйвери.

– Дело не в этом.

– Ну, конечно, – насмешливо сказал куратор, но тут же снова посерьезнел. – Мы его вернем. А ты как? Тебе самой не нужна помощь?

– Нет. Вряд ли «Китион» нас засек. Насчет этого я в виде исключения согласна с Лин Шоу. Чем меньше людей будут знать, где мы находимся, тем лучше. Когда выясню что-то новое, позвоню.

– А я, когда мы его найдем.

* * *

Наблюдая в бинокль ночного видения, Юрий увидел, как агент-блондинка засунула телефон под бронежилет и вернулась в пещеру.

Он обернулся к оперативнику «Китиона».

– Начинайте приступ, капитан.

Глава 36

На следующий день Коннер явился пораньше, чему Дезмонд был очень рад. Они несколько часов просидели в кабинете, делясь историями из своей жизни. Хотя они выросли за тысячи миль друг от друга, на разных континентах, с разными родителями, между ними было очень много общего – твердая воля, энергичность и, подчас, упрямство. Оба хлебнули страданий полной мерой и не оправились от пережитого.

Братья ничего не скрывали друг от друга. Каждый делился прошлым без прикрас. Говоря с посторонними, они могли бы изменить кое-какие подробности, сослаться на другую причину или попытаться оправдать свои действия. Однако наедине друг с другом они оставались безоглядно честными, полагаясь на то, что брат не станет судить и не перестанет любить брата, даже зная все его прошлые прегрешения.

У Дезмонда появилась отдушина, близкий человек, которому можно было довериться, якорь в бурном житейском море, чего ему так не хватало после расставания с Пейтон. Он только сейчас понял, насколько был одинок. Дезмонд рассказал Коннеру, как убил Дейла Эппли, как обнаружил, что не в состоянии ответить на любовь Пейтон, о боли, депрессии, ничего не утаив.

Наконец Коннер задал долгожданный вопрос:

– Что такое «Зеркало»?

– Техническое решение.

– Решение чего?

– Того, что нас мучит, брат.

– И все?

– Нет. Даже не половина всего.

Коннер улыбнулся, отчего покрытое шрамами лицо собралось уродливой гармошкой. Довольная мина находилась в резком контрасте с грубой внешностью.

– А побольше тумана ты не мог напустить?

– Я сам только недавно понял, что истинное знание не передается, а зарабатывается личными усилиями. Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Они отправились из Менло-Парк на север, через Сан-Матео, мимо Дейли-Сити до центра Сан-Франциско. Дезмонд ехал тем же маршрутом, которым его когда-то вез Юрий, – через Голден-Гейт-Парк, в объезд Президио, по дороге, ведущей в деловую часть города. Он оставил машину на знакомой стоянке и поднялся на лифте до двадцать пятого этажа. Кивнув консьержу за высокой стойкой, Дезмонд отодвинул дверь, ведущую в библиотеку.

Коннер обвел взглядом громадный трехъярусный зал.

– Зная твою одержимость чтением, странно, что ты вообще выходишь за порог этого здания.

– Я действительно долго не выходил. – Дезмонд прошел в глубину зала. – Зато нашел то, что искал.

– А что ты искал?

– Ответы на вопросы.

– Какие?

– Вопросы, вскрывающие природу нашего существования, истину, срывающую покровы с нынешнего мира, обнажающую реальность.

– Ага.

– Поиск этих ответов – сам по себе небывалый учебный курс. Ответы ведут напрямую к «Зеркалу». Но я не могу просто взять и все разжевать. Ты должен найти их сам. Если, конечно, готов попробовать.

– Я не перестану пробовать, пока не найду.

– Отлично.

Дезмонд задвинул дверь, и они сели за один из длинных столов у окна.

– В этом комплексе есть квартиры, – сказал Дезмонд. – Ты можешь переехать сюда из Австралии, работать в местном офисе «Rook».

Коннер кивнул:

– В Сиднее меня ничего не держит. Да и… семья моя здесь. – Он улыбнулся. – Сразу и не привыкнешь, что у тебя есть семья.

– Да, приятная перемена.

– Ты для меня важнее «Rook». Я могу уволиться и все время посвятить тому, что ты мне здесь поручишь.

– Нет, «Rook» – тоже часть нашего проекта. К тому же ты немало потрудился, чтобы занять свое место.

– Ладно. С чего начнем?

– С вопроса. Для нас с тобой все дороги ведут в Австралию. – Дезмонд поднялся. – Пятьдесят пять тысяч лет назад произошло знаменательное событие. Человеческое племя изготовило лодки и отправилось в плавание по открытому океану за сотни миль. Нога человека впервые в истории ступила на Австралийский континент. На тот момент пришельцы были самыми продвинутыми обитателями Земли. Однако, когда туда в 1606 году приплыли голландцы, оказалось, что первобытные австралийцы далеко отстали от них в технологиях. Спрашивается, почему? Что случилось с этими людьми, первыми мореплавателями в истории человечества?

* * *

Дезмонд наблюдал, как Коннер перекапывает груды подшивок и томов библиотеки – то же самое несколько лет назад он делал сам. Брат жил в той же квартире, что и Дезмонд до него, и каждый свободный от работы час проводил в библиотеке. Он обстреливал Дезмонда теориями и вопросами. Как это раньше делал Юрий, Дезмонд терпеливо сидел с Коннером, направлял, пояснял. Когда брат находил ответ, он подбрасывал новый вопрос.

Поиски ответов отняли у Коннера больше времени, чем у старшего брата, однако через полтора года после переезда в Сан-Франциско к Коннеру тоже пришло озарение. На следующий день Дезмонд вернулся с Юрием.

– Коннер, я хочу познакомить тебя с очень дорогим мне человеком. Юрий ввел меня в «Китион». Он помог мне обрести тебя и «Зеркало». Отныне мы все будем делать вместе.

Юрий взял руку Коннера в свою ладонь. В библиотеке наступила тишина, словно всех троих связала невидимая нить, спряденная из былых страданий и стремления к лучшей жизни.

Они присели. Коннер нарушил молчание первым:

– С чего начнем?

– Мы готовимся к будущему, – сказал Юрий. – В ближайшие годы кибератаки станут общим явлением. Госорганы и крупные корпорации сначала постараются укрепить защиту своими силами. Когда они потерпят неудачу, я хочу, чтобы они прибежали к нам, в «Rook».

– Точно! – воскликнул Коннер. – Киберзащита – основа основ. Мы делаем хостинг для массы финансовых институтов, международных фармацевтических компаний, страховых обществ. Наши показатели безотказной работы – лучшие в отрасли. У нас есть все – генераторы, резервные мощности, системы восстановления после аварий.

– Нам необходимо сделать больше, – возразил Юрий. – Выпускать оригинальный софт и аппаратуру, доступные только избранным клиентам.

Коннер покачал головой:

– На данный момент мы не разрабатываем софт.

Юрий повел бровью на Дезмонда.

– Я поищу, – сказал Дезмонд. – Найдем и купим какой-нибудь стартап. После обвала на рынке добывать капитал стало трудно, мы сделаем вкусное предложение.

– Хорошо, – одобрил Юрий. – Помимо сетевой безопасности я хочу получить программные решения на случай природных катастроф – комплексную программу для аварийно-спасательных служб, систему распределения и оповещения пострадавшего населения.

– Это посильная задача, – подтвердил Коннер. – Но я бы посоветовал сменить марку. Сейчас мы просто компания веб-хостинга. Вы же ведете речь о программных решениях, службах, «железе». Для работы над компонентом «Зеркала» придется привлечь ученых, занятых разработкой самых современных квантовых вычислительных систем.

– Ну что ж, поручаю это тебе, – сказал Юрий.

А Дезмонда спросил:

– В какой стадии находится «Rendition»?

– Продвигается, но не так быстро, как хотелось бы.

– Так всегда.

* * *

Они стали встречаться за тем же столом в библиотеке каждую неделю, по очереди докладывая о прогрессе на своем участке.

Коннер переименовал компанию в «Rook Quantum Sciences». Дезмонд помог ему приобрести стартап в области кибербезопасности. Они двигались вперед малыми шагами, собирая втроем гигантскую головоломку, заполняя одну клеточку за другой. Летом 2010 года Юрий предложил Дезмонду:

– Я хочу, чтобы ты вошел в правление одной из компаний «Китиона».

– Хорошо. Какой?

– «Phaethon Genetics».

Название показалось ему знакомым. Юрий напомнил первым:

– Это компания Лин Шоу.

– Чем она занимается?

– На поверхности… распознаванием генетического происхождения заболеваний и секвенированием вирусов.

– А под поверхностью?

– Подозреваю, это известно только самой Лин Шоу.

– Чем я там буду заниматься?

– Выяснять, чем занимается она.

Дезмонд улыбнулся:

– Сдается мне, что у тебя в штате есть шпионы получше меня.

– Она доверяет тебе больше, чем кому бы то ни было. Я тоже.

Дезмонд никогда не рассказывал Юрию, что приходил к Лин Шоу домой. Теперь сказанное Юрием окончательно подтвердило, что он все знал. Дезмонд воспринял это спокойно. Как и в случае с Коннером, он не собирался что-либо утаивать от своего учителя.

Через неделю Дезмонд явился на первое заседание правления «Phaethon». Разработки компании его заинтриговали. У них был колоссальный потенциал. «Phaethon» выявляла гены и эпигенетические возбудители заболеваний, рисуя картину будущего, в котором диагноз будут ставить, совмещая информацию о симптомах с секвенированием ДНК. Лекарство можно будет синтезировать в домашних условиях – как кофе заваривать. На каждой кухне появится принтер объемной печати, способный изготовлять таблетки при первом появлении симптомов.

Дезмонд заразился азартом Лин Шоу. Лин выступала перед правлением в Менло-Парк, стоя перед проектором и картинкой двойной спирали ДНК.

– Мы живем в переходный период человеческой истории. Наше поколение первым может получить возможность победить болезни. Не одну хворь, не несколько – все болезни. Поворотные точки возникали в истории человечества и прежде – появление сельского хозяйства, эпоха Просвещения, Вторая мировая война. Но такого еще не было. Победа над болезнями ознаменует новый золотой век человечества.

Лин посмотрела прямо на Дезмонда.

– Сегодня мы приблизились к нему еще на один шаг. Поприветствуйте Дезмонда Хьюза. Дезмонд вкладывает деньги в основном в айтишные стартапы. Я уверена, что о некоторых из них вы наслышаны. – Она зачитала несколько названий. – Я больше всего надеюсь, что Дезмонд поможет нам разобраться с валом проблем в вычислительном центре. У него есть опыт быстрого наращивания операций с большими объемами данных, особенно в научной сфере. Он был одним из ведущих разработчиков сети «SciNet», которую, я уверена, многие из вас помнят. Он также является членом правления «Rook Quantum Sciences», одной из ведущих в мире компаний сверхнадежного веб-хостинга.

Итак, добро пожаловать, Дезмонд! Мы ждем от тебя вклада в информационной и финансовой сферах и, разумеется, во всем, что ты сам посчитаешь важным.

Когда заседавшие разошлись, Лин протянула ладонь.

– Экскурсию не угодно?

* * *

– Вот наша главная болевая точка, – произнесла Лин, когда они остановились в помещении вычислительного центра.

– Вы могли бы отдать его на подряд «Rook».

– Верно. Однако это осложнит наше дело. Мы обещали своим клиентам, что их данные никогда не попадут в чьи-то еще руки. Но даже не будь этого обещания, мы хотели бы вести свою деятельность автономно, расширяя ее, если когда понадобится.

– Ну хорошо. Я поговорю с братом. Может быть, они вас проконсультируют, помогут увеличить объемы, посоветуют, кого нанять на работу.

– Отлично.

В лифте Лин обронила:

– У «Rook» есть еще один проект, в который мы хотели бы встроиться – система экстренного реагирования.

Дезмонд нахмурил брови.

– Мы способны секвенировать генетические образцы быстрее любой другой компании в мире. Во время эпидемий мы могли бы анализировать пробы, взятые у пациентов, секвенировать вирусы, выявлять мутации, даже помогать с отслеживанием контактов на генетическом уровне.

– О чем конкретно ты просишь?

– О помощи с продажами. Коммерческие агенты «Rook» могли бы включить нашу систему реагирования на эпидемии в виде стандартного компонента в пакет услуг по обработке данных для ликвидации чрезвычайных происшествий.

– Я посоветуюсь с Коннером.

– Спасибо.

Они прошли вдоль целого моря разгороженных рабочих мест с сетью перепутанных коридоров, из которого тут и там торчали слегка склоненные перед экранами компьютеров головы с наушниками. Рабочий зал напоминал парк-лабиринт со шпалерами из пластика.

Лин закрыла стеклянную дверь своего офиса и села за стол. Впервые за весь день ее тон смягчился.

– Я рада тебя видеть, Дезмонд.

– Я тебя тоже.

– Пусть Юрий не беспокоится.

Дезмонд выдохнул через нос. Лин Шоу взяла быка за рога.

Ее прямота побудила Дезмонда задать вопрос, который вертелся у него на языке с того момента, как Юрий попросил его стать членом правления, вопрос, ответ на который страшил Дезмонда.

– Как она?

В лице Лин не дрогнул ни один мускул.

– Живет как может.

Ответ подействовал как инъекция морфия – сначала Дезмонд почувствовал острый укол, но постепенно по телу разлилось странное оцепенение, словно мозг заблокировало, чтобы он не воспринимал реально существующую боль. Он не знал, что еще сказать, и сидел, как в трансе.

Лин сама нарушила молчание:

– Оно излечит все раны.

– Оно?

– «Зеркало».

* * *

В тот вечер Дезмонд сделал то, чего поклялся никогда не делать, – открыл браузер и ввел «Пейтон Шоу» в строку поиска Google.

Первое совпадение – поступление на курс Службы сбора эпидемиологических данных при Центре контроля и профилактики заболеваний. Около сотни интернов сфотографировались на фоне здания из стекла. Хмурая Пейтон стояла в заднем ряду. Дезмонд щелкнул на следующем линке, потом еще одном, прослеживая карьерный путь бывшей подруги. Он задержался на снимке, размещенном на веб-сайте университетской клиники Джона Хопкинса, где Пейтон была внесена в список ординаторов. Она многое унаследовала от матери – тонкие китайские черты лица, фарфоровую кожу, черные волосы. Дезмонд заметил и то, чего раньше не было в ее облике, – наметки «гусиных лапок» в уголках глаз, прочерченные заботами морщины. Улыбка серьезна, взгляд тверд. В Пейтон невозможно было узнать ту беззаботную девчонку, которую он повстречал на вечеринке по случаю Хеллоуина двенадцать лет назад. Душу снова пронзила боль.

Поиски не принесли результата, которого он боялся больше всего, – сообщения о помолвке. Не было и странички, рассказывающей, как она встретила свою половинку, как зовут их общую собаку, где состоялась свадьба и кто на ней присутствовал. Открытие вызвало у Дезмонда одновременно и радость, и грусть. Неужели она все еще ждет его возвращения? Или еще хуже: стала такой, как он, – человеком, не способным любить по-настоящему?

Дезмонд настолько углубился в поиск, что не услышал ни как открылась дверь, ни шаги за спиной. Звук голоса Коннера заставил его вздрогнуть.

– Ты сам знаешь – это нездоровое занятие.

Дезмонд отвернулся от экрана.

– Да, знаю.

Коннер отодвинул от стола кресло.

– Что случилось?

– Я встретился сегодня с ее матерью.

– И что?

– Мы говорили о ней. Я не смог удержаться.

– Ты намерен с ней связаться?

– Нет, – поспешно ответил Дезмонд. – Не могу. Я хотел бы, но…

Коннер кивнул:

– Ты хотел поговорить со мной о «Rook».

– Ага. Вопрос, кстати, связан с компанией Лин. Им нужна твоя помощь.

* * *

Дезмонд взял на себя заботу о сотрудничестве между «Rook» и «Phaethon». Вычислительный центр на глазах увеличивал мощность. Все остальное время Дезмонд посвящал «Rendition». Работа велась через фирму-прокладку под названием «Rendition Games», и конца этой работы не было видно. Юрий призывал к терпению, но Дезмонд с Коннером хотели закончить «Зеркало» побыстрее.

Теплым летним днем 2015 года в жизни Дезмонда произошел новый неожиданный поворот. Группа биостатистиков «Phaethon» постоянно цапалась с коммерческим и научным отделами. Дезмонда призвали помирить их. Не тут-то было!

Руководитель биостатистиков по имени Герман был старше шестидесяти, имел степень доктора наук в своей области, носил круглые очки в металлической оправе и разговаривал исключительно ядовито-насмешливым тоном.

Герман сцепил пальцы, положил руки на стол и шумно выдохнул:

– Проблема на самом деле проста. У меня нет такого числа программистов, чтобы готовить отчеты по прихоти или ради удовлетворения праздного любопытства, причем в совершенно нереальные сроки.

– Тогда установите порядок срочности, – возразил финансовый директор. – Завтра в восемь утра я вылетаю на встречу с инвесторами. Если я не получу отчетность, денег на новых сотрудников – и вообще ни на что – просто не будет.

– Как давно вам было известно об этой встрече?

– Не знаю.

– Ваш запрос мы получили вчера. Я полагаю, что встречу назначили намного раньше.

Финансовый директор закатил глаза.

– Недостатки планирования в вашем отделе не повод, чтобы объявлять аврал в нашем.

– Вы это серьезно? – спросил Дезмонд.

Герман не ответил.

– Вы работаете в технологической компании, – продолжал Дезмонд. – Здесь все – аврал. Если вам такая работа не по нраву, значит, вы работаете не в том месте. Есть множество компаний, где работа идет тихо и спокойно. Не лучше ли вам перейти в одну из них? – Дезмонд сурово глянул на Германа, бросая ему вызов.

В помещении повисла тишина.

Наконец Герман собрался с ответом:

– Мистер Хьюз, при всем уважении к вам, когда критично все на свете, это отменяет само понятие критичности. В таком случае можно вести речь не более чем о степенях срочности.

В разговор вступила руководитель клинического проекта:

– Ну, я согласна, но… у нашего клиента наступает срок предоставления отчетности в Управление по контролю пищевых продуктов и лекарственных средств.

Герман пришел на встречу с тремя сотрудниками: двумя тучными мужчинами – они сидели по обе стороны от него с такими же каменными лицами – и молодой блондинкой с пронзительными голубыми глазами. Ее сослали на место у стены, за спиной сидящих у стола переговоров мужчин. Но тут девушка поднялась, наклонилась и что-то прошептала Герману на ухо. Тот даже не оглянулся, лишь отмахнулся, как от назойливой мухи. Блондинка не сдалась, зашептала с еще большим напором, хотя, что она говорила, Дезмонд не мог расслышать. Герман повернулся и смерил ее гневным взглядом. Она встала в стойку, словно кулачный боец, оценивающий силу соперника.

Герман повернул голову, как на шарнире, к собеседникам.

– Мы в курсе всех ваших требований. Что еще? Как вы знаете, моим перетруженным людям еще работать над вашими отчетами.

* * *

На следующее утро Дезмонд, проснувшись, обнаружил два сообщения электронной почты от незнакомого адресата – Эйвери Прайс. Одно предназначалось для финансового директора и содержало надежный линк, ведущий к пресловутому отчету. Второе было адресовано менеджеру проекта – с линком, ведущим к отчету для Управления по контролю пищевых продуктов и лекарственных средств. Первое сообщение было отправлено в 2.38 утра, второе – четырьмя часами позже.

Получатели ответили «спасибо». Дезмонд тоже ответил, прося о встрече, однако получил автоматическое извещение о недоставке.

Он остановился у первой кабинки в отделе биостатистиков.

– Привет!

Парень лет двадцати с короткой стрижкой стащил с головы наушники.

– В чем дело?

– Я ищу Эйвери Прайс.

Парень нахмурился.

– Он работает программистом у биостатистиков, – объяснил Дезмонд.

– Не-а.

– Вообще-то я уверен, что да.

– Не он – она. И ее турнули сегодня утром.

– За что?

Парень привстал с кресла и посмотрел вокруг поверх стенки рабочего места, после чего прошептал:

– За нарушение служебной этики.

– И в чем это выражается?

Парень уселся на место.

– Погоди-ка, а ты кто такой?

Дезмонд отступил на шаг.

– Проехали.

В «Phaethon» ему уже успели выделить рабочий кабинет и сетевой доступ. Он открыл кадровую программу Oracle и нашел запись Эйвери Прайс. Девушка смотрела с фотографии холодными, яркими глазами. Это она что-то шептала на ухо Герману на заседании. Дезмонд прочитал ее биографию. Окончила университет Северной Каролины в Чапел-Хилл, играла в сборной университета по теннису. Последнее место работы – венчурная фирма «Rubicon Ventures», сфера: финансово-юридическая экспертиза инвестиционных объектов.

Служебное положение: уволена в одностороннем порядке с примечанием «несанкционированный расход рабочего времени и нарушение субординации».

Дезмонд ввел адрес Эйвери в Google Maps на своем iPhone. В тот момент, когда на экране показалась карта, в дверном проеме появилась фигура Лин Шоу.

– Как дела с биостатистиками?

– Плохо.

– Что решил?

– Пока не знаю. – Он посмотрел на маршрут. – Но у меня есть идея.

* * *

Из спальни Дезмонда Коннер услышал хлопок, потом еще один.

Один из бойцов сообщил по рации:

– Зеро, на нас напали. Нам пробили шины.

Коннер нажал кнопку микрофона на плече.

– Отойти к гаражам! Всем группам – огонь на прикрытие!

Глава 37

Предвыборные плакаты свисали из каждого окна. Хиллари, Нэнси Пелоси – выборы 2016 года раскручивались на всю катушку.

Дезмонд приехал на одну из бедных окраин Сан-Франциско. Точнее, одну из бывших бедных окраин, ибо она быстро преображалась, обретала состоятельный облик, машины – сплошь «приусы» и «теслы». Ощущая плечом жгучее солнце, Дезмонд поднялся на третий этаж жилого комплекса и постучал в дверь.

Никакой реакции.

Он постучал еще раз.

Опять без ответа.

Дезмонд достал телефон и набрал номер Эйвери, указанный в анкете сотрудницы.

Сонный голос ответил:

– Прайс.

– Привет! Дезмонд Хьюз говорит. Мы раньше не встречались…

– Что надо?

– Э-э… я член правления «Phaethon Genetics».

Молчание.

– Я знаю, что тебя сегодня уволили.

Какой-то шорох. Похоже, простыни.

– Я хотел бы поговорить. Лично. Об отчетах, которые ты прислала сегодня утром.

Свистящий звук, как будто динамик телефона протащили по шелковой поверхности.

– Где?

– Вообще-то я… стою перед твоей квартирой.

Секундой позже входная дверь открылась. Светлые волосы на голове девушки торчали во все стороны, как седые космы Эйнштейна.

– Привет! – повторил Дезмонд.

– Привет.

Он не удержался и окинул фигуру взглядом. На девушке была длинная блузка в обтяжку и просторные трусы. И ничего больше.

– Для заявления в полицию мне потребуются твои полные имя и фамилия.

Брови Дезмонда поползли вверх.

Эйвери отпустила дверь, и та распахнулась настежь.

– Шутка юмора. Заходи.

Блондинка говорила с южным акцентом.

Квартира была обставлена так же, как почти у любого стартапера, с кем ему доводилось встречаться – диван от IKEA, телевизор с плоским экраном на коробке, в которой его же и доставили, искусственно состаренный кофейный столик. Однако причудливый набор журналов выдавал иные интересы: «Теннис», «Экономист», «Тайм», «Ас Уикли» и «Кэйр Квотерли», издаваемый Альцгеймеровским фондом Америки. Мусорное ведро набито пустыми бутылками из-под Gatorade G_2, из кучи мусора торчали два горлышка винных бутылок, словно их вынесло на пластиковый пляж прибоем.

– Живописная обстановка.

– Служанка запоздала. Обычно членов правления я принимаю по вечерам.

Дезмонд хмыкнул. Эйвери не лезла за словом в карман. Интересно, это потому, что ее сегодня выгнали, или она всегда такая? В любом случае с ней не соскучишься. Обычно все сотрудники общались с ним как членом правления тщательно выверенным тоном, заранее взвешивая слова в уме.

– Хочешь выпить? – Эйвери прошла на кухню, открыла холодильник и заглянула внутрь. Она вытащила бутылку шардоне «Капкейк», оценивающе посмотрев, обнаружила, что та почти пуста, и достала вместо нее бутылку «Йеллоу Тейл»[11].

Дезмонд жестом остановил ее.

– У меня есть идея получше.

Эйвери никак не отреагировала, даже не оторвала взгляда от струи льющегося в бокал вина, словно отмеряла точный состав смеси в лаборатории.

– Что может быть лучше вина в девять часов утра сразу после увольнения по статье? – Она подняла взгляд.

Дезмонд подошел и взял из ее рук бутылку.

– Моя идея действительно лучше. – Он завинтил пробку. – Как насчет позавтракать, поболтать, вернуть тебя на работу и поменять местами с твоим боссом?

– Ладно. Но учти: не помяни ты босса, я бы отказалась.

– Учел. – Он еще раз окинул Эйвери взглядом. – Если хочешь принять душ, я подожду или…

Та немедленно направилась в ванную.

– Я не из таких.

Прежде чем он успел что-либо ответить, она шагнула через порог ванной комнаты, и, стоя к нему спиной и не пытаясь прикрыть наготу, стянула с себя блузку. Дезмонд не успел отвести взгляд и на секунду задержал его на стройной фигуре, после чего поспешно отступил на несколько шагов в гостиную. Кто ее знает, может, она не до конца протрезвела? Или эксгибиционистка? Возможно, и то, и другое.

Эйвери вышла из ванной комнаты в спортивных шортах, футболке с надписью «Каролина – Теннис» и белой бейсболке поверх непокорных светлых волос. Правое запястье охватывал напоминающий шнур старого телефонного аппарата зеленый пластмассовый браслет, на котором болтался ключ.

– Я так нарочно оделась, чтобы ты не потащил меня в какой-нибудь роскошный ресторан.

Дезмонд улыбнулся:

– Я не из таких.

* * *

В кафе сидели похмельные студенты Стэнфордского университета, пара преподавателей и заскочившие по дороге на работу местные жители. Дезмонд и Эйвери ничем среди них не выделялись.

Блондинка заказала полменю – яйца, картофельные оладьи, блины и тосты. Дезмонд поразился – куда это все влезет?

– Из-за чего весь сыр-бор? – поинтересовался он.

Эйвери сложила тост пополам, намазала его клубничным желе и засунула в рот.

– Вкалывала всю ночь, сдала работу, в восемь утра – звонок. На работу можешь не выходить – совсем. Уволили одним махом.

– Почему?

– Из-за паранойи.

Блондинка чуть умерила аппетит. Горка блинов пришлась ей не по силам. Но девушка упрямо намазывала их маслом и сиропом, словно готовясь к новому восхождению.

– Ничего не понял.

– То, что сейчас происходит в «Phaethon», бывает со всеми компаниями. Подобное то и дело случалось в компаниях, в которые вкладывал деньги «Рубикон». Основатели и сотрудники первого набора – люди, живущие по принципу «невозможного нет». Все заодно, общий настрой – «бери больше, кидай дальше».

Дезмонд рассмеялся.

– А что? Так часто говорят в Северной Каролине.

– Я знаю.

Взгляд Эйвери выразил сомнение.

– Я вырос в Оклахоме.

– Правда?

Девушка откусила от блина, зевнула, не прикрывая рот. Ночные бдения начинали сказываться.

– Так в чем состоят реальные проблемы «Phaethon»? – спросил Дезмонд.

– Теперь у людей разные приоритеты. Взять хотя бы Германа. Он – менеджер верхнего среднего звена. Главное для него – сохранить свое место и, может быть, забраться выше на одну ступеньку, сделаться для компании незаменимым, приобрести больше власти, увеличить штат подчиненных, чтобы тем самым оправдать повышение жалованья. Он хочет и добивается того, чтобы другие отделы зависели от него.

– А если его заменить?

Блондинка пожала плечами, отложила вилку.

– Сначала наступит улучшение. Потом начнется то же самое. Люди адаптируются к окружению.

– Значит, надо изменить само окружение.

– Вот именно.

– Как?

Эйвери вздохнула:

– Во-первых, примерно восемьдесят процентов отчетности – это вариации на одну и ту же тему с использованием разных шаблонов. Надо написать две локальные программы – одну для коммерсантов, вторую для ученых. Затем придать каждому отделу по небольшой группе аналитиков и составителей отчетов, обучить небольшое число сотрудников работе с новой системой – пусть сами готовят свою отчетность.

– А как быть с той, что им не по зубам?

– Пока что ее по-прежнему будут программировать биостатистики. – Эйвери схватила вилку и бросилась в новую атаку на блины. – Но это не беда. Половине сотрудников этого отдела няньки не требуются. Достаточно просто поставить им задачу, и они ее выполнят. Они знают свое дело. Надо лишь перевести требования клиентов на понятный для них язык. А клиентами для них являются не кто иные, как торгаши и ученые, – пора это усвоить.

Эйвери опять отложила вилку и стала озираться в поисках официантки.

– Я уже расплатился.

Блондинка кивнула.

– Чудненько! Ведь я теперь безработная.

– Не совсем.

Девушка сощурилась.

– Не хочешь вернуться? Ты права – биостатистикам не нужна нянька. Им нужен переводчик – растолковывать потребности клиентов.

Эйвери отклонилась в кресле.

– Не очень хочется возвращаться в логово льва, когда тебе только что откусили там голову.

– Львов я беру на себя.

* * *

Дорога к дому Эйвери заняла десять минут; через три она заснула на пассажирском сиденье.

Когда они приехали, Дезмонд потряс девушку за плечо и подождал. Она не подавала признаков жизни. Тогда он снял с ее запястья кольцо с ключом, обошел вокруг машины, открыл дверцу и взял Эйвери на руки. Осторожно ступая, отнес девушку на третий этаж. В квартире он хотел было опустить ношу на диван от IKEA, однако передумал – ему приходилось на таких спать. Чувствуя себя непрошеным гостем, он все же толкнул дверь в спальню. За ней обнаружилась двуспальная кровать на полозках без спинки. На тумбочке лежали две читалки Kindle, одна заряжалась.

Когда Дезмонд опустил девушку, она пошевелилась. Отчего-то он почувствовал легкую нервозность. Дезмонд немного подождал, но блондинка больше не двигалась.

Он задернул шторы и оставил на столе записку: «Ключ под ковриком».

* * *

Дезмонд сидел в конференц-зале «Phaethon Genetics» между финансовым директором и Лин Шоу, занимавшей пост директора по научным разработкам. Единственным приглашенным был Герман. Выступление Дезмонда о разделении отдела на три части привело Германа в состояние прострации.

– Вы хотите, чтобы вместо одной группы я руководил тремя? Разбросанными по трем разным отделам на двух разных этажах? Это просто смешно!

– Нет, – возразил Дезмонд. – Не хотим. Мы хотим, чтобы вы использовали свою докторскую ученую степень и навыки программирования для создания наиболее сложных отчетов, поручаемых новой, компактной группе выпуска отчетности.

У Германа отвисла челюсть.

– Меня понижают в должности? Вы думаете, я соглашусь сидеть в кабинке рядом с теми, кем только что руководил, и опять буду строчить код?

– Если вы не согласны сидеть рядом с бывшими подчиненными и выполнять ту же работу, которую им поручали, то вам здесь нет места. Нашей компании нужны не начальники, а исполнители.

Герман надулся и отвел взгляд в сторону.

– А кто тогда будет разъяснять требования? И самое главное – кто будет устанавливать приоритетность заданий? Начнется бардак…

– Приоритетность будут определять заказчики на свое усмотрение. Заявка на каждый отчет будет подаваться с указанием расчетного времени ее исполнения. – Дезмонд кивнул в сторону Лин. – Ученым выделяется семьдесят процентов времени, коммерческому отделу – остальные тридцать. Каждая из групп будет сама определять приоритетность заказов, исходя из собственных потребностей и расчетного времени.

– А как же спецификации?

Дезмонд был готов и к этому вопросу.

– У нас есть на примете человек для этой роли.

Герман подался вперед.

– Вы, кстати, с ней знакомы. Эйвери Прайс.

* * *

Эйвери проявила себя на новой должности во всей красе. Она работала много, увлеченно и прагматично, практически с головой ушла в новое дело. Несмотря на поведение во время первой встречи с Дезмондом, в офисе девушка вела себя строго профессионально.

Ей предлагали повышение, но она всякий раз отказывалась. «Не хочу командовать, хочу работать». Вместо увеличения зарплаты Эйвери выторговала себе побольше опционов. Дезмонду она напоминала себя самого в период работы в «SciNet».

Они все больше времени проводили вместе. Эйвери нередко бывала первой, к кому он обращался, когда правлению требовался особый отчет. Многие она программировала лично и всегда укладывалась в сроки.

Однажды вечером в пятницу на выходе из офиса Дезмонд заметил, что в кабинке Эйвери горит рабочий свет. Он подошел и застал девушку с наушниками на голове, склонившейся над экраном компьютера с диаграммой базы данных SQL-сервера. Она соединяла линиями таблицы со столбцами цифр, словно рисовала родовое дерево. Линии обозначали ключевые отношения между первичными и внешними элементами.

Дезмонд постучал по металлической раме кабинки. Эйвери обернулась, сняла наушники. Под глазами – мешки.

– Привет! – сказал Дезмонд.

– Сам привет.

– Скоро домой?

– Вряд ли.

– Над чем трудишься?

– Отчет для Лин Шоу. – Девушка указала на рукописный текст на листке из блокнота. Дезмонд разглядел названия нескольких генов и однонуклеотидных полиморфных маркеров. Спецификация содержала запрос на данные по возрастным группам, полу, расе и сопутствующим медицинским показателям.

– Похоже на завал.

– Так и есть. У меня уже мозги набекрень.

– Давай помогу, – предложил он, кивнув на конференц-зал.

Эйвери улыбнулась как шутке.

– Я раньше работал программистом. Я знаю, как написать SQL-запрос.

Они заказали китайскую еду, сели бок о бок за стол в конференц-зале, открыли лэптопы и поделили работу. Наборы данных сначала медленно, потом, когда они вошли в ритм, все быстрее сливались в общую картину.

Ожидая исполнения комплексного SQL-запроса, Дезмонд спросил:

– Зачем ты надрываешься?

Эйвери не ответила на прямой взгляд.

– Не знаю.

– Ну, придумай что-нибудь.

Эйвери рассмеялась, отправила в рот кусочек курицы в кисло-сладком соусе.

– Такой, наверное, выросла. Упорный труд – добродетель, и все такое.

– Ну да, мне это тоже знакомо.

Запрос был выполнен. Дезмонд проверил окно результатов. Двойные ряды. Он взглянул на текст запроса, схватил мышь.

– Здесь левое внешнее соединение, а должно быть внутреннее…

– Вижу. – Эйвери оттолкнула руку начальника от мыши. У Дезмонда от ее прикосновения захватило дух, учащенно забилось сердце. Блондинка, не встречаясь глазами с Дезмондом, щелкнула на тексте, ввела команду. Для нее прикосновение, похоже, не было чем-то особенным. Просто она решила самостоятельно выполнить запрос. Девушка щелкнула на кнопке «исполнить».

– Что привлекло тебя в «Phaethon»?

– Деньги.

Дезмонд покачал головой:

– Ты всегда врешь, когда тебе задают личные вопросы?

Эйвери склонила голову в притворном возмущении.

– В твоем запросе, как я вижу, содержится циклическая ссылка.

Дезмонд расхохотался. Его всегда вставляло от юмора айтишников.

– Нет, серьезно. Почему ты всегда уклоняешься от ответа?

– Трудно сказать.

– Почему трудно?

– Набор данных слишком мал. – Она пожала плечами. – Мне редко задают личные вопросы.

– В таком случае попробуем сделать запрос еще раз. Ты работаешь на износ, но ведь ты могла делать это где угодно. Почему именно у нас, в этой компании?

Эйвери посмотрела начальнику в глаза.

– Ну ладно. Я верю в то, чем занимается «Phaethon», что они откроют генетическую природу заболеваний. Такое открытие имело бы огромное значение.

– Верно. И все? Тебя лично с этим ничего не связывает?

Запрос был отработан, на этот раз без ошибки. Эйвери скопировала его и вставила в таблицу Excel.

– Из-за отца.

Дезмонд промолчал, позволяя ей закончить.

– У него болезнь Альцгеймера.

Дезмонду показалось, что перед ним впервые приоткрылась завеса, скрывающая характер Эйвери. Это ощущение было гораздо более личного свойства, чем сцена на ее квартире в утро их первой встречи, когда она стащила с себя блузку прямо у него перед носом. Между ними установилась новая связь. Помощь больному члену семьи стоит огромных усилий, он это хорошо знал. Ему остро захотелось тут же рассказать ей о «Зеркале», доказать, что она действительно работает над проектом, который может спасти ее отца и многих других.

* * *

Через две недели Эйвери заглянула в его кабинет. Ее манеры изменились, спокойная уверенность в себе куда-то делась. Девушка вела себя робко, даже нервно.

– В чем дело?

– Я… – Она почесала за ухом, – хочу попросить об одной услуге.

– Проси, что пожелаешь.

Девушка набрала в легкие воздуха.

– Есть один стартап – «CityForge», он помогает поселкам третьего мира стать городами. Я тут подумала… если бы ты согласился, и у тебя нашлось бы время, хотя времени у тебя, наверное, нет…

– Есть.

– Ничего страшного, если нет.

– К чему ты клонишь?

– Ну, не мог бы ты… э-э… выступить перед учредителями, дать им какой-нибудь совет. Я могла бы организовать групповой звонок…

Дезмонд жестом остановил ее.

– Эйвери, ты себе представляешь, как часто меня просят позвонить люди, которые носятся с очередной идеей стартапа?

Девушка раскрыла рот для ответа, но он опередил ее:

– Да шучу я.

Эйвери, рассмеявшись, немного расслабилась.

– Это – месть за вызов полиции, которым ты пригрозила пару месяцев назад.

– Туше!

– Слушай, я вовсе не против. Кстати, урбанизация находится в сфере интересов «Icarus Capital». Города важны для нашего дела.

– Они работают бесприбыльно.

– Ну и что? Я теперь и сам не особо гоняюсь за прибылью.

* * *

Дезмонд прочитал бизнес-план стартапа и был приятно удивлен. В «CityForge» придумали отличную вещь. Строго говоря, урбанизация не являлась частью проекта «Зеркала», однако считалась важным предусловием. Он решил пригласить учредителей на ужин в Сан-Франциско. Эйвери тоже.

После первой встречи несколько месяцев назад он больше не приезжал к ней на квартиру. Дезмонд постучал в дверь. Вокруг желтой лампочки, натыкаясь на металлический абажур, летала ночная бабочка.

Дверь широко распахнулась. На пороге стояла Эйвери в черном облегающем платье, светлые локоны буквально сияли на фоне ткани. Голубые глаза искрились. На шее – серебряное ожерелье с медальоном, которое он видел на ней в первый раз. Дезмонд потерял дар речи.

Эйвери окинула себя взглядом.

– Платье пришлось взять взаймы.

– К-красивое.

Эйвери взяла с консоли сумочку-конверт.

– Не привыкай.

Дезмонд рассмеялся.

Ужин удался на славу. Он по большей части слушал, иногда убеждая учредителей в важности начатого ими дела. Эйвери выпила два бокала вина и оживленно поддерживала разговор. Дезмонд осознал, что они впервые вышли вместе за пределы офиса «Phaethon». Его не покидало чувство, что они – партнеры, наставники молодых предпринимателей. Он согласился вступить в правление «CityForge» и вложить в стартап 150 000 долларов.

Остановив машину у жилого дома Эйвери, Дезмонд без задней мысли вышел проводить девушку до квартиры.

– С доставкой на дом, а?

Он выровнял шаг в ритм ее походки.

– Я страшно расстроюсь, если ты заблудишься.

– Не сомневаюсь.

Блондинка отперла входную дверь и обернулась, на ее губах обозначилась застенчивая улыбка.

– Мы не на свидании, ты ведь понимаешь?

Дезмонд вскинул руки.

– Кто здесь что говорил про свидание?.. Постой, ты подумала, что это свидание?

Эйвери толкнула дверь.

– Спокойной ночи, Дез. – Девушка шагнула через порог, оглянулась. – И спасибо!

– За что?

– За то, что помог этим ребятам.

– Ребята хорошие.

– Да, и с ними сегодня был третий хороший парень.

Глава 38

Лин вела Пейтон по извилистым проходам пещеры Альтамира, высоко подняв фонарь. Свет и тени танцевали на стенах. Всякий раз, когда они проходили мимо наскального рисунка, Пейтон замедляла ход, но Лин семенила дальше, не отрывая глаз от неровной почвы под ногами.

У потайной комнаты они разделились на три группы: Пейтон и Лин, Эйвери и Найджел, и два «морских котика», оставшиеся сторожить запечатанные ящики.

В тусклом свете Пейтон различила слева по ходу еще один наскальный рисунок. Четыре ноги, крупное тело, ветвистые рога – самка оленя.

– Мам, смотри!

– Это не та, – бросила Лин, даже не обернувшись. Спустя секунду она добавила: – То, что мы ищем, – дальше.

Пейтон не стала возражать, она окончательно убедилась – мать прекрасно знала, что делать.

Проход закончился небольшим залом, стены и потолок которого были покрыты новыми рисунками. Лин уверенно направилась в дальний левый угол и, явно удивленная, остановилась. Затем подняла фонарь, осветив изображение осанистой самки оленя, вычерченное черными и красными линиями. Рядом с ней стоял нарисованный одной черной краской самец с рогами в семь отростков, поодаль – в два раза меньший, чем родители, – олененок.

Лин присела на корточки и провела пальцами по изображению детеныша оленя. Черная краска запачкала кончики пальцев, как печная сажа. Пейтон покоробило от грубого обращения матери с древней реликвией.

– Мам!

– Это не оригинал, – мгновенно откликнулась Лин. Словно разговаривая сама с собой, она прошептала: – Их здесь раньше не было.

Пейтон подошла и тоже опустилась на корточки.

– Не было, когда ты была здесь прошлый раз?

Лин продолжала тереть изображение олененка, оно линия за линией, начиная с ног, исчезало – словно поднимался занавес над сценой.

Пейтон не отступала:

– Ты была здесь с доктором Краусом?

Лин продолжала тереть. Олененок мало-помалу совсем исчез.

– Краус – твой отец.

Лин бросила на дочь острый взгляд.

– Долго же ты соображала.

Глава 39

– Значит, он – мой дедушка, – произнесла Пейтон, переваривая открытие.

– Да, – ответила Лин. Ее руки были испачканы черным углем.

– Нацист…

– Вовсе нет. Немец, но не нацист. Твой дед был хорошим человеком. Просто война, охватившая весь мир, застала его не на той стороне.

– Он привозил тебя сюда?

– В 1941 году.

– Вот почему он устроил тайник в этой пещере. Альтамира для тебя памятное место.

– Как и для него. Место это совершенно необыкновенное. Оно, возможно, является древнейшим свидетельством когнитивной революции. Этот импульс до сих пор расходится кругами по нашей реальности.

Пейтон рассмотрела пару оленей – родителей только что стертого олененка.

– Что здесь произошло в 1941 году?

Лин тяжело вздохнула.

– Однажды поздним летним вечером папа разбудил меня и приказал взять с собой только то, без чего я не мыслю жизни. Я была еще ребенком. Понятно, что это означало кукол, кукольный домик, игрушечную железную дорогу. У меня было много игрушек. Родители не чаяли во мне души, – единственный ребенок. А еще у меня было много книг. Я только-только научилась читать и буквально глотала книги. Больше всего я любила сказки братьев Гримм и «Приключения Алисы в Стране чудес».

Пейтон улыбнулась:

– Ты и есть Алиса.

– Похоже на то. Отец очень удивился, когда я упаковала все свои книги. Чемодан расползался по швам, я не могла оторвать его от пола. Увидев все мои книжки в чемодане, а горку игрушек в другом углу, папа сказал, что гордится мной. Он выложил часть своих вещей и добавил моих игрушек. Он знал, что нас ожидало и что игрушки мне очень пригодятся.

Мы уехали из Берлина ночным поездом, на запад, через Францию, которая капитулировала и была оккупирована Германией еще за год до нашей поездки. Летом предыдущего года англичане поспешно отступили из Дюнкерка. Переезд через границу Германии с Францией прошел без происшествий. Но когда мы приехали на границу с Испанией, нас начали допрашивать. Пограничники приняли нас за немецкую семью в бегах. Папа сумел отговориться.

Лин замолчала, что-то вспоминая.

– И вы приехали сюда? В эту пещеру?

– Да. Отец возглавил экспедицию. Но экспедиция служила лишь прикрытием. Однажды рано утром он разбудил меня, привел в пещеру и показал рисунки. Это был особенный момент – он впервые позволил мне одним глазком взглянуть на предмет своих исследований и ход своих мыслей.

Лин еще раз посмотрела на скальную живопись.

– Это конечная точка нашего пути. В оригинале была только самка оленя.

– Он и дорисовал самца и олененка?

Лин утвердительно кивнула.

– Они символизируют нашу семью. В тот день отец отправил нас на корабле в Гонконг.

– Почему в Гонконг?

– Родители посчитали, что там безопаснее. Они ошиблись. Моя мать – твоя бабушка – тоже была ученой, гражданкой Китая и Великобритании одновременно. Ее семья последние пятьдесят лет жила в Гонконге. У нее был там брат. Город, находившийся под управлением англичан с 1841 года, называли «Жемчужиной Востока», он служил крупным транспортным узлом, финансовым центром, имел стратегически важное положение и глубоководную гавань.

К 1941 году Китай и Япония уже четвертый год вели войну друг с другом, очень кровавую войну. В битве за Шанхай приняли участие почти миллион солдат. Чан Кайши потерял свои лучшие войска и офицеров. Китайцы так и не оправились от поражения. На следующий месяц японцы захватили Нанкин, где в то время находилась столица Китая, и устроили там бесчеловечную бойню. Китайцы, неся потери, отступили. Китай и Германия пока еще оставались союзниками. Цвет китайского офицерского корпуса прошел подготовку в Германии. Немецкие военные советники порекомендовали союзникам воспользоваться в борьбе с японскими захватчиками единственным оставшимся преимуществом – протяженностью территории. Внутренние районы Китая бесконечны. Попытка их захвата растянула бы линии коммуникаций и раздробила бы японскую армию.

– Я слышала, что Япония и Германия были во Второй мировой войне союзниками.

– Союзниками они стали позже. До начала войны отношения Германии с Японией были довольно натянутыми. В Первой мировой войне Япония выступала на стороне Британии и вела боевые действия против немецких войск в Азии, захватив все немецкие территории. Япония также подписала Версальский договор, сваливший всю вину за развязывание войны на Германию. Однако через полгода после падения Нанкина и Шанхая Германия сменила свои союзнические предпочтения, отозвала советников и прекратила военную помощь Китаю.

Лин все еще рассматривала фигуры самца и самки оленей.

– Как бы то ни было, когда мы прибыли в Гонконг, Японо-китайская война тянулась на китайской территории уже несколько лет. Родители полагали, что японцы не станут нападать на британцев и распылять свои силы, Китай сам по себе – большой кусок военной добычи. У мамы были родные в Гонконге, британские войска охраняли город, они с папой думали, что там для нас будет безопаснее, что британцы ни за что не оставят город, а если это произойдет, его немедленно отобьют китайцы. Разумные предположения… Они не сбылись ни по одному из пунктов.

Лин оттерла сажу с пальцев, как оттирают засохшую кровь.

– Через пять месяцев после нашего приезда, 7 декабря 1941 года, японцы атаковали Перл-Харбор. На следующий день началось вторжение в Гонконг. Британские и канадские войска вели бой восемнадцать дней, однако противник превосходил их в численности и окружил гарнизон. Нас день и ночь бомбили с воздуха, штурмовали на суше, обстреливали из орудий с моря. Последние остатки гарнизона капитулировали в день Рождества. Мы назвали его Черным Рождеством. Оккупация была… бесчеловечной. Нас морили голодом, пытали, а некоторых грузили на грузовики и баржи и угоняли на подневольные работы. До нападения японцев в Гонконге проживали 1,6 миллиона человек. Когда война закончилась и в 1945 году туда вернулись англичане, в городе осталось не более 600 000 жителей. Целый миллион погибших и угнанных в рабство. Почти двое из каждых трех. Моя мать – в их числе.

Лин принялась стирать изображение черного самца оленя.

– Когда мой дядя в 1946 году привез меня в Германию, моего отца невозможно было узнать. От него осталась одна видимость. Он винил себя за смерть моей матери, за ошибочное решение и неправильный выбор места для бегства. Видимо, война его тоже изломала. А меня уж точно. Прошло всего пять лет, а я уже распрощалась с детством. Я перестала быть ребенком, когда… – Лин обвела взглядом пещеру, – когда он сказал мне о предстоящем отъезде в этом месте, в этой пещере, этом проходе. Именно здесь закончилось мое детство.

Пейтон хотела обнять мать, но не решилась. Лин Шоу открыла тайну, которую чересчур долго носила в себе, и теперь ей требовалось побыть наедине с собой.

– После войны отец только и думал что о «Зеркале», – продолжала Лин. – Он видел в нем свое искупление, свой долг. Наши отношения не напоминали отношения отца и дочери; мы скорее походили на партнеров, занятых общим великим делом. Мы видели, каким зловещим и мрачным способен быть мир, и решили положить этому конец – раз и навсегда.

Самец оленя исчез, пальцы Лин опять покрылись сажей. Она достала из рюкзака тряпку и принялась их вытирать.

– Вот что нас и всех, кто работал в «Китионе» в то время, связывало. В Сталинграде Юрий пережил то же самое, что я в Гонконге, только в еще более страшных масштабах. Мы рассказали друг другу историю своей жизни и, по крайней мере, в то время видели будущее мира одинаково, посвятили себя одному и тому же делу. Твой отец тоже потерял родителей на войне. Пережив то, что он пережил… человек сильно меняется. Он просто вынужден меняться, чтобы не умереть. Однако некоторым из нас вроде Юрия достались более глубокие раны. Юрий способен на такое, чего я себе даже представить не могла.

Лин провела пальцем по месту на стене пещеры, где раньше был олененок.

– Что бы сейчас ни случилось, обещай мне остановить Юрия – любой ценой.

Пейтон внимательно посмотрела на мать.

– Что ты имеешь в виду? Что может случиться?

– Как я уже сказала, в этой пещере оборвалось мое детство. Моя жизнь стала мрачной и тяжелой. Я считаю, что у папы была еще одна причина, чтобы прятать инвентарный список именно здесь. Он подает сигнал, что в моей жизни наступит новая перемена. Меня опять ждут мрак и трудности. Мне придется сделать тяжкий выбор – такой же, какой сделал он сам. И никто не гарантирует, что выбор окажется правильным.

Лин надавила пальцами на стену, та поддалась, посыпались хлопья штукатурки. Глаза Пейтон расширились, она поняла, что стена состояла всего лишь из слоя штукатурки, прикрывавшего пробку из пенопласта. Лин вытащила пробку, достала из рюкзака складной нож и срезала пенопласт, обнажив запечатанную пластмассовую шкатулку.

С легким щелчком Лин открыла ее. Внутри лежала стопка бумажных листов.

– Я постараюсь защитить тебя, Пейтон, так же, как мой отец защищал меня. Но доводить дело до конца, возможно, придется тебе.

Пейтон взглянула на размазанные линии рисунка, на стертое изображение самца оленя, на зияющую рану в детской душе, из которой хлынули наружу отцовские тайны. Самка оленя, нарисованная так много лет назад, смотрела на нее глазами матери.

– Обещай, Пейтон.

– Обещаю.

Глава 40

Дезмонд не заметил момент перемены, но в его душе определенно что-то произошло. Словно кончилась затянувшаяся зима, и резко наступила оттепель. Все казалось новым, вызывало радость. Он полюбил совещания в «Phaethon Genetics», особенно когда на них присутствовала Эйвери. Под разными предлогами присоединялся к проектам, в которых она участвовала, думал о ней в промежутках между личными встречами.

Юрий часто задавал вопросы о Лин Шоу. Дезмонд всегда отвечал односложно: «Ничего подозрительного».

Однажды утром, явившись на совещание в «Rendition Games», он обнаружил, что устройство, разработке которого он посвятил десять лет, наконец заработало. Он и Юрий отметили это событие у Дезмонда дома. Коннера тоже пригласили. Они ощущали себя первопроходцами, высадившимися на берегу неизвестной планеты. Им все было по плечу, они только что решили, казалось бы, нерешаемую задачу. Однако вскоре выяснилось, что работа отнюдь не закончена.

– Как собираешься проводить испытания? – спросил Юрий.

Об этом Дезмонд еще не думал. Он был одержим одной мыслью – заставить программу работать.

– Пока не знаю. Может, начнем с опытов на животных, на приматах. Получится – перейдем к опытам с людьми, объявим набор добровольцев…

– И как ты им объяснишь, чем мы занимаемся?

– Ну-у, проводим эксперимент…

– Придется запрашивать разрешение надзорного органа, соглашаться на проверки. Даже если избежим формальностей, какая-то часть проекта будет предана огласке. – Юрий достал из портфеля папку и пододвинул ее по столу к Дезмонду.

Дезмонд открыл ее. Папка содержала справку на компанию под названием «Тихоокеанские грузовые перевозки», а также маршруты конкретного грузового корабля.

– Не понял.

– Для испытания «Rendition» нам потребуется база большой вместительности, причем подальше от посторонних глаз и в надежном месте.

– Грузовое судно?

– Если задуматься, лучшего места не найти.

Дезмонд почесал лоб.

– Сомневаюсь. А если возникнут побочные эффекты? Больницы-то будут далеко.

– Тем более. Испытуемые должны находиться в непосредственной близости от медиков. И не в переполненном приемном покое больницы с измотанным персоналом, а под надзором специалистов, знающих, с чем они имеют дело.

– Пока не догоняю.

– Мы превратим корабль в плавучую больницу и лабораторию. – Юрий выставил вперед два сжатых вместе пальца. – Это даст третье преимущество.

Дезмонд не стал перебивать.

– Набор испытуемых. Этот корабль, – Юрий указал на папку, – «Кентаро Мару», вхож в порты по всему миру. Мы сможем привлекать объектов с разными генетическими характеристиками.

– Их придется информировать о рисках. Вообще-то нам самим сначала надо выяснить, в чем они состоят.

– Разумеется. Зато мы сможем отбирать кандидатов из специфических групп населения – смертельно больных, заключенных, от которых хотели бы избавиться госорганы.

Дезмонд открыл рот, чтобы возразить, но Юрий продолжал:

– Им самим и их семьям хорошо заплатят. Если что, им тут же помогут профессиональные медики. Дезмонд, хватит топтаться. После окончания работ над «Зеркалом» мы уязвимы как никогда. Сейчас настал самый удобный момент для предательства.

Дезмонд наконец кивнул:

– Ладно.

– Хорошо, – одобрил Юрий. – Теперь поговорим о деталях.

Дезмонд взглянул на папку.

– Кто владельцы этой компании и корабля? Мы?

– Да. Уже полгода.

Дезмонд не удивился. Юрий всегда на шаг опережал других.

– Где сейчас «Кентаро Мару»?

– В доке Сан-Франциско. С полным штатом медперсонала на борту, в основном из стран третьего мира; все подписали соглашение о неразглашении служебной тайны. Мы готовы к испытаниям, Дезмонд. Хоть сейчас.

– Мне потребуются несколько дней, чтобы свернуть работу на месте…

Юрий остановил его движением руки.

– Я придумал кое-что получше.

Дезмонд вскинул брови.

– Оставайся на месте. Поручи это мне с Коннером.

– Что?

– «Rook» закончен. «Rapture» тоже. Ни то, ни другое нас не отвлекает. Мы сами можем испытать «Rendition».

– Никто не знает «Rendition» лучше, чем я…

– Уверен? Ты – автор замысла, но для внесения поправок нам нужны разработчики. Они и должны следить за испытаниями. Ты же нужен здесь. И на то есть еще более весомая причина.

– Какая?

– Лин Шоу.

– Лин…

– …что-то затевает, Дезмонд. Если это так, то свой ход она сделает именно сейчас. Ты близок к ней. И ты – единственный в «Китионе», кто способен за ней проследить.

Дезмонд вздохнул и задумался над словами Юрия.

– Кроме того, – Юрий бросил взгляд на Коннера, – это дает возможность твоему брату взять на себя новую ответственность. Нам нужен человек, которому можно доверить службу безопасности на корабле.

Дезмонд покачал головой.

Юрий проигнорировал жест.

– Тебя интересует эта должность, Коннер?

– Еще бы, – поспешно ответил брат. – Я сделаю все, что потребуется.

Дезмонд пытался спорить, критиковать план, но в конце концов уступил. Юрий был готов парировать любое возражение, словно заранее разыграл эту шахматную партию в уме.

* * *

Юрий и Коннер уехали на следующий день. Дезмонд провожал их на пирсе. Ветер ворошил его волосы, огромный корабль нависал над пристанью, на заднем фоне возвышался мост Золотые Ворота.

– Будь осторожен!

Коннер обнял брата.

– Я сделаю это ради тебя, Дез. Обещаю. Когда вернусь, все будет готово.

С неделю сообщения от группы испытателей «Rendition», Коннера и Юрия приходили почти постоянно. Первых участников эксперимента набрали на островах в южной части Тихого океана. Результаты крайне обнадеживали. Ни одного смертельного исхода, малое количество побочных эффектов. Разработчики продолжали настройку устройства.

Потекли рабочие будни, месяц за месяцем в каждом порту набирали все новых участников. Прежних держали на борту, обещая отпустить их домой после окончания эксперимента.

Сообщения стали приходить реже, однако Дезмонд полагал, что все идет по плану.

Как-то в субботу после обеда Дезмонд зашел в офис «Phaethon» и застал Эйвери в конференц-зале, окруженной стопками папок с документами.

– Налоговая нагрянула с проверкой?

Девушка подскочила от неожиданности и прижала руку к груди.

– Фу, напугал!

Она накрыла крышкой ближайшую коробку.

Дезмонд присмотрелся к папкам. Личные дела.

– Чем ты тут занимаешься?

Эйвери проглотила слюну, прежде чем закрыть еще одну коробку.

– Исследовательским проектом…

У нее был такой вид, словно она не спала целую неделю.

Дезмонд почувствовал легкую тревогу, но не мог точно определить, что ее вызвало. Эйвери пропадала в офисе как студентка, наверстывающая подготовку к выпускным экзаменам.

Хеллоуин выпал в этом году на пятницу, весь офис нарядился кто во что. Хорошо были представлены политики – три Хиллари Клинтон, столько же Нэнси Пелоси, несколько экземпляров Барбары Боксер, ни одного Дональда Трампа, семеро Берни Сандерсов.

Некоторые наряды пошли по заумному пути. Генеральный фининспектор был облачен в стандартный черный костюм с одним исключением – вместо наглухо застегнутой белой рубашки на нем была надета футболка с финансовым графиком. Этикетки указывали годы, начиная с 1980-го и до 2015-го, каждому году соответствовала собственная кривая. С левой стороны – цифры от нуля до двадцати. Тому, кто угадает персонажа, был обещан основной приз плюс десять долларов, итого 13,50. Дезмонд догадался сразу, но не стал мешать отделу бухучета ломать голову над загадкой. До самого обеда работники бухгалтерии толпились вокруг стола фининспектора, допрашивали его, настаивая, что он – процентная ставка по федеральным фондам.

– Уже теплее, но еще не жарко, – возражал тот.

Дезмонд раздвинул толпу.

– Грег, если я не ошибаюсь, ты – ставка ЛИБОР.

Седоволосый сотрудник ухмыльнулся:

– Как ты догадался?

– В сентябре 2008 года ставка ЛИБОР после краха «Леман Бразерс» взлетела вверх, единственный раз за много десятилетий отклонившись от ставки по федеральным фондам.

Финансовый директор сунул руку в карман и достал конверт, в котором лежали тринадцать долларов и пятьдесят центов.

– Ты – исключительный ботан, Дезмонд. Ты в курсе?

– В курсе.

Конкурс выиграл наряд, созданный по местным мотивам. Один лаборант заказал индивидуальную футболку с тремя изображениями – портретом Эйнштейна без правой трети лица, жирным нулем и надписью на греческом «τυπος». Ребус, представлявший слово «ген(ий)отип», вызвал бурное одобрение.

Маскарад напомнил Дезмонду вечеринку в Пало-Альто, на которой он впервые повстречал Пейтон. На них были костюмы Малдера и Скалли, тот вечер запомнился им на всю жизнь. С ним мало что могло сравниться.

Подобно финансовому директору Дезмонд тоже придумал наряд, который требовалось расшифровать, и предлагал сто долларов первому, кто это сделает. Он облачился в костюм, скроенный по моде середины девятнадцатого века: зеленый солнцезащитный козырек и толстые цепи, свисающие с шеи и опутывающие все туловище. Наряд привлек множество любопытных, сотрудники парами и тройками заглядывали в дверной проем его кабинета, как в открытую клетку с тигром, – с членом правления, как с любым хищником, следовало держать ухо востро.

Почти все попытки сводились к одним и тем же персонажам – Гарри Гудини, Дэвиду Блейну, профессиональным борцам, чьих имен Дезмонд никогда раньше не слышал. Он то и дело отрицательно качал головой и отворачивался к компьютеру.

Под вечер в кабинет заглянула Эйвери. У нее был ужасный вид – на этот раз созданный искусственно. Прическа а-ля воронье гнездо мало чем отличалась от своего состояния в день их первой встречи. Лицо – в полосах от туши для ресниц, как у Тэмми Фэй Беккер[12] или члена рок-группы «Kiss». Узкая юбка цвета морской волны и белая футболка. На груди фломастером три раза намалеван символ «дельта». Эйвери повернулась на месте, чтобы дать прочитать надпись на спине: «глупые поступки».

Ребус поставил Дезмонда в тупик.

Он поднялся, чтобы дать ей рассмотреть собственный наряд.

– Ты серьезно?

Дезмонд пожал плечами:

– А что?

– Это сродни интеллектуальному членовредительству.

– То есть ты поняла, кто я?

– То есть да.

Дезмонд в удивлении наклонил голову. Эйвери ткнула пальцем в его наряд.

– Ты – Джейкоб Марли, компаньон Эбинейзера Скруджа, увековеченный в повести под названием «Рождественская песнь». Ты… как бы выразиться помягче…

– Не церемонься.

– Мертвец.

– Выстрел прямо в сердце.

– Вот-вот.

– А еще что?

– Ты – мятущийся дух, обреченный за свои жадность, эгоизм и бессердечие к людям на веки вечные бродить по земле. Ты слоняешься по миру невидимый, но способный наблюдать мучения живых людей и в то же время не в состоянии им чем-либо помочь. Ты осознал свою ошибку, и она превратилась в крест, который ты обречен нести. Эту ношу ты слагаешь с себя у ног Эбинейзера, присылая к нему трех духов – святочного духа прошлых лет, духа нынешних Святок и духа будущих Святок. Если твой бывший компаньон Эбинейзер исправится, то, возможно, ты наконец найдешь успокоение.

– Ну ты даешь!

Эйвери пожала плечами:

– Повезло, что знала.

– Сомневаюсь. У тебя, поди, литература была главным предметом.

– Не-а. Это все Айра Дэвид Вуд[13], он каждый год ставил «Рождественскую песнь» в Роли. Здорово, кстати, ставил.

Дезмонд достал пять двадцатидолларовых бумажек, которые утром заранее взял из банкомата.

Эйвери вскинула ладони.

– Оставь себе.

– Тогда отдам на благотворительность.

– Молодец. Ты не хотел бы… поговорить о своем костюме?

Дезмонд прищурился:

– Мы вроде поговорили уже.

– Да нет, о том, что он означает…

– Что я люблю классику?

– Это так, но среди всех персонажей ты выбрал Джейкоба Марли.

– И что?

– Джейкоб – трагический персонаж, делец, всю жизнь притеснявший других. Но понял он это, лишь умерев и вернувшись в облике призрака, способного бродить по миру и видеть истину без прикрас. Он одержим желанием изменить характер своего компаньона, искупить вину за свои преступления.

Дезмонд отклонился в кресле.

– Ну-у… Старый костюм и цепи я нашел в гараже, козырек купил по дешевке в магазине секонд-хенда. Так что глубоким самоанализом я не занимался.

Эйвери улыбнулась:

– Об этом тоже стоило бы подумать. Ладно, я пошла.

– Эй!

Девушка остановилась.

– Дай мне угадать твой наряд.

Эйвери обернулась.

– Хорошо.

Дезмонд еще раз рассмотрел три дельты на обтягивающей торс футболке. Что было написано сзади, он уже не помнил.

– Повернись.

Уголки губ Эйвери чуть дрогнули, но она послушно повернулась.

Знак дельты означал перемену, «глупые поступки» написано на спине, то есть они уже позади. И явные следы слез или борьбы на лице.

– Ты… что-то меняешь, чтобы больше не совершать глупых поступков?

– Горячее, но пока мимо.

– Перемен три?

– Перемен вообще-то никаких нет.

– Ха.

Блондинка пожала плечами:

– Не парься. Никто не угадал.

– А приз какой?

– Это тоже загадка, – бросила она через плечо, выходя за порог.

Вся Эйвери была еще та загадка.

В пять вечера Дезмонд остановился у ее кабинки и заметил, что девушка работает над еще одним запросом, таблицы были ему знакомы.

– Ну что? – спросил он. – Угадал кто-нибудь?

– Не-а. А тебя?

– Нет. Очевидно, здесь мало кто любит классику. Над чем трудишься?

– Над твоим отчетом о показателях состояния здоровья.

– Отчет подождет до понедельника.

– Мне больше нечем заняться.

– Никто не пригласил на свидание в Хеллоуин?

– Я не хожу на свидания.

Дезмонд издал смешок.

– Я тоже.

– Сомневаюсь.

– Правда-правда.

– А чего так?

– В своих изъянах я никого не виню.

Эйвери указала на свисающие с шеи начальника цепи.

– Изъяны характера, обрекающие тебя бродить по загробному миру, отчаянно пытаясь искупить вину за ошибки прошлого?

Он невольно улыбнулся:

– Примерно так оно и есть.

– Глупости!

Дезмонд внимательно посмотрел на девушку.

– Я не отказываюсь от того, что сказала пару месяцев назад.

– Что я…

– Что ты – отличный парень, каких сегодня мало.

– Хорошо, приму к сведению.

Он повернулся к выходу.

– Погоди! – Эйвери привстала в кабинке.

Дезмонд молча обернулся.

– Я согласна.

– На что?

– Поужинать у меня дома.

Дезмонд улыбнулся:

– Я же говорил – я не хожу на свидания.

– И это – единственная причина, почему я соглашаюсь с тобой поужинать.

– Если на то пошло, лучше ужинать у меня. Потому что твой дом… это твой дом. Ну, ты поняла.

– Поняла.

Дезмонд оставил ей адрес и отправился домой со смешанным чувством восторга и нервозности.

Дверной звонок зазвонил почти сразу, как Дезмонд вышел из машины во дворе. Разносчик пиццы был юн, вежлив и одет под синекожего персонажа «Аватара», чье имя Дезмонд запамятовал. Он дал парню щедрые чаевые и пожелал всего хорошего.

Когда он раскладывал коробки на кухонном острове, в тяжелую деревянную дверь постучали. Дезмонд различил очертания женской фигуры за блеклым, мозаичным стеклом и вышел встречать гостью.

Эйвери обвела взглядом потолок, левую сторону дома, гостиную, проникаясь широтой пространства.

– Господи, такое ощущение, словно Марта Стюарт[14] реконструировала заброшенную психушку.

Дезмонд громко расхохотался – не вполне вежливо, зато от сердца.

– Она содрала кучу денег.

– Ты, видимо, нанял ее еще до ее отсидки.

– Этот дом – инвестиция.

– Ну да.

Он провел гостью по пассажу в кухню, где на столе ждали коробки с пиццей, графин воды и две бутылки вина.

– У меня есть вода и вино. Пиво тоже есть.

– Я буду пиво.

Дезмонд открыл дверь холодильника.

– Есть «Амстел», «Бад», «Бад Лайт», «Фат Тайр»…

– Я буду пить то же, что и ты.

– Кроме воды я ничего не пью.

– Правда?

– Я… не употребляю алкоголь. Раньше было дело.

– Я тоже.

– Как это?

– Недавно бросила.

– Шутишь?

– Целых четыре секунды назад.

– Значит, остается вода, – улыбнулся Дезмонд.

Он наполнил два бокала, и они уселись за длинным кухонным островом, поедая пиццу прямо из коробки.

– Так кто ты?

Девушка вскинула брови.

– Твой костюм… Я так и не понял.

– А-а… Я – «позорная дорога».

Хозяин дома покачал головой.

– Понятия не имею, о чем ты.

Эйвери скептически изогнула бровь. Через мгновение до нее дошло.

– Ой, ну да, ведь ты не учился в универе.

Дезмонд ощутил укол неуверенности – чуждое чувство, гадостное, словно кто-то обвинил его в том, чего он не совершал.

– Я посмеялась над собой и другими членами женского клуба.

Дезмонд расслабился. Он не мог вообразить Эйвери в роли члена женского клуба.

– Погоди. Ты серьезно? Ты действительно состояла…

– Да, – кивнула она.

– Не может быть!

– Ничего особо кошмарного.

– Ясное дело, но почему?

– Хочешь верь, хочешь нет, из-за моих множественных защитных механизмов мне иногда трудно знакомиться.

– Никогда не поверю.

Эйвери картинно вздохнула.

– Увы, это правда. Мой панцирь нелегко пробить.

– А твоя внешность – еще один охлаждающий фактор.

Эйвери откусила кусок пиццы с говядиной и ананасом.

– Без комментариев. В любом случае положение, в котором ты просто вынуждена знакомиться с другими, хорошо помогает.

– И ты вступила в «Дельта-Дельта-Дельта»?

– Мы называли клуб «Тридельт»[15].

– Ладно, принцесса Тридельт. Тогда что означает надпись на спине? – Он постарался вспомнить. – «Глупые поступки»?

– Ну, это типа ты вся накрасилась, идешь на замес или раут – так называют встречи между женским клубом и мужским землячеством студентов, – заходишь вся из себя классная, потом пару дринков, танцульки, и не успеешь опомниться, как просыпаешься с убитой прической, в чужой футболке с мужского плеча, тихонько крадешься обратно в свою общагу или квартиру, тушь течет, видуха – как у бродяги… «Позорная дорога», короче.

– Мне ни за что бы не догадаться. Слишком закручено…

– И это говорит человек, нарядившийся второстепенным персонажем повести, написанной сто семьдесят лет назад.

– Туше!

Они некоторое время посидели молча. Потом Дезмонд спросил:

– А как ты развлекаешься?

– Читаю.

– Что читаешь? Про любовь?

– Для этого у меня слишком черствое сердце.

– Хорошая шутка.

– В основном детективы.

Дезмонд не ожидал такого ответа.

– Почему детективы?

– Мы все читаем о том, чего нам не хватает, о чем тревожимся и что хотели бы видеть вокруг себя. По-моему, миру не хватает справедливости. Слишком много пострадавших, и никого, кто бы их защищал.

– С этим я согласен.

– А ты что читаешь?

– Книги о великих идеях.

– Потому что сам ими увлечен?

– Да. – Практически все остальное его не трогало. За исключением Эйвери. Но признаться об этом вслух он бы не посмел. – А когда не читаешь? Чем ты занимаешься на выходные? Помимо составления SQL-запросов?

– Мало чем.

– На лежебоку ты не похожа.

– Ты прав. Я играю в теннис.

– Где?

– В Сан-Хосе, недалеко от центра.

Дезмонд немного отклонился назад.

– Правда?

Эйвери, словно оправдываясь, передразнила его жест.

– Правда.

– Здорово!

Девушка пожала плечами:

– Занятие как занятие.

– Ага, простое занятие и не больше. – Дезмонд смотрел на нее, пока она не ответила на его взгляд. – Не увиливай. Почему ты выбрала теннис?

Эйвери пожала плечами:

– Он что-то должен для тебя значить, иначе ты давно бросила бы.

– Теннис – это равенство.

– Равенство?

– На корте не важно, кто ты такая, откуда ты родом, кто твои родители. Главное – на что ты способна. В этом есть… справедливость. – Она отпила глоток воды.

– На линии сидит судья.

– Пересмотр решений тоже имеет место.

– Именно так.

– Взять Винус и Серену Уильямс. Они выросли неподалеку отсюда, в Комптоне, на южной окраине Лос-Анджелеса. Играть в теннис начали с трехлетнего возраста.

– Выходит, теннис – это как бал Золушки? Любой имеет шанс?

– Ты прав. Умение – вот все, что от тебя требуется. А еще настрой, умственная и физическая выдержка.

Дезмонд начал постепенно различать за завесой из сарказма и защитными механизмами глубинное естество Эйвери, личную систему ценностей. Ему понравилось то, что он в ней увидел.

Он опустил бокал на мраморную крышку стола.

– Хочешь, покажу одну классную вещь?

– Не откажусь.

В задней части дома они спустились по лестнице в подвал, где размещался пустой винный погреб и ряд старых игральных автоматов. Дезмонд прямиком направился в дегустационную, уставленную пустыми дощатыми ящиками. Стены были сложены из срезанного по диагонали кирпича. С потолка свисали старинные фонари.

Эйвери подняла палец.

– В кино в таких местах обычно начинают происходить всякие плохие вещи.

– Что, страшно?

– Безумно.

Дезмонд усмехнулся и подошел к задней стене. Он нажал на кирпич и навалился всем телом на стену. Замаскированная дверь со скрипом отодвинулась, открыв вход на окруженный стеклянными стенками решетчатый мостик.

– Это что, тайная комната, как в «Пятидесяти оттенках»? – спросила Эйвери, осторожно заглядывая внутрь.

– Ты имеешь в виду потайную камеру для наслаждений и страданий? – Он протянул руку, приглашая девушку войти. – Сама увидишь.

Эйвери, переступая через порог, с подозрением покосилась на хозяина дома.

– Корт для тенниса у стенки?

– Прямо под гаражом. Ты в такой играешь?

– Вообще-то нет. Раньше играла пару раз.

– Это то же самое, что езда на велосипеде.

– Ну, конечно.

Дезмонд улыбнулся:

– Если ты не уверена в своих возможностях…

– Полегче, мистер!

– Я мог бы дать напрокат спортивные шорты…

– У меня в машине есть все, что нужно.

Через десять минут Эйвери спустилась на мостик в белом спортивном лифчике и серых шортах.

Дезмонд не мог оторвать от нее глаз. Она была ослепительна – в хорошей форме, но дело было не только в этом, а в том, как она держалась, как смотрела на него.

– Приготовься получить урок, – громко сказала Эйвери.

Дезмонд улыбнулся:

– Я готов, госпожа учитель.

Девушка, сцепившись с ним взглядом, спустилась по стальным ступеням.

– Наказание за неудачу последует незамедлительно. Будет больно.

– На меньшее я и не рассчитываю.

Подача.

Эйвери выиграла.

Стук мяча по стене отзывался эхом, партнеры танцевали друг вокруг друга. Удары Дезмонда были мощнее, реакция Эйвери – быстрее, как и точность ее игры; ее подачи улетали в такие углы, где их невозможно было достать. Открытой ракеткой она работала так молниеносно, что мяч, казалось, опережал звук удара. В начале игры в подвале стояла прохлада; через час он превратился в сауну. По лицу Дезмонда струился пот, футболка покрылась пятнами. Кожа Эйвери сверкала, с хвостика светлых волос срывались капли влаги. Три красных полосы на ногах напоминали о моментах, когда она пропустила удары Дезмонда. Живот наводил на мысль о барханах в пустыне, свет отражался от гребней и впадин.

Когда счет дошел до четырнадцати против двенадцати в ее пользу, Эйвери чуть задержалась с подачей.

– К твоему сведению, на этом этапе тебя ждет проигрыш.

– Все идет по плану.

Эйвери сделала подачу, Дезмонд ответил мощным ударом, который заставил ее столкнуться с его спиной, их тела сплелись и едва не разлетелись в стороны, скользя покрытыми потом поверхностями. Они вместе повалились на деревянный пол, по инерции проехав до задней стенки, выронив по дороге ракетки.

Дезмонд оказался сверху. Грудь Эйвери ходила ходуном, девушка напряженно смотрела на него. Он ощутил ни с чем не сравнимую уверенность, наклонил голову, поцеловал ее. Эйвери заключила его в объятия.

Весь мир взорвался. Ничто, казалось, не будет прежним.

Глава 41

Выстрелы вернули Коннера к реальности. Он крикнул в рацию:

– Фургоны – в гараж! Быстро!

Коннер пересек центральный холл в огромном доме Дезмонда. Двое бойцов стояли в большом зале напротив застекленных дверей, выходящих на задний двор.

– Назад! Отойдите!

Пуля снайпера разбила стекло в двери и свалила одного из бойцов. Второй спрятался за диваном и по-пластунски прополз в холл.

– Группа на втором этаже! – позвал Коннер. – На заднем дворе – снайперы. Подавить огнем!

Через секунду раздался мощный взрыв. На землю и в бассейн посыпались обугленные доски и кедровый гонт – остатки любовно сделанного шалаша на дереве в соседском дворе.

Коннер взбежал по лестнице на второй этаж, без остановки проскочил через железную дверь на чердак, бочком подошел к слуховому окну и выглянул наружу.

Улицу с обоих концов перекрывали бронетранспортеры. За ними притаилась тяжелая артиллерия. Он насчитал не меньше двух дюжин «хаммеров».

У противника превосходство в силе и огневой мощи – похоже, их окружили.

Коннер достал рацию, отобранную у пленного солдата на блокпосту.

– Сообщение для командира войск Х1: у меня пятеро ваших людей. Повторяю: у меня пятеро ваших людей. Если вы сделаете хоть еще один выстрел или ступите на газон у дома, я убью одного из них и выброшу наружу.

Ему ответил низкий хриплый голос:

– С кем я разговариваю?

Солдаты на улице прекратили движение – следили за переговорами.

– С человеком в каменном замке.

– У меня нет времени на длинные имена. Что, если я просто буду звать тебя Коннер? Коннер Макклейн?

Как они узнали? В организации завелся «крот»? Или это Парк? Сомнительно. Может, один из пленных успел сообщить? Вряд ли. Коннер посмотрел на другую сторону улицы. Да, не иначе за ними следила «наружка». Если так, они все видели с самого начала и знают численность его отряда. Вот влипли!

Над головой раздался рокот. Вертолеты! Не фонтан.

Хриплый голос продолжал:

– Молчание – знак согласия. Я – майор Лэтам, сухопутные войска США, командир отряда Х1. Мои люди рвутся в бой и ради спасения своих товарищей способны пойти на все. Почему бы тебе не отправить их к нам по-хорошему? Мы поедем своей дорогой, а ты делай с домом, что пожелаешь: хочешь – сожги, хочешь – устрой дискотеку.

Обманный маневр – пальчики оближешь. Противник даже вызвал у Коннера симпатию.

– Майор, к твоему сведению, мы сюда не на дискотеку приехали. Не отведешь войска – твои солдаты покинут этот дом отдельными кусками.

Коннер, сбегая по лестнице, включил микрофон.

– Группа Два, запускайте беспилотники.

– А вот угрожать ни к чему, – сказал Лэтам. – Мы оба прекрасно понимаем: ты покинешь дом в том же виде, что и они. Лучше выберем вариант, когда все живы. Кстати, раз на то пошло, мне требуется подтверждение, что они действительно не убиты.

Коннер вошел в гараж с фургонами, в которых сидели связанные солдаты. Старшим по званию среди них был лейтенант с коротко подстриженными черными волосами и смуглой кожей. Коннер выдернул из его рта кляп.

– Называешь только имя и звание. За самодеятельность получишь по яйцам, понял?

Пленный кивнул.

Коннер включил рацию.

– Одну минуту, майор.

Он поднес рацию к губам лейтенанта. Лейтенант скороговоркой произнес:

– Лейтенант Джейкоб Даниэльсон, морская пехота США, в гараже двадцать пять человек…

Коннер убрал палец с переговорной кнопки и грустно вздохнул:

– Молодец, лейтенант.

У него не повернулась рука бить офицера лишь за то, что тот выполнил свой долг.

Коннер почти успел вернуться в дом, когда его догнал майор Гойнс. Наемник сначала убедился, что пленные его не услышат.

– Сэр? Нам здесь неслабо прищемили хвост.

– Совершенно верно.

– Что будем делать?

– Все просто, майор. Хвост придется освобождать.

В рации опять заскрипел голос Лэтама:

– Спасибо, Коннер. Еще один жест доброй воли? Отпусти лейтенанта, и я обещаю, что мы не подстрелим больше ни одного из твоих людей.

Коннер осмотрел машины. Два фургона в гараже стояли с пробитыми шинами. Два на улице изрешетило пулями; скорее всего они даже не заведутся. В исправном состоянии оставались только «хаммер» в гараже и второй «хаммер» во дворе. Да еще принадлежащий Дезмонду электромобиль «тесла», подключенный к сети для подзарядки.

Коннер заглянул в один из фургонов. Ряд экранов передавал изображение с беспилотников, позволяя следить за маневром противника. Боевой порядок оцепления выстроен как по уставу. Скоро пойдут на прорыв.

Коннер придавил пальцем кнопку рации.

– Заманчивое предложение, майор. Боюсь, однако, что тебе придется придумать что-нибудь пооригинальнее. Для начала уберите «страйкеры». Во-вторых, отведите «хаммеры» на триста метров. Сделаешь – получишь своего говорливого лейтенанта обратно. И не трать время на обман, у нас в небе есть глаза.

Коннер повернулся к майору Гойнсу и негромко, но так, чтобы было слышно лейтенанту, сказал:

– Мы вот что сделаем: поставьте запаски на эти два фургона, приведите их в порядок. Распределите пленных по одному на каждую машину, включая «теслу». Как только закончите, вышлем вперед один «хаммер». Остальной транспорт пусть идет за вторым «хаммером» через задний двор на Стокбридж. Там нет кордона. Втопим газу. Если будут стрелять, они рискуют попасть в своих.

Гойнс кивнул.

– Хороший план.

– Выполняйте! – Коннер перевел взгляд на лейтенанта. – Как только они отведут «хаммеры» и уберут броню, развяжи его.

– Как это?

– Делайте, что я сказал!

Через четверть часа машины были готовы. В салоне второго фургона доктор Парк смотрел на монитор.

– Долго еще?

– Скоро, – отозвался Парк. – Может, минут десять.

– Начинайте погрузку. Приготовьтесь к движению, – скомандовал Коннер майору.

* * *

Оторвавшись после поцелуя, Дезмонд замер в неуверенности насчет дальнейших действий и собственных желаний. Эйвери ждать не стала. Она приподняла голову и поцеловала его взасос, плотно обхватив руками, притянув к себе с неожиданной силой. Эта сила как бы передалась ему, словно часть Эйвери перетекла в его собственное тело, разбудив в нем дремавший много лет голод.

Он ответил на поцелуй, Эйвери схватила его еще крепче и перевернула на спину, оказавшись сверху. Она с улыбкой посмотрела на него сверху вниз, пригладила его потные волосы, приблизила свое лицо к его лицу, чуть не задевая свисающим набок «хвостиком».

Дезмонд подождал, пока ее губы окажутся совсем рядом, и, оттолкнувшись от жесткого пола, повалил Эйвери на спину. Он прижал ее бедром, взял ее ладони в свои, пришпилил их к полу. Из-за пота руки соскользнули, и он чиркнул кожей по полу, вскрикнув, как угодившее в капкан животное.

Дезмонд начал медленно, потом все быстрее целовать Эйвери. Он ослабил хватку, и она, высвободив правую ногу и упершись ей в пол, снова перевернула Дезмонда в прежнее положение. Во всех кабаках и забегаловках Техаса и Луизианы ему не попадалась женщина такой физической силы и в такой идеальной форме. Он был в восторге.

Эйвери оторвала губы и выпрямилась, оседлав распростертое тело. Схватившись за спортивный лифчик одной рукой, она стащила его через голову. Потом задрала футболку на Дезмонде и потерлась о его грудь своей влажной от пота кожей. А потом сдернула с себя шорты. Дезмонд сделал то же самое, и его разум полностью отключился.

* * *

Они лежали на жестком полу, пока не остыли капельки горячего пота на коже. «Не раскается ли она?» – подумал Дезмонд. Все произошло так быстро, словно они шли по пещере да вдруг полетели в штольню, отчаянно вцепившись друг в друга, не ведая чем кончится падение. Теперь они достигли дна, куда их сбросил любовный акт, и смотрели вверх, а не друг на друга, раздумывая, как вернуться на прежнее место и можно ли туда вернуться вообще.

Раскаивался ли он сам, Дезмонд не знал. Он приготовился ощутить раскаяние, но оно не приходило – наоборот, он впервые за долгое время чувствовал себя довольным. Дезмонд решил забросить удочку:

– О чем думаешь?

Эйвери улыбнулась:

– О том, что мой наряд на Хеллоуин оказался пророческим.

Дезмонд перевернулся на бок и посмотрел на девушку.

– Я – олицетворение «позорной дороги». Явилась на междусобойчик в доме, который смахивает на штаб студземлячества, все пошло наперекосяк, меня трахнули, а теперь предстоит возвращаться к машине с растрепанными волосами, в жутком виде.

Дезмонд, не меняя позы, пожал плечами:

– Вид у тебя не такой уж и жуткий.

Эйвери ткнула его кулаком. Тычок оказался жестче, чем он ожидал, опрокинул его на спину. Эйвери снова запрыгнула наверх, наклонилась для поцелуя.

– Погоди.

Она взглянула ему в глаза.

– Ты… тебе стыдно?

– Нет, Дез. Ни капельки.

– А как насчет глупых поступков?

– В последнее время таких не было.

Они снова начали целоваться, однако Дезмонд замер.

– Если мы не уйдем с этого пола, ты вся будешь в синяках.

В холодных голубых глазах мелькнула искорка озорства.

– Я не против.

Дезмонд прижал ее к полу.

– Я против.

Он сгреб ее в охапку, оторвал от пола и понес к лестнице.

Эйвери откинула голову и загоготала.

– Ты чего?

Она вырвалась и приземлилась на ноги, как спрыгнувшая с дерева кошка.

– Извини, у меня аллергия на романтику.

Ему захотелось придушить ее на месте, но, странное дело, к Эйвери потянуло еще сильнее.

– Однажды я тебя уже носил в постель.

Она прищурилась, вспомнила то утро, когда он впервые появился в ее квартире после того, как она проработала всю ночь и, узнав об увольнении, напилась, а за завтраком не могла наесться.

– А-а, в тот день? Без моего согласия?

Дезмонд встревоженно приоткрыл рот.

– Кстати, я тебя так и не отблагодарила. А ведь приятно было проснуться в своей постели.

Она собрала одежду, но, к удивлению Дезмонда, одеваться не стала. Эйвери поднялась по ступеням на мостик, все еще нагая, не проявляя и тени застенчивости, – вылитая римская богиня, повелительница мира.

На пороге она оглянулась.

– Ну, ты идешь?

Глава 42

Против ожидания Дезмонда Эйвери осталась на ночь. Она спала раздетой, из-за чего он сам долго не мог заснуть.

Он проснулся первым, чему был рад. Дезмонд смотрел на Эйвери, восхищаясь переменой, которая происходит в некоторых людях, когда они спят. Во сне Эйвери выглядела моложе, беззащитнее.

Тело с непривычки ныло от мышечной боли, и не только мышечной. После Пейтон у него не было женщины. В отличие от многих мужчин, он не скучал по сексу. Может быть, потому, что в молодости во время диких загулов с Орвилем разбросал слишком много своего семени.

Он не мог не думать, что теперь будет, и гнал от себя эти мысли.

Дезмонд принялся готовить на кухне завтрак: блины, яичницу, овсянку, гренки – полный набор, повторяя меню кафе, в котором они завтракали в то памятное утро.

Эйвери появилась одетая в одну из его рубашек – синюю, классического покроя. Под ней – ничего. Тушь, оставшуюся от наряда для Хеллоуина, немного растворил пот, но дорожки были еще заметны.

Девушка отмотала с рулона несколько слоев бумажного полотенца, свернула их вчетверо и прикрыла сиденье табуретки. Затем села и пододвинула к себе тарелки с едой.

– Я должна кое в чем признаться.

Дезмонд замер с лопаткой в руке.

– У меня нет с собой кошелька.

Он выдохнул, готовый рассмеяться.

– А если бы и был, денег все равно нет.

– Эйвери!

– Боюсь, расплачиваться придется натурой.

Дезмонд отложил лопатку.

– В поместье лорда Хьюза принимают любую оплату.

* * *

Все оставалось по-прежнему. В офисе любовники делали вид, что ничего не произошло. Это бесило Дезмонда. А постоянно возвращаясь в мыслях к их связи, бесился еще больше. На работе Эйвери была как гранит.

После работы – другое дело. В те дни, когда девушка заканчивала пораньше, или не поджимали сроки, она обычно посылала эсэмэску: «Занят?», «Что делаешь сегодня?», «Поужинаем?» или «Еще один матч?».

Он всегда соглашался – во-первых, ему нравилось, во-вторых, он не любил лукавить, в-третьих, честно говоря, других дел у него просто не было. Работа над «Rendition» завершилась, и Дезмонд ждал, когда Юрий с Коннером закончат испытания. Он не мог понять, что их задерживает.

У него с Эйвери установился определенный ритм – несколько ночей в неделю и выходные они проводили вместе, играли в теннис у стенки, занимались сексом по очереди в каждой комнате, играли в карты – обычно в библиотеке. Больше всего Эйвери любила играть в кункен. Они много говорили, но, как бы он ни пытался вызвать Эйвери на откровение, девушка не поддавалась. Однажды вечером, когда они потные лежали в постели, а полная луна светила через оправленную в стальную раму окно, Эйвери почти прорвало.

– Расскажи мне о твоих родителях.

Блондинка подняла глаза к сводчатому потолку.

– Нечего рассказывать.

– Все равно расскажи.

– Мамы больше нет.

– От чего она умерла?

– Погибла в автокатастрофе.

– Давно?

– Когда я училась на первом курсе университета.

– Мои родители погибли, когда мне было пять лет. Весь мир перевернулся.

– Да уж.

Дезмонд постарался подобрать нужные слова.

– Они были для меня как… гибралтарская скала, незыблемая данность, постоянная величина в жизни. А сгинули в мгновение ока.

– Моя – по дороге в магазин…

– А моя – занимаясь домашними делами. Отец пас овец. А с твоим отцом что?

– Жив.

– Ты с ним ладишь?

– Пытаюсь.

Дезмонд повернулся на бок и внимательно посмотрел на Эйвери.

– У него болезнь Альцгеймера.

– Вот что заставило тебя поступить на работу в «Phae-thon».

– В том числе.

Эйвери представляла из себя «черный ящик», в который Дезмонду отчаянно хотелось проникнуть. На физическом уровне проникновение оказалось несложным, зато духовная работа только-только началась.

С каждым днем Эйвери постепенно менялась. Озабоченные складки залегали все глубже. Она присылала все больше сообщений. Секс начинался прямо с порога: она толкала Дезмонда в прихожую и на ходу срывала с себя одежду, словно секс был лекарством, способным избавить ее от болезни.

Однажды вечером они закончили в кабинете, и Дезмонд спросил:

– Что с тобой происходит?

– Ничего.

– Ты мне врешь.

– А ты мне?

Он на минуту задумался.

– Пожалуй, – и прежде чем она успела что-то сказать, добавил: – Для твоей же защиты.

На лице девушки появилось выражение, какого ему еще не приходилось видеть, – ранимости, чуть ли не испуга.

– В таком случае ты поймешь. Я действительно врала тебе. Но вся моя ложь – только ради твоей защиты.

Он вскочил, как был, обнаженный и встал на фоне освещенных канделябрами полок с книгами.

– О чем ты?

Эйвери села и внимательно посмотрела на него:

– Ты мне доверяешь?

– Да.

– Если бы я сказала тебе что-то такое, что в корне изменило бы всю твою систему взглядов, ты бы все равно не перестал мне верить?

– Эйвери, на что ты намекаешь?

– Что, если у меня есть доказательство… если бы я показала тебе, что мир не такой, каким ты его видишь?

Дезмонд отступил на шаг, охватил ее всю взглядом, видя девушку в новом свете. Что это? Личное признание вроде «я беременна», «я раньше была замужем» или «у меня есть ребенок»? Нет, непохоже. Тут что-то другое.

– Я думал, что стадию туманных неопределенностей мы уже прошли?

– Ты полагаешь?

– Я уверен.

– Тогда скажи мне, чем ты занимаешься.

– Что?

– Чем ты занят?

– Инвестирую в компании хай-тека…

– Любой может прочитать это на твоем веб-сайте. Чем ты занимаешься на самом деле? Над чем ты сейчас работаешь?

По спине Дезмонда побежали мурашки. Он отступил еще на шаг, словно внезапно понял, что находится в присутствии врага.

– На что ты намекаешь?

На карточном столе зазвонил телефон. Дезмонд разрывался между желанием не выпускать Эйвери из виду и потребностью ответить на звонок. Наконец он нарушил зрительный контакт, чтобы взглянуть на экран. Сообщение прислал Коннер. Оно застало Дезмонда врасплох.

«Надо встретиться. Восьмой причал. На «Кентаро Мару». Срочно».

– Мне придется уйти, – рассеянно произнес он.

– Почему?

– Вернулся брат.

– Где он?

– А тебе что за дело?

Она смягчилась:

– Прошу тебя, скажи, где он, Дез. И не спрашивай «зачем».

В этот момент Дезмонд осознал, что вышел на развилку дорог. Если сказать, где брат, он переступит некую черту, за которой уже не будет возврата к былому.

Дезмонд стоял – по-прежнему совершенно голый – в центре кабинета, в окружении любимых книг. Он был уверен в одном – Эйвери не предаст. Девушка была неподдельной, чистой, даже в самых темных закоулках своего ума Дезмонд не сомневался – она не причинит вреда невиноватому. А вот Коннер с Юрием на это очень даже способны – такими их сделал окружающий мир.

Поэтому он рассказал о месте встречи с Коннером. Прежде чем Дезмонд успел проронить еще хоть слово, Эйвери сгребла в охапку свою одежду и, не оборачиваясь, бросилась к выходу.

В этот момент он понял истину: в чем-то Эйвери действительно была недругом. Но почему она спала с ним?

* * *

– Воспоминание закончилось, – констатировал доктор Парк.

Коннер наклонил голову в сторону салона.

– Новая локация?

Парк ткнул пальцем в телефон.

– Да. Но ведь это… Что за…

– Сохраните координаты, доктор. – Коннер повернулся к майору Гойнсу: – Вперед!

Майор стал сыпать приказами, в гараже забурлила лихорадочная активность. Боевики рассовали пленных солдат государственных войск по фургонам и «хаммерам».

Многие люди Коннера все еще были разбросаны по дому. Окна взорвались стеклянным крошевом, когда они открыли ураганный огонь по боевым машинам противника на улице. Два выстрела из гранатометов попали в цель, подбив два «хаммера» в камуфляже Х1. После короткой атаки люди Коннера бегом спустились в гараж и сели в машины.

Первым с ревом рванул с места «хаммер» во внутреннем дворе. Он выскочил через открытые ворота на Остин-авеню, прямо навстречу стоящим в оцеплении машинам войск Х1. Затем двинулся второй «хаммер» – развернулся во внутреннем дворе, обогнул дом сзади и, снеся алюминиевый забор, ушел на соседний участок. Ему в хвост пристроился один фургон и «тесла».

В гараже остался последний исправный фургон.

– Желаю удачи, майор, – сказал Коннер.

Нырнув в салон машины, Коннер сгреб в охапку брата и вместе с доктором Парком и двумя боевиками понес его в дом. Тело Дезмонда обмякло, из него торчали разные трубки. Коннер спустился по задней лестнице в сырой подвал. Вдоль стен из красного кирпича стояли стеллажи для винных бутылок и старые игровые автоматы – «Пэкмен», «Донки-Конг», «Галага». Коннер подошел к потайной двери и нажал на кирпич. Сверху послышался скрежет передачи и шум отъезжающей машины.

Коннер первым нырнул в темный вход. Бойцы освещали фонарями путь в рукотворную пещеру. Доктор Парк прикрыл за собой дверь, наемники сняли со спины рюкзаки с сухпайками, водой и оружием. Запасов должно хватить на несколько дней. Коннер надеялся, что отсиживаться так долго не придется.

Он осмотрел с мостика освещаемый фонарями на касках, напоминающий пещеру подвал. Деревянный пол теннисного корта поблескивал, как воды подземного озера.

Они сошли вниз и спрятались под мостиком на случай беглого обыска.

Через час в гараже наверху раздались шаги. Коннер переглянулся со своими людьми, поднес палец к губам и выключил свет.

Глава 43

Люди Юрия сработали с убийственной эффективностью – включили антенную решетку, поставив помехи радио– и спутниковой связи, взяли штурмом центр информации для туристов. Хлопки выстрелов винтовок с глушителями прокатились эхом по зеленым волнистым полям, отмечая продвижение наемников по стоянке машин к зданию.

Юрий наблюдал с расстояния в сильный бинокль за дульными вспышками в высоких окнах центра – они напоминали вспышки фотоаппаратов.

Получив сигнал отбоя, он в сопровождении личной охраны перешел через холмы и по усеянной трупами стоянке к зданию информационного центра, в котором собрали небольшую группу связанных британских и испанских солдат с кляпами во рту. Заложники пригодятся при радиообмене, а впоследствии и в качестве разменной монеты.

Отрядом боевиков «Китиона» командовал бразилец по имени Пабло Мачадо. Юрий подошел к нему.

– Вы их не нашли?

– Они либо уехали, либо еще в пещере, – понизив голос, ответил Мачадо. – Мы начинаем допрашивать…

– Не стоит. К тому времени, когда мы вытащим из них сведения, будет уже поздно.

– Значит, идем в пещеру?

– Да. Отберите небольшую группу из лучших. И побыстрее.

* * *

В глубине пещеры Альтамира Лин включила рацию.

– Эйвери, вы меня слышите?

– Я на месте.

– Мы нашли то, что искали. Возвращайтесь в пункт сбора.

– Поняла.

Лин снова запечатала пластмассовую коробку и вручила ее Пейтон. Не говоря ни слова, пожилая женщина поднялась и быстро отошла от оставшейся на рисунке одинокой самки оленя. Самец и олененок превратились в бесформенное пятно.

Спеша за матерью по темным проходам, держа в руках тайну, много лет назад спрятанную дедом, Пейтон почувствовала, как меняется ее собственное отношение к матери. Лин Шоу больше ничего от нее не скрывала за исключением последнего секрета – спрятанного в человеческом геноме тайного кода. Его она тоже откроет?

Эйвери с Найджелом ждали в секретной комнате. Несмотря на пещерный холод, брови Найджела взмокли от пота, щеки порозовели.

Старшина Адамс сделал шаг вперед.

– На проверку радиосвязи никто не выходит уже полчаса.

– Действуйте, – распорядилась Лин.

Адамс дал отмашку Родригесу, тот убежал.

– Передайте им, пусть пришлют людей нести ящики, – крикнула ему вслед Лин.

– Значит, нашли? – уточнил Найджел.

– Нашли. – Лин взяла коробку у Пейтон и открыла крышку – та отскочила со звуком вылетающей из бутылки шампанского пробки. Лин достала и просмотрела первую страницу, заполненную вручную по-немецки. Лин схватила следующую, потом начала быстро перебирать всю пачку листов.

– Мам, что это?

Лин обернулась с таким видом, словно только сейчас вспомнила о присутствующих.

– Инвентарный список, как и ожидалось. – Она указала на ящики. – Это и есть недостающая часть.

Найджел фыркнул:

– Недостающая часть от чего? Неплохо бы узнать, что там внутри.

– У нас нет времени…

– Мам, не надо больше загадок. К тому же, если нас разлучат… Лучше, если все будут иметь представление о том, что происходит.

– Ну хорошо. Поговорим, пока не пришлют людей…

Лин положила записи обратно в коробку.

– Во-первых, следует понять, что Краус сделал вывод о человеческом геноме не сразу. Прежде у него имелись другие теории. Первая – что эволюция человечества ускоряется.

– Прерывистое равновесие, – кивнул Найджел. – Он считал, что мы находимся в середине видообразования.

– Прерывистое равновесие – это что? – спросила Эйвери.

Найджел повернулся к ней:

– Ты в самом деле не знаешь?

– Пардон, в университете я занималась теннисом, а не эволюционной биологией.

Найджел выпучил глаза.

Пейтон остановила спорящих движением руки.

– Мам, просто расскажи, и все.

– Теорию прерывистого равновесия, – начала Лин, – в 1972 году предложили Нильс Элдридж и Стивен Джей Гулд. До этого биологи-эволюционисты спорили о том, как именно появляются новые виды. Большинство считало, что они формируются медленно и постепенно – то, что мы называем филетической эволюцией. Однако палеонтологическая летопись не поддерживает этот вывод. Она показывает, что, однажды появившись, вид в целом сохраняет стабильность и генетически почти не меняется длительный период времени. Когда же начинает происходить эволюция, это случается быстро, и новые виды ответвляются в относительно короткое время. По крайней мере, по шкале геологического времени.

– Почему? – поинтересовалась Пейтон.

– События, дающие толчок периодам быстрой эволюции, остаются предметом бурных споров. Известно, что это происходит, когда организм попадает в новую среду.

– И вынужден приспосабливаться, – закончила Эйвери.

– Верно. Либо когда вид остается тем же, а меняется окружающая среда, как произошло во время вымирания четвертичного периода.

– Вот что изучали ученые на «Бигле», – заметила Пейтон.

– Именно. Исследователи установили, что вымирание четвертичного периода было вызвано двумя факторами. Во-первых, повсеместно изменился естественный климат, особенно в конце последнего ледникового периода. Если копаться в технических подробностях, то мы все еще живем в ледниковый период протяженностью несколько миллионов лет – на данный момент идет период между оледенениями. Во время вымирания четвертичного периода потепление на планете и отступление ледников создали угрозу существованию многих видов. Вымерли крупные животные, приспособленные к жизни в холодном климате, а те, что сохранились, стали легкой добычей вторгшихся в их среду обитания людей. Масштабы таких климатических изменений трудно себе представить. Ледяной покров на поверхности Азии, Европы и Северной Америки прекратил расширяться и начал откатываться назад. За несколько веков растаяло невообразимое количество льда – в некоторых местах уровень моря поднялся на десять метров. На столько он поднялся бы сегодня, если бы растаял весь лед Гренландии.

Однако больше всего изменение климата повлияло на морские течения. Приток пресной воды из Северной Америки в северную часть Атлантики обратил вспять движущееся от экватора на север теплое течение. Теплая вода начала поступать на юг, в область Антарктиды, отчего начали таять местные льды и менять направление циркумполярные ветры. За тысячу лет бо́льшая часть планеты превратилась из мерзлой пустыни в плодородную зону, прекрасно устраивающую наших предков – она была для них как на заказ. Мы жили в удачное время, и оно нас изменило.

В этом состояла главная теория Крауса. Он считал, что последний ледниковый период дал толчок быстрой эволюции нашего вида. В контексте прерывистого равновесия мы называем отщепление вида «кладогенезом». Некоторые ученые на борту «Бигля» полагали, что человечество как вид разделилось на два новых вида, однако собранные ими генетические доказательства этого не подтверждали. Краус выдвинул версию, что в одном из племен развилось существенное генетическое превосходство, основанное на принципе работы их мозга. Свидетельством служит наскальное искусство.

Лин махнула рукой в сторону пещеры.

– Потому его и интересовало это место. Альтамира – один из древнейших образцов пещерного искусства и вымысла. Краус считал появление искусства трансцендентальным моментом нашей эволюции. Он приравнивал это… – Лин взглянула на ящики, – к открытию шкатулки Пандоры. Образное мышление дало толчок дальнейшему ускорению человеческой эволюции. Если сравнить наш прогресс за последние тридцать пять тысяч лет с миллионами лет, которые гоминиды населяли планету до нас, мы покажемся организмом совершенно нового типа. По идее, у столь революционного перехода должна быть причина – экологический фактор, задающий изменения в поведении. Однако никаких экологических факторов мы не находим.

– Вот, значит, зачем понадобился «Бигль», – произнес Найджел. – Брать ледяные керны, собирать археологические и биологические пробы повсюду в мире. Вы пытались втихаря обнаружить следы экологических «детонаторов» в прошлых эпохах.

– Да. Сначала мы выдвинули теорию ГПГ.

Найджел понимающе кивнул.

– Ладненько, – сказала Эйвери. – Как расшифровывается ГПГ?

– Горизонтальный перенос генов, – пояснила Лин. – Почти вся эволюция происходит за счет вертикального переноса генов – ДНК передается от родителей ребенку. Горизонтальный перенос происходит, когда ДНК приобретается от другого живого организма.

– Для бактерий это обычное дело, – вставил Найджел. – Одна бактерия формирует выгодное свойство и передает его другой бактерии. Кстати, именно таким путем они приобретают сопротивляемость антибиотикам.

Лин кивнула:

– В нашем случае мы предположили наличие внешнего источника ДНК, направляющего человеческую эволюцию.

– Типа инопланетян? – с сомнением спросила Эйвери.

– Нет, не настолько сенсационно. Мы думали о бактериях-симбионтах или вирусах, живущих в кишечнике. Когда Краус изучал длинную дугу истории, он обнаружил кое-какие странные совпадения, своего рода синхронность. Взять, к примеру, эти рисунки. – Лин подошла к стене. – Наскальная живопись возникла примерно в одно и то же время во многих местах в Европе и на Ближнем Востоке. Почему? Как связанный с образным мышлением эволюционный скачок мог произойти одновременно в разных популяциях, разделенных огромными расстояниями? Точно так же дело обстояло двенадцать тысяч лет назад в период зарождения сельского хозяйства. Мы обнаружили одиннадцать различных цивилизаций, совершенно изолированных друг от друга, у которых сельское хозяйство возникло само по себе почти одновременно. Или письменность – очередной прорыв в истории человечества, позволивший сохранять знания куда эффективнее, чем с помощью устных преданий. Она тоже появилась практически одновременно по меньшей мере в трех несвязанных популяциях.

Краус сделал вывод: подобная синхронность сама по себе служит доказательством существования могущественных сил, формирующих человечество. Он назвал их «солнце-невидимка». Он представлял себе эволюцию как эту пещеру, где один зал связан переходом с другим залом. Искусство, потом земледелие, потом письменность – человечество прошло через три этих зала, и каждый из них оставил свою генетическую метку. Краус считал, что четвертый зал, последний великий скачок в истории человечества, еще впереди.

– Код ведет к нему? – уточнила Пейтон.

– Правильно. Краус искал генетические «хлебные крошки», оставленные ходом эволюции, которые сложатся в код, способный открыть новое великое изменение в бытии человека – гораздо более глубокое, чем искусство, земледелие или письменность.

– Что это такое? – спросила Эйвери.

– Я не знаю. Он тоже не знал. В то время нужная технология еще не появилась. Никто не умел секвенировать геном человека. Даже когда этот метод открыли, он был настолько дорог, что применять его начали только сейчас.

– А теперь вы готовы, – догадалась Эйвери. – Вы создали «Phaethon Genetics» именно для этой цели. Чтобы обработать образцы.

Лин бросила взгляд на ящики.

– Настоящий момент более важен, чем вы себе представляете. Ради него принесены огромные жертвы. Мы стоим на плечах колоссов. Мы на пороге невероятного открытия.

Воцарилось неуверенное молчание. В этом потайном зале, при зыбком освещении Лин выглядела бесноватой.

Раздался топот ботинок. Кто-то отодвинул дверь в зал.

В проем скользнул Родригес с тремя солдатами британского спецназа, которых Пейтон раньше не видела. Несмотря на холод в пещере, Родригес обливался потом. Он был без оружия.

– Мэм, – сказал он, – мы готовы к погрузке.

Адамс быстро повел головой, словно что-то заметил, но тут же успокоился. Лин взглянула на него, потом на Родригеса.

Пейтон нутром почуяла – здесь что-то не так.

К ее удивлению, мать сказала:

– Действуйте, капрал.

Глава 44

Атмосфера в помещении изменилась, словно члены группы вдруг почуяли недоброе – так дичь чувствует приближение хищника. Лин, похоже, поняла это первой, потом чувство передалось Адамсу и Эйвери. Найджел невнятно бормотал, явно ничего не замечая. Родригес движением глаз что-то пытался показать Адамсу.

Помещение в пещере Альтамира было заполнено людьми, однако спецназовцы немедленно рассредоточились. Через долю секунды Адамс бросился на стоящего рядом солдата. Эйвери встала за спиной второго и приставила к его горлу тесак.

В зале наступила тишина. Никто не двигался.

Пейтон заметила, что ее мать держит пистолет у затылка третьего солдата.

Тот медленно развел руки в стороны.

– Мэм, – сказал он с английским акцентом, – боюсь, здесь какое-то недоразумение.

– Молчать! – Голос Лин хлестнул, как пощечина.

Прошла секунда всеобщего молчания.

– Ботинки, – сказала Лин. – В такие обуты боевики службы безопасности «Китиона». – Повернувшись к Пейтон и Найджелу, она добавила: – Заберите у них оружие.

Когда у боевиков отобрали огнестрельное оружие, ножи и рации, Лин толкнула пленного боевика в шею, заставив его стать рядом с двумя другими.

– Он здесь? – спросила она.

– Мне трудно понять, кого вы имеете в виду, – с каменным лицом ответил наемник.

– Полагаю, что это – утвердительный ответ.

– Мэм? – недоуменно спросил Адамс.

– Я о Юрии. – Лин повернулась к Родригесу. – Доложите, капрал.

Тот потупился с выражением стыда и горечи.

– Я дошел до места, где появилась радиосвязь, и запросил подкрепление и транспорт. Оператор не знал кодового слова. – Родригес покачал головой. – Я развернулся и побежал обратно, но они уже проникли в пещеру. Нужно было…

– Спасибо, капрал, – прервала его Лин.

Адамс достал карту пещеры и указал на узкий промежуток рядом с потайным помещением.

– Мы устроим здесь отсечную позицию.

– Нет, – сказала Лин. – Вступление в бой не позволит выбраться.

– Разве есть другой выход?

– Нет. Мы – в ловушке. И в меньшинстве. У нас нет припасов, чтобы выдержать осаду. Такова данность.

Глава 45

Адамс вздохнул и напрягся, как приговоренный к смерти за минуту до расстрела.

– Каков ваш приказ, мэм?

Лин положила пистолет на ближайший ящик и тихо произнесла:

– Я разберусь сама.

Найджел вскинул руки.

– О боже! Какое облегчение!.. А нам вы ничего не скажете? Прошу поконкретнее о том, не пристрелят ли меня в процессе спасения?

Лин никак не отреагировала на истерику и лишь спокойно ответила:

– Сие неизвестно, доктор Грин.

Найджел выпучил глаза.

– А что известно?

– Как я уже сказала – мы в западне.

– Тогда в чем состоит ваш план?

– Давайте обсудим варианты, – таким же спокойным, как у Лин, голосом промолвила Эйвери.

Лин накрыла крышкой пластмассовую коробку с инвентарным списком.

– Нет никаких вариантов. Игра нам не по зубам. Наш противник – стратег, каких поискать. Если бы он не работал в «Китионе», то стал бы мировым экспертом по теории игр. Он заранее обдумал любой план, который может прийти мне в голову.

Окружающие притихли, поняв всю тяжесть своего положения.

– Мам, ты говорила, что сама разберешься… – напомнила Пейтон.

– Я пойду одна.

– Нет! – Пейтон зажмурилась. Меньше месяца назад Юрий убил ее отца, а до этого похитил и превратил в зомби ее брата. Не хватало еще и мать потерять. – Должен же быть какой-то еще выход!

– Выхода нет. Юрий пришел за мной. Я – угроза его работе. И я – та, кого ему необходимо захватить. Он потребует, чтобы я рассказала ему о своих намерениях и сотрудниках. Взамен я буду настаивать, чтобы он отпустил вас. Или по крайней мере, чтобы вас не трогали и снабжали всем необходимым, пока не закончится война из-за «Зеркала». – Лин тяжело вздохнула. – Ему нужна только я, до остальных ему нет дела.

– Именно! – воскликнул Найджел. – Поэтому он всех нас прикончит!

– Сомневаюсь…

– Сомневаешься?! – Найджел повернулся к Адамсу. – Это ведь военный вопрос? Старшина, вы в этих делах самый опытный. Прошу вас, сформулируйте…

– Вы мне не указ, доктор. – Адамс повернулся к Лин. – Мэм?

– Когда я выйду, разделитесь и укройтесь. Родригес и боевики «Китиона» пойдут со мной.

– Разве нам не нужны заложники? – раздраженно бросил Найджел.

– Нет, – ответила Эйвери. – Не нужны. Нам нужна способность обороняться, а подземный лагерь для военнопленных строить не из чего.

– Мы могли бы запереть их здесь.

– И позволить им уничтожить нашу находку? Занимайтесь наукой, доктор. – Эйвери повернулась к Лин и попросила продолжать.

– Родригес останется с одним из боевиков «Китиона» в зоне радиоприема. Он будет передавать результаты моих переговоров с Юрием.

– Переговоров? – пробормотал Найджел. – Или капитуляции?

Лин не ответила. Она подошла к Пейтон, взяла ее за плечи и, не мигая, посмотрела прямо в глаза.

– Я тебя очень люблю.

Пейтон была потрясена. Ее мать проявляет нежность? Да еще и в присутствии чужих людей?

Стену в душе Пейтон прорвали эмоции. В уголке глаза образовалась и скатилась по лицу слезинка. В любой другой момент доктор устыдилась бы и побыстрее вытерла ее, но в этот момент отпустила ее на свободу, как последнюю песчинку в песочных часах, символ проведенного с матерью времени, которое, похоже, подходило к концу.

Севшим от обилия чувств голосом Пейтон ответила:

– Я тебя тоже люблю.

Лин надолго заключила дочь в объятия. Наконец, отпустив ее, она подошла к Адамсу. Даже в тишине подземного зала шепот матери едва доносился до ушей Пейтон.

– Позаботьтесь о моей дочери, старшина. Она для меня важнее всего, что мы нашли в пещере.

Пейтон почувствовала, как по щеке сбежала еще одна слеза. И еще одна. Усилием воли она остановила себя, чтобы не разрыдаться в голос. Она с детства усвоила – работа для матери важнее, и в этой пещере ее усилия увенчались блестящей победой. Лин Шоу лестью, насилием и жертвами не один десяток лет прокладывала дорогу к этой цели. И вот, возможно, в последние минуты жизни вдруг призналась в том, что ей на самом деле было дороже всего на свете – ее дочь.

Как и все дети, Пейтон постоянно пыталась угадать свое место в иерархии материнских предпочтений. Теперь, когда она увидела его, открытие разорвало ей сердце.

Лин повернулась к группе:

– Пошли.

На выходе из подземного зала она задержалась, но так и не обернулась.

– Подождите двадцать секунд, после чего разделитесь и спрячьтесь. Следите за переговорами по рации через наушники и не шумите.

С этими словами она скользнула в проход. Пейтон оставалось только гадать, увидит ли она мать живой еще раз.

* * *

Наскальные рисунки плясали по краям отбрасываемого фонарем светлого пятна, отчего животные казались живыми. Лин помнила, как приходила в эту пещеру с отцом. В тот день она прониклась восхищением перед его работой и решила, что рано или поздно, проделав свой собственный путь, доведет начатый им поиск до конца. Но теперь на карту поставлены не только результаты поисков.

Два идущих впереди боевика «Китиона» в форме британского спецназа остановились, один поднял вверх сжатый кулак. Лин с Родригесом замерли на месте, как и замыкающий группу третий боевик.

Из тени вышли одетые в черные бронекомплекты фигуры с оружием на изготовку и очками ночного видения на лицах.

– Доложите обстановку, – прорычал один из бойцов в черном.

– Они сдаются, – ответил боевик в форме спецназа. – Женщина желает обсудить условия сдачи с Пащенко.

Наемники молча подскочили к Лин и Родригесу и быстро обыскали их.

Один из них ткнул пальцем в «морского котика».

– А он что здесь делает?

– Обеспечивает связь. Остальные будут прятаться, пока она не свяжется с ними. Присматривай за ним. – Боец в камуфляже повернулся к Лин: – Пошли.

* * *

Утренний свет на выходе из пещеры слепил глаза. Лин невольно остановилась и зажмурилась.

Впереди раздался приближающийся топот ботинок. Когда глаза привыкли к яркому свету, она увидела десяток солдат в форме британского спецназа и испанских сухопутных войск, но обутых в чужие ботинки. Никто не позаботился о замене берцев «Китиона» – то ли ради удобства, то ли потому, что пришлось бы сыграть в игру «лишний вон», подбирая нужный размер.

Встретившие их в пещере боевики, очевидно, ввели остальных в курс дела по рации. Лин пропустили вперед.

Внутри информационного центра лежала куча мужских и женских тел в нижнем белье с огнестрельными ранениями. Кучу окружала лужа застывшей крови. Находясь наполовину в тени, лужа казалась черной, похожей на разлитую нефть. Лин не приходилось видеть столь страшных сцен со времен оккупации Гонконга.

– Здравствуй, Лин, – бесстрастно произнес Юрий, словно женщина и не находилась у него в плену.

Лин постаралась успокоить дыхание. Она ответила более жестким тоном, чем собиралась:

– Я пришла поговорить.

– Тогда я послушаю.

– С глазу на глаз.

Юрий прищурился, всматриваясь в ее лицо.

Лин кашлянула, прочищая горло.

– Я готова рассказать тебе то, что ты желаешь знать. Время играет против тебя. И я могу его сократить. Лишь бы она была в безопасности.

Юрий немного подумал, затем обратился к боевику «Китиона», который вывел Лин из пещеры:

– Доложите, капитан.

– Юрий…

– Помолчи, Лин.

Наемник подробно отчитался о том, что произошло в пещере.

Юрий опять задумался, потом спросил еще одного стоящего рядом солдата:

– Положение группы «Браво»?

Тот включил рацию, обменялся парой фраз и ответил:

– Все спокойно. «Морской котик» Лин ничего не говорил и не делал.

Юрий нахмурился:

– Обыщите ее.

Двое наемников пробежали по телу женщины руками – грубо, унизительно тыкая пальцами, ощупывая, похлопывая, потирая. Лин смотрела прямо перед собой с горящим от гнева лицом. Закончив обыск, боец молча кивнул Юрию.

– Ну что ж. Давай поговорим.

Юрий провел ее в небольшой кабинет за информационной стойкой и прикрыл дверь. Лин быстро осмотрела помещение, в том числе все лежащие на столе предметы.

– Это напоминает мне фавелы Рио-де-Жанейро.

Юрий промолчал.

– Тогда мы оба находились в плену. Нас держали в маленькой комнатушке. Наши похитители нас унижали. Сегодня безумец с пистолетом – ты, Юрий.

Лин сделала паузу, надеясь, что ее противник смягчится или как-то отреагирует на ее слова. Не отреагировал.

– Еще не поздно все остановить.

На губах старика мелькнула ледяная улыбка.

– Мы оба прекрасно понимаем – для меня не существует иного пути. «Зеркало» всегда было моей единственной надеждой. – Он приблизился на шаг. – И я только что получил одну из последних недостающих частей.

– Одной части у тебя по-прежнему нет. – Лин подчеркнула весомость своих слов паузой. – «Rendition». Дезмонд Хьюз – единственный, кого ты неправильно оценил. Он не такой, как ты и Коннер, и ты этого не разглядел. Тяжело, наверное, сознавать.

– Главное – конечный результат. – Юрий отвел глаза. – Кроме того, я только что получил ключ к управлению Дезмондом. – Холодная улыбка вернулась. – Пейтон. И, возможно, Эйвери. Я сюда явился не только за тобой.

– Вот тут ты ошибаешься – им невозможно управлять. Он согласился предать собственного брата. Ты думаешь, он не принесет в жертву Пейтон? Или Эйвери?

– Зачем ты сюда прилетела, Лин?

– Подозреваю, что ты уже догадался.

Глава 46

Пейтон по наитию вернулась в узкий проход, где она с матерью обнаружила рисунок самки оленя. Освещенная фонарем фигура была исполнена достоинства. Остальная стена – в разводах сажи, с выдолбленными углублениями, словно выпотрошенная. Такой же чувствовала себя и Пейтон.

Ее страшно тяготило ожидание. Хотелось что-нибудь сделать, но делать было ровным счетом нечего.

Пейтон села и выключила свет. Наступила кромешная сырая тьма, время застыло. Казалось, что Пейтон – пылинка, плывущая в бесконечном черном пространстве, лишенном сил притяжения и света, без переда и зада, верха и низа.

* * *

В наушнике послышался треск, прорывающийся обрывками голос Родригеса чуть не оглушил ее.

Пейтон заморгала и сосредоточилась. Она потеряла счет времени.

– Повторяю, проблема решена, доктор Шоу пришла к соглашению. Всем группам двигаться в пункт «желтый».

Пункт «желтый»?

– Это точка, откуда ведется радиообмен, – добавил Родригес. – Всем группам – на выход.

Пейтон страшно было подумать, что из себя представляло «решение проблемы». Хоть бы мать была жива… Она испытала огромное облегчение. Появилась новая надежда.

Пейтон включила фонарик. Свет – как от взрыва сверхновой звезды. Она подождала, пока привыкнут глаза, и пошла. Свернув за угол, доктор с опозданием боковым зрением заметила какое-то движение. Рот закрыла чья-то рука, ее оттащили назад.

Пейтон попыталась вырваться, но знакомый голос, голос Адамса, прошептал:

– Стойте на месте, доктор.

Пейтон замерла.

Адамс убрал руку.

– Что случилось? – прошептала она.

– Пункт «желтый» – наш условный знак, что все чисто, но надо быть начеку.

– Я умею быть начеку.

Адамс обошел вокруг нее.

– Я дал обещание вашей маме. Позову, когда проверю, что все в порядке.

Адамс выключил фонарь Пейтон и нырнул в темноту. Его шаги застучали, как падающие в колодец камешки, звук рассыпался эхом и постепенно замер.

И опять она целую вечность ждала в темноте.

Адамс вызвал по рации:

– Доктор Пейтон, все чисто. Вы можете покинуть пещеру.

Пейтон захотелось броситься бегом, однако земля была слишком неровная, было бы крайне глупо упасть. Впереди постепенно светлел открытый зев пещеры. К своему удивлению, она не застала ни одной живой души – ни Эйвери, ни Найджела, ни Родригеса, ни боевиков «Китиона».

Сделав поворот, Пейтон остановилась, позволяя глазам привыкнуть к яркому свету. У входа в пещеру валялись лишь окурки да обертки из-под протеиновых батончиков.

Она направилась к информационному центру. Стоянка для машин была заполнена военной техникой, рядом – ни души.

Пейтон толкнула стеклянную дверь и в ужасе отшатнулась. Трупы были сложены штабелем, как опавшие сучья, – ворох человеческого хвороста посреди почерневшей лужи крови.

Женщина отвернулась, подавив позыв к рвоте.

За горой мертвых тел лежали другие солдаты, еще живые, – руки связаны пластмассовыми стяжками за спиной, ноги тоже связаны, на глазах – повязки из обрывков обмундирования. Внутри макета пещеры, в тени кто-то что-то обрабатывал молотком. Нет, там сидели два человека – они работали как пара кузнецов у наковальни, поддерживая асинхронный ритм.

Адамс стоял у информационной стойки с винтовкой в руках и победным блеском в глазах.

– Мы здесь в безопасности.

– Как вам удалось?..

Адамс кивнул на закрытую дверь позади стойки, перед которой стоял Родригес. Пейтон, затаив дыхание, двинулась за ним. Дверь распахнулась.

Посреди кабинета, выгнув спину, с заведенными за спину и примотанными к туловищу руками стоял Юрий. Из-под приставленного к горлу клинка стекала тонкая струйка крови, словно медленно наливаемое в бокал вино. Лин Шоу стояла за спиной Юрия вне его досягаемости.

– Это она отрезала змее голову, – пожав плечами, сказал Адамс. – Ну, или пригрозила отрезать.

– Положение? – коротко спросила Лин.

– Всех связали. С телефонами и рациями вот-вот закончим.

– Отлично. Подготовьте пленных к перевозке.

Лин убрала клинок от горла Юрия и подтолкнула пленника к Родригесу. Тот подхватил его, усадил и начал приматывать к креслу плотной изолентой.

Юрий взглянул на Лин и сказал:

– Последний шанс?

– Я – пас.

– «Rapture Control» вот-вот включат. Мы получим доступ к любому лицу, кому вводили лекарство.

Юрий с намеком посмотрел на Пейтон.

– Закройте ему рот, – велела Лин. Она направилась мимо дочери в фойе и оттуда, мимо штабеля мертвецов и лежащих на полу живых, к выходу.

Пейтон с Адамсом поспешили за ней навстречу источнику железного лязга. Эйвери и Найджел сидели рядом с кучей раций и телефонов, методически круша их рукоятями пистолетов. Пистолетные магазины валялись рядом.

– Чем я могу помочь? – вызвалась Пейтон.

Адамс достал свой пистолет и вытащил магазин.

– Чего-нибудь раздолбать не желаете?

– Всю жизнь мечтала. – Пейтон подсела к Эйвери и принялась за дело.

– Эйвери, – позвала Лин. – Приведите в негодность автотранспорт.

Блондинка поднялась.

– Сколько машин оставить для нас?

– Две. На случай, если одна сломается.

– Ясно. – Эйвери отправилась на стоянку. Сквозь толстое стекло центра Пейтон увидела, как она открывает капот и производит какие-то манипуляции с мотором.

– Несите сюда ящики, – сказала Лин Адамсу.

Кивнув, старшина удалился. Лин пошла помогать Родригесу.

Пейтон работала, не поднимая головы. Разбив один телефон, она хватала следующий.

– Подкрепление вызвали? – спросила она Найджела.

– Слишком велик риск засветиться. Лин считает, что кто-то среди английских или испанских военных выдал наше местоположение.

– Вполне вероятно.

Они молча продолжали исполнять симфонию вандализма, останавливаясь лишь для того, чтобы быстренько сбегать по нужде. Работа была незатейлива и приносила удовлетворение. Пейтон была рада отвлечься.

Адамс и Родригес появлялись и снова пропадали, перетаскивая ящики со сверхчеловеческой прытью. Бойцы взмокли и, когда наконец присели в фойе, разом припали к фляжкам. Тем временем Эйвери вернулась со стоянки, пошла мыть руки и, скрывшись из поля зрения Пейтон, вдруг воскликнула:

– Эй!

Лин что-то ответила, но Пейтон не разобрала слова.

Адамс с Родригесом вскочили на ноги, Пейтон с Найджелом последовали их примеру. Все бросились к Лин и Эйвери.

Дверь в кабинет была открыта. Кресло, к которому был привязан Юрий, опустело. С него свисали остатки аккуратно разрезанной изоленты.

– Я его крепко привязал, – проронил Родригес, глядя на кресло.

– Какая разница, – ответила Лин. – Важен факт – сбежал. Нам тоже пора уходить.

Никто не высказал догадку вслух. Юрий не мог освободиться сам. Его освободил кто-то из них.

Глава 47

Коннер со своими людьми просидел на теннисном корте под гаражом Дезмонда двадцать часов. Мостик был усеян пустыми коробками из-под сухпайков. Двое наемников при свете фонарей на касках играли в карты. Доктор Парк спал. Дезмонд, все еще обколотый успокаивающим, лежал под мостиком, слабо дыша.

Коннер открыл лэптоп и попытался связаться с одним из беспилотников.

«Вне зоны досягаемости».

Он подал знак сидящему рядом боевику.

– Пойду проверю.

Коннер приоткрыл дверь и прислушался. Все тихо. Он решился выйти в подвал и еще раз включил приложение.

«Вне зоны досягаемости».

Коннер поднялся по лестнице черного хода, останавливаясь через каждые четыре ступени. Сигнал с БПЛА наконец появился на экране. Войск Х1 нигде не было видно. Как и ожидалось, противник бросился преследовать фургоны и «хаммеры» Коннера. Они наверняка обыскали дом, но не смогли обнаружить секретное помещение. Да и с какой стати им было искать его, ведь они были уверены, что враг отступил; то же самое сказал им лейтенант, подслушавший обсуждение плана Коннером и майором Гойнсом.

Коннер закрыл лэптоп и вернулся на корт. Он взял на руки Дезмонда; бойцы и доктор Парк поднялись вслед за ним наверх и под густыми кронами старых дубов перешли в соседний двор. Соседский дом, как и ожидалось, пустовал. Люди в этой части Атертона владели жилищами в горах, на побережье и даже на далеких островах. Некоторые владели не просто домами, а целыми островами вкупе с частными аэродромами.

В гараже стояли «фискер карма» на подзарядке и черный «шевроле субурбан».

– Возьмем бензоеда, – решил Коннер.

Устроив Дезмонда в салоне, он повернулся к доктору Парку:

– Пункт назначения?

– Недалеко от Бэйр-Айленда. Минутку… – Парк вгляделся в карту. – Это – аэропорт в Сан-Карлосе.

Коннер задумался. Лучшего места для засады не придумать. Но у него не было выбора.

Глава 48

Два автомобиля неслись на высокой скорости по извилистым дорогам Испании. Эйвери сидела за рулем ведущей машины, второй управлял Адамс. За окном мелькали холмы и крутые изгибы дороги. Пейтон казалось, что ее носит по «американским горкам».

– Эйвери, если ты еще поддашь газа, мы совершим путешествие во времени в обратную сторону!

– Разве плохо? – Блондинка нажала на акселератор, и двигатель взревел.

В аэропорту Сантандера, пока Лин с Адамсом беседовали с полковником, командиром местного гарнизона, остальные загрузились в реактивный самолет испанских ВВС. Лин отказалась брать с собой боевое сопровождение. Вскоре Эйвери заняла место в пилотской кабине, и самолет взмыл в воздух.

Набрав крейсерскую высоту, блондинка включила автопилот и присоединилась к группе в салоне. Салон представлял собой открытое пространство с сиденьями в хвостовой части и напоминал уменьшенный вариант самолета, на котором Пейтон месяц назад вылетела с интернами из Атланты в Найроби. С тех пор, казалось, прошла целая жизнь. Однако сейчас она чувствовала себя ученицей, а наставницей была ее мать. Вот только наставница эта не спешила делиться знаниями.

– Помимо общего направления на Южную Америку неплохо бы узнать конкретный маршрут, – сказала Эйвери.

Лин развернула спальный мешок и забралась внутрь.

– Скоро узнаете.

Она жестом пригласила Пейтон устраиваться рядом.

Пейтон тоже раскатала спальный мешок, остальные последовали ее примеру. Адамс и Родригес договорились по очереди следить за автопилотом.

Все вымотались. Больше всех, должно быть, досталось самой Лин. Лицо матери находилось всего в нескольких сантиметрах от лица Пейтон. Когда Лин закрыла глаза, сила как будто вытекла из нее, как вода. Приключения в Альтамире заметно сказались на ней, хотя пожилая женщина не подавала виду. Пейтон хотелось о многом расспросить мать, но вопросы приходилось отложить до лучших времен.

Почти провалившись в сон, Пейтон заметила, что мать прижимает к себе мешок с лямками. В Альтамире мешка у Лин не было – в этом Пейтон была уверена. Где она его взяла? И что в нем?

Глава 49

Эйвери не могла заснуть. Она вернулась в пилотскую кабину и предложила несшему вахту Адамсу отдохнуть. Уставший не меньше других, тот не стал возражать.

Эйвери не могла отключить мозги, все время думала об осаде дома Дезмонда, воображая, как его штурмуют войска, как Дезмонд гибнет под перекрестным огнем… Она бы отдала все на свете за то, чтобы оказаться с ним рядом.

Зазвонил спутниковый телефон. Блондинка схватила трубку:

– Прайс.

– Эйвери. – По тону Дэвида Уорда она сразу поняла, что новости плохие. – Мы их упустили.

– Смеетесь? Как? Они были у вас…

– Коннер Макклейн ловок…

– Не надо мне рассказывать, какой он ловкий. Вариантов только два – либо он покинул дом, либо прячется внутри.

– Мы отследили все машины. На это ушло почти десять часов…

– Десять часов?!

– Они использовали пленных солдат Х1 в виде живого щита. Мы не могли стрелять. Их машины разъехались в четырех направлениях. Ни Макклейна, ни Хьюза не обнаружено. Мы… допросили его заместителя. Он божился, что Макклейн сидел в последнем автомобиле. Но его там не было.

– Значит, он еще в доме.

– Мы обыскали дом сверху донизу.

Сверху донизу? На мгновение Эйвери вспомнила себя потную, запыхавшуюся на корте для тенниса, как она отбивала подачи Дезмонда, как они катались по полу, целовались и как внутри ее рухнула преграда.

– Эйвери? Ты меня слышишь?

– Слышу. Там есть секретное помещение. – Она-то полагала, что противостояние закончится перестрелкой, а не игрой в прятки, и не догадалась рассказать о теннисном корте, скрытом в подвале. Какая промашка!

– Знаю – закуток в библиотеке…

– Нет. Оно под гаражом – корт для игры в теннис у стенки. Вход – из подвала, через винный погреб. Там есть фальшивый кирпич, открывающий дверь.

– Погоди.

Она слышала, как Дэвид кому-то звонит по второму телефону. Вскоре он вернулся.

– Корт они не заметили. Я позже перезвоню.

* * *

Эйвери ответила на звонок в ту же секунду.

– Мы обыскали теннисную площадку, – сообщил Уорд. – Их там уже нет – похоже, улизнули после того, как поисковая команда уехала оттуда в первый раз.

Эйвери раскинула мозгами. Дезмонд не зря выбрал локацию в своем доме. Для чего? Чтобы попросить о помощи? Дать о себе знать? Вполне вероятно. Если так, то каков должен быть его следующий шаг? Маршрут побега? Значит, новая локация должна быть известна им обоим.

Лишь один пункт назначения соответствовал всем требованиям.

– Мне кажется, я знаю, куда они едут – в аэропорт Сан-Карлоса.

– Мы пошлем несколько отрядов…

– Не надо. Не будем повторять ту же ошибку. Пусть игра идет сама собой. Ты ведь помнишь, что нам там сказал Дез?

– Да.

– Я хочу, чтобы ты поехал туда сам, Дэвид. Пожалуйста!

– Хьюз просил меня о том же. Послушай, здесь сейчас столько всего происходит. Весь мир летит в тартарары…

– Ты его не удержишь. Хватит играть от обороны, этих типов пора остановить. Хьюз – ключ к ним. Прошу тебя, поезжай. Ради меня. Я прежде никогда тебя ни о чем не просила.

– Ты хочешь, чтобы я выпал из гущи событий и сидел сложа руки, надеясь на появление Хьюза?

– Да. Если ты не забыл, он однажды уже просил меня об этом. Мне это пришлось не по нутру, но я послушалась. Благодаря этому мы сегодня живы. Пожалуйста, Дэвид. Он настаивал, чтобы ты это сделал. А теперь я настаиваю. Мне больше некому довериться. Он нам нужен.

– Нам или тебе?

– Нам обоим. Да, он нужен мне, и я хочу его видеть. Но дело не только в этом. Дезмонд – ключ к решению всех проблем.

Наступила длинная пауза. Эйвери хотелось поднажать, однако еще с прежних времен хорошо усвоила – Дэвид Уорд не терпит нажима.

– Ну ладно, – наконец согласился он. – Поеду. На все про все я могу выделить не больше чем двадцать четыре часа. Через сутки я возвращаюсь.

Эйвери с облегчением вздохнула.

– Хорошо. Спасибо, Дэвид.

Глава 50

«Шевроле субурбан» ехал с выключенными фарами по улицам, освещенным одним лунным светом. Дороги были пугающе пусты, как на покинутой обитателями планете.

Сидя в салоне, доктор Парк указывал направление на аэропорт Сан-Карлоса. Лицо медика подсвечивал экран телефона. Мобильник играл роль талисмана, указывающего поисковому отряду путь к сокровенной тайне, которая спасет цивилизацию и ее достижения. Они просто обязаны узнать, где Дезмонд спрятал «Rendition».

Ворота аэропорта стояли открытыми настежь, объект, похоже, был брошен. Коннер опустил стекло и вдохнул аромат залива Сан-Франциско – смесь запаха пресной и соленой воды. Район залива стал символом нового мира и самого «Китиона», цитаделью мыслителей, строителей нового общества, создателей новых технологий, которые быстро меняли мир независимо от желаний его обитателей. «Китиону» предстояло втащить массы в новый мир – невзирая на вопли и сопротивление.

– Ангар номер двадцать семь, – сообщил Парк, не отрываясь от экрана смартфона.

Бойцы вышли из машин, сорвали замок и распахнули ворота ангара. Коннер ожидал увидеть приготовленный Дезмондом для побега самолет, а увидел пробковые щиты с соединенными между собой нитками записками и фотографиями. Между стойками со щитами стояли ряды столов, в основном пустые. На некоторых лежали картонные коробки.

Коннер вернулся за руль и завел машину в ангар. Ворота закрылись.

Он вылез, чтобы поближе рассмотреть странную сцену с пришпиленными к щитам газетными вырезками. Фотографии, биографии, газетные статьи. Он понял, что перед ним.

Как это могло произойти?

Доктор Парк позвал из машины:

– Еще один входящий сигнал – начинается новое воспоминание.

* * *

Дезмонд щелкнул на полученном от брата адресе. Коннер вызывал его на одну из пристаней Сан-Франциско.

Эйвери ушла минуту назад, как только узнала адрес. Она тоже туда поедет? Дезмонду отчаянно хотелось понять, что с ней происходит. Он догадывался, что ему лгали, и ложь из ее уст больно ранила.

Всю дорогу из Атертона до Сан-Франциско мысли об Эйвери не давали ему покоя.

* * *

Корпус «Кентаро Мару» выглядел крупнее, чем помнилось. Корабль возвышался над водой, занимая почти всю длину верфи. Сходни охраняли двое часовых из службы безопасности «Китиона».

Один с приближением Дезмонда поднял ладонь.

– Я пришел на встречу с Коннером Макклейном.

– Имя?

– Дезмонд Хьюз.

Они проверили показания по рации. Вместо того чтобы махнуть ему, часовые встали по стойке «смирно». Подошли и попросили следовать за ними два члена команды спецопераций «Китиона».

Он подождал на мостике, разглядывая огни, которыми пестрела гавань.

– Здравствуй, брат.

Дезмонд обернулся и увидел Коннера в форме торгового флота с эмблемой компании, о которой раньше не слышал – «Terra Transworld». Он немедленно заметил в брате перемену – жесткость, военную выправку. Что с ним случилось?

Дезмонд не знал, что сказать. Зато Коннер знал.

– Сюда, – протянул он руку.

В конференц-зале Дезмонд прикрыл за собой дверь.

– Извини, что давно не выходил на связь.

– Меня мало интересуют извинения. Назови причину.

– Я даже лучше сделаю. Я ее покажу. – Коннер впервые за все время улыбнулся. – А потом уже поговорим.

Он провел Дезмонда в корабельные недра мимо чумазых членов экипажа и носильщиков. Судя по количеству упаковок, корабль готовился к отплытию. В раздевалке со шкафами Коннер предложил надеть биоизолирующий костюм, какими пользуются сотрудники СКПЗ.

Чем они тут занимались?

Дезмонд молча натянул костюм и проследовал за братом в трюм, поделенный на ряды кабинок. Рамы состояли из металлических прутьев и были опутаны белым пластиком. Внутри горели желтые огни, но стенки были не настолько прозрачны, чтобы рассмотреть содержимое кабинок. Группа сотрудников в защитных костюмах катила по проходу тележку, останавливаясь у каждой кабинки, ныряя под пластиковый полог и выходя наружу с ведрами, которые они тут же опорожняли.

Еще одна группа толкала тележку, доверху нагруженную трупами.

– Коннер, – выдавил из себя Дезмонд и подождал ответа, не сразу сообразив, что костюм не имеет переговорного устройства.

Брат повел его по гигантской палате, напоминающей склад внутри корабля. Дойдя до конца зала, они вошли в дезинфекционную камеру. Костюмы погрузились в облако мелких брызг, после чего их можно было расстегнуть и снять.

– Что это, Коннер?

– Я все объясню, Дез. Потому и позвал.

Братья поднялись по лестнице в наполненный людьми конференц-зал. На стене висел огромный экран с усеянной красными точками картой мира. Окно из прессованного стекла выходило в трюм с подсвеченными кабинками, похожими на плывущие по бетонному морю китайские фонарики.

Дикость какая-то.

Коннер встал перед собравшимися с уверенным, где-то даже одержимым видом. Его слова – ясные, весомые – заставляли всех присутствующих внимательно слушать.

– Очень скоро мир станет другим. Потерпите немного. Вам предстоят самые тяжелые дни. Зато когда дело будет сделано, мир увидит истину, поймет, что мы спасли человеческий род от вымирания…

После окончания речи народ разошелся, оставив Дезмонда наедине с Коннером. И только у дверей осталась пара охранников.

Дезмонд тихим, сдавленным голосом спросил:

– Что ты наделал?

– То, что нужно.

– Коннер! – Дезмонд посмотрел на брата в упор. – Это ведь мои испытуемые для программы «Rendition», не так ли? Ты их использовал повторно, словно…

– Они не жильцы, Дезмонд.

– Это не дает тебе права на…

– Они – добровольцы.

– Что ты испытываешь?

– Способ распространения.

– Распространения чего?

Коннер кивнул охранникам, те вышли и прикрыли за собой дверь.

– «Rapture», – сказал он.

У Дезмонда отвалилась челюсть.

– Ты серьезно?

– Это – единственный путь.

– Какой еще путь? Что это? Чем ты с Юрием здесь занимаешься?

– Тем, что необходимо сделать.

– Это – генная терапия, ретровирус?

Коннер промолчал.

– Не хочешь мне говорить? Значит, правде и партнерству конец?

– Прошу тебя, позволь мне самому закончить данную часть проекта. Юрий мне доверяет. Надеюсь, ты тоже.

– Сколько человек погибнет, Коннер?

– Не так много. – Коннер покрутил головой. – Люди ежедневно умирают по совершенным пустякам. Все имеет свою цену. «Зеркало» стоит жертв.

Дезмонд раскрыл рот, чтобы возразить, и снова закрыл его. Он не узнавал брата.

– Что с тобой случилось? – Вопрос вырвался прежде, чем Дезмонд успел его взвесить.

– Со мной? Ничего.

– Такое впечатление, что я говорю с другим человеком, Коннер. Ты даже выглядеть стал иначе.

– Я взял на себя новые обязанности.

Дезмонд прищурился.

– Мне поручено командование службой безопасности «Китиона». Я прохожу подготовку.

– К чему?

Коннер подступил к брату.

– К началу. Придется пострадать, но ты не волнуйся. Я справлюсь. Мы не зря в одной команде – ты, я и Юрий. У каждого своя роль. Я хочу сыграть свою сам и прошу тебя не мешать.

Дезмонд отступил на шаг.

– Мне потребуется время.

– Чего-чего, а времени у нас как раз нет.

– Что ты имеешь в виду?

– Процесс уже пошел.

Фраза отозвалась в сознании Дезмонда сигналом тревоги.

Он попытался подобрать такие слова, которые заставили бы Коннера повернуть назад, одуматься. Однако глядя на брата, понимал: поздно, тот зашел слишком далеко. Они с братом отличались в одном важном аспекте, который Юрий заметил и использовал в своих целях. Раны Коннера были глубже. Обоих опалил тот же огонь, но страдания Коннера длились дольше, ранили острее. Он, как и Дезмонд, был уязвим, только на еще более глубоком уровне. Это позволило Юрию зазомбировать его, превратить в нож, вскрывающий вены всему человечеству.

Дезмонд впервые разглядел истинное лицо своего наставника – и пришел в ужас. Все, что говорил старик, было правдой. Мир был несправедлив, жесток, нуждался в переменах. Но предложенное им решение было бесчеловечным. Дезмонду цена показалась слишком высокой, а Коннеру нет.

Юрий давно это понял. И даже как-то обмолвился об этом в разговоре с Дезмондом. Его призванием было умение читать людей, понимать, на что они способны и как себя поведут. Юрий передвигал их как шахматные фигуры – каждую ставил в подобающую для нее позицию.

Дезмонд был загнан в угол. Выход только один. Однажды он уже попал в такое положение, когда в дом Орвиля явился Дейл Эппли, вывел Дезмонда к садовому сараю и поставил перед выбором – стать убийцей или быть убитым.

На плечи тяжким грузом легла ответственность за решение. Он знал, что от этого момента зависит все его будущее. Он всю жизнь посвятил «Зеркалу» и осуществлению плана Юрия. Но цена была… несоизмерима. На такое он не подписывался. Дезмонд не собирался приносить в жертву невинных. Значит, надо вступить в битву вместо тех, кто не способен это сделать сам. Он должен остановить Юрия – даже ценой потери брата.

– Я понимаю, – прошептал Дезмонд.

Коннер облегченно вздохнул.

– Хорошо. Я знал, что ты поймешь, Дез. Я так и сказал Юрию.

Дезмонд постарался задать вопрос как можно непринужденнее:

– А дальше что?

Губы Коннера искривились в улыбке.

– Нас ждет много работы.

– Какого рода?

– Будет много поездок.

– Куда?

– Ты пока подготовь «Rendition». Ждать осталось недолго, брат.

* * *

Возвращаясь от причала, Дезмонд лихорадочно обдумывал варианты действий.

Открыто выступить против Юрия? Не выйдет. Он наверняка уже подготовился.

Сообщить в ФБР? Посадят скорее его самого, чем Юрия.

Передать сведения в «Вашингтон пост»? Это могло сработать. Вот только копать им придется с самого начала. Пока они наведут справки и получат подтверждение, уйдет время, а времени, как заметил Коннер, больше не оставалось. Необходимо найти такого журналиста, который бы уже раскопал верхний слой заговора «Китиона», поверил бы ему и опубликовал разоблачение в кратчайшие сроки.

На светофоре Дезмонд ввел в строку поиска названия «дочек» «Китиона» и объектов инвестиций. Его внимание привлекла статья, опубликованная в «Шпигеле» журналистом по имени Гарин Мейер. Этот парень проделал удивительную работу. Он отследил связи между многими компаниями «Китиона», принимая их за некий криминальный синдикат, новую разновидность хай-тека двадцать первого столетия, созданного для совместного преступного извлечения прибылей. Отчасти журналист был прав. Не понял он только одного – прибыли отчислялись на создание «Зеркала».

Дезмонд решил связаться с Мейером. Но сначала предстояло заехать в одно место.

Он постучал в дверь, сильно нервничая, засомневавшись в последний момент, правильно ли поступает.

В гостиной загорелся свет. Дверь открылась, за ней стояла Лин Шоу в рабочем костюме.

– Дезмонд? Чем могу…

– Нам надо поговорить о важном деле.

Лин придержала дверь, пропустив гостя, и тут же ее закрыла, не пригласив его в дом.

Дезмонд решил идти ва-банк.

– Процесс запущен.

– Процесс?

– Юрий, «Зеркало», они начали действовать…

Лин ничуть не удивилась.

– Как?

– По-моему, они используют какой-то патоген или ретровирус. Я не смог узнать.

Глаза пожилой женщины расширились – она явно ничего об этом не слышала.

– Где они его выпустят?

– Не знаю.

– А что ты знаешь, Дезмонд?

– Только то, что они испытывали его на корабле.

Лин отвернулась, погрузившись в раздумья.

– Ты можешь его остановить? – спросил Дезмонд.

– Нет.

Отказ стукнул, как молоток судьи. Приговор окончателен. Дезмонд ожидал, что Лин ответит «да», предложит какое-нибудь решение.

– Ты должна…

– Выслушай меня.

Дезмонд вздохнул.

– Как следует выслушай, хорошо?

Он кивнул.

– Юрий планировал эту операцию очень и очень давно.

– Я знаю.

– Ты хочешь его остановить?

– Да.

– Ты уверен?

– Совершенно.

– Тогда сделай что-то такое, чего он не ожидает.

– Например? – покачав головой, спросил Дезмонд.

– Не знаю. Только ты один можешь это придумать. Мне не говори. И никому не говори. Иначе ничего не выйдет.

– Ты хочешь, чтобы я уничтожил «Зеркало»?

– Нет. «Зеркало» неотвратимо. Оно всегда было и всегда будет.

Эти слова потрясли Дезмонда. Он остолбенел. Весь мир остановился.

Лин приблизилась.

– То, что происходит на этой планете, уже произошло в миллиардах других миров. И после нашего мира произойдет в миллиардах новых.

– Как тебя понимать?

– «Зеркало» – не то, за что его принимаете ты и Юрий. Это – сингулярность куда более высокого порядка.

Дезмонд открыл рот для ответа, но не нашелся что сказать.

– Единственное, что еще можно предпринять, это заменить того, кто управляет «Зеркалом». Если ты желаешь остановить Юрия и «Китион», это можно сделать только одним способом – изнутри.

Дезмонд зажмурился.

– Лин, я не могу…

Хозяйка квартиры открыла дверь.

– Ступай, Дезмонд. У меня много работы.

* * *

Он поехал домой, но так и не добрался до цели. По пути ему в голову пришла мысль – поначалу смутная идея, затем гипотеза, наконец, теория. Она казалась запредельной, однако в сложившейся ситуации имела смысл. Дезмонд вспомнил вопрос Эйвери: «Если бы я сказала тебе что-то такое, что в корне изменило бы всю твою систему взглядов, ты бы все равно не перестал мне верить?»

Он почти не сомневался, о чем шла речь, но если это правда, то кто Эйвери на самом деле? И как теперь понимать их отношения?

Дезмонд набрал номер блондинки. Она ответила на первом же гудке.

– Ты спрашивала, способен ли я изменить в глубине души все мои представления.

– И?

– Способен.

На заднем фоне слышались какие-то выкрики, словно Эйвери находилась в торговом зале биржи. Нет, выкрикивали географические точки, названия компаний. Компаний «Китиона».

Шаги. Эйвери постепенно удалялась от голосов.

– Я уже изменился.

– О чем идет речь, Дезмонд?

– О знакомых мне людях. Я не знал… не подозревал, на что они способны.

– И на что именно они способны?

– Теперь моя очередь. О чем идет речь, Эйвери?

– Давай встретимся.

– Где?

– В Сан-Карлосе. В аэропорту у автострады Бэй-Шор. Ангар номер двадцать пять.

– Что там?

– Я там.

– А кто еще?

Молчание.

– На кого ты работаешь, Эйвери?

Девушка вздохнула:

– Я работаю в интересах людей, которые сами не могут постоять за себя. Целых семь миллиардов.

Это был никудышный ответ, но Дезмонд понял, что другого он не дождется.

* * *

Машина Дезмонда на высокой скорости проскочила через ворота аэропорта к ангару, перед которым стояли два черных внедорожника и сновали мужчины и женщины в плащах. Его остановили в тридцати метрах и потребовали объяснить, кто он такой и зачем сюда приехал.

К ним подбежала Эйвери и на ходу крикнула:

– Он со мной.

Они вошли в ангар через боковую дверь. У Дезмонда отвисла челюсть.

Деревянные стойки с облицованными пробкой фанерными щитами были расставлены гигантской подковой, все до последнего квадратного сантиметра были облеплены информацией о «Китионе». Дезмонд увидел свою фотографию, фото Коннера и Юрия, названия «Icarus Capital», «Rook Quantum Sciences», «Rendition Games» – всех компаний, которыми владел «Китион». Главные инвестиционные каналы тоже были отмечены – «Citium Capital», «Invisible Sun Securities». Здесь была представлена вся паутина, которую они сплели. Красные нити и булавки обозначали внутренние связи. В середине ангара, там, где полагалось стоять самолету, за длинными столами сидели, корпели над лэптопами и говорили в мобильники не меньше двух дюжин агентов.

– Что это? – спросил Дезмонд.

– Подвижный командный пункт.

– Для чего?

– Для предотвращения террористических актов.

У Дезмонда закружилась голова и ослабели колени, как будто он сидел на гигантской карусели, вращающейся со скоростью двести миль в час. Он едва замечал, что Эйвери по-прежнему стоит рядом.

– Они не террористы, – прошептал он.

– Они? – спросил громкий мужской голос. – Или вы хотели сказать «мы»?

Эйвери обернулась к говорящему.

– Дезмонд, это – Дэвид Уорд, начальник группы «Рубикон».

Дезмонд увидел высокого мужчину, одетого в черный костюм без галстука. Уорд кивнул сотруднику в бронекуртке с эмблемой ФБР.

– Лучше сразу все оформить официально, чтобы потом не жалеть.

Человек в бронекуртке достал фэбээровский жетон и помахал им в воздухе.

– Мистер Хьюз, я – специальный агент ФБР Рейес. Вы арестованы.

Глава 51

Эйвери вскинула руки.

– Эй, тпру! Не надо пороть горячку, Джон Эдгар[16]. Дезмонд приехал по своему желанию – помочь следствию.

Она вперила взгляд в Уорда, тот ответил таким же прямым взглядом. Никто не хотел уступать.

Уорд сдался первым. Он взял фэбээровца под руку, отвел в сторону и что-то прошептал ему на ухо. Обернувшись, крикнул Эйвери:

– Он ваш, агент Прайс.

Потрясение и страх сменились гневом.

– Ты мне лгала!

Эйвери молча прошла мимо к двери ангара и скрылась в темноте. Когда он догнал ее, она зыркнула своими ярко-голубыми глазами, как потревоженный в собственной норе хищник, приготовившийся защищать свою территорию.

– Ты мне лгала, – повторил Дезмонд.

Эйвери склонила голову набок.

– Да ну? То есть я не призналась, что моя работа – часть крупномасштабного секретного проекта? Ты это имел в виду?

Дезмонд замолчал.

– Сам ты, конечно, так никогда не поступал – никогда не скрывал от близкого человека, над чем ты на самом деле работаешь?

– Эйвери! – Он хотел найти какой-нибудь довод, но девушка была права. Он тоже ей лгал. По странному совпадению они были зеркальным отражением друг друга, бойцами враждующих сторон, днем служащими своему делу, а ночью спящими с врагом. Теперь холодная война грозила превратиться в горячую.

Эйвери прикусила губу.

– Ну так что? Будешь ворошить вчерашнее или поможешь?

– Я хочу знать, что на самом деле происходит.

– Могу задать такой же вопрос.

– Я первый спросил.

– Ладно. – Девушка отошла от постройки и охраняющих ее агентов еще на несколько шагов. – Юрий начал двигать фигуры, закрывать подставные компании «Китиона», переводить деньги. Он готовится к операции. Очень крупной операции. Мы считаем, что это – его эндшпиль.

– Перечисленное не преступления.

– Верно. Преступление – убийство двухсот человек.

– О чем ты?

– О последнем конклаве «Китиона», когда истребили ученых. Это дело рук Юрия.

– Не может быть! – Дезмонд зашатался под напором этих слов. Если Юрий обманывал его насчет последнего конклава, то в чем еще?

– Правда-правда. Именно это событие, – Эйвери махнула рукой на ангар, – вызвало к жизни «Рубикон». Некоторых ученых беспокоило, что внутри «Китиона» назревает междоусобная война. Они связались с предшественником Дэвида Уорда, припрятали улики. Когда все они разом исчезли, возник «Рубикон». Мы расследуем «Китион» уже тридцать лет.

– Юрий не убивал их. Он… они были его друзьями, коллегами по общей работе.

– И конкурентами. Людьми, чьи проекты «Зеркала» могли покончить с его собственным. Юрий пойдет на что угодно, чтобы защитить свое детище.

Дезмонд понимал, что она говорит правду, но все еще пытался обнаружить изъян в логике, какой-нибудь способ опровергнуть жуткое открытие.

– Лин Шоу, – сказал он. – Она тоже была членом «Китиона» в то время. Она ведь жива? Ее он не убил?

Эйвери кивнула:

– Лин Шоу – отклонение от нормы. С ней мы пока не разобрались.

– Она занимается реальной работой, пытается найти генетические причины заболеваний. Ты сама видела, помогала ей. Как ты это объяснишь?

– Никак. Мы не знаем, какую игру и с какой конечной целью ведет Лин Шоу, но нам кажется, она не заодно с Юрием.

– Тогда почему она до сих пор жива? Значит, в то время она вошла с ним в сговор?

– Нам это неизвестно. Все может быть. Есть мнение, что он ее чем-то шантажирует.

Разум подсказал единственный вариант – Пейтон.

Дезмонд поднял глаза к небу.

– Мне потребуется время…

– Дез, времени нет.

– Тогда – доказательства. Ты ведешь речь о событиях тридцатилетней давности.

Лицо Эйвери погрустнело.

– Следуй за мной.

В ангаре она остановилась перед фотографией девушки с распущенными каштановыми волосами и застенчивой улыбкой. Последний раз Дезмонд видел это лицо тринадцать лет назад. Ниже – еще одно фото: выкопанная лопатой яма в лесу с кучками земли по обеим сторонам, рядом – труп, завернутый в пластик, кожа – бледно-синего цвета, как резина. Дезмонд узнал волосы.

Он перевел взгляд на улыбающееся лицо. Дженнифер! Милая секретарша, сидевшая за стойкой в библиотеке «Китиона». Та самая девушка, которая приносила ему книги и приглашала на ужин.

– Мы завербовали ее в Стэнфорде, когда она уже поступила работать в «Китион». – Голос Эйвери стал тише. – Она устанавливала цифровые тайники для передачи информации. Кто-то заметил.

– Как? Кто?

– Мы не знаем. Они не оставили следов.

В душе Дезмонда закипело бешенство. Он буквально прорычал:

– Ладно. Я – с вами. А теперь расскажи, что вам уже известно.

– Служба безопасности «Китиона» – самое острое оружие Юрия. Основная масса контрактников понятия не имеют, на кого они работают. Они попросту охраняют руководство компаний «Китиона» во время зарубежных поездок, важные объекты в опасных районах. Некоторые занимаются корпоративной контрразведкой. Старшие чины – настоящие фанатики, такие же, как Юрий, они готовы на все, чтобы «Зеркало» заработало. Такое можно сказать и о нескольких спецотрядах. – Она взглянула на фото. – Как тот, который убрал Дженнифер.

В уме немедленно всплыла последняя встреча с Коннером, его военная выправка. Брат говорил, что Юрий поставил его во главе службы безопасности «Китиона». К чему он принудил Коннера? На что способен пойти брат? После того, что он пережил, пожалуй, на что угодно.

– Что от меня требуется?

Эйвери подошла ближе.

– Где находится Юрий?

– Не знаю. Я не слышал о нем уже несколько месяцев.

– Дез!

– Я говорю правду.

– А твой брат?

– Он здесь. В заливе Сан-Франциско.

Эйвери поманила агентов за столом.

– Нет! – Дезмонд взял девушку за руку. – Если хочешь, чтобы я помог, будем делать, как я скажу.

Она вперила в Дезмонда пристальный взгляд.

– Ага. Ты будешь рассказывать нам, как остановить международную террористическую организацию?

– Я расскажу тебе, на каких условиях я готов сотрудничать. А твоя задача – убедить своего начальника. – Он ответил таким же неуступчивым взглядом. – Ведь у тебя это неплохо получается? Заставлять начальство делать то, что тебе нужно?

На лице Эйвери отразились замешательство и удивление, потом боль, как от неожиданно пронзившей сердце стрелы. Дезмонд тут же пожалел о сказанном.

– Эйвери…

Низким, злым голосом она бросила:

– На улицу!

Холодный ветерок с залива резко контрастировал с пылающими щеками и горящими глазами блондинки.

– В моих планах этого не было.

– Эйвери, я знаю…

– Ты хотел меня не меньше, чем я тебя.

– Послушай… – Он не мог подобрать нужные слова. – День выдался… очень странный. Я не знаю, кому больше верить. Мне потребуется некоторое время.

– Дез…

– Знаю-знаю, времени нет. – Он попытался навести в мыслях порядок. – Что бы вы тут ни придумали – лобовую атаку, двери с петель, все мордой в пол – это не сработает. Юрий – искусный комбинатор и стратег. Он смотрит на игровую доску со своего места, потом разворачивает ее и смотрит с чужого. Я знаю, потому что именно так он играет в шахматы.

– Мы не в шахматы играем.

– Как раз в них. И мы выиграем.

– Как? Что тебе известно?

– Я знаю, что он использовал меня и брата. Потому что мы позволили это сделать. Мы были изломаны и страстно жаждали вновь обрести нормальность. Готовы были отдать все на свете за средство, которое избавило бы нас от страданий. Тем более что мы были способны создать недостающие элементы. Он все прекрасно рассчитал. Нас обоих можно использовать, чтобы мы сами контролировали друг друга. Но меня это не устраивает.

– Тогда уничтожь элементы, Дез. Ведь «Rendition» в твоих руках.

– Не получится. Программу восстановят.

Он, не задумываясь, повторил слова Лин:

– «Зеркало» неотвратимо.

– Что оно из себя представляет?

– Это длинный разговор, для него сейчас нет времени.

– Тогда что ты собираешься делать?

В уме он уже начал составлять план, тасовать его части, расписывать сценарии. Приоритеты теснили друг друга: спасти Коннера, остановить Юрия, захватить управление «Зеркалом», не дать ему попасть в руки врага, разобраться в отношениях с Эйвери. И с Пейтон, если еще не поздно. А если не поздно, тогда… все слишком запутанно.

В одном сомневаться не приходилось: «Rendition» – его козырная карта, возможно, единственный ключ к будущему. Ключ этот у него так или иначе отберут. Если сделать так, чтобы он не смог отдать его, даже если захотел…

– Мне нужно позвонить.

Он открыл браузер, нашел номер телефона ученого из «Rapture Therapeutics» и набрал его. Тот был в Берлине – повезло. Можно одновременно встретиться с ним и подключить репортера «Шпигеля».

Дезмонд позвонил. В Берлине был полдень, ученый, похоже, обедал.

– Доктор Юнг, у меня установлен имплантат «Rapture», старая модель. – Дезмонд открыл личную страницу на веб-сайте «Rapture» и зачитал номер версии. – Она вам знакома?

– Довольно хорошо.

– Я намерен воспользоваться ей в сочетании с вашим методом коррекции памяти. Вот что я хотел бы сделать…

К тому времени, когда Дезмонд покончил с объяснениями, Юнг вышел из ресторана и оживленно тараторил, возбужденный мыслью о новом применении своего изобретения.

Дезмонд дал отбой и набрал местный номер. Программист еще не спал, в трубке было слышно, как он стучит по клавишам. Все сотрудники «Labyrinth Reality» подолгу торчали на работе. Сегодня Дезмонд был этому рад.

– Пол, сделай для меня личный лабиринт с дополнительными функциями.

– С какими?

Когда Дезмонд объяснил, Пол сказал:

– Ты серьезно? Разве такое вообще возможно?

– Мы не узнаем, пока не попробуем. Берешься?

– Еще бы!

Дезмонд еще несколько минут обсуждал с ним подробности, затем подошел к Эйвери.

– Что это все значит?

– Это – запасной план на случай, если облажаемся.

– А в чем состоит главный?

– Публично разоблачить «Китион». Поднять на ноги правительства всех стран и всех людей, желающих нас слушать. Чтобы они не могли спрятаться ни в одном уголке планеты. Мы тем временем захватим контроль над «Китионом» и «Зеркалом».

– Дез…

– В Берлине есть один репортер. Он уже нащупал отдельные моменты.

– Мне это не нравится. Что ты намерен делать с «Ren-dition»?

– Спрячу.

Девушка кивнула в сторону ангара.

– Они ни за что не согласятся. Сейчас идет подготовка к рейду на все компании «Китиона» по всему миру.

– Думаешь, Юрий к этому не подготовился? Только зря пострадают люди. Их нужно уничтожить изнутри.

– Как?

– План Юрия мне неизвестен, зато я знаю, где сейчас Коннер – на корабле в гавани. Я думаю, что все события будут направляться оттуда.

– Значит, надо захватить корабль.

– Нет, Юрий быстро перестроится. Я помогу, чтобы ты сама проникла на борт.

– Каким образом?

– Расскажу Коннеру правду… ну, или половину правды. Что хочу ему помочь и прошу сберечь важного для меня человечка. Пусть, мол, посидит на корабле, пока все не закончится. Самое безопасное место – рядом с ним.

Девушка уставилась в ночную тьму. Дезмонд ждал, как она отреагирует на его слова, граничащие с признанием в своих чувствах.

Эйвери ответила по-деловому:

– Что на корабле?

– Плавучая лаборатория. Больничная палата с испытуемыми.

– Что они испытывают?

– Сначала испытывали «Rendition». Что теперь, я и сам не знаю.

– Ладно. Чем я буду там заниматься?

– Ждать, пока не появлюсь я. Потом будешь помогать мне.

Эйвери покачала головой:

– Я не умею ждать.

– Тогда займись, чем умеешь. Попробуй пролезть на полезную должность. Эйвери, другого пути нет. Таковы мои условия.

Они немного постояли молча под яркой луной, ветер трепал их волосы, – две роковые фигуры в момент затишья перед бурей.

– Идет.

– Хорошо.

– Но это не все, Дез.

Он приподнял брови.

– Мы нашли «Бигль».

– Не может быть!

– Нашли-нашли. Работая в «Phaethon», я заглянула в секретные файлы Лин. Она сохранила бортовой журнал субмарины. На основании этих записей мы выстроили поисковую сеть, применили для поиска остатков подлодки новую технологию картирования морского дна.

– Что в ней? Что на борту «Бигля»?

– Неизвестно. Записи Лин зашифрованы, она одержима поисками «Бигля». Лин рассуждает о существовании некоего альтернативного «Зеркала» или устройства, способного его нейтрализовать. Такое открытие изменило бы наши представления о человеческом роде.

– Альтернативное «Зеркало»?

– Выходит, так.

Дезмонд задумался.

Эйвери посмотрела в сторону залива.

– Лин – неизвестная величина. Мы не знаем, как ей удалось пережить чистку и какую цель она преследует.

– Кстати, в «Китион» привлекла меня именно Лин.

Эйвери разинула рот.

– Ради дочери.

Эйвери не поверила своим ушам.

– Мне кажется, ей можно доверять. И Коннеру тоже, если переломить влияние Юрия на его мозги.

– Дез, мы ведем очень опасную игру. Если ты ошибаешься в ком-нибудь из них…

– Если я ошибаюсь, мы это скоро узнаем. И если это игра, то играем мы в нее вместе. – Он вплотную подошел к девушке. – А совместные игры у нас неплохо получались.

Она улыбнулась:

– Значит, мы теперь партнеры?

– Да.

– Знаешь ли, партнеры всегда заботятся друг о друге. Прикрывают спину. Ничего друг от друга не утаивают.

Эйвери сделала паузу. Не дождавшись ответа, она добавила:

– Ты мне больше ничего не хочешь рассказать?

Дезмонд боролся с желанием рассказать о запасном плане. Но если до него дойдет дело, Эйвери должна быть сбита с толку не меньше других. Это поможет спасти ее жизнь на борту «Кентаро Мару». Она, конечно, будет беситься. Однако живая, разъяренная Эйвери лучше мертвой и довольной.

– Нет, – ответил он. – Все путем, партнерша.

Глава 52

В ангаре Дезмонд присел за длинный стол и стал слушать. Эйвери кричала и тыкала пальцем в начальника и коллег, защищая его, как адвокат, убежденный, что клиент невиновен, а судья поддался на уловки обвинения.

Наконец она посмотрела спорящим в глаза и сказала:

– Ну хорошо. Подведем итог. Этот парень вхож в святая святых «Китиона». Он горит желанием сорвать их планы – только бы мы не мешали. И он согласен ввести меня в самый центр событий, придумав мне легенду. Вам нечего терять. Если он провалится… если мы провалимся, вы все еще сможете вынести двери и повязать подозреваемых. Однако у нас на руках – и это после тридцати лет работы! – всего несколько имен, адресов и догадок. Без Хьюза у нас, по сути дела, ничего нет.

– Вы ошибаетесь, агент, – возразил Уорд. – У нас есть корабль в гавани. – Он обвел сидящих за столом взглядом. – «Кентаро Мару». Если мы его захватим, то потянем за ниточку и распутаем весь клубок.

Дезмонд первый раз за вечер вмешался в разговор:

– Не распутаете. Если потянете за ниточку, в руках у вас окажется ком перепутанной пряжи, а преступник скроется. Эти люди приготовились к встрече с вами и вашими коллегами в любой точке мира. «Китион» надежно защищен. У них все регламентировано. Да, «Кентаро Мару» вы сможете захватить, однако в других гаванях стоят другие корабли – и так по всему миру. Потеряв одно судно, они попросту перепоручат задачу другому и станут действовать еще быстрее. Вы сами запустите процесс, который они планируют. Рванет, как на пороховом складе.

В конце концов Уорд и его люди уступили.

Дезмонд высказал последнее требование. Услышав его, Уорд замотал головой.

– Глупости! Мы не строительная компания.

– Так наймите строителей. Это не просьба, а условие.

– Почему?

– Такова часть моего запасного плана.

– А сотрудники?

– Пусть считают, что сидят в долгосрочной засаде.

Уорду идея не понравилась, но он согласился.

Дезмонд поднялся и прошел в туалетную комнату при небольшом кабинете внутри ангара. Уорд и Эйвери вошли за ним. Дезмонд указал на дальнюю стенку.

– Здесь самое подходящее место. Не бросается в глаза.

– Хорошо.

– К какому сроку успеете?

Уорд развел руками:

– Я же говорю, мы не строительная…

– Надо закончить через две недели. Сумеете?

Эйвери молча посмотрела на Уорда, принимая сторону Дезмонда.

– Сумеем, – пробормотал тот.

Эйвери с Уордом вышли из туалета, оставив Дезмонда наедине с самим собой. Он посмотрел на свое отражение в маленьком зеркале.

– Здесь дорога обрывается.

Он не сразу понял, что говорил вслух сам с собой, словно передавая сообщение от себя из прошлого себе в будущем, когда придется восстанавливать память.

– Больше я тебе ничего не смогу подсказать, – произнес он. – Я не смогу сказать тебе, где спрятал «Rendition». Если скажу, они тоже смогут узнать.

Дезмонд сделал паузу.

– Ты сам должен разобраться, что делать, как остановить Юрия, чего добивается Лин. – Он еще раз посмотрел на свое зеркальное отражение. – Я не знаю правильных ответов. Этим отчасти объясняются мои действия. Мне требовалось выиграть время, отойти на расстояние, чтобы взглянуть на всю картину издали. Я понимаю, что возложил на тебя тяжкую ношу, и я тебе не завидую. Но ты – лучший, нет, единственный человек, который может повернуть события вспять.

* * *

Коннера разбудили возбужденные голоса. Он сел, отбросив полог спального мешка. В темном ангаре горели электрические фонари, пробковые щиты напоминали причудливую арт-инсталляцию.

– Я два раза проверял… – возражал доктор Парк.

– Доктор! – позвал Коннер.

Худощавая фигура поспешно приблизилась.

– Воспоминание закончилось.

– Локация?

Кадык доктора качнулся вверх-вниз.

– Новых координат нет. Приложение…

– …не в Сети?

– Нет. Работает. Но сообщает: «Вы достигли центра лабиринта». Никаких новых координат.

Коннер задумался. В греческой мифологии Дедал построил лабиринт как логово для Минотавра, наполовину человека, наполовину животного. Дедал спланировал лабиринт настолько искусно и хитро, что чуть сам в нем не заблудился. Мораль: гении должны остерегаться своих изобретений.

Коннера не удивило, что Дезмонд окружил приложение дурацкой мифологией. Древние мифы неизменно прельщали брата. Он даже назвал свой фонд «Icarus Capital» – именем сына Дедала, Икара. Дезмонд любил старые книги всякого рода: классическую литературу, потрепанные романы, которые находил у букинистов. Коннер не мог понять причину такого увлечения. Прошлое не помогает решать проблемы настоящего. Текущий момент – вот что важнее всего, умение видеть мир во всей его многогранности, свежо мыслить, решать насущные проблемы без наложенных историей шор. Сложные вопросы не решить, срезая углы, готовые штампы и рецепты здесь не помогут.

– Это все, доктор?

Парк посмотрел на экран.

– Есть еще кнопка с надписью «открыть лабиринт».

Коннер улыбнулся:

– Ну так открывайте.

Парк щелкнул на кнопке.

Ничего не произошло.

Доктор через секунду понял свою ошибку.

– Он еще под наркозом.

– Выключите аппаратуру, – приказал Коннер.

* * *

Дезмонд открыл глаза. Его ослепил свет. Он вновь смежил веки, пытаясь навести порядок в мыслях. Тело ослабело и саднило. Кружилась голова, как будто ему вкололи слоновью дозу транквилизатора.

Он повернул голову набок и снова приоткрыл глаза, стараясь не смотреть на потрескивающие лампы под потолком. Дезмонд лежал на узком столе в просторном помещении. Склад? Нет. Присмотревшись, он понял – это ангар. Место было ему знакомо.

Он растянулся на том же столе, за которым когда-то защищала его от нападок коллег Эйвери. По обе стороны стола тогда сидели охваченные горячкой работы агенты ФБР. Теперь их не было, ангар выглядел заброшенным. Но пробковые щиты с вырезками, вскрывшими сплетенную Юрием паутину обмана, никуда не делись.

В поле зрения появилось исковерканное шрамами лицо человека, которого он, как раньше считал, хорошо знал.

Коннер взял Дезмонда за руку и помог сесть.

– С возвращением, брат!

Глава 53

Пейтон разбудило ощущение, что самолет теряет высоту. Все остальные, за исключением похрапывающего Найджела, уже проснулись.

Она подошла к пилотской кабине. Мать с Адамсом стояли, просунув головы в двери. Эйвери с кем-то говорила по радио.

– Подтверждаю, ДФУ, ВПП номер два.

Сокращение расшифровывалось как аэропорт Даллас/Форт-Уэрт. Очевидно, пока Пейтон спала, Эйвери получила разрешение на вход в воздушное пространство США и связалась с куратором из «Рубикона». Почему они прилетели именно сюда? Пейтон не слышала, чтобы у матери были какие-то связи в районе Далласа.

На земле их встречал сводный отряд сухопутных войск и морской пехоты. Солдаты перенесли извлеченные из пещеры Альтамира ящики в фургон с эмблемой FEMA на боку.

Лин отвела Пейтон в сторону и тихо сказала:

– Ты должна сама доставить ящики. В одиночку.

– Куда? Кому?

– Моим сотрудникам. Кроме тебя некому. Я больше никому не доверяю. Прошу, не медли.

Пейтон вздохнула.

– Нам надо поговорить о том, что случилось в Испании. Кто-то из наших выпустил Юрия на свободу.

– Об этом мы побеспокоимся позже. – Она вручила Пейтон свернутый лист бумаги и конверт. – Вот маршрут. Конверт отдашь сторожу у ворот.

Пейтон поколебалась, но все же задала вопрос, ответ на который боялась услышать. Однако знать его в любом случае стоило.

– Мам, в пещере ты сказала… – Пейтон хотела в точности воспроизвести слова матери: «Позаботьтесь о моей дочери, старшина. Она для меня важнее всего, что мы нашли в этой пещере», но не смогла себя пересилить. Да и какая разница? По выражению лица матери она поняла, что у той было на уме. – Это все было напоказ? Чтобы боевики «Китиона» передали твои слова Юрию?

– Да.

Ответ хлестнул Пейтон, как пощечина.

– Пейтон, выбраться можно было, только захватив Юрия. Мне требовалось остаться с ним наедине, чтобы он поверил в мою готовность к переговорам.

Каждое слово спицей пронзало сердце Пейтон. Испытанная несколько часов назад радость обратилась му́кой.

Лин взяла дочь за плечи.

– Это не значит, что я кривила душой.

Пейтон заморгала. Она хотела что-то сказать, но мать подтолкнула ее к фургону.

– Поезжай. Время сейчас важнее всего.

Сев за руль, Пейтон развернула листок. На карте местности почти не было дорог. Как бы сейчас пригодились интернет и GPS!..

* * *

Аэропорт Даллас/Форт-Уэрт играл роль одного из центров управления ликвидацией последствий пандемии. Крылатые машины взлетали и садились каждые несколько минут, аэродром был забит войсками и транспортными самолетами. Чтобы выехать с его территории, Пейтон потребовалось целых десять минут. У нее дважды проверили документы.

По Интернейшнл Паркуэй и восточной магистрали номер 183 она перебралась на хайвей 161 Юг и оттуда повернула на платную автостраду имени Джорджа Буша. Дорожную пошлину взимали электронные датчики – счет пойдет на деревню дедушке.

На автостраде за исключением военного транспорта и грузовиков почти не было машин. Вид пустой магистрали вызывал странное, тревожное чувство. Пейтон свернула на федеральную дорогу № 20, а с нее – на I-35. Вскоре пошли сельские ландшафты, вместо небоскребов по обочинам дороги замелькали заграждения из колючей проволоки вокруг обширных пастбищ.

Прошел почти час, прежде чем Пейтон увидела дорожный указатель на Уоксохачи. С федеральной трассы она свернула на 399А и по Кантрелл-стрит доехала до Буэна-Виста-роуд. По левую руку находилась стоянка кемперов; качели на детской площадке раскачивались на ветру техасских прерий, рядом – ни души. Мимо проплыли отдаленные сараи, фермы и жилые дома.

Очередной поворот привел Пейтон на Периметер-роуд. Впереди возникли шесть массивных корпусов, словно кто-то построил завод прямо посредине зеленого поля. Дорожное покрытие без должного ухода раскрошилось на жгучем техасском солнце, отслоившиеся лоскуты уносил ветер. Ворота из рабицы охранялись. Пейтон опустила стекло и вручила охраннику конверт от матери.

Нашивка на форме охранника гласила «MedioSol», что в переводе с латыни означало «центр солнца». Пейтон впервые слышала это название, но смекнула, что это – намек на «солнце-невидимку», которое всю жизнь искал ее отец и которое наложило отпечаток на работу матери.

Охранник снял микрофон на прищепке, соединенный с рацией.

– Здесь посетитель к Фергюсону. От Шоу.

Ворота со скрипом откатились в сторону. Пейтон хотела было включить передачу, как вдруг ее осенило. Она протянула руку.

– Я должна забрать конверт.

Охранник отдал конверт. Пейтон погнала машину по неровной дороге. Отъехав на безопасное расстояние, она достала из конверта вложенный в него одиночный листок. Почерк у матери был четкий и мелкий.

«У нее данные с «Бигля». Поторопитесь. Это моя дочь. Оберегайте ее любой ценой».

Еще один охранник в форме указал ей на одно из зданий, в котором уже поднималась дверь; Пейтон заехала внутрь корпуса, и дверь тут же опустилась у нее за спиной. Помещение напоминало грузовую эстакаду, вдоль стен стояли вилочные погрузчики и ручные тележки. Из боковых помещений вышли несколько грузчиков в комбинезонах с эмблемой «MediSol» и принялись разгружать фургон.

– Куда повезете? – спросила Пейтон.

– На приемку, – ответил один из грузчиков и махнул в сторону двери в дальнем конце зала. – Доктор Фергюсон ждет вас.

Пейтон впервые слышала это имя.

За дверью находилась небольшая пустая комната с еще одной дверью на противоположном конце. Когда Пейтон вошла, дверь автоматически закрылась. Ее обдуло холодным воздухом, как в камере санитарной обработки.

Щелкнув, отворилась вторая дверь, пропуская Пейтон дальше. От того, что она увидела с другой стороны, захватило дух.

* * *

Доклад о выполнении задания длился целый час, Эйвери уже тошнило от расспросов. Наконец, не обращая внимания на возражения приставленного к ней «Рубиконом» агента ФБР, она вышла из конференц-зала.

– Агент Прайс! – воскликнула женщина, вскакивая из-за стола.

– Сейчас вернусь, – соврала Эйвери.

Она нашла Лин Шоу на командном пункте Х1, переделанном из центра управления полетами.

– Что дальше?

Лин обернулась.

– Мисс Прайс, я думала, что вы еще отчитываетесь.

– Я безотчетная. Так каков наш план?

– Пока ждем.

– Возвращения Пейтон?

– Нет.

Эйвери скрипнула зубами. С таким же успехом можно было беседовать с кирпичной стеной.

– Что нет?

– Пейтон не вернется.

Глава 54

Шаги отзывались эхом на бетонном полу. Холодное темное помещение напоминало Альтамиру, но в техническом плане было полной противоположностью пещеры, произведением современной науки и технологии, а не древнего искусства. Зал – три этажа в высоту, стены – из стекла. За стеклянными стенками, насколько хватало глаз, тянулись мигающие зелеными, красными и желтыми огоньками ряды серверных стеллажей. Площадь помещения, вероятно, соответствовала двадцати футбольным полям, вместе взятым. Центры обработки данных таких огромных размеров во всем мире можно было сосчитать по пальцам.

– Добро пожаловать!

Звук чужого голоса заставил Пейтон вздрогнуть. Она обернулась и увидела стройного мужчину – короткая стрижка, очки в тонкой металлической оправе, белый лабораторный халат.

– Извините, если напугал. – Судя по акценту, говорящий был родом из Бостона. – Меня зовут Ричард Фергюсон. Я коллега вашей мамы.

– Коллега по какому делу?

Мужчина слегка нахмурился:

– А вы не знаете?

– Я знаю, что она ведет поиск кода, спрятанного в геноме человека. Однако об этом месте она мне ничего не говорила.

– А-а. Вполне благоразумно. – Фергюсон повернулся и направился к другой двери. – Вам наверняка хочется принять душ и немного отдохнуть. Могу только представить, в каких передрягах вам пришлось побывать.

Пейтон не считала, что слово «передряга» точно отражает смысл того, что выпало на ее долю. Тем не менее принимать душ или отдыхать она не хотела. Она хотела ясности.

За дверью обнаружился неожиданно узкий коридор. Цветные провода – одни толстые, другие тонкие, как для сети Ethernet – свисали с потолка, словно кровеносная система механического исполина. Прямо над притолоками по стене были проложены выкрашенные белой краской мощные трубы. Через каждые полметра на них было оттиснуто сокращение – ССК.

– Я бы предпочла поговорить, – догнала Фергюсона Пейтон.

– О чем?

– Чем вы здесь занимаетесь? Вы могли бы ввести меня в курс дела?

– Разумеется. Но сначала я должен закончить кое-какую работу.

– Образцы надо обработать?

– Да. Они очень древние и хрупкие. Я намерен лично извлечь ДНК. Причем безотлагательно. Времени очень мало.

– Почему? – спросила Пейтон и тут же сама догадалась об ответе. – Из-за Юрия. Чтобы срочно его остановить.

Фергюсон задержался перед входом и провел по сканеру картой-пропуском. За открывшейся дверью в комнате размером с гостиничный номер стояли кровать и диван, окно выходило на сточный пруд.

– Верно. А теперь, мисс Шоу, прошу меня…

– Буквально одну минуту! Пожалуйста! Больше я не буду отрывать вас от работы. – Пейтон заглянула через порог. – Я отказываюсь туда идти, если вы со мной не поговорите.

Фергюсон улыбнулся.

– Теперь у меня не осталось никаких сомнений, что вы – дочь Лин Шоу. – Ученый приподнял брови. – Правда, свободных мощностей для сверки вашей ДНК сейчас нет. – Он весело посмеялся собственной шутке. Пейтон поняла, что образцы для ученого были сродни рождественскому подарку. Ему не терпелось немедленно приступить к извлечению ДНК.

Зная, что много времени ей не дадут, Пейтон скороговоркой произнесла:

– Что это за место?

– «Пустыньтрон».

– Что-что?

Фергюсон пожал плечами:

– Это – неофициальное название. Настоящее имя помнят немногие: сверхпроводящий суперколлайдер или ССК.

Такого Пейтон не ожидала услышать.

– Коллайдер?..

– Ускоритель частиц.

– Как в ЦЕРНе?

Фергюсон скривился, словно откусил от гнилого фрукта.

– Да, как в ЦЕРНе, только наш кольцевой ускоритель в три раза крупнее БАКа[17] и поглощает в три раза больше энергии.

Пейтон что-то о нем слышала, когда ходила в школу.

– Вы государственная организация?

– Нет. «Пустыньтрон» остановили в 1993 году после сокращения бюджетных ассигнований. Ваша мама убедила консорциум инвесторов-единомышленников выкупить установку и довести работу до конца. Потребовалось почти двадцать лет.

– Ничего не поняла. Моя мать занималась генетикой.

– Верно. Но она считает, что «солнце-невидимка» действует на квантовом уровне, что является первичной силой вселенной вроде гравитации.

– Что эта сила делает?

– Направляет поток частиц, в особенности тех частиц, которые влияют на преобразование материи в энергию. В конце концов, в этом и состоит предназначение вселенной.

Пейтон была потрясена и не могла этого скрыть.

Фергюсон склонил голову набок.

– Мама вам ничего не говорила?

– Нет, – выдохнула Пейтон.

– Такова основная теория «Китиона»: вселенная есть квантовый механизм, колеблющийся между состояниями материи и энергии. «Большой взрыв» не единичное событие, а лишь очередной цикл в череде многочисленных больших взрывов. В конце нынешней вселенной останется одна чистая энергия, после чего произойдет новый Большой взрыв и так далее. Так происходило и будет происходить бесконечно.

У Пейтон закружилась голова. Она оперлась рукой о стену. Почему-то на ум пришел образ внезапно выросшей и попавшей в западню Алисы. Коридор вдруг показался Пейтон слишком тесным. Ей захотелось поскорее выбраться наружу.

Фергюсон озабоченно посмотрел на нее.

– Вы чем-то огорчены?

Пейтон, потупив взгляд, покачала головой:

– Я… просто дайте мне минуту передохнуть.

– Извините. Я давно не делал презентаций для непосвященных. Для нас это привычные сведения.

Пейтон заставила себя сосредоточиться.

– Код в образцах ДНК… какую он играет роль?

– Ну, это довольно просто. Мы считаем, что в прошлом данная первичная квантовая сила, сила «солнца-невидимки», не оказывала на нашу ДНК большого влияния. Но по мере нашей эволюции и увеличения размеров мозга, требовавших все больше калорий, квантовые изменения ускорялись и по принципу механизма обратной связи все больше изменяли нашу ДНК. Существует всего одна известная сила, способная вызывать изменения на субатомном уровне на дальних расстояниях – квантовая запутанность. Эйнштейн называл это явление «жутким дальнодействием».

Недоумение на лице Пейтон не укрылось от внимания Фергюсона.

– Как бы получше объяснить… Мы считаем, что «солнце-невидимка» – это квантовая сила, существующая с момента Большого взрыва. Она действует на субатомном уровне на всю материю, однако некоторые разновидности материи реагируют на нее активнее. В частности, с ней плотно связано мозговое вещество, и по мере нарастания мощи нашего мозга квантовая сила тоже реагирует все активнее. В результате возник механизм обратной связи, изменивший наш геном. Со временем, как мы считаем, квантовая сила создала сигнатуру, своего рода номер обратного вызова. Получив древние образцы, мы сможем установить исходное время и выявить эту сигнатуру. Или код, как ее называет ваша мама.

– И что вы с ним собираетесь делать?

– Ввести его в наш ускоритель – что же еще?

– С какой целью?

– «Солнце-невидимка» взаимодействовало с нами очень долгое время. Мы впервые получим возможность генерировать аналогичные субатомные частицы. У нас тут часто шутят, что мы сделаем первый в истории квантовый телефонный звонок. Для нас код человеческого генома – то же самое, что телефонный номер Господа Бога.

Глава 55

Осознание наступало постепенно, как восход солнца. Сначала один луч, потом несколько и, наконец, полное понимание, что он находится в ангаре аэропорта Сан-Карлоса и что это не воспоминание. Дезмонд был в сознании и окружен реальностью.

Краем глаза он заметил пробковые щиты с фотографиями и листами бумаги. Нити тянулись к булавкам – так агенты ФБР и «Рубикона» пытались соединить в одно целое разрозненные части, распутать клубок заговора. У них ничего не вышло. У него тоже. В уме плавали обрывки последнего воспоминания – он смотрит на себя будущего в зеркало, приговаривая: «Ты сам должен разобраться, что делать».

Коннер наклонился ниже.

– Ты в порядке?

Дезмонд кивнул. Слабым, хриплым голосом попросил:

– Пить.

Коннер резко обернулся и крикнул наемникам:

– Принесите воды!

Дезмонд только сейчас заметил, насколько проголодался. И ослабел. Как долго его держали под наркозом? Несколько дней? Неделю? Дрожащими пальцами он ощупал лицо, чтобы определить длину щетины. Примерно трехдневная.

Коннер подал фляжку. Дезмонд схватил ее, поднес ко рту, проливая воду на подбородок и рубашку.

Брат схватил его за руку, помогая держать фляжку.

– Полегче, Дез.

Выпив всю воду, Дезмонд попросил:

– Еды.

На этот раз Коннеру даже не пришлось поворачиваться или что-либо говорить. В пустом помещении громко зашуршали обертки, один из наемников подскочил и протянул неразогретый сухпаек. Из «овощей по-домашнему с макаронами и курицей» торчала ложковилка.

Дезмонд сел на столе, свесив ноги, взял лоток и начал жадно поглощать невкусную пищу, прерываясь лишь для нового глотка. Закончив, стал ждать прилива сил. Руки по-прежнему дрожали, дышать было тяжело.

– Еще один! – выкрикнул Коннер.

Съев второй паек, Дезмонд посмотрел в глаза Коннеру.

– Спасибо.

– Хочешь еще?

Дезмонд покачал головой, в которой пульсировала боль.

– Голова болит.

– Доктор, дайте ему что-нибудь.

Худой азиат в круглых очках с растрепанными, влажными от пота волосами достал из своего мешка пузырек и высыпал из него две красные пилюли. Дезмонд проглотил их и запил водой из фляжки.

Кроме доктора и Коннера в ангаре находились только двое наемников «Китиона». Возможно, остальные дежурят снаружи. Вряд ли они приехали сюда в таком малом составе.

– Что ты помнишь? – поинтересовался Коннер.

– Я помню свою работу.

Эти слова вызвали воспоминания о том, как он корпел целыми днями и ночами над проектом. Он вспомнил офис, работу над кодом, совещания, лекционную доску с чертежами, толпящихся вокруг него разработчиков, стычки аппаратчиков и программистов, распутывание узлов, встречи с рабочими группами из «Rapture Therapeutics» и «Rook Quantum Sciences», рандеву с Коннером и Юрием, то, чем они никогда не делились с остальными.

– Где ты ее прячешь? – спросил Коннер.

Дезмонд глянул на брата:

– Давай поговорим наедине.

Коннер улыбнулся:

– Хорошо. Давай.

Он указал на кабинет внутри ангара.

Дезмонд соскользнул с края стола, опустил ступни на пол, встал на дрожащие ноги. Ему пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть.

Коннер поддержал его за руку.

– Тебе помочь?

– Не надо. Просто… дай мне минуту. – Он посмотрел на пробковые щиты. – Ты это видел?

Коннер ответил не сразу.

– Видел. Они знали о нас очень много – о дочерних компаниях «Китиона», о тебе, обо мне, о Юрии. Почему они ничего не предпринимали?

Дезмонд сглотнул слюну.

– Это я их остановил.

– Ты?

– Я убедил их, что справлюсь сам. Попросил их подождать.

Коннер закивал.

– Выходит, ты по-своему нам помог.

Дезмонд не нашелся что ответить. В мозгах все еще стоял туман от наркоза. Он осторожно сделал шаг, второй… Коннер по-прежнему поддерживал его под руку.

Дезмонд остановился перед щитом с фотографиями места преступления. Фасад большого сельского дома в окружении высоких деревьев. Дорожка из дробленого гравия вела к фонтану перед двойными дверями. Снимки, сделанные внутри дома, отличались меньшим изяществом – трупы на полу, без признаков травм, огнестрельных отверстий или ножевых ран.

– Это тоже видел? – спросил Дезмонд.

– Да. Последний конклав.

– Чистка.

– Очень жаль.

– Очень. – Дезмонд перевел взгляд на фото винного бокала и лежащего рядом токсикологического отчета. – Их отравил Юрий. Все сходится. Они были для него одновременно и друзьями, и соперниками. Юрий хотел, чтобы они умерли, не мучаясь, проявил почтение.

– Доказательств нет…

– Он-то выжил, Коннер.

– Лин тоже выжила.

– И ее муж. Он и рассказал мне правду о чистке. Юрий убил всех, кто мешал ему захватить власть над «Китионом».

– Даже если он это сделал, значит, на то были причины, существовала некая угроза. Он бы не стал убивать без крайней нужды.

– Как в случае с патогеном, уничтожившим миллионы людей?

Глаза Коннера сверкнули.

– Это не наша вина! Мы предложили миру противоядие, как только степень заражения достигла критической точки. Мы всего лишь хотели распространить лекарство и вместе с ним – «Rapture».

– Не только. Вы потребовали рабского подчинения от правительств всех стран мира.

– Какая разница? «Зеркало» все равно его обеспечит. – Коннер оглянулся на своих людей. – Хватит, Дез. – Он явно не хотел, чтобы их разговор подслушали.

Коннер провел брата в кабинет. С каждым шагом Дезмонд чувствовал себя все увереннее, ноги больше не подгибались.

Коннер со злостью захлопнул дверь.

– А теперь говори – что ты помнишь?

Дезмонд набрал в легкие воздуха.

– Я помню, как тринадцать лет назад приехал в Австралию и узнал, что ты выжил. Я помню ужас и радость этого мгновения. Я также помню день, когда впервые увидел тебя выходящим из дома. У меня разрывалось сердце…

– Кончай!

Дезмонд не обратил внимание на выкрик.

– Я издалека наблюдал за тобой, за твоим преображением, достижениями, силой, за тем, как ты преодолевал притяжение наркотиков, как руководил «Rook», за твоей упорной работой. Ты вдохнул в меня новую надежду. Я это не сразу понял. Но в своих воспоминаниях я увидел… твое влияние на меня было не менее велико, чем мое на тебя.

Взгляд Коннера метался по кабинету, он боялся посмотреть Дезмонду в глаза. На стене висели графики техобслуживания самолетов, неизменные плакаты на тему безопасности полетов, большая фотография стоящей в ангаре «Сессны» с открытыми дверцами и улыбающимся пилотом.

– Времени мало, – сказал Коннер. – У нас были разногласия, но теперь это в прошлом. Я знаю – ты не согласен со мной в отношении метода распространения «Rapture». Что с того? Забудем! «Rapture» уже распространили. «Rook» наготове. Если ты сможешь восстановить «Rendition», «Зеркало» заработает. Мы оба всегда мечтали об этом, клялись помогать друг другу. Долгожданный момент настал. – Он сделал шаг в сторону Дезмонда. – Вспомни, сколько в мире страданий. Мы можем покончить с ними одним махом. Мы гарантируем существование человечества на многие тысячелетия, если не миллиарды лет вперед.

– Все не так просто.

– Неправда.

– Послушай, Коннер. Внимательно послушай. Я видел, что происходило перед пандемией. По этой причине я спрятал свои воспоминания. Все не так, как ты считаешь.

Коннер растерянно замолчал.

– После нашей встречи на борту «Кентаро Мару» я поехал к Лин Шоу.

– И что?

– И то. Она сказала мне, что «Зеркало» невозможно остановить. Оно неотвратимо. Что это уже происходило на других планетах и будет происходить много раз…

– Мы об этом знаем…

– Она также сказала, что мы – ты, Юрий и я – не ведаем, что оно из себя представляет.

– А Лин, значит, ведает?

– Она так считает. Поменять можно только тех, кто будет управлять «Зеркалом».

Коннер немедленно сделал вывод.

– Выходит, то, чем она занимается, позволит ей взять управление «Зеркалом» на себя?

– Очевидно.

Коннер стал мерить шагами кабинет.

– Она попросила меня сорвать план Юрия, – сказал Дезмонд.

– Чтобы «Зеркалом» управляла она, а не он?

– Да. Но дело не только в этом. Ей известно, на что способен Юрий. Чистка. Пандемия. Коннер, он не тот, за кого мы его принимали.

– Нет, тот. Он свел нас вместе. Помог тебе вернуть меня к жизни. Он такой же, как мы, – закаленный в огне, возродившийся из пепла. Он всю свою жизнь посвятил созданию лучшего мира. Мы на войне, Дез. Первая битва оказалась более кровавой, чем мы ожидали, но лишь потому, что так было угодно нашему противнику. Если бы они уступили…

– Коннер…

– Нет! – Коннер затряс головой. – Юрий в нас поверил. Он каждому из нас вручил часть «Зеркала». Мы не можем обмануть его доверие. Особенно в такой момент. Уж я точно не обману. Он очень много для нас сделал. Ты должен прозреть, Дез. Понять, что я ни за что не брошу его, как не брошу тебя.

До Дезмонда окончательно дошел смысл гениального плана Юрия. Он проанализировал ценность Коннера Макклейна как шахматной фигуры, ее силу и положение на доске, возможности для маневра. Талант стратега и тактика позволил Коннеру создать «Rook», умело руководить службой безопасности и боевыми отрядами «Китиона». Но главным фактором была беззаветная преданность Коннера Юрию и Дезмонду.

– Это не более чем кочка на дороге, – продолжал Коннер. – Мы заранее знали, что будут осечки. Я говорил с Юрием. Он уже простил и забыл твои прегрешения. Юрий готов довести дело до конца. Я тоже.

– Он простил? Меня?!

– Зачем ворошить старое, брат? Давай закончим дело вместе. Прошу тебя. Ты обещал, давал клятву.

Другого пути не оставалось, и путь этот мог перевернуть всю его жизнь.

– Да, – ответил Дезмонд. – Мы закончим дело. Вместе закончим.

Глава 56

– Где программа? – спросил Коннер.

Дезмонд выглянул в окно кабинета. Два боевика «Китиона» стояли, прислонившись к черному «субурбану». Худой азиат, переходя от щита к щиту, читал приколотые к ним материалы.

– На твердотельном накопителе. В депозитарной ячейке.

– Где?

– В Сан-Хосе. В «Банке Запада», ячейка № 2938.

Коннер пробуравил его взглядом. Дезмонд подавил желание проглотить ком в горле.

– Отсюда полчаса, не больше. Поехали. Сам увидишь.

– А ключ где?

– Понятия не имею. Ты уже доказал, что для тебя нет преград. Мир загибается. Я думаю, никто и пальцем не пошевелит.

Коннер улыбнулся, но Дезмонду показалось, что брат все еще не до конца ему верит. Как бы то ни было, Коннер подошел к двери, открыл ее и крикнул своим людям «загружайтесь!», после чего снова повернулся к Дезмонду:

– Ну, если ты врешь…

Дезмонд молча выдержал его взгляд.

Наконец Коннер отвел глаза и пробормотал:

– Ладно, поехали.

– Мне нужно сходить в туалет, – пожал плечами Дезмонд. – Несколько дней в нем не был.

Коннер нажал кнопку на плече.

– Грант, зайдите в кабинет.

Когда наемник появился на пороге, Коннер бросил:

– Проследите!

Брат Дезмонда открыл дверь туалетной комнаты, держа правую руку на рукояти пистолета. Включил свет, зашел внутрь. Дезмонд услышал, как он открывает керамическую крышку унитаза, дверцы шкафчиков, опускает крышку на место. Скрипнули ботинки на сиденье унитаза, стукнула упавшая потолочная плитка, щелкнул выключатель фонарика.

Коннер вышел из туалета.

– Валяй.

Коннер с охранником остались ждать в кабинете. Дезмонд запер за собой дверь на задвижку. Ему действительно отчаянно хотелось в туалет, но на справление нужды не оставалось времени. У него имелось всего несколько секунд.

Он спустил воду, чтобы заглушить остальные звуки, и потрогал угол задней стенки, уповая, что Уорд выполнил обещание.

Когда вода почти перестала бежать, он нащупал углубление, нажал на стену, и она отодвинулась внутрь. Люди, которых наняли Дэвид Уорд и ФБР, сработали на совесть. Зазор между стеной и потайной дверью невозможно было заметить. Дезмонд едва протиснулся в проем.

Но прежде он спустил воду еще раз, после чего открыл кран над раковиной.

За потайной дверью включился небольшой светодиодный светильник с датчиком движения. Он едва освещал тесное помещение размером не более метра двадцати в ширину и двух метров в глубину. Вниз вел круглый лаз с металлической лесенкой. Дезмонд закрыл дверь, взялся за поручни и спустился со всей быстротой, на какую был способен. Тело пока не до конца слушалось, но с каждой секундой он чувствовал себя все увереннее.

На нижней площадке под лестницей находился туннель с металлическими стенками, похожий на гигантскую освещенную канализационную трубу.

Дезмонд со всех ног бросился прочь.

* * *

Водитель «субурбана» включил передачу, боевики сели в машину и теперь ждали. Коннер в кабинете прислушался к звуку бегущей воды.

– Дез? – позвал он. Сколько можно торчать в туалете?

Коннер начал считать секунды. Отсчитав тридцать, он подошел к двери туалета и насторожился, однако не услышал ничего, кроме шума воды. Коннер постучал.

– Дез?

Никакого ответа.

Попробовал дверную ручку. Заперта.

– Дез, отвечай!

Прошло еще пять секунд.

Коннер страшился того, что мог увидеть, но все-таки отступил назад и отключил мозги, руководствуясь одним инстинктом. Удар ногой пришелся по центру хлипкой двери, прямо рядом с ручкой. Внутрь полетели обломки. Доли секунды хватило, чтобы понять, – в туалете никого не было.

Он нажал кнопку на плече.

– Пришлите сюда людей. Мы его потеряли.

Он вытащил пистолет и вошел в туалет. Никаких видимых перемен. Левой рукой, не опуская правой с пистолетом, Коннер ощупал стенку напротив шкафчика и унитаза.

– Сэр? – раздался голос за спиной.

– Проверьте потолок! – крикнул он, не оборачиваясь.

Когда он надавил на угол, стена чуть-чуть поддалась. Коннер с размаху саданул ногой по стенке, ступня пробила ее насквозь и застряла в гипсокартоне. Балансируя на одной ноге, он высвободил ступню и снял с пояса мощный фонарик. Посветив в дыру, он увидел небольшую нишу и лаз.

– Я знаю, куда он делся, – сказал Коннер в рацию.

Разум Коннера с методичностью компьютера анализировал ситуацию.

Скорее всего, Дезмонд знал о существовании туннеля. Он явно бывал в этом месте раньше. Очнувшись, Дезмонд слишком уж быстро понял, что означают пробковые щиты в ангаре.

Совершенно ясно, что туннель либо существовал до того, как Дезмонд появился здесь в первый раз и ему о нем рассказали, либо… был построен по его заказу.

Наиболее вероятно, что Дезмонд сам все заранее спланировал как путь отступления после завершения воспоминаний.

Следовательно, туннель построили всего пару месяцев назад.

Что из этого вытекает? Надо преследовать Дезмонда по туннелю либо ждать в той точке, куда он направляется.

Догонять всегда проигрышно.

Последний вопрос – где эта точка? На востоке – гнилые воды морского парка Бэйр-Айленд, на западе – автострада Бэй-Шор. Туннель невозможно проложить под этими препятствиями – во всяком случае за такой короткий срок.

Значит, туннель заканчивается где-то внутри аэропорта. Скорее всего в другом ангаре.

Наемники с оружием в руках ждали на пороге туалета.

– Возьмите внедорожник, блокируйте выезд из аэропорта! – Подчиненные послушно повернулись. Коннер выкрикнул им вслед: – Стреляйте по колесам любой машины, если попытается проскочить. Только аккуратно! Не попадите в него!

Коннер выключил фонарик, молча постоял на месте. Он смотрел на слабо освещенную дыру в стене, надеясь, что брат появится снова, что туннель заканчивается тупиком, что это такой же обманный маневр, какой он сам проделал, чтобы скрыться от солдат Х1 в доме Дезмонда.

На улице взревели моторы внедорожников.

Коннер продолжал ждать. Кругом – тишина, сумрак.

Выходя из кабинета, он заметил доктора Парка, стоящего с почти безумным выражением в широко открытых глазах. Парк, очевидно, сообразил, что стал не нужен Коннеру после того, как к Дезмонду вернулась память. Ученый знал слишком много, в том числе координаты острова, на котором находился последний оплот «Китиона».

Рука Коннера сама собой потянулась к кобуре с пистолетом.

Парк отступил на шаг, затравленно озираясь по сторонам.

Коннер знал, что от него требовалось. Юрий поступил бы точно так же. Иначе нельзя.

– Стойте на месте, доктор. Я предупреждаю.

Он сначала решил, что прикончит доктора, когда вернется, но, выбегая из ангара, понял, что этого не сделает. И во всю прыть ринулся в темноту через газон к бетонному покрытию ВВП.

Глава 57

Туннелю, казалось, не было конца. Ноги уже вовсю вопили о пощаде, а Дезмонд упорно бежал по пути, освещаемом слабенькими лампами над головой. Наконец впереди показалась другая лестница. Он замедлил ход, сознавая, что время дорого, однако впереди могла поджидать опасность.

Дезмонд схватился за перила лестницы и посмотрел вверх. Бетонная стена, зазубренная наверху, как надкушенный край пиццы, заканчивалась трехметровым слоем почвы. До него донеслись голоса, потом смех.

Дезмонд начал тихо подниматься по лестнице.

Выход из тайного коридора не отличался чистотой. По обе стороны были навалены выброшенные наружу буром кучи черной земли. Над головой маячил потолок ангара. Дезмонд выглянул через край и увидел двух толстяков – одного с бритой головой, второго с короткой стрижкой. Оба сидели на дешевых металлических стульях за складным столом, уткнувшись в игральные карты.

Один из сидящих отклонился назад и боковым зрением заметил Дезмонда. Он дернулся, зацепился за падающий стул и плюхнулся на пол. Второй рассмеялся, но, тут же почуяв неладное, окинул взглядом помещение, увидел Дезмонда, достал пистолет и направил ствол на незнакомца.

– Не двигаться! ФБР!

Прибежал третий.

Дезмонд, не вылезая из люка, поднял руки. Третий агент обошел вокруг кучи земли. Его Дезмонд раньше уже видел – Дэвид Уорд, начальник Эйвери. Это он дал добро на сооружение туннеля.

– Нам надо бежать отсюда, – сказал Дезмонд.

Уорд выставил руку ладонью вниз, агент опустил пистолет. Второй агент, зардевшись от стыда, вскочил на ноги.

– Как?

– Самолетом. Немедленно.

Уорд кивнул сотрудникам, те подскочили к воротам ангара и распахнули их настежь. Рядом с люком на бетонке стоял реактивный самолет.

Уорд помог Дезмонду перелезть через земляную кучу.

– Вы меня обманули, Хьюз.

– Я не обманывал.

– Не врите.

– Послушайте, я старался… Не получилось.

– Я согласился сюда приехать лишь потому, что Эйвери Прайс считает, что без вас мы не сможем их остановить.

Выходит, Эйвери спасла его в очередной раз. Сначала в другом ангаре месяц назад, потом на «Кентаро Мару», теперь здесь.

Дезмонд подошел к самолету.

– Мы можем поговорить о ваших обидах в воздухе?

Уорд пробормотал что-то нечленораздельное, однако последовал за Дезмондом.

За воротами ангара стояли два черных седана «форд краун виктория». В голову Дезмонду пришла мысль. Коннер наверняка уже понял, что он сбежал, но не мог далеко уйти.

– Вы умеете пилотировать самолет? – спросил он Уорда.

Тот бросил на него неуверенный взгляд – недобрый знак.

– Умею.

– Точно умеете?

– А что?

– Нас надо прикрыть огнем. Пусть двое других расчистят ВПП.

Как по команде у дальнего ангара взвизгнули шины, темноту ночи пронзил свет фар, машина разгонялась, словно выпущенная из клетки пантера.

Уорд скомандовал агентам садиться в машину и напомнил взять с собой винтовки.

Он подвел Дезмонда к трапу, и они рысцой поднялись в пилотскую кабину. Уорд покосился на приборную доску – еще один дурной знак.

– Вы не… – начал Дезмонд.

– Уберите трап, Хьюз, и помалкивайте.

Закрывая дверцу, Дезмонд услышал, как взревели авиадвигатели.

Он вернулся в кабину пилота.

– Чем я могу помочь?

– Просто следите за противником.

Дезмонд направился к креслу второго пилота.

– Нет, – сказал Уорд. – Вернитесь в салон.

Дезмонд с подозрением взглянул на Уорда.

– Меньше шансов, что заденет шальной пулей.

– Вот уж не думал, что вы за меня переживаете.

Уорд улыбнулся:

– Я-то не переживаю. Но Эйвери меня придушит, если с вами что-нибудь случится.

– А-а.

Один из седанов сопроводил их до взлетной полосы. Автомобиль двигался с выключенными фарами и открытым окном со стороны пассажира, из которого выглядывал коротко стриженный толстяк с автоматической винтовкой. Дезмонд увидел, что «субурбан» Коннера остановился у въезда в аэропорт, блокируя ворота. Рядом стояли двое наемников с оружием на изготовку.

Самолет почти вырулил на взлетную полосу, когда от седана срикошетили первые пули. Стреляли, однако, не со стороны «субурбана» – угол был не тот.

Дезмонд бросился к другому борту и стал ждать. На стороне Бэйр-Айленда в траве мелькнула дульная вспышка.

– Стрелок в траве! – выкрикнул он. – Со стороны залива. На одиннадцать часов.

Новые выстрелы. Седан заискрился, как петарда. Пуля щелкнула по фюзеляжу самолета, потом еще одна.

– Он пытается пробить шины! – крикнул Дезмонд.

Другой взлетно-посадочной полосы в аэропорту не было. Придется либо взлетать, либо сдаваться.

Раздалась автоматная очередь, на этот раз сзади. Пули застучали по хвостовому оперению.

– Эй! – крикнул Дезмонд в сторону пилотской кабины, но звук его голоса заглушил мощный взрыв. В иллюминатор он увидел, как «форд» охватило пламя, левый передний край машины подбросило в воздух. Автомобиль, чуть не опрокинувшись, все же устоял на колесах.

Граната из подствольника – снайперский выстрел.

Уорд развернул самолет. Дезмонда швырнуло в сторону и сбросило с сиденья, он откатился по полу к основанию дивана. О металлическую оболочку самолета щелкали все новые пули.

Самолет стал набирать скорость. Лежа на полу, Дезмонд увидел, как Уорд жмет ручку от себя. Дезмонд забрался на ближайшее сиденье и выглянул наружу. По ВПП бежали трое, стреляя на ходу. Огоньки выстрелов напоминали ему оранжевые сигналы сетевых коммутаторов в вычислительном центре «Rook». Тогда его брат стоял рядом, сейчас – управлял огнем по Дезмонду.

Шасси оторвались от земли. Самолет задрожал. Двигатели зарычали громче, стрельба смолкла.

Дезмонд перелез через ряд кресел, чтобы лучше видеть. Один из стрелков подбежал к горящему седану, из которого с пассажирского сиденья выполз агент ФБР. Наемник рывком поднял его на ноги и обыскал. После этого сцена скрылась в темноте, через которую пробивались лишь пузырьки посадочных огней. Внизу тянулась темная, пустынная автострада Бэй-Шор – такой ее Дезмонд не видел за все время жизни в долине ни разу.

Он прошел в кабину пилота, где Уорд отдавал распоряжения и сообщал положение по смартфону.

– Эй! – позвал Дезмонд.

Уорд прижал телефон к плечу.

– Один из агентов выбрался из машины. Они его захватили…

– Я уже направил на место войска Х1.

Дезмонд воспринял новость скептически. Коннер доказал, что умеет воевать в городских условиях.

– Агент знает, куда мы летим?

Уорд закатил глаза.

– Хьюз! Я сам не знаю, куда мы летим.

– Как это?

– Погодите.

Уорд вернулся к разговору, который, по всей видимости, вел с «Рубиконом».

Дезмонд присел на кресло второго пилота и стал рассматривать приборную панель. Уровень горючего хороший и не падает; значения большинства других индикаторов он не понимал.

Когда Уорд закончил звонок, Дезмонд спросил:

– Так куда мы…

Уорд достал из внутреннего кармана и протянул сложенный лист бумаги.

Дезмонд развернул его и прочитал единственную написанную от руки строчку.

– Что это?

– Очевидно, записка, оставленная вами прошлым вам нынешнему. Вы вручили ее мне в том самом ангаре месяц назад, когда попросили вырыть туннель. Сказали, чтобы я никому ее не показывал. Даже Эйвери.

Дезмонд перечитал записку.

«Там, где излучина, где кровь обратилась в воду, а тьма – в свет».

– Что это означает? – спросил Уорд.

– Полагаю, ваши люди пытались ее расшифровать?

– Еще как. Над ней бились лучшие контрразведчики ЦРУ и ФБР.

– До чего додумались?

– Излучина, кровь, вода – это указывает на Красную реку или Ред-ривер, и, возможно, Оклахому. Некоторые думали, что это – ссылка на Кровавую реку в Южной Африке, битву с зулусами в 1838 году и заключенный двумя годами позже союз буров с местными племенами – союз «тьмы и света».

– Неплохие теории, – похвалил Дезмонд. Теории действительно были хороши, но ни одна не попала в точку.

– А сами-то вы ответ знаете?

– Знаю. Поворачивайте на восток, в Оклахому.

* * *

Через полчаса Уорд включил автопилот, встал и вышел из кабины. Хьюз развалился на диване у левого борта и дремал. Вырвавшись из рук брата, он чувствовал себя надломленным и сонным.

Уорд некоторое время смотрел на спящую фигуру. Поначалу Хьюз служил для Эйвери точкой проникновения в «Китион», чтобы сорвать план заговора. Исподволь он стал для нее совершенно другим человеком – бесценным, неприкосновенным, превратился в объект любви, почти обожания.

И ведь свел их Уорд. Он завербовал Эйвери еще в университете, когда погибла ее мать, а отец нуждался сначала во временном, а потом в круглосуточном уходе. Девушка пришла в его кабинет в Рисерч-Триангл-Парк с чистой душой и добрым характером. Окружающий мир, работа изменили Эйвери, и работу эту дал ей Уорд.

Еще больше Эйвери изменило это чудовище, Хьюз.

Уорд уже не мог гарантировать, кого Эйвери станет слушать в первую очередь – дрыхнущего на диване человека-загадку или своего начальника и правительство Соединенных Штатов. Секс все портит. Данную переменную величину не способны учесть ни контрразведка, ни компьютерные алгоритмы. Секс похож на вирусную инфекцию, переклинивающую мозги, подменяющую одни эмоции другими, искажающую объектив, через который человек видит мир.

Может быть, обойдется. Хьюз – их единственный выход на «Китион». Члены ордена представляли собой черный ящик внутри другого черного ящика. Остается лишь дальше погружаться в «кроличью нору», куда бы она ни привела. Других пьес в репертуаре просто нет.

Уорд взял спутниковый телефон и набрал номер лучшего из своих агентов, возможно даже лучшего из всех когда-либо живших на планете.

Глава 58

Еще мальчишкой в Сталинграде Юрий научился прятаться – сидеть тихо, затаив дыхание, и внимательно слушать. В таком режиме он прожил несколько лет, перебираясь с места на место, пока продолжалась осада, квартал за кварталом разрушавшая город, заваливавшая руины трупами и заставлявшая разбегаться живых, словно крыс из затопленной канализации. Такими ощущениями было полно детство Юрия, и точно так же старик чувствовал себя в настоящий момент, прячась в пещере Альтамира. Он сумел выжить тогда и выжил сейчас. Для этого хороши любые средства. А пока что Юрий в который раз сидел и слушал. Уловив звук заводящихся моторов, он подождал, пока шум пропадет вдали.

Юрий вышел из пещеры на ослепляющее солнце и, прикрыв глаза ладонью, направился в информационный центр. Его люди были живы – связаны и с кляпами во ртах. На полу лежала куча разбитых телефонов и раций. Ловкий ход и огромное неудобство.

– Quien habla español?[18] – крикнул он.

Несколько человек, ерзая по полу, поднялись и, глядя в его сторону, попытались что-то сказать, несмотря на кляп во рту. Юрий развязал их. Ему были нужны местные жители, хорошо знакомые с окрестностями.

– Aeropuerto?[19] – спросил один из них.

– Нет, – быстро ответил Юрий. – Сначала надо найти машину. Потом лодку или катер. За аэропортами скоро начнут следить. – Он указал на дверь. – Разделитесь и найдите машину. Потом возвращайтесь сюда – уходим вместе.

* * *

Через полчаса Юрий с тремя наемниками ехали в «дачия сандеро», подскакивая на выбоинах зигзагообразной крутой дороги, ведущей к побережью. В небольшом городке Суансес они обнаружили яхт-клуб. Он был наполовину пуст, яхты брошены. Среди них нашлась моторная яхта «Азимут 50» с полным баком горючего и запасом воды на нижней палубе. Наемники подобрали на других яхтах провизию и спутниковый телефон.

Когда судно направилось из гавани в Бискайский залив, Юрий набрал номер командного пункта «Китиона». Его быстро соединили с Мелиссой Уитмейер. По ее тону он сразу понял – возникли неприятности, причем не связанные с событиями в Альтамире.

– Сэр, с вами пытался связаться мистер Макклейн.

Юрий присел на мягкий диван с белой кожаной обивкой и посмотрел на тиковый пол.

– Соедините нас.

Коннер напряженным тоном сказал:

– Он ушел от меня.

– Ничего страшного…

– Нет, дело плохо…

– А маячок?

– Пока на месте, но…

– Не теряй надежды, Коннер. Дело еще не окончено. – Юрий замолчал. – Где он сейчас?

– Движется на восток, в направлении Оклахомы.

– Домой, значит. Возможно, там он и спрятал «Rendition».

– Возможно. А ты где был?

– У нас тоже неудача.

Коннер на время замолчал.

– Он выдаст местонахождение острова.

– Это как посмотреть. Хьюза вывозили с острова под наркозом. Даже если запомнил положение по звездам, нас он не найдет.

– Доктор Парк тоже потерялся. Уж он точно расскажет.

Да, эта проблема была посерьезнее. Однако Коннер сейчас нуждался в ободрении, и Юрий прекрасно знал, как его утешить.

– Послушай, скоро все это уже не будет иметь значения. Если мы запустим «Зеркало», вообще ничего не будет иметь значения. Соберись, Коннер. Настал наш момент. Отступать нельзя. Мы всегда знали, что будет трудно. Это – еще одно испытание.

Тон Коннера изменился. Боязнь и тревога отступили.

– Какие будут указания?

– Поезжай в аэропорт, будь наготове – я тебе позвоню.

Когда Коннер дал отбой, Юрий еще раз связался с Уитмейер.

– Мне нужен самолет и новая группа.

– Сантандер ближе всех…

– Нет. Туда поехала Шоу. Она предупредит охрану.

– Минутку.

Юрий слышал, как Мелисса кому-то звонит и стучит по клавишам.

– Самолет могу подготовить в Бильбао, а вот с персоналом – проблемы. Мы всех отправили в Альтамиру. Вы можете вернуться и…

– Я не могу вернуться. Готовьте самолет. И следите за передвижениями Хьюза по датчику. Биометрия работает?

– Да. Сердцебиение во время побега подскочило до небес. Сейчас, кажется, спит.

– Хорошо.

Юрий подошел к поручням и посмотрел вверх на спортивную палубу. Один из боевиков «Китиона» вел яхту, второй курил сигарету. Третий спустился в каюту на нижней палубе поспать.

– Нужно включить еще один датчик слежения, – тихо произнес Юрий. – Используйте все ресурсы – все до единого наши или подконтрольные нам спутники. Эту цель упускать нельзя.

– Я поняла.

Глава 59

Эйвери в ужасе следила за экранами. В командном пункте аэропорта Даллас/Форт-Уэрт царил хаос. После отключения интернета и введения военного положения страну охватило растущее с каждым днем предчувствие новой беды. Страх усилился из-за введения продуктовых карточек, повсюду происходили погромы, протесты, организовывались полувоенные, готовые вступить в вооруженную борьбу формирования. Те, кто выжил после пандемии Х1, боялись, что разразилась новая катастрофа и эту они уже не переживут.

Сцены беспорядков демонстрировали тонкость ткани человеческого социума. Вера людей в правительство и полицию, существующий порядок – это клей, скрепляющий общество. Сейчас эта склейка расползалась на глазах. Однажды потерянное доверие очень сложно восстановить. Ущерб мог быстро стать непоправимым.

После посадки Эйвери первым делом позвонила в центр Рэли-Дерхэм и справилась об отце. Он жил в Чапел-Хилл в устроенном внутри крытого стадиона лагере, где, как обещал Дэвид Уорд, о нем заботились как о человеке, внесенном в список лиц, представляющих особую ценность. Отец нуждался в уходе даже в бескризисные времена. С каждым визитом Эйвори замечала, что болезнь все больше разрушает его личность.

– Агент Прайс, – позвал один из операторов, – вам звонят.

Девушка надела гарнитуру.

– Прайс слушает.

Голос Уорда заглушал какой-то фоновый шум. «Похоже на самолет», – подумала Эйвери.

– Он у нас.

– Хьюз? Как? С каких пор?

– Вышел из туннеля полчаса назад. И еще: он все помнит – нашу встречу в аэропорту, просьбу построить туннель. Все.

«Все», – про себя повторила Эйвери. Значит, помнит и то, что было между ними. Она убеждала себя, что ей наплевать. Оказалось, что нет. Теперь, когда к Дезмонду вернулась память, ей было очень даже не наплевать. Ей страшно хотелось увидеться с ним, выяснить состояние их отношений. Но кое-что было важнее.

– Что с «Rendition»?

– Он знает или по крайней мере считает, что знает, где спрятал последнюю подсказку.

– Где вы сейчас?

– В самолете.

– Куда летите?

– Со временем мы туда доберемся, но сначала надо сделать остановку. – Уорд замешкался. – Надо его проверить.

– Нет!

– Я обещаю – ему не причинят вреда. Если только сам нас не вынудит.

– Клянусь, если вы его раните или убьете, я за себя не отвечаю.

На другом конце на время замолчали.

– Вы все сказали, агент?

Эйвери вздохнула:

– Где мы можем встретиться?

– Как там Шоу-старшая?

– Мы прибыли в конечную точку. Я вижу, что она выжидает.

– Чего?

– Какой ход сделает Дезмонд или Юрий – трудно сказать.

Наступила длинная пауза, которую первым нарушил Уорд:

– Надо либо отстранить ее совсем, либо не отпускать от себя.

– Она по-прежнему знает больше всех остальных. У нее, однако, есть свои тайные намерения. Я ей не доверяю.

– Тебе решать.

– Понятно.

– И еще: я знаю о твоих к нему чувствах, Эйвери. Мне необходимо понять, способна ли ты через них перешагнуть. На карту поставлено кое-что поважнее.

– Что, по-твоему, я на это должна сказать?

– Если бы я и он стояли рядом с поднятыми руками, а ты против нас с «зиг-зауэром», в кого бы ты выстрелила?

Эйвери шумно выдохнула в трубку.

– Ему я прострелила бы плечо, а тебе дала бы по яйцам.

Уорд не смог удержаться от смеха.

– И по морде для верности, – добавила блондинка. – Будем надеяться, что до этого дело не дойдет. А теперь колись, куда вы летите.

– В Оклахома-Сити.

Когда Эйвери закончила звонок, она обнаружила стоящую рядом и глядящую на нее в упор Лин Шоу. Пожилая женщина поманила ее за собой в соседний конференц-зал.

Когда они остались одни, Лин прикрыла дверь и спросила:

– Что с Дезмондом?

– Он убежал.

– Положение?

– Похоже, он знает, где находится «Rendition». Он уже в пути.

– Хорошо.

– Зачем вам эта программа? Она – часть того, что вы сами делаете? Часть вашего ответа на «Зеркало» Юрия?

– Да.

– Почему?

– Мисс Прайс, у нас нет…

– Чего у нас нет? Времени?

– Именно.

– Ну что ж, тогда вам придется его найти. Иначе никак. Я – единственное связующее звено с Дезмондом. И я могу распорядиться, чтобы вас посадили под замок прямо сейчас на этой базе.

– Не надо сгущать краски.

– Я не сгущаю. Мне надоело играть роль пешки в ваших играх, а также играх Юрия и Дезмонда. Я устала от неведения. Вы мне расскажете, что за программа «Rendition» и зачем она вам нужна, или вы не покинете этот объект.

Лин отвела взгляд.

– Ну что ж… «Rendition» – последний элемент «Зеркала» и, говорят, наиболее сложный. Это – самый важный проект в жизни Дезмонда, что вам наверняка уже известно, раз вы были так близки. – Лин выжидающе взглянула на девушку, но та ничего не ответила. – Мне, в отличие от Юрия, этот проект нужен по совершенно другой причине.

За десять минут Лин рассказала Эйвери, в чем заключалась эта причина, что из себя представляло «Зеркало» и чем от него отличался ее альтернативный проект, который она назвала «Кроличья нора». Он приводился в действие ускорителем частиц, расположенным примерно в пятидесяти милях от Далласа.

– Так вот куда вы отправили Пейтон с образцами? На ускоритель?

– Правильно.

– А говоря, что нам нужно встретиться с Дезмондом, вы имеете в виду…

– Вас и себя, мисс Прайс.

– Без Найджела, Адамса и Родригеса?

Лин утвердительно кивнула.

– Так как один из них выпустил Юрия, – подытожила Эйвери, – или один из нас двоих, или Пейтон.

– Логика подсказывает, что их лучше оставить на базе, – подтвердила Лин. – Поедем вы и я.

Эйвери против воли подхватило и понесло воображение. Она представила, как спускается по трапу самолета, Дезмонд ждет внизу. Эта встреча будет не такой, как на «Кентаро Мару». Пока не пойман Юрий, пока тот ищет Дезмонда, от финальной схватки никуда не деться. Возможно, другого шанса увидеть Дезмонда у нее не будет.

И у Пейтон тоже.

Эйвери взвесила в уме возникшую мысль. На острове Китион Пейтон помогла спасти ей жизнь. Несмотря на их разногласия, доктор всегда поступала с ней честно. Она заслужила увидеться с Дезмондом не меньше Эйвери, особенно если учесть, что шанс для обеих мог стать последним. Эйвери не могла лишить Пейтон и Дезмонда этого шанса, кого бы он в итоге ни выбрал.

– Мы возьмем с собой Пейтон.

– Нет…

– Она поедет с нами, либо не поедете вы. Решайте.

Глава 60

После сна болезненность и квелость почти прошли. Самолет снижался. В овальные иллюминаторы Дезмонд увидел вереницу зданий из металла и стекла – темные надгробия урбанистического погоста. За ними простиралась пустыня. На Оклахома-Сити не похоже. Он заставил себя встать с дивана, прошел через салон к пилотской кабине – дверь в нее была закрыта.

Дезмонд распахнул дверцу. Уорд сидел за приборами управления, подводя небольшой самолет к двум рядам огней.

– Что вы делаете?

– Иду на посадку. Тише!

– Это не Оклахома.

– Неужели? Придется уволить штурмана.

Дезмонд скользнул в кресло второго пилота.

– Я не ожидал, что у вас есть чувство юмора.

Впереди показался хаотичный набор конструкций – пирамида, пиратский корабль, вулкан. Как будто сбежавший из психушки великан прихватил с собой все, что привлекло его внимание, и расставил на улице.

Секунду спустя Дезмонд понял: это – Лас-Вегас. Теперь город окутывала темнота – неоновые джунгли минус электроэнергия.

Через несколько минут шасси чиркнули по взлетно-посадочной полосе, самолет задрожал.

Уорд отстегнул ремень безопасности.

Дезмонд последовал его примеру.

– Что дальше?

– Следуйте за мной.

Уорд поднялся и направился в салон.

– Не хочу.

– Как вы меня достали, Хьюз.

– Я знаю.

– А я скажу вам, что знаю я. Я знаю, что я не супергений, как вы и ваш брат. Я всего лишь юрист, которому надоело, что всякую шваль ловят и сажают в тюрьму, в то время как наглые супермошенники вроде вас всегда остаются на свободе. Я знаю, что теряю почву под ногами. Мы все ее теряем. Мы лишь обычные сотрудники на службе народа Соединенных Штатов. Но даже мне хватило бы ума принять меры предосторожности на случай вашего побега.

– Датчик слежения?

– Именно.

Дезмонд поднялся.

– Соображаете, агент.

На территории аэродрома ждала колонна внедорожников, прибывших со всех сторон обступили мужчины и женщины в гражданских костюмах и военной форме.

Все расселись по машинам и помчались через город. Дезмонд как в трансе смотрел в окно с заднего сиденья. Город превратился в неоновое кладбище, темный, безмолвный урбанистический парк аттракционов. Улицы были завалены мусором, ветер носил бумагу, как перекати-поле. Дезмонд впервые увидел, как выглядит мир после пандемии Х1.

– Куда все подевались?

Уорд не удостоил его взглядом.

– Сидят по домам, в убежищах, некоторые умерли. Все ждут.

– Чего?

– Что будет дальше – сигнала, что опасность миновала, или нового кризиса.

В больнице «Санрайз» Дезмонда отвели в комнату без окон. Он лег на столик и въехал внутрь большого аппарата.

В комнату вошли врачи и техники, за ними – Уорд. Группу представлял пожилой доктор – статный, лысый, с покрытым безукоризненным загаром гладким лицом.

– Обнаружены два имплантата, – сообщил он. – Более крупный находится в основании бедра рядом с бедренной костью, он явно был введен…

– Вы можете его извлечь?

Врач был недоволен, что ему помешали.

– Можем.

– Извлекайте.

Доктор повернулся к Уорду:

– Придется применить общую анестезию.

– Нет. – Дезмонд сел на столике. – Я провел под наркозом несколько дней. Мне нужен ясный ум.

– Мистер Хьюз, нам придется сделать надрез на большой приводящей мышце…

– Мне все равно. Используйте местную анестезию.

– Вам будет больно. Причем вы не должны шевелиться, любое движение может возыметь летальный исход. Рядом находится одна из главных артерий…

– Давайте побыстрее закончим. – В голову Дезмонду пришла идея. – Вы, кажется, сказали, что имплантатов два?

Доктор взял второй снимок – ступни.

– Похоже, что нам нарочно указывают на имплантат внутри бедра. Он на виду и довольно крупный. Второй – намного меньше и на рентгене выглядит как костная шпора, нередко вырастающая на костях стопы.

Ловкий прием, это похоже на почерк Коннера.

– Хорошо, я готов.

– Мистер Хьюз, вам будет…

– С болью я справлюсь. Пристегните меня ремнями. Делайте что хотите, только не усыпляйте меня.

Его отвели в операционную на два стола, пригодную для пересадки донорских органов. Врачи работали споро. Сначала они извлекли имплантат из ступни. Дезмонд корчился, Уорд наблюдал за происходящим бесстрастно. Крохотное устройство очистили и показали Дезмонду. Снаружи оно было белого цвета – в тон костной ткани.

В створчатую дверь вошел юноша со стрижкой «ежиком» в синем халате на голое тело.

Уорд привстал.

– Ложитесь на стол, капрал.

Молодой человек лег на свободный стол и повернул лицо к лампам под потолком. Вторая команда врачей ввела ему в ногу обезболивающее и начала вживлять имплантат.

Со вторым датчиком врачи обращались осторожнее. Как они и предсказывали, было очень больно. Пока из ноги вытаскивали продолговатую металлическую капсулу, по лицу Дезмонда катились слезы, но он не издал ни звука. Он понял, что операция закончилась, когда услышал, как извлеченный предмет звякнул о днище металлической посудины. Доктор кивнул Дезмонду и уступил место молодому врачу, чтобы тот зашил рану.

Уорду он сказал:

– Сейчас мы введем капралу общую анестезию. Мы начнем его оперировать сразу после вашего ухода.

– Понятно.

Когда рану закрыли и перевязали, Дезмонд сполз со стола. Он ойкнул от неожиданной боли. Прежде чем, хромая, покинуть операционную, он оглянулся на лежащего на столе капрала. Ему захотелось что-нибудь сказать ему, но подходящие слова не приходили на ум. Тогда он просто кивнул солдату, молча выражая преклонение перед его смелостью.

На ВПП ждал новый самолет. Этот был побольше, с эмблемой ВВС на фюзеляже и двумя десятками одетых в камуфляж и бронежилеты солдат на борту. На плечах – шевроны отряда «Дельта».

Они собрались в небольшом отсеке для инструктажа за пилотской кабиной. За столиком стоял подполковник сухопутных войск, по обе стороны от него – майор и мастер-сержант.

– Мистер Хьюз, я – подполковник Натан Эндрюс. Мне необходимо знать, с чем мы можем столкнуться.

Дезмонд объяснил. Подполковник в изумлении покачал головой.

– Сэр, – продолжил Дезмонд, – я подозреваю, что вашим людям при выполнении задачи придется вступить в бой. Но случится это – я уверен – не на следующей остановке.

* * *

Самолет приземлился в аэропорту имени Уилла Роджерса в Оклахома-Сити, где их ждали дополнительные войсковые подкрепления на боевых машинах в количестве, достаточном для небольшой войны.

Дезмонд с Уордом сошли по трапу. Солнце поднималось над горизонтом, прохладный воздух начала декабря остужал кожу. Изо рта Дезмонда вырвалось облачко белого пара.

Солдаты расступились, пропуская прибывших к внедорожникам.

– Тут с вами кое-кто желает встретиться, – сказал Уорд.

Дезмонд мысленно предположил, что их зовут на очередное совещание. Он ошибался.

Дверца машины во главе колонны открылась, и Дезмонд застыл на месте как вкопанный.

Голубые глаза Эйвери ярко сияли на фоне бледного рассвета. Она была одета в камуфляж без знаков различия и шевронов, бронезащита покрывала торс и ноги, из-за плеча, как меч средневекового воина, торчал ствол автоматической винтовки.

Девушка не улыбалась. Она смотрела на прибывшего, ожидая его реакции, лицо-маска – как плотина, едва сдерживающая паводок. Ощущение по сравнению с их встречей на «Кентаро Мару» было совсем другим, на корабле он понятия не имел, кто перед ним. Теперь же он знал ее всю до кончиков пальцев и даже тех частей тела, что были скрыты от посторонних взоров. Девушка отличалась недюжинной отвагой и силой. Но главное – она была той, кого он когда-то любил. И продолжал любить.

Дезмонд разом вспомнил все их встречи – как нес ее обмякшую по лестнице в квартиру, моменты совместного счастья. Лицо Дезмонда, видимо, выдало его чувства, потому что Эйвери заморгала, выдохнула и улыбнулась облегченно и радостно. Плечи девушки обмякли, словно с них свалился тяжелый груз.

Дезмонд двинулся ей навстречу, не зная, что предпринять в следующую минуту. Обнять? Поздороваться за руку? Просто сказать пару слов? Поцеловать? Солдатня могла отреагировать на амурные излияния свистом и улюлюканьем.

А как же Пейтон?

Стоило ему о ней подумать, как в следующем после Эйвери «субурбане» открылись двери, и наружу вышли две женщины. Они были зеркальным отражением друг друга, только одна моложе, а другая старше. Справа – Пейтон, слева – Лин.

В отличие от Эйвери, лицо Пейтон не напоминало застывшую маску. Она улыбнулась Дезмонду, ее глаза наполнились влагой. Его взор тоже затуманился, Дезмонд прищурился, стараясь удержать слезы. Месяц назад на борту «Боксера» они поклялись друг другу: если выживут, то начнут жизнь заново, вместе. В тот момент он абсолютно не сомневался в своих желаниях. Сейчас такой уверенности не было. Он как бы заново открыл для себя Эйвери и не мог просто махнуть на нее рукой.

В свете раннего утра, в жестоком краю, где прошли его детство и отрочество, на некотором расстоянии друг от друга, как ограничители, не дающие упасть книгам на полке, стояли две женщины. Аналогия в точности отвечала ситуации: Пейтон служила для него жизненным якорем вне «Китиона», Эйвери – отдушиной и спасательным кругом внутри ордена. Он мог бы простоять здесь хоть тысячу лет, раздумывая, к кому из них первой подойти. Женщины относились к разным категориям, словно две беспримерные, несравнимые природные стихии, – и обе в равной степени неудержимо тянули к себе.

К счастью, промежуток между двумя женщинами занимала Лин Шоу. Она неизменно находилась в центре последних событий и служила единственной нитью, связующей их всех – Пейтон, Дезмонда, Эйвери, Юрия. И возможно, кроме нее никто не мог предположить, чем все это закончится.

Пожилая женщина, похоже, почуяла замешательство Дезмонда. Она первой подошла к нему и с улыбкой взяла его за плечи.

– Рада тебя видеть!

Он кивнул:

– Я тебя тоже. Твой совет пошел мне на пользу.

Лин вскинула бровь.

– Я поступил так, как никто не ожидал.

– Действительно.

Эйвери и Пейтон подошли одновременно. Не задумываясь, Дезмонд раскрыл объятия навстречу обеим. Лин убрала руки и отступила назад, позволив Пейтон и Эйвери обнять Дезмонда. Он тесно прижал женщин к себе, чувствуя спиной их руки. Они сначала немного растерялись, но потом встали по обе стороны.

Лин молча наблюдала, очевидно пытаясь угадать, кому он отдаст предпочтение.

– Поговорите по дороге, – предложил Уорд.

Глава 61

Колонна неслась по пустынным улицам, потом по шоссе I-240 East и I-35. Внедорожником управлял лейтенант морской пехоты. Уорд сидел на месте пассажира, Дезмонд и Лин – на заднем сиденье. Пейтон и Эйвери втиснулись на третий ряд.

Дорожные знаки, указывающие путь в Норман, штат Оклахома, напомнили Дезмонду об Агнес.

– Вы не собираетесь посвятить нас в содержание записки? – спросил Уорд.

Колонна повернула на съезд в направлении автострады № 9.

– Нет.

Уорд тяжело вздохнул. Он достал из кармана костюма ее копию и прочитал вслух:

– Там, где излучина, где кровь обратилась в воду, а тьма – в свет.

Дезмонд промолчал, остальные тоже. Колонна миновала пригород Нобла, маленького городка, в котором Дезмонд не раз бывал в детстве. За городом Дезмонд сказал водителю:

– Поверните вон там.

Они остановились у ворот выгона, открыли их и пропустили вперед бронированную технику. Получив «добро», на участок въехали внедорожники.

Дезмонд вышел из машины, остальные последовали за ним. Он знал, что бывал в этом месте не менее двух раз, однако в памяти отложился только первый приезд. Это был самый черный день его жизни, хотя мрак детских и юношеских лет в тот день сменился светом. Он убил человека и похоронил его на этом пастбище. Отмыл кровь в реке Канадиэн-ривер, позволив свежей, холодной воде унести все улики. Потом отправился на запад, прочь из Оклахомы, в Кремниевую долину. Жизнь перестала быть мраком, наполнилась светом. Еще через несколько месяцев он встретил Пейтон.

Дезмонд оглянулся и заметил, что Пейтон смотрит на него с выражением солидарности, словно говоря: «Я никому никогда не скажу, что здесь произошло. Я с тобой». Дезмонд сделал шаг вперед, потом еще один.

Удачная мысль – устроить здесь тайник. Точное местоположение было выжжено в его мозгу кровавым пятном, которое ничем не вытравить.

Дезмонд остановился у места захоронения. За девятнадцать лет могила заросла травой, но Дезмонд знал – тело Дейла Эппли лежит прямо под ногами стоящих поблизости агентов ФБР и ЦРУ.

Он прошел дальше, к реке, где смывал с себя кровь и грязь. У излучины, упомянутой в записке, он увидел квадрат неплотной земли, насыпанной в свежевырытую яму размером полметра на полметра.

– Мне нужна лопата.

– Отставить, Хьюз, – вмешался Уорд. Он повернулся к лейтенанту: – Копать будете вы. Остальным отойти назад на пятьдесят метров.

Дезмонд молча остановился на вершине холма и стал ждать.

Лопата стукнула о металл. Военный в защитном костюме сапера осторожно откопал руками предмет – круглую банку из-под кофе. Пластмассовая крышка была плотно примотана изолентой.

– Отправьте робота!

– Уорд, это не взрывное устройство…

– Откуда вы знаете, Хьюз? Вы что, помните, как его закладывали?.. То-то и оно.

* * *

За действиями робота наблюдали на экране лэптопа, сидя в «субурбане». Робот остановился перед банкой, захватил ее манипуляторами, содрал изоленту и открыл пластмассовую крышку. Камера показала содержимое банки – пакет со струнным замком, внутри – смартфон.

– Телефон тоже может служить бомбой, – заметил Уорд.

Стоящий рядом техник, дистанционно управляющий роботом, вскрыл пакет и, повозившись немного, пальцами робота включил телефон.

Пароль не потребовался. Экран ничем не выделялся, за исключением эмблемы приложения «Labyrinth Reality».

– Это локация в «лабиринте», – пояснил Дезмонд.

Уорд потер щеку.

– Что вы намерены делать?

– То, что само собой напрашивается.

Дезмонд начал спускаться к подножию холма, но, услышав сзади шаги, остановился.

– Эйвери?

– Я с тобой.

– А вдруг бомба?

– Тобой прикроюсь.

Дезмонд рассмеялся и покачал головой.

Пейтон двинулась вслед за ними. Дезмонд поднял руку, однако доктор не собиралась подчиняться.

– В чем дело? – спросила она.

– Ни в чем, – ответил Дезмонд. – Мы сейчас вернемся.

– Я с вами.

Дезмонд на секунду задержал взгляд на утреннем солнце, ощутив себя между молотом и наковальней.

– Ладно.

Он попросил женщин не подходить к роботу ближе чем на пять метров, взял в руки телефон. Как только он открыл приложение, программа спросила, желает ли он войти в частный или общий лабиринт. Дезмонд щелкнул на «частном» и по памяти ввел пароль.

Появилось сообщение:

«Добро пожаловать в частный лабиринт «Зал теней»!»

Появились две пиктограммы. Слева – чудовище с головой быка и человеческим телом, справа – фигура воина. Под ними – вопрос:

«Кем вы хотите быть – Минотавром или Героем?»

Впервые увидев этот же наводящий вопрос в Берлине, Дезмонд не мог определить, кто он. Теперь он знал ответ. Какая ирония, что на вопрос пришлось отвечать там, где похоронен Дейл. В тот день Дезмонд совершил чудовищное преступление, но у него не оставалось выбора. То же самое произошло с «Китионом». Он только сейчас осознал, почему выбрал для тайника именно это место. Оно – последнее напоминание, что с выбранного пути нельзя сворачивать. Даже если потребуется совершить ужасные поступки, впереди ждал свет.

Дезмонд больше не сомневался в своей роли Героя. Он действительно был тем, кем наудачу посчитал себя, когда входил в лабиринт первый раз. Он спрятал «Rendition», чтобы остановить настоящее чудовище – Юрия. Настало время разыскать и убить Минотавра.

Дезмонд кликнул на пиктограмме. Появилось новое сообщение:

«Идет поиск входа…»

Через некоторое время:

«Обнаружен 1 вход».

«Вы достигли входа в лабиринт».

«Идет скачивание…»

– Начинается? – спросила Пейтон. Ветер трепал ее темно-каштановые волосы, белое как фарфор лицо выглядело хрупким и невинным под темной сенью деревьев на речном берегу.

– Да.

– Давайте возвращаться, – предложила Эйвери.

Они вместе вышли из перелеска и поднялись вверх по холму. Казалось, что с каждым шагом солнце светило все ярче, словно из тьмы выходили все трое. Теперь они все знали о прошлом, их связывала общая история. Вскоре мир либо повернется к свету, либо – если они потерпят неудачу – канет во мрак.

В «субурбане» телефон зажужжал, появилось сообщение:

«Скачивание закончено».

– Поехали, – сказал Дезмонд Уорду.

– Куда?

– В аэропорт.

– А оттуда?

– Надеюсь, что к моменту, когда мы туда приедем, я уже вспомню.

* * *

Память еще раз перенесла Дезмонда в ангар аэропорта Сан-Карлос. Эйвери доказывала, что их единственный шанс на успех – выпустить Дезмонда на свободу. Дэвид Уорд представлял противоположный лагерь, настаивая, что освобождение преступника до добра не доведет.

Однако Эйвери уперлась и не отступала, ее мощные доводы напоминали подачи, которыми она лупила в стену подземного корта. Девушка уверенно гнула свою линию, и в конце концов противник выбросил полотенце. А это значило, что в случае неудачи ей пришлось бы разделить вину с Дезмондом. Следовательно, ее необходимо было защитить, подготовить запасной план на тот случай, если его ждал провал. Дезмонд взял со столика блокнот, немного подумал и написал одну-единственную строчку.

Поднявшись, он подошел к Дэвиду Уорду.

– Можно с вами поговорить? С глазу на глаз?

Агент недовольно хрюкнул, тем не менее отошел с Дезмондом в угол склада, подальше от чужих ушей.

– Как быстро вы сможете закончить строительство туннеля?

– Откуда мне знать?

– Прошу вас, постарайтесь как можно быстрее. Я не могу предсказать, когда он мне понадобится.

– Это все?

– Нет, я хочу, чтобы вы меня здесь ждали…

– Нахальства вам не занимать. Кто здесь распоряжается, вы или я?

– Я не распоряжаюсь, я прошу. Пожалуйста. Дождитесь меня здесь. Это – мой запасной план. И мне нужен человек, которому я могу верить.

Уорд иронично улыбнулся.

– Вы верите мне? Вы же меня совершенно не знаете!

– Это правда. Но Эйвери верит вам, я верю ей, следовательно, я верю вам тоже.

Уорд изумленно посмотрел на Дезмонда.

– Она, кстати, верит мне, а значит, вам тоже следует мне верить.

– Я не первый день на работе, Хьюз, и не раз видел, как агент влюбляется в объекта разработки и как его потом самого вербуют.

– Ее никто не вербует. И я не тот, за кого вы меня принимаете. Вы сами увидите это еще до того, как все закончится. – Он вручил Уорду листок бумаги. – Вот. Если я выйду из туннеля, обещайте, что вы мне его отдадите. И что не покажете его ни одной живой душе.

Уорд прочитал записку из одной строки.

– Что это? Ваша любимая поэма? Локация?

– Пожалуйста, обещайте.

– Идите вы…

– Это – часть уговора.

– Мне не нравится даже начальный уговор. С какой стати мне соглашаться на дополнительный?

– Потому что вы знаете – она от вас никогда не отстанет, я тоже, кроме того, это ваш лучший вариант. Он вам не нравится? Мне тоже. Дайте слово, Уорд.

Агент тряхнул головой, свернул листок и сунул его во внутренний карман плаща.

– Ага, честное-пречестное.

Несмотря на сарказм, Дезмонд был удовлетворен. Он подошел к Эйвери и спросил:

– Готова?

Та кивнула.

Они поехали к ней на квартиру, где она принялась паковать сумку. Дезмонд ходил из гостиной на кухню и обратно, не замолкая ни на минуту, одновременно пытаясь придумать, чем еще помочь Эйвери.

– Никто лучше Юрия не умеет читать людей. Если столкнешься с ним, не пытайся его обмануть. А если иначе нельзя, мешай ложь с правдой и будь готова сделать ноги. Коннер – мастер стратегии и тактики. Если придется действовать против него, не используй первый же пришедший в голову план. Копай глубже, найди какой-нибудь нестандартный шаг…

Эйвери высунула голову из спальни.

– Дез, я все это и так знаю, я годами изучала этих типов.

– Ладно. Что еще? На борту корабля, что бы ты ни делала, не связывайся ни с «Рубиконом», ни со мной. За тобой будут следить…

Эйвери вышла из спальни в одних брюках и лифчике, обняла его за плечи.

– Дез, успокойся.

– Успокойся?

– Как бы это помягче сказать… Один из нас обучен проведению тайных контрразведывательных операций, работе под глубоким прикрытием. Причем не ты. – Эйвери картинно посмотрела в потолок, словно размышляла над ответом. – Остается…

– Ладно-ладно, понял. Надо же мне как-то помочь тебе.

Эйвери притащила из спальни туго набитую холщовую сумку.

– Помоги нести багаж.

Он взял сумку, накрыв руку девушки своей рукой. Их глаза встретились.

– Если с тобой что-нибудь случится…

Эйвери заморгала. Ее грудь заходила вверх-вниз от учащенного дыхания, но голос оставался ровным, лишь опустился почти до шепота:

– Со мной ничего не случится.

Дезмонд бросил сумку на пол, скользнул ладонью по шее Эйвери, запустил пальцы в светлые волосы, исступленно поцеловал ее, запустив другую ладонь по животу под лифчик.

Эйвери попятилась, лавируя между минными полями из одежды и обуви на полу спальни. На постель она упала уже голой. Их тела увлажнились от пота, они перекатывались по кровати – то он наверху, то она, потом оба лицами вниз – она под ним, они пыхтели, как дикие звери… Напряженность отступила.

– Хорошо пошло, – прошептала Эйвери.

– Да, – выдохнул Дезмонд.

Блондинка встала и на несколько минут скрылась в ванной комнате, а вернувшись, быстро оделась.

Пристань освещали только луна и фонари на столбах – оба источника света тонули в густом тумане и темноте.

Дезмонд остановил машину, но не стал открывать дверцу. Ему хотелось подобрать какие-нибудь прощальные слова. Эйвери, опустив голову, возилась с молнией на куртке.

– Давай дадим друг другу обещание.

– Дез!

– Ты не поняла. Это как… приглашение на свидание. – Он улыбнулся. – Да-да, ты не ослышалась. Когда все это закончится, уедем куда-нибудь вместе, где ни один из нас раньше не был. Никакой работы, никаких глобальных заговоров. Только ты и я. Отдохнем. А заодно разберемся, что между нами.

Девушка взяла его за руку.

– Извини, но я не хотела бы связывать себя обещаниями. Мало ли кого я еще повстречаю на этом корабле.

Дезмонд открыл рот для ответа, но Эйвери его опередила:

– Шучу. Я согласна. Мне тоже надоела горячка.

* * *

Когда Эйвери поднялась на борт могучего грузового судна, Дезмонд позвонил старшему разработчику «Ren-dition». Они условились срочно встретиться в отеле. Дезмонд не мог рисковать появлением в офисе создателей программы или какой-либо другой компании «Китиона». Он обзвонил еще троих разработчиков, способных воссоздать программу, также пригласив их на встречу. Эти люди представляли собой последнюю нить, ведущую к «Rendition».

Глава 62

К удивлению Юрия, эвакуация из Испании прошла без происшествий. Над дорогами не висели вертолеты, охрана в порту Бильбао не отказалась от взятки – бриллианты все еще сохраняли привлекательный блеск в глазах людей с эластичной моралью, особенно когда государственная власть и ее денежные единицы начали выходить из моды. Люди гонялись за ценностями, которые можно без труда унести в кармане.

Звонок, которого так ждал Юрий, застал его на борту самолета уже за пределами Испании.

Впервые за время совместной работы Юрий услышал в голосе Мелиссы Уитмейер нотки облегчения.

– «Rapture» работает.

– На полную мощность?

– Так точно. Устройство только что испытали на подопытных пациентах.

Юрий посмотрел на поверхность океана внизу. Свершилось! Они взяли верх, теперь их ничто не остановит. Остальное – дело времени.

– Ликвидировать фигурантов из первого списка?

– Нет, рано. Вводите в действие решетку. Закончите – позвоните.

* * *

По всему миру начали открываться ворота сельских амбаров и хранилищ. На бетонные и асфальтированные площадки выезжали автоматические пусковые установки. Они походили на гигантские передвижные машины по установке строительных лесов – тринадцать с половиной метров в ширину, пятнадцать в высоту и двенадцать в длину, с резиновыми колесами диаметром полтора метра, каждое – с индивидуальным приводом. В четырех углах платформы торчали толстые стальные трубы.

В Лексингтоне, штат Виргиния, техник управлял гигантской машиной с помощью планшета. Установив ее на место, он нажал зеленую кнопку. С трех боков установки поднялись толстые белые панели – защита от ветра. Машина была запрограммирована улавливать направление ветра и разворачиваться в такое положение, в котором ее открытая часть находилась бы с подветренной стороны, а хрупкие механизмы – под прикрытием панелей.

Техник вставил пакет, и в недрах установки начал расти воздушный шар. Оболочка была сделана из почти прозрачной ткани; когда шар надулся и нацелился в зенит, он стал похож на гигантскую летучую медузу.

Через двадцать минут установка запустила шар, и тот свободно воспарил к небесам, оснащенный фотогальваническим солнечным элементом и микрополосковыми антеннами, способными поддерживать связь с интернет-устройствами на земле.

Шары всплывали один за другим каждые двадцать минут и отправлялись в стратосферу. Им предстояло перемещаться вдоль поверхности земного шара, не теряя связи между собой и разбросанными по всему миру наземными станциями. Шары могли не терять высоту три месяца, однако на выполнение задачи отводилось намного меньше времени. Когда «Зеркало» вступит в силу, они скоординированно опустятся на землю и превратятся в рукотворную реликвию, напоминающую о необратимой перемене в судьбе человечества.

Глава 63

В последнем воспоминании Дезмонд нервничал, ожидая программистов в номере отеля. Разработчики один за другом заняли места в гостиной – три парня и девушка, все не старше 20–30 лет. Двое хлопали спросонья глазами, один был на взводе и сжимал в кулаке банку «Red Bull», последний был слегка навеселе. Часть команды по разработке «Rendition» после окончания работ ушла в долгожданный отгул.

– Прошу извинить, что вызвал вас в столь поздний час. Боюсь, что кое-кто вскоре может воспользоваться «Ren-dition» с дурными намерениями.

Старшим разработчиком был индоамериканец по имени Рагав.

– Для чего?

– Чтобы нанести вред людям, взять их под контроль.

Программисты явно ничего не поняли.

– Как? – спросил Рагав.

Дезмонд встал и подошел к окнам высотой во всю стену.

– Подробностей я вам сейчас объяснить не могу, извините. Процесс уже пошел. Вы должны поверить мне на слово. Мне нужна ваша помощь. Это не так просто и, возможно, опасно. Причем ответ нужен мне прямо сейчас. Вы либо «за», либо «против». Ну так что, поможете?

Озадаченность сменилась встревоженностью.

Девушка по имени Мелани Льюис сказала:

– Чего именно ты от нас хочешь?

– Нужно спрятать «Rendition». И вас тоже.

Мелани покачала головой:

– С какой стати нам прятаться?

Грузный разработчик по имени Лэнгфорд, сидевший рядом с девушкой, допил свой «Red Bull» и закатил глаза.

– Неужели непонятно? Если они не обнаружат «Ren-dition», то придут за нами.

– Где? – поинтересовался Рагав.

Дезмонд вновь сел.

– В том-то и закавыка.

Все молча ждали продолжения.

Дезмонд подобрал нужные слова и прокрутил их в уме.

– Место должно быть такое, где они не станут вас искать. Безопасное, вне досягаемости.

Мелани нахмурилась:

– Типа Аляски, что ли?

– Я бы сказал, похолоднее, – со вздохом произнес Дезмонд. – «Icarus Capital» вкладывает деньги во множество компаний. Одна из них называется «Charter Antarctica», это сочетание корабельного круиза с парком развлечений.

– В Антарктиде? – не поверил своим ушам Рагав.

– Клево! – воскликнул Лэнгфорд. – Чувак, с этого надо было начинать!

– Страшно не люблю холод, – пробормотала Мелани.

Еще один разработчик по имени Кевин сидел с озабоченной миной.

– Я не понял. Кому нужно нас искать? – Он помолчал, но не нашел поддержки. – Властям? Мафии?

– Ни тем, ни другим, – ответил Дезмонд. – «Rendition» нужен определенным людям для проведения эксперимента. Это – ученые, но в последнее время они ведут себя крайне жестоко.

– И долго нам придется прятаться? – спросил Кевин. – Несколько месяцев? Лет?

– Ле-е-ет? – испуганно протянула Мелани.

– А что мы будем есть? – спросил Лэнгфорд. – Тюленей? Пингвинов? Я не собираюсь целый год питаться рыбой…

– Тюлени не рыба, – поправила Мелани, – а млекопитающие, придурок.

– А пингвины – птицы, – вставил Кевин. – Все равно пингвинов я есть не согласен. Дельфинов тоже. И китов. – Прежде чем Мелани успела что-то сказать, он метнул в нее сердитый взгляд. – Я знаю, что они млекопитающие.

Дезмонд вскинул руки.

– Нет-нет, меню другое.

– Как это будет выглядеть на практике? – спросил Рагав, стараясь перевести разговор в серьезное русло.

– Там есть небольшой поселок для строителей. Они сооружают в нескольких милях оттуда ледяной отель на солнечных батареях с геотермальным отоплением.

Глаза Лэнгфорда полезли на лоб.

– Офигеть!

– Строительные работы можно вести только летом, когда у нас зима. Персонала мало – человек двенадцать.

– А сам отель построен? – поинтересовался Рагав. – Люди в нем уже могут жить?

– Трудно сказать. Я всего лишь член правления и не читал последние отчеты. Зато в жилище для строительных рабочих места много.

– Я – «за»! – воскликнул Лэнгфорд. – Даже пингвинами готов питаться.

– Я тоже, – присоединился к нему Кевин. – За исключением пингвинов.

– А не ехать нельзя? – спросила Мелани и неуверенно добавила: – Конечно, если ты настаиваешь…

– Я не настаиваю, – быстро поправил ее Дезмонд, – но надеюсь, что вы согласитесь. Если не там, то настоятельно советую спрятаться где-нибудь еще. Сотовые брать с собой нельзя. Никакого интернета, электронной почты и звонков.

Рагав посмотрел на Мелани:

– Я еду. Предлагаю держаться вместе.

Мелани кивнула:

– Хорошо.

После этого они договорились об условиях. Ни один из сотрудников не состоял в браке, однако Рагав жил с подружкой, а у Мелани в Сан-Франциско имелась сестра. Дезмонд разрешил взять с собой, кого они захотят, главное, чтобы все были готовы к отправлению этой же ночью.

Четверо сотрудников отправились паковать вещи и под утро явились в гавань Санта-Крус.

Рагав подошел к Дезмонду, опустил сумку на землю.

– Чем мы будем заниматься по прибытии?

Все остальное время после встречи в отеле Дезмонд вывозил из офиса серверы и программное обеспечение «Rendition». Ящики теперь стояли на погрузочной рампе.

– Как вы будете проводить время – ваше личное дело. Только одна просьба: не устанавливайте связь через спутник и не пользуйтесь телефонами. Так безопаснее.

– Хорошо. – Рагав осмотрел судно. Кораблю гидрографической разведки исполнилось тридцать лет, недавно судно прошло капитальный ремонт. На борту имелись шконки на пять членов экипажа и шестнадцать пассажиров, трюм вмещал достаточный запас провизии и воды на все плавание. Места для оборудования «Rendition» тоже хватало. Для состязаний в скорости или роскоши корабль не годился, зато не привлекал внимания.

Дезмонд подумывал, не отправить ли программистов прямо на крохотный аэродром у стройплощадки взятым в аренду частным бортом, однако это потребовало бы оставить бумажный след. Морское судно – лучший вариант. Капитан, он же владелец, сдавал его внаем расположенным в районе залива университетам и исследовательским конторам. За четыре тысячи долларов в сутки он согласился сидеть в Антарктиде до возвращения Дезмонда. Дезмонд заплатил двести тысяч авансом за плавание, остальное обещал передать по приезде. Капитану не терпелось сняться с якоря.

– И еще, – сказал Дезмонд Рагаву. – Завтра я еду в Берлин на встречу с ученым по имени Манфред Юнг. Он поможет модифицировать мой имплантат.

– Хорошо.

– После этого Юнг и его сотрудники тоже превратятся в мишень. Поэтому я и их отправлю к вам в Антарктиду. Будь готов встретить гостей.

– Не проблема.

– Береги себя, Рагав. Скоро увидимся.

* * *

С пристани Дезмонд смотрел вслед судну, пока оно не скрылось из виду. На другом корабле где-то на просторах Тихого океана его ждала Эйвери.

За последние несколько часов он порядком вымотался. Оба корабля уплыли, его же работа только-только начиналась. Дезмонд достал мобильник и набрал номер, который разыскал накануне вечером.

– Мистер Мейер, меня зовут Дезмонд Хьюз. Я хотел бы поговорить с вами о вашей статье, той, что о «Китионе».

– С ней что-то не так?

– Вы были правы, это заговор. И все же вы задели лишь поверхность. Я обеспечу вам важнейшую публикацию вашей жизни. Более того, важнейшую публикацию за всю историю человечества…

Глава 64

Реактивный самолет был стар и слегка потрепан, но работал нормально – большего Юрию не требовалось. Он сидел в мягком кожаном кресле за столиком, на экране лэптопа мерцала точка следящего устройства.

Она не двигалась с места уже несколько часов.

Оклахома-Сити. Неужели тайник Дезмонда находится именно там? Юрий считал это маловероятным.

Зазвонил телефон. Звонили из центра управления операциями «Китиона».

Мелисса Уитмейер начала доклад без вступления.

– Воздушные шары на месте.

– Охват?

– В сочетании с существующей структурой интернета мы покрываем 72 % земного шара. Территорию наиболее важных стран – на 90 %.

Юрий медленно выдохнул. Наступил главный момент.

– Начинайте!

Уитмейер замешкалась.

– Не могли бы вы…

– …отдать приказ вслух? – Юрий не стал возмущаться. – Я официально даю вам указание, мисс Уитмейер, начать перевод в «Зеркало» наиболее уязвимых групп населения. Вы также должны взять на прицел и ликвидировать наших противников из первого списка.

– Получение подтверждаю.

– Когда это будет сделано, передайте тем, кто их заменит: если они не желают разделить судьбу своих предшественников, то пусть немедленно выдадут нам Дезмонда Хьюза, Лин Шоу и Пейтон Шоу.

Глава 65

Дезмонд проснулся, лежа на полу поверх камуфлированного спального мешка. В воздухе стоял запах выдохшегося пива и жареной пищи. Он осмотрелся вокруг и обнаружил, что находится в пабе «Кросс грэйн брюхауз». На кирпичной стене над длинной стойкой висел ряд неработающих телевизоров. В зале стояли две дюжины столов с деревянными крышками, на каждом – баночки с приправами и рулон бумажных салфеток. Высокие застекленные окна выходили на взлетно-посадочную полосу аэропорта имени Уилла Роджерса.

За одним из столов сидели и тихо разговаривали Лин, Пейтон, Эйвери и Дэвид Уорд, на лицах – озабоченность, как у членов семьи в больнице, ожидающих окончания операции.

Дезмонд сел. Первой его заметила Эйвери. Она вскочила со стула и, в мгновение ока подскочив к нему, обняла за шею, помогая выпрямиться.

– Ты в порядке?

– Да. Просто… немного мутит и болит после соковыжималки, через которую меня пропустил Коннер.

К ним подошли Лин, Пейтон и Уорд.

– Что случилось? – спросил Уорд.

– Не при всех, – попросил Дезмонд.

Уорд провел его через аэропорт, в котором кипела деятельность – военные, персонал федеральных агентств и служб различных штатов толкались в коридорах, выходы на посадку были превращены во временные помещения для инструктажа. До ушей Дезмонда долетали обрывки фраз: «сдерживание», «вооружены и опасны», «дополнительное нормирование», «неорганизованные нападения».

– Что происходит? – спросил Дезмонд.

Уорд даже не обернулся.

– Туземцы теряют терпение. – Сделав несколько шагов, он добавил: – Если вы еще способны остановить этих людей, Хьюз, это нужно сделать сейчас.

Эйвери заглянула ему в глаза – сможешь?

Дезмонд угрюмо кивнул, сам не зная, насколько уверен в успехе. Он всю жизнь посвятил созданию «Rendition». Без него Юрий не мог довести до конца «Зеркало» – этот проект Дезмонд сам некогда горел желанием осуществить. Но теперь – раз от этого зависело спасение жизни Эйвери, Пейтон и многих других людей – он был готов уничтожить его, пусть даже Коннеру придется влачить остаток жизни в ущербном состоянии.

Уорд провел их мимо стойки для продажи билетов авиакомпании «Саутуэст эйрлайнз» к помещению с вывеской «Юношеская христианская ассоциация – центр обслуживания военных». Мужчины и женщины в военной форме сидели за круглыми раскладными столиками и что-то ели с картонных тарелок, запивая чаем и водой из полистироловых стаканчиков. В небольшом закутке Уорд закрыл за собой дверь и присел за стол для совещаний.

– Здесь мы в безопасности.

– Я вспомнил, – сказал Дезмонд.

– О «Rendition»? – быстро уточнила Лин.

– Да. Я помню, как создавал программу и где ее спрятал.

– Не тяни, Хьюз, – пробормотал Уорд.

– В Антарктиде.

Уорд откинулся назад на складном стульчике с металлической спинкой, отчего тот встал на задние ножки, потом снова придвинулся к столу. Агент посмотрел в потолок, прикрыл глаза.

– Вы надо мной издеваетесь.

– Объясни, – попросила Лин ровным голосом.

– Одна из компаний в моем портфеле называется «Charter Antarctica». Мы строили отель в Антарктиде, как вдруг разразилась пандемия Х1. Я отправил туда «Rendition» на зафрахтованном частном судне, а заодно – четырех способных ее воссоздать программистов. А также ученого из «Rapture», переделавшего мой имплантат.

– Значит, – сказала Эйвери, – достаточно отправиться туда, уничтожить «Rendition», и все будет кончено. Без нее «Зеркало» не будет работать.

– Совершенно верно, – подтвердил Дезмонд.

– Вы не уничтожили свою разработку прежде, когда еще могли, – заметил Уорд, – почему я должен верить, что вы сделаете это сейчас?

– Потому что я видел, на что они способны и что поставлено на карту.

– Расклад вы и раньше знали.

– К чему спорить? – возразила Лин. – Дезмонд – единственный, кто может нам указать, где спрятана «Ren-dition».

– Нам? – насмешливо переспросил Уорд. – Нет никаких «нас». Вы с вашей дочкой останетесь здесь.

– Тогда вы будете уязвимы.

Уорд вскинул брови.

– То есть?

– Никто не знает Юрия Пащенко лучше меня. Я одна смогла предотвратить кровавую бойню на острове Китион.

– А потом отправили нас искать ветра в поле посреди Арктики. Мы потеряли там кучу людей и ничего не получили взамен. Я не желаю, чтобы в Антарктиде повторилось то же самое.

– Это – небо и земля, мистер Уорд.

Эйвери замахала руками:

– Перестаньте!

В комнате наступила тишина. За стенкой раздавались крики и топот ботинок – настоящее столпотворение.

Эйвери дернула дверь на себя. Центр быстро пустел, военные побросали недоеденные порции жареного мяса с бобами, не успев отхлебнуть чая из стаканчиков.

– Что-то не так… – пробормотала Лин.

Они выскочили из комнаты, пробежали мимо билетной стойки в главный зал. У выхода № 18 висел большой проекционный экран. На нем отображались видеокартинки со множества беспилотников по всей стране и, если судить по различиям в освещенности, по всему миру. В облаках парили воздушные шары. На каждом имелась солнечная батарея с тремя панелями и еще какой-то маленький металлический прибор.

Уорд схватил за плечо майора Национальной гвардии Оклахомы.

– Что происходит?

– Не знаю. Эти шары повылезали повсюду в мире.

– Так что с того? Почему такая паника?

Майор скрипнул зубами.

– Мы не паникуем, сэр. Мы приведены в боевую готовность. Гибнут люди, сэр.

К ним подошла Пейтон.

– Кто гибнет?

– В основном неизлечимые больные, – ответил майор.

Дезмонд заметил, как на лице Эйвери проступает тревога.

По собравшейся под экраном группе военных пробежала волна шепота – слухи распространялись со скоростью вируса.

Дезмонд прислушался, а когда услышал, о чем они говорят, у него пересохло во рту. Президент Соединенных Штатов мертв. Кровоизлияние в мозг. То же самое случилось с губернатором Оклахомы и губернаторами всех остальных штатов.

К майору подбежал сержант.

– Сэр, вас срочно вызывает полковник Уэзерс.

Майор ушел, не говоря ни слова.

Его место заняла Лин.

– Мистер Уорд, нам нужно уходить. Немедленно.

Уорд покачал головой.

Лин подошла ближе и заговорила – спокойно, но с нажимом:

– Выслушайте меня. Воздушные шары запущены «Китионом». Вместе с интернетом они устанавливают контакт с нанитами «Rapture», тем самым «лекарством», которое вы с вашим правительством распространили, чтобы остановить пандемию Х1. Теперь хозяева – они. Юрий немедленно потребует, чтобы власти передали нас в его руки. Нам надо уходить, всем пятерым. Немедленно.

Глава 66

Дезмонд встретился глазами с Пейтон, увидев в них страх. Это привело его в себя. Им действительно надо было уходить.

– Уорд, послушайтесь ее, – попросил он.

Эйвери, словно хищница, почуявшая опасность, повернула голову к концу большого зала. К ним двигалась группа из десяти военных в камуфляже Национальной гвардии. Они шли мимо вереницы закрытых магазинов, неуклонно приближаясь.

Дезмонд понял, что встревожило Эйвери.

– Какой выход отсюда самый лучший?

– Через нижний этаж. За мной!

Отчего-то никто не стал возражать. Эйвери побежала первой, за ней – Лин, потом Пейтон. Дезмонд глянул на Уорда. Тот покачал головой.

Один из офицеров Национальной гвардии крикнул:

– Агент Уорд!

Эхо его голоса прокатилось по огромному залу, отскакивая от стеклянных перегородок и твердого покрытия пола.

Все окружающие повернулись к ним.

Дезмонд с Уордом присоединились к бегущим.

Эйвери почти достигла эскалатора.

– Агент Уорд! Нам надо поговорить!

Эйвери спускалась по отключенному эскалатору, как дикая кошка спускается с горного склона, перепрыгивая через три ступеньки сразу. Пейтон и Лин не поспевали за ней.

– Стойте!

Дезмонд обогнал Уорда, потом притормозил, пропуская его вперед.

Остальные военные тоже зашевелились, присоединяясь к погоне. Посыпались приказы, все с одной целью – остановить беглецов.

Там, где кончался эскалатор, Эйвери бросилась к аварийному выходу за багажным конвейером. Лин и Пейтон далеко отстали, Дезмонд и Уорд вскоре нагнали их. Они вчетвером выскочили на аэродромное покрытие, навстречу холодному ветру.

Эйвери взобралась по трапу в «Гольфстрим». К тому времени, когда остальные добежали до самолета и втащили трап внутрь, двигатели уже работали.

Пока самолет выходил на взлетную полосу, аэродром наполнился военными, но стрелять они не стали. Откуда-то выскочил и блокировал полосу заправщик. Эйвери отвернула и вышла на другую полосу.

Когда самолет взлетел и набрал высоту, Дезмонд посмотрел на соседний ряд кресел и увидел, что Пейтон смотрит на него с неподдельной тревогой. Сможет ли он ее защитить?

* * *

Лэптоп пискнул. Датчик слежения передал сообщение: «Объект движется».

Юрий проследил за точкой. Она двигалась от аэропорта имени Уилла Роджерса в южном направлении.

Юрий взял трубку и позвонил Коннеру:

– Началось. Нам надо встретиться.

Затем он позвонил Мелиссе Уитмейер:

– Доложите, есть ли на этом борту устройства «Rapture», которыми мы способны управлять.

Глава 67

– Выключите ваши телефоны! – ни с того ни с сего рявкнула Лин.

Все уставились на нее.

– Выключайте немедленно! От этого зависит ваша жизнь!

Оказалось, что телефоны имелись только у Уорда и Эйвери. Оба выключили.

– Довольны? – спросил Уорд. Он поднялся, прошел по проходу и, остановившись перед креслом Дезмонда, навис над ним, все еще тяжело дыша после панического бегства из аэропорта. – А теперь я требую ответа, Хьюз.

– Вы его получите. – Дезмонд встал и протиснулся мимо грузной фигуры. – Пока есть дела поважнее.

Эйвери сидела в кабине пилота, держась за бок и тяжело дыша. Одновременно она вела переговоры с авиадиспетчерами, пытаясь убедить их, что те сильно ошибаются, считая, что Лин и Пейтон Шоу, а также Дезмонд Хьюз находятся на борту ее самолета.

– Эй! – шепотом позвал Дезмонд.

Эйвери оглянулась, крепче зажала бок. Из-под пальцев просачивалась кровь.

– Что с тобой? – Он подошел поближе и внимательно осмотрел ее. Низ живота Эйвери прикрывала повязка с алым пятном посредине.

– Я в порядке. Просто шов разошелся.

– Ты не в порядке.

– Все нормально, Дез. Не парься. Просто немного перестаралась.

– Пулевое?

– Осколочное, на Острове.

– Твой прыжок со второго этажа – это что-то невероятное.

– А что еще было делать? Спасибо, что прикрыл меня.

Дезмонд улыбнулся.

– Прикрыть, покрыть – всегда пожалуйста.

– Ишь чего захотел, – с невозмутимым видом ответила она.

– Ага, – усмехнулся он.

Эйвери мотнула головой и крикнула в микрофон:

– Никак нет, УВД Оклахома-Сити, мы не можем сесть в Чандлер-Филд.

– Что тебе надо? – бросила она Дезмонду.

– Горючее? Дальность?

– Полные баки. Может хватить на шесть с половиной тысяч миль в зависимости от скорости.

Городок строителей «Charter Antarctica» был слишком далеко.

– Придется дозаправляться.

Эйвери покрутила штурманские настройки.

– Надо побыстрее уйти из воздушного пространства США. В Мексику и Бразилию тоже лучше не соваться.

– Лучший вариант?

– Долететь до Мексиканского залива…

– И двигать вдоль берега Южной Америки?

– Слишком долго. Где это место в Антарктике?

– Прямо на юг от Кейптауна.

Эйвери посмотрела на карту.

– Летим на юг, через Мексиканский залив, потом к побережью Тихого океана через Панаму. Оттуда пересечем западный выступ Южной Америки, пролетим над Андами и сядем в Мар-дель-Плата.

– А почему не в Буэнос-Айресе?

Эйвери потрогала пальцами экран.

– И так впритык – 5960 миль. Десять-одиннадцать часов полета.

Ко времени посадки останется не больше десяти процентов горючего. Не лучший вариант, но вполне сносно, если не нарываться на неприятности.

– Хорошо. Когда включишь автопилот, приходи в салон. Нам надо поговорить.

Эйвери кивнула и перевела взгляд на приборы.

– Эй, – тихо сказал Дезмонд. – Я рад снова тебя видеть.

По лицу блондинки скользнула робкая улыбка.

– Я уже поняла.

Дезмонд, качая головой, вернулся в проход между креслами. Подняв голову, он заметил, что все смотрят на него с тревожным ожиданием.

– Сядем для дозаправки в Аргентине, лететь примерно одиннадцать часов.

Лин отреагировала первой.

– Как далеко оттуда до твоего лагеря в Антарктиде?

Дезмонд несколько раз летал туда из Буэнос-Айреса. Мар-дель-Плата находился недалеко от столицы, полетное время вряд ли сильно отличалось.

– Шесть часов или около того.

– Похоже, мы надолго застряли в этом самолете, – заметила Лин.

– Хватит времени поговорить, – сказал Уорд.

– Поговорим. Только Эйвери дождемся.

Дезмонд подошел к Пейтон.

Лин бросила на него беглый взгляд, потом поднялась со своего места.

– Давайте проверим запасы провизии, мистер Уорд, – обратилась она к попутчику.

Они ушли в хвост самолета, оставив Дезмонда наедине с Пейтон.

Пейтон указала на соседнее кресло. Дезмонд присел. Она протянула руку ладонью кверху, он взял ее, их пальцы переплелись. На мгновение Дезмонду показалось, что Пейтон наклонится к нему, но она сдержалась.

Пейтон заговорила мягким тоном, выдававшим беззащитность, – Дезмонд редко такой ее видел.

– После битвы на Острове, когда мы не смогли тебя найти… я волновалась.

– Я тоже. Меня некоторое время держали в плену. Я не знал, что случилось с тобой. И с Эйвери. – Последнее дополнение получилось само собой – Дезмонд не успел даже задуматься.

Пейтон несколько раз моргнула.

– У тебя с ней были отношения?

Дезмонд замялся, не зная, как лучше ответить. Он решил не юлить.

– Да.

– И теперь ты все помнишь.

Он кивнул.

Рука Пейтон ослабила хватку и постепенно отпустила руку Дезмонда. Он заметил, что пытается ее удержать.

– Ничего страшного.

Дезмонд так и не понял, что она имела в виду – чтобы он отпустил ее руку, всю ее целиком, или же она прощала его. А может, просто хотела заполнить болезненную паузу?

– Она и я…

– Ты не обязан отчитываться, Дез. – Пейтон отвернулась к окну. – Наша совместная жизнь давным-давно закончилась. Главное, чтобы ты был счастлив.

Беда только, что он сам не знал, с кем хочет быть. Он как бы начал жить заново и в этой новой жизни видел перед собой только поединок с Юрием.

– Давай поговорим об этом, когда… все закончится. А пока отложим.

– Хорошо.

– Что было после Острова?

– Эйвери получила ранение.

– В низ живота?

Пейтон кивнула.

– Откуда ты знаешь? Рана открылась?

– Да. Из нее идет кровь.

Пейтон вскочила на ноги.

– Я должна ее осмотреть.

Отношения между Пейтон и Эйвери явно стали теплее. Или просто Пейтон в первую очередь всегда чувствовала себя врачом. А может, и то, и другое.

– Она держится, – сказал Дезмонд. – И в эту минуту наверняка очень занята.

– Ладно, подожду.

– Что было потом?

– Мама вознамерилась найти «Бигль». И нашла. В Арктике. Мы несколько недель обыскивали субмарину. Обнаружили кости вымерших видов – и человека, и животных. Ноев ковчег, да и только.

– Что она с ними сделала?

– Секвенировала ДНК.

– Интересно.

– Мы нашли записку, которая привела нас к еще одному тайнику с костями в пещере на севере Испании. Их спрятал там ее отец, Пауль Краус. Он состоял в «Китионе» и был одним из первых создателей замысла «Зеркала», одним из тех, кого убил Юрий.

– Не шутишь? – Дезмонд вспомнил, что читал в записках Уильяма Шоу про отца Лин и его работу на борту «Бигля». – Почему эти кости надо было прятать?

– Краус считал их «хлебными крошками» – частями спрятанного в геноме человека кода.

– Что это за код?

– Свидетельство того, что эволюция – более сложный процесс, чем ранее представлялось. Краус выдвинул теорию, что эволюция шла в интерактивном режиме. Усложнение мозга и развитие сознания ускоряли эволюцию, появлялись новые мутации.

– Каким образом?

– Не знаю. – Пейтон немного подумала. – Когда мы привезли из Испании образцы, мать отправила меня с ними на суперколлайдер в Техасе.

– Как БАК в ЦЕРНе?

– Да, только еще больше.

– Значит, код в геноме человека и квантовые частицы как-то связаны?

– Да. Сигнатура – ключ доступа к квантовому процессу, связанному с эволюцией.

Дезмонд взвесил факты в уме.

– Это и есть эндшпиль твоей матери?

– Я не уверена.

Дезмонд заметил стоящую в проходе Эйвери. Лин и Уорд тоже вернулись и расселись в креслах напротив Дезмонда и Пейтон.

– Итак, – сказал Уорд, – что собой представляет «Зеркало»?

Глава 68

– Они покинули воздушное пространство США, – констатировал Юрий.

На другом конце линии Коннер подумал вслух:

– Возможно, ищут убежище. Какую-нибудь страну с ограниченным доступом к интернету. Возможно, попытаются втянуть ее власти в борьбу.

– Вряд ли. Скорее, летят за «Rendition». Если они уничтожат программу, это отбросит нас назад на годы, если не на десятилетия.

– Нужно выяснить, куда они летят.

– Этим я уже занимаюсь.

– А что с «Rook»?

– Работает без сучка и задоринки. Два миллиона человек, и счет продолжается. Осталось дождаться «Ren-dition».

* * *

В штаб-квартире ЦКПЗ в Атланте Эллиот Шапиро и Фил Стивенс изучали статистику смертности. Сначала поступали лишь разрозненные сообщения, потом лечебные центры Х1 забили тревогу, сообщая в органы здравоохранения округов и штатов о росте смертности среди наиболее пожилой части населения. Смерть настигала практически только пациентов с болезнями Паркинсона, Альцгеймера и деменцией, причем число смертельных исходов продолжало нарастать, что никак не вязалось с естественным течением этих заболеваний.

Всех сотрудников ССЭД отправили расследовать кончину президента США и губернаторов пятидесяти штатов. Вскрытие выявило одну общую причину – разрыв аневризмы сосудов головного мозга с последующим субарахноидальным кровотечением. Смерть во всех случаях наступила практически мгновенно. Все указывало на скоординированную атаку, предумышленное убийство. Но зачем уничтожать стариков и старух с неврологическими расстройствами? Какой-нибудь эксперимент? Пробный шар?

Вскоре поступило предупреждение: вице-президент на очереди, если не будут выданы Пейтон Шоу, Лин Шоу и Дезмонд Хьюз. Эллиот воспринял новость как удар под дых.

– Что будем делать? – спросил Фил.

– Начнем испытания. Будем следить за пациентами с неврологическими и прочими смертельными заболеваниями. Когда они умертвят очередную группу, мы, возможно, успеем сделать кое-какие выводы. Должна же быть какая-то зацепка, способная замедлить или остановить процесс.

В душе Эллиот не надеялся на ее обнаружение. Противника могли остановить только те, за кем он охотился, – Пейтон, Лин и Дезмонд.

Глава 69

– «Зеркало», – начал свое выступление Дезмонд, – э-э… очень сложное устройство.

Уорд закатил глаза.

– Расскажите «версию для чайников».

Дезмонд и Лин переглянулись.

– Наверное, лучше начать мне, – сказала Лин. – В первую очередь прошу вас уяснить, что «Китион», каким он известен вам, – она сделала жест в сторону Уорда и Эйвери, – по методам и целям уже не та организация, в которую я в свое время вступала.

– Ну да, – буркнул Уорд. – Слыхали. Древнегреческие философы с острова Китион, Зенон, бла-бла-бла. Давайте сразу перейдем к той части, в которой вы устроили трындец всему миру, и что теперь с этим делать.

– Устроили не мы, – с нажимом сказала Лин и указала на Дезмонда. – Внутри «Китиона» идет междоусобная война. Она началась в 1986 году, когда на очередном конклаве «Китиона» были убиты почти все ученые. Вам крайне важно понять эту подоплеку. До сих пор вы видели лишь разрозненные части целого, мистер Уорд.

Лин смерила агента свирепым взглядом, словно бросая ему вызов на поединок.

Дезмонд понял, что Лин взяла слово неспроста – она хотела еще и объясниться перед Пейтон, памятуя, что другого случая, возможно, не будет.

– В основе их разработок лежала идея, – продолжала Лин, – что наш мир не тот, каким кажется, что объясняющие бытие мифы, которым все верят, не более чем временные заставки, выдуманные объяснения, успокаивающие умы до той поры, когда наука заполнит пробелы.

Пробелы на глазах один за другим заполнялись: Солнце находится в центре Солнечной системы; Земля вращается вокруг Солнца; невидимый клей гравитации не дает им оторваться друг от друга. Были открыты несчетные другие звездные системы и галактики – миллиарды миров. Иные из этих миров были на миллиарды лет старше нашего. Это открытие подразумевало простую истину, статистически несомненный факт – жизнь существует не только в нашем мире. Причем до нас, возможно, существовали миллионы, если не миллиарды других цивилизаций.

Лин набрала в легкие воздуха.

– Однако самое удивительное в том, что никакого следа этих цивилизаций нет.

– Отсутствие космического мусора, – прошептала Пейтон, словно цитируя по памяти.

– Именно. Луна должна быть усеяна обломками космических зондов других цивилизаций, ведь в своей нынешней форме она существует миллиарды лет. Тем не менее лунная поверхность чиста. Этот парадокс, названный именем физика Ферми, долгое время занимал умы нашей группы. Мы считали его величайшей загадкой всех времен. Почему мы одиноки? Где другие разумные существа?

– Вы хотите сказать, что теперь знаете ответ? – спросила Эйвери.

– Именно.

Глаза Эйвери расширились.

– Такого я не ожидала.

Лин возобновила рассказ:

– «Китион» проверил и отбросил множество теорий. В конце концов, благодаря бритве Оккама была установлена истина: путь развитых цивилизаций пролегает не через космос.

– Вы хотите сказать, что цивилизации попросту вымирают? – спросил Уорд.

– Этот постулат тоже выдвигался и исследовался. И такая вероятность существует. Но ведь ясно, что вымирание не может происходить в ста процентах или хотя бы в большинстве случаев. Мы выдвинули теорию, что разумные существа в определенный момент истории делают открытие, позволяющее им выжить, продлить свою эволюцию и обезопасить себя, не покидая пределы своего мира. Открытие, после которого внешняя вселенная совершенно теряет для них какую-либо привлекательность.

– Интересно, – пробормотала Эйвери.

– Самое интересное, что сама вселенная, похоже, тонко настроена на эту цель. Подумайте: если бы виды, появившиеся миллиарды лет назад, покинули свой домашний мир, то к настоящему времени они бы заселили все свободные планеты во вселенной. Нам не осталось бы в ней места, биологическое разнообразие прекратилось бы.

– Ерунда, – сказал Уорд.

– Отчего же? Большой взрыв произошел 13,8 миллиарда лет назад. Первая пригодная для жизни звездная система, по нашим расчетам, появилась 10 миллиардов лет назад. Для сравнения, Земле пока только 4,56 миллиарда лет. Луна сформировалась на 30 миллионов лет позднее. По космическим понятиям мы – зеленая мелюзга. Вселенная обеспечивала биологическое существование организмов с незапамятных времен. Как я уже говорила, она буквально скроена для поддержания нашей биологической формы существования. «Китион» всегда волновало, что служит этому причиной.

Пейтон насупила брови.

– Выходит, вселенная – это инкубатор для разумных существ?

– По сути, так. Среда, камера, только не изолированная. Мы считаем, что наша вселенная – одна из камер в непрерывном кольце, которое мы называем циклом бытия.

Уорд прикрыл веки и потер виски.

– Погодите минуту, у меня сейчас мозги закипят. И дело не в высоте над уровнем моря.

– Объясню попроще, – предложила Лин. – В долгосрочной перспективе выживание человечества зависит от того самого фундаментального открытия, которое совершило прежде нас бесконечное число видов.

– Открытие «Зеркала»? – спросил Уорд.

– Да.

– Тогда что означают все эти камеры внутри других камер и бесконечные циклы?

– Позвольте сформулировать мысль иначе, мистер Уорд, – мы уже находимся в «Зеркале».

Глава 70

Юрий изучал карту. Самолет, следуя береговой линии Южной Америки, повернул на юг. «Гольфстрим» не мог долететь до Австралии или даже Гавайев без остановки где-нибудь в Южной Америке. На этом континенте «Китион» имел мало объектов, Дезмонд редко вкладывал деньги в здешних краях. Связи Лин тоже проверили, ничего не обнаружив.

Оставался единственный вывод: либо это – временная остановка, либо обманный маневр ради выигрыша времени. Время, однако, было союзником Юрия. Лин и Дезмонд это, разумеется, понимали.

Юрий еще раз просмотрел аналитику и рекомендации Мелиссы Уитмейер. В данном регионе Дезмонд вложился в единственную фирму – «Charter Antarctica». Вот оно что. Блестяще! Вне проторенных путей и досягаемости патогена Х1. Никто не найдет.

Юрий набрал номер командного пункта «Китиона» и попросил связать его с Уитмейер.

– Это в Антарктиде, – сказал он. – Я уверен.

В трубке раздался стрекот клавиш.

– Для вашей встречи с мистером Макклейном лучше всего подходит Буэнос-Айрес.

Юрий поднялся, зашел в кабину к летчикам и распорядился сменить курс.

– Прошу подогнать самый быстрый реактивный самолет, какой только сможете разыскать, – проинструктировал он Уитмейер. – Пошлите с нами отборную группу. Жизненно важно, чтобы в Антарктиду мы прибыли первыми.

* * *

В Центре чрезвычайных операций ЦКПЗ Эллиот Шапиро читал последние сводки. Смертность пошла на убыль. Похоже, эксперимент выдохся, использовав всех пригодных пациентов. Или это просто перерыв перед новым этапом?

Весь мир находился в руках преступников. Эти люди, кто бы они ни были, поставили человечество на колени – не с помощью пушек, самолетов и боевых кораблей, а с помощью науки, такой совершенной, что она походила на магию.

Глава 71

Уорд покачал головой.

– Мы уже внутри «Зеркала»? Что это значит?

– Это значит, – продолжала Лин, – что еще до Большого взрыва произошло некое событие. Событие по типу «Зеркала». Оно, скорее всего, сильно отличалось от того «Зеркала», которое мы сейчас создаем.

– Чем? – спросила Пейтон.

– Предыдущее «Зеркало» было настроено на собственную вселенную, в то время как наша вселенная, ее физические законы диктуют создание «Зеркала» особого рода, характерного только для нее.

– В чем его специфика? – спросила Эйвери.

– Оно предназначено для обработки данных и моделирования.

Дезмонд окинул взглядом остальных. Наступал решающий момент.

Лин продолжала:

– Если посмотреть на кривую всеобщего исторического развития, можно увидеть, что она направлена в сторону все большего накопления данных. Письменность, сельское хозяйство, информационный век – все это способствовало увеличению объемов обработки и хранения информации. А заодно оттачивало наше умение моделировать реальность. Кто самые успешные люди в любой сфере жизни? Это те, кто способны вообразить будущее. К ним относятся проницательные руководители бизнеса, звезды профессионального спорта, политики, инвесторы. Но нас пока что сдерживают физические ограничения.

– Наши тела, – вставила Пейтон.

– Правильно. Биологическая эволюция не способна угнаться за развитием разума. Следующий этап одиссеи человечества – освобождение от биологических оков и выход за пределы вселенной как таковой.

Пейтон была поражена.

– Ты это всерьез?

Лин встала и прошлась между креслами.

– Абсолютно. Сама посуди: мозг человека содержит сто миллиардов нейронов. В нем порядка квадрильона – миллиард миллиардов – синапсов, связывающих эти нейроны в сеть. Уже много лет организации, не входящие в «Китион», имеют компьютеры, чья память и скорость обработки данных способны имитировать человеческую мысль. Но это – самая простая часть уравнения. Даже построив достаточно большой компьютер, невозможно перенести себя внутрь машины, потому как мозг – не только устройство обработки данных; на квантовом уровне он связан с силой, пронизывающей всю ткань вселенной. Вот в чем суть трудов Пауля Крауса. Этим племя людей отличается от других живых существ. Между нами и квантовой материей вселенной существует симбиотическая связь.

– Выходит, – сказала Пейтон, – ты предлагаешь извлечь сознание человека из мозга и поместить его в другой сосуд? Но если сознание нельзя хранить на компьютере, то какое устройство тогда можно использовать?

Лин сделала жест в сторону Дезмонда и молча освободила место.

– Квантовый компьютер, – сказал он.

Во взгляде Пейтон отразилось полное непонимание.

– Я понятия не имею, что это такое.

– Я тоже, – пробормотала Эйвери.

– Чего уж обо мне говорить, – буркнул Уорд.

– Квантовый компьютер сохраняет информацию за счет использования состояния субатомных частиц.

Уорд картинно покивал головой.

– Господи, так бы сразу и сказали, Хьюз.

– Современные компьютеры имеют бинарную природу, – продолжал Дезмонд. – Они хранят данные в битах – нулях и единицах. Восемь знаков образуют байт, килобайт – это тысяча пар из восьми знаков, мегабайт – миллион. Квантовые компьютеры имеют совершенно иной принцип работы. Они хранят данные в кубитах.

Дезмонд заметил, что его не понимают. Он потер брови. Очень хотелось спать.

– Нынешние компьютеры используют кремний, интегральные схемы, микропроцессоры. Квантовые компьютеры используют квантовую механику. Они оперируют частицами, которые уже существуют во вселенной.

– Ты разработал квантовый компьютер? – спросила Эйвери.

– Да. Квантовые вычисления в виде теории существовали с начала восьмидесятых годов. Проблемой для практической разработки всегда служило декогерирование.

– Хьюз! – зарычал Уорд. – Я ввожу мораторий на новые слова.

– Хорошо, скажем иначе: помехи. Проблема использования субатомных частиц в качестве носителя данных состоит в том, что они находятся в безостановочном движении – вселенная непрерывно ведет с ними диалог. Эти помехи нарушают суперпозицию кубитов. – Дезмонд ускорил темп речи, заметив, что Уорд готов снова взорваться. – Вы когда-нибудь проводили мощным магнитом по жесткому диску? Если да, то вы знаете, что все данные будут стерты. Мы столкнулись с точно такой же проблемой – словно вселенная постоянно водит магнитом по нашему квантовому компьютеру, в считаные наносекунды перепутывая данные. Мы пытались охлаждать устройство, однако для того, чтобы оно работало приемлемое время, требовалось качественное экранирование. Эту проблему решила компания «Rook Quantum Sciences».

– «Rook»? – переспросила Эйвери. – Квантовый компьютер – это и есть «Rook»?

– Да.

– А пандемия – это «Rapture»?

– Нет, «Rapture» – это не пандемия, – возразил Дезмонд. – Пандемия вообще не планировалась. «Rapture» – это лекарство. Ученые «Rapture Therapeutics» всегда стремились понять, как работает интеллект, и разработать средства для анализа и управления мозговыми функциями. Самые первые имплантаты служили именно этой цели, они же привлекли мое внимание к компании. Я хотел избавиться от ПТСР и депрессии. Пандемия… – Дезмонд взглянул на Уорда, хотя на самом деле обращался к Эйвери, – о ней я не знал.

Уорд промолчал, лицо Эйвери ничего не выражало.

Вздохнув, Дезмонд продолжил:

– «Rapture» вела реальные исследования в области ПТСР и депрессии, но они применяли полученные результаты и в других научных проектах, преследующих более серьезную цель – создание имплантата, способного перенести человеческий разум в систему «Rook». Эта цель была достигнута. Однако, создав действующий имплантат для перекачки разума, мы осознали реальное препятствие – люди ни за что не согласились бы на внедрение имплантатов в свои мозги. Кроме того, это отняло бы слишком много времени и могло привести к несчастным случаям и смертям. Выход предоставили нанороботы.

– Те самые, что вылечили патоген, – подсказала Пейтон.

– Эту функцию добавили позже, причем меня не информировали. Главная задача нанитов – проникнуть в мозг и передать данные и квантовые состояния в «Rook»; по сути это означает перенос в «Rook» человеческого сознания. А оставшиеся тела… их должны были эвтанизировать чуть позже.

В ответ – оглушительное молчание.

Наконец Уорд выговорил:

– Невероятно.

– Процесс уже пошел, – возразила Лин. – Вы сами это видели на мониторах в аэропорту. В «Rook» уже перекачано сознание миллионов людей.

– Все должно было происходить совсем не так, – сказал Дезмонд. – Согласно плану, людям предстояло самим сделать выбор – переходить в «Зеркало» или нет. Юрий и Коннер погорячились.

В тон Дезмонда прокрались извиняющиеся нотки, и Пейтон это, видимо, почуяла.

– Расскажи, как должно работать «Зеркало», – мягко подсказала она.

Дезмонд благодарно кивнул.

– Мы собирались устроить презентацию в интернете и по телевидению, рассказать правду о находках «Бигля», о наших исследованиях. «Зеркало» предлагалось как вариант, переход должен был протекать постепенно. Мы хотели начать с наиболее уязвимых групп населения, с тех, чей разум ослаблен или находится на грани: с душевнобольных, пациентов, страдающих болезнью Паркинсона, Альцгеймера, деменцией. Они стали бы главной группой для масштабных испытаний «Rook».

В глазах Эйвери мелькнул испуг.

– Эти миллионы погибших – они что, все страдали от нарушений работы мозга?

– Если Юрий не перешел к следующему этапу, то да.

– А где… – Эйвери запнулась, немного подумала. – Что с ними случилось?

– Они переведены в «Rook», ждут.

– Ждут чего? Что вообще значит перевод в «Rook»? Они еще живы? В сознании?

– Они ожидают «Rendition». Без «Rendition» они всего лишь хранящиеся в машине данные. Можно сказать, что они живы, но пребывают в состоянии стаза с отключенным сознанием. «Rendition» смоделирует реальность и вернет их к жизни.

Эйвери уткнула лицо в ладони.

– Боже! Это конец человеческого рода!

– Напротив, – возразила Лин. – Это всего лишь новый шаг бесконечного цикла. Так было несчетное количество раз прежде и так будет несчетное количество раз в будущем.

Глава 72

Пейтон посмотрела Дезмонду в глаза. Она наконец все поняла.

– Вот почему ты спрятал «Rendition». Без программы Юрий и Коннер смогут перекачать и сохранить разум только тех, кто получил инъекцию нанитов «Rapture».

– Верно. Других вариантов у меня не было.

– Объясните, как действует «Rendition», – попросил Уорд. – Какой конкретно эффект она производит?

– Я использовал в качестве фасада «Rendition Games», – сказал Дезмонд. – Для посторонних это была компания по разработке игр в режиме виртуальной реальности, что позволило нанять нужных программистов. Я набрал самых талантливых и рассказал им все без утайки – что мы создаем программу виртуальной реальности, невероятно детальную, способную имитировать не только изображение и звук, но вообще все, что угодно, и что она будет работать на квантовом компьютере. Мы использовали данные картирования головного мозга для имитации запахов, вкуса, боли, удовольствия – всего на свете.

Дезмонд на минуту остановился.

– Я также использовал «Rendition» для восстановления моих собственных воспоминаний. – Он повернулся к Эйвери. – Устроив тебя на «Кентаро Мару», я связался с Манфредом Юнгом, ученым из «Rapture Therapeutics». Он возглавлял исследования в области архивирования памяти. Я спросил Манфреда, способен ли имплантат в моем мозгу не только передавать воспоминания, но и принимать их, возвращая на место. Он решил, что это возможно, однако рискованно.

– И в качестве механизма передачи ты использовал приложение «Labyrinth Reality»?

– Правильно.

– Значит, если мы уничтожим «Rendition», – спросил Уорд, – то все пропало? «Зеркалу» капут?

– И да, и нет, – ответил Дезмонд. – Вход в «Зеркало» будет отсрочен по крайней мере на несколько лет, а может, и больше. Но это не означает, что все пропало. Наниты уже распространены, Коннер с Юрием восстановили программу управления «Rapture», что позволяет мгновенно «ликвидировать» практически любого человека на планете. Они могут загрузить в «Rook» всех, кто имеет наниты «Rapture» в своем организме, если только этот человек имеет выход в интернет.

Пейтон глянула на мать:

– Вот почему ты распорядилась, чтобы мы выключили телефоны?

Лин молча кивнула.

– Зачем им переводить людей в «Rook», если у них нет «Rendition»? – спросила Эйвери.

– Они совершенно уверены, что получат программу. Иначе от «Rook» нет никакого проку.

– А зачем было запускать воздушные шары? – поинтересовалась Пейтон. – Что они делают?

– Шары – решение проблемы интернета для сельских районов. Я, правда, никогда не думал, что этот маневр будет использован для перекачки разума на квантовый компьютер. Мы попросту хотели объединить мир, чтобы все узнали о «Зеркале» из первых рук. – Дезмонд глянул на Эйвери. – Такова одна из причин моей заинтересованности в «City-Forge». Создание городов с инфраструктурой интернета в странах третьего мира – крайне важное дело.

– Идея с воздушными шарами была взята из проекта Google Loon. Если не ошибаюсь, шары облетят вокруг земного шара, засекая всех, кто находится вне досягаемости интернет-устройств. Раз уж Юрий запустил шары, значит, планирует начать полномасштабную перекачку. Полагаю, он сейчас проверяет работу «Rook» на небольшой группе, прежде чем перейти к основной массе.

– Надо думать, – сказала Пейтон, – Юрий не станет перекачивать себя и наиболее важных сотрудников до того, как получит «Rendition».

– Наверное. – Дезмонд посмотрел на Лин. – Ты правильно сказала мне в тот вечер – «Зеркало» неотвратимо. Заменить можно лишь того, кто им управляет.

– Управлять «Зеркалом» должны мы, – подытожил Уорд. – Наша задача ясна – уничтожить «Rendition» и ликвидировать Юрия.

До этого момента Эйвери все больше уходила в себя, не следя за разговором. Но тут вдруг очнулась, в глазах загорелась тревога.

– Если «Rendition» уничтожить… что случится с разумом людей, оказавшихся в «Rook»?

– Ничего, – ответил Дезмонд. – Они будут вечно лежать мертвым грузом, как данные на жестком диске при отсутствии операционной системы.

Уорд тяжело вздохнул.

– Мы обязаны думать о живых. – Он искоса глянул на Эйвери. – Надо ликвидировать Юрия и уничтожить «Ren-dition».

Молчание нарушила Лин:

– Этого будет маловато, не так ли, Дезмонд?

Он насупил брови.

– Юрий не единственная угроза, – продолжала Лин. – Ведь он устроил пандемию не в одиночку?

Дезмонд скривил рот и покачал головой.

Лин повернулась к Уорду:

– Нам также придется разобраться с Коннером. Мы не сможем обезвредить «Китион», пока он жив.

Глава 73

Дверь самолета открылась, и Коннер втянул ноздрями свежий воздух. Казалось, что он провел на борту несколько дней. Солнце грело лицо, в воздухе витал запах моря. Термометр в Буэнос-Айресе показывал двадцать пять градусов тепла. После декабрьского холода, сырости и хмари Калифорнийского залива, приятно было окунуться в летнее тепло Южного полушария.

Юрий ждал в аэропорту. Обняв Коннера, он задержал обе руки на его плечах.

– Наше время настало.

– Что с первой группой?

– Записана в память без единого сбоя. Приступаем ко второму этапу.

Коннер кивнул. Его давно тревожило, как пройдет реальный запуск «Rook». Несмотря на все имитации и тесты в жестком режиме, никто не знал наверняка, сможет ли устройство на самом деле поддерживать сознание миллионов человек. Или миллиардов.

– Сколько на данный момент?

– Сто миллионов, и число продолжает расти.

– А воздушные шары?

– Уже в небе. Несколько штук потеряли из-за непогоды. Десяток успели сбить, прежде чем мы вынудили правительства пойти на попятную. – Юрий провел Коннера в зал для особых гостей, где наготове стоял сканер. – Ничего. У нас в запасе достаточно шаров, чтобы завершить перекачку. Что осталось, потом подчистим беспилотниками. – Он выставил ладонь. – Последний дубликат. На всякий случай.

Дальновидный шаг. В Антарктиде подстерегала опасность. Коннер вошел в камеру сканера и закрыл глаза.

* * *

Через полчаса они поднялись в самолет. Юрий распорядился, чтобы пилот начинал рулежку на взлет, после чего присел в салоне напротив Коннера.

– Ты знаешь, что от тебя требуется.

Коннер понял намек Юрия, но боялся об этом и подумать, не говоря уже о том, чтобы обсуждать предложение вслух, а потому ограничился половинчатым ответом:

– Захватить «Rendition» и выбраться живым.

– Ты знаешь, сам он не остановится. Как и Лин Шоу.

Коннер посмотрел в иллюминатор на пробегающую мимо ленту взлетной полосы.

– Я не могу убить собственного брата.

Глаза Юрия погрустнели.

– Я тебя никогда не стал бы об этом просить.

– Тогда о чем ты меня просишь?

– Не мешать мне.

Глава 74

Когда самолет повернул на восток и полетел над Андами, все на борту попытались заснуть или делали вид, что спят. Пассажиров тревожила одна и та же забота, но мысли у всех были разные.

* * *

Дезмонд размышлял над словами Лин – Коннер должен умереть. Он не мог и не стал бы убивать брата. Но чего это будет стоить? Жизни Пейтон? Жизни всех людей на Земле?

В этот момент он понял: он не мог еще раз потерять Пейтон, как не мог потерять брата.

* * *

Пейтон пыталась переварить услышанное. Выходит, «Зеркало» – это вселенная внутри вселенной. Записки отца наконец обрели смысл. Он писал, что после Второй мировой войны «Китион» сосредоточил усилия на создании устройства, которое ответит на исконные вопросы бытия и спасет человечество от самого себя. «Зеркало» решало обе задачи. С помощью «Rendition» любую катастрофу или войну можно будет просто вычеркнуть, как вычеркивают из киносценария ненужный эпизод.

Однако оставалось неясным, как с этим связана «Кроличья нора», устройство, созданное ее матерью. Какую роль во всем этом мог играть ускоритель частиц?

Ее мать по-прежнему что-то скрывала.

* * *

Лин Шоу четко видела положение всех фигур; они заняли выгодные для нее позиции. Единственной непредсказуемой величиной оставалась Эйвери Прайс. Однажды девушка уже проявила себя с неожиданной стороны. Лин заметила, что во время разговора Эйвери не стала делиться своими сомнениями.

Вспомнилось, что Эйвери говорила на собеседовании по случаю приема на работу в «Phaethon Genetics». Если блондинка сказала правду, значит, есть способ удерживать ее под контролем.

* * *

Эйвери смотрела вперед через лобовое стекло и думала об отце. Если она правильно поняла Лин и Дезмонда, он мертв – либо полностью, либо только его тело. Разум отца – внутри «Rook», в цифровой преисподней; не то чтобы жив и не то чтобы мертв.

Последние несколько лет она наблюдала за постепенным увяданием отца. Его сознание словно куда-то медленно перетекало, оставив в конце концов пустую оболочку – организм еще не умер, но рассудок уже ушел. Теперь она жалела, что проводила с отцом мало времени. В то же время она посвятила жизнь более важной цели – остановить «Китион» и «Зеркало».

Для встречи с отцом оставался последний шанс.

– Эй!

Голос Уорда заставил Эйвери вздрогнуть.

Ее начальник приложил палец к губам и прикрыл за собой дверь пилотской кабины.

– Фу, напугал.

– Извини. – Уорд уселся рядом. – Байка, что они нам скормили, не вызывает у меня доверия.

Эйвери прищурилась:

– Какая именно часть?

– Та, где говорится, что мы неспособны помешать «Зеркалу».

– А разве мы способны?

– Конечно! Лин Шоу нас разыгрывает. Ее дочь заглядывает ей в рот, а что думает Хьюз, никто не знает.

– Что ты предлагаешь?

Уорд отвел взгляд.

– Когда прибудем на место, надо первым делом уничтожить «Rendition». А потом убрать всех, кто может восстановить программу.

Значит, Дезмонда тоже! Эйвери боялась посмотреть на начальника.

– Тебе ясно, что я имею в виду?

– Н-да.

– Агент Прайс, вам понятна задача? – Уорд посмотрел на нее в упор. – Помнишь, я спросил, выстрелишь ли ты в Хьюза, если он приставит ствол к моей голове?

– Я сказала, что прострелю ему плечо, а тебе дам по яйцам.

– Мне не до шуток, Эйвери. Он приставил пистолет к виску всего человечества. Я знаю – ты его любишь, но ты принесла присягу.

– Мы можем сделать это, не убивая Дезмонда.

– Может быть – да, а может быть – нет. Поэтому спрашиваю тебя сейчас: я могу на тебя положиться?

Эйвери сглотнула комок в горле.

– Что ты планируешь?

– Уничтожить «Rendition», ликвидировать его создателей, затем арестовать Юрия и Коннера, либо только Коннера. Допросить их, установить местонахождение центра управления «Rapture» и «Rook». Взять их штурмом и уничтожить. На этом угроза «Зеркала» закончится, мир вернется в нормальное состояние, все останутся живы, то есть живы во плоти, а не в загруженном с помощью каких-то фокусов состоянии на квантовом компьютере.

Эйвери поняла, что последующее решение необратимо изменит ее жизнь.

– Самопожертвование – это то, на что мы подписались, когда принимали присягу, агент Прайс. Самое трудное – не жертвовать жизнью ради правого дела, а понимать, как твоя жертва, твое решение отразятся на тех, кто тебе дорог, увидеть это воочию. На нас рассчитывают миллионы… нет, миллиарды людей. Мы – последний рубеж. Кроме нас, их никто не защитит – ни Юрий, ни Коннер, ни Лин. Итак, поможешь ли ты мне довести дело до конца? Выполнишь свой долг?

– Я сделаю все, что должна буду сделать.

Глава 75

Аэропорт в Мар-дель-Плата пустовал. Практически все самолеты разлетелись. Остались лишь совсем старые и поломанные.

Горючее, правда, удалось найти. Эйвери и Уорд охраняли самолет, пока Пейтон и Дезмонд подсоединяли шланг и включали насос. Лин Шоу проспала посадку и все события на земле.

Когда они снова взлетели, Дезмонд удивился – как можно спать в такое время? Как будто Лин наперед знала, чем все закончится.

* * *

От вида ледяного континента захватывало дух. Поверхность под крылом самолета сверкала морем алмазов. Длинный белый жилой комплекс червяком полз по ледяной пустыне. Посадочная полоса из утрамбованного льда была едва заметна с воздуха.

Дезмонд, стоя рядом с Эйвери в пилотской кабине, спросил:

– Удастся тут сесть?

– Я садилась в местах похуже.

Она не врала, Дезмонд сам это видел. Он был полностью уверен в способностях Эйвери. В чем он не был уверен, так это в том, как она поведет себя после посадки. Он чувствовал себя человеком, приготовившимся спуститься в бочке по водопаду Ниагара. Край обрыва уже виден, а за ним – неизвестность, грозная и неотвратимая.

Раскинувшаяся вдоль посадочной полосы постройка напоминала парник – рядом стояла батарея солнечных элементов. Внутри находились жилые помещения для строителей и склад уязвимого для холода имущества. У здания замер строй машин в составе трех аэросаней и трех больших гусеничных снегоходов «PistenBully 300 Polar» для перевозки инструментов и проб льда. На каждый из снегоходов можно было навесить как на бульдозер отвальный щит либо транспортный ковш фронтального погрузчика. На одной из машин был заранее установлен гидравлический кран. «Charter Antarctica» закупила четыре крупных снегохода – один из них отсутствовал. Возможно, его оставили у ледяного отеля.

Солнечный свет, отражаясь от льда, слепил глаза. Наступило 23 декабря, что для Южного полушария означало летнее солнцестояние. Светило находилось в зените, что для Антарктиды означало 23,5 градуса над горизонтом. С каждым последующим днем солнце будет восходить все ниже, чтобы в марте, в день весеннего равноденствия, окончательно скрыться за горизонтом. После этого тьма будет висеть круглые сутки целых шесть месяцев, пока в сентябре, впервые в новом году, снова не покажется солнце.

Первый раз Дезмонд побывал в Антарктиде через год после разрыва с Пейтон. Он остановился в роскошном отеле, откуда проводились экскурсии на Южный полюс и в колонию императорских пингвинов. Ему хотелось прочистить мозги и развеяться, неожиданно красота этого места запала в душу, а вместе с ней желание позволить увидеть ее другим, менее богатым людям. В этом и состояла миссия «Charter Antarctica» – сделать приключение доступным для любого, кто не побоится отправиться в поездку, независимо от состояния кошелька.

Как только самолет закончил пробежку и остановился, Дезмонд распахнул дверь, но тут же скрипнул зубами от ударившей в лицо стужи. Он, Эйвери и Уорд долго обсуждали порядок действий и в конце концов решили не пользоваться радио, а попросту ввалиться без предупреждения. Дезмонд надел на себя обмундирование одного из «морских котиков», охранявших Пейтон и Лин во время вылазки на «Бигль» в Антарктике. Уорд взял себе зимнюю форму второго «котика». Эйвери позаимствовала зимнюю одежду Пейтон. Лин и Пейтон сидели в конце салона, прижавшись друг к дружке и накрывшись слоем одеял, пытаясь согреться.

Выброшенный Дезмондом трап врезался в лед. Он спустился первым, за ним, не отставая, Уорд и Эйвери. Дыхание вырывалось изо рта белыми клубами, под ногами хрустел мерзлый снег. Легкие вскоре заболели от холода, а хруст в окружающей тишине, казалось, стал только громче.

Эйвери вырвалась вперед и влетела в дверь с винтовкой наперевес. В прихожей хранились зимняя обувь и тяжелые шубы, однако свежего снега, талой воды и людей там не обнаружилось. Уорд заскочил внутрь последним и захлопнул за собой дверь. Он согнулся пополам, уперев руки в колени и тяжело дыша.

– Идите дальше, – с трудом выговорил он, преодолевая одышку.

Эйвери скользнула за следующую дверь, Дезмонд двинулся за ней следом.

В дальней части зала послышались говор и смех. Эйвери осторожно прошла по узкому коридору. Справа – кладовка с инструментами. Пусто. Рядом – открытое помещение с зимним инвентарем. В нем тоже ни души. Слева – общая душевая комната с туалетами. Никого, краны закручены. Двери, ведущие в спальные отсеки по обе стороны коридора, приоткрыты. Эйвери подала знак остановиться.

Девушка, изготовившись к стрельбе, медленно заглянула в один отсек, потом в другой – с противоположной стороны. Дезмонд ощущал запах кофе, голоса казались знакомыми, но кто именно говорил, он не мог определить.

Эйвери встретилась с ним взглядом и жестом предложила проверить спальный отсек с правой стороны. Уорд шел следом, однако блондинка не стала подключать его к проверке.

Девушка, водя стволом винтовки по сторонам, переступила порог, осмотрела помещение. Дезмонд проделал тот же маневр на другой стороне коридора. Все спальные места пустовали, и лишь на одном лежал мужчина среднего возраста в теплом белье и читал книгу в бумажном переплете при свете крошечной лампы – так дети читают тайком от родителей по ночам. Дезмонд его не узнал, но и на оперативника «Китиона» он был не похож. Больно уж по-свойски выглядел он в Антарктиде.

Заметив Дезмонда, мужчина уронил книжку и отшатнулся с разинутым ртом. Дезмонд поднес палец к губам и кивнул Уорду, чтобы тот проследил за незнакомцем.

Второй спальный отсек пустовал. Эйвери прошла по коридору до комнаты отдыха. Она ворвалась в комнату одновременно с Дезмондом, оба – с винтовками на изготовку.

Волна тревоги пробежала по четырем строителям, игравшим партию в «Риск» под аккомпанемент документального фильма о серферах. Все замерли и медленно подняли руки вверх. Дезмонд узнал одного из них – Ларса Петерсона, прораба бригады, строившей ледяной отель.

– Кто еще здесь? – спросил Дезмонд.

– Только мы, – ответил Петерсон со скандинавским акцентом. – И Джекобс в койке.

– Те люди, которых я отправил сюда, – где они?

Петерсон нахмурил брови.

– Уехали.

Страх, как разряд молнии, пронзил Дезмонда.

Стоявший у стены Уорд крикнул:

– Эй, что у нас там?

– Идите сюда! – скомандовал Дезмонд. – Джекобса тоже возьмите. Когда они уехали?

– Не знаю… месяц назад. Услышали про эпидемию по радио и решили возвратиться к семьям. Только молодые и еще этот ученый остались. Они сейчас в отеле, играют в свою видеоигру. – Петерсон ухмыльнулся. – Питания им здесь, видите ли, не хватает.

Дезмонд повернулся к Эйвери:

– Похоже, уехал только экипаж. Программисты все здесь.

– Отель отсюда далеко?

– Двадцать миль вглубь от берега.

– Пошли. – Дезмонд развернулся на месте, на ходу бросив Петерсону: – Ларс, нам потребуется теплая одежда и снегоход.

– Сейчас.

Прораб направился по коридору в хранилище припасов.

– Сюда больше никто не заглядывал? – спросил Дезмонд по дороге.

– Нет, здесь только пингвины да мы. – Он покосился на винтовку в руках Дезмонда, все еще нервничая при виде оружия. – Мы… это… идем по графику. В следующем сезоне…

– Хорошо-хорошо, – прервал его Дезмонд. – Мы здесь по другому поводу.

– Из-за молодняка?

– Ага.

Петерсон передал ключи от снегохода и зимнюю одежду для Лин и Пейтон. Она была чуть великовата, зато хорошо предохраняла от холода. Уорд усомнился, что Лин и Пейтон следует брать с собой, на что Эйвери тут же заметила – если их оставить одних, подоспевший Юрий может взять их в заложники.

Дезмонд отвел Петерсона в сторону и тихо сказал:

– Сделай кое-что для нас.

Скандинав вскинул брови.

– Проследи за посадочной полосой. Разделитесь на смены. Если кто-нибудь прилетит, немедленно сообщи мне по рации и запритесь в жилом комплексе.

Петерсон скорчил гримасу.

– Нам грозит опасность?

– Это лишь меры предосторожности. Сделаешь?

– Конечно.

* * *

Дезмонд выжал из снегохода все, что мог. Двигатели ревели, гусеницы расшвыривали снег по сторонам – так пикапы на гигантских колесах вспахивают грязь. Мимо пробегали похожие друг на друга как две капли воды сверкающие белые холмы.

В закрытой кабине было на удивление уютно. Уорд занял пассажирское сиденье, Эйвери, Пейтон и Лин разместились сзади. Дезмонд рассказал о планировке отеля. Его строительство находилось в неизвестной стадии, но задуман он был в виде кольца с большим фойе и актовым залом на входе. Посредине кольца находился замаскированный под зеркальный пруд блок солнечных батарей. Коридор тянулся по периметру кольца с внутренней стороны, чтобы обеспечить вид на снежные просторы из каждого номера. В большинстве номеров кровати стояли в два яруса, как в гигантском дешевом хостеле, с добавлением нескольких номеров люкс. Дезмонд потребовал от архитектора, чтобы постройка производила грандиозное впечатление и одновременно была практичной, вмещая максимальное число постояльцев.

Уорд открыл бардачок и порылся в нем. Он достал несколько листов бумаги.

– Это и есть план отеля? – спросил он.

Уорд держал в руках план-схему жилого этажа. Строители, видимо, постоянно хранили ее в снегоходе.

– Ага. Сдается мне, что дальняя часть кольца еще не достроена – так сообщалось в последнем отчете. Группа программистов, очевидно, находится в актовом зале. Благодаря теплу, идущему с потолка, это помещение обогревается лучше других.

– Прораб говорил, что им не хватало электропитания, – спросила Эйвери. – Для чего?

– Для «Rendition». Они прихватили с собой из офиса сервер «Rendition». У них с собой также есть небольшой массив данных «Rook», позволяющий «Rendition» функционировать. Для этого требуется много энергии. Солнечные батареи жилого комплекса слабее, чем в отеле. Думаю, энергия понадобилась, чтобы ввести в действие переносной сервер «Rook» и запустить «Rendition». – Он замолчал. – Если в момент нашего прибытия эти устройства работают, их следует отключить.

– Почему? – спросила Эйвери.

– Мы спроектировали «Зеркало» таким образом, чтобы лица, наделенные доступом суперпользователя, могли заходить в него и выходить обратно в физический мир. Вынужденная необходимость. В конце концов, кому-то же надо производить обслуживание массивов данных «Rook». Как бы то ни было, мы так и не успели написать программу на случай, если массив данных «Rook» внезапно отключится. Одно из допущений программы подразумевает, что ее системное обеспечение не откажет. Короче говоря, если выдернуть пробку, это вызовет повреждение мозга. Я могу связаться с ними с помощью моего имплантата.

Наступило молчание. Уорд бросил Эйвери взгляд, смысла которого Дезмонд не уловил.

Когда отель появился на гребне холма, Пейтон, Лин и Эйвери наклонились вперед, чтобы получше его рассмотреть. Перед входом стоял еще один снегоход, Дезмонд остановил машину рядом. Как и в жилом комплексе, первыми в здание вошли Дезмонд, Эйвери и Уорд.

Дезмонд толкнул стальные двойные двери, петли заскрипели. В фойе царили странная тишина и безлюдье. Дезмонд снял защитные очки и откинул капюшон.

Ледяной пол был покрыт щербинками, как травертин, чтобы не скользили подошвы. Они осторожно прошли по этой поверхности, держа приклады винтовок у плеча. Впереди показался актовый зал; за круглый стеклянный купол и невероятную акустику сотрудники «Charter Antarctica» назвали его «ротондой».

В середине помещения на стеллаже высотой около двух метров был установлен сервер «Rendition», который привезла с собой команда Рагава. Лицевые платы сервера были сделаны из вулканического стекла, мерцающего в льющемся сквозь потолок солнечном свете.

Рядом со стойкой стояли в ряд четыре раскладушки, на которых мирно лежали программисты. Их не связывали с сервером провода – имплантаты поддерживали беспроводную связь. Судя по дыханию, все они находились внутри «Rendition».

Уловив краем глаза движение, Дезмонд быстро обернулся и направил ствол в человека, одетого в плотную аляску с очками для чтения на носу – доктора Манфреда Юнга.

Дезмонд опустил оружие.

– Доктор?

– Привет, Дезмонд! Рад снова тебя видеть.

Сзади послышались шаги. К ним вышли две девушки лет двадцати. Дезмонд их не узнал – очевидно, подружка Рагава и сестра Мелани. Холл позади был закрыт временной перегородкой – занавесом из толстых пластмассовых лент, чтобы не впускать холод.

Уорд указал на оборудование, стоящее в центре комнаты.

– Это оно и есть?

– Да.

– «Rendition» загружена?

– Да.

– Единственная копия?

– Единственная. – Расспросы Уорда начинали действовать Дезмонду на нервы. Ему не терпелось опросить своих подчиненных. Повернувшись к доктору Юнгу, он начал: – Как давно…

– Стоп! – воскликнула Эйвери.

Дезмонд быстро обернулся и увидел, что Уорд целится в нее из пистолета. Блондинка стояла перед сервером, расставив руки, загораживая его своим телом.

Уорд сделал шаг к ней.

– Отойди!

Дезмонд направил винтовку в агента и приблизился.

– Уорд, если вы расстреляете сервер, эти четверо погибнут. Дайте мне пять минут.

Агент не спускал глаз с Эйвери.

– Я не могу пойти на такой риск. – Он сделал паузу. – Отойди. Я тебя предупреждал, Эйвери. Этого требует наша присяга.

Дезмонд незаметно подкрался на расстояние чуть больше метра.

Он бросился вперед в тот момент, когда Уорд нажал на спуск.

Глава 76

Коннер взглянул в иллюминатор на стоящий внизу «Гольфстрим».

– Они нас опередили.

– Не важно, – сказал Юрий. – Главное, кто выйдет отсюда последним. – Он указал на свой лэптоп. – Маячок сообщает, что она от нас в десяти милях.

– В отеле?

– Похоже на то.

Коннер связался по радио с тремя самолетами сопровождения, разрешил посадку и приказал очистить общежитие от враждебных элементов.

* * *

Тридцатиметровый актовый зал имел стеклянный купол в десять метров высотой и ледяной пол. В этом пространстве звук выстрела чуть не вышиб барабанные перепонки.

Мгновением позже Дезмонд врезался в Уорда. Они упали. Дезмонд оказался сверху и нанес Уорду мощный удар в лицо, от которого кости и мягкие ткани хрустнули, как замерзший снег под ногами. Голова Уорда откинулась набок. Он чуть не потерял сознание.

Дезмонд рискнул оглянуться. Обе девушки и Юнг пропали. Программисты как ни в чем не бывало лежали на раскладушках. Эйвери лежала не шевелясь, под ней расплывалась лужа крови.

– Юнг! – крикнул Дезмонд.

Голова доктора высунулась из коридора.

– Помогите ей!

Доктор выскочил из укрытия, опустился на колени рядом с Эйвери и осторожно перевернул девушку. Его глаза полезли на лоб.

Дезмонд отвлекся на Эйвери и потому пропустил выпад Уорда. Дезмонд понял, что боль причинил не кулак, а пронзивший бок нож.

* * *

Шум мотора снегохода, работающего на холостом ходу, заглушил треск выстрела. Пейтон мгновенно схватилась за рукоятку двери.

Мать перехватила ее руку.

– Пейтон!

– Мне – туда!

Лин улыбнулась:

– Ясное дело. Я иду с тобой. – Она сунула руку в карман и протянула дочери пистолет. – Возьми. Может, пригодится.

Лин схватила рюкзак, который везде носила с собой с самой Альтамиры.

– На месте делай, как я скажу.

– Мам!

– Ты мне веришь?

Пейтон не ответила, лишь посмотрела на мать, в душе сомневаясь.

– Все, что я делала, делалось ради защиты тебя и твоего брата.

Пейтон открыла дверь, они выскочили наружу.

Женщины подбежали к отелю. Пейтон первой, с пистолетом в кулаке, за ней – мать. В портативной рации раздался трескучий голос Петерсона:

– Мистер Хьюз, тут садится еще один самолет.

Глава 77

Уорд выдернул лезвие. Кровь полилась из раны тонкой струйкой, как вода из протекающего крана. Уорд замахнулся, чтобы нанести второй удар, однако Дезмонд перехватил его руку и прижал ее к ледяному полу. Он сжал другую ладонь в кулак и двинул им по лицу Уорда, но промахнулся. Агент, изловчившись, пнул его в пах.

От низа живота до груди полыхнула острая боль. Уорд опрокинул Дезмонда и повел нож к его шее. Рука Дезмонда, сдерживая нажим, дрожала от напряжения. Рана в боку болела, из нее толчками лилась кровь. Низ живота ломило, лезвие миллиметр за миллиметром приближалось к горлу.

Вот оно уже коснулось кожи. Выступили капельки крови. Дезмонд попытался махнуть ногой, но удар не достиг цели. Тогда он ударил Уорда в бок кулаком свободной руки. Еще раз. И еще. Нож неумолимо погружался в кожу.

* * *

Юрий прислушался к опросу строительных рабочих, который вел агент «Китиона».

– Я уже вам сказал, – говорил бородатый мужчина, – их было пятеро – двое мужчин и три женщины.

– Дезмонд Хьюз?

– Да, он был с ними.

Коннер отвел Юрия в сторону.

– Можно сначала выслать спецгруппу и очистить отель.

– Нет. Дело должны довести до конца ты и я. Это слишком важно.

* * *

По шее Дезмонда стекала кровь. Силы таяли. Дэвид Уорд выиграл схватку в тот момент, когда ударил его ножом в бок. Дезмонд держался последним усилием воли. Он не хотел упускать ни секунды своей жизни.

И вдруг голова Уорда мотнулась вправо, а по полу разлетелись брызги крови. Через секунду подоспело эхо выстрела.

* * *

На заднем сиденье снегохода Юрий сказал Коннеру:

– Я уверен, он там.

Коннер не ответил.

– Он – твой единственный родственник, – напомнил Юрий.

– Каждый сам в ответе за свои решения.

Глава 78

Дезмонд сбросил с себя обмякшего Уорда. В нескольких метрах Эйвери сжимала в дрожащей руке пистолет, в холодном воздухе от горячего ствола поднимался пар.

Дезмонд подполз на четвереньках к девушке, осмотрел ее рану. Пулевое ранение в грудь. Сквозное отверстие. Кровотечение. Сильное кровотечение. Его руки были перемазаны кровью – собственной и той, что натекла лужей под Эйвери. Ну и пусть. Он потянулся, взял ее лицо в ладони.

– Спасибо!

Блондинка закрыла глаза, тяжело вздохнув.

Дезмонд уткнулся лицом ей в живот.

– Прости.

Она запустила пальцы в его волосы, сжала кулак, приподняла его голову и заглянула в глаза.

– Не прощу, если не доведешь дело до конца.

* * *

Пейтон поспешила за матерью в пустое фойе через входные двери отеля. В актовом зале Дезмонд склонился над Эйвери, глядя на нее сверху вниз. Они о чем-то говорили, но их слова невозможно было разобрать из-за отражавшегося от высокого свода эха. Вокруг них расплывалась лужа крови.

Пейтон подскочила и схватила Дезмонда за плечи, перевернула его, увидела резаную рану в боку.

– Я в порядке, – прошептал он. – Эйвери… Помоги ей.

Пейтон быстро оценила рану девушки. Пулевое отверстие в верхней части грудной клетки. Еще чуть ниже, и пробило бы легкое.

Рядом с озабоченным видом стоял седоволосый плотный мужчина.

– Зажмите ладонью рану, – сказала ему Пейтон и побежала назад к входной двери. Сзади послышались слова Лин:

– Помогите мне расправить антенну, доктор Юнг. Рана подождет. Это дело намного важнее.

Выскочив из отеля, Пейтон подбежала к снегоходу, распахнула дверцу. Ледяной холод кусал лицо, но надевать защитные очки или капюшон не было времени. Доктор вытащила из-под пассажирского сиденья аптечку и замерла на месте – вдали послышался рокот мотора. Пейтон бросила аптечку и схватила бинокль. Еще один снегоход. Нет, два. Движутся к отелю.

Глава 79

Пейтон, крякнув, одной рукой потянула на себя тяжелую дверь, второй удерживая аптечку.

Внутри ротонды ее мать склонилась над лежащим на полу открытым чемоданчиком. Рюкзак, который она везде носила с собой после Альтамиры, пустой валялся поодаль.

Дезмонд дрожащими окровавленными пальцами трогал экран смартфона.

Пейтон остановилась рядом.

– Что вы делаете?

– Открываем «Rendition». – Он кивнул на четырех программистов. – Я должен их вернуть.

– Много времени уйдет?

– Не знаю. – Дезмонд посмотрел на Эйвери. – Помоги ей. Она спасла мне жизнь. Пожалуйста.

Пейтон тронула его за предплечье.

– Хорошо.

Доктор наложила повязку с обеих сторон туловища. Это замедлит кровотечение, однако раненую срочно требовалось доставить в операционную, а ближайшая больница находилась за тысячу миль. Плохой расклад.

– Держись, Эйвери, – шепотом ободрила Пейтон.

Лин ожесточенно молотила по клавишам внутри чемоданчика. Она сняла телефонную трубку с проводом и поднесла ее к уху. Аппарат напомнил Пейтон первые мобильники девяностых годов прошлого века.

– Начальника смены, пожалуйста, – сказала Лин.

Пауза.

– Мисс Уитмейер, это – Лин Шоу. Я начинаю загрузку.

Пейтон ничего не поняла. Кому она звонила?

– Мам!

Эйвери зашевелилась, потянулась к пистолету.

– Стоп! – ослабевшим голосом крикнула блондинка. Ее рука дрожала.

Лин заметила направленное на нее оружие.

– Пейтон, останови ее!

Эйвери тщательно прицелилась.

Лин не моргнула и глазом.

– Мой допуск выдан Юрием Пащенко. Код: Альфа – Омега – Сигма – 4828–47–29. Подтвердите.

– Брось телефон, – сказала Эйвери. Она попыталась сесть, рухнула обратно на пол, однако пистолет не выронила. Теперь дрожала вся ее рука от плеча.

Лин опустила микрофон на грудь, все еще прижимая трубку к уху.

– Вы хотите увидеться со своим отцом, мисс Прайс?

Эйвери заморгала.

Пейтон приподнялась.

– Мама, что ты делаешь?

Лин присела на корточки, приблизив лицо почти вплотную к стволу пистолета в руке Эйвери.

– Это – ваш шанс. Ваш отец сейчас в «Rook», ждет вас. Загружен вместе с группой таких же, как он, пациентов в последней стадии болезни Альцгеймера. – Лин попыталась уловить выражение лица Эйвери. – Ведь вы ради него поступали на работу в «Phaethon Genetics»? По крайней мере, так вы говорили на собеседовании. Вы сказали, что желали бы помочь ему и таким, как он. Это правда или всего лишь легенда прикрытия? Говорят, что самая лучшая легенда – это правда, не так ли? Например, признание в любви объекту наблюдения… – Лин быстро глянула на лежащего без движения Дезмонда, – …тем более когда любовь настоящая.

Пейтон отшатнулась. Ее мать – настоящее чудовище, комбинатор, ведущая неведомую игру.

– Твой отец ждет, – продолжала Лин. – А с ним – миллионы других людей. Если вы остановите загрузку, они больше не вернутся. Вы давали клятву защищать этих людей.

В просторном помещении раздался грохот.

Глава 80

Дезмонд не ожидал увидеть подобную реализацию «Rendition». Имитации, которые они испытывали на стадии разработки, повторяли реальный мир – создание неотличимого от настоящего виртуального мира и было смыслом программы. Для людей внутри «Зеркала» тамошний мир действительно стал реальностью.

В реальной жизни Дезмонду не приходилось бывать в этом месте, тем не менее он его сразу узнал. Вокруг простирались зеленые холмистые поля. Прямо перед ним в склоне холма находилась круглая дверь, ведущая в смиал, нору хоббитов в поселке Хоббитания. У этого конкретного жилища имелось свое название – Бэг Энд. В серии «Властелин колец» оно служило домом Бильбо Бэггинсу, а после него – Фродо Бэггинсу.

«Ага, – подумал Дезмонд. – Вот, значит, где зависают разработчики «Rendition» во время конца света. Настоящие ботаны, клейма негде ставить. Иных доказательств не требуется».

Дезмонд толкнул круглую дверь и вошел внутрь.

Персонаж, похожий на Бильбо Бэггинса, курил трубку, рассказывая историю Рагаву, Лэнгфорду, Кевину и Мелани, собравшимся за столом.

Лэнгфорд замахал руками.

– Эй! Кто сюда впрограммировал Дезмонда? – Он оглянулся на троих коллег. – Это совершенно не укладывается в иллюзию.

– Я не иллюзия. Я здесь, в Антарктиде. Лежу в метре от твоей раскладушки в ледяном отеле.

Четверо программистов замерли.

Кевин расхохотался:

– О боже! Серьезно, кто это сделал? Ну, мне-то все равно. Главное, как вы это сделали? Поставили камеру на сервер? Запрограммировали ее, пока мы были в офлайне? Колитесь…

– Заткнись, Кевин. Я здесь, на месте. Я…

Дезмонд заметил за порогом какое-то движение. По дорожке к подземному дому шла еще одна фигура. Не может быть!

Гость вошел, точно так же, как Дезмонд, остановился как вкопанный и окинул взглядом программистов за столом.

– А это кто? – спросил Рагав. – Чей-нибудь дедушка?

– Как ты сюда попал? – спросил Дезмонд.

– Не знаю.

– Что случилось в последний момент? Что ты запомнил?

– Я был вместе с тобой в административном здании на острове Китион. Ты вышел из серверного зала. Я попытался выиграть для тебя время, но меня захватили в плен. Юрий привел меня в какую-то комнату и отсканировал. А где Пейтон?

– Она здесь, со мной, – сказал Дезмонд. Его мысли разбегались. – В Антарктиде. Твоя дочь в безопасности.

Уильям Шоу кивнул.

– Что случилось после того, как меня сканировали?

– Ты умер.

– Значит…

– Ты внутри «Зеркала». Каким-то образом главный массив данных «Rook» соединился с настоящей версией «Rendition» уже здесь, в Антарктиде. Программа работает в реальном режиме – вся целиком. Кому-то удалось ее включить. Все кончено.

Глава 81

Пейтон обернулась на звук гулкого удара по входным дверям отеля. Бойцы в белом камуфляже вбежали в фойе и в ротонду, рассредоточились и направили танцующие точки лазерных прицелов на Пейтон, Эйвери, Лин и Дезмонда. Пейтон насчитала по крайней мере двадцать человек.

Эйвери направила ствол на ближайшего солдата.

Пейтон накрыла ее запястье ладонью.

– Не надо. Их слишком много.

Лин Шоу подняла руки. Голос пожилой женщины прозвучал под сводом ротонды громко и четко:

– Отставить! Мы все на одной стороне.

Один из бойцов тронул кнопку на плече.

– Помещение взято под охрану.

В фойе раздались шаги. В зал вошли и остановились два человека. Они выглядели копией друг друга – жесткая поза, бесстрастное выражение лица. Юрий Пащенко и Коннер Макклейн молча осмотрели помещение.

Последний раз Пейтон видела Коннера во время допроса на борту «Кентаро Мару» спустя несколько часов после того, как он погубил Йонаса и ее подопечных из ССЭД. В то время она еще не знала, что Коннер – брат Дезмонда. Теперь, рассмотрев шрамы на его лице, Пейтон поняла, через какие мучения ему пришлось пройти. Однако это не изменило ее отношения. Коннер по-прежнему оставался чудовищем.

О Юрии можно сказать то же самое – убийца ее отца, похититель и тюремщик ее брата.

Пейтон почувствовала, что Эйвери пытается вырваться, поднять руку, направить пистолет на Юрия, подобно зомби в безотчетной попытке отнять еще одну жизнь. Пейтон силой опустила ее руку. Противник превосходил их в численности, в перестрелке мог пострадать сервер и погибнуть Дезмонд.

Эйвери глянула на Пейтон с бешенством в глазах.

– Не спеши, – одними губами выговорила Пейтон.

– Я выполнила наш уговор, – заявила Лин.

Юрий достал из куртки телефон и поднес его к уху.

– Работает?

– Мама, какой еще уговор?

Лин промолчала.

– Это ты привела их сюда?

Молчание матери подтвердило ее худшие догадки.

– В обмен на что? Что он тебе пообещал?

Опять никакого ответа. Лин неотрывно смотрела на Юрия. На его губах обозначилась холодная самоуверенная улыбка.

– Я исполнила все, что от меня требовалось, – повторила Лин. – «Rendition» теперь твоя. Все части «Зеркала» в сборе. Выполни и ты свое обещание.

– Хорошо. – Юрий вновь поднес трубку к губам. – Мисс Уитмейер, похоже, доктор Шоу передумала. Верните ей привилегии полного члена «Китиона».

Лин выдохнула. Наконец она скользнула взглядом по дочери.

– Я сделала это ради тебя.

– Нет!

– Иначе мы не выбрались бы из той пещеры, Пейтон. Другого способа спасти тебя у меня не было.

– Это ты его отпустила?!

– Пришлось.

Коннер подошел к Дезмонду.

– Он внутри?

– Да, – ответила Лин. – Он, возможно, уже понял, что «Rendition» подключена к главному массиву данных, а не к переносной версии. В любом случае ему скоро станет ясно, что «Зеркало» приведено в действие. – Голос Лин немного смягчился. – Он переменится, Коннер, поймет, что все кончено. И увидит, что вы просто немного не поладили – братья порой ссорятся.

Коннер, не отрывая глаз от Дезмонда, кивнул.

Юрий глянул на стоящего рядом человека в камуфляже.

– Выключите устройство, полковник.

– Нет! – воскликнула Пейтон. – Вы его убьете!

Сотрудник «Китиона» направился к стеллажу.

Коннер остановил его движением руки.

– Стоять!

Военный замешкался, оглянулся на Юрия. Тот сказал:

– Приказ отдан, полковник.

– Напоминаю вам, – ледяным тоном произнес Коннер, – что начальником службы безопасности «Китиона» являюсь я.

Полковник отступил назад.

Юрий сунул телефон в карман куртки. Когда он вытащил руку, в ней лежал пистолет.

– У него оружие! – крикнула Пейтон.

Коннер повернулся лицом к Юрию.

– Я желаю с ним поговорить.

– Мы это уже обсуждали. Нельзя отступать от плана.

Лин сказала так, чтобы услышал один Коннер:

– Теперь Дезмонд поймет, что ошибался. Ты всю жизнь будешь жалеть, если не поговоришь с ним.

Юрий поднял пистолет.

Коннер шагнул ему навстречу.

Старик направил оружие на Дезмонда и нажал на спуск.

Глава 82

Пуля разбила стекло в куполе ротонды. Осколки дождем посыпались на Пейтон. Внутрь хлынул ледяной воздух, словно кто-то открыл дверь холодильника. Коннер успел перехватить руку Юрия до выстрела, отклонив траекторию пули от брата. Пока что тот остался невредимым.

Пейтон достала свой пистолет, но ее мать выставила ладонь.

– Не надо!

Коннер, держа Юрия за обе руки, посмотрел старику в глаза.

– Юрий, прошу тебя!

Бойцы службы безопасности «Китиона» переглянулись, однако не сдвинулись с места.

Лин медленно приблизилась к Коннеру и Юрию.

Дезмонд открыл глаза.

– Дез! – прошептала Пейтон.

Он попытался сесть, но без сил упал на раскладушку. Голова кружилась, как при выходе из наркоза. Он посмотрел в сторону Пейтон, которая поддерживала Эйвери, потом дальше – на Коннера, борющегося с Юрием, и осторожно приближающуюся к ним Лин. Сделав усилие, Дезмонд наконец сел и спустил ноги на пол.

– Коннер, – позвал он слабым, хриплым голосом.

Тот обернулся. В этот момент Юрий высвободил руку с пистолетом и направил ствол на Дезмонда.

И опять Коннер упредил его. Только на этот раз отклонить пулю не получилось.

Он успел лишь закрыть брата своим телом.

Крик Дезмонда потряс Пейтон до глубины души – смесь ярости, ужаса и боли. Выражение на лице Дезмонда разбило ей сердце.

Глава 83

Пуля прошила Коннера насквозь и разнесла вдребезги еще одно стекло купола. Осколки посыпались на лед, звеня, как «китайские колокольчики». Кровь забрызгала поверхность сервера. Кровь Коннера. Однако он вцепился и повис на Юрии, сжимая плечи старика обеими руками, борясь с ним. По спине Коннера текла кровь.

Пейтон привстала, но не двинулась с места. Боец службы безопасности «Китиона» молча предостерег ее, приподняв ствол своего пистолета.

Дезмонд, шатаясь, подошел к брату, который навалился на Юрия всем телом и прижал его к полу.

Лин Шоу успела первой. Она мгновенно выхватила из кармана куртки пистолет и выстрелила в упор.

Тело Юрия осталось лежать на льду без движения.

Коннер в ужасе взглянул на нее.

Дезмонд секундой позже подскочил к брату, стащил его с Юрия и заключил в объятия.

Только сейчас Пейтон разглядела рану. Пуля пробила шею Коннера и разорвала сонную артерию. Наружу толчками вырывалась кровь. Жить ему оставалось совсем немного.

Дезмонд, очевидно, тоже это понял. Он присел на ледяной пол, держа брата в руках, по щекам катились слезы.

– Прости меня, Коннер. Прости меня.

Коннер что-то сказал, Пейтон не расслышала. Затем плечи Коннера обвисли, руки упали на лед. Дезмонд склонился над ним и закрыл его веки.

– Дезмонд, – позвала Лин.

Он поднял на нее полные слез глаза.

– Закончи дело.

Он поначалу не понял.

Лин указала на открытый чемоданчик, с которого загрузила «Rendition».

– Данный терминал имеет доступ суперпользователя.

Очевидно, сказанное имело важный смысл для Дезмонда. Он кивнул и, аккуратно опустив голову брата на пол, двинулся к чемоданчику.

Стоящие вокруг бойцы направили на него лазерные прицелы.

Глава 84

Дезмонд остановился и поднял руки. Сквозь дыры, пробитые в куполе ротонды, внутрь проникал холодный ветер. Дыхание вырывалось белыми клубами.

Программисты «Rendition» зашевелились и начали подниматься на раскладушках. Солдаты их тоже взяли на мушку.

– Отставить! – выкрикнула Лин. – Леди и господа, напоминаю вам, что я и Дезмонд – последние оставшиеся в живых члены «Китиона». Если вы не забыли, Юрий перед смертью восстановил меня в правах.

Бойцы нерешительно затоптались на месте, но не выполнили приказ. Большинство косились на полковника.

– Полковник, для всех нас это – единственный способ выбраться отсюда, – апеллировала Лин к начальнику отряда.

Тот скорчил гримасу, но все же подтвердил команду:

– Отставить!

Бойцы опустили оружие, Дезмонд подскочил к терминалу в чемоданчике, который давал полный доступ к «Ren-dition» – немудрено, ведь именно с него загрузили программу и создали эту виртуальную среду. Он открыл архивы и не поверил своим глазам – более двухсот миллионов человек! Все они теперь обитали в созданном им пространстве виртуальной реальности, внутри «Rendition».

Запасная копия «Rapture» с файлами персонала «Китиона» хранилась в защищенной зоне, а пароль знал один Дезмонд. Он ввел его и проверил журнал регистрации. Последний бэкап сделан десять часов назад. Введены были и Юрий, и Коннер.

Дезмонд щелкнул на имени Юрия и вызвал список всех его копий в «Rapture». Список был старше десяти лет и начинался с тех дней, когда технология находилась в стадии испытаний. Он выбрал все копии файла «Юрий» и щелкнул «удалить». Команду пришлось подтверждать дважды и снова вводить пароль. Когда он нажал кнопку ввода, Юрий исчез навсегда.

В реальной жизни с ним уже поквиталась Лин, отомстив за мужа и сына, а в «Зеркало» Юрия не пустил Дезмонд, не позволив ему воспользоваться машиной, ради которой тот лишил жизни столько людей.

Дезмонд кивнул Лин. Женщина достала из кармана Коннера телефон и позвонила по последнему набранному им номеру.

– Мисс Уитмейер, говорит Лин Шоу. У нас произошел несчастный случай. Юрий погиб, Коннер тоже. Я и Дезмонд – последние из оставшихся в живых членов «Китиона».

Возникла пауза.

– Да, разумеется.

Лин передала трубку полковнику. Он молча выслушал распоряжения.

– Подтверждаю. Мой код авторизации: Джей-Авто-Ди-Ай-Эр-Ви-Икс-39382.

Он опять послушал, что ему говорят, кивнул и вернул трубку Лин.

– Мисс Уитмейер, сообщите мне текущую обстановку. – Некоторое время Лин слушала. – Хорошо. Ваша главная задача – обеспечить бесперебойную работу «Зеркала». Во-вторых, немедленно прекратите все трансферы, включая текущие и запланированные акции против государственных чиновников и лиц, считающихся врагами «Китиона».

Дезмонд внезапно почувствовал боль от ножевой раны под ребрами. Он подошел к Пейтон и слабо дышащей Эйвери, вокруг которой натекла огромная лужа крови. Неужели они опоздали?

Пейтон встретилась с ним глазами.

– Ей нужны операционная и переливание крови. Нельзя терять ни минуты. В городке строителей…

– Я придумал кое-что получше. – Дезмонд повернулся к полковнику. – Отнесите эту женщину в ваш самолет и доставьте на станцию Мак-Мердо.

Глава 85

Боль после короткой операции еще ощущалась. Обезболивание больше не действовало, рана под повязкой чесалась.

Он и Пейтон сидели в приемной больницы на станции Мак-Мердо – крупнейшем медицинском центре Антарктиды. Научно-исследовательская станция принадлежала США. На базе, почти постоянно рискуя жизнью, жили восемьсот человек. В больнице насмотрелись на всяческие травмы, местные доктора хорошо знали свое дело.

Оставалось надеяться, что Эйвери довезли вовремя. Взглянув на раненую, хирург посуровел. Когда Дезмонд спросил его, сможет ли он ее спасти, доктор ничего не ответил.

Пейтон встала с места.

– Хочешь кофе?

– Да, спасибо.

– По-прежнему пьешь только черный?

– Угу.

– На дальних буровых вышках сливки и сахар не добывали?

Дезмонд рассмеялся, нервное напряжение немного ослабло.

– Можно и так сказать.

Пейтон вернулась с кофе, и некоторое время они сидели молча, прихлебывая горячий напиток. В голове Дезмонда бродили разрозненные мысли. Наконец она сказала:

– Мне жаль твоего брата.

Дезмонд взглянул на нее, но Пейтон отвела глаза.

– Мне тоже. Зря он ввязался в это дело. Он… вечно искал неприятностей. По-своему так и остался мальчишкой, не достиг зрелости. Не научился любить…

– Пока не встретил тебя, – тихо проговорила Пейтон.

– Время уже было упущено. Наш мир не для него. Зато теперь он в лучшем мире.

– В «Зеркале»?

Дезмонд кивнул.

– Моя мать довела проект до конца. Она предала нас.

– Другого пути не было. Лин правильно говорила, что «Зеркало» неотвратимо и что можно поменять только тех, кто им управляет.

– Теперь им управляет она.

– Мы, – поправил Дезмонд.

– Что это значит для остального мира?

– Значит, грядут большие перемены, но решать, когда и как они будут происходить, будем мы – не Юрий и не Коннер. И не бюрократы с политиками.

Пейтон отпила еще глоток.

– В «Зеркале» я видел твоего отца, Пейтон. Он ждет.

– Как он туда попал? – недоверчиво покосилась она.

– Юрий отсканировал его перед смертью.

Пейтон потерла виски.

– Да, сразу к такому не привыкнешь.

Дезмонд наклонился и обнял ее за плечи. Пейтон прильнула к нему, опустила голову на грудь, касаясь макушкой его подбородка.

– Не переживай. У него в запасе целая вечность. – Дезмонд очень долго ждал этого момента. Он полностью избавился от сомнений. – А вот у нас времени мало.

Пейтон не пошевелилась, лишь чаще задышала.

– Дез, я знаю… она дорога тебе.

Кого она имела в виду, можно было не спрашивать. Дверь операционной находилась всего в нескольких метрах. Казалось, в комнате незримо присутствует третий человек.

– Я действительно люблю ее. Она была рядом в тот момент, когда мы отчаянно нуждались друг в друге. В моем сердце она всегда будет занимать особое место. Но я не любил ее так, как любил тебя.

Пейтон отстранилась и заглянула Дезмонду в глаза.

– Как и сейчас люблю. – Голос Дезмонда выдавал нахлынувшие чувства, но он больше ничего не боялся. – Я создавал «Зеркало» ради тебя. Хотел починить свою душу, вернуться и зажить новой жизнью. Я хочу начать сначала.

Пейтон взяла его лицо в ладони.

– Я тебе и раньше говорила – ты не требуешь починки. Чтобы начать сначала, нам не нужна машина. Для этого нужны только мы с тобой.

Эпилог

Двадцать учащихся средней школы бегали туда-сюда по теннисному корту, некоторые пыхтели, одежда на всех промокла от пота. Эйвери взглянула на секундомер и дунула в свисток. Когда дети начали собирать вещи, она напомнила:

– Не забывайте, турнир на следующей неделе. Чтобы все играли на «отлично»!

Ученики помахали ей и, подкалывая друг друга, направились к автобусной остановке.

Теннисные корты находились в Вашингтон-Хайлэндс, неспокойном бедном предместье столицы. Этот факт и привлек Эйвери. После тренировки она осталась в машине проследить, чтобы все дети благополучно сели в автобус.

В своей квартире в Арлингтоне она приняла душ и с замотанными полотенцем волосами плюхнулась на диван. Шрам на груди все еще был розовым и узловатым. Врач предположил, что поначалу она будет стесняться надевать купальный костюм, но Эйвери себя знала лучше. Шрам оттеняла героическая история.

Девушка развалилась на диване, открыла приложение «Rendition Games» на мобильнике и ввела пароль.

Квартира исчезла, вместо нее появилась детская спальня в родительском доме. Комната была залита светом, полуденное солнце жарило в большие окна с двойными створками. Целый акр земли вокруг фермерского дома зарос травой, а дальше, насколько хватало глаз, простирались поля соевых бобов. Кустики медленно таяли, укладываясь на землю аккуратными рядами под ножами новенького комбайна, которым управлял отец.

Здоровенная машина остановилась, дверца распахнулась, и отец вразвалочку подошел к дому.

Эйвери сбежала по лестнице, улавливая ноздрями запах жареной курицы и картофельного пюре. Отец предпочитал мясо и картошку любой другой еде, мать всегда старалась ему угодить. Увидев Эйвери на кухне, мать улыбнулась.

– Привет, голубушка. Вздремнула?

– Не-а, просто книгу читала.

– Тебе надо чаще отдыхать. Завтра уезжаешь?

Эйвери налила три кружки чая и накрыла стол для завтрака.

– Решила, что поеду во вторник. Занятия начнутся только после обеда.

Мать с чашкой пюре в руках просияла.

– Чудесно!

Открылась дверь, отец стащил с головы кепку с эмблемой добровольной пожарной дружины.

– Что чудесно?

– Эйвери остается до вторника.

– Придется мне с тобой ехать, – посетовал он. – Записываться в аспирантуру по компьютерному программированию. Иначе в этой треклятой махине не разобраться.

– Не все так страшно, – возразила Эйвери.

– А ты попробуй пересесть с лошади за штурвал космического корабля!

Эйвери рассмеялась:

– Папа, ты не настолько стар.

– Ну, значит, мои мозги не так хорошо варят, как у других.

– С твоими мозгами все в порядке, голубчик. – Мать взяла дочь и мужа за руки, отец прочитал молитву благодарения.

– Я тебе вот что скажу: у старого фермера бесконечные перемены и прогресс уже вот где!

Эйвери откусила кусок курицы – изумительный вкус.

– Папа, можешь не переживать. Сдается мне, что теперь положение долго не будет меняться.

* * *

Майор сухопутных войск проводил Дезмонда по коридору Пентагона в лекционный зал. Все места были заняты генералами, министрами и шишками из разведок. В первом ряду сидели вице-президент, спикер палаты представителей и временный глава сената.

Сам президент и министр обороны ждали у трибуны. Когда Дезмонд поравнялся с ними, президент шагнул к микрофону.

– Наш гость не нуждается в представлении. Все вы читали донесение агента Прайс и рекомендации группы «Рубикон». Последние несколько дней я немало времени провел с мистером Хьюзом. Выслушайте его. Задавайте неудобные вопросы – я знаю, они у вас есть. И отнеситесь к его словам без предубеждения. Мы собрались здесь, чтобы решить, как выстроить наше сотрудничество. Потому как иного не дано.

Президент отошел в сторону, Дезмонд занял место у микрофона. Он откашлялся и окинул взглядом лица собравшихся. Одни выражали скепсис, враждебность. Другие – любопытство. С таким контингентом придется несладко.

– С незапамятных времен мы жили в бессилии перед стихиями – ураганами, наводнениями, голодом, засухой, болезнями. Последние несколько десятилетий мы стали еще и заложниками собственных творений – войн, ядерного оружия, загрязнения окружающей среды. В последующие годы творения наших рук приобретут еще большую силу. Это учреждение, – Дезмонд обвел рукой Пентагон, – было создано для борьбы со старым противником – чужими странами и армиями, а не с нищим пацаном где-нибудь на задворках мира, создающим биологическое оружие и проносящим его в пассажирский самолет, не с экстремистом со степенью доктора наук, способным создать десяток ядерных зарядов, рассовать их по чемоданам и приплыть на лодке. И это лишь те сценарии, которые мне на ходу пришли в голову.

Он достал лист бумаги.

– Вот что нам предсказывают работающие на меня технари: беспилотники, управляющие погодой, компьютерный вирус, способный уничтожить, как цифровая саранча, все компьютеры в мире, механизм, способный зарываться в землю между тектоническими плитами, вызывая землетрясения и цунами.

Дезмонд покосился на листок.

– Ага, это вообще запредельно – вирус, понижающий умственные способности всех этнических групп в мире за исключением тех, кто получил вакцину с питьевой водой через водопровод. Эта новая генная обработка превратит любого вне касты избранных в недочеловека, раба в услужении у людей, сохранивших нормальный интеллект.

В аудитории начали шептаться. Некоторые делали пометки.

– Есть также другие сценарии, которые вам уже известны. Робот стоимостью в недельную зарплату среднего работника, способный питаться энергией от солнечной батареи и работать круглые сутки целыми десятилетиями, не нуждаясь в замене деталей и даже техобслуживании. Такое устройство сделает безработными девяносто процентов лиц физического труда повсюду в мире. Если его запретят у нас, другие страны, не поддержавшие этот запрет, станут мировыми производственными центрами. Если у нас запретят вести с ними торговлю, те страны, которые ее не запретят, получат огромное экономическое преимущество.

И, наконец, искусственный интеллект, способный выполнять больше половины работы в мире, – техподдержку, ввод данных, несложную медицинскую диагностику, рутинные юридические услуги вроде завещаний и покупки недвижимости, бухучет. Это будет мир, созданный людьми, но мало нуждающийся в человеческой физической и умственной силе. И этот мир уже наступает. Переход к такому миру будет крайне болезненным.

Дезмонд взял с трибуны бутылку воды и отхлебнул, позволяя собравшимся вникнуть в сказанное.

– Мы предлагаем способ предотвращения этих катастроф – и природных, и рукотворных, способ моделирования сценариев и понимания будущего, возможность отслеживать умственную активность тех, кто причиняет вред другим, и мгновенно ее прекращать. При этом наша разработка дает намного больше. Она – ключ к новому типу бытия. И ключ этот уже заложен во всех нас.

Я пришел к вам сегодня просить о мире. «Китион» вам не враг. Мы попросту пытаемся помочь. Мы настроены на сотрудничество. Но заранее предупреждаю: мы хотим, чтобы мир был спокойным и добрым, и мы этого добьемся – с вашим участием или без него.

В зале наступила тишина.

– Вопросы?

Один из генералов рыкнул:

– Вы требуете, чтобы мы сдались?

– Нет, сдаются врагу.

Генерал закатил глаза.

– Скажу по-другому: вы желаете управлять, не так ли? Нами да и, черт побери, всем миром!

– Не желаю. Поверьте, это – последнее, что меня заботит. Наше требование элементарно: мы хотим, чтобы люди перестали убивать друг друга.

* * *

После выступления Дезмонд вернулся в свой кабинет, лег на шезлонг и включил приложение «Rendition Games».

Когда установилась резкость, он оказался в гостиной родительского дома периода его детства. Стены – как тогда, но не тронутые огнем; в его версии «Rendition» не было Пепельной среды.

В широком дверном проеме возникло улыбающееся лицо.

– Ты где был?

– На собрании, – пробормотал Дезмонд.

Он поднялся, обнял брата. Коннер улыбался, гладкие щеки без шрамов и отметин были свежевыбриты.

– С кем? – поинтересовался Коннер.

– С генералами и политиками.

– Лучше бы здесь остался.

– Я и сам всерьез об этом подумываю.

– Ребята! – позвала мать из комнаты для рукоделия. – Помогите отцу!

Когда они вышли поздороваться, отец слезал с лошади. Он передал поводья Коннеру, поблагодарил и направился в дом. Задав корм и воду коню, братья принялись подметать в сарае.

– Что случилось после Буэнос-Айреса?

– Ты спас мне жизнь.

– Как?

Дезмонд оперся на метлу.

– Юрий собирался меня убить.

Коннер тоже прекратил работу. Он посмотрел по сторонам, ожидая продолжения рассказа.

– Ты не позволил. Спас меня.

– А что случилось со мной?

– Тебя застрелил Юрий. Пуля предназначалась для меня. Мы пытались тебя спасти, но не смогли. – Глаза Дезмонда увлажнились. – Извини. Мы очень старались…

– Я рад.

– Чему?

– Что ты выжил. Ты там лучше меня разберешься. Когда ты меня нашел, от меня осталась лишь пустая оболочка. Еще пара лет, и я бы умер.

– А здесь?

Коннер обернулся навстречу брату.

– Здесь я дома. Там, где всегда хотел быть.

* * *

На другом конце Вашингтона Пейтон стояла за похожей трибуной в лекционном зале Национального института здравоохранения.

– История инфекционных заболеваний и в целом медицины всегда сводилась к пассивному реагированию. Человек заболевает – мы реагируем. Новые патогены заражают сотни и тысячи человек, прежде чем мы успеваем их обнаружить. Опять мы лишь бьем по хвостам.

Пейтон щелкнула мышью, появился очередной слайд.

– Этому наступает конец. Впервые в истории мы имеем возможность засечь момент, когда новый патоген проникает в организм первого носителя. Мы способны имитировать воздействие вируса или бактерии на человеческий организм и виртуально испытывать методы лечения. Лекарство можно распространять в онлайновом режиме без прямого вмешательства.

Некоторые слушатели сидели с огорошенным видом, другие, уже знакомые с методами ликвидации пандемии Х1, согласно кивали.

– То, о чем я веду речь, не проект в стадии разработки, не будущая инновация, отягощенная потребностью в крупных инвестициях, длительным ожиданием, неизбежными проволочками и сбоями в реализации. Это средство уже существует, оно внутри каждого из вас. И внутри меня.

Еще один щелчок. На экране возникло изображение нанитов «Rapture».

– Это устройство в корне изменит здравоохранение. Мы сможем излечивать любую болезнь и ликвидировать любой патоген еще до того, как они успеют закрепиться. Я всю жизнь боролась с инфекционными болезнями и учила других методам этой борьбы. Теперь я впервые имею средство, позволяющее мне одержать победу. Сейчас я вам о нем расскажу.

* * *

Мир постепенно возвращался к нормальной жизни. О пандемии Х1 говорили мало, как и о загадочной смертоносной эпидемии, случившейся после нее и получившей название «синдром Х1» или, по-научному, «скоротекущий острый церебральный синдром» – СОЦС.

Рынок недвижимости в Вашингтоне тоже вернулся к норме, то есть к нехватке жилья и высоким ценам. Дезмонд подыскал дом в Калорме, требующий ремонта, зато с большим внутренним двором. Пейтон он показался идеальным. Они купили его сразу же после инспекции.

Пейтон уже была дома, когда он вернулся. На кухонном острове стоял бокал вина.

– Ну что?

– Скажем так: я никогда не думал, что буду благодарен самому склочному и агрессивному человеку на Земле за мое воспитание.

– Аудитория, состоящая из Орвилей Хьюзов?

– Близко к тому. – Дезмонд налил себе стакан воды. – Когда мы все встречаемся?

На губах Пейтон мелькнула легкая улыбка.

– Не очень скоро.

– Не очень скоро – это когда?

– Для нас времени хватит.

Она взяла его за руку и попятилась по коридору, открыла пяткой дверь в спальню, непрерывно целуя Дезмонда, как в тот вечер, в студенческом общежитии Стэнфорда.

* * *

Они лежали потные на спине, глядя на гудящий потолочный вентилятор, как вдруг запищал телефон Пейтон. На экране появилось напоминание: «Семейный ужин».

– Пора. Ты готов?

Дезмонд взял с прикроватной тумбочки свой телефон и открыл приложение «Rendition Games».

– Да.

* * *

Выбрали Лондон, потому что в этом городе некогда проживала вся их семья. На улицах кипела деятельность, напоминая времена до пандемии Х1, потому что так оно и было. В этой реализации «Rendition» пандемия не произошла. В реализации имелись еще кое-какие изменения, которые, однако, не бросались в глаза.

Пейтон позволила Дезмонду открыть перед ней входную дверь, они поднялись в лифте до квартиры, которую она помнила еще ребенком. Все в ней оставалось как до «чистки», до ночного бегства, когда ее отцу пришлось спасать свою жизнь.

Лин Шоу открыла дверь и обняла их обоих. Эндрю и Шарлотта уже были на месте, как и Мэдисон с мужем. Пейтон с удовлетворением отметила, что в этой реализации «Rendition» Эндрю выглядел точно так же, как в физической вселенной. Даже протез на левой руке был тот же самый.

Створчатые двери, ведущие на кухню, открылись, и в комнату задом ввалился отец Пейтон со сковородкой йоркширского пудинга в кухонных рукавицах.

Поставив ношу на стол, он, не снимая рукавиц, не медля обнял Пейтон, отчего ее спину обдало теплом.

– Привет, папа. Как я рада тебя видеть!

По щеке Пейтон скатилась слеза.

* * *

Лин Шоу открыла глаза. В углу на стуле сидел Ричард Фергюсон.

– Удачный визит?

Лин кивнула.

– Сообщите мне, когда они выйдут из «Зеркала».

– Разумеется. – Ученый поднялся, задержался на выходе. – Вы не передумали?

Она все еще сомневалась. Проект «Кроличья нора», которому Лин посвятила всю жизнь, представлял собой эксперимент с элементарными частицами, исход которого невозможно было предсказать. Факты теперь были известны. Человеческую эволюцию направляла квантовая сила. Квантовая сила, «солнце-невидимка», служила маяком, привлекающим к себе всех развитых существ подобно тому, как сила притяжения привлекает массу. Но почему? И с какой целью?

Некоторые коллеги считали, что причины никакой нет, что «солнце-невидимка» всего лишь обычная, ни с чем не связанная сила вроде гравитации, что она лишь подчиняется законам вселенной и не имеет конкретного назначения.

Лин думала иначе. Ей казалось, что они приблизились к величайшему открытию в истории человечества. Ее отец давным-давно выдвинул теорию, что спрятанный в геноме человека код сродни «хлебным крошкам», рассыпанным для всех разумных существ во вселенной, записанный на языке математики и квантовой физики – универсальном языке, на котором способна общаться любая достаточно продвинутая форма жизни.

Однако все сводилось к вопросу – что произойдет, когда они включат «Кроличью нору»? Устройство начнет генерировать субатомные частицы, соответствующие коду, содержащемуся в геноме человека, но с какой целью? Лин считала, что этот шаг был сделан бесчисленными учеными и исследователями в несметном количестве других миров и вселенных. История повторяется, и она повторится еще раз здесь, на Земле. Лин верила, что «Кроличья нора» свяжет «Зеркало» со всеми другими «зеркалами» во вселенной, созданными и нашими предшественниками, и нашими будущими преемниками. Верила, что судьба человечества состоит в том, чтобы вступить в «Зеркало» и перейти по «Кроличьей норе» в новую сферу бытия, и что этот переход – естественное и неизбежное явление.

Фергюсон и остальные члены рабочей группы не разделяли оптимизма своей начальницы.

Они опасались, что частицы, сгенерированные «Кроличьей норой», могут помешать работе «Зеркала» подобно тому, как поднесенный к жесткому диску магнит стирает записанные на нем данные. Некоторые считали, что эффект будет еще страшнее и весь мир разрушит гигантский взрыв. Они приводили довод, что код в геноме человека подобен вирусу-троянцу, притаившемуся в ожидании, когда его обнаружат разумные существа. Это, возможно, и есть ответ на вопрос, почему в космосе никто больше не обитает.

И все-таки Лин Шоу не могла отступить. Поэтому она дождалась момента, когда все, кто был ей дорог, выйдут из «Зеркала».

– Не передумала, – ответила она.

Она села за стол и стала ждать.

Через несколько минут Фергюсон вернулся и сообщил:

– Все вышли.

Они вместе отправились в пункт управления, напоминавший центр управления полетами НАСА. Лин кивнула, Фергюсон сделал шаг вперед.

– Слушайте сюда, народ. Начинаем. – Он оглянулся на Лин. – Посмотрим, что там с другой стороны.

Лин следила за статистическими данными на экране. Помещение пронизало тихое жужжание. Важнейший эксперимент в истории человечества начинался без медийного ажиотажа и помпы.

– Есть столкновение! – сообщил один из квантовых физиков. – Состояние устойчивое. Пошла выработка первичных частиц.

Лин кивнула Фергюсону и покинула помещение. В своем кабинете она раздвинула шезлонг и открыла приложение «Rendition Games». Прежде чем ввести пароль, она задержалась. Наступал, возможно, самый важный момент в истории человечества. Наступал без свидетелей, и так было, пожалуй, хорошо и правильно. Ньютон делал свои открытия без соглядатаев, Аристарх тоже. Лунная прогулка Нейла Армстронга по сравнению с экспериментом Лин выглядела прыжком в высоту – мы уже знали, что нас ожидало на Луне, не знали только, переживет ли Нейл путешествие. Лин же отправлялась в полную неизвестность. Что за силы ждали ее впереди – добра, зла или чего-то еще?

Она ввела пароль, и кабинет исчез.

Лин стояла в аудитории Оксфордского университета. Вполне уместно. Студенты собирали учебники и один за другим направлялись к выходу.

Символика ясна – ей предстоит учиться. «Rendition» – то место, где происходит обучение. Эдакие «хлебные крошки».

Она прошла по Катт-стрит, мимо Камеры Рэдклиффа к Большим воротам. Чиркнув карточкой факультета по сканеру, пересекла четырехугольный двор и через холл-просколий попала в Школу богословия. К удивлению Лин, внутри никого не оказалось. Может, она ошиблась – и не только в этом?

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она никак не могла сосредоточиться. Что, если «Кроличья нора» вместе с «кроликом» не что иное, как фальшивый заяц, за которым бегут гончие на треке? Что, если вселенная создана для того, чтобы выматывать зверье вроде людей до изнеможения, а поимка «кролика» на дне норы ведет к окончательной гибели? Не такая ли судьба ее ждет?

Библиотека не изменилась со времени последнего посещения – темные деревянные полки и стеллажи, книги на всех стенах, двухъярусные окна, сквозь которые льется по-оксфордски размытый свет. Лин остановилась у стеллажа, где щуплый лысый мужчина с очками в проволочной оправе на носу брал с тележки и ставил на полку книги.

Увидев незнакомку, он выпрямился.

– Чем могу служить?

– И сама не знаю.

Он искренне улыбнулся.

– Что вы ищете?

Лин решила рискнуть.

– То, что наступит после.

Улыбка улетучилась. На лбу залегли морщины.

– Что вы имеете в виду?

– Я и мои люди хотим найти следующий цикл. Вы способны нам помочь? Вы сами уже продвинулись?

Мужчина аккуратно опустил книгу на тележку.

– Разумеется.

Его улыбка почему-то напомнила Лин ее дядю, доброго вежливого человека, не потерявшего эти качества даже во время оккупации Гонконга.

– Мы наблюдали за вами, – добавил он.

– Давно?

Мужчина покачал головой:

– Время здесь не имеет смысла.

– Да, пожалуй.

У Лин накопилась масса вопросов. Она начала с того, что терзал ее после событий в Антарктиде.

– Я хотела бы вас кое о чем спросить.

Мужчина наклонил голову, давая понять, чтобы она продолжала.

– Мы боялись, что нашим «Зеркалом» завладеет другой человек.

– Юрий?

– Да. Это вы… остановили его? Повлияли на события?

Мужчина сочувственно улыбнулся и покачал головой.

– Это не наш мир. Мы знаем, почему вы создали «Кроличью нору», почему искали нас. Вам нужна помощь. Но мы не более чем наблюдатели и советчики. Мы здесь для того, чтобы помочь вам преодолеть путь, который преодолели сами, – нам тоже помогали. Ваша победа принадлежит вам одним. Так и должно быть.

– Наше восхождение не закончено. Здесь не все наши люди – лишь небольшая их часть. Еще одна группа способна ходить между двумя мирами.

– Это отнюдь не редкость.

– Что нам делать?

– Именно то, что вы уже делаете. Пусть переход будет постепенным. Когда все переберутся сюда, ответ станет очевидным.

Лин немного подумала.

Мужчина поднял палец.

– Позвольте кое-что предложить?

– Конечно.

– По нашим наблюдениям, те, кто перемещаются между «Зеркалом» и физическим миром, подчас теряют ориентиры. Граница становится размытой.

Лин об этом не задумывалась, но сказанное звучало логично.

– И в чем выход?

– В небольшой поправке.

– Какой?

– Обычно лучше всего действует разница между названиями.

– Например?

– Как называется самая высокая гора в вашем мире?

– Да, неплохая идея. Значит, в вашем «Зеркале» у нее не то же название, как во внешнем мире?

– Правильно. Благодаря этому в любой точке вашего мира вы можете любого спросить, как называется самая высокая вершина, и сразу же поймете, в каком мире находитесь. – Человек задумчиво посмотрел в потолок. – В вашем «Зеркале» вы назвали главную вершину именем ее покорителя. Выберите что-нибудь не столь явное, что нельзя ни с чем спутать. Например, назовите ее именем чиновника, жившего еще до покорения вершины. Да, как насчет фамилии начальника геодезической службы Британской Индии той эпохи? В этом есть своя логика.

– Вы ставите меня в безвыходное положение. В этом «Зеркале» мы и так называем ее Пик Эверест.

Примечание от автора

Спасибо, что прочитали эту книгу.

Я поначалу задумал «Хроники вымирания» как трилогию. Однако по мере работы над «Геномом» я сообразил, что всю историю можно рассказать в двух томах с гораздо лучшим окончанием, чем то, которое я придумал для третьего тома. Я обещал Audible и зарубежным издателям трилогию, но для сюжета формат из двух томов явно был лучше. Решение далось мне легко: как писатель я пытаюсь писать таким образом, чтобы это устроило бы меня как читателя. Работая над каждой новой книгой, я стараюсь довести ее до максимально посильного мне совершенства. Этой мерой я и мерил «Геном». Данная книга является окончанием основных фиктивных событий «Хроники вымирания», но после нее будут новые истории – или в этой вселенной, или внутри «Зеркала». Надеюсь, серия вам понравилась.

Еще раз большое спасибо за чтение, будьте здоровы

Джерри

А. Д. Риддл

P. S. Ваши отзывы и вопросы вы можете направлять на мой адрес электронной почты (ag@agriddle.com). Я иногда отвечаю на почту с задержкой на несколько дней, но не пропускаю ни одного письма.

Выражение признательности

Создание книги подчас напоминает плавание на «Санта-Марии» к неведомым берегам. Есть карта – сюжетная канва. Вы знаете, куда плыть, но попасть в пункт назначения не так-то просто. Погода способна резко меняться. В иные дни корабль швыряет по волнам, в другие дует попутный ветер. Моя жизнь во время работы над «Геномом» протекала таким же образом – чаще штормило, иногда на несколько дней выглядывало солнце.

Я впервые хотел бы поблагодарить группу людей, никак не связанных с моей работой. Несколько месяцев назад врачи из легочного отделения больницы им. Дюка спасли жизнь моей матери. Она не совсем еще оправилась и не оправится без двойной пересадки легких, но теперь у нас появилась надежда, которой раньше не было. Я в долгу перед ними и всеми сотрудниками больницы. Как говорил Элим Кибет в «Пандемии», надежда – могучая сила. А здоровье – дар, который мы подчас не ценим, пока не возникнет риск его потерять.

Несколько человек внесли большой вклад в написание «Генома».

Дэвид Гейтвуд оказал превосходные услуги по редактированию. Джуди Ангстен и Лайза Уэйнберг внесли грамотные поправки после первого чтения и выловили опечатки, которые я бы не заметил, прочитай рукопись хоть еще сотню раз.

Но главное, благодарю вас за чтение. Какая бы ни была на море погода, я намерен продолжать плавание – писать новые книги. Сидеть на берегу – скучное дело.

Примечания

1

– Антимюллеров гормон – вещество, играющее роль в определении пола человеческого плода.

2

– Человек флоресский (лат. Homo floresiensis) – гипотетический ископаемый карликовый вид людей, обнаруженный в Индонезии. Из-за малого роста флоресский человек известен также как «хоббит».

3

– Человек бигльский – игра слов с названием подлодки «Бигль».

4

– Высший приз в национальном чемпионате по американскому футболу.

5

Раса киборгов из сериала «Звездный путь».

6

Цитируется по изданию «Архимед. Исчисление песчинок (Псаммит)», Москва-Ленинград, 1932-г., в переводе проф. Г. Н. Попова.

7

Одна из крупнейших библиотек древности, существовавшая в античной Александрии с III в. до н. э. до IV в. н. э. – Прим. пер.

8

Крылатая фраза из кинофильма «Звездный путь: следующее поколение», произнесенная представителем расы боргов – гуманоидов-киборгов с коллективным разумом.

9

В переводе – «дорога из желтого кирпича», отсылка к одному из элементов ландшафта сказочной страны Оз из произведений Л. Ф. Баума, дороге, ведущей в ее столицу, Изумрудный город.

10

Строфа из песни «Белый Кролик» рок-группы Jefferson Airplane.

11

Марка австралийского шардоне. – Прим. пер.

12

Супруга телепроповедника Джима Беккера, вместе с которым была автором и ведущей христианской телепередачи «The PTL Club», запомнилась тяжелым макияжем, особенно обильным использованием туши и крупными накладными ресницами.

13

Американский актер, драматург, певец и театральный режиссер; исполнительный директор Театра в парке, самодеятельной театральной труппы г. – Роли, штат Северная Каролина.

14

Американская предпринимательница и телеведущая, приобретшая известность и состояние благодаря советам по домоводству.

15

Tri-Delta или Tri-Delt – международный женский студенческий клуб, основанный 27 ноября 1988 года при Бостонском университете.

16

Намек на Джона Эдгара Гувера, легендарного директора ФБР, возглавлявшего эту организацию почти полвека.

17

Большой адронный коллайдер.

18

Кто говорит по-испански? (исп.)

19

Аэропорт? (исп.)

Content

А. Дж. Риддл
Геном

Несколько слов о фактах и вымысле

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Эпилог

Примечание от автора

Выражение признательности

Примечания