Алинна

Ниоткудина

Ключ от радуги

Debes, ergo potes — должен, значит можешь

Если хочешь увидеть радугу, не бойся намокнуть под дождем.

(Из глубин интернета.)

Пролог

Чтобы было, что рассказать.

Собери мозаику слов,

Чтобы было нескучно Вам спать.

Собери мозаику снов,

Чтоб увидеть весь этот мир.

Собери мозаику глаз,

Чтоб устроить дружеский пир.

Собери в мозаику нас,

Чтобы правду на свете найти.

Собери в мозаику бред,

Чтоб к согласию нам подойти.

Собери мозаичный совет,

Чтобы семь потоков слились,

Собери в мозаику цвет.

Чтоб заветы предков сбылись,

Ключ от власти будет воспет.

Чтоб секреты ключ рассказал,

Его в руки Белый возьмет.

Чтобы душу Гаарх отыскал.

Среди звезд откроется брод.

Замер последний, завораживающий своей красотой звук Серебряных Струн, и знаменитый музыкант, певец и композитор айре Сваниэль, погладил струны своего инструмента. Всего несколько раз в году играет он на них, больше нельзя, больше не получается. Слишком сильно рвут душу звуки этих струн, и слишком горькими и жестокими последнее время получаются песни.

Еще его учитель Гринвардиэль и учитель учителя запрещали своим ученикам слишком часто петь под звуки этих струн. А сами, когда уставали от жизни, брали в руки кифару, натягивали на нее Серебряные Струны и начинали играть. Играли долго и… умирали. Умирали счастливыми… Они растворялись в любимой музыке и уходили за грань, рассеиваясь в звучании Серебряных Струн, пребывающих в полной гармонии с мирозданием.

А сколько раз пытались разные умельцы повторить волшебство струн. Вроде точно такие же… и серебро той же высочайшей пробы, и сечение, и длина, и плетение, а все не то… Получались обыкновенные струны, из без превосходного серебра, без магии. Разные маги тоже неоднократно исследовали струны, но нет в них никакой магии, нет, и все. И только стоит зазвучать им под пальцами талантливого музыканта и вот оно — чудо. Великое чудо… И сама откуда-то возникает мелодия и сами собой складываются в стихи слова, и рождается ПЕСНЯ.

Сегодня большой праздник — очередной день рождения Правителя элтов. Поэтому и играл гениальный музыкант, и звучали Серебряные Струны.

— Айре, Правитель приглашает Вас за свой стол. — Возле музыканта стоит, согнутый в поклоне слуга. Приглашение за стол — великая честь для простолюдина, пусть и гениального, но как же это сейчас не вовремя, как не вовремя… Еще звучат в душе последние аккорды, еще продолжают звучать слова песни, надо немедленно ее записать, чтобы не исказилась волшебная мелодия и не забылась музыка стиха. А тут за стол приглашают, пусть и к самому Правителю, но отказаться нельзя.

— Спасибо вам айре, порадовали вы меня сегодня. Хорошая получилась песня. Слова и ноты вы мне потом занесете? — Музыкант склоняется в очередном поклоне. — А сейчас выпейте за мое здоровье… — И сам Правитель передает гению от музыки свой кубок.

"Не люблю вино, но придется выпить. " Медленно пьется сладкое, густое и похожее на кровь вино…

Тяжко музыканту сидеть за столом рядом с цветом эльфийского общества, душно. Ему хочется выйти на простор, на берег озера, под сень священной рощи, где вольно гуляет ветер, где Серебряные Струны играют еще легче. А его заставляют играть здесь, перед столами, ломящимися от яств, перед пресытившейся всем на свете публикой. Этим эльфам не музыка нужна, они и не отличат звучание его пантурина[1], от какой-то балаганной лютни, но требуют, чтобы на их приемах играл именно он и именно на Серебряных струнах. И все заставляют своих магов повторить это чудо, но чудо повторить нельзя, на то оно и чудо.

И куда делось былое величие эльфов, где их гордость и честь? Спеси и гонору полно, а гордости и чести не осталось. Ну что говорить, когда сам правитель Рангивиэль не в состоянии стрелу из лука выпустить, от разных злоупотреблений у правителя часто дрожат руки. Правда, перед ним все равно все заискивают, готовы вылизать все места, и эльфы, и эльфики. А он всеяден как тот хвачик, слюну пускает и на утонченных эльфов, и на прекрасных эльфиечек. Но его супруге Эгилиэнн это почему-то безразлично, да и чего переживать, если ей прекрасно известно, что ее благоверный только слюни пускать и может, на остальное уже не способен. Но ее это не расстраивает, потому что она давно пылает жгучей страстью к другому, к своему отражению в зеркале. Вот кого она холит и лелеет, обилию драгоценностей на ней может позавидовать иной банк. Она содержит целый штат травников, лекарей и поваров, занимающихся омолаживающими ваннами, мазями, настоями и диетами. Не меньший отряд составляют косметички, парикмахеры и модельеры… Если сейчас кто и правит эльфами, то парикмахер и модельер айре Эгилиэнн. И не удивительно, что у Правителя до сих пор нет наследников, и в ближайшее время не предвидится.

Вдоволь наевшись светских новостей, Сваниэль вышел в парк. Веланди — резиденция правителя всех эльфов расположилась в потрясающем месте, изгиб реки ограждал от суеты редчайший можжевеловый лес. Здесь на высоких обрывистых берегах можжевельники принимали причудливые формы, восхищая самых прихотливых художников. Чего только не напоминали их затейливо изогнутые стволы: и сгорбленного старика, и целующуюся влюбленную пару, и воина целящегося во врага, в этой части лес называли танцующим. На каменном уступе высилась белая мраморная ротонда, любой лучник назвал бы ее лучшим местом для обстрела подходов к поместью, а любой художник или музыкант впечатлились бы головокружительным видом окрестностей.

На сухом разлапистом стволе как в седле сидел модой эльф. Приглядевшись Сваниэль узнал художника, которого привез глава клана Эйригрен Льютериэль. Улькатиэль явно был талантлив, уже имел свой стиль, и Льютер притащил его похвастаться перед всеми, как диковинной зверюшкой, как им самим хвастался Рангив. Музыкант ответил на приветственный жест и подошел, к соплеменнику. Юноша упорно делал эскиз за эскизом с местными видами.

— Улли, зачем так много? Сидишь не разгибаясь, отдохни.

— Высокородная публика портреты на фоне поместья ринулась заказывать, а позировать никто не хочет. Надо запечатлеть местные красоты.

— Ты не переживай, они все закажут один и тот же вариант, себя любимых в мраморной ротонде. Так что, срисуй ее и пошли покурим.

— Я не курю.

— Молодец, проживешь лет на пятьдесят больше, пока в конец не надоест, и сиганешь с одной из этих скал. Если до этого не сойдешь с ума от скуки…

— Свани, неужели тебе так скучно?

— Если бы ты только мог представить, мой юный друг, если бы только мог.

Музыкант уже пересмотрел почти все его рисунки, и на одном, где было изображено одинокое дерево на скалистом склоне, заметил чью-то фигуру.

— А кто это тебе на камнях позировал, я его что-то не узнаю? Да это не… Это же человек! Только какой-то не такой? Улли, кто это такой?

— Это из Каравача, есть там один. Он тоже рисует. А еще он мастер сновидений, рисует не только картины, но и сны.

— Улли, что я слышу? Ты вздыхаешь о каком-то пятипалом! У тебя с ним что-то было?

— Совсем не то, что ты думаешь!

— Мой юный друг, ты уже знаешь, что я думаю? Не так часто встречается эльф, который грезит человеческим юношей. Хотя на рисунке он вроде ничего, даже что-то эльфийское в нем есть. Хотя люди всегда перенимали наши привычки.

— Нет! Все было не так.

— А как? Ну, расскажи, мне правда интересно. Вдруг он действительно особенный.

— Да, он необыкновенный.

— Что же в нем такого необыкновенного?

— Он Белый принц. Да, не смотри на меня, я не выдумываю, это действительно он.

— Улли, ведь это же сказка, как про дерево Дедеагач[2]. Сколько не ищут, найти не могут. Все ждут чуда, а чудеса больше не случаются. А ты со своими фантазиями еще не то напридумываешь.

Вдруг словно тишину нарушили серебряные трубы, сверху донеслись нежные, отрывистые и переливные звуки, это перекликались птицы, предупреждая о грядущей зиме и тяжелых невзгодах. Раздался шум крыльев, на скалистый уступ садился клин агулов.

— Невероятно! — воскликнул Улли, — Разве такие бывают, снежно белые?

И кинулся зарисовывать танцующих птиц среди танцующих деревьев.

— Это стерхи, мне еще мой учитель Гринвардиэль рассказывал про них. Это птицы самого Стерга, бога свободного ветра, песен и фатазий. Это у него мы должны просить ниспослать нам вдохновение.

— А ты говорил, что чудес уже не бывает.

Музыкант заворожено наблюдал за движениями священных птиц, даже потерял счет времени…

Вожак стерхов издал призывный клич, и клин собрался в свое путешествие по небесной дороге. Снова шум крыльев над головами и птицы растворились в воздухе, стихла их тревожащая песня. Беззвучно слетали осенние листья, и как лист с неба спустилось на гриф инструмента серебристое перо. Музыкант настроил струны и спел, спел во след улетевшему клину, спел не по заказу, не для услаждения высоких особ, а потому что песня рвалась на свободу:

Кто ты бродящий в мирах

Сплетающий путы из снов?

Взмах, руки тонкой взмах

Накроет сетью оков.

Ты бродишь, летишь сквозь туман

Не ведая… помня про сон

Ты пьешь тумана обман

И правда не правда…все сон

Придумаешь новый канон

Был вымысел — станет исток

И новым станет закон

Но вновь розовеет восток

Сна чары опять опадут

Рассыпятся в белую пыль

Вдыхая сна чашу до дна

Гадая…, что правда…, где быль…

(Маргарита Сказ)

Глава 1

Шумит бескрайняя степь… Ревут варги, кричат орки, звенит упряжь, скрипят повозки, скворчат над кострами мясные туши, да варится в огромных котлах мясо. Кругом пыль и мелькание ярких шатров и одежд. Такого столпотворения нет даже на знаменитой Каравачской ярмарке, да и не были орки, что собрались на общий совет родов, на ярмарке. Скоро, впервые за последние двести лет, должен собрался Большой Совет — кылгын. Много, много лет шаманы вопрошали у Танис разрешение собраться на Большой Совет, чтобы выбрать улу-кагына, но ответом была тишина, а в этом году Темноокая богиня дала, наконец, свое соизволение. Вот и собрались орки со всей степи и шумят, пытаясь выбрать Большого военного вождя, и ждут назначенной ночи — ночи темного светила — ночи Таниса.

Нет места на Лари для двух народов: для орков и эльфов, кто-то из них должен уйти, и это НЕ орки. Пришло время для Великикого Похода на длинноухих родственничков, пришло время убрать эту ушастую поросль с Лари. Скоро, если будет такова воля Темноликой, будет избран Большой военный вождь улу-кагын и поведет соплеменников в Великий Поход.

Радуются орки, будет большой поход — значит, будут варги и шатры для выкупа невесты и не угаснет Род. Да, многие погибнут, но остальным достанется больше добычи и калым будет больше. Выбирать лучших будут, конечно, полногрудые и веселые орчихи, но что лучше всего может растопить сердце девушки, как не богатое подношение? А где его взять, если не в походе?

Вот и сидит верховный шаман на многослойном войлочном ковре и смотрит внимательным взглядом на посланного богиней враана[3]. А враан ухватился крепкими когтями за плечо полногрудой и крутобедрой статуи и тоже смотрит на шамана то одним, то другим круглым птичьим глазом. Стар верховный шаман, очень стар… Он уже и не помнит, сколько он видел восходов темной луны, но не помнит он, чтобы рассказывал ему его учитель, предыдущий Верховный шаман, что посланец Великой богини может быть так молод. "Вон у клюва еще желтое виднеется и кожа на лапах тоже еще желтая, а не цвета старой кости. Но сколько я его не проверял, все приметы показывают, что это посланец. И прилетел на зов и с прошлого камлания сидит на статуе ждет. Только поесть слетает, а потом опять, обратно на плечо богини. Хоть ты тресни, посланец! Ох, не кончится этот кылгын ничем хорошим, не кончится. А тут еще эти мелкие разлетались! " И верховный шаман стегнул длинным бичом по крутящимся у его шатра чик-чикам[4], пара птичек упала, поджав лапки, растеряв окровавленные перышки.

И в то же мгновение в полудне пути от стойбища Верховного шамана, в темной, заросшей колючими кустами балке, упал перекошенный от боли человеческий маг, желтый — специалист по животным.

— Гарим, Гарим! Ты что? — стал трясти его за плечи товарищ.

Маг застонал и открыл глаза.

— Пить дай… Как он меня бичом… старый пень… чтоб его самого так приложить… — и маг стал пить теплую воду из флажки. Пил он воду экономно, подолгу держа во рту каждый маленький глоточек, наслаждаясь чудным мигом течения воды по языку.

— Ну, что увидел?

— Да все также… Орки собираются, а этот старый пень сидит перед этой расплывшейся от жира каменной бабой и с врааном взглядом бодается. Придется сидеть здесь и ждать ночи Темной богини. До этого я больше туда ни с чик-чиками, ни с враанами не полезу. Я после стрелы, что орки забили в грудь моему враану, я туда не сунусь. Сколько там у нас чик-чиков осталось?

Его напарник посмотрел в заботливо укрытую в кустах клетку.

— Два…

— Вот, поэтому давай отдыхать, отсыпаться и ждать. У нас там съедобное что-нибудь осталось?

— Почти ничего… Сухари все кончились, вяленного мяса осталось дня на два. Есть крупа, но костер разводить нельзя. Орки нас по нему на раз учуют… Что делать-то будем? Может, приманишь кого?

— Да кого я тебе здесь приманю? В этих кустах только змеи да ящерицы.

— Может, птицу какую? — Мечтательно проговорил напарник желтого мага и сглотнул вязкую слюну. Маг закрыл глаза и прислушался к чему-то…

— Нет. Птиц рядом нет, я бы и сам от курочки, даже сырой не отказался. Но могу тебя обрадовать есть большая змея, вон в тех кустах и пара ящериц, но их я приманить не смогу, да и есть в них нечего. Ну что, змею ловить будешь?

— Буду. — Твердым голосом ответил ему напарник.

Когда в юности он мечтал стать разведчиком, то никогда не думал, что самое страшное в этой нелегкой профессии — это уметь ждать. Вот и сейчас им с напарником предстоит самое тяжелое испытание — ждать. Причем ждать сидя в крохотной пещерке на дне глубокого оврага, заросшего снизу доверху колючим кустарником. Даже сами орки называют это растение "подожди немного" и скоро одежда разведчиков, как ее не береги, превратится в лохмотья, хорошо хоть вода на дне оврага есть, немного, но есть. А вот с припасами они промахнулись, костер разжечь нельзя… Если бы он знал, что еще разведчикам приходится ходить не мытыми по нескольку месяцев и есть всякую гадость, типа змей, лягушек и ящериц, ни за чтобы не пошел в эту романтическую и очень хорошо оплачиваемую профессию.

Пустыня Поющих Духов встретила меня и Одрика суетой, жарой, от которой я уже успела отвыкнуть. Асса Зита сверяла со списками ассортимент вещей, присланных из Каравача под ее заказ. Кругом суетились эльфы-охранники и работники усадьбы. На плечи Одрика тут же водрузили мешок и показали пальцем, куда его нести, эта же участь не миновала и меня, только мешок был поменьше и тащить в другую сторону. Наконец Зита закончила с оприходованием, и решила посмотреть, кого это притащила с собой ее племянница?

— Значит, это и есть твой официальный жених? А сюда то его тащить зачем было? — Спросила она меня, бесцеремонно рассматривая Одрика, так словно он предмет неодушевленный и своей воли не имеющий.

— Меня сюда никто не тащил! Я сам решил приехать! — Возмутился женишок.

Асса выгнула левую бровь, и на ее лице было написано: "Как! Оно еще и разговаривает? " Пришлось срочно вмешаться. Подскочила к Зите поближе, поставила полог от прослушивания попрочнее, а то вокруг эльфов слишком много, и по сохранившейся с Земли привычке зашептала:

— Он БЕЛЫЙ маг! — На лице у Зиты появилось удивление, она посмотрела на меня как на идиотку. — Асса, не сомневайтесь… Он действительно БЕЛЫЙ, можете мне поверить, а если сомневаетесь, так потом как-нибудь проверите. Только вы с ним поаккуратнее, а то вдруг разозлится ненароком. От усадьбы тогда может ничего и не остаться, очень темпераментный юноша.

Зита посмотрела на Одрика еще раз, уже оценивающе, но с огромной долей скепсиса и одним изящным движением рассеяла мой полог. У меня так изящно развеивать чужую магию еще не получается.

— Ладно, оставайся, раз "сам решил". Будешь моим гостем. — Эльфы, крутившиеся рядом, вроде как они делом занимаются, сразу после этих слов утратили к Одрику большую часть интереса и разошлись по своим делам.

— Спасибо, асса…

— Ты вот скажи мне, вьюнош. Ты, с которой из девиц в одной комнате жить будешь? — После этой фразы я закашлялась, и начала махать руками, что не со мной, однозначно не со мной. Зита покосилась на эту пантомиму… — Значит с рыжей… — Сделала она соответствующий вывод.

— Простите асса, но я предпочел бы жить отдельно от девушек. Мы потом с ними сами разберемся в этом вопросе.

— Эх, молодежь! Да разбирайтесь "в этом вопросе", сколько хотите и как хотите. Можете вообще хоть все в одной комнате жить, в одной постели спать. Меня не это интересует. Молод ты еще, доживешь до моих лет, если доживешь, конечно, вот тогда возможно поймешь. А сейчас ты мой гость, и я должна тебя где-то разместить.

— Я бы предпочел, жить отдельно от девушек…

— И позволь у тебя полюбопытствовать, "отдельно", то это где? У меня тут не усадьба сейнов. Все комнаты наперечет. И гостевых комнат предусмотрено всего две, и обе заняты девицами. Есть еще комнаты, в которых живут господа гномы, их еще нет, но комнатки маленькие, без окон и с низким потолком.

— А в доме для слуг? — выступила я…

— Сейнам жить со слугами не полагается. — Сказала асса, как отрезала. — А эти… — Она кивнула в сторону эльфов, — тебя к себе в казарму не пустят.

— Да, мне бы шатер какой-нибудь… Я бы и вон там в шатре бы жил… — предложил Одрик.

— Шатер ему… Ага, чтобы тебя тут местные гварричи ночью съели, а меня твои девицы потом бы попрекали, что я гостя принять не смогла. Не будет тебе шатра! — она на пару секунд задумалась, рассматривая Одрика и по-птичьи наклоняя голову, и словно измеряя, влезет он в скворечник или нет? — Жить будешь на чердаке.

Зита повернулась к нам спиной и с видом честно выполненного долга отправилась в дом.

— Об остальном, тебе Анна расскажет… — кинула она через плечо.

— Ты на чердаке была? — С надеждой в голове спросил Одрик.

— Нет, я даже не знала, что он тут есть. Пошли, отведем-таки варгов в варгятницу нечего над бессловесной скотиной измываться.

— А что со слугами тут совсем плохо?

— Это же пустыня, хорошо, что слуги вообще есть… так что губки-то закатай.

Пока мы с женишком расседлывали и обихаживали приведенных из Каравача варгов, туда явился один из эльфов, постоянно занимавшихся всеми животными, жившими в усадьбе. Он скептическим взглядом осмотрел наших варгов.

— Этих придется пустить на мясо.

— Это почему "на мясо"? — Возмутилась я. — Вполне даже молодые животные, конечно не породистые, но тоже ничего…

— Вот именно, ничего хорошего.

— Но на мясо-то сразу зачем? — Тут уже возмутился Одрик и стал бодаться взглядом с эльфом. Тот вздохнул и решил объяснить нам, тупым, очевидные вещи.

— Во-первых, потому, что ваши варги не будут есть тот корм, что заготовлен для остальных местных. Во-вторых, потому, что ходить, а тем более бегать по горячему песку они не умеют и не будут. В-третьих, тут в пустыне есть несколько специфических заболеваний и если местные животные им переболевают еще в детстве и то выживают не все, то ваши, после первой же прогулке по пустыне, заболеют наверняка, а потом сдохнут. Поэтому, им одна дорога — на мясо, тем более что откормлены они хорошо, и пока не похудели от местной кормежки…

Одрик насупился и открыл уже рот, чтобы возразить местному знатоку животных, пришлось его толкнуть вбок, и он обиженно замолчал. Мне тоже жаль этих варгов, но эльф безусловно прав. Я уже привыкла к этим животным, но мой старый, на котором я приехала из пустыни, был, несомненно, лучше, хотя и смотрелся неказисто.

Догнала Одрика уже возле самого дома.

— Ну, показывай, где тут чердак?

— Не знаю, но, наверное, наверху. — Сделала я логичное предположение.

Женишок хмыкнул и быстро пошел в дом и вверх по лестнице, ноги-то длинные, еле догнала. В конце коридора третьего этажа, там, где живет асса Зита, к люку в потолке была приставлена длинная лестница… Одрик недолго думая, подхватил один из своих мешков, заботливо сваленных тут же в углу, и полез наверх. Пришлось последовать за ним.

Чердак в Злых камнях, оказывается, действительно был. Не большой, с парой узких, похожих на бойницы, окошек, и с сильно покатой крышей. Одрику придется все время следить, чтобы не ударяться с одной стороны о крышу, а с другой о балки. Пыль и мусор, кто-то добрый уже вымел, а возле окошек ящики стоят… Заглянула посмотреть, а в них несколько разобранных, в смазке, арбалетов и болты. Приготовления, чтобы держать оборону, и обзор с чердака хороший. Одрика эти воинственные предметы не заинтересовали, его, как истинного каравачца, больше занимала крыша. Да здесь за год ни одного дождя не было, разве что роса несколько раз выпадала… Тут в люк просунулся отец Притера — Дагвид и быстренько подвесил на одну из балок гамак.

— Вы уж извиняйте, но кровать сюда никак не занести… — Стал он оправдываться, увидев, с каким выражением на лице, рассматривает сие сооружение Одрик.

— Да, не переживайте, это я так… вспомнилось кое-что…

— Я сейчас принесу сюда несколько сундуков, вот тут полки повесим, и будет очень даже удобно. Шар со светом я тоже принесу, даже два. А мыться вы к нам в баню приходите, она всегда открыта и воды горячей много… Жалко Притера нет, а то бы он вам все здесь показал. Как он там, в школе? Вы не знаете? — А это уже ко мне вопрос…

— Не знаю, но за ним должны присматривать… Я вам почтовый ящик привезла, вечером отдам. Так что будете писать ему письма…

— Хорошо-то как… Спасибо вам, асса… так я сундуки принесу?

— Неси.

И суетливый папаша Притера исчез.

— Вижу, что тебя тут устроят с максимальными удобствами. Я пошла, после удара колокола приходи в столовую, она на первом этаже. После обеда — сиеста… Постарайся вести себя потише. Твой чердак над одной из комнат ассы Зиты, кажется над спальней…

Тут из люка опять показался донельзя смущенный Дагвид и, пряча глаза, потихоньку поставил в уголок большую керамическую ночную вазу.

— Я сейчас еще ширму принесу… — пролепетал он смущенно и исчез.

Я чмокнула женишка в щечку и упорхнула, мне тоже вещи распаковать надо…

Вечером асса Зита в приказном порядке вызвала меня в библиотеку, и велела рассказывать все, что со мной приключилось в вольном городе. Нет, рассказать ей я не против, ее помощь во многих вопросах мне совсем не повредит, но она же все перескажет айре, а эльфам я не доверяю. Они, конечно, давали клятву охранять ассу, но не меня… Мы с ассой долго препирались, потом она все же пообещала, что ничего из моего рассказа эльфу рассказывать не будет, на том и договорились. В один вечер рассказать все не успела и эти вечерние посиделки в библиотеке растянулись на целую неделю…

С первого дня Урожайника я попыталась войти в привычный ритм учебы и тренировок. Очень уж я себя распустила в лениво-расслабляющей обстановке вольного города, а чтобы с сестрами работать и сила и ловкость требуется. Да и вообще, мне нравится, когда я в хорошей форме. В Караваче у меня в избытке были другие физические нагрузки, а тут, в пустыне, они отсутствуют, не бегать же ради секса каждый день в вольный город и обратно? Сейн был бы не против, но переходы через природный портал сильно выматывают Мару, она еще маленькая.

Ранний подъем, пробежка, занятия с эльфами на их полосе препятствий и прочие тренировки. Завтрак и занятия с Зитой, обед и тренировки с эльфами на мечах, опять занятия, уже самостоятельные, отдых, ужин и беседы с ассой. Все это способствует развитию силы и ловкости. Да, магу надо и другое развивать, но — в здоровом теле — здоровый дух. Вот войду в форму, и количество физических нагрузок можно будет и сократить, а то что-то я последнее время ем очень много, как бы не располнеть.

Уже несколько дней Кайте не выходила из своей каморки.

После стычки с ведьмой ей стало нехорошо, кухарка Тайре не стала дожидаться Берни с его распоряжениями (еще будут тут всякие ею командовать), уложила перепуганную девушку в кровать и дала ей сонного отвара: "Пусть девочка поспит, сон для нее сейчас лучшее лекарство. "

Когда на кухню влетел запыхавшийся садовник, Кайте там уже не было, и ни что не помешало ему со всей страстью пересказать разговор молодого лейтенанта с ведьмой. Смиз Тайре выслушала внимательно, но без охов и ахов. В конце концов, дело молодое, почему бы и нет, лично она только "За", она рада за них обоих.

И хотя она убеждала садовника не торопиться растрезвонивать остальным слугам такую потрясающую новость, потому что сама еще не говорила с Берни, потому что сейн благоволит парню, и в Тайной страже он любимчик, и производство в офицеры далеко не предел его карьерного роста. У смиз Тайре было чутье на людей, кто знает, до кого Берни дослужится, а с Тайной стражей надо иметь хорошие отношения. Но садовник не удержался, слишком велик был соблазн. Синяя ведьма уехала, полковник целыми днями на службе, Берни чаще всего с ним, Кайте не выходит из своей комнатушки — у слуг случилось раздолье для сплетен про господ и все события беспокойного лета.

Молодой лейтенант тоже постепенно становился для них чужим, носит черную офицерскую форму, живет в гостевой комнате в господском крыле, чтоб всегда быть у полковника под рукой, бегает за ним как верный криллак. Даже обедал он уже не со всеми, а в полукруглой столовой, а после отъезда ведьмы бывает что и за одним столом с самим сейном и ассой Тадирингом. Нет, не их это человек, надо бы от него подальше.

Берни заходил в комнатушку к Кайте, собственно он имел право, даже обязан был следить за всем, что происходит в доме. Заставал ее спящей, или полусонной. Он даже вызвал лекаря, но тот сказал, что ничего страшного, девушке в ее состоянии необходимо больше отдыхать. Пристально рассмотрел самого Берни, отметил его неподдельную заинтересованность, и заявил,

— Молодой человек, Вы сейну кто, родственник?

— Нет, что Вы. Я его личный порученец.

— Вот как! Ну да, вы же в форме… В черном мундире, Вы невыносимо похожи на своего командира… Так, а теперь о деле, вообще-то, не ко мне уже надо обращаться. Я так понял, что она сирота, некому ей объяснять известные вещи. Так что пора подыскивать для нее опытную даму. И почему ваша…, - лекарь смерил взглядом Берни еще раз, — подружка сидит в такой духоте? Ей надо больше бывать на свежем воздухе. Прогулки по саду — самое подходящее. Я напишу рецепт, но это просто успокоительный и общеукрепляющий настои. Вы меня поняли, молодой человек?

Молодой человек понял, что он ничего не понимает в некоторых вопросах. Искать помощи у своей матери он посчитал излишним, и он обратился к смиз Тайре. Вот здесь для кухарки настал звездный час, ей доверились и доверили, и не что-нибудь, а будущего ребенка. Конечно, были какие-то странные моменты, но раз Берни сказал, значит, так оно и есть, и нечего сплетни разводить.

— Ну и что теперь ты собираешься делать? — спросила кухарка у лейтенанта. "Ах, как ему идет черная форма, просто глаз не отвести. И в кого он такой, интересно знать, но у его мамаши много кто побывал, здесь возможны и неожиданные варианты. Не просить же его показать свой родовой знак, право слово…"

— Как что? Что и нужно. Как только Кайте станет лучше, пойдем, куда надо и запишем все, что положено.

— А жить где вы будете?

— Как где, конечно здесь в моей комнате. Я имею на это полное право.

— А САМ что скажет?

— А что он скажет! Он меня сюда поселил, чтобы я всегда был на подхвате. Так я офицер, а не монах. Я на целибат не подписывался. Уж он-то, конечно, не думал, что всегда буду один. И это не какая-то девица с улицы, Кайте он знает. Нет, командир не будет против…

— А ведьма? Ведь она еще приедет.

— Мало ли кто к командиру в гости приходит, и все будут соваться в мою семейную жизнь? Она вообще здесь никто, ее в гости пригласили, вот о чем я должен думать в последнюю очередь, так это о ее визитах. Кстати, Кайте может жить здесь, и не работая, если она со мной…

— Берни, ну что ты разошелся, думаешь, я против, я только за. Я так за тебя рада, я за вас двоих рада. Если что надо, обращайся ко мне, я всегда помогу. А Кайте ты уже сказал?

— Да она все сонная. Я начинаю говорить, а она уже спит.

— Вот видишь, какой хороший отвар, меня еще бабушка травы подбирать учила.

Кайте пришлось открыть глаза, что-то ее разбудило. А вот опять, это малыш решил порезвиться. Интересно, это у всех так, или ей такой шустрый достался. Должно быть мальчик, если так ножками перебирает.

Пить, как же хочется пить. Кайте потянулась к чашке, но там оказался отвар. Нет, хватит, сколько можно спать. И так уже сколько проспала. А действительно, сколько? Зарядил обычный осенний дождь, не разобрать утро сейчас или вечер. Как здесь темно и сыро, а что же будет зимой? Она поднялась, оделась. На столике под салфеткой лежали мармеладки из вечерницы. Это Берни положил, наверняка. Берни, какой же он все-таки. Сладость вечерницы на языке… Вдруг захотелось есть, но не сладости. Захотелось илларьего молока и сыра, гномьего горного сыра. Странно, никогда он ей не нравился, а теперь… Теперь многое не так. Она и думает сейчас по-другому, ей нравится все другое, она даже видеть стала как-то иначе, то, чего раньше не было.

Она пробралась на кухню, смиз Тайре была на боевом посту.

— Смиз Тайре…

— Девонька, ты встала…тебе лучше? — Кайте схватила кувшин, в котором оставался настой утреницы с мятой и не найдя кружки стала пить прямо из него.

— Да…все в порядке. А нет чего-нибудь…

— Вкусненького? Скоро ужин будет готов. Если только пирожка, выбирай, — Кайте взяла с капустой, — А сейчас пойди-ка ты погуляй. Смотри, вон и дождь кончился… Тебе и лекарь велел воздухом дышать, а не сидеть тут у меня в чаду, в дыму! Вот, накинь мой плащ.

Кайте, по привычке крадучись, вышла через боковую кухонную дверку. У ворот стоял садовник и разговаривал с кем-то из усадьбы напротив.

— Что-то у вас тихо.

— Так хозяин уехал.

— А куда, далеко?

— Да кто ж его знает, но, видать, далеко. И рыжую свою забрал, хоть она и нездорова. Сестрица его хотела возразить, но разве его переспоришь. "Я сказал! " — и точка.

— Думаешь наш лучше? Ваш еще что-то говорит, а наш, молча, как глянет, Гаарх и тот заикаться бы начал.

— Наш-то еще молодой, у нас все это впереди. Кстати, и ваша скорпионша тоже с ними.

— Странная компания, что-то я в толк не возьму, чего они вместе шатаются.

— Да кто ж господ разберет? А эти еще и ведьмаки.

— Это точно, чем от них дальше, тем лучше.

У Кайте что-то задрожало внутри как осенний лист на ветру.

"Нет, только не думать о нем. Нельзя! Чем дальше, тем лучше", — повторяя про себя последнюю фразу, она постаралась побыстрее скрыться в заброшенной части сада. Там был старый пруд, над ним низко склонялось древнее дерево. Вот на этом склоненном стволе у самых камышовых зарослей можно было посидеть. С наникших над водой ветвей ветер срывал медно-желтые узкие листочки и кружил их по воде словно рыбок. Близкий шорох заставил ее вздрогнуть. Это был Берни, один из немногих людей, которых она не боялась.

— Кайте! Ну, наконец, я тебя нашел, далеко ты забралась.

— Здесь тихо, никого нет.

— Можно я с тобой посижу? — И не дожидаясь ответа, забрался на ствол с другой стороны, чтобы быть лицом к ней.

— Так я наверно пойду, скоро ужин. А то все съедят, ты же знаешь как у нас.

— Не бойся, поужинаешь со мной, мой ужин они не съедят.

— Мне не положено, мне нельзя с тобой туда…

— Со мной, — он дождался, когда она поднимет на него глаза, — как раз со мной можно.

— Но как же… ведьма!

— Да прекрати ты всего бояться, тем более этой ведьмы. Ее сюда в гости пригласили, она тут не хозяйка — запомни. И нет ее сейчас, уехала она, — и помолчав немного, добавил, — А потом мы перенесем твои вещи.

— Зачем? Куда?

— Ко мне конечно, в мою комнату.

— Но…

— Никаких "но". Хватит тебе жить в бывшей кладовке. И…, - он слез со ствола и встал перед девушкой, — и я хочу, чтобы ты жила в моей комнате. Я хочу, чтобы ты была со мной. Я серьезно.

— Берни, но я ведь…, - и она заморгала глазами, собираясь в очередной раз заплакать.

— Ну вот, опять…прекрати реветь! И что, ты? Ты же меня не обманываешь. Ты вообще ни в чем, ни перед кем не виновата, и ни кто тебя упрекнуть не может. И к этому вопросу больше не возвращаемся.

Берни присел перед ней на корточки, чтобы заглянуть в ее настойчиво опущенные глаза. Потом он склонил свою большую темноволосую голову к ее ладоням, сложенным на коленях, ткнулся в них губами и слегка приблизил Кайте к себе. Щека коснулась ее начавшего обозначаться живота, Кайте мелко дрожала, как водная рябь под унылым осенним ветром. Вдруг Берни почувствовал легкий толчок, или ему показалось. Нет, вот опять что-то толкнуло его в скулу, ну конечно же!

— Эй, приятель! — Берни как бы обращался к ребенку, — Ты что, не хочешь со мной свою мамку делить? А я думал, мы с тобой подружимся. Вместе веселей, поверь, я знаю.

Берни снова посмотрел Кайте в глаза, наконец-то она улыбнулась.

— Ну, пойдем, а то совсем стемнеет, и мы дорогу не найдем.

Надо было пройти через кухню, чтобы вернуть кухарке ее плащ. Там вечером полно народа, все сидят и обсуждают за ужином свежие сплетни. Берни знал это, а еще он знал, чтобы прекратить все разговоры раз и навсегда, надо сразу дать все и всем понять. Кайте опять стеснялась, хотела спрятаться.

— Нет, — решительно заявил Берни, — ты со мной, и, пожалуйста, не позорь меня перед ними. Не дрожи и не опускай глаза. Можешь пока ничего не говорить, все, что надо я скажу.

Они вошли в кухонную дверку, Берни повесил плащ смиз Тайре в закуток. Вся обслуга была на месте, все уже вытянули шеи и раскрыли рты в ожидании события. Берни обняв Кайте за плечи, прошел с ней через кухню к выходу в коридор. Да, для нее это было как сквозь строй, но это надо было сделать. Ни один змеиный язык не шевельнулся ей в след. Уже из коридора, он поинтересовался, у себя ли командир, и как бы, между прочим, попросил подать ему ужин. Он хотел сказать в столовую, но почувствовал, как под его рукой задрожали плечи Кайте, увидел, как беззвучно повторяют ее губы,

— Нет, не надо, не надо, — и решил, что не все сразу.

— Через четверть часа, наверх, ко мне в комнату.

— Что, на две персоны? — неуместно съязвила одна из новых горничных.

— Разумеется, — раздраженно сквозь зубы прорычал лейтенант.

Больше шутить никто не решался. Смиз Тайре лишь покачала головой, как же он становится похож на полковника.

Сейн Калларинг как обычно собрался дать своему порученцу распоряжения на завтрашний день. Ему, конечно, уже обо всем донесли. Но к досаде взявшего на себя миссию раскрыть глаза хозяину на поведение его любимчика, полковник отреагировал на новость крайне вяло, едва приподняв бровь. Это было похоже на то, что либо ему все равно, либо ему давно все известно. А еще в изгибе брови читалось: "Как же вы все мне надоели!", и читалось так отчетливо, что делегату от фракции радетелей за нравственность пришлось спешно отступать с поля боя. Калларинг подошел к двери комнаты Берни и постучал. Странное ощущение, он не помнил, стучал ли он в двери в своем доме, он никогда не считал это необходимым. Когда же он входил сюда? Когда выгонял извалявшегося в снегу мальчишку греться к камину, в тот день, когда… Сколько же лет прошло? Почти шесть. Сначала, казалось, что жизнь кончилась, но сейчас он жив и даже счастлив. И дом постепенно ожил вместе со своим хозяином, и снова в этом доме скоро родятся дети. Пусть и не его, но это не важно, рождаются дети, значит, жизнь берет свое.

Одрик в Злых Камнях чувствовал себя не очень комфортно. Анна самозабвенно занималась, то бегала, то фехтовала, то училась и особого внимания на него не обращала. Так "Здравствуй", "Как дела?", но так… скорее для порядка, чем действительно интересуясь его жизнью. Торкана большую часть дня проводила у себя у комнате, или медленно гуляла вдоль ручья, но компании юноши чуралась.

В первый же день Одрик, по настоянию учителя, взял местного варга и поехал в пустыню. В часе пути от усадьбы нашелся крохотный оазис, так два куста, пара камней и пяток деревьев, скрученных как бред любителя алмазной пряности. Воды, правда, в оазисе не было.

Решив, что лучше места он не найдет, а тут все же какая-никая, а тень имеется, Одрик решил начать занятия. Вокруг никого, значит, если у него что не получится, то, по крайней мере, никто не пострадает. Сделал дыхательные упражнения, сел в позу медитации, и… тут его попытались съесть.

Одрик пришел в себя, когда кто-то один активно жевал его сапог, а второй уже подбирался к руке. Маленькие и шустрые хищные ящеры твердо решили пообедать юношей. Те, что уже начали его жевать, были самыми смелыми, еще с десяток ходили вокруг и собирались приступить к трапезе чуть позже. Меч Одрик, как всегда с собой не взял, пришлось срочно сооружать что-то такое из магии и разгонять мелких пакостников. Но ящеры оказались упорными, и стоило Одрику замереть неподвижно, как они снова и снова принимались пробовать его на зуб.

В конце концов, Одрику это надоело, и он поставил вокруг себя зеркальную защиту, но долго находиться в ней оказалось очень душно. Позаниматься так толком и не получилось, и он решил проехаться по окрестностям, так и прокатался до самого вечера.

За ужином Одрик рассказал о своей встрече с мелкими ящерами, но никто ими особо не заинтересовался, мало ли кто по пустыне бегает… Хотя один заинтересованный был. После ужина на чердак к Одрику пришла Мара:

— Одрик, а ты завтра опять в пустыню поедешь?

— Да, там тихо и если бы не эти мелкие, то можно было бы хорошо позаниматься.

— А ты отпроси меня у хозяйки… Я бы этих мелких разогнала… — На левой губе демона повисла длинная капля слюны. — А то тут только гварричи, а они мне еще с весны поперек горла стоят. И веселее вместе… И там могут быть не только эти мелкие, но и кто-нибудь покрупнее… — Мара жадно облизнулась.

— Ладно, попробую отпросить…

— Вот и славно… Так не забудь…

Четвертого Урожайника меня сбила с привычного ритма полученная от Великой Эльзы аль Болен почта. Она нашла и договорилась с пятью инструкторами, и они готовы "завтра прибыть на свое место работы". Даже в конфиденциальной почте соблюдает конспирацию! Ответила, что готова, и завтра в три по полудни заберу их от природного портала на восток от Болена. Им надлежит быть там с вещами и пешими.

И вообще с тех пор как я приехала из Каравача, у меня получилось с собой аж пять шкатулок для почты. Заводить общий ящик, как в Караваче, я не стала, все индивидуальные. Так и заглядываю в каждую из них каждый день утром и вечером.

Один для общения с Коди. Поверенный все еще согласовывал мой договор с Союзом. По его словам ему осталось еще чуть-чуть их "дожать". Самочувствие его стремительно шло на поправку, и он уже вполне уверенно ходил сам, отеки с ног почти сошли.

Второй ящик для связи с Эльзой аль Болен.

Третий от сейна, сам подарил. Почти каждый день трогательное письмо, хоть обрыдайся…

Четвертый — для связи с Джургом, на всякий случай…

И пятый для почты от Юммита и моих подданных.

Утром Одрик по настоянию учителя поучаствовал в пробежке и занятиях на полосе препятствий, это оказалось намного сложнее, чем он думал. А после завтрака он подошел к Анне:

— Анна, я опять собираюсь в пустыню.

— Будь аккуратнее, там не только разная мелочь водится…

— А ты не могла бы отпустить со мной Мару, для охраны. Да и подкормить надо животное.

— А меня кто охранять будет? Ушастые что ли?

— Хозяйка, мне тут скучно… А я обещаю, что если вдруг тебе срочно понадоблюсь, то через минуту буду на месте, обещаю. — Заскулил, виляя всей задней частью тела, демон.

— Ладно, уговорила. Только не ешь всякую гадость. И, Одрик, если она в каком-нибудь дерьме изваляется, мыть ее будешь сам.

И с этого дня Мара стала сопровождать юношу в его поездках в пустыню…

Великий Магистр пришел в себя на скамье в подвале своего дома.

"Спасибо, Пресветлая! Зверь из подвала не вылезал! " Попытался он поблагодарить богиню, смывая с голого тела кровь, вытираясь полотенцем и натягивая на себя одежду. Зверь внутри Великого рассмеялся. Все запоры на двери подвала были на месте, ничего не сломано.

Надежда на хороший исход, убежавшая прятаться после смеха Зверя, вновь замаячила на горизонте. Великий поднялся из подвала, быстрыми шагами вошел в кабинет, куда его настойчиво приглашал Зверь, и надежда испарилась без следа. Прямо в его доме, на его столе красовалась пирамида из человеческих голов. Под ними натекла лужа крови, великолепный письменный стол был безнадежно испорчен, как впрочем, и халифский ковер.

"Стол жаль, а ковер мне никогда не нравился…", — думал маг, рассматривая это "произведение искусства", а именно так называл это сооружение Зверь. Великий подошел поближе и стал пытаться рассмотреть, чьими же головами украшен его стол?

Как и прошлый раз, все бывшие обладатели этих голов были ему знакомы. И, как и прошлый раз их было ему, Великому магистру, совсем даже не жаль.

"Вот этот, с перекошенным лицом, сколько крови мне попортил этим летом… Гадина! Заставил заплатить недоплаченные налоги в казну Союза аж за двадцать лет, причем эта недоплата была тоже почти двадцать лет назад, а еще штрафами все обложил и пенями. Так тебе и надо… А этот… Этот вот с этим, весной проверял деятельность Магической Академии и тоже мне кровушки попортили, столько, что лучше бы нашли что-нибудь, чем так мучиться. А вот с этой лично не сталкивался, то слышал, что редкая змеюга. И взятки брала не меряно, на нее досье толще, чем она сама, и если бы не была из Великого Дома, то давно бы давала показания у меня в подвале. "

Все головы, лежащие на столе Великого Магистра, принадлежали в недавнем прошлом чиновникам, проходящим по фискальному ведомству. И со всеми ими Великий так или иначе сталкивался и конфликтовал.

Зверь внутри Великого радостно засмеялся… Шалость удалась на славу.

Через час широкими шагами Великий Магистр шел в свою канцелярию. Ему потребовался целый час и большая часть магической энергии, чтобы уничтожить в домашнем камине остатки "шалостей" Зверя, вместе с ковром и столом. А еще Великого Магистра взбесило, что в этот раз он пробыл в шкуре Зверя на целые сутки больше. С каждым разом, что Зверь гулял на свободе и ел вволю, он становился все сильнее и сильнее, и Великий с ужасом подсчитывал, когда же Зверь окончательно съест в нем человека. По его подсчетам оставалось около двадцати лет, не более, если он, человек, ничего не предпримет.

"Для того чтобы что-то предпринять надо кого-то посвятить в тайну. А это повод для шантажа, да еще какой повод. Никому доверять нельзя, все предадут. Всем чего-то от меня нужно…" В этот момент Великий вошел в свою приемную и его взгляд уперся в согнутую над столом спину секретаря.

"Дони! Вот кто после проведенного ритуала никогда меня не предаст, и уж тем более не будет шантажировать. "

— У вас есть ко мне срочнее поручения, Великий?

Магистр обнаружил, что стоит перед столом и в упор рассматривает своего секретаря.

— Нет. Принеси мне чай и… что тут срочного скопилось?

"А ведь может получиться. Помощник есть… теперь только надо придумать, как его использовать. Как нейтрализовать Зверя и сохранить жизнь Дони. Задачка…"

Не успел Великий Магистр утвердиться за столом, как в кабинет, уже привычно ввалились начальник охраны академии и полковник Магической стражи.

— Что? Опять "неприятности"? — Великий сделал вид, что удивлен нерадивостью стражи.

— У меня на вверенной территории все в полном порядке! — Тут же бодрым голосом доложил начальник охраны Академии. Полковник магической стражи злобно посмотрел на коллегу, ему-то сейчас придется докладывать об очередных происшествиях.

— А что у Вас, полковник? — Мерзким голосом поинтересовался Великий. — Как всегда в мое отсутствие, не можете обойтись без происшествий? Докладывайте…

Полковник набрал в грудь воздуха и начал доклад:

— За время Вашего отсутствия, в городе, как всегда последнее время, во время полнолуния Мариса произошли очередные убийства. В этот раз жертвами Синего Монстра или, как его называют в Академии, — полковник не удержался от шпильки в адрес коллеги, — Кровавого Препода, стали больше десятка чиновников разного уровня. Больше сотни подали в отставку, десяток кончили жизнь в храме Темного лика. Налоговая служба полностью неработоспособна. Проще расформировать и набрать новых людей. Я вот тут планчик набросал…

— Планчик — это хорошо… Все трупы опознаны?

— Да, с опознанием в этот раз проблем не было.

— А что говорят в городе?

— А в городе все спокойно. Даже жалеют, что Препод мало убил. Говорят, надо было всех фискалов головы лишить.

— Что? Даже родственники убитых?

— Родственники молчат, у них у самих рыльце в пушку. Тут, какого чиновника не возьми, сами нищие, все на родственниц и детей записано. Так что когда чинуш не стало, все по закону им достанется. Поэтому все молчат, и никто ничего не видел. А если судить по следам, то Препод пару раз демонстративно прошелся прямо перед носом соседей или коллег убитых, а они все молчат, как воды в рот набрали.

Такого поворота Великий не ожидал. Зверь начал пользоваться популярностью. Огромная туша заворочалась внутри Великого, поощряя того сказать еще что-нибудь приятное о нем, таком хорошем. Магистру даже почудилась теплая и нежная кожа под ладонью и благодушное мурлыканье.

— Ваш "планчик" реорганизации налоговой службы отнесите на доработку в канцелярию. Как его одобрят, приступим к реорганизации, раз уж все так сложилось… Свободны.

Стражи дружно покинули кабинет Великого, а секретарь, молча, положил к нему на стол папочку со срочной корреспонденцией.

Первая же бумажка из прочитанной им папки заставила зашевелиться остатки волос на голове у Великого. Он читал и перечитывал скупые строки казенного донесения, а в голове вертелось: "Ну почему это случилось при моей жизни? И опять этот Каравач, что там за змеиное гнездо! Почему нельзя было подождать? Вот еще и Белый маг на мою голову…"

— Дони! Дони! А ты здесь? Пиши:

"Почтеннейшему магистру Ордена Равновесия, высочайшему Совету Ордена.

Канцелярия Великого магистра с чувством глубокого уважения и признательности имеет честь довести до вашего сведения, что располагает предварительными сведениями о появлении в вольном городе Каравач Белого мага. Аналитический отдел склонен доверять нашим источникам в этом городе. Выражая Ордену Равновесия свои заверения в дружбе Канцелярия Союза Великих надеется на дальнейшее плодотворное сотрудничество в данном и других вопросах. При появлении дополнительных сведений по данному факту, Канцелярия обязуется незамедлительно оповестить Орден. Надеемся на дальнейшее взаимопонимание.

Выводы аналитиков канцелярии прилагаются. "

Перепиши, я поставлю подпись. И отправь с курьером в представительство Ордена Равновесия.

— А адрес?

— Уточни в канцелярии, они должны знать, а если не знают… я их… — И Великий одним движением переломил в пальцах тонкое позолоченное перо. Зверь обиженно заворочался и стал поглядывать по сторонам, пытаясь определить с какой стороны надвигается опасность. Магистру понадобилось выпить пол стакана воды, чтобы немного прийти в себя и продолжить чтение срочной корреспонденции. "Да, все правильно. Пусть теперь Орден Равновесия с Белым Магом разбирается… А у меня и без него хлопот полно. "

После известия о Белом маге, донесение о начале военных действий между двумя Великими Домами Наттлиди и Хейльдинг, выглядело как-то мелко. Тут как раз явился Дони:

— Дони, поясни мне, с чего все началось? Чего это они сцепились, как две самки варгов в охоте?

— Как вы помните, Великий, Майри аль Наттлиди и Эльда аль Хейльдинг давно не ладили между собой. Закончилось все тем, что Майри увела у Эльды ее последнего постоянного любовника. Характер у Эльды не сахар, и очень она его своей ревностью достала. Надо сказать, что он долго ее терпел, больше семи лет. Но тут терпение лопнуло, и он сбежал к Майри. Так ладно бы сам сбежал, так он прихватил с собой сына Эльды, рожденного вроде как от него. Он, кстати, обещан в мужья второй дочери Майри. Ушел мужик, плюнь, забудь, а Эльда пошла на принцип. "Верни мужика и ребенка верни. " А Майри, естественно ни в какую. А чего его возвращать, если он все равно, по договору, заверенному в канцелярии, к ней в дом потом переедет, а мужик сам решает с кем ему жить, в храм-то они с Эльдой не ходили. Вот две самки и сцепились. И каждая считает себя в своем праве… А тут еще на спорной территории нашли богатые пласты белой глины, и завертелось. Сейчас там идут полномасштабные боевые действия. Представителей канцелярии, пытавшихся их примерить, они обе выгнали. Так что… — И Дони развел руками.

"Ну, и что делать с этими двумя? Примирить их невозможно, надо что-то другое…"

— Дони, вызови-ка мне ассу Прудинга…

"Пусть этот бездельник разместит в Легионе заказ на этого шустрого мужичка. Не будет горе-любовника, не будет и повода для ссоры между бабами, поел грибочков и отравился. Да, и ребеночка надо мамке вернуть, а его явку в Дом Наттлиди, после совершеннолетия, канцелярия обеспечит. А к тому времени столько воды утечет, что все уже и забудут про эту войнушку. Да, так и сделаем… Нет человека — нет проблемы. "

С инструкторами все прошло гладко, со всеми списалась, встретила, отвела, передала с рук на руки. И договорилась о плане обучения и об оплате.

А на следующий день все пыталась понять, что же со мной не так? К вечеру дошло. Ко мне НЕ ПРИШЕЛ Марис! И хотя с этим моим телом никогда ничего подобного не было, цикл всегда шел как часы. Сначала хотела подождать еще день-другой, чтобы сразу не впадать в панику, вдруг это просто перемена климата и резкие физические нагрузки, и через день другой все само собой утрясется. Но меня хватило только до вечера…

По требованию Дони клерки перерыли все архивы канцелярии в поисках адреса Ордена Равновесия. Адресов было много, но все они были адресами храмов Лафригора по всей Лари или же на них числилось, что адресат выбыл. Наконец, на одной из карточек, относящихся почему-то к школе при столичном храме Лафригора, Дони нашел адрес какого-то второразрядного столичного трактира, а в получателях значился некий мэтр Метион Дюранте. Адрес был действующим и Дони недолго сомневаясь, отправил по нему курьера с приказом передать пакет лично в руки.

Курьер канцелярии прибыл в значащийся в его бумагах трактир средней руки в не самом хорошем районе города и, сказав официанту, кого он ждет, уселся в уголке. Через пару минут ему принесли пиво и закуски и все "за счет заведения". Здоровому парню отказаться от дармового пива очень сложно, курьер помучился несколько минут рассматривая пенную шапку и решил, что с одной кружки ничего не будет, а ждать придется долго… Потом к его столику подсели двое веселых парней и еще угостили его пивом, потом еще было пиво "за счет заведения" и еще…

Ближе к вечеру, когда курьер уже сладко посапывал в углу, к его столику подошел невзрачный мужчина неопределенного возраста. Достал из сумки курьера письмо и бумаги, расписался в получении и тихо ушел, оплатив счет.

Так Антонин получил письмо от Великого Магистра.

"Хорошо, что этот напыщенный упырь написал в адресе "Резиденту Ордена", а не просто адресовал письмо в Орден равновесия и отправил в храм Лафригора, тогда перехватить его было бы намного сложнее. И перехватить это еще полдела, а вот вскрывать письма адресованные Совету и магистру, это не шутка. Дам мальчику шанс, пусть учится… Если ему будет у кого и чему учиться, то через полгодика он будет нашим "непримиримым" уже не по зубам. Интересно, убедил ли я его, что сейчас лучше скрыться где-нибудь в малонаселенной местности? Надо бы узнать. Теперь-то я могу лично обращаться к самому магу Тайной стражи, к Вордеру. Поехать туда не смогу, а вот письмо написать надо… "

И вот я опять сижу на закате возле мельницы и рисую прутиком на песке. Что делать?

Только что отделила сознание, чтобы подробно исследовать собственную ауру. Характерные изменения уже начали проявляться. Попала!

Дети — это, конечно, замечательно, но… Но в моих планах детей в ближайшие годы не предусматривалось, им в них места нет. Вот потом, когда будет поспокойнее, вот тогда… я, может быть, и решусь на такой подвиг, как рождение ребенка. Но не сейчас… Какая же я дрянь, но в данный момент никаких материнских чувств я в себе не нахожу, и вообще с чувствами у меня всегда были проблемы. У Лианы, впрочем, тоже с чувствами были проблемы.

Когда я ездила на хутора под Каравачем, там ко мне обращалась с одной интересной просьбой одна девица, ей я отказала, но отказывать себе любимой в магической помощи я не намерена. Села плести… Плетение простое долго возиться не пришлось. Сплела, а установить как? Тут половину точек фокуса надо к спине прицеплять, неудобно…

Может к ассе Зите обраться? Нет, к ассе нельзя… Я помню, как она когда-то обмолвилась, как она жалеет, что у нее нет детей. Здоровье ей не позволяло нормально выносить беременность. Она вроде в юности несколько раз пыталась, но все закончилось очень неудачно, и детей потеряла и сама еле жива осталась. Так что Зита мне в этом не помощник. Если она узнает, то, наверняка, попытается запретить мне избавиться от этого нежданного плода любви. У нее есть планы по возрождению Рода Зетерингов…

Вот не могу понять: как я умудрилась залететь? Как? Противозачаточное плетение надежно, я его почти каждый день обновляла и на полковника тоже подобное плетение ставила, типа презерватива на свечку. А вот на голубенького мага, с которым провела потрясающую ночь в Ерте, я подобного плетения не устанавливала. Он маг, мог учуять, да и отвлекаться не хотелось… Ой, неужели от него? Или все же от сейна? От сейна шансов больше, если не учитывать двойное противозачаточное. А там всего одна ночь, и страховка только с моей стороны, но свежая, но он маг… Могло ли это повредить плетение? А Гаарх его знает!

Да какая разница! Сегодня беременность есть, завтра не будет и проблем лишних тоже соответственно не будет. Пойду ставить. Как-нибудь перед зеркалом извернусь…

Одрику чуть было не удалось освоить наиважнейшее для пустыни дело — призыв воды, но в завершающий момент он оказался сбит с ног. На него как снаряд с вытаращенными от усердия глазами налетела Мара.

— Скорее, хозяйке срочно требуется помощь… Я ухожу. Ты тут останешься?

"На сегодня мы почти все закончили, поэтому поторопись, помоги ассе Анне. Мне почему-то кажется, что твоя помощь будет ей не лишней" — дал указание Учитель.

— Нет, я с тобой…

— Тогда быстро хватай варга и пошли… — И перед ногами Одрика закрутился черный туман… Он подхватил скучающего в тени скал варга под уздцы и затащил упирающееся животное в черный туман. Шаг и вот они уже на дорожке бегущей вдоль ручья, поворот и они уже на дворе усадьбы.

Демон мелькая пятками бежит вперед, вот он мнется перед закрытой дверью. Одрик недолго думая бросил поводья варга проходящему мимо слуге:

— Отведи его в варгятницу, извини, я очень тороплюсь… — И кинулся внутрь дома, наверх по лестнице. Демон Анны уже перетек в наемницу и ловко вскрывал закрытую изнутри дверь комнаты ведьмы. Дверь обиженно скрипнула и распахнулась…

На полу перед зеркалом лежала обнаженная девушка. Глаза у нее закатились, а из прокушенной губы по подбородку текла слюна вперемешку с кровью. Ее тело сотрясали судороги, а пальцы судорожно хватались за ворс ковра.

— Что с ней? — Спросил обалдевший от увиденного Одрик.

— А я знаю? Дверь закрой, а то сейчас полдома сбежится… — зло прошипел демон. — Помоги переложить ее на кровать… Да чего мнешься? Она все же твоя невеста, поэтому не стесняйся. За ноги бери…

"Ты голову-то не отворачивай, а лучше посмотри на нее повнимательнее. Ничего не видишь? " — забухтел Учитель. Одрик присмотрелся внимательнее к обнаженному телу ведьмы. Вокруг него клубилась упорядоченная структура какого-то плетения, и именно оно корежило тело девушки в приступах дикой боли.

Маг сразу протянул руку, чтобы снять плетение и облегчить боль.

"Куда руки тянешь? " — Одернул его учитель.

"Снять…"

"Ты сперва подумай. Зачем она его на себя поставила? "

"Пока я буду раздумывать, она замолчит на веки и уже ничего мне не ответит. Сниму, а там поговорим. "

"Не бойся, на веки не замолчит, она живучая, очухается. "

Одрик запомнил, на всякий случай, структуру плетения и одним движением снял его с Анны. Плетение померцало и рассыпалось синими искрами. Боль перестала мучить сильное тело, и девушка, вздохнув, открыла глаза.

— Ты зачем это на себя нацепила?

"Так она тебе и сказала. В ауре смотри, в ауре! " — опять забухтел Учитель.

— А ты здесь откуда взялся? И что ты делаешь в моей комнате? Мара, покрывало дай… А то глазеют тут разные…

— Мара увидела, что тебе плохо стало, ты звала ее на помощь, вот я с ней и пришел.

— Пришел, помог, и уматывай… Как же мне хреново…

— Может ассу позвать, она поможет…

— Обезболивающее лучше дай, а Зиту звать не надо, незачем ей нервничать по пустякам.

Учитель: "Ауру смотри, пока она не очухалась, а то закроется. Чему я тебя, болвана, учил! Читай сейчас! Ну и плети, это несложно. "

— Одрик, ты долго еще?

— Этта… сейчас, еще чуть-чуть… у меня же узлы другие… Секундочку…

— Руки у тебя кривые, а не узлы другие.

— Спокойно, расслабься… Ты же не хочешь, чтобы я промахнулся. И вообще, тебе нервничать вредно. Я тут еще успокоительное привязал…

— Нервничать всем вредно, нервные клетки они нежные… почти как я…

— Анна, что с тобой? Ты от чего собралась лечиться? Утром ты была здорова…

— Лечиться? А ну да, лечиться… от этого недоразумения лечиться просто необходимо…

"Да что ты все стесняешься, я не понимаю, вроде люди взрослые. Пора все называть своими именами. Ну, беременная твоя оглашенная, и при ее образе жизни ничего удивительного в этом нет, этого как раз следовало ожидать", — назидательным тоном воспитывал Одрика Учитель.

"Да что меня за дурачка держишь! Я другого не понял, зачем ей такое плетение. "

— То есть? Что называешь недоразумением?

— То, от чего лечилась… А что это, по-твоему, может быть? Недоразумение и есть… Жалко, что пока не получилось…

Тут Анна себя ощупывает и вздыхает.

— Ты хотела избавиться от….! — и глазищи вытаращивает, как обычно. Хватает Анну за покрывало и замахивается, чтобы ударить.

— Отпусти меня… ОТПУСССТИ меня… Это не тебе решать!

"Лежачего не бьют! А беременных женщин тем более! " — гудит в голове у Одрика голос Учителя.

— А вот и не подеретесь! — Решила помирить всех Мара.

Они в два голоса:

— Мара, уйди!

Мара:

— То Мара помоги, то уйди. Вот и уйду я от Вас, злые вы. Разбирайтесь тут сами…

Мара обиженная, уходит:

— Что ты творишь? Ты разве не понимаешь!

— Почему не понимаю… хотя да, не понимаю, почему плетение не сработало, а должно было…

— Почему?!? — Одрик невольно переходит на крик.

— Вот и я думаю, почему не сработало… — Анна задумчиво…

— Почему ты это делаешь?

— Что делаю?

— Как ты можешь?

— Что могу? Не "могу", а "хочу". А с "могу", как раз проблемы… И вообще, что ты орешь?

— Разве с тобой что-то не так, разве у тебя тяжелая болезнь или родовое проклятие? Почему ты не можешь?

— Сплюнь… Скажешь тоже… проклятие. Хотя… не иначе как меня кто-то проклял, раз такая неприятность случилась… Отвернись, я оденусь… Че зенки на меня вытаращил?

— Это неприятность?!

— Ой, нет, пожалуй, полежу немножко, что-то меня шатает. Ты о чем? Конечно неприятность, меня же шатает, как я на ужин пойду.

— Тобой только желудок командует, сердце у тебя есть?

— Сердце? А причем тут сердце, хотя в его связи с желудком я уверена. Да особенно у мужчин прослеживается прямая связь между сердцем и желудком…

"Счас она тебе зубы окончательно заговорит и выставит", — вставляет комментарий Учитель

— Одрик, иди к себе, за ужином увидимся, а то мне одеться надо…

— Ужин подождет.

— Остынет, будешь есть его холодным… и мне заодно придется… А я есть холодный ужин не хочу.

— Почему ты хочешь избавиться от ребенка?

— Не ко времени это все… не сейчас… вот потом, как-нибудь. Ну, не вовремя, все это!

— Он не только твой, он еще чей-то. Ты об этом не думала?

— Вот нечего сюда еще и мужиков приплетать. Я сказала не вовремя, значит не вовремя. И вообще это еще не ребенок, а так… сплошное недоразумение.

— Это всего лишь вопрос времени. И почему ты настолько ненавидишь полковника, что готова избавиться от его ребенка? Что он тебе плохого сделал?

— А вот в авторстве полковника я не уверена… И потом, причем тут он?

— Как это причем? Дети ниоткуда не берутся. Он такой же его, как и твой.

— Берутся… берутся… в некоторых местах в этом все были уверены… непорочное зачатие и даже из пробирки могут быть. Вот и сидели бы там, в пробирке, а то портят тут жизнь людям… Одрик, отвернись, я все же попытаюсь одеться…

— Да одевайся, я в магическом зрении постоянно, а там все видно. Или ты забыла?

— Тогда все равно отвернись… Дабы соблюсти приличия.

"Она над тобой издевается", — комментирует дебаты Учитель.

— Но этот не из пробирки, а естественным способом. В любом случае, ребенок — благословение Богини.

— Да, хоть каким… Хотя естественный способ по своему приятнее, но все равно, на данном этапе моей жизни он мне не нужен.

— Ты хочешь назвать на себя ее гнев?

— Чей гнев? Зиты?

— Богини! Ты вообще женщина, или демон бездушный!

— Вот только не надо… не надо меня стращать гневом богов. Где мы, а где они… А про демона надо подумать, что-то в этом есть… И вообще, пока это не ребенок — это ЗАРОДЫШ! И в его жизнеспособности я сильно сомневаюсь, пока не вырастет и академию не закончит.

— Я уже сказал, это вопрос времени. За что ты его так не любишь, что убить готова? Это преступление!

— А за что мне его любить? Можешь поворачиваться… Не тебе же его рожать и вынашивать. Вот попробовал бы походить с животом, то же бы три раза подумал, прежде чем на такое решиться. Сами рожать не умеют, а туда же… Указывать мне вздумал!

— Да, за это в подвал не сажают, но это преступление.

— Что-то я не помню, чтобы аптекарей продающих разные зелия куда-нибудь сажали. Разве что в долговую яму, если разорятся. Кстати, надо будет купить подобную смесь…

— Тогда за убийство должны сажать кузнеца, выковавшего меч.

— Вот и я про то же… А про зелье мысль хорошая. Поэтому я сама буду решать избавиться мне от этой нежелательной помехи в моей жизни или нет.

— Почему ты никого не любишь, даже собственного ребенка? Бездетные женщины сожалеют о том, что им не дано стать матерями. Откуда в тебе звериная жестокость? Хотя нет, звери до конца защищают свое потомство.

— Звери не жестоки… не надо грязи… И я не жестокая, я умная и расчетливая. И если я не буду думать и рассчитывать, то проживу не долго. Слишком много желающих мою жизнь укоротить. А при таком раскладе жизнь моего ребенка вообще ничего стоить не будет. Потому как будет слишком много желающих, воздействовать на меня угрожая ему. И ничем хорошим это не кончится для нас обоих.

— Ага, и ты решила это сделать сама. Ты делаешь за наемников их работу?

— Одрик, ты передергиваешь… Это еще не ребенок… Это ЗАРОДЫШ!

Учитель: "Оставь ее, она законченная эгоистка. А ты уже разошелся, еще немного, и раскалишься до бела. "

— Все мы были такими же зародышами. Не знаю, как тебя, а меня моя мать любила с самого первого дня. Я это знаю…

— И хорошо, что любила, считай, что тебе крупно повезло. А каково было бы тебе, если бы не любила? Почему ты хочешь, чтобы этот… э-э-э… зародыш страдал от того, что мать его не любит. А я не смогу его любить, потому, что только так смогу его защитить… Это слишком жестоко. Не ожидала от тебя подобного.

— И ты хочешь к своим многочисленным врагам добавить еще и Богиню? Она таких вещей не прощает.

— Где я и где богиня, можно подумать, что ей есть дело до каждого живущего на Лари. Да не верю! Поэтому может она меня и не заметит. Схожу в храм, принесу дары, отмолю.

— Откупиться хочешь? Не принимает Богиня дары от отвергших ее дар.

— Это дар? Ну, знаешь… Вот когда хотят и просят — это дар. А это не дар, это скорее проклятие.

— Ты с ума сошла! Твоя жизнь разве для тебя проклятие? Вон как ты за нее борешься! Почему ты отказываешь другому в праве на жизнь? Это же убийство невинного!

— Борюсь, конечно, борюсь. Жизнь, в общем и целом — замечательная штука и поэтому буду изо всех сил пытаться избавиться от этой… неприятности, чтобы она мне жизнь не портила. И не надо мне на совесть давить, не надо… нет ее у меня, и никогда не было. И закончим на этом разговор о моей совести, тоже мне праведник нашелся.

— Отсутствие совести — это одно, а тебя действительно кто-то проклял, если ты не в состоянии любить даже собственного ребенка. Ты готова убить его, и не вздохнуть! Я даже не знаю, за что можно получить такое проклятие. Да ты через кого угодно перешагнешь и не оглянешься.

— Вот! Правильно. Такой как я — матерью быть нельзя. Значит, я все делаю правильно.

— Таким человеком быть нельзя, а не только матерью.

— Да, нельзя… тяжело, но приходится.

Учитель: "Ты уже совсем завелся, пошли, тебе говорят… Ты, в конце концов, не судья… у самого рыльце в пушку…"

— Да вытворяй что тебе угодно, но только потом не удивляйся, если Вселенная ответит тебе тем же.

— А ты думаешь, я не найду что сказать ей в ответ? Я, в отличие от некоторых, за словом в карман не лезу.

И Одрик уходит, хлопнув дверью.

"М-да…" — досадовала асса Зита, — "Пока в этом доме не появлялось человеческих мальчиков, здесь было тихо. Хотя можно было ожидать, что две девицы притащат хоть одного паренька для разнообразия. Вот пусть теперь разбираются "в этом вопросе", но зачем так громко! Что же он ей с такой пылкой страстью доказывает? Горяч, как бы дом не спалил. "

Как только дверь с петель не слетела! Ишь, чего вздумал, чужое имущество крушить! К ужину не вышел, то ли у себя на чердаке сидит, то ли по двору шатается. Да, теперь от него можно ожидать сюрпризов, полковнику или Зите докладывать он, думаю, не побежит, но что-то выдаст. Вот навязался на мою душу, ангелок во плоти, насколько только его белокрылости хватит?

Так надо еще раз попробовать с плетением. Только перепроверить еще раз все точки и само плетение по справочнику уточнить.

Не поленилась и сходила в библиотеку, откопала книгу "Лечебные плетения синей магии" и еще пару медицинских справочников. Сплела, все еще несколько раз перепроверила, и заранее позвала Мару:

— Мара, иди сюда. Я тебя прощаю…

— Прощаешь? Ну ладно. А пузико почешешь? А поиграешь со мной?

— Почешу обязательно, но чуть-чуть попозже и поиграю, но это уже завтра утром. А сейчас я на себя плетение устанавливать буду, а ты следи и если мне опять плохо будет, то сразу его снимай. Поняла?

— Поняла. Как ты визжать начнешь, так сразу его снимать.

— Все правильно.

Разделась и стала методично и спокойно прицеплять на себя магию, перепроверяя каждую точку и каждый узелочек. И не стала торопиться с активацией, как прошлый раз. Установила, отделила сознание и все еще раз проверила. Теперь потихоньку начинаю наполнять плетение силой. Сначала все идет хорошо. По справочнику, количество силы должно быть прямо пропорционально скорости действия плетения. А я пока дала хорошо если одну десятую — эффекта нет. Согласно справочнику должны появиться боли в пояснице и в низу живота. Ничего. Добавим… Опять ничего. Уже больше половины… Ага, вот появилась тянущая боль в пояснице. Ждем. Болит, но так немного, а боли внизу живота нет… Ой, это у меня книжка под спиной, поэтому и болит.

Ну что ж придется дать в плетение полную силу. Постепенно увеличиваю поток, все полная сила. Ждем… ждем…

Вдруг огромной волной накатила БОЛЬ, затопила все вокруг и замутила сознание… Боли нет. передо мной морда Мары.

— Хозяйка, ты как?

— Нормально… — шепчу искусанными губами… Все, третий раз я этот эксперимент повторять не буду, третий раз можно и коньки отбросить, а не плод скинуть. Придется прибегнуть к проверенным химическим способам.

Утром я отменила занятия с Зитой и отправилась через природный портал в Болен, можно было бы и в Каравач, но в вольном городе слишком многие знают меня в лицо. Сразу пойдут слухи, а оно мне надо? Прошлый раз я в сам город не заходила, ограничилась пригородом, а сейчас пришлось буквально просачиваться между стоящими на воротах стражниками и магами. Хорошо, что их вовремя отвлекли пьяные наемники, возвращающиеся в Болен из борделей в пригороде.

Потом несколько часов бродила по городу, заходя во все аптекарские лавки подряд, но все же нашла нужные зелья. Дорого, конечно, но что делать, если я на собственную магию реагирую столь неадекватно. Заодно купила в пригороде для Мары пяток илларей, варги тут очень дорогие, надо же подкормить любимицу.

Вернулись мы с Марой в Злые Камни как раз к обеду. А зелье надо на голодный желудок принимать. Выпила, тройную дозу и еще столько же оставила про запас. Хорошо, что я на сиесту осталась отдыхать в комнате… В общем, до самого вечера я из туалетной комнаты не вылезала и на ужин не ходила и еще и ночью в туалет бегала. Жуть…

На следующий день проверяла и перепроверяла состав зелий по справочнику. Все правильно. Нормально сделанная микстура, сбалансированный состав и хорошая дозировка. Может я с тройной дозой переборщила? Решила еще раз принять, но уже по норме.

Эффект оказался тем же — пол дня в туалете…

Да что же это такое творится-то? У всех тело как тело, а у меня?

Но я проявила завидное упорство, и допила лекарство, деньги-то за него уплОчены, и провела верхом на дырке еще сутки. После чего решила прекратить эксперименты, во избежание истощения организма.

Надо будет подумать, почитать книжки, чтобы понять, что с моим телом не так? Почему оно так неадекватно реагирует на попытки избавиться от беременности? Да, надо подумать, а пока усилить тренировки, больше падать и бегать, может само выскочит? Вот бывают же дамочки, падают и все хорошо и нет ничего…

Время у меня еще есть, надо думать, надо думать, надо думать… А еще надо ауру замаскировать, а то у нас тут не только Одрик такой глазастый есть. Ну и что, что он со мной не разговаривает… Зато хорошо — тихо.

Уже который день у Одрика валилось из рук и в бытовом плане, и в магическом. Сосредоточиться он не мог, у него ничего не получалось, он раздражался, выходил из себя, пару раз позволил себе даже устроить разрушения в легкой степени. Правда, от его выхлопов здесь никто не мог пострадать, кроме пустынных ящериц, но пыли поднималось изрядно. Даже невозмутимый Учитель не выдержал.

— Что за выходки! Ну-ка быстро сел и успокоился? Что происходит, что такого случилось, что у тебя руки трясутся?

Одрик сел в тень.

— Ну, в чем дело? Что с тобой твориться, не заболел?

— Со мной — ничего.

— Вот и видно, что ничего хорошего. Мы пытаемся взять твою кипучую активность под полный контроль, что ты можешь взглядом камни превращать в пыль, мы уже выяснили. У тебя на лицо все признаки заболевания: плохо ешь, плохо спишь, ни с кем не разговариваешь. И почему тренировки бросил? Не по пустыне же мне тебя гонять?

— Не хочу.

— Чего ты не хочешь?

— Ничего не хочу… Видеть никого не хочу! Ни эти эльфийские морды, ни…

— Что, и Торкану видеть не хочешь?

— Это она меня видеть не хочет.

— И теперь надо все вокруг разнести в прах? Это конечно поможет!

— А почему ты меня в ее сны не пускаешь?

— Потому что спать по ночам надо, а не в чужих сновидениях болтаться. Ты же меры не знаешь, будешь все ночи напролет ее караулить, а днем ходить шаткой тенью. Я так надеялся, что здесь, в пустыне тебя наконец-то ничего не будет отвлекать от дела. Но ты умудряешься и здесь проблемы себе устраивать, а потом терять сон, аппетит, дергаться и вообще напоминать психа. Вот зачем тебе надо было с Анной скандалить? Что-нибудь изменилось? А если бы ты довел себя до выброса, то чтобы было? Ты об этом не думаешь!

— Но я от нее не ожидал такого. Получается, я не могу ей доверять.

— Ха, до него только дошло! Да женщинам вообще нельзя доверять. И не потому, что это какой-то злой умысел, а потому что они вообще ВСЕ такие. Они сами не знают, чего хотят, с утра у них одно на уме, к обеду другое, а вечером третье. А по большому счету нельзя доверять никому, НИ-КО-МУ — запомни.

— И как мне теперь быть?

— Успокоится и заниматься своим делом. Ты же сильнее ее, но не глоткой. Бабу не переорешь, это последнее дело. Их слово все равно будет последним. Ты скоро сможешь поправлять мысли людей, если научишься, это гораздо удобней и действеннее чем глотку драть. А пар тебе выпускать надо, может, вернешься к тренировкам?

— Не хочу. Там все как в балагане, ненастоящее, как будто ты притворяешься, играешь. Какое-то все выдуманное. Хочется, чтобы смысл был в том, что я делаю, польза какая-то, — Одрик отхлебнул воды из фляги, там осталось на два глотка.

— Хочешь настоящего дела? Изволь! Давай сделаем колодец, и самому пригодится и людям польза.

— Так нет здесь людей.

— Здесь пустыня, поэтому и нет. Появится вода, появятся люди, животным опять же польза. Но сначала пусть здесь вырастут деревья и цветы. Деревьям надо будет время, чтобы подрасти, а цветы могут появиться уже скоро. И здесь будет не три чахлых саксаула, а цветущий сад, не ящерицы будут шнырять, а птицы петь. И тогда можешь приглашать сюда Торкану, девушкам это нравится. Не бегай за ней, не стой под закрытой дверью, удиви ее, дай ей возможность оказаться в другой обстановке. Думаешь, ей приятно, что ты знаешь все, что тогда произошло, постарайся сам сделать вид, как будто ничего не случалось. Не смотри на нее сочувственным взглядом, не жалей, она гордая, она не жалости от тебя ждет. Такие как она хотят, что бы ими восторгались, чтобы их именами назывались новые открытые земли, чтобы во имя них совершались подвиги, чтобы… Хотя, если добудешь воду в пустыне, это будет уже маленький подвиг.

А сейчас закуси яблочком, чтобы пить не так хотелось, и давай делом займемся.

Весь короткий цикл Мариса в подвале Великого Магистра шла большая стройка. Были наняты самые лучшие мастера каменщики, из тех, что можно найти за деньги. А еще были привлечены два помощника магистра оранжевой магии земли. Эти старались изо всех сил, еще бы им, в случае успешного завершения и испытания были обещаны кольца магистров.

И вот уже пора принимать работу. Великий сам лично спустился в подвал, и с интересом осмотрел сделанные изменения. В стену было вделано несколько больших медных, кованных гномами колец.

— А они хорошо держатся? — Поинтересовался магистр у строящих в стороночке магов.

— Великий, они выдержат десяток взбешенных варгов.

— Ладно, проверю…

— А когда…

— Приходите в канцелярию через неделю. — Перебил их Великий. — К этому времени как раз закончится проверка… вот тогда и будет ясно, получите вы кольца, или вернетесь сюда переделывать свою работу. Понятно?!

— Да, Великий.

Вечером Великой магистр велел Дони сопровождать его к себе домой, и они вместе спустились в подвал дома.

Посреди подвала стоял большой ящик, его сегодня доставили сюда из сокровищницы Совета Магов, а в углу лежал связанный илларь. Секретарь невольно поеживался, оглядывая мрачные стены.

— Дони, посмотри на меня. — Секретарь спокойно посмотрел на своего начальника.

Великий решил не рисковать и закрыться в подвале на один день раньше, чем станет совсем невмоготу, и когда Зверь будет рваться наружу.

— Дони, я должен поручить тебе очень ответственное задание. Слушай меня внимательно. Я сейчас разденусь, а ты возьмешь из этого короба цепи и крепко накрепко прикуешь меня ими к этим кольцам. Закроешь цепи на замок, а ключ заберешь с собой. Когда закончится полнолуние, вернешься сюда. Откроешь дверь подвала, и если я буду в нормальном человеческом виде, отомкнешь цепи и выпустишь меня. Все понятно?

— А если вы будете в "не нормальном виде", что мне тогда делать?

— Ничего. Закроешь дверь и вернешься на следующий день. Естественно ты никому, никогда не должен рассказывать о том, что здесь увидишь или услышишь. Никому и никогда. Давай приковывай, закрывай дверь и уходи.

Великий стал раздеваться, а Дони полез в ящик, где лежали длинные и очень толстые цепи из антимагического сплава. Цепи были столь толсты и огромны, что никогда не использовались и хранились в сокровищнице, лишь потому, что сам сплав был очень дорог, а на эти кандалы его пошло невероятно много.

Прикосновение к этим цепям и замкам вдруг придало сил маленькой искорке, казалось бы навсегда похороненной внутри секретаря, и она разгорелась немного сильнее. И все время пока послушный воле Великого Магистра Дони, добросовестно заковывал в цепи своего начальника, маленькая искра крепла и наливалась силой. Конечно, если сравнивать, размеры этой искры и самого Дони, то этим прибавлением сил можно было бы и пренебречь, но вместе с силами у этой искры появилась НАДЕЖДА.

Сижу на крыше усадьбы, любуюсь на звезды, мучаюсь бурчанием и шевелением в животе и острым чувством дежавю. Вот так же я сидела тут, когда обрела память Лианы… Также светили звезды и медленно плыл по небу сиреневый и бледный Танис. А ведь сегодня ровно год как я попала в этот мир. Надо бы отметить и можно подвести кое-какие итоги. Жалко, что одной мысли о еде и тем более выпивке, становится тошно.

Итог первый — я беременна. Птфу… Чтоб вас всех разорвало… За что? Как?

Все хватит. Прекратить истерику! Это естественное состояние, для женщины. Неожиданное, да, но не… э-э-э-э… не безнадежное. Срок еще маленький и все еще впереди, может быть что-нибудь еще придет в голову. И вообще, что-то я зациклилась на желании избавиться от… э-э-э… ребенка. Не иначе как остатки Лианы кровь портят. Так, успокойся, срок еще маленький, и можно будет попытаться еще что-нибудь предпринять. Только не сейчас, подожду немножко, отдохну. Гыхк… Отрыжка замучила, ничего не ела, а отрыжка мучает.

Надо просто спокойно пересмотреть свои ближайшие планы и постараться уместить максимум возможного в ближайшие три месяца. Потом я стану плохо транспортабельной и всем моим планам — хана.

Итог второй — я, в этом мире, оказалась шишкой на ровном месте. А что делают с шишками? Правильно, их выравнивают, путем отсечения головы. Скорее бы заключить договор, но и он не дает полной гарантии безопасности, если захотят убить — убьют.

Итог третий — хватит плыть по течению, надо попытаться выгрести самой. Для чего надо заручиться поддержкой союзников. Эльза аль Болен — хороший союзник, жалко пока один. Ну, еще сейн… Еще есть мои подданные и Хозяева… Но подданные живут далеко, а с Хозяев окромя чулок толку никакого. Хотя тут можно подумать: как еще их можно использовать?

Итог четвертый и последний — все мои планы полетели очень и очень далеко. Придется строить новые.

Вот пока я эту неприятность не обнаружила, у меня в планах было: не спеша учиться магии у Зиты. Мы с ней уже обсудили проект с дестабилизацией фиолетовой магией маленького источника в соседнем ущелье. А потом, я бы постепенно научилась им управлять. А научившись, можно было бы попробовать разблокировать Топи.

Еще и учебный план придется корректировать, и все что можно упихнуть в эти три месяца. А спать я когда буду? Хорошо тут день длиннее…

Быстро научиться управлять нестабильным источником нельзя. Этого и Зита не умеет, и никто не умеет управлять нестабильными источниками, да их и нет почти. Все нестабильное рано или поздно разрушается. Вся проблема в степени нестабильности. Я собиралась съездить в Топи понаблюдать за источником или взять результаты подобных наблюдений у Хозяев. В общем, к лету, возможно, был бы результат, или положительный, или отрицательный. Шансы фифти-фифти…

И все это спокойно, методично и не торопясь, а сейчас у меня на все это просто нет времени. Мне к лету, а лучше к весне нужно будет надежное убежище. Злые Камни, что бы об этом не думала Зита, для этого не годятся… Халифские мальчики здесь меня легко достанут. Лет триста назад усадьба была почти неприступной крепостью, а сейчас это уже не так. Прогресс! Чтоб его… Так сделать узелочек, не забыть бы заняться охранной магией, и укрепить оборону усадьбы, нельзя же все время рассчитывать на Мару и эльфов. Маре я доверяю, а эльфам нет.

Самое надежное место для меня и… э-э-э… будущего младенца — Топи. Но там жуткий климат, сыро и комары, там и оборотни-то далеко не все выживают… Хотя на крайний случай сгодится. А что делать?

Можно конечно спрятаться под крылышко полковника, но… а вдруг ребеночек не от него? Как говорил мой препод по философии: "Материнство всегда факт, а отцовство всегда гипотеза". Он мне этого не простит… не, конечно, простит, потом, но кровушки попортит, и придется сразу соглашаться на второго, а я с этим-то не знаю что делать… И вообще, я как-то не привыкла прятаться за широкой мужской спиной, да и не было их в моих жизнях, таких надежных, чтобы можно было спрятаться. Все как-то приходилось самой крутиться, а надежные мужские спины, они все норовили уползти в кусты, или спрятаться за мной.

Еще моя бабушка мне говорила: "не надейся на мужиков, слабые они нонеча пошли, если можешь что сделать сама, делай. "

А тут еще и возможная скорая война… Да, в случае войны мне, даже под крылышком сейна безопасно не будет. А еще обязательства перед оборотнями…

Вот если их в ближайшее время вытащить из Топей и увести в вольные земли, вот тогда, рядом со своими подданными я буду чувствовать себя в почти полной безопасности. И то — почти…

Одрику легко рассуждать о "материнстве" и "любви к детям". Ребеночка-то надо не только выносить, родить, но и вырастить, и обучить. А в моем случае еще и спрятать… Он даже не представляет себе, насколько уязвима беременная женщина, а женщина с ребенком еще более уязвима.

Да захвати ребеночка любого родителя, и он сам приползет к тебе на задних лапках и сам на свою шею петлю накинет. Одрик не представляет себе, каково это — терять ребенка. В прошлой жизни я это уже раз пережила, и в этом мире твердо решила детей не заводить. НИКОГДА! Чтобы больше никогда не испытывать эту рвущую душу, не прекращающуюся годами боль потери, после которой жизнь теряет смысл и цвет.

Вывод — ребеночка придется спрятать, причем так, чтобы о нем никто ничего не знал. Даже лучше так… чтобы никто даже не знал, что он вообще родился, и куда потом делся. Вот!

Сделаем еще один вывод — подданных надо вытаскивать из Топей как можно скорее, или все же прятаться у них, чего мне страшно не хотелось бы. Придется напрячь мозги и собрать ключ. Одна часть у меня уже есть, а в тетрадочках дядюшки еще должны быть указания… Можно было бы привлечь к поискам Одрика, но он со мной не разговаривает.

Ладно, пойду читать дневники дядюшки, пока чего найду, может и помиримся. А если привлечь к поиску ключа Торкану, то Одрик прибежит сам. Надо поработать в этом направлении…

Поздним вечером в библиотеке в своем любимом кресле, укутанная шалью из теплой илларьей шерсти сидит старая ведьма. Напротив нее, на почти таком же кресле с чашкой травяного чая расположился эльф. Они очень давно и очень хорошо знают друг друга и доверяют мнению сидящего напротив.

Рядом с ассой Зитой, а это она, лежит большой том, заложенный на одной из страниц. И ведьма непроизвольным движением поглаживает старую, стертую на переплете и углах книги кожу и сладко щурится на свет.

— Асса Зита, у вас хорошие новости?

— Да, айре… Новости просто замечательные… Единственное, что меня беспокоит, это то, что кто-то приложил руку к их исполнению. И я пытаюсь вычислить кто? Но вариантов, с одной стороны, слишком много, а с другой слишком мало.

— Вы о беременности вашей племянницы?

— О, айре, вы тоже уже заметили? А ваш помощник тоже?

— Да, конечно, я заметил, а мой помощник пока ни о чем не догадался, рано еще ему разбираться в человеческих аурах. Вы довольны?

— Да, вполне. Я собственно на это и рассчитывала, оставляя Анну в Караваче. Единственное, что я не просчитала, так это ее маниакальное желание избавиться от ребенка… Слава Пресветлой, что это ей не удалось.

— Она что, слабо старалась? Или еще не знает нужных плетений? Как-то мне в это не верится.

Асса Зита отхлебнула горячего чая…

— В этом-то вся проблема. Она оказалась очень чувствительной и заметила свое состояние даже раньше меня и тут же попыталась применить магию. Я даже думала, что опоздала, и мой план восстановления Рода пойдет хвачику под хвост, но магия почему-то не сработала. Мне стало интересно…, и я потихоньку сняла слепок ее ауры и стала разбирать ее как можно подробнее…

— И что-то нашли?

— Нашла… А девушка кстати оказалась очень упорной и попробовала стандартное зелье, вон до сих пор в туалете сидит. И тоже наверняка думает: почему оно не сработало?

Старая женщина довольно рассмеялась…

— Как же вы, асса, допустили применение ей зелий?

— А как бы я, по-вашему, ее удержала? Силой что ли? Нет, мое вмешательство ни к чему хорошему бы не привело. Анна должна, в конце концов, научиться мне доверять. Но я вычислила, что привело ее к столь интересным последствиям, как сидение сутками в туалете, и отсутствие действия зелий.

— Асса не тяните… Я же вижу, что вам хочется мне об этом рассказать.

— Ладно, айре. Изучая ауру племянницы, я обнаружила одну интересную закорючку, явно искусственного происхождения. Перерыла всю библиотеку, чуть голову не сломала, пока смогла ее идентифицировать… — Асса выдержала театральную паузу. — Это оказался след одного редкого артефакта — "Стрелы Мураны".

— Ого! Они же хранятся в сокровищнице Совета Магов.

— Вот! Вот это мне и интересно. Кто? Кто подложил в постель Анны столь редкий артефакт. Вариантов масса…

— Да, нет, не так уже и много… Пальцев одной руки хватит.

— Думаете? Давайте посчитаем. Первый, самый очевидный, это сделал ее мужчина — сейн Дьо-Магро, чтобы уговорить ее объединить Роды.

— А откуда он взял этот артефакт?

— Род Дьо-Магро богат и древен, мало ли, что могло сохраниться в их сокровищнице и неожиданно вылезти на свет.

— Хорошо, согласна. Хотя я вариант с Дьо-Магро даже не рассматривала. А следующий?

— Второй — это какой-то маг, имеющий или имевший доступ в сокровищницу и желающий по какой-то причине появления детей у вашей племянницы. И тут у меня только одна кандидатура… Внучка вашей подруги. Вот только какие ей двигали мотивы — для меня тайна покрытая мраком.

— А почему вы подозреваете ассу Торкану? Причины для такого поведения у нее нет.

— Она какое-то время была помощником Великого Магистра и, теоретически, могла иметь доступ в сокровищницу.

— Да, могла. Только я не вижу мотива…

— Да с мотивом тут плохо, но я себе с трудом представляю, что творится в хорошенькой головке ассы, особенно после того, что с ней случилось… А срок, как мне кажется, как раз совпадает.

— Совпадет с нападением на Торкану?

— Да, и само нападение в таком случае — это еще и попытка устранить свидетеля.

Асса Зита на минутку замерла, прислушиваясь к чему-то…

— Что-то мне в это не очень-то верится. Продолжайте, айре…

Эльф на несколько секунд задумался и продолжил:

— Еще это мог быть кто-нибудь заинтересованный в дестабилизации Союза. Вы же понимаете, что асса Анна ни на что претендовать не может, а вот ее дочь, не маг, да еще рожденная от мужчины хорошего рода… Вот она да может претендовать и на первенство среди Великих домов и на земли Рода. А это война… Это раскол Союза и после этой войны его можно будет взять голыми руками. А корабли халифата уже проложили морской путь в Союз, вокруг южной части континента.

— Да, я тоже об этом думала… Но вряд ли это происки Великого, скорее в этом можно заподозрить Халифат.

— Может быть… Ну и последнее — случайность. Глупая случайность…

— Случайность, конечно, тоже исключать нельзя, но я в нее уж совсем не верю.

Эльф развел руками:

— Я бы божественную случайность со счетов не сбрасывал. И что Вы теперь собираетесь делать?

— Ничего…

— Как совсем ничего?

— Айре, ну что я старая больная женщина могу сделать? Я даже не смогла вовремя определить беременность Анны и удержать ее от попыток избавиться от плода. Хорошо, что Стрелы Мураны предотвращают подобные попытки. Поэтому я ничего делать не буду. Путь все и дальше идет своим чередом. Когда Анне понадобится моя помощь или совет, она придет ко мне сама. А до той поры я буду ждать и наблюдать… Очень интересно смотреть за кипением страстей у молодежи. Меня ждет интересная осень и зима. Давно я так не развлекалась.

Холодно блистают равнодушные звезды, медленно плывет по небу едва различимый, маленький и сиреневатый лик божественного Таниса. Над степью разносится равномерный и завораживающий бой сотен барабанов.

Каждый Род, если он желает поучаствовать в выборе Богини должен выставить своего барабанщика, а каждый клан — восемь. Еще нужно запалить костер и чтобы у него танцевала красивая орка, а еще лучше — несколько.

Вот и разносится над степью барабанный бой, летят к небу искры от бессчетного количества костров и кружатся в танце полногрудые и крутобедренные орчанки. Сейчас сиреневая луна подойдет к своему зениту и придет время Великому шаману начать свой танец.

Он уже вышел на утоптанную площадку перед статуей, на плече которой застыл, словно каменный, посланник Богини. Уже выпита вода, растворившая в себе степные травы и алмазную пряность, уже покрылись капельками пота тела барабанщиков и танцовщиц. Все. Пора. Девушки замерли без сил, а барабаны на мгновение умолкли, чтобы вновь начать отбивать ритм, но уже другой…

Старый шаман вступил в круг света костра и застучал колотушкой в бубен. Хороший бубен у шамана, из кожи со спины предыдущего Верховного Шамана. А когда умрет нынешний, то и его кожа пойдет на бубен для нового бубна, а старый будет сожжен на поминальном костре. Связь времен не должна прерываться…

Бум-бум-бум, гремит бубен в руках Верховного шамана. Баабум-баабум вторят ему барабаны. Вдруг костер вокруг которого он ведет свой танец словно взрывается выбрасывая вверх к звездам огромный сноп искр и почти сразу после этого от костра остаются одни угли.

— Услышала… Услышала… Знак, сейчас будет знак. Переговариваются столпившиеся в темноте ночи орки.

Все пространство вокруг шатра Верховного шамана заполнили главы Родов и кланов. Каждый держит в руках украшенный и звенящий множеством монет шест с перекладиной. Все хотят привлечь посланца Темной Богини.

Вот посланник расправил крылья, запрокинул голову и закричал, переговариваясь со своей хозяйкой, подскочил на месте и полетел. Все знают, что врааны по ночам не летают, так это простые не летают, а посланник Богини должен лететь непременно ночью, ибо только не видя сам куда летит, он может выполнить ее волю Так и только так всегда выбирался Военный вождь, слово которого закон для воинов всех родов, до самой его смерти.

Враан сделал несколько кругов над лесом чуть раскачивающихся насестов, повисел в воздухе, словно выбирая место для посадки, а потом вдруг полетел вглубь степи.

— За ним! — Из последних сил крикнул своим помощникам Верховный шаман, прежде чем спокойно усесться на сложенный у углей костра мягкий многослойный коврик. "Значит, в планах богини выбрать не кого-то из известных и больших Родов… Подождем. Рано или поздно он сядет. "

Верховный шаман закрыл глаза и приготовился ждать… Вот чего-чего, а ждать за свою долгую жизнь старый орк научился очень хорошо. Медленно текли минуты, складываясь в часы, зашел Танис, погасли звезды, уже и небо окрасилось на востоке в розовый цвет, и ночь отступила на запад, когда кто-то тронул дремавшего шамана.

— Он сделал выбор…

Шаман открыл один глаз и стал рассматривать донельзя смущенного помощника.

— Ну, так пусть избранник явится ко мне, и я закончу обряд.

"Всего-то и осталось, что сделать на груди избранника татуировку. " Магия уже давно жгла правую руку шамана, ища выхода наружу. "Приложил руку и она готова. Скорее бы терпеть сил нет. Ну где же он? " Верховный шаман огляделся по сторонам.

Андао уже взошлел, костры давно погасли, а большинство глав Родов и кланов все еще не разъехались по своим стойбищам. Ждут. Все хотят знать: когда же выбрала Богиня?

Где-то на краю стойбища Верховного Шамана началось шевеление, орки удивленно расступились и на площадку перед богиней, помощники и ученики шамана вынесли… Люльку! Старый шаман протер слезящиеся глаза… Да, сомнений быть не может.

Перед ним люлька, в люльке младенец-орчонок, месяц от роду не больше. Из люльки торчит что-то, отдаленно напоминающее шест с перекладной, даже без украшений и призывных символов, так… палка с перекладиной. А на ней, крепко уцепившись в нее когтями, сидит враан. Да, именно этот враан делал за богиню выбор, вон к его лапе привязана длинная красная лента с бубенчиками. И к этому младенцу рвется скопившаяся в ладони правой руки магия.

Старый шаман сжал руку и скрипнул остатками зубов.

— Где родители? — Помощники и ученики задвигались и вперед из толпы вытолкнули красивую, молодую орку, нескладную девочку подростка и старого, сгорбленного годами старика.

— Это ты бил в барабан? — Спросил шаман старика.

— Да, я.

— Кем ты приходишься ему? — И шаман ткнул узловатым пальцем в люльку.

— Я дед его матери. Когда его отец погиб, пошел на охоту и попался в лапы стае ящеров, то моя внучка попросила меня пожить с ними, чтобы мужской шатер не остался пустым.

— Это ты танцевала у костра? — Шаман мрачно посмотрел на красавицу орку.

— Нет, она. — Молодуха кивнула на нескладного подростка. Девочка засмущалась и спряталась за спину старика. — Это моя сестра. Она приехала, ко мне, чтобы помочь по хозяйству.

"Пройдет еще несколько сезонов и эта малявка станет редкой красавицей, и юноши будут соревноваться друг с другом, чтобы предложить ей самый красивый шатер и самых резвых варгов. " Магия опять рванулась из крепко сжатого кулака, и шаману едва хватило сил, чтобы ее удержать.

Верховный шаман прислушался к степи. "Главное слушай степь, и делай, как она скажет" говорил ему его учитель — предыдущий Верховный Шаман. Старик закрыл глаза и стал СЛУШАТЬ.

Кругом толпились и приглушенно шумели, выражая свое недовольство, тысячи орков, шелестел в высохших травах ветер, перекликались чик-чики и… где-то далеко серебристым колокольчиком звучал смех. Он весело переливался, то удаляясь, то приближаясь, и шаману стало казаться, что это бескрайняя степь или сама Танис смеются над сомнениями шамана. Богине весело, она не хочет войны и крови, ей весело, и она хочет чтобы все веселились вместе с ней. Что ж он принимает выбор Богини, да и кто он такой, чтобы противиться ее выбору?

Верховный шаман открыл глаза, медленно встал, опираясь на плечи своих учеников, и обвел взглядом недовольные лица собравшихся.

— Темная богиня сделала свой выбор. — Орки недовольно зашумели. — Кто мы такие, чтобы противиться выбору Богини? — Шум недовольства начал потихоньку стихать. — Все правила выбора соблюдены полностью, был танец и был призывный бой барабана. Это подтверждаю Я — Верховный Шаман. Воля богини услышана.

Он подошел к люльке, его старший ученик острым, бронзовым кинжалом разрезал ремешки, удерживающие младенца в люльке, вместе с несколькими слоями льняной ткани и обнажил грудь спящего младенца. Личико избранника Богини скукожилось, выражая недовольство, что его сон потревожили, и опять приняло безмятежное выражение спящего.

А старый шаман почувствовал, что уже не в вилах сдерживать врущуюся из него магию, и быстрым и точным движением приложил открытую ладонь к груди младенца. Тот сначала недовольно заворочался, а потом огласил окрестности громогласным протестующим криком.

— Терпи малой, терпи, это далеко не последняя боль, с которой ты столкнешься в своей жизни. И легкой она у тебя точно не будет, это я могу тебе пообещать.

Магия ушла, растворившись в орченке, и шаман убрал дрожащую руку. На груди орущего младенца явственно проступал распахнувший крылья враан.

— Добрый знак. — Удовлетворенно покачал головой Верховный Шаман. — Богия одарила улу-кагына знаком враана. Будешь ты мудрым, как враан. Сильным, как враан, хитрым как враан и быстрым как враан.

Толпа вокруг довольно загудела. Да, знак хороший, и все бы они с удовольствием пошли в Большой поход за командиром, осененным таким хорошим знаком милости Богини. Но как идти за младенцем, который еще так мал, что и говорить-то еще не умеет? И пройдет еще много лет, прежде чем он сможет возглавить поход.

— Расходитесь. Улу-кагын соберет вас, когда будет готов к походу. — Сообщил всем Верховный Шаман. Орки недовольно ворча стали расходиться, скоро они разъедутся по стоим стойбищам и вокруг опять будет благословенная тишина.

Молодая красавица орка подхватила люльку с орущим младенцем и все еще сидящем на ней врааном, и тоже собралась уходить, но на ее пути встали ученики и помощники шамана.

— Стой. Твоему шатру найдется место в моем стойбище. Вам лучше пожить тут, в моем стойбище много места.

Орка оглянулась, на ее лице отразился испуг. Она беспомощно посмотрела на своего деда, потом на младшую сестру и опять на шамана. И тут враан до сих пор тихо сидящий над люлькой подал свой голос. Орка вздрогнула, посмотрела на птицу и приняла решение.

— Спасибо, но лучше мы сами…

"Что ж, видимо такова воля Танис. "

Рассвет только-только окрасил восток, когда в старом особняке в респектабельной части столицы Союза Великих, противно зазвенела сигнализация. Ее нудный звук разбудил спящую женщину. Она сладко потянулась и гибким движением встала с залитого кровью пола.

"Быстро они в этот раз…", — подумала женщина, поспешно смывая со своего тела странные знаки, покрывающие ее с головы до ног.

"Однако, надо торопиться. Хорошо стала работать магическая стража, хорошо… Вот, вместо того, чтобы еще сладко поспать, придется сматываться. " Женщина на мгновение остановилась, рассматривая распростертые на полу бездыханные тела двух юношей.

"А здорово я в этот раз позабавилась… Ничуть не хуже чем тогда, когда была зачата Лиана. Жаль, всему хорошему когда-нибудь приходит конец. Жаль…"

Асса Галенгейра подошла к большой серебряной чаше, и стала неторопливо переливать ее содержимое в серебряный, весь покрытый чеканкой сосуд с плотной крышкой.

"Все не влезет… Это даже хорошо, останется много силы для отхода…"

Тут еще раз противно зазвенела сигнализация. Магиня быстро запечатала сосуд и подвесила его к себе на пояс, побросала в большую кожаную сумку разные мелочи: кисточки, ножи черного серебра и прочие принадлежности запрещенной ритуальной магии.

"Вот чего, спрашивается, запретили синюю магию? Да еще и всех магов на учет ставят. Дураки… А вот ритуальную магию тоже запретили, но и книги по ней выпускают, и обучайся ей сколько хочешь. Какой же это запрет? Магия крови, да ерунда все это. Для нее надо еще и природный талант иметь. А про ритуальную магию все словно забыли, я ж говорю — дураки. Так, вроде все собрала, пора отсюда сматываться…"

Ведьма сделала шаг и чуть не споткнулась об одно из тел.

"Красивый мальчик… был. Но глупый, такие не должны размножаться, лучше бы отцом моей девочки стал вон тот… Он хоть и не очень красив, зато мозгов у него намного больше чем у этого. Тяжело мне с ним пришлось, и зелье на него плохо подействовало, поэтому он и умер первым. Да и магом он был намного более сильным, чем красавчик. "

Асса закинула на спину сумку с вещами, аккуратно взяла в руки серебряную чашу и перешла в соседнюю комнату. Ловко переступая мягкими туфельками перешла на середину комнаты и точным движением налила немного темной, лишь слегка загустевшей крови в центр вырезанного на паркете рисунка, а остальное жадно выпила. По мере того как она пила вокруг нее закручивался вихрь из зеленых нитей силы.

Ведьма вылила последние капли из чаши на пол, облизнулась и вытерла рукавом испачканный в крови рот. Собрала нити своей магии в большую кисть и словно маляр, быстрыми и точными движениями размазала вылитую на пол кровь по узору на полу. Узор вспыхнул всеми оттенками зеленого, ведьма еще добавила силы и… растворилась в изумрудном мареве. Когда через несколько минут упала выбитая дверь, в комнате только чуть-чуть светились остатки рисунка на полу, но никого живого стражники не нашли.

В пустом пыльном доме в отдаленной от всех дорог провинциальной усадьбе, в одной из комнат вдруг вспыхнул зеленый свет, и из него вывалилась растрепанная и испачканная в крови женщина. Она тяжело села на стоящий у стены диван.

"Все. Дома. " Тут ее внимание отвлекла мелькнувшая в углу тень. Кто-то быстрыми, чуть шаркающими шагами перебежал из одной комнаты в другую.

— Кто здесь? Выходи. Я кому сказала.

Шаги неуверенно замерли где-то в коридоре. Зеленые нити ведьмы быстро метнулись в коридор и вытащили обратно в комнату толстую, дрожащую как желе, неопрятную женщину.

— А это ты… Почему не отзывалась? Иди, позови слуг, пусть согреют воды и наполнят ванну. Поняла? — Женщина закивала головой, но дрожать не перестала. Зеленые нити разжались и чуть подтолкнули толстуху к двери. Она почувствовала, что ее отпустили и, пятясь и дрожа, неверной походкой побрела куда-то в глубину дома.

— Вот дрянь, опять спрячется и никому ничего не скажет. Все приходится делать самой.

Ведьма встала, дошла до двери и потянула за шнурок вызова прислуги. Долго и безуспешно звонила… Магиня подождала, пожала плечами и пошла вниз по лестнице. Уже на входе в подвал она встретила заспанную девушку в рабском ошейнике.

— Согрейте воду и наполните мне ванну, и быстро.

Горничная бегом побежала в кухню.

"Давно пора купить новую усадьбу с водопроводом и горячей водой, но уж очень место хорошее, тихое…"

Ведьма спустилась в подвал, и отомкнула с помощью магии толстую, обитую медью дверь. В маленькой комнатке клубилось дорогущее плетение стазиса.

"Эти сволочи, ушастые, заламывают за свою работу сумасшедшие деньги. Правда и работает все годами. Сколько лет уже стоит тут эта магия, а все как новенькая. " Ведьма отключила стазис, аккуратно положила в сферу действия заклинания серебряный сосуд наполненный кровью и магией убитых юношей-магов и опять включила магию замедления времени.

"Жаль, что нельзя держать в этом плетении живые существа. Жаль. Ну, да ничего, эта дура Хелли думала, что я все это делаю ради зачатия. Дура! Ну, и ради зачатия тоже, но главное какой омолаживающий эффект! Я словно десяток лет сбросила, даже, пожалуй, побольше, и сил прибавилось. Силы, правда, скоро развеются, но омоложение останется. "

Ведьма поднялась наверх и спрятала брошенную посреди комнаты сумку в потайное место и отправилась отмываться и отсыпаться. Омоложение вещь хорошая, но слишком часто прибегать к ней нельзя. Намного дешевле постоянно следить за собой и, главное — высыпаться.

День после ночи Таниса всегда был и для Магической стражи и для Великого Магистра очень хлопотным. Вроде все кругом нормальные люди и храмы богам в Ричелите стоят, посещай — не хочу. Так нет, вечно находятся личности, что норовят приносить дары и молиться Темной Богине. Ладно, что в эту ночь цеховой праздник у разных темных личностей, на то они и темные. Зато простой страже в эту ночь спокойно спится, ни честные воры, ни легионеры, ни веселые вдовушки в ночь Таниса не работают. Это понятно…

"Но ведь есть разные ненормальные, что устраивают разные темные ритуалы. И ведь все вполне приличные люди, по ним и не скажешь, что четыре раза в году они собираются в разных непонятных местах и голыми скачут вокруг костров, а потом предаются свальному непотребству. " Думал про себя Великий магистр, глядя на озабоченное лицо начальника магической стражи.

— Ну, что у тут у нас еще произошло?

Первым решился доложиться начальник охраны Академии.

— У меня все в пределах нормы. Студенты, как всегда запалили костер. Ну, это уже давно вошло в традицию, пили пиво и жарили на костре закуску. Парочки по кустам, опять же… но больше ничего замечено не было. Все спокойно.

— А пропажи двух студентов, причем потенциальных синих, Вы не заметили? — Ехидно поинтересовался страж.

— Нет. А они что пропали? Ко мне заявлений о пропаже не поступало… — Охранник закопался в бумагах в поисках заявлений о пропаже, и натурально ничего не нашел.

Великий мрачно посмотрел на полковника магической стражи:

— Доложите, кто пропал и откуда это известно Вам?

— Вчера ночью в магическую стражу поступил анонимный донос…

— "Анонимный" это совсем анонимный или как?

— Совсем. Кто-то очень хорошо, просто таки профессионально замаскировался.

— Продолжайте…

— Так вот… поступил донос, что в бывшей усадьбе ассы Торпины…

— Поясните. — Велел Великий.

— Ну, перед свой смертью асса Торпина свою усадьбу продала, а нынешние владельцы, сами в ней жить не смогли. Вы же представляете себе, что такое жить в доме, где много лет жил магистр из фиолетовых. Ну, вот они и сдают этот дом, всем, кто пожелает. Цены-то на недвижимость сильно упали и продавать не выгодно Желающих снять особняк не много, но цена не велика, лишь бы окупить затраты по содержанию особняка, поэтому они периодически находятся.

— Понятно. И что там, в анонимке, было?

— Что в этом особняке в ночь Таниса состоится некий запрещенный ритуал с человеческими жертвоприношениями. Но анонимка пришла уже после полуночи, пока мне доложили, пока мы смогли прорваться в особняк.

— А с этим что, возникла проблемы? — Ехидно спросил охранник Академии.

Полковник поморщился…

— Возникли, и еще какие… Особняк был продан с полным комплексом магической охраны, причем большая ее часть не была зарегистрирована в магической страже.

— Потери есть? — Сумрачно поинтересовался Великий.

— Есть. — Нехотя, почти через силу, ответил страж. — Четверо…

— Плохо. Плохо готовитесь. Проверьте охрану ВСЕХ особняков, чтобы больше такого "неучтенного" не было.

— Слушаюсь.

— Продолжайте.

— Задержать никого не удалось… — Начальник охраны, при этой фразе коллеги фыркнул. — Магической стражей обнаружены два трупа молодых магов. Один, фиолетовый, учится в Академии, другой, голубенький, приехал на стажировку, он хотел пойти во флот. Оба стали жертвой запрещенного ритуала "Отнятие силы".

— Зачем кому-то понадобились сила магов разных цветов?

Полковник замялся…

— Дело, Великий, в том, что изначально оба этих мага были синими. Но первый потом переквалифицировался в фиолетового, а второй в голубого, соответственно. Но основа-то осталась, синей силы и у того и у другого было около половины, и я подозреваю, что и поболее. А синяя магия лучше всего поддается отъему через кровь, чем собственно, злоумышленник и воспользовался.

— Как они умерли?

— С ними сначала кто-то позабавился…

— Как это? Они же, я так понял, были юношами?

— Ну, было применено какое-то очень сильное запрещенное зелье, вызывающее галлюцинации и неуемную похоть и, в общем, принявший его он становится на некоторое время не совсем нормальным и испытывает непреодолимое желание к… э-э-э… тому, кто дал это зелье или вообще к любому индивидууму противоположного пола.

— Продолжайте…

— Да собственно почти все. Юноши были по очереди использованы, потом из них была вместе с кровью, была откачана магическая сила. Мы нашли почти полностью обескровленные тела. А преступница ушла через не фиксированный портал, пробила его сама, за счет заемной силы.

— Кто это был. Выяснить, конечно, не удалось?

— Пока мы смогли узнать, что это была магиня, предположительно желтая, весьма сведущая в ритуальной магии, средних лет и располагающая средствами…

— Словесный портрет составлен?

— Нет. Ее никто не видел, все было сделано через посредников и подставных лиц, а сама она все время была под густой вуалью. Посредников, конечно же, не нашли, скорее всего больше их никто и никогда не найдет. Мы попытаемся что-нибудь узнать от трупов юношей, через фиолетовых коллег из академии, но мне думается, что шансов нет, слишком сильное зелье было применено. Они наверняка видели не магиню, а свой идеал.

— Что магическая стража еще собирается предпринять?

— У меня есть мысль покопаться в старых провинциальных архивах. Мне смутно припоминается, что во времена юности я слышал о подобном преступлении, но не в столице, а где-то в глубинке…

Великий задумался… Да, что-то в этом ритуале и ему напоминало о далекой юности, какое-то странное послевкусие.

— Хорошо, займитесь архивами, но дополнительных средств и людей я вам на это брать не разрешаю. Используете имеющиеся… Задействуйте внутренние резервы… Все свободны.

Утро… столовая… никого, еще рано. В коридоре перед входом как всегда маячит Одрик, можно подумать, самый голодный. Хотя кто его знает, вдруг ему при его росте дополнительный паек положен, недоедает, бедненький. Но он никогда не набрасывается на выставленное кухаркой. Одрик всегда ждет ЕЕ прихода. Она не торопиться, ей как будто все равно, томная, отрешенная, неживая. Только тень бывшей Торканы. Одрик всегда дожидается ее появления, чтобы сесть напротив, чтобы видеть ее лицо, сейчас больше напоминающее маску. Он все старается поймать ее взгляд потухший, холодный, пустой… Он надеется услышать, поймать от нее хоть слово. Иногда она что-то произносит, но это скорее звукосочетания, чем слова, без интереса и интонаций, а иногда и без смысла.

Одрик забрасывает в рот завтрак, не глядя в тарелку, и кажется, глотает не жуя. Он весь переходит в зрение, глаза кипят, как расплавленный шоколад, но она не чувствует ни этого обволакивающего жара, ни его терпкой сладости.

Я гляжу на это со стороны, и то… А Торкана словно ослепла. Ну ладно, все это очень занимательно, но у меня дел полно, к тому же, за ужином я опять увижу эту картину, правда, уже при другом освещении. Сейчас косые лучи Андао падают на Торкану, путаются в ее волосах, наполняют воздух вокруг нее тысячами пылинок-звездочек. От пыли здесь избавиться невозможно, столько ее приносит пустынный ветер, но сейчас, в утреннем свете она окружает Торкану сверкающим ореолом. Физически Торкана здорова, никаких последствий не наблюдается, а что творится в ее прелестной головке — тайна покрытая мраком. И я ушла выполнять свои обязанности, все остальное рассказала и показала мне Мара.

Одрик дождался, когда Торкана выйдет из столовой, провожал ее взглядом пока она не скрылась за поворотом лестницы и, вздохнув, отправился седлать своего варга. Когда животное было уже готово, вдруг очнулся дремавший Учитель,

"Слушай, дружок, у нас земляные работы наметились, а ты вырядился как на танцы. Давай-ка бегом, надень сапожки пострашнее и штанишки поплотнее, да еще платок или шарф захвати. Мордашку твою прелестную чтобы было чем замотать. "

"А это еще зачем? "

"Ты видел, как пустынники ходят? Хотя да, ты еще не видел… Как копать начнем, столько песка и пыли поднимется, что не продохнешь. "

"Так бы сразу и сказал. Я же был в портале, там пыли не меньше. "

И Одрик извечным галопом полетел на свой чердак. Перескакивая обычные три ступеньки, он попытался прибавить и четвертую. Резко разворачиваясь на следующий пролет, он оказался перед Торканой так близко, что ее волосы колыхнулись от сквозняка, вызванного его забегом. Она испуганно вскинула руки, сделала шаг в сторону и оступилась. Одрик подхватил падающую девушку за талию, но не поставил на площадку пролета, а прижал к себе. Торкана уперлась кулачками ему в грудь и процедила сквозь зубы:

— Уйди от меня. — Если бы он как по команде выпустил ее, наверно она просто убежала, но… но… НО! Разве он мог?

В ее глазах проблескивает смятение. Взмах ее ладоней и острые ноготки ложатся Одрику на плечи. Ее утонченное оружие скользит, оставляя прорези на его льняной рубашке, а кое-где и на коже…

Он перехватил ранившие его руки за запястья, поцеловал каждый палец…

— Из твоих рук — хоть яду.

И через считанные секунды его не было не только на лестнице, но и во дворике. Мара по старинной собачьей привычке хотела пробежаться за уносящимся в пустыню варгом, заливаясь оглушительным лаем. Но не тут-то было, Одрик, оказывается, наловчился отращивать не только радужный меч, но и радужные шпоры…

Прошло почти два часа, когда Мара услышала раскатистые удары сердца несчастного животного. Ничего удивительного, едва живой варг, в пене и в пыли, стоял, пошатываясь, перед вагрятницей, бока его ходили как кузнечные меха. Поить животное сразу было нельзя, надо дать ему остыть, а Мара пошла искать Одрика. Он нашелся у ручья, лежащим ничком на траве, брови и волосы его были занесены пылью, губы обветрились до трещин. Одрик прополз чуть вперед и стал пить прямо из ручья. Его голова была опушена целиком под воду, когда Марат стал срывать лохмотья, когда-то бывшие рубашкой. Маг вынырнул, обернулся, повернуться на спину он не мог, она представляла собой пособие для начинающего мазохиста. Кроме полученного от Торканы, он еще и сам себя отходил варжьей плеточкой от всего сердца.

— Марат…

— Ну, вот ты мне скажи, свою спину можешь располосовывать как хочешь, а зачем над бедным животным измываться? Оно в твоей вселенской трагедии не виновато. Да лежи ты, не дергайся.

Марат вы тащил несчастного Одрика на бережок повыше, хорошенько прополоскал лоскуты от рубашки в воде и стал смывать с приятеля пыль и запекшуюся кровь.

— Эх ты, сердешный, чего ж так убиваться-то! Этим ведь не поможешь, хоть на ремешки себя порежь.

И уже Мара зализывала его раны теплым влажным пружинистым, как морская губка, языком.

— Хозяйку звать не будем, она еще разнервничается. Твои художества на спине на любителя, я бы сказала, на очень редкостного гурмана… Вот хорошо, а теперь полежи на воздухе, так все быстрее заживет, просто как на собаке. Эй, ты чё? Спишь, что ли?

И Мара лизнула Одрика в нос, он действительно забылся.

"Ну и ладно, так даже лучше. Пока спит, не натворит ничего. И сколько с этой голокожей молодежью проблем… И чего я с ним вожусь? Подумаешь, пиво несколько раз вместе пили. А еще вместе в драке участвовали. А вот это уже серьезно. Вместе пили, ели, спали, дрались, значит — член стаи. Охо-хох…" И маленькая забавная собачка через черный туман побежала к магу на чердак, где раскопала, что ему одеть, когда очнется.

Глава 2

Одрик каким-то образом набрался наглости, и раздобыл выпивки у местного населения. Он долго уговаривал Дагвида выделить ему из своих запасов бутылку самогона его изготовления.

Сначала Одрика колотил озноб, и он просто хотел согреться, а потом… да надо ли объяснять для чего может понадобиться самогон?! Хотя бы для того, чтоб не биться головой об старый тутовник и не оставить на стволе последние мозги, а вместо этого сделать себе химическую лоботомию, пусть даже временную.

Эльфийка местного розлива, что тут в усадьбе частенько потребляли эльфы, а самая хорошая подавалась к столу ассы, была Одрику на редкость отвратительна: "Как только эльфы ее потребляют? " А вот кактусовый самогон, который ему, стесняясь и краснея, передал из-под полы Дагвид, оказался настолько крепким, что его вкусовые качества уже никого не волновали. Он обжигает потрескавшиеся губы, но это не сравнится с пожаром, горящим у Одрика в груди.

…В голове шумит, руки и ноги перестают починяться. Вокруг вязкая темнота, она засасывает как трясина, и не за что схватиться и некого позвать на помощь, пустота вне времени и пространства, пропадают звуки и даже собственный голос…

***

Чужие ладони, чужие пальцы, чужие губы — в каждом уголке тела, на каждом дюйме кожи, везде, где я и представить бы не мог, действующие с бесстыдством и откровенной жадность, возможными разве что сне…

"Ну, зачем же я так напился сегодня? И не могу… выйти из этого сна, жаркого тягучего безобразного, как бред при болотной лихорадке. И я никак не могу проснуться, никак не прогоняется это наваждение. И это, что вцепилось в него? Не может быть…"

— Этого не может быть. Ты вообще не человек. Уйди, дрянь!

— Что, неужели не похожа? — Обиделась галлюцинация. — А я так старалась.

Фантом был действительно похож, невероятно похож…

— Что тебе от меня надо?

— Ничего… Кроме тебя самого.

— Отвали! — Я попытался вырастить радужный меч, но в пьяном угаре оказался беззащитным как детеныш илларя.

— Ой, что-то у нас не выходит, — заулыбалось видение. — Это ж не огневка от матушки Суа, это местный самогон, его из кактусов делают… Как же тебе сейчас плохо. Расслабься. Хочешь, я покажу тебе сказку про тебя самого?

…Что-то знакомое до спазма в горле.

Я опять улегся в сапогах, но я где-то у себя. Кто-то заботливо вытирает пот со лба, кто-то подносит кружку воды к высохшим губам. Аккуратно, даже ласково снимаются сапоги с моих ног.

— Ну, зачем же ты так, нельзя в твоем возрасте. Как бы моя несчастная кузина расстроилась, увидев тебя таким. У тебя скоро экзамен на патент, как жаль, что она не дожила.

Открываю глаза, смотрю… Не совсем, конечно, открываю, как получается. Меня кто-то приволок домой. Я на своем диванчике, вокруг на полу горы книг по магии, на кухонном столе куча грязной посуды. Да! до экзамена меньше недели осталось. В камине на крюке урчит чайник, слышится женский голос…

— Ну что, мальчик мой, дойти сможешь? Поднимайся к себе. Как же ты вырос, мне тебя при всем желании не донести. Ну, весь в отца, такой же. Ох, бедная Алкена…, - и асса Хеллана поднесла к глазам вышитый платочек эльфийской работы, пропитанный их же парфюмом.

Тетушка Хелли выглядела свежо и жизнерадостно, она была такой, какой я ее помнил в саду Ричелита, одетую как на прием в резиденцию. Согласно патента, ее цвет зеленый, и он, безусловно, ей идет. Ей удобно одеваться в эльфийском магазине, эльфы тоже неравнодушны к зеленому.

— Ну, иди, я сейчас чайку принесу. Некому о тебе позаботится, совсем ты один.

Провал… черный провал сна…

Я опять у себя в комнате, окно раскрыто, доносятся родные каравачские запахи. Сквозь угнетающую дрему слышу стук в дверь.

— Войдите, — ответил я не своим голосом. Прозвучало странно, — спокойно, прохладно, хотя тетушку Хелли я сейчас хотел видеть меньше всего.

— Одрик, попей чайку. Вот я тебе и булочек принесла, твоя бабушка говорила, что ты такие любишь, — произнесла она приторным, как сердцевинка только что раскрывшегося бутона красного шипоцвета, голосом, но, в отличие от милого цветка, насквозь фальшиво. Наверное, я не смог скрыть на лице явного неудовольствия, вдобавок, ненавижу эльфийскую вонищу.

— Если вы настаиваете, асса Хеллана.

— Одрик, ты бы мог называть меня просто Хелли, Я же тебе родственница. Пусть не очень близкая, но ведь ближе у тебя никого нет.

Тетушка присела на дальний край кровати, спрятала в ладонях лицо.

— Твоя мама была права, я ужасный человек. Да, я ей завидовала. Может быть потом, когда-нибудь, ты поймешь почему, — она всхлипнула тихо, как обиженный ребенок, не плакала, скорей, тихо поскуливала, забившись в угол кровати.

— Тебя вообще не должно быть, ты не должен был родиться! Это благодаря ее отчаянной смелости… Может быть Макс за это ее и выбрал. У тебя родинка там же, где у него, — она протянула холеные белые пальцы к моей скуле. Я чуть не зарычал. Видимо мой взгляд стал слишком свирепым, и она отдернула руку.

— Ты меня ненавидишь…, - процедила асса Хелли сквозь всхлипывания, жалкая, от этого еще более отвратительная.

— Хелли, Вы на редкость проницательны, — сначала просто хотелось свернуть ей шею, но через минуту уже сделать что угодно, лишь бы она прекратила скулить, лишь бы стала прежней. Прежнюю можно было ненавидеть, эту только жалеть. Я был готов на все, что угодно, лишь бы она ушла отсюда и унесла с собой досаждающий мне запах и связанные с ним бредовые фантазии.

— Перестаньте, — я осторожно провел по гладким ухоженным волосам, таким похожим на материнские. Они на самом деле были мягкими и шелковистыми.

— Ты простишь меня, Одрик? Ты такой же добрый, как твоя мама, — повернулась ко мне, глядя настороженно, изучающее.

— Наверное… Да, скорей всего, — я мог пообещать что угодно, только не слушать причитания о моей матери.

— Одрик…, - и ее голова опускается на мое плечо, волосы скользят по губам. У мамы были такие же, я не выдерживаю и тычусь в них носом.

— Мальчик мой, — горячие губы скользнули по шее — влажные, непривычные и чужие. Щеки тоже мокры от слез, настоящих, непритворных. Выходит, в ней не все фальшивое? Но это не материнская ласка.

— Хелли… нет! Асса Хеллана, я не люблю…

— Я понимаю. Это вовсе необязательно, — тонкие, прохладные, словно мраморные пальцы скользят по шее, расстегивают ворот, пробираются на грудь, чуть царапая кожу перламутровыми ноготками. Она ничего не хочет понимать, просто не хочет. Понимать, что дело не в том, что я, мягко говоря, не люблю ее. Я не люблю касающихся меня чужих пальцев, чужих горячих губ и стекающих за воротник слез. Не люблю, когда к запахам родного дома, добавляется одуряюще-тяжелый запах женского возбуждения, как оно сливается с моим, заставляя резко, обдирая пальцы, срывать ее застежки, возить руками по, удивительно, но плоскому животу, бокам, ягодицам… Платье такое узкое, что пальцы соскальзывают с гладкой на вид ткани. Но мне уже плевать… Я не могу остановиться. Даже когда пришлось прекратить, не зная, что делать со всем этим, изумрудно-зеленым, кружевным, запутанным. Растеряться настолько, что пропустить момент, когда белья не останется ни на ней, ни на мне, и очнуться лишь от ощущения чужой ладони на…! Вскрикнуть от неожиданности, страха и стыда.

— Тебе страшно? — улыбается, и я понимаю, что отталкивать ее сейчас уже поздно, — Ну что ты такой пугливый? Мальчики же балуются этим, ты ведь не хуже других…

Ладонь скользит непривычно, в странном, чужом темпе, но это возбуждает куда сильней, чем собственные старания. Мягко направляет, помогая войти, слиться с невыносимо чужим, но сейчас таким вожделенным телом. Они с матерью действительно похожи, я чувствую себя предателем, продажной шкурой. А она, пахнущая нашими общими выделениями, продолжает, ласкает спину, шею, плечи. Меня передергивает от омерзения к себе самому… и совпавшего с ним финала. Только моего…

Это был уже не сон, я очень хочу проснуться, но не могу. Но почему не хочется отпускать эти минуты. Еще чуть-чуть с закрытыми глазами, я не верю, что это было на самом деле, и даже, что такое могло присниться. Но я все это чувствую, все это есть, и моя комната в старом доме, и окно с видом на Трехзубую скалу, и…

И вытянувшаяся на моей не сверкающей чистотой постели Хеллана, прекрасная, как мраморное изваяние, и такая же неподвижная.

— Тебе было хорошо, мой мальчик? — целует меня, гладит по плечам…

— А теперь…помоги мне, — шепчет она, и чуть сжимает мои два пальца, погружая их в горячее и мокрое. Она стонет и движется мне навстречу, что-то заставляет меня двигаться с ней в такт сначала одними пальцами, а потом и вновь отвердевшим членом. А там, внутри, что-то сжимается и разжимается, и я больше не могу сдерживаться…

— Да ты просто умница, Одрик, симпотяшка, — снова ее поцелуй, и она вытягивается на простыне, где сейчас на несколько пятен больше. Меня трясет. Ее рука скользит по спине вдоль позвоночника,

— Не дрожи, все нормально. Какой же ты еще глупенький…

О, Пресветлая, прости меня, я не знаю, как это получилось! Ну, когда же она уйдет!? Я не могу дождаться, этого момента. Она не спеша собирает свои вещи, одевается еще медленнее. Наклоняется, целует меня в макушку.

— Мальчик мой, как же ты похож на отца. Глаза просто не отличить. И наверно пальчики такие же, и не только они…, - она томно картинно вздыхает. — Поверь, мне было от чего завидовать твоей матери.

Бешенство сдавливает мое горло, я слышу ее смех уже за дверью.

Тварь! Какая же она тварь! Набрасываю на себя кое-как одежду, выскакиваю на лестницу и проваливаюсь бездонную черноту, и…

***

Что-то тягучее и липкое вокруг, не дает дышать, слышать, вообще что-то осознавать. Но вдруг он что-то уловил, то ли удары, то ли шаги, звук звал его из кошмарного забытья. И Одрик стал продвигаться навстречу собственному пульсу, вырываясь из липких объятий собственного кошмарного сна-яви.

Только я разложила все на столе, чтобы продолжить изучение заметок незабвенного дядюшки, как меня отвлекла Мара.

— Эй, хозяйка, там это…

— Ну что еще?

— Так я и говорю… там это, Одрик лежит и не шевелится.

— Может спит?

— Может спит, только он давно так лежит…

— И где это он умудрился заснуть? — Интересуюсь скорее для порядка…

— Так, возле мельницы… Где ты страдать любишь…

— И что ты мне посоветуешь сделать?

— Так это… надо бы его в дом занести. А то скоро стемнеет, мало ли что…

— Чего? — Смотрю в честные и преданные собачьи глаза, а ведь она за моего женишка переживает.

— Простудится… гварричи, опять же, летают… — Продолжает свою глубокую мысль Мара.

— А ты одна чего, не справишься?

— Я может и справлюсь, но… — Мара чешет за ухом. — А вдруг что…, а я там одна, и посоветоваться не с кем.

— Ладно, заботливая ты моя, пошли… — Я решительно отложила тетрадку в сторону.

Одрик лежал на травке, раскинув в стороны длинные худые ноги и завернув, где-то над головой, хитрым узлом руки. Я наклонилась над ним, пытаясь его разбудить, и чуть не захлебнулась в сивушном амбре.

— Чего это он пил? — оглядела окрестности в поисках бутылки.

И пока я распутывала верхние конечности женишка, Мара вытащила из кустов большую литра на два бутыль. Ого, судя по всему, он употребил ее в одно рыло. Поставила на женишка плетение от похмелья. Результат — ноль. Нет, кое-какой был… Одрик не просыпаясь, стал шарить рукой в районе пояса брюк. Пришлось помочь ему с поясом, а то пришлось бы тащить на себе женишка, да еще и в мокрых штанах, дальше он справился сам, и даже не проснулся. Я отвернулась и потом помогла застегнуть пряжку обратно, но больше магию применять остереглась, а если не успею помочь с поясом?

Эх, молодежь, пить совсем не умеет. Сколько его учила, надо закусывать.

— Мара, хватит искать остатки закуски, ее здесь нет.

— Думаешь? Ну ладно. — Мара быстро перетекла в Марата, и мы чуть хекнув придали Одрику вертикальное положение. — Ну, понесли.

Мы мужественно сделали несколько шагов, и я поняла, что Одрик хоть и худой, но ОЧЕНЬ тяжелый.

— Мара, стой. Давай становись большой, я тебе его поперек спины нагружу, повезешь. Это была твоя идея, по мне, так он мог бы и тут на травке поспать.

Мара вздыхает, перетекает в облик бульдожки размером с теленка, и я последним титаническим усилием взваливаю тушку женишка ей на спину.

— Ну, поехали.

Вот так неторопливо, придерживая Одрика на спине Мары, чтобы не упал, мы и добрались до приставной лесенки к нему на чердак.

— Все. Дальше ты, Марусь, как-нибудь сама.

Мара тяжело вздохнула, глядя на приставную лесенку. Но, ничего не поделаешь, сама в это ввязалась. Вот она разделилась и перетекла в Марата и еще одного дюжего мужика из засады, с туповатым лицом, он, помню, еще помогал нам с Коди. Они вместе поднапряглись и быстренько затащили этот груз наверх, там что-то загремело…

— Тише вы! — Вниз спустился один Марат. — Что там у вас случилось?

— Да, мимо гамака его положили. Не помещается он там… ноги слишком длинные. Пришлось положить его на полу. Но я его одеялом закрыла и подушку дала, хотела снять сапоги…, но он брыкаться стал, и я решила, что не стоит.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… стучит в висках… Во рту сухо как в самом сердце пустыни… Одрик попытался открыть глаза, но ничего не получилось, даже магическое зрение отключилось…

"И зачем было так напиваться? " Колоколом загудело у него в голове…

— ЗААМОООЛЧИИИииии… — прошипело в горле… Благословенная ТИШИНА… Сон, похожий на темный колодец.

Из глубины этой черной затягивающей темноты Белого Мага вырвало тихое поскуливание и ощущение теплого влажного полотенца, заботливо протирающего его лицо… Но сил открыть глаза по прежнему не было, однако постепенно вернулись тактильные ощущения… И Одрик решил, хотя бы попытаться понять где он, на ощупь проверить окружающее пространство.

Он лежит на чем-то жутко твердом, упираясь щекой во что-то, а под пальцами рук что-то гладкое и округлое, явственно расширяющееся к низу, как бок женщины затянутой в шелковое платье… Перед Одриком мелькнул кусочек только что просмотренного бреда и он с криком открыл глаза и оттолкнул, то гладкое и округлое, то что только что страстно обнимал.

Перед ним в безумном танце закружились полосы света из узких окошек, нависшие сверху толстые балки и большая керамическая ночная ваза… "Ага, гладкая и округлая…" засмеялся Учитель.

Тут в люке пола показались знакомые головы и стали кружиться, кружиться и говорить басом:

— О, ты все же проснулся… А меня хозяйка прислала. Вот, пей… — И Мараты принялись совать в дрожащие руки мага несколько огромных кружек.

— Что это?

— Он еще спрашивает. Пей, лучше станет. Тебе бы потом еще пивка… Болезный ты мой.

Одрик честно попытался взять одну из кружек в руки, но она дрожала, колыхалась, уворачивалась, и он все время промахивался. Но потом он все же поймал одну из неуловимых кружек и попытался удержать ее в руках, но она плясала и вырывалась, так что грозила расплескать все содержимое.

— Что ж ты так-то… Подожди чуток… — Марат отобрал у мага кружку и со вздохом огляделся по сторонам. — Тары тут у тебя какой-нибудь нет? — Он поводил носом по сторонам…

— Ладно, так глотнешь… — И достал из запазухи небольшую серебряную фляжечку. — Пей, страдалец. Вот хозяйка велела в тебя влить, два глотка не более. Выпьешь, и тебе сразу легче станет.

Одрик попытался оттолкнуть от себя фляжку с жутким алкогольным духом, но Марат ловко приложил к обветренным губам мага фляжку и, не обращая внимания на его возражения, принудительно влил в него пару глотков крепкого гоблинского рома. Одрик закашлялся, из его глаз покатились потоки слез. Ром ухнул куда-то в глубину, напугав только что очистившийся желудок, а потом благодарным теплом растекся по дрожащему телу. Тошнота стала отступать, дрожание рук стало заметно меньше, а кружение стало медленно останавливаться.

— Ну, вот, а больше то и не надо… — Марат огляделся по сторонам и тоже налил себе в рот из фляжки, покатал немного ром во рту, задумчиво проглотил. — И все же пиво лучше… да и вкуснее. А ты давай теперь пей чай… Его тебе на кухне смиз Стейна из цветов какого-то кактуса заварила, ну и еще кое-какие травки добавила. Пей…

Одрику при одном упоминании кактусов опять стало плохо, он страдальчески закатил глаза.

— Ты чЁ? Здесь все натур продукт! Никаких генно-модифицированных добавок, без балды. Ты мне веришь?

— Марат, у меня башка не соображает, говори, пожалуйста, на велико-союзном наречии, а то я ничего не понимаю в ваших с Анной оборотах.

— Я тебя когда-нибудь обманывал?

— Пока нет…

А аромат из кружки и вправду шел замечательный, и Одрик сделал первый, неуверенный глоток. Напиток был теплый, но в тоже время приятно холодил рот и бодрил, желудок завопил: "дай еще, а то…". И маг уже уверенно выпил все содержимое кружки.

— Вот и молодчинка, вот хорошо… А теперь полежи немного, а я там сейчас баньку растоплю… Вещички чистые собери, и я как все там приготовлю за тобой зайду. Мне хозяйка велела тебя в порядок привести, да и мне с тобой здоровеньким веселей…

И Марат исчез…

Я поймала Одрика в расслабленном состоянии после бани с кружкой похмельного отвара в руке. Он сидел расслабившись в одном из многочисленных внутренних двориков хозяйственных построек усадьбы, пил отвар и пытался прийти в себя после вчерашнего. Да, кактусовый самогон Дагвида — это что-то… Текила с ним и рядом не стояла, сивухой, конечно, сильно разит, но с ног сбивает после первого же стакана, его даже гномы пьют очень аккуратно. Я весной как-то по неосторожности выпила пол стаканчика этой гадости, когда уж очень плохо на душе было, и больше все, зареклась. Очень ядреная штука, даже для человека привычного к водке и прочим крепким напиткам. И как этот самогон бедненький женишок пил, да еще и без закуски? Бр-р-р…

— Одрик, чистый ты мой, а не хочешь ли ты прокатиться в славный город Фридель?

О, его величество соизволило меня заметить и сразу скорчило козью морду. Он все еще на меня обижен за тот разговор о детках. Мало того что влез со своими советами не в свое дело так еще и обиженного из себя строит.

— Нет. — Сказал, как отрезал.

Ну и ладно, и не очень то и надо было. Пожала плечами, фыркнула и пошла, а чего мне с ним еще разговаривать? Они могучие и гордые… Вот не надо было его вчера на себе в дом волочь, благодарности он ко мне за этот подвиг не испытывает. Ну и фиг с ним…

Я пока вчера занималась перетаскиваем тяжести, получила письмо от Коди. Договор готов и ждет подписания. Мы с ним еще давно договорились, что он сообщит мне точную дату буквально за день — два до подписания, а то это торжественное мероприятие уже раза переносили, вносили последние исправления и еще всячески тянули время. 15 Урожайника было назначено еще дней десять назад, но я думала, опять перенесут. Но все сложилось удачно и вот надо ехать.

Одрик тяжело переставляя непослушные ноги поднялся на третий этаж и уже завернул в тупичок коридора, где стояла лестница к нему на чердак, как дверь в покои хозяйки усадьбы распахнулась, из дверей вышла асса Зита собственной персоной. Она мрачно оглядела мага:

— Юноша, зайдите ко мне на пару минут.

Отказать хозяйке дома было никак нельзя, и Одрик медленно побрел в покои ведьмы. Асса легким шагом прошла в одну из комнат похожую по стилю на смесь рабочего кабинета и гостиной, уселась на диван, а гостю предложила сесть в одно из кресел напротив.

Асса некоторое время рассматривала Одрика, и ему постепенно становилось не по себе под ее изучающим и все понимающим взглядом. Наконец ведьма решила начать разговор:

— Молодой человек, должна вам напомнить, что в данный момент вы проживаете в моем доме на правах гостя. А у любого человека есть не только права, но и обязанности… В частности обязанности по защите дома, в котором тебе дали стол и кров, и его обитателей. Я знаю, что последнее время вы не в лучших отношениях с моей племянницей. Я знаю и причину вашей размолвки, и считаю ее глупой… Не перебивай… Я старше и знаю о чем говорю… Анна хочет казаться сильнее и самостоятельнее, чем она есть. И у это у нее хорошо получается… А на самом деле, она такая же слабая женщина, как и все мы. И даже ей, время от времени, нужна защита и опора, нужно знать, что кто-то защищает ей спину. И в данный момент ей просто не к кому больше обратиться, кроме как к тебе. Поэтому иди наверх, и подумай о своем поведении.

— А что в нем не так?

— Нельзя мужчине отказать в защите женщине, тем более, когда она об этом просит.

— Анна ни о чем меня не просила.

— Она предложила тебе проехаться с ней… Неужели ты думаешь, что она не справится сама? Справится, но мне будет намного спокойнее, если ты будешь рядом и подстрахуешь ее. Ей всегда опасно находиться на территории Союза, а особенно сейчас, когда Великим открыта очередная компания по отлову синих магов. И все из-за этих странных убийств в столице… Сама она тебя просить не будет… А я тебя прошу, помоги ей, подстрахуй ее, прикрой ей спину. Может быть, все и так обойдется, но мне будет спокойнее, если ты будешь рядом с ней. Не можешь же ты отказать МНЕ в этой маленькой просьбе?

"Соглашайся, не хорошо обижать хозяйку дома, в котором живешь. А во Фриделе есть ПИВО". Вместе с этим комментарием Учителя в животе у Одрика заворочался желудок, и его недовольное шевеление отдалось в гудящей, после вчерашнего, голове…

"И потом, маленькое путешествие тебе не повредит, заодно позанимаемся чтением аур, а то тут для практики примеров мало", — Учитель напомнил своему ученику о недавнем споре. Учитель тогда долго доказывал Одрику, что нельзя слишком глубоко читать ауры знакомых и вообще у друзей ауры лучше совсем не читать: "Дабы совсем не разочароваться в роде человеческом! "

Одрик замотал головой:

— Мне надо подумать…

— Думай, думай, в твоем возрасте это полезно. Можешь идти… — И асса Зита величественно махнула рукой, разрешая юноше удалиться.

Одрик поднялся к себе на чердак и прямо в сапогах завалился в гамак.

"И долго ты собираешься думать? "

"Не знаю… После того как она… Я вообще не хочу с Анной ни о чем разговаривать. Она хотела убить ребенка! Видеть ее спокойно не могу…"

"А ты на нее не смотри. И потом что значит "хотела", но ведь не убила же? "

"У нее просто не получилось. "

"Но она сейчас может оказаться в опасности. "

"И что? "

"Значит, в опасности будет и ее ребенок. Тебе не кажется? Если он тебе так важен, то будь последователен, защищай его до конца. И хватит дуться? Асса Зита тебе же объяснила твои обязанности как гостя этого дома. Поэтому прекращай валяться, лучше пойди, спроси Анну, когда вы выезжаете, что ей от тебя надо и как одеваться. "

Одрик еще некоторое время поупирался, но он давно понял, что, несмотря на свербящую занудливость Учителя, к нему стоит прислушиваться. А если одно и то же говорят и асса и Учитель, то с этим лучше согласиться. Он нехотя встал и пошел искать свою неугомонную невесту.

Я как раз осматривала варгов и их упряжь, размышляя, ехать на нормальном варге или на Маре? И тут кто-то заслонил мне свет…

— Я готов с тобой ехать во Фридель.

— С чего такая милость?

— Асса Зита попросила сопровождать тебя.

— А… Понятно.

— Так что от меня требуется? И что, вообще, там будет?

И застыл, на меня не смотрит, потолок варгятницы ему намного более интересен. Да и шут с ним, с этим гордецом и поборником нравственности.

— Во Фриделе намечается подписание договора между мной и Союзом. Поэтому будут некоторые протокольные мероприятия, показываться на которых мне одной просто неприлично.

Одрик обреченно морщится… Ну да, разные "мероприятия" он не любит, очень ему не нравится, что приходится одеваться в столь не любимый им голубой цвет. А что делать? Протокол.

— И, кроме того, тебе с твоими способностями надо будет прикрыть меня от сканирования ауры или замаскировать меня хорошенько.

— От магического сканирования?

— Нет, от сканирования ауры. Я не хочу, чтобы всему Союзу было известно о моем интересном положении. Это может вызвать некоторые осложнения… А от магического сканирования меня, я так думаю, вполне даже Мара может прикрыть. Да и чего там скрывать-то? Но поскольку, я так думаю, что эти два сканирования взаимосвязаны, то прикрывать меня придется и от сканирования ауры, и от общего магического сканирования. Справишься?

Одрик трясет головой… На лице следы паники…

— Не волнуйся, в городе Мара тебя подстрахует, а вот в храме она, я боюсь, не справится. В храм ей нельзя.

— Ладно, я попробую… А когда едем?

— Ну, сегодня я от тебя такого подвига не жду, поэтому завтра, после завтрака. Подписание назначено на 15 Урожайника.

Женишок развернулся и с понурым видом удалился.

Да, в эту поездку Одрик явно не торопился. Я уже оседлала своего варга, приторочила к седлу вещи и стала размышлять на тему: ехать одной или все же подождать? Когда наконец-то пришло оно — явление белой магии народу, с мрачной и недовольной миной. Пришел и смотрит.

— Чего стоишь? Седлай. Тут слуг нет.

— Да у меня их и не было никогда, я всю жизнь сам справлялся, — ну вот, он опять обиделся. Какие мы привередливые, и сказать-то ничего нельзя.

Одрик потоптался на месте, видимо думая к чему бы еще придраться и как бы еще покочевряжиться, но потом все же приступил к процессу седлания. А я, пока он там не торопясь мучает животное, решила немного поразмяться с сестрами. Просто так… чтобы не терять зря времени… Достала сестричек под светлый лик Андао и стала отрабатывать некоторые плавные и медленные движения, очень похожие на японскую или китайскую гимнастику, не помню как она там называется, но смотрится похоже.

— Анна, вот объясни мне: зачем ты постоянно с мечами занимаешься? Еще все эти полосы препятствий и бег. Зачем? Ты же маг, а не наемница? Вместо того чтобы больше времени посвятить учебе, ты мечами машешь.

Я немного помолчала… Может не отвечать? Нет, не получится, вон стоит, смотрит, ждет. Придется отвечать, и врать нельзя, увидит.

— Видишь ли, Одрик, — вот привязалась ко мне эта фраза. — Я когда появилась в Злых Камнях, долго и тяжело болела, и асса Зита посоветовала мне для скорейшего выздоровления, сильно увеличить физические нагрузки. И я начала бегать и заниматься с эльфами на полосе препятствий, а потом асса потребовала, чтобы я еще занималась фехтованием. В общем, она, конечно, как всегда была права. Вот с тех пор я и бегаю по утрам, и с мечами регулярно занимаюсь, и мне это нравится. Укрепление самообороны еще никому не мешало.

— А тебе не кажется, что если бы ты больше занималась магией, то с самообороной проблем бы тоже не было.

— Э… не скажи… Вот даже в академии все слушатели три-четыре раза в неделю несколько часов занимаются рукопашным боем, фехтованием и общей физической подготовкой.

— Это потому, что большинство из них в боевые маги готовят.

— Не только поэтому, у целителей программа таже. Уровень накопления магической энергии во многом зависит от физического состояния мага. Более сильные маги и физически более крепки и наоборот. И потом, все маги академии занимаются фехтованием еще и вот по какой причине. Вот представь себе, если на тебя… нет лучше на какого-нибудь абстрактного мага, ты отдельный случай, нападают простые наемники. Он может отбиться от нападения и защитить свою жизнь простым оружием или может применить магию. Так?

— Ну, так…

— Если маг истратит на нападающих заготовленные на всякий случай плетения, то если следом за наемниками на него нападут маги, то для победы в схватке или сохранения жизни у него может не хватить как раз того маленького кусочка сил, что он бездарно истратил на простых наемников. Это еще если забыть, что применение магии против людей считается у выпускников академии дурным тоном, то…

Одрик недоверчиво фыркает.

— А вот асса Зита с мечами не балуется.

— Асса — это совершенно отдельный случай. Как она сама мне рассказывала, во время ее учебы в академии она с большим трудом сдавала нормы по самозащите и фехтованию, и если бы не ее братик Зарт, то она бы вылетела из Академии. И не надо так удивляться… Раньше там требования были намного жестче чем теперь.

— Но ведь не вылетела, а с мечами не тренируется.

— Правильно, потому что болеет. Поэтому тут эльфы и сидят, ее охраняют.

— Это чего, они тут, что уже столько времени находятся?

— Нет, бойцы периодически меняются, а вот айре Эльмитлан тут с самого первого дня присутствует. Это воины его Рода охраняют ассу и усадьбу…

— И все равно, в академии надо магии учиться, а не мечами махать.

— А ты потом спроси свою приятельницу, Торкану, о нравах сего учебного заведения. Она тебе много интересного расскажет и про занятия фехтованием, и про дуэли. А помнишь, как она тебя на хуторах гоняла? Ты со своим мечом и она со своими кинжалами переростками, вместе вы смотрелись очень забавно. Так что это не я "очень много занимаюсь фехтованием", а ты очень мало.

— А мне сейчас и не очень то и надо, с моим радужным мечом и зеркальной защитой, — в голосе Белого мага ничем не прикрытая гордость и огромная гора превосходства.

— Я бы на твоем месте не была столь наивной.

— Это почему же? Радужный меч ничем не остановить, а зеркальная защита непробиваема.

Не могу удержаться, чтобы не поставить женишка на место. Ничего, это пойдет ему на пользу. Нельзя быть столь самонадеянным, это может сильно укоротить жизнь.

— Одрик, я тут, как ты помнишь, пару раз наблюдала твою зеркальную защиту, и у меня такой вопрос: а вот под подошвами твоих сапог она тоже есть?

Женишок впал в ступор… Об этом он никогда не думал…

— Не знаю, не проверял… Но это не имеет значения… Потому что все плетения направленные в меня отражаются на пославшего…

— Ну и что, что отражаются… Если нападающих будет несколько, то первый получит отраженным плетением, а второй может уже и увернуться, а третий найдет способ добраться до комиссарского тела.

— До какого тела добраться?

— Не важно… До тебя, до такого красивого, добраться.

— И как же, позволь тебя спросить?

— Ты варга-то седлай, а то мы сегодня до Фриделя не доедем. А добраться до тебя можно несколькими способами. Первый — через твои пятки.

— А второй?

— Второй… Я тут по весне нашла в библиотеке очень интересную книгу: "Теоретические методы магического нападения и защиты". Книжке уже четыреста лет, по ней еще асса Зита в академии училась, и Торкана тоже ее изучала. Почитай, на досуге. Так вот, там есть определение прямого и опосредованного нападения. Прямое — это когда магия направлена непосредственно на объект, а опосредованное это воздействие на окружающие предметы или среду.

— И что?

— Как что? Если ты в своей зеркально-пузырьчатой защите стоишь посреди леса, а лес вдруг загорится, ты долго в ней выдержишь?

Одрик передернул плечами…

— Ну, лес — это понятно, а тут в пустыне?

— А в любом другом месте еще проще… Ты можешь раз и провалиться в песок, в болото, в воду…

— А у меня еще и радужный меч есть… — Как-то неуверенно напомнил мне женишок.

— Ну и что, что у тебя есть меч. Ты же им владеешь не очень хорошо.

— Зато он перерубает врага вместе с мечом и щитом.

— Да, видела. Но что если он попадет на что-то более прочное, чем просто бронза? Если оружие изготовлено с помощью магии или алхимии? А ты потом на досуге попробуй свою радужную игрушку хотя бы на своем собственном мече. У меня есть обоснованное подозрение, что подаренный мной меч вполне сможет некоторое время сдержать твое радужное оружие. А этого периода может быть вполне достаточно, чтобы другие напали на тебя сзади или сам нападающий, более искусный мечник, тебя достал. Фехтованием-то ты не занимаешься, надеешься на свою грубую силу… И вообще, против лома нет приема, пока нет другого лома.

— Но ведь подобного действительно нет, и никто из магов создать его не может.

— Создать сам с помощью магии — нет, а с помощью артефакта — кто знает? Твои предшественники много чего насоздавали, и неизвестно, какие еще сюрпризы хранятся в сокровищнице Совета магов.

Одрик чуть помолчал, закончил, наконец, седлать варга и стал привязывать к седлу свои вещи.

— Ну с фехтованием мне более-менее понятно… А бегать-то столько зачем?

— А вот на это вопрос тебе может очень хорошо ответить твой хороший знакомый асса Вордер. Он в вашем вольном городе сильно расслабился и утратил необходимые физические кондиции… Бегает он плохо.

— И что? — Уточняет Одрик.

— Что, что… Его догнали и… В общем, он теперь на поводке ходит. Приедем осенью в Каравач, посмотришь. А все потому, что бегает плохо, и не смог убежать от… э-э-э… опасности. Вот только не надо таких рож корчить. Иногда наилучшим способом сохранить жизнь — является быстрое отступление.

— Бегство? — О сколько с этом вопросе презрения, его можно на хлеб намазывать.

— Да, бегство. Причем, чем быстрее и дальше, тем лучше. Ну, что можно ехать?

До портала доехали молча. Одрик переваривал наш разговор, а я мысленно давала указания Маре.

"Марусь, ищешь в коридоре портала проход во Фридель. "

"А как…"

"Не перебивай меня! "

"Ладно, ладно…"

"Ищешь в проход во Фридель. Мэтр Коди… Помнишь его? Мы у него в Ерте обедали, ты еще все пирожные со стола без разрешения схавала. "

"Ну, помню, помню. Одрик его лечил, и ты ему постоянно чего-то лечебное вместе с письмами шлешь. "

"Молодец. Так вот, он пометил один их выходов у Фриделя. Этот портал от города далеко, но все ближайшие отгорожены стенами без проходов, а это неудобно. Времени много, так что вполне успеем доехать…"

"И чем же он выход пометил? "

"А ты как помечаешь? Вот и он также пометил. Найдешь? "

"Да запросто…"

"Тогда давай слезай с моего плеча. Пристегиваться будем. "

В портале все прошло без происшествий, длинный пыльный коридор, ветер в лицо. Мара на удивление быстро нашла нужный выход. По запаху ей искать намного легче…, надо будет это запомнить.

Природный портал, из которого мы выбрались, был огорожен высокой, заросшей седым лишайником, стеной, без калиток и проходов. Часть стены развалилась, и рядом лежал разный строительный инвентарь, почти новый, и камни ограды сложенные в аккуратную кучку, только работников самих нигде не было. Варги с трудом перебрались через это нагромождение камней и строительных завалов.

— Смотри, такое ощущение, что стена не развалилась от времени, а была пробита кем-то… Причем, пробита изнутри… Словно кто-то выбрался из портала, пробил изнутри стену и… пошел гулять по окрестностям. — Поразился Одрик.

— Ну, выбрался кто-то…, ну, и пошел… Для этого природные порталы и огораживают, и охраняют. А тут и ограда пробита и охраны нет, полный бардак. И строители разбежались…

И пока женишок осматривал окрестности, любовался золотой осенью и, по Каравачской привычке, умывался мелким дождем, я проверяла наши вещи и готовилась к дороге. От портала вглубь мрачного леса шла едва заметная дорожка, или скорее тропинка, верхом проехать можно, но очень осторожно.

— Анна, а ты чего на себя навешиваешь? Странные у тебя бусы, ты бы их что ли по цвету подобрала… А то выглядят они просто ужасно!

Еще и морду скривил, тоже мне эстет.

— А это не бусы, это мои заготовки с плетениями, на всякий случай.

— На какой это "всякий"?

— А Гаарх его знает… Ты не забывай, что мы сейчас не в вольном городе, а в Союзе, а здесь синих магов почему-то не любят.

— Но я же не синий…

— Ты голубой… Но ты рядом со мной, так что давай тренируйся в моей маскировке.

Как хорошо, что в этом мире голубым может быть не только небо…

— Вот встанем на отдых где-нибудь, тогда и…

— Ладно, поехали.

— Анна, но ведь тебя же во Фридель пригласили?

— Да, у меня даже бумага соответствующая имеется. Но бьют-то не по бумаге, а по морде, поэтому надо быть ко всему готовой.

Одрик неторопливо устроился на своем варге, и мы также неторопливо тронулись в путь. Узкая, заросшая тропинка петляла, но вела в правильном направлении, и потом, другой-то тут нет. До уездного города Фриделя нам предстояло около четырех часов езды, это если без остановок. Ближе к городу все природные порталы были без прорех в ограде, и рядом с ними было слишком людно, а мне не хотелось афишировать способ своего передвижения по Лари, хотя догадаться о нем, конечно, можно. Но одно дело догадываться, а другое иметь неопровержимые доказательства.

Дождь усилился, и мы выехали из леса на вполне даже наезжаную дорогу. Мне захотелось повредничать и я установила вокруг себя и Мары влагонепроницаемый полог, а чего мокнуть-то? А Одрик пусть или попросит, или сам что придумает, а то больно гордый, да и ему каравачцу к дождю не привыкать. Пол жизни под дождем мок, и сейчас не растает, чай не сахарный.

Впереди на дороге показалось что-то странное.

— Анна, мы кого-то догоняем.

— И это странно, вроде и не торопимся…

Да, впереди нас ехала ТЕЛЕГА. Большая, очень-очень большая телега, груженая длинными толстыми бревнами. Мы видели только широкие спилы бревен, дорога была узка, и объехать это транспортное средство не было никакой возможности. Так и волоклись сзади, еле двигаясь, больше получаса. Одрик все предлагал объехать через лес, но тогда пришлось бы спешиваться и идти пешком по сырому мрачному лесу, и не факт что это получилось бы быстрее.

Потом дорога стала шире и мы все же выехали на обочину, и пошли на обгон. Пока ехали, я все прикидывала, что же там такое везет такую тяжесть. Камаз и Белаз как-то не подходили. Удивлению моему не было предела…

Телегу с бревнами везло что-то похожее на помесь черепахи и слона. И шло оно так же медленно, важно и не торопливо… Огромные слоновьи ноги выглядывали из-под панциря, к которому через просверленные в его крае дырки крепилась телега. Длинный и несуразно тонкий хвост животного оканчивался бочкой покрытой длинными острыми иголками. Это устройство активной обороны было прочно прицеплено сбоку панциря.

Я проехала чуть дальше и стала рассматривать относительно маленькую головку этого транспортного средства. Третья пара лап чудовища была удивительно похожа на руки с четырьмя пальцами, два и два. Бронтоваг, наконец-то вспомнила его название из книжки, тонкими лапками неторопливо вытаскивал из торбы, висящей на тонкой шейке, еловые ветки и медленно засовывал их в пасть. И все это не прекращая движения по дороге с грузом. На спине его в удобной кабинке расположился погонщик, использующий вместо бича и узды магию…

Одрик смотрел на бронтовага не менее удивленно, чем я.

— Хочу… Хозяйка купи мне этого… бронированного… Он должен быть Вкусным.

Мара-ящерица сидела у меня на плече и пускала слюни. Мне сразу вспомнилась Москва, лето, прогулка вдоль канала, и Мара сидящая у лавки с веселой молодежью. Молодежь пила пиво и ела жареных кур гриль. Моя собака садилась напротив скамейки, начинала гипнотизировать сидящих голодным взглядом, вздыхать, и если это не помогало, то начинала пускать длинные и развесистые слюни. Когда появлялись слюни — курятину давали ВСЕ! Исключений я не помню.

Вот и сейчас, при взгляде на слюнявую морду, у меня появилось инстинктивное желание — накормить животное.

— Марусь, а ты не лопнешь?

— А ты дай и отойди…

Идея иметь возможность, чтобы Мара принимала вид бронтовага, мне понравилась…

— Ладно, будем проезжать цивилизованные места, я спрошу про возможность покупки этого зверя для тебя. — Мара вздохнула и подобрала слюни.

Дождь скоро стих, и я дала команду расположиться на не большой привал и дать отдохнуть варгам. Вокруг дороги были сплошные вырубки, уже раскорчеванные и засаженные молодыми хвойными разного возраста. Но мы уселись на пеньки на свежей вырубке, и я предложила Одрику заняться моей маскировкой или защитой, по его выбору.

Одрик рассматривал ауру ведьмы и думал, с какой стороны приступить к процессу. С одной стороны надо было убрать из ауры все следы беременности, с другой это вмешательство не должно было повредить ни Анне, ни будущему ребенку. Хуже всего было то, что он даже не представлял себе как к этому подступиться. Когда он в усадьбе попытался расспросить об этом Учителя, тот заявил, что когда надо будет, он Одрику подскажет, и что "все это ерунда и для художника ничего сложного в этом нет. " И все что потребуется — это "немного фантазии".

"Ну, чего ты на нее пялишься? Начинай…"

"С чего начинать-то? Учитель… вы где? "

"Тут я. Куда я денусь-то? Зачерпни магии и сделай из нее кисточку. Ой, горе ты мое, как меч делаешь, так и кисточку сделай. Да зачем такую большую? Такой только стены красить. Меньше, меньше… Вот уже лучше. Теперь еще зачерпни магии… Можно было бы и поменьше, куда столько-то? Теперь делай палитру. Вот так, замечательно. Я же говорил, что это для художника раз плюнуть. А теперь закрашивай у нее в ауре все что лишнее. Как, как… Окунаешь кисточку в краски и… Меньше краски бери, меньше, чтобы на землю не капало. Что ты с цветами мучаешься, так крась, цвет на месте исправишь… Вот так, и широкими мазками… Вот и готово… Правда это надо будет дважды в день поправлять, но до вечера это твое "художество" продержится, а утречком, опять все по новой закрасишь. Ничего сложного…"

— Анна, готово…

— Уже? Я ничего не почувствовала. Мара, как я выгляжу?

— Да нормально… Нормально ты выглядишь, нормально.

— А аура как?

— А чего с ней сделается. Работа конечно грубовата, но если не знать, но и не заметишь. Завтра у него получится лучше. Поехали, а? А то мне кушать хочется… А это большое животное ты мне так и не купила… А у меня организм растущий, ему много всего для роста надо. А то чуть что так "Мара помоги", а как кормить так "подожди" или еще хуже: "А не слишком ли ты много ешь?".

— Марусь, не вредничай, приедем во Фридель и…

— Вот! Вот всегда так! Потом… Приедем… Так поехали! А то опять дождь начинается. Промокну, простыну, заболею и немедленно помру…

— А будешь возникать, поеду на тебе верхом, — Анна попыталась урезонить распоясавшегося до нельзя демона.

— Вот опять обижают беззащитную собачку.

И продолжая что-то бухтеть про себя, Мара плавно перетекла в маленькую черную ящерку и быстро вскарабкалась по моей одежде. А потом эта наглая морда, пользуясь тем, что руки у меня были заняты поводьями, залезла мне под рубашку и уютно устроилась между грудями, высунув наружу только голову. Одрик посмотрел на Мару и вздохнул.

— Что завидно? — Заявил наглый демон. Одрик замотал головой, но ничего не ответил. — В следующий раз выбирай себе девиц с формами, чтоб было за что подержаться. И меньше слушай рассуждения старого маразматика о нас женщинах! Он, да будет тебе известно — женоненавистник. Будешь слушать его в этом вопросе и в следующий раз проснешься в постели с мальчиком…

— Мара, заткнись! Как же было хорошо, когда ты молчала!

Я попыталась поймать верткую ящерку и задать ей трепку, но поганка вывернулась и удрала. Мара бегала по моему телу под рубашкой и щекоталась хвостом. А я чуть не свалилась с варга от приступа смеха, вызванного щекоткой. На этом конфликт был исчерпан.

Еще час разбухшей от осенних дождей дороги и мы подъехали к пригороду Фриделя. Сначала все чаще стали встречаться тяжело нагруженные повозки, запряженные броновагами, идущие и едущие в разные стороны путники пешком и на варгах. Проехали несколько лесопилок, где огромные водяные колеса заставляли работать пилы. Кругом стоял вкусный запах опилок, смолы и горячего дерева.

Вскоре дорога перешла в улицу, во всяком случае, по краям появились какие-то строения и заборы. Канавы вдоль дороги отсутствовали напрочь, и вся грязь болталась посредине. Ее дружно месили ногами простолюдины, разбрызгивали варги, перемешивали телеги и топтали носильщики. И чем дальше, тем сильнее становилась ВОНЬ.

Одрик сначала морщил нос, потом организовал ветерок, чтобы разгонять смрад.

— Анна, а нам точно в ту сторону?

— Точно, точно… Фридель расположен на слиянии двух рек Таги и Шолы. Старая часть, та, что построена эльфами, в те времена, когда все леса через которые мы ехали, принадлежали им, расположена на излучине полноводной Шолы, и еще отделена от всего этого безобразия каналом. Там говорят, чисто и канализация есть, совсем как в твоем любимом Караваче. А все остальные живут, как хотят…

— А им что нравится жить в грязи?

— Не знаю. Ты потом у местных поинтересуйся, как они тут живут. Без ливниевых стоков, без водопровода и без… э-э-э прочих удобств.

В этот момент в одном из домов распахнулась дверь и прямо под ноги варга Одрика, какая-то толстая тетка выплеснула ведро помоев.

— Но это же все стекает куда-то?

— Конечно, стекает… В реку, куда еще-то?

— А откуда они воду берут?

— Не знаю… может у них тут колодцы хорошие… В Караваче канализация и стоки тоже в реку стекают.

— Да, но у нас есть некоторые очистные сооружения, и сливается все это намного ниже по течению…

— Но ведь все равно в реку?

— Ну, да…

Толпа на улице постепенно стала плотной, и мы выехали на небольшую площадь. Посреди нее стоял помост и дивное сооружение под названием виселица. Народ стоял плотной стеной, и мы стали пытаться объехать площадь по кругу. Тут стражники на помост вывели двух сильно избитых субъектов. Толпа оживилась и начала улюлюкать. Под одобрительные вопли на помост взошел некто, одетый в красную кожу. Он быстренько накинул на шеи преступников веревки, движение рычага, опускающего под ногами приговоренных кусок помоста, и вот они уже болтаются, а толпа выражает полное одобрение. Когда ноги казненных, как-то подозрительно быстро перестали дергаться толпа стала расходиться, а Мара довольно облизнулась.

"Мара! Паршивка, ты что сделала? "

"А чего добру пропадать? Они все равно бы скоро задохнулись… А так я хоть червячка заморила. Между прочем один из них был вообще ни в чем не виноват. "

"А второй? "

"Второй — виноват. Но все равно человек хороший… Был…"

— Анна, а что это было?

— Где?

— Ну, это… на помосте?

— А… казнили кого-то…

— А за что?

— А я откуда знаю? А в Караваче что преступников, не казнят?

— Почему? Казнят, но не площади же? Это же ужасно… тут дети…

— Не переживай, тут народ простой, ко всему привыкший. Развлечений мало, вот и отдыхают, как могут.

— Как к такому можно привыкнуть?

— Ну, подергают ногами и… привыкают.

— Анна, ты что? Совершенно бесчувственная?

— Нет, но и вмешиваться в чужие обычаи я не буду, дабы не разделить участь этих двоих.

Одрик сверкнул на меня глазами, как будто я была тем палачом, и обиженно свесил на свои прекрасные очи отрастающую челку. Вот чистоплюй… А у меня перед глазами промелькнули воспоминания Лианы, и ее эксперименты: какая должна быть веревка и петля, с какой скоростью надо убирать из-под ног опору, чтобы причинить максимальные страдания, или наоборот, чтоб не мучился. И лица повешенных в саду рабов… И ругань мамочки, за "напрасный перевод рабочей силы".

Я встряхнула головой, прогоняя неприятные видения. Это была не я, это мое тело раньше так развлекалось.

Надо поторопиться, я пришпорила варга, и мы наконец-то выехали с площади на улицу. Тут было уже почище, потому, что вдоль дороги появилась канава, собирающая в себя всю грязь, а поверх нее власти города соорудили широкий деревянный, кое-где уже погнивший, тротуар. Проехав по пригороду его уже можно смело считать верхом изобретения человечества. Еще один квартал и мы добрались до оговоренного с Коди места встречи.

Моя радость была недолгой. Возле нужного нам заведения стоял патруль местной стражи и никуда уходить не собирался… Один из них мазнул по нам взглядом, а потом вдруг резко повернулся, пристально всмотрелся и стал что-то шептать на ухо старшему караула. Маг…

— Засада… — Высказалась Мара.

— Это вряд ли… Но неприятностей мы сейчас огребем по самую макушку.

— Убегаем?

— Нет. Медленно и неторопливо продолжаем делать, что собирались…

Одрик на присутствие стражи и все их телодвижения не обратил никакого внимания. Он был занят разглядыванием окрестностей.

Трактир расположен уже на набережной, а за мостом старый город, со знакомой женишку эльфийской архитектурой, чем-то неуловимо напоминающей мне творения знаменитого испанца Гауди. Смотрятся такие дома красиво, но жить в них очень неудобно, сплошной декор. В вольном городе большинство таких домов были давно перестроены и часто с потерей внешнего антуража, а тут… лепота.

Подъехали и не торопясь спешились. Деревянный тротуар чуть пружинил под ногами. Дала местному мальчишке монетку, чтобы отвел наших животных в варгятницу и позаботился о них.

"Мара дуй в трактир и позови сюда мэтра Коди. БЫСТРО! "

"Вот опять, Мара…", а сама шустро сбежала с моей ноги и стремительной тенью метнулась в чуть приоткрытую дверь. Патруль придвинулся вплотную…

— Ваши документы? — На лице стражи написана готовность пойти на смерть, но документы проверить. Эти будут выполнять свой долг до конца, взяткой тут не отделаешься.

Медленно и плавно засовываю руку в дорожную сумку и достаю приглашение Великой, оформленное на мое имя по всем правилам, и протягиваю его начальнику патруля. Остальные стражи, вполне профессионально, берут меня и Одрика в кольцо.

— Ваше имя?

— Асса Анна аль Зетеринг.

— Можете его удостоверить?

— Да, конечно. — Патрульный медленно протягивает мне приглашение, а я так же медленно протягиваю руку с кольцом помощника магистра к висящей на нем сургучной печати. Они встречаются, едва заметная вспышка, подтверждающая, что я — это я, а печать меняет цвет с красного на синий.

Патрульные немного расслабляются, но бдительности не теряют.

— Род занятий?

— Помощник магистра синей магии… — Стража опять принимает боевую стойку и звенит всеми бронзовыми девайсами. Маг придвигается к начальнику патруля и, не сводя с меня напряженного взгляда, шепчет ему на ухо:

— Я же говорил… Надо было сразу звать магическую стражу…

Начальство морщится, но продолжает:

— С какой целью прибыли во Фридель?

— По приглашению Великой Иллари аль Фридельвинг, о чем, собственно, и уведомляет та бумажка, что вы держите в руках.

— Я не уверен в подлинности этой бумаги…

А вот это уже наглость и прямой вызов мне и оскорбление Великой. Маг патруля, всего-то сильный пятый уровень земли, закатывает глаза и начинает спешно готовиться к магическому нападению. Можно подумать, что это ему поможет, если дело дойдет до столкновения.

— А в чем собственно дело? — Одрик до этого сонно осматривавший окрестности, решил вмешаться. — Мы прибыли сюда по приглашению и ничего противозаконного не совершали…

Патрульные уже держатся за оружие и придвигаются ближе, уже не обделяя Одрика свои вниманием, а вокруг собирается толпа из зевак. Какое для них развлечение!

— А Вам, молодой человек, я настоятельно рекомендую не лезть не в свое дело. Езжайте куда ехали…

Одрик горит желанием кинуться на мою защиту, я чувствую это своим затылком. Но, видимо, Учитель вмешивается, останавливая пыл ученичка. Ему раскрываться сейчас не резон, не стоит какой-то захолустный патруль того. Одрик делает широкий шаг вперед, и он уже стоит чуть впереди меня:

— Вы не находите, сержант, что ваш тон неуместен в общении с лицами прибывшими по официальному приглашению Великой? А я не только имею право сопровождать свою оглашенную невесту, но и должен как телохранитель ограждать ее от всяческих посягательств. А Вы позволили себе нанести оскорбление, заподозрив нас в подделке документов!

Началось, потерпеть не мог. Каравачский гонор спокойно сидеть не дает. Его челка уже форсисто откинута назад, подбородок вздернут чуть ли не к небесам, а взгляд Одрика презрительно скользит поверх голов стражников.

Патрульный нагло пялится на меня потом на Одрика,

— А ты, парень, свихнутый, нашел с кем спутаться!

У моего оглашенного дергается левая щека (последствия летнего сотрясения), брезгливо сжимаются губы. Я, кажется, замечаю слабенькую вспышку, резкую как выпад болотной красавки за головастиком. Нет, мне, конечно, льстит такая ревностная защита моего достоинства, но здесь не та ситуация, чтобы растрачивать свой царственный гнев на всякую мелкую шваль. Рука Одрика сжимает рукоять меча и чуть подрагивает от напряжения.

— Всем стоять! Спокойно! — подключается начальник патруля. Склоняется к напарнику, бурча ему на ухо,

— Мы не стража общественной нравственности, какое твое дело, кто с кем и как! А этот с виду каравачский, тамошние мальчики с закидонами, не связывайся с ним — себе дороже. И проверь его документы как положено, он вроде тоже маг…

— Дорогой мой, — обращаюсь я к Одрику, — не стоит так волноваться, просто любезные стражи усердно охраняют порядок на вверенной им территории. Потерпи немного, они сейчас во всем разберутся, и мы уладим все возникшие недоразумения.

— Асса, Вы в курсе, что синяя магия и ее использование на территории всего Союза Великих запрещены, а граждане маги, имеющие синий цвет магии выше шестого уровня должны регистрироваться и постоянно носить противомагические браслеты?

— Да, я в курсе запрета на синюю магию. Но в данный момент я ее не применяю, и гражданкой Союза не являюсь…

— И все равно Вам придется пройти с нами в комендатуру для регистрации и…

Что там еще собирался сказать начальник патруля, я так и не узнала… Дверь трактира распахнулась, и на пороге появилась Мара, просто французский бульдог, но огромных размеров и следующий за ней по пятам запыхавшийся мэтр Коди. Помощь подоспела вовремя…

Патрульный маг, увидев Мару, сильно занервничал, его лоб покрылся бисеринками пота, а пальцы, спешно плетущие что-то из оборонной магии, сильно задрожали. Этак он все плетение испортит… Маг опять придвинулся к начальству и громко зашептал в ухо:

— Демон! Она вызвала демона! Надо срочно отступать и звать подмогу! Мы одни не справимся!

Мара между тем процокала когтями по деревянному тротуару, ловко пролезла между зеваками и стражей и с умильным выражением на морде уселась у моей левой ноги. Следом за Марой проскользнул и мэтр Коди:

— Я являюсь официальным поверенным этой дамы. Какие у вас к ней претензии?

— Для начала уберите отсюда демона, а потом давайте проследуем в комендатуру и там поговорим.

— Демон останется здесь, потому что согласно статье 38 закона "О магах и магической деятельности" любой маг вправе ходить по территории Союза Великих с демоном охранником. Исключением является территория храмов. Но мы, насколько я знаю, находимся вне территории храма. Не так ли?

— Вы меня не путайте. Ваша клиентка должна быть зарегистрирована в комендатуре и везде ходить в противомагических браслетах.

— Это касается только граждан союза "постоянно проживающих в данной местности", а моя клиентка мало того, что не является гражданкой, так еще и не является "лицом, постоянно проживающим на территории Союза". Поэтому ваши требования незаконны и попадают под статью 146 пункт 17 административного кодекса Союза.

На лице начальника патруля отражается напряженная работа мысли… Эту статью он не помнит, ан нет, вспомнил. Видно что-то неприличное, а то с чего это от лица начальника прикуривать можно?

— Простите, господа, может быть, вы тут поговорите, а я пока пройду в трактир? У меня в нем заказан номер, хотелось бы привести себя в порядок с дороги…

Патрульные уже не так настаивают на своей правоте. Все же положение не совсем однозначно. С одной стороны они должны выполнять предписание о задержании всех синих магов, а с другой, у меня есть приглашение Великой, рядом со мной поверенный, спорить с которым у них не слишком получается. И последний аргумент: магами должна заниматься магическая стража, а не городская, особенно если силы не равны. А после выхода на сцену Мары перевес однозначно сместился в мою сторону. И стража мужественно решила спустить все на тормозах.

— Вы мэтр можете дать гарантию, что ваша клиентка не покинет пределов трактира.

— Да, до завтра она будет здесь…

— А завтра?

— Завтра у нас аудиенция у Великой аль Фридельвинг и подписание договора, после чего моя клиентка покинет территорию Союза.

— Хорошо, если Вы можете гарантировать, что пока ваша клиентка будет находиться во Фриделе, она не будет применять синюю магию, то…

— Да, да, конечно, гарантирую… Мы мирные люди…

"Но наш бронепоезд стоит на запасном пути…", — пропела у меня в голове Мара. Я едва сумела удержать на лице каменное выражение. Удавлю суку!

Начальник стражи вернул мне приглашение, толпа расступилась и я в сопровождении мрачного Одрика и блистающего улыбкой мэтра Коди, проследовала в трактир.

Когда мы с моим поверенным остались одни в номере я поинтересовалась:

— А что это за статья такая?

— 146?

— Да.

— А это… Эта статья за приставание к лицам другого государства с разными неприличными предложениями, в том числе и сексуального характера. Ее эльфы потребовали ввести, чтобы к ним не приставали разные личности…

— А пункт 17?

— Э-э-э… Анна, позвольте я Вам это потом объясню.

"Ах, до чего же сыро осенью в вольном городе", — и асса Хеллана передернула плечами и запахнула поплотнее шаль илларьей шерсти.

Асса приехала в Каравач вчера "дочурку навестить". Ее знакомые кумушки сообщили ей, что ненавистного племянника нет в городе, и неизвестно когда он появится.

"А Лотти, она такая наивная, такая добрая, что не обобрать с ее помощью Одрика было бы просто глупо. Его понесло в какую-то даль светлую, а сестренке оставил полную доверенность на управление всем имуществом. Ну не дурак ли? И пусть Лотти поделится, кто же должен о больной мамочке заботиться как ни благополучная дочка!

Жалко только к принятым на хранение в банк сокровищам тетки Эфрины доступа у Лотти нет, жаль, жаль… Но ничего не поделаешь, нельзя получить все сразу, хотя и очень хочется. "

Асса приехала в Каравач с твердым намерением, вытащить из "глупой и наивной" доченьки все, что только можно и чего нельзя. "Должно получиться, Одрика нет, а это главное. Времени на это понадобится много, но на это времени не жаль. "

Дела у любимой доченьки Джасины в столичной лавке обстояли не лучшим образом, да что там, асса Хеллана была разорена. Еще немного и придется расстаться со столичным домом. Большую его часть еще весной пришлось сдать жильцам, а теперь пришлось еще и заложить. Деньги были просто категорически необходимы. Средняя любимая дочурка Дарсина должна на осенние дни богов принести свадебные обеты с одним из младших сыновей Великого дома аль Наттлиди. Молодой человек приходился двоюродным племянником нынешней Великой. Правда, у женишка были некоторые не совсем приличные, но очень модные эльфийские привычки, и на женщин он, соответственно, не обращал никакого внимания, больше интересуясь молоденькими мальчиками, но именно поэтому за ним давали неплохое приданое, но до его получения надо было еще и дожить. А с деньгами было совсем плохо.

Первое "кровопускание" со счета Одрика уже состоялось. Лотти сопротивлялась не долго, вытащить остальное — тоже не проблема. Асса уже узнала, сколько денег осталось на счете, и сильно огорчилась… Племянник-то оказался мотом! Купил усадьбу и угрохал кучу денег на перестройку дома, заплатил гномам авансом, а еще ему дорого обошлась свадьба Лотти. Делать ему нечего! "Ну да ничего страшного, если завладеть доверенностью, то можно попытаться заложить недостроенный дом. С юридической точки зрения, тут не все однозначно и придется извернуться, но если дать пару взяток, на которые так падки некоторые чиновники, то все может получиться. Или еще чего придумать…"

Ведьма отвлеклась от приятных и не очень мыслей. Из ворот стоящей напротив усадьбы выехало несколько людей в черной форме, на породистых варгах. Одного из всадников асса определенно знала, это был сейн Калларинг Дьо-Магро. Асса Хеллана не забыла своего унижения, которому наглый полковник подверг ее год назад.

Если бы не этот случайный взгляд, то ассе Хеллане и в голову бы не пришло интересоваться соседями племянника. А так, она уже через несколько часов знала, что сейн Калларинг живет в усадьбе напротив. Он все еще вдов, имеет дочку, правда, дочка благополучно замужем, за кем-то из близких родственников одной из Великих, и уехала из Каравача. Сейн долгое время был в глубоком трауре, но этим летом снова стал интересоваться женщинами, даже завел себе молодую любовницу и начал выходить в свет. А еще сейн оказался одним из самых завидных холостяков Каравача.

Асса Хеллана слушала все эти сплетни, что вывалил на нее словоохотливый зять, и в ее голове постепенно рождался хитрый план — женить сейна на своей старшенькой. Тоскующий и неудовлетворенный мужчина уязвим, а если добавить немножко магии, совсем чуть-чуть, то нет ничего невозможного. И тогда можно будет по осени сыграть не одну свадьбу, а две, да еще и за счет богатенького сейна.

"Решено. Выписываю Джасину сюда, и начнем. Все необходимое для приворотного зелья у меня, спасибо тебе Гели, есть. Жаль ничего сильного применять нельзя, это будет слишком заметно, но ели по чуть-чуть, то сойдет за обычную влюбленность. Есть у меня один рецепт… вот его и применим. "

Анна со своим поверенным сидела наверху в номере и изучала договор вплоть до запятой, а Одрик маялся от безделья. Он хотел прогуляться, посмотреть старый город, но ветер гнал над Фриделем угнетающие осенние тучи, и погода менялась каждые несколько минут. После очередного заряда мокрого снега он решил укрыться в тепле за стенами из вековых деревьев. Услужливый подавальщик, с прилизанной на прямой пробор шевелюрой, провел постояльца "из приличных" на места для чистой публики: столы без скатертей, но с салфетками, не мягкие кресла, но стулья с высокими резными спинками.

Одрик решил подождать Анну и мэтра Коди, ужинать одному было как-то не аппетитно, но ему все же подали согревающий напиток, горячий коктейль из настоев лесных трав, сока ягод и наливки. Подавальщик хоть был и улыбчив, как и большинство фридельцев, но не слишком ловок и на рубахе мага расплылась красноватая клякса, и бросился он ее промокать салфеткой, да поздно.

— Извините, асса… я все почищу.

— Не утруждайтесь, ничего страшного… не слишком горячо… — подавальщик с идиотской, словно салом намазанной, головой все еще стоял перед ним навытяжку, — Да идите уже, дайте мне посидеть спокойно.

В черных зрачках мага полыхнул огонь и фриделец поспешил удалиться.

"Ты чего местное население пугаешь? Тебе не надо привлекать внимания, мы же специально подальше уехали, чтобы о тебе до времени никто не знал…" — взывал Учитель.

"Ну конечно, я такое чудище, меня надо загнать в какие-нибудь непроходимые горы, чтоб я там гварричей пугал. "

"Да ладно, не обижайся. Но маскировка тебе не повредит. "

Одрик сидел, склонив голову, отросшая пшеничная челка, как когда-то, заслоняла его от мира и мир от него, он внимательно изучал рисунок пятен на салфетке.

— Так, а чем тут сегодня кормят? — услышал Одрик от мужичка почесывающего свое пузцо.

— Мара, ты опять на грани голодной смерти?

— Я меня растущий организм, мне надо регулярно и полноценно питаться. Но если тебе все равно, тоя сама пойду и разведаю местное меню, — и Мара в образе рыжеватого неприметного мужичка вальяжной походкой направилась в сторону кухни.

К одинокому Одрику осторожно приблизился хозяин, супруг официальной хозяйки, представлявший из себя ходячую рекламу варящегося здесь пива — круглый бочонок на коротеньких ножках.

— Как мы можем загладить нашу вину, асса? — Одрик глянул на пивовара сквозь завесу своих волос.

— Как?! Не донимать меня бестолковыми расспросами.

— Не смею Вас больше беспокоить. Однако, вот — за счет заведения, — и поставил перед магом стакан эльфийки.

От одного запаха этого напитка у Одрика всплыла картина недавнего похмелья и гладкая на ощупь ночная ваза.

— Уберите эту гадость немедленно!

— Покорнейше прошу извинить меня, но я не знаю ваших вкусов и пристрастий.

"Пусть пива принесет, сам не будешь — Маре достанется. "

Маг откинул челку, мотнув головой:

— Тогда пару пива, светлого.

— Сию минуту, асса…, - не прошло минуты, как пара истекающих пеной кружек уже стояла перед Одриком.

В этот момент в заведение вошла местная лесопромышленица, владелица нескольких лесопилок в окрестных лесах. Дама была далеко не юного возраста, но весьма тщательно ухоженного вида. С ней было сопровождение, двое то ли телохранителей, то ли компаньонов, то ли эскорт-юношей, а скорее всего все вместе взятое.

— Смиз Ликира! Как я рад вашему визиту. Как ваше здоровье? Судя по тому, как Вы прекрасно выглядите, с вами все благополучно. Вот, пожалуйста, примите для аппетита, за счет заведения, — и розовощекий трактирщик ловко пристроил уже ненужный стакан эльфийки.

Компания расположилась через один стол от Одрика, сделали внушительный заказ. Смиз Ликира как заботливая мамочка, старалась накормить своих мальчиков. Но вскоре она обратила внимание на сидящего в одиночестве блондина.

— А что это у нас за мальчик такой, сидит один, скучает? Юноша, не желаете присоединиться к нашей компании?

— Благодарю, смиз. Мои друзья должны скоро подойти.

— Что-то не торопятся твои друзья. Ну не упрямься, тебя не кто-нибудь приглашает, а Я. Ах, ты же не местный, не знаешь меня, Ликиру Нардис? Многие юноши мечтают со мной подружиться, я о своих друзьях забочусь, они ни в чем нужды не знают. Правда, мальчики?

"Ты глянь, какие у смиз мальчики складные да ладные. Видать неутомительная у них работенка. Вот ты напрягаешься изо дня в день, терпишь такого зануду как я. А их наука куда забавнее, ясное дело. Может, поменяешь сферу деятельности пока молодой? " — прокомментировал монолог дамочки Учитель.

"Непременно! Только не здесь и не на таких условиях. "

"Да, ты себе цену знаешь! "

"Арифметике обучен, в столбик считать могу. "

— Я очень рад, уважаемая смиз, за ваших мальчиков, но на сегодня уже ангажирован, — и маг продолжил что-то выводить на салфетке.

— Кем же? — и местная негоциантка обвела взглядом зал. — Даже если и так, я перебью любую ставку.

"Гляди-ка, на тебя торги открылись, смотри не продешеви", — на шутки Учителя Одрику оставалось только стиснуть зубы.

— Посмотрите, какие мы важные. Из благородных что ли? На простых людей и смотреть уже не хочешь?

— Матушка Лики, да он, судя по одежде, каравачский! Только там такая дурная мода на одежду. — Встрял один из ее "сынков". — Тамошние мальчики о себе понимают много, а одеваться совершенно не умеют. — И он ласково огладил рукой с обгрызенными и грязными ногтями, свой расшитый гариамскими цветами и бабочками камзол.

— Ну что ж, я не гордая. Я сама подойду, — и особа бесцеремонно уселась рядом с Одриком.

— Какой симпатичный у тебя меч. Неужели сталь? Дорогая вещица. Можно взглянуть?

— Смиз, я бы Вас попросил…

— Ну, попроси! Чего хочешь проси… Сталь ты прячешь в ножнах… Эх, может обнажишь свой кожаный меч? И далеко ходить не надо, просто наверх подняться.

Цепкий взгляд потертой соблазнительницы приметил на реке парня кольцо, с цифрой "5" на голубой эмали.

— Да у нас еще и маг, голубенький… Голубых у меня еще не было. Вот подруга Дрива ап Сефари мне своего сынка не отдала. Деньги свои она мне доверяет, а сыночка нет, как будто я его съем. А ты мне как раз подойдешь, для полноты коллекции. Голубых магов, да еще таких хорошеньких у меня еще не было. Плачу по двойному тарифу. Ну чего молчишь?

И она запустила пальцы в его шевелюру, подняла загораживающие его взгляд пряди.

— Ух-ты, какие глазки! Видать, избаловали тебя дамочки, вот и корчишь из себя невесть кого. Легвин, Бренис, глядите, какое сиятельство у нас объявилось!

Парень отпрянул от такой ласки, по шторам прошелся легкий бриз, закончившийся странным вихрем.

"Спокойно, мой принц, спокойно… не стоит она того…"

— Уважаемая смиз, а пошла бы ты, — выдавил из себя Одрик, — … на свое место.

У владелицы окрестных лесопилок оскорблено задрожали ярко-алые пухленькие губки, она не привыкла к отказам в такой форме, да еще после столь щедрых предложений. Два сытых крепыша поспешили на помощь к своей благодетельнице, один встал за спиной Одрика, другой нагло уселся напротив.

— Мальчики, шли бы и вы к своим кормушкам, не лезли бы не в свое дело. Я вас по-хорошему предупреждаю.

И тут одному из приживалов смиз Ликиры, кто стоял за спиной, вздумалось взглянуть, чем же занимался блондинистый маг.

— Смиз Ликира, да он того… Вы смотрите, даже какого-то мальчика рыженького на салфетке нарисовал. Да он у нас с эльфийскими замашками!

Последнее терпение мага иссякло как пиво в кружке у Марата.

Молодые люди повыскакивали из-за стола, схватившись рукояти мечей. Дамочка замерла, ожидая лучшего действа за вечер — ДРАКИ.

Но тут между Одриком и парочкой вклинилась всеми забытая Мара — мужичок с пивной кружкой и большим блюдом соленых чик-чиков.

— Что за шум? А, драка… И вы хотели это начать без меня!?! Погодите, я счас закусь поставлю, и начнем, мне для лучшего аппетита размяться надо. Из-за чего сыр-бор? Опять из-за тебя? Что ты на этот раз учудил?

К разгорающемуся конфликту подкатился хозяин,

— Господа! Господа! Может быть, решим все дело миром? Сядем все за стол, выпьем, закусим… Пива господам за счет заведения!

Мара услышала магическое заклинание — ПИВО и тут же предложила свое решение проблемы.

— Миром? Мы всегда за мир. Но поскольку возник спор, то предлагаю турнир. — Мужичок-Мара вскочила на стол и мерзким громким голосом объявила. — Судьбу юноши решит та сторона, которая выпьет больше пива, а проигравшая оплатит счет.

Мелкий, и какой-то несерьезный, чуть плешивый мужичок слез со стола.

— Ну что, молодежь, штанишки намочили? Слабо вам по-взрослому пиво пить, не доросли еще.

— Ты один против нас двоих? — уточнил один из "сынков".

— Ессесвенна.

— Че, серьезно один? Не боишься?

— Да я… как вам объяснить-то… ваши очи натяну поверх седалищных холмов

— Проигравший оплачивает и выпивку и закуску? — влезла любвеобильная дамочка.

— Я считаю, торг здесь не уместен, — подвела черту Мара.

Эскорт-юноши переглянулись, и уверенно приняли вызов.

— Мара, а тебе не кажется, что ты поступаешь нечестно? — шепотом спросил демона Одрик.

— А вот и нет! Пиво я буду пить предельно честно. И закусывать тоже честно.

— Да, но они же не знают С КЕМ они будут соревноваться.

— Со мной, со мной они будут соревноваться. А ты что, все же хочешь ублажить эту симпатичную женщину? Тогда давай признаем себя побежденными и вперед! Постели тут наверху вполне мягкие и удобные, я уже опробовала. Может после этого у тебя в голове немного прояснится, а то спермотоксикоз тебя совсем замучил. Ладно, уговорил.

— Господа, ввиду явного преимущества одной из сторон… — молодые люди, услышав эту фразу демона, презрительно скривились, — я дам вам фору. Хозяин, тащи пиво, мне понравился бочонок, что стоит в подвале третьим слева от входа на кухню. И налей мне сразу три кружки, надо дать птенчикам форы, а то и вправду неудобно получится.

Когда через три часа я и мэтр Коди спустились вниз, то застали живописную картину.

Парад кружек, гора обглоданных костей неопознанных животных, за соседним столом грустный Одрик с усталыми глазами…

— Мара, что здесь было? Что ты опять устроила? — В ответ прозвучала раскатистая отрыжка обожравшегося до упора демона, слегка задрожали витражи и звякнули пустые пивные кружки.

— Ну, вот и невестушка наша подошла, сейчас всех нас стоить будет.

Мара-мужичек сидела за столом и поглаживала раздавшееся, уютно лежащее на коленях, торчащее из распахнутой рубашки, обросшее редкой черной шерстью, готовое вот-вот лопнуть, пузцо. Сегодня Мара сожрала и выпила явно больше чем даже хотела. Меня же интересовал только один вопрос:

— А за чей счет этот банкет, кто все оплачивать будет? — Бюджет у меня не резиновый.

— Во всяком случае, не мы. — Барственным тоном ответила Мара.

Женщина неопределенного возраста, до этого момента командовавшая выгрузкой из трактира каких-то вусмерть пьяных молокососов, отвлеклась от процесса:

— Где? Кто? Чья невеста?

— Как чья! Нашего призового мальчика конечно! — И мой демон очередной раз зычно рыгнул. Дама, как-то странно на меня посмотрела и по-тихому ретировалась…

— Мара, что тут все-таки произошло? — надеюсь, мой голос звучал достаточно требовательно.

— Да вот понимаешь, покушались на невинность твоего женишка, но я доблестно отстояла его честь в пивном поединке.

— Да-да-да…, - нарисовался трактирщик, — все было предельно честно. Они даже дали фору стороне противника, я тому свидетель. Кружки у всех были одинаковые, и наливал я пиво всем из одной бочки. Мое пиво лучшее в городе и окрестностях. И победа достается вашей стороне ввиду явного преимущества. Думаю, есть смысл заменять кровавые поединки, мирными пивными турнирами. Надеюсь, это войдет в моду! И, безусловно, жертв будет меньше. А какая прибыль заведению… — он от восхищения закатил глазки.

— Действительно, оригинальное решение проблемы, — заключил мэтр Коди. Я уже привыкла к выходкам своей бывшей собачки, но сегодня та превзошла себя.

— Одрик, приз ты мой переходящий, это правда, что Мара нам поведала?

— Чистейшая, — и Одрик кривовато улыбнулся.

— Ну, хоть за ее кормежку платить не придется, все какая-то радость. Одрик, ты чего какой-то поникший? — заметив красное пятно на его рубашке, испугалась. — Ты что ранен?!

— Нет, все нормально. Это так… вино.

Мэтр Коди покачал головой и в полголоса проговорил мне на ухо,

— А у юноши действительно рана, только другого характера.

— Ничего, ЭТА рана не смертельная, а страданиями душа совершенствуется. Одрик, бросай хандрить! Мы сейчас выпьем пива, закусим, повеселимся, а потом вздыхай себе на здоровье хоть всю ночь до утра.

— Хозяин, подавай ужин, — скомандовал мэтр.

— Да побольше, побольше… и пива тоже принесите, — поддержала я мэтра, — Мара, ты пива хочешь?

— Не-е-е-а…

— А будешь?

— ДА-А-А!

По веселому кварталу столицы Союза проезжал крытый экипаж. На редкость неброского цвета, без украшений и опознавательных знаков, но добротный и крепкий, и пара варгов, что его тащила, была хорошо упитана и подобрана по масти. Возница на нем был одет в плащ неприметного цвета, глухо застегнутый и с капюшоном, оставлявшим в тени все лицо. Экипаж остановился у трактира "Пьяный гваррич" и дверца приоткрылась. Внутри ничего не было видно, кроме кромешной темноты, окна экипажа были плотно задернуты, ничто не выдавало присутствия внутри живой души.

Из трактира вышел мужичок со сморщенным, как печеное яблочко лицом, осторожно приблизился к экипажу и исчез в его сумрачном чреве. Через пару минут он выскочил, его лицо сделалось до невозможности озабоченным и настороженным, что даже морщины слегка расправились. На дрожащих ногах он добрался до своей госпожи.

— К Вам ОНИ, — сообщил он кладбищенским шепотом.

— Крикли, почему ты всегда говоришь об этом человеке во множественном числе?

— Я имею в виду еще всех тех, кто стоит за ним.

— Но ведь он как всегда один.

— Да, он один.

— И опять не пожелал побеседовать здесь у меня?

— Да, опять.

— Ну, хоть что-то в мире неизменно. Принеси мне плащ.

Мужичок повиновался, он не спросил, что именно пожелает одеть госпожа и снял с вешалки три плаща, еще прихватил полумаску и несколько вуалей. Когда он вошел в комнату, дама снимала с себя многочисленные золотые побрякушки, оставила самые дорогие ее сердцу, с которыми не расставалась никогда. Ее сегодняшние сапоги, были невероятно дорогими, но, как всегда, отличались качеством и удобством, а не крикливой вычурностью, поэтому были помилованы и оставлены на ногах. Поданную ей маску Дама отшвырнула.

— Да какой смысл от него прятаться! Не соображаешь что ли?

— Простите… — едва шевелил губами мужичок.

Она выбрала из плащей самый скромный, но все же дорогой, дешевых вещей у нее просто не было. Вуаль надевать не стала, просто опустила свое лицо в непроглядные глубины черного бархатного капюшона. Черный бархат подчеркивал ее мертвенную бледность. Слугам в трактире уже было велено разогнать всех, и дама черной тенью проплыла через опустевший зал на улицу к ожидавшему ее экипажу. Из него навстречу ей протянулась рука, она подала свою руку в черной перчатке и скрылась в глубине экипажа, а вслед за рукой мрачная утроба экипажа поглотила и Даму.

Минута, показавшаяся вечностью, прошла в тишине. Потом раздался спокойный, вкрадчивый голос.

— Леди, я хотел бы приветствовать Вас, глядя на ваше лицо, — произнес тот, кто продолжал держать ее за руку.

Дама медленно опустила капюшон и так же медленно подняла на собеседника глаза.

— Леди Нериэнна, я рад снова видеть Вас. Рад, что Вы приняли мое приглашение. Обещаю, беседа не утомит Вас.

И человек совершенно неприметной наружности, прежде чем выпустить руку главы Легиона, едва коснулся губами ее перчатки. Большего он себе позволить не мог, разве что смотреть, смотреть не отрываясь. Смотреть на Леди Смерть, как благоговейно называли ее в высшем обществе, не ведая ее настоящего имени, смотрели глаза монаха Антонина, постоянного резидента Ордена равновесия в столице Союза Великих Ричелите.

Экипаж остановился у солидной изгороди, за которой не было видно самого дома. Ворота отворились, и они въехали во двор. Небольшой, но основательный дом, тяжелая кованая дверь, лестница без затейливости, смотрится даже грубо, но настолько основательная, что не скрипнула ни одна ступенька. Затемненная комната, на окнах плотно задернутые шторы и неровный свет от камина. Даме предложено глубокое кресло красной обивки, сам резидент садится напротив нее, на низкий стульчик спиной к камину.

— Я беспредельно признателен Вам за то, что не гнушаетесь побеседовать со мной, ничем непримечательным монахом.

По лицу дамы скользнуло едва заметное недоумение, монах — безусловно, непримечательный — нет, тысячу раз нет.

— Я не позволяю себе беспокоить Вас без веских причин. Хотя не скрою, я бы желал видеть Вас чаще, но мне не дозволено желать чего-либо для себя. Но сегодня я вынужден задать Вам пару вопросов.

— Это интересует ваше верховенство?

— Это интересует лично меня. Я рискую не меньше Вас, а может даже и больше, тема нашего разговора не согласована с Советом Ордена. Я откровенен с Вами, леди Нериэнна, и надеюсь на ответную откровенность.

— Я Вас слушаю, — ответила она, устремив взгляд в огонь камина.

— Вам прекрасно известно, что я ценю в Вас не только как женщину, но и талантливого человека. Чтобы вести дела такой своеобразной организации как Легион, требуется недюжинный талант, а Вы справляетесь с этим великолепно.

— Мэтр, не преувеличивайте. Последнее время нас случилось несколько провалов и серьезных. И самое страшное, что я, предчувствуя что-то неладное, не смогла этого избежать. Трудно отказать такому постоянному клиенту, это может иметь последствия. Но в дальнейшем я все же готова рискнуть и не посылать своих людей на верную смерть.

— Мой вопрос как раз связан со всем этим. Только не удивляйтесь. Что бы Вы мне ответили, если бы я заказал вашему Легиону Великого магистра?

В широко раскрывшихся глазах леди отражался огонь камина. Она наконец-то перевела взгляд на Антонина, помолчав с минуту, заговорила.

— Я бы ответила согласием.

— Благодарю Вас, леди Нериэнна, — он готов был пасть перед ней на колени и поцеловать след от ее сапога. Но монаху нельзя давать волю эмоциям, ему вообще не положено их иметь.

— Мэтр, но Вы, разумеется, понимаете, что мое согласие не гарантирует успешный результат. И Вам прекрасно известно, что ожидает меня в случае неудачи, это не смерть, а гораздо страшнее.

— Да, мне это хорошо известно, и я не стану делать заказ без предварительной подготовки.

— А почему Вы обращаетесь ко мне, а не к штурмовикам из Ордена.

— Меня не устраивают их методы, они либо зальют кровью всю канцелярию, или предадут огню жилой квартал, где живет Великий. Они не остановятся ни перед чем, они выполнят задание совета любой ценой. Но только меня эта цена не устраивает. Я желал бы ювелирно точного, изящного исполнения, и я знаю, Легион на это способен.

— Ясно, — вздохнула Дама.

— У меня еще один вопрос к Вам. Даже не знаю, как Вы на это отреагируете. Некоторая информация об этом просочилась в Орден. Я приложу все усилия, чтобы представить этот объект как не представляющий для нас интереса. Но я должен знать.

— О чем?

— Об усадьбе в урочище Жлюц, — Дама вздрогнула, но Антонин продолжил. — Что там может быть? Какие-то сокровища Вы там прятать не будете, в этом я уверен, хоть у Вас и много золота и может показаться, что Вы его любите, но Вы относитесь к нему если не как к мусору, то просто как инструменту. Как место для тренировки легионеров? Тоже нет, про него известно крайне узкому кругу лиц, да и в самой усадьбе тихо. Приезжает туда кто-то крайне редко. Тогда что же там?

— Не ЧТО, а КТО. Там моя дочь, — тихим шепотом произнесла Дама.

— Как! — Ахнул изумленный монах. — Как же это может быть, она же…

— Да, мой новорожденный ребенок погиб в первые мгновения жизни. Но их родилось двое, я сама этого не ожидала. Тогда, в том пожаре я тоже должна была погибнуть, как и моя только что родившаяся девочка. Собственно ее рождения и не хотели мои родственники, поэтому и подожгли дом, когда я уже была не в состоянии выбраться, — она рванула ворот одежды, ткань затрещала и обнажила плечо, обезображенное рубцами от ожогов.

— Самые близкие мне люди предали меня, хотели моей смерти и смерти моего ребенка. Они оставили меня в огне. Спасли меня работавшие у нас гномы-строители, но я сама этого не помню. Я выжила благодаря их травнице мани Ингиа, легко сказать, выжила… Через несколько часов родилась вторая девочка… без признаков жизни… После того, что с нами сделали, это не удивительно, умереть до рождения, — леди подняла на Антонина глаза полные ужаса, и это через столько лет. А что с ней было тогда, просто страшно представить. Она отдышалась и продолжила:

— Потерять ребенка — что может быть страшней? Только потерять двух. Но мани Ингиа решила не сдаваться и колдовала над крохой, пока не послышался ее слабенький писк. Она знала, что этим спасает и меня, иначе у меня не было бы смысла бороться за свою жизнь… Ну, а что было дальше, Вы знаете.

— Да, и считаю, что Вы вправе были совершить свое возмездие.

— Но сначала я должна была спрятать свою девочку от этого беспощадного мира. Ведь все ОНИ были живы и ненавидели ее только за то, что она родилась, что она наследница своих предков, что она может предъявить свой родовой знак и потребовать восстановления своих законных прав. И я оставила ее у гномов, ведь гномьи и человеческие младенцы первое время очень похожи, отличаются только количеством пальцев. Странно, но единственным существом, которому я смогла доверить самое дорогое, оказалась старая гномка мани Ингиа. И у меня было несколько спокойных лет на раздумья и подготовку.

В том пожаре погибла одна из моих служанок, ее смерть помогла выжить мне. Мои родственники нашли два обугленных трупа: женщины и младенца. Они ликовали, устроили грандиозные похороны, денег не пожалели… А я, я решила исчезнуть и явиться в этот мир уже в другом качестве, под другим именем.

Но Вы, Антонин… Вы страшный человек. Вы узнали даже мое прежнее имя, которое я похоронила вместе с моей бедной девочкой. От Вас ничего невозможно скрыть, — она первый раз назвала монаха по имени.

Антонин все больше преклонялся перед этой женщиной. Он мысленно прикасался к плечу со следами пламени, опалившим не только ее тело, но и сжегшими ее душу.

— Да, Вы правы, леди Нериэнна, в отношении меня. Я действительно ужасен. И ужасен я настолько, насколько Вы прекрасны.

Проснулась ни свет ни заря… Встала, походила по номеру туда-сюда, поняла что не засну и стала готовиться к выходу в свет. А еще у меня начался самый натуральный мандраж. Есть у меня такое не хорошее свойство, перед разными ответственными публичными мероприятиями меня трясет и все из рук валится. Но что само интересное, чем ближе момент начала, тем спокойнее я становлюсь. Сначала впадаю в тихий ступор, и меня приходится подталкивать, а потом ничего, никакого волнения. И руки не дрожат, и голос нормальный, и соображаю быстро.

Вот и сейчас, до полудня еще куча времени, и меня всю трясет. Под горячую руку попалась рыгающая алкогольными парами Мара, а при одной мысли смотреть на постную физиономию женишка мне сделалось тошно. Выставила Мару за дверь с наказом, сходить погулять и найти что-нибудь, чтобы оживить мерзкий синий цвет платья. Прокол, блин…

Долго не могла придумать, куда же мне деть мои "бусы" с заготовками разных плетений. Нацепить их поверх платья нельзя… не красиво. А не брать страшно… Одрик, конечно Белый маг, но уж очень сильно недоученный. А Мара, после вчерашнего, тоже не известно, что учудит в случае опасности. И вместо того, чтобы выносить меня любимую, может и в драку полезть, с нее станет.

После долгих размышлений разделила "бусы" на две части и пристроила их на подвязках чулок. Очень, я вам скажу, удобно получилось. С одной стороны не видно, с другой почти под рукой. Если что, то я плетения из "бусин" и через шелк платья достану.

Мэтр Коди заглянул на минутку, глянул на мое перекошенное лицо и тихо отбыл в резиденцию Великой "готовить почву". Можно подумать, что я морковка! Потом горничная пережгла утюг и чуть не спалила мое единственное, взятое с собой платье… Следом явился визажист, естественно эльф, и слабо вменяемый… Долго и самозабвенно объясняла ему, что делать нельзя. Он слушал, покачивал головой, скалил клычки, инкрустированные изумрудами и, наконец, приступил к покраске моего лица и укладке волос в сложную прическу. Справился надо сказать хорошо, придраться мне было почти не к чему, поэтому он ушел от меня живой. Надо будет потом потренироваться в поднятии трупов, спасибо общению с Марой, фиолетовых нитей у меня за последний год сильно прибавилось, а эта область магии осталась для меня слабо исследованной. Зажмурилась и представила себе как эльф визажист, в виде поднятого трупа, делает мне прическу. Надо будет поработать в этом перспективнейшем направлении.

И я стала ждать, когда явится сладкая парочка: Мара и женишок…

Утро добрым не бывает, а это выдалось особенно злющим. Всю ночь Одрику снилась ОНА… факел ее волос, искорки ее глаз, сияние ее кожи, с ней было тепло. Внутри у него была такая пьянящая сладость, такая умиротворяющая теплота. И он спал со счастливой, почти детской улыбкой.

А на Фридель налетел колючий северный ветер, разогнал облака и предоставил заморозку полную свободу действий. Вылезать из-под одеяла — удовольствие с комариный укус, но деваться некуда. Одрик едва успел коснуться босыми ногами холодного, словно рыбья чешуя, пола, как в комнате материализовалась уже знакомая ипостась Мары с послевчерашним благоуханием. Кто бы мог подумать, что даже демон может перебрать и страдать опохмелитом средней степени тяжести.

— Здорова, Мара.

— Нездорова…, и вообще, зови меня Мариком. — Простонал мужичек.

— Соболезную. Не думал я, что демон может так набраться.

— А, по-твоему, я бездонная, да?! Какой ты все-таки противный, когда сам от этого дела маялся, я тебя жалела, я о тебе беспокоилась. Никто меня не любит, и не приголубит…

— Не в таком же виде мне тебя голубить! Становись собачкой, я тебе пузико поглажу.

— Я сейчас нагнуться не могу, а не то, что поменяться. Пришлось спать на коврике у двери, хозяйка меня к себе на кровать не пустила. Давай так гладь, какая тебе разница?

— Совсем небольшая, но есть.

— Значит, не будешь? Ну ладно, я тогда тоже не буду…, - обиженно пропыхтел Марик.

— Не будешь гладить? Вот спасибо, этого мне еще не хватало, — уже полностью облачившись, добавил Одрик. — А зашел-то только пузико погладить, или еще зачем?

— Зачем-зачем… За чемоданом русской радистки…

— Ты опять изъясняешься не по-нашему! Переведи на равнинный ларийский.

— Хозяйка там… опять с ума сходит. Мандраж у нее… Поднялась ни свет, ни заря и мечется посреди своего тряпья как зверь в клетке, горничных с утюгами гоняет. За визажистом послала…, - и Марик попытался ногой почесать за ухом и чуть не растянулся на полу.

— И ты ко мне на досып что ли?

— Хуже! У нее нет походящей драгоценности, чтобы "оживить платье", и она послала нас с тобой к ювелиру… Уж послала, так послала… И представляешь, без завтрака! И, вообще, мне прогуляться надо… Ик…

— Мара, ты будешь первым демоном, подохшим от обжорства. Пошли, пока подморозило, и грязь не растаяла.

Заморозок действительно украсил город, грязь на улицах затвердела и воняла гораздо меньше, осенняя листва, подернутая инеем, напоминала самоцветы в драгоценной оправе. Приметы приближающейся зимы радовали Одрика, и его утреннего мажорного настроения не мог испортить даже скулеж Марика по поводу его несчастной. Что ей холодно, голодно, и все вокруг желают ее погибели, а тут ее еще начала мучить икота. Одрик не обращал на это внимания, а ранние прохожие испуганно шарахались в стороны от богатырского ика демона.

И тут его внутренней идиллии чуть не пришел конец. Запоздавший возчик на бронтоваге слишком торопился, тяжелым лесовозам можно было занимать городские улицы только ночью, или ранним утром, дабы не мешать остальным жителям. Телега, поворачивая, зацепилась колесом за угол каменного строения, а возница настойчиво понукал свое тягло. Громадное животное не выдержало, рванулось, колесо вывернуло из стены здоровенный камень, а следующее наехало на этот валун. Телега покачнулась и опрокинулась, увлекая за собой и животное, и возницу. Исполинский зверь перепугано дергал лапами в воздухе, раскачивая панцирь, в очередной раз дробя ноги и нижнюю часть тела своего хозяина. Хвост с шипастой бочкой на конце стегал по сторонам, крушил телегу и ломал тротуар. Тут же собрались случайные прохожие, но помочь несчастному никто не решался, все боялись угодить под удар хвоста перепуганного бронтовага.

— Мара, у тебя есть возможность сделать доброе дело, — сказал Одрик, глядя на разыгрывающуюся трагедию.

— Ты разрешаешь его… э-э-э… добить? — маг, молча, кивнул головой.

Руки бедолаги-возчика перестали дергаться, выпученные от ужаса и дикой боли глаза остекленели и закрылись.

— Ваше распоряжение выполнено, — отчитался мужичок, довольно улыбнувшись, и, разнообразия ради, сладко рыгнув. — Только почему ты это назвал добрым делом?

— Ну, ты же его небольно убила?

— Нет, ласково, как только могла.

— Лучше сразу помереть, чем еще несколько месяцев заживо гнить. Организм у него крепкий, но ему было уже не подняться.

— Слушь, а может и…?

— Да, этого тоже оприходуй, а то, как бы он кого-нибудь из зевак не пришиб.

Мужичок бросился Одрику на шею чуть ли не с поцелуями.

— Отвали, а то передумаю! Лизаться будешь строго в собачьем виде.

— Как пожелаешь, хозяин, — демон вскинул руки в умоляющем жесте, — в собачьем так в собачьем. Только постой минуточку, дай мне понаслаждаться.

Демонячья мечта сбывалась, и Марик застыл, благостно истекая слюной и подняв глаза к прозрачному осеннему небу.

Бронированный гигант испустил дух, а толпа вокруг него сгущалась. Мясо бронтовага далеко не деликатес, но оно было свежим, а главное — ДАРОМ.

Заминка в пути оказалась им на руку, ювелирка только-только открывалась. Но оказалось, что хозяев еще нет, охранник только снимал многочисленные замки с дверей и ставен, а на сейфах еще и магическая защита, доступная только самому ювелиру и его дочке. Миловидная горничная, почти девочка, приглашала молодого господина с его с его неказистым слугой в дом, где они могут выпить чаю и дождаться хозяев. Но приезжий юноша, по-видимому, маг, отказался.

— Но у нас лучший выбор, Вы нигде больше такого не найдете, — уваривала девушка, опасаясь потерять клиентов.

— Не беспокойтесь, смиз. И готовьте чай, через полчаса я вернусь, и с удовольствием выпью.

— Вы, правда, вернетесь, асса?

— Я же сказал… А если еще пообещаете булочек к чаю, то могу поклясться. Да услышит меня Афари! — и Одрик вскинул руку вверх.

— Вот, хавчик на халяву предлагали, а его все куда-то несет… — бурчал вечноголодный демон.

— Марик, не зуди. Я сегодня с утра добрый, но могу и разозлиться.

Одрик наслаждался, может быть, последним солнечным днем осени, к вечеру пойдет дождь, а потом его сменит любимый снег. Но такого буйства красок, как в солнечный день золотой осени, не будет еще долго. Еще одно торговое заведение показалось Одрику заслуживающим внимания, и само здание было интересным, и наличие цветов в такую пору привлекало взгляды прохожих, а тем более людей успевших устать, от песчаного однообразия пустыни.

Лавка "Художественный беспорядок" оказалась эльфийской, что и следовало ожидать. И товары здесь продавались самые разнообразные, но с творческой составляющей: всякие симпатичные штучки, игрушки, картины, краски, музыкальные инструменты, красивая посуда, были и ткани с затейливым рисунком, и оружие с тончайшей гравировкой…

— Кисточки у них хорошие, какой-то пушной зверь…

— Мексиканский тушкан, — глухо усмехнулся демон за спиной у Одрика.

— Что? Ты знаешь, как он называется?

— Да так… проехали… — Марик ехидненько хихикал, прикрывая рот ладонью, чтобы не все чуяли содержание ее вчерашнего успеха.

С приветственным жестом у прилавка появился хозяин. Естественно эльф, но первый раз у Одрика при виде длинноухого не засвербело в носу и не зарябило в глазах (отряд охранников в Злых Камнях не в счет, у них армейские порядки).

— Я, пожалуй, возьму пару таких кистей.

— О, асса еще и художник, — эльф улыбнулся весьма сдержанно, чтобы не обнажались клычки, — тогда тем более Вам это должно понравиться. Я примерно такого и представлял, когда наносил надпись, но не думал, что им окажется человек.

— Спасибо айре, но я на несколько минут заскочил… И знаете, я не планировал приобретать ничего из живописи, не сейчас во всяком случае.

— А это не картина. Но хотя бы взгляните.

— Ладно, уговорили.

Эльф жестом указал Одрику на закрытый портьерой вход в комнату. Одрик вошел туда, чтобы только не обижать хозяина, и его взгляд уперся в собственное отражение в зеркале. Это была швейная мастерская!

— О, нет-нет! — Одрик зажмурился, как будто увидел не себя, а самого вонючего шур-фурга.

— Примерьте, я Вас очень прошу, — в голосе эльфа послышались слезы.

— Ш-што ты ломаешься, как девица в брачную ночь, я прям не знаю! — вторгся в разговор Марик. — Кусают тебя что ли?

Мара-Марик уже стырил пару безделушек, их назначение было ей непонятно, но не уходить же с пустыми руками.

— Ну, давай, пошевеливайся, — и почти сдернула с юноши дорожную куртку.

Одрик боялся открыть глаза, пока они вдвоем одевали на него что-то.

— Надо же, как вырос наш кобелек… Вот теперь тебя люблю я, — на распев произнесла Мара. — Твой фасончик, твой, однозначно, тебе идет. Любезный айре, мы это забираем. Заверните! Нет, куртешку его заверните, а в этом он пойдет.

Одрик удивленно посмотрел на демона.

— Вот с таким хозяином действительно не стыдно показаться у ювелира. Ну ладно я, но ты ведь лицо компании.

Одрик краем глаза заглянул в зеркало, там зашевелилось что-то небесно голубое.

— Ну, пошли, пошли, хватит на себя любоваться, а то обещанный чай остынет.

— Подожди, а деньги…

— Асса! Вы, кажется, сказали про какие-то деньги? — казалось, что мужичок искренне удивлен. Выражение лица Одрика сделалось напряженным, а Мара подняла глаза к потолку, а носок обуви вкручивала в пол. Невинная улыбка мужичка обозначала: "А я что? Я — ничего". И пока Одрик потрошил свой кошелек прикарманила еще какую-то игрушку поцветастее.

— А вы ведь маг ветра! — Воскликнул эльф, заметив кольцо мага, когда тот расплачивался. — Значит тем более это ваш цвет. А то я уже опасался, что этот плащ не найдет покупателя, мои соплеменники предпочитают зеленый и упорно ищут фасоны с наворотами. А здесь все просто, украшено только надписью.

— А что там написано?

— Это на древнеэльфийском, таком древнем, что я даже не знаю, как он звучит. Строка из легенды о Белом драконе. Легенда гласила, что когда силы зла переходят в наступление и пытаются погубить все живое на земле. В час ужасных бедствий и испытаний боги посылают на землю Белого дракона. Если наши души светлы и открыты, то Белый дракон приносит им избавление, жертвуя собой. Суть сказания в том, насколько мы достойны этой жертвы, готовы ли преобразить себя, избавившись от темноты в своих сердцах. Но это только легенда, и драконов не существует… И я вывел сорт тюльпанов и назвал его "Белый дракон".

— Это те, что я видел перед входом?

— Да. Вы заметили!

— А в пустыне они расти будут?

— Тюльпаны пустынные растения, я их приучал к здешнему климату. Ну, еще немножко магии… Мои нежнее своих диких собратьев. А почему Вы спрашиваете про пустыню?

— А я скоро туда возвращаюсь.

— Тогда минуточку, — эльф вышел из дома вместе с Одриком и вырвал несколько уже отцветших луковиц, завернул их в узелок, пожертвовав своим платком, отдал магу.

— Извините, но я не смогу Вам заплатить, у меня почти не осталось монет.

— Если они зацветут в пустыне, это будет для меня самой щедрой оплатой.

Горничная в ювелирной лавке уже начала переживать. Чайник давно вскипел и булочки в печи подрумянивались, а утренние клиенты все не возвращались. Если их переманят конкуренты, то хозяйка будет недовольна.

— Ну и где обещанные булочки? — в проем кухни просунулась лыбящаяся рожа бесцеремонного демона.

— Ой! Вы все-таки пришли! — повеселела девушка.

— Да, но можем и уйти. Где долгожданные булочки?

— Марик, не наглей, — попытался одернуть мужичка маг.

— Проходите, госпожа Гиллина на месте.

Высокая худая Гиллина была всего года на два старше своей горничной. Мастером ювелирного дела был ее отец, но поскольку в Союзе мужчины собственностью не владеют, то мастерская принадлежала его жене. Хорошо, что в свое время кроме сыновей у них родилась дочка, теперь после смерти матери, она и унаследовала семейное предприятие. Она усадила клиентов на гостевой диван, правда Марику приглашения не потребовалось, демон залез туда с сапогами. Одрику пришлось брать его за шиворот и придавать ему приличную позу.

— Что Вас интересует? Чем я могу Вам помочь?

— Да нам всего лишь на прокат. Не стоит так о нас беспокоиться.

— Не скажите, молодой человек. Прокат не менее выгоден, украшение вышло в свет и вернулось обратно, но с доходом, — объяснил Одрику вошедший седой ювелир. — И Вы не менее уважаемый клиент. Так что привело Вас, асса, ко мне?

— Аудиенция у Великой. И мне необходимо подобрать что-то для бального платья. Естественно не лично мне, а…, - здесь Одрик запнулся.

— Да невесте его! Там уже скоро…, ик, — демон многозначительно устремил взгляд ввысь, — а он все стесняется, стыдливый ты наш. Ик…

— Марик, заткнись!

— Чего "заткнись"? Вот не угодим ей и будем на пару варгами работать. Она с рассвета злая как зимний гваррич. Ик…

— Нет-нет, мы удовлетворяем самые придирчивые вкусы, мы обязательно найдем достойный вариант. В каком платье будет ваша невеста?

— В синем.

— Прекрасно! Гилли, где наша "куколка"? — и перед Одриком начинает разыгрываться представление. На синем бархате, наброшенном на манекен, как звезды на вечернем небе появляется очередная побрякушка. Кажется, что они размножаются как комары в топях, и захватывают все пространство, они кругом: и на "куколке", и на столике перед магом, и на пальцах и волосах Гилли… Везде злато-серебро и каменья, каменья, КАМЕНЬЯ! Зеленые как трава изумруды, красные как кровь рубины, голубые как горные озера аквамарины, желтые как птенцы цитрины, черные как пещерная утроба гематиты… Ну и бриллианты, куда ж без них! И все кружилось вокруг Одрика, у него на лбу уже выступила испарина.

— Асса, а Вы не хотели бы присмотреть что-то для себя?

— Да мне-то зачем?

— А сейчас мужские драгоценности очень популярны. Вот, например, такая серьга. Это очень ценный темный гранат, сделана в виде полуночницы. Она бы так подошла к вашему…, - молодая хозяйка несколько секунд изучала клиента, мысленно прицепив ему серьгу. — К вашим глазам! — прозвучал ее вердикт.

— Простите, я не удосужился проколоть уши.

— Не беда, мы здесь оказываем такие услуги. Моя горничная Мири делает это великолепно.

У Одрика все поплыло перед глазами, "О! Пресветлая, помоги! " — мысленно взмолился он.

"Держитесь, мой принц. Тебе пора привыкать к тяжелой жизни высшего общества", — издевательски подбодрил мага его Учитель. Одрик был не в состоянии с ним пререкаться. "И за демоном приглядывай, она уже парочку цацек за щеку запихнула. "

Одрик ничего не ответил, он только мысленно простонал. То, что Учитель сказал про Мару по всей видимости было правдой, уж больно подозрительно она замолчала.

У столика появилась Мири, но ничего колющего при ней не было, она принесла чай с булочками. Их аромат вернул магу чувства, которых он уже готов был лишиться. Выпив чаю, попробовав ванильной, маковой, коричной, ореховой выпечки Одрик стал соображать гораздо быстрее.

Надо было призвать распоясавшуюся Мару к порядку, но как это сделать, не позорясь перед ювелиром?

"Мара, имей совесть, верни украденное. Не позорь нас перед фридельцами. "

"Я? Что я украла? "

"Прекрасно знаешь что. Положи, где взяла. "

"А докажи! "

"Я тебе просто напоминаю, что сегодня ты закусила некоторой сущностью, и в случае чего, можешь работать бронтовагом. "

"Стучать на меня будешь, выслуживаться перед хозяйкой? "

"Почему, вдруг мне и самому потребуется перевозка больших тяжестей? "

Марик обиженно зашмыгал носом, но камушки вдруг неожиданно оказались на подносе.

С обновленными чувствами Одрик еще раз посмотрел на сверкающие россыпи, окинул взглядом окружающие прилавки.

— Мэтр, а что у вас там такое?

— Какое?

— Да вон та паутинка.

— Асса, но там алмазы совсем мелкие, — возразила Гиллина.

— Любезная хозяйка, если бы меня интересовали габариты, то я бы подобрал булыжник на улице.

— Браво, молодой человек! — одобрил выбор Одрика седой мастер и подтвердил свое отношение аплодисментами.

Ожерелье было выполнено в виде тончайшей паутинки из белого золота. А крохотные бриллиантики висели на нитях подобно росинкам на настоящей паутине.

— Я несколько месяцев ночами плел эту паутинку, а мне говорят "дорого", видите ли, здесь камушки недостаточного веса. Как будто леденцами на палочках торгуем! Взгляните, как они закреплены, они дрожат от малейшего движения воздуха, даже от дыхания. И получается уникальная игра света.

— Я выбираю это. Какова будет сумма залога? — мастер написал на листе бумаги. Одрик освободил от мелочи свой кошелек и протянул его демону.

— Марик, отсчитай.

Мара всхлипнула, увидев цифру на бумаге.

— Давай, давай! Не жмись.

Демон заливался горючими слезами, но нужную сумму отслюнявил, выплевывая монетку за монеткой из кривящегося рта. Тяжелый кошелек Одрика отправился навстречу костяной шкатулке, где на бархатной подложке возлежало драгоценное творение мастера. Мэтр удостоверился в подлинности монет и наклонился к Одрику,

— Позвольте спросить?

— Да, я Вас слушаю.

— Как я понимаю, вы маг ветра, голубой.

— И что в этом удивительного?

— Маги обычно вступают в род себе подобных. Ваша невеста синяя, так значит она…?

— Она маг воды.

— И Вы не боитесь?!

— Нет… — маг удивленно пожал плечами.

Одрик откланялся и поспешил к выходу. В прихожей его окликнула горничная.

— Асса, Вам понравились мои булочки?

— Да.

— Я… вот, — она протянула молодому человеку кулек, источавший бесподобный запах.

— Спасибо, Мири, — у Одрика просияла улыбка. Девушка покраснела и опустила взор.

— Мири — это домашнее, а как полностью?

— Шаймири, — с гордостью отвела девушка. Она взглянула в глаза мага, сделала шаг навстречу и поцеловала его. Одрик остолбенел, а девушка упорхнула на свою кухню. Выйдя их ворот дома, Одрик порылся в карманах, нашел пару серебрушек.

— Марик, иди, передай и поблагодари.

— Вот, кому-то серебрушку, кому-то благодарность… А я? А мне?

— Будешь спорить, булочек не получишь, — демону пришлось согласиться.

До трактира Одрик почти бежал. "Шаймири"… "Шайми" — эхом отдавалось у него в голове. Он вихрем влетел по лестнице,

— Анна, ты здесь? — и хотел поделиться еще хранящими тепло булочками. Но в ответ услышал набор русских народных идиоматических выражений о том, что она не может выйти на люди в ненакрашеной ауре, а его где-то Гаарх носит.

Светлая костяная шкатулка спланировала в середину кровати на разбросанные предметы женского туалета. Одрик развернулся по-армейски на месте,

— Краситься — у меня через пятнадцать минут, — и за ним захлопнулась дверь.

Глава 4

За последние полгода путешествия через природный портал стали для меня чем-то привычным и обыденным. Ну, пыльно, иногда страшно, но зато как удобно! Одно плохо, Маре приходится долго искать незнакомые выходы, а вот если она где уже была, то находит быстро. Хотя раз на раз не приходится. Поэтому мы и пошли сперва в Ерт, а не сразу в Лайокудль, хотя рядом с ним аж пять природных порталов. Проще потом по Лари доехать, по нормальной дороге, чем в портале искать неизвестный выход.

Побережье встретило нас холодным шквалистым ветром и мелким дождем. Мы мгновенно промокли до нитки, я почти сразу поставила защиту от ветра и дождя, но было поздно. Теперь главное — не заболеть… Когда я грелась внутрь глотком рома, Одрик смотрел на меня, как на врага народа. Достал! От глоточка рома для сугреву никому хуже не будет, ни мне, ни… э-э-э зародышу, будь он трижды неладен. Ну, нет у меня материнского инстинкта, нету!

Заплатили въездную пошлину. Дальше на варгах все равно не проехать, и все приезжающие в Ерт с грузом и варгами оставляют их здесь и дальше на ририках. Придется пешком, ладно хоть улицы мощеные, не очень грязно.

Никто нам никаких вопросов не задавал и внимания особого тоже не обратил, маскировочка-то от Одрика хорошо работает. А найти желающего сильному фиолетовому магу, это я так выгляжу, вопросы задавать — ищи дурака.

Вид с холмов на осенний Ерт разительно отличался от летнего. Не было тех сочных красок, город посуровел, а море выглядело просто угрожающе, уже не синее, а свинцово-серое. И дождь, не постоянно-нудный как в Караваче, а как грабительский набег, внезапный, хлесткий, рассекающий. И народ в городе нервный и угрюмый, большинство судов встали на прикол, надо устраиваться на зимовку здесь или уезжать дальше на материк, а по дорогам скоро невозможно будет проехать. Цены за постой в городе значительно выросли. Подорожал и ром, так как число согревающихся значительно возросло. Возросло так же количество перегревшихся, участились вопросы из разряда: "Ты меня уважаешь? " и т. д. Таким образом, дорога в поисках подходящего трактира не была уже столь живописна и безопасна как летом. В местах нашей боевой славы нам лучше не появляться, от греха подальше.

В лужах звезды трепыхались,

Было томно и темно,

В подворотне двое дрались,

А мне было все равно.

Таков был комментарий Одрика к очередной сцене пьяных дебатов на улице Ерта. Ох, и не фигулечки себе! То он был художник, а сейчас еще и стихоплет. Если так пойдет, то… Додумать последнюю мысль я не успела, случился очередной приступ жесткого дождя и пронизывающего ветра, и мы поспешили скрыться под крышей первого попавшегося приличного заведения с помпезной вывеской "Жемчужница". Что интересно, но эльфийский плащик Одрика не промокал сам по себе, без установки плетений, был как жиром смазанный. Наконец-то он стал ходить в положенном ему по патенту цвете, чего упирался, ему же идет.

А хозяева заведения, оказавшегося гостиницей не гнались за числом, корабельные маги, все же публика поспокойнее и поденежнее. Очень удачно разместились, мне достался номер с ванной, а Одрик как всегда был доволен любым, лишь бы окна выходили на море. Но что мне категорически не понравилось, так это мой засопевший нос и легкий озноб, еще не хватало простыть вдали от дома. Немедленно вызвала горничную, заказала себе теплую ванну, потребовала грелку в постель вдобавок к Маре, и самого легкого глинтвейна.

— Одрик, талантливый ты мой, придется тебе ужинать в одиночестве. Я после ванны намерена оставаться в постели, мне что-то нездоровиться. Даже аппетита нет.

— Тебе нехорошо? Может лекаря найти?

— Нет, не стоит. Просто легкая простуда, ничего страшного.

— Я тогда пойду, прогуляюсь, навещу приятелей.

— Конечно иди, заботливый ты мой… Но ты осторожнее, город переполнен пьяными матросами.

— Да ладно, здесь голубеньких не трогают.

— А через бутылочное стекло не видно, какого ты цвета.

В коридоре Одрик встретил Мару в образе наемницы, она бегала придать горничной начальное ускорение, так как надеялась, чем хозяйка быстрее уляжется в постель, тем скорее закажет ужин.

— Мара, не будешь ли ты так любезна, перенести меня в одно местечко?

— Ой! С чего вдруг такая обходительность? — Мара-наемница даже картинно хлопнула руками.

— Ты сейчас вроде как дама.

— Что, неужели нравлюсь? — И она кокетливо покрутилась и пошаркала ножкой. — Но любезна я не буду, там холодно и мокро, я заболею и помру. Тебе же самому без меня скучно будет.

— Ладно, бывайте, я пошел.

— Да, давай сам, ножками, ножками… Аристократ, понимаешь ли, недоделанный…, - вдруг Маре пришло что-то в голову. — Эй! Ну-ка притормози. Иди сюда… — и она лизнула замешкавшегося юношу в щеку. — Это меточка, на всякий случай, а то еще потеряешься. А искать тебя кому? Все мне!

— Ну, все? Могу идти? — Одрик вытирал рукавом мокрую щеку.

— Свободен…

Одрик вышел на набережную и повернул на север на пропитанную сыростью дорогу над берегом моря. Памятной пивной на прежнем месте не было, да там и был то всего-навсего навес с баром и жаровней. Сама забегаловка была выше, за дорогой, до которой с легкостью доставало разъяренное море. Хозяин суетился у огня:

— Так, что желаете? Асса, неужели это ВЫ?! Не ожидал!

— Вы меня еще помните?

— Еще бы, Вы персона приметная, да память у меня на лица! Вы к нам надолго?

— Нет, вот, хотел бы Хардмана увидеть. Как он?

— Он внял моим советам и нашел тепленькое местечко под боком одной фигуристой дамочки. Она лавку держит всяких южных экзотических товаров, там ей и мужская помощь нужна. В общем, и в нахлебниках у нее он не сидит, но и работенка не грязная. Мне всякие пряности поставляет, и сюда, почти каждый вечер заходит пропустить стаканчик, на море посмотреть. Кстати, согреться не желаете? Грог будет готов через минуту.

— Да, пожалуй.

В забегаловку пожаловала компания гоблинов, возглавляемая знакомым лодочником Рийгу.

— Ширбо, мое почтение! Чего изволите? — Подсуетился трактирщик.

— Как всегда, рому! — Буркнул гоблин. — А этим пива, — он кивнул в сторону компании усевшейся по своему обычаю вокруг плоского камня.

Хозяин поставил перед ним оплетенную камышом бутыль и горблин стал методично ее опустошать. Он опрокидывал стаканчик за стаканчиком, косясь на Одрика.

— Солард, ты чего парня компотом поишь? Дай ему стакан.

— Опять ты, сладкоглазый… чего снова на море смотреть пожаловал? По делам, говоришь… Закатов сейчас не увидишь, никто не повезет. А я бы мог. Я куда только не ходил… Я и вокруг континента ходил. Вот ты шоколад пробовал? А я его ломтями жрал!

Хозяин подал сухарики, жареной рыбы для человека и сырой для гоблина и поставил перед магом стаканчик. Гоблин налил в оба, обхватил свой сверху и звонко приложил донышком о столешницу. Одрику пришлось для поддержания компании сделать тоже самое. Гоблин выпил и продолжил толи жаловаться на судьбу, толи хвастаться:

— Мы брались за любую даже самую неблагодарную работу, скопили кое-что. Сейчас когг[5] продается, маленький одномачтовый, но крепкий, для начала сгодится. Мы бы взяли ссуду в банке и выкупили бы корабль. И снова стали бы морским кланом, не боялись бы ни ветра, ни волн. Наш народ всегда жил морем и лучшей доли не знал. — Он тяжело вздохнул.

— А давай, сухопутный, еще выпьем за нас, за морской народ. — Одрик пить не хотел, но пришлось, а гоблин продолжил:

— Нигде гоблину не найти счастья, кроме как среди соленых волн. Никто не любит и не знает моря, так как мы. Наши маги умеют договариваться с этой стихией, обращать ее силу на пользу своему клану, они могут разговаривать с ветром и волнами. Но для этого у главного мага клана должен быть амулет — ветровой компас. Если он разрушен или утрачен, мы не можем выходить в открытое море, плещемся на мелководье, — последнее было произнесено с явным отвращением

— Понимаешь, сладкоглазый? — Рийгу еще раз наполнил стаканчики. — Вот у тебя подружка есть? Конечно, есть, я по глазам вижу. А у наших — нету.

Береговой клан покидают женщины, и он обречен на медленное вымирание. Ветровой компас можно сделать, главная его часть кристалл, но не простой кристалл, а девственный камень. Который не гранили ювелиры, в котором не было ничьей магии, ни одной из ларийских рас. Девственный камень невероятно трудно приобрести.

Человеческие маги их нам не продают, ни за какие деньги. Эльфы нами брезгуют, как же, они венец творения! Такие кристаллы иногда встречаются в Срединных горах, их находят в копях гномы, но гномы не покидают надолго своих пещер, а мы не отходим далеко от моря.

— Кристалл? Кристалл… Одну минуту… — Одрик стал опустошать свои бездонные карманы. На стол высыпались горсть медяшек и серебрушек, стеклянные бусины, пара гвоздей, кусок медной проволоки, моток бечевки, засохшее печенье, несколько косточек от полуночницы и прочие "сокровища".

"Ой, сколько же барахла у тебя в карманах! Вот столько же и в голове", — воскликнул Учитель.

"Тебя не спросил. "

Наконец на свет было извлечено нечто завернутое в не совсем чистый носовой платок. Из платка выскользнул леденец, точнее не скажешь: желтоватый, с наплывами и выпуклостями, похожий на рыбку неправильный шестигранник.

— Что это? — макушка у гоблина вмиг вспыхнула как кремлевская звезда, но Одрик к сожалению или к счастью никогда не видел сего сооружения, и только усмехнулся про себя.

— Он, возможно, подойдет, но я ничего не могу обещать. Я его не проверял, я не знаю, как он работает. Но я его и не касался, на нем нет ни чьих следов, он чист как слеза младенца.

— И сколько ты за это хочешь? — челюсть гоблина дрожала, а глаза пожирали кристалл.

— Нисколько, считайте, что это подарок. Но я ничего не гарантирую, это мой первый опыт, я не знаю, как получилось, так что осторожно.

"Ты соображаешь, что сказал?! Они прекрасно бы выполнили роль подопытных крыс в твоем эксперименте, и сообщать им об этом совершенно не обязательно", — Учитель готов был пнуть ученика, если бы мог.

"Не хотел я не из кого делать крыс! "

"Да все у тебя работает… От денег он отказывается, подарки делает, как халифский принц, благодетель нашелся! "

"А ты что, в счетоводы ко мне набиваешься? "

"Я тебя призываю не быть дураком! "

Рийгу с удивлением рассматривал заезжего мага:

— Я могу взять? Правда?

— Конечно, забирайте. — Рийгу вороватым движением дрожащей перепончатой ладошкой схватил камень и словно растворился в вечерней солоноватой мороси.

Оставшись один, Одрик не стал допивать ром, расплатился с хозяином забегаловки, сгреб в карманы все выложенное на стол во время поисков кристалла, добавил туда оставшиеся сухарики и вышел на дорогу. Уже темнело, но огни города не позволили бы ему сбиться с пути. Он размышлял о том, что сейчас уже поздно искать лавку южных специй, что лучше возвратиться в гостиницу, смотрел на загорающиеся звезды и хрустел сухарями…

— Дядь, а дядь, дай восемь грошей! — Одрик оглянулся, на дороге стоял местный оборванец лет десяти-одиннадцати.

— Дай восемь грошей, я тебе говорю, — в детском голосе послышалась наглость…

…Я проснулась от ощущения, что что-то не так. Но вокруг было тихо, пожара не наблюдалось, только отдаленный шум моря.

— Мара, все нормально? Никто на нас нападать не собирается? Проверь за дверью.

— Нет там никого, все спокойно. Спи…

— У меня душа не на месте, что-то случилось.

— Да ладно тебе, что и с кем могло случиться?

— ОДРИК! — вырвалось у нас хором.

— Ага, вот… Это Учитель пытался до меня докричаться, а я спала, — Мара быстренько перетекла в Марата, — Хозяйка, никуда не уходи, будь здесь… I'll be back.

Наемник в камуфляже решительно сдвинул брови и шагнул в черный туман. Всегда знала, что просмотр телевизора и особенно американских фильмов, плохо сказывается на неокрепшей психике. И вот вам результат, так сказать, во весь рост…

Прибой выносил на песок розовую пену. Марат, отплевываясь от горькой морской воды, вытаскивал из холодных волн бесчувственное полуобнаженное тело. Из правого подреберья Одрика вытекала кровь, оставляя на песке дорожку.

"Вода холодная, это его спасло, а то бы он совсем истек кровью. Удар в печень крайне неприятен. "

— Да кто ж тебя так? Кобелек, что же ты… Почему…?

"Почему! Да он со своим идеализмом точно раньше срока за грань уйдет! Вот досталась мне головная боль. Нет, я так больше не могу, отправьте меня обратно в сундук! "

Мара-Марат по-собачьи отряхнулась, подхватила раненого и исчезла в черном тумане.

Из номера Одрика донеслось шарахание, а крепкий мат подтвердил, что они вернулись. Когда я вошла в комнатушку, тоже разразилась матом, да таким ядреным, что удивительно как стекла не повылетали. Еще бы! Бездыханный, как мне показалось в первое мгновение, Одрик и окровавленный Марат. Если честно, то резко захотелось упасть в обморок, но я не могла себе этого позволить. Ну, вот как всегда! Все приходится делать самой!

— Мара! Ладно, Одрик везде лезет, но ты-то должна быть умнее, этого щенка.

— Это не моя кровь, я никуда окромя моря не лазила. Куда его?

— Одрика на кровать, приведи себя в порядок и быстро мне воды. Мухой!

Набрасываю на рану Одрика общее кровоостанавливающее и начинаю первичный осмотр. Так, у пациента наблюдается некоторое переохлаждение, это от пребывания в холодной морской воде. Вот и водоросли в волосах и в остатках одежды, губы синюшные, но холод его и выручил. Если бы не рана, его надо было бы поместить в горячую ванну, но я не рискну. Срезаю остатки его одежды и не отворачиваюсь, я сейчас провожу медицинские манипуляции, я сейчас врач… Является Мара-наемница с ведром горячей воды и полотенцами.

— Вот это ты молодец, Марусь. Умой его… Да не языком! Совсем ошалела после купания!

Мара всхлипывая и поскуливая:

— Он жить-то будет?

— Будет, куда он денется с подводной лодки. А теперь рассказывай, что случилось? — А сама разбираюсь с этим незавершенным харакири.

— Тэкс… Сам пострадавший без сознания, что с одной стороны хорошо, но показания дать не может. Ты говоришь, слышала Учителя? Можешь меня с ним как-то связать?

— Я постараюсь, — печально отвечает Мара и замолкает. Через минуту она сообщает мне. — Мы с Учителем готовы тебе даже показать что случилось, если это не повредит Одрику.

— А вы не растягивайте как Санта-Барбару, вы коротенько, в пределах одной серии.

И вот мне дают картинку. Бесстыжий попрошайка в безлюдном месте, получает от Одрика серебрушку, но зорким взглядом видит и все остальные. Мелкий подает кому-то знак и какой-то оборванец, но повыше и покрепче тихо подкрадывается к магу со спины. Одрик оборачивается, резкий тычек чем-то длинным и острым, на дорогу выскакивают еще несколько юных попрошаек, и они набрасываются на пошатнувшегося мага как стая мелких голодных криллов. Но почему он не сопротивлялся? Он даже не поставил защиту! Мелкие пакостники не брезгуют ничем, даже ношеной одеждой… Который постарше, замечает кольцо с голубой эмалью на руке у жертвы и велит бросить мага в воду. Они подбирают вещи, снятый эльфийский плащ весьма приметная вещица и он, за не надобностью, втоптан в прибрежный песок.

— Но почему он даже защиту не поставил? — Мой вопрос повисает в воздухе. — Наивный идиот!

Мара мнется и что-то ищет на потолке. И сквозь хриплое дыхание Одрик едва слышно произносит:

— Они маленькие, они дети еще… Они же не ведают… — Я так ждала в продолжение "что творят", но этого не последовало. Потерял сознание. Нет, я никому не позволю убить этого идеалиста, я когда-нибудь убью его сама!

Но не сейчас, он мне еще нужен. Кто мне будет помогать искать части ключа и собирать его? Поэтому усыпляю женишка, кладу на пол одеяло и сажусь в лотос. Достаю из стеклянной капельки длинные цепочки узелков и начитаю медленно и методично штопать пострадавшую печенку. Общее кровеостанавливающее это, в данном случае, как временный пластырь, или скорее хомут на прорвавшейся трубе. Дырку заткнули, но временно. А сейчас надо будет заняться ремонтом пострадавшего организма белого мага всерьез. Отключать кровоснабжение и штопать, и штопать, и штопать сосуды. Мышцы и кожа, это уже так, ерунда. Оставлю ему шрам, чтоб помнил, как опасно шляться по ночам!

Через четыре часа я с трудом разогнулась. Сопли у меня из носа потекли с новой силой, вот к чему приводит неподвижное сидение на сквозняке!

— Мара. Останешься тут. Будешь сторожить.

— Кого?

— Его. А то утром вскочит и опять отправится искать приключений на свою задницу и мою голову. В общем так, чтоб до вечера с кровати не вставал. Можешь его хоть связать.

— Чо, совсем? А как же "в кустики"?

— Это можно. Но не дальше. А то Торкане сама будешь объяснять, что да как. Еду заказывай в номер, ему надо хорошо есть, но ничего жирного и жареного, побережем печень. А вина красного можно, даже нужно. — Эта фраза полностью примирила Мару с ролью сторожа при женишке.

— А можно я с ним на кровать лягу, а то на полу холодно.

— Можно, только собачий вид прими, а то зайдет кто, и что-нибудь не то подумает.

Мара бережно укрыла моего женишка одеялом и забралась к нему под бок, с краю кровати. Чтоб значит, если попытается вставать, то обязательно разбудит. И почти сразу захрапела.

А я вернулась к себе в номер, повесила на себя еще одно общеисцеляющее от простуды, подогрела магией грелку и улеглась спать. Не дай никому Пресветлая, меня завтра рано разбудить…

…Холодно. Пусто. Безмятежно. Укачивает, и боль уходит куда-то далеко, голоса тоже далеко, как и собственное тело. Он вообще не здесь, он в опьяняющем изнеможении между волнами и звездами, и там ему хорошо. Хорошо, только одиноко…

Кани, она здесь, она рядом, от нее исходит тепло. Да, его согревает огненная ведьма, он чувствует ее жаркое дыхание, гладит ее теплую кожу… Но вдруг на ангельски нежное плечико Кани покрывается короткой жесткой шерстью, ее лицо расплывается и Одрик уже видит перед собой лыбящуюся до ушей бульдожью морду.

— Что, кобелек, очухался?

— Мара, что случилось?

— Это мне у тебя хотелось бы узнать, что да как. А сейчас лежи тут, я тебя скоро кормить буду, чтобы ты, значит, быстрее поправлялся.

Мара сделала что-то такое непонятное, но встать с кровати Одрик не мог, перетекла в наемницу и отправилась на кухню.

По забухшей от первых осенних дождей дороге, не торопясь, двигаются две повозки, запряженные тощими старыми варгами. На повозках сидят два десятка грязных, плохо одетых и бледных детишек. Они толкались, что-то лопотали, смотрели по сторонам и показывали грязными пальчиками на разные понравившиеся им достопримечательности.

— Куда прешь! — Закричал стражник на въезжающего в столицу возницу. — Куда ты везешь этих оборванцев? Тут и без них таких много. Где документы?

Возница, крепкий мужчина средних лет с военной выправкой придержал унылого варга, и молча протянул стражнику сопроводительные бумаги.

— В приют Доброй Мураны? Странно, я про такой не слышал…

— Я тоже. Мне сказали отвезти отсюда туда в целости и сохранности, я и везу. Так мы можем проехать?

— Да, бумаги в порядке. — Стражник, пересчитал сироток, вернул вознице бумаги и отвернулся, потеряв к повозкам всякий интерес. А что можно взять с голодных сирот? И повозки неторопливо въехали в Ричелит — столицу Союза Великих, медленно проехали по предместью, и закружились по узким улочкам. Этот квартал столицы был застроен маленькими домиками с такими же маленькими садиками, отгороженными от суеты улиц высокими заборами. Повозки подъехали к одному из ни чем не примечательных домов и въехали в распахнутые ворота. Маленький оказался полностью занят.

Из домика вышла женщина в зеленом платье с длинными распущенными волосами:

— Белейв, Борвен, выгружайте их в сарай.

Она цепким хозяйским взглядом проследила за разгрузкой телег, и неспешной скользящей походкой проследовала в сарай.

— Начинку по сундукам, а остальное, в выгребную яму.

Она не дрогнувшей рукой оборвала нити управляющие маленькими, так похожими на простых детей зомби. Потом она стояла и смотрела, как ее помощники по второму разу потрошат маленькие хрупкие тельца, вытаскивая из них пакетики с алмазной пряностью.

— Хозяйка, тут к Вам пришли…

Гость твердой рукой отодвинул в сторону рабыню и зашел в сарайчик.

— Асса Галенгейра, я к Вам по срочному делу. — Он огляделся по сторонам, помощники ведьмы напряглись. — И посылочку заодно заберу…

— Асса Прудинг, не скажу, что рада вас видеть, но проходите, раз пришли. Сейчас вам подготовят заказанное. — Она махнула рукой одному из мужчин, и он стал упаковывать в ткань один из мешочков, только что извлеченных из маленького трупика.

Маг, наблюдавший за этой процедурой, жадно облизнулся.

— Ах, асса, как же вы расточительны. — Ведьма хмыкнула…

— Так какое у вас ко мне срочное дело, асса Прудинг?

— А… — Маг с неохотой оторвался от созерцания трупиков. — Я, как вы знаете, иногда выполняю некоторые деликатные поручения разных людей. Недавно меня попросили передать в Легион заказ… Легион от него отказался, а деньги за него обещаны хорошие…

— Хорошие — это сколько?

— Две тысячи золотых.

— Да, деньги не плохие, но если от заказа отказался Легион, то остальным там просто нечего делать.

— Этот заказ нормальный! Вот предыдущие, да, были с подвохом, вот они и обиделись.

— Легион обиделся? Ну, вы, асса, скажете! Так что за заказ?

— Надо кое-кого убрать.

Ведьма ухмыльнулась:

— Это как раз понятно. Так кого? И где его можно найти?

— Юлард аль Ламонд, он сейчас, со своим сыном, должен быть где-то в ближайшем окружении Великой Майри аль Наттлиди, любовником которой он в данных момент является. Мальчишка, сын пострадать не должен, более того, его нужно перевезти обратно к его матери Великой Эльде аль Хейльдинг.

— Между этими Домами сейчас ведутся военные действия. Так?

— Да.

— Это все осложняет. — Асса Галенгейра слушала мага и собственноручно упаковывала мешочки с наркотиком в отрезы ткани или красивые коробочки. — Удвойте сумму, и я возьмусь за этот заказ.

— Согласен. Я сейчас выпишу вам чек. — Маг согласился на требование ведьмы, не моргнув глазом. Асса Галенгейра поморщилась: "Кажется, я продешевила, но слово сказано. "

Асса Прудинг выписал чек и продолжал голодными глазами рассматривать сложенные в кучку детские тельца.

— Вот, держите.

Ведьма двумя пальчиками взяла у мага чек, прочитала содержимое.

— И еще… — Маг перешел на плаксиво-просительные интонации… — Асса, сделайте мне новую игрушку… Старая пришла в полную негодность, и ее пришлось упокоить. У меня уже есть полная сумма, и я могу выписать чек на аванс.

Галенгейра скривила кислую мину, но обещанный магом аванс решил дело в его пользу.

— Давайте чек. Игрушка будет готова через месяц.

— А почему так долго? — Поинтересовался маг, выписывая еще один чек.

— Качество асса, все дело в качестве. Сделанная мной игрушка продержалась у вас больше года…

— Полтора, — уточнил маг.

— Вот видите… А игрушки сделанные для ваших… э-э-э сексуальных утех фиолетовыми не могут продержаться и месяц. Они гниют и начинают пахнуть, потом еще и черви появляются. Вам как прошлый раз девочку лет десяти?

— Да. И обязательно с длинными волосами… Пожалуйста… — вкрадчиво попросил маг.

— Ладно, но через месяц. У вас ко мне все?

— Да.

Асса Прудинг, понял, что его попросту выставляют за дверь, и по быстрому ретировался. Ведьма посмотрела ему вслед и не удержавшись сплюнула, и брезгливо, двумя пальчиками убрала чеки, выписанные магом. Брезгливость, брезгливостью, но деньги не пахнут, тем более такие большие.

Асса Прудинг, тоже был доволен сделкой. Он заплатил ведьме за заказ втрое меньше, чем Великий магистр выделил на оплату Легиону, и после этого у него как раз хватило денег на оплату очередной игрушки. Через месяц она будет готова, холодная и покорная, а если с ней хорошо обращаться, и лето не будет слишком жарким, как в этом году, то может быть, она продержится дольше, чем прошлая.

Был уже как минимум полдень, потому что меня разбудил громко протестующий желудок. Я ночью изрядно выложилась, латая своего напарника, и теперь страдала от жесточайшего голода, да еще заложенный нос, хрипящее горло и вдобавок положенная по сроку утренняя тошнота.

Сил никаких нет, но надо подняться и проверить пациента. Благо идти недалеко, дверь напротив, вхожу в номер без стука. М-да, видок у Одрика соответствующий полученной травме, и наконец-то цвет лица совпадает с патентом — бледно-голубой.

Одрик пытается подняться, но не может, марины путы плотно его удерживают. Она его не туго связала, она его спеленала как младенца.

— Ну и сколько раз жизнь тебя будет учить, чтобы ты хоть немного ей дорожил? Нет, если тебе на свою жизнь плевать, можно со скалы да в море, чего тянуть-то? Но, только я думаю, Торкана расстроится. Неужели тебе не жалко девушку? Зачем надо было возвращать ее чувства, чтобы потом не нести ответственность за это?

Раскаяния на лице мага не наблюдается, только одеяло натянул повыше.

— Ну что, Прометей ты мой прикованный, помнишь, какие орлята расклевали вчера твою печень?

Одрик хотя и не знаком с древнегреческой мифологией, но намек понял, вздыхает, но молчит, а что говорить, и так все ясно. Откидываю одеяло, прощупываю его шрам и особо не церемонюсь. Он морщится, но не издает ни звука, а ничего, пусть потерпит, раз героя из себя строит.

Аппетитные ароматы неслись впереди Мары, она затарилась по полной программе местного меню, и еще официанта за собой вела.

— Хозяйка, ну как знала, что ты сюда придешь, на твою долю тоже прихватила! — Ага, щаз! Если бы меня здесь не было, все мгновенно исчезло бы в бездонной пасти утробе. Крошечный столик мгновенно оказался заставлен разными яствами, кое-что пришлось оставить на полу.

— Мара, я же говорила, ему от жареного желательно воздержаться, мне кстати тоже. А ты что притащила?

— Вот и воздерживайтесь, а я поститься не собираюсь. Я вчера так перенервничала из-за всех вас, а еще купание в холодной водичке, так что сегодня мне требуется усиленное питание. Вот этот петушок мне, и окорочок тоже, а тебе кашка и творожок.

— А супчик?

— Я ухи взяла, кобелька нашего кормить. Он пока вроде не помирает, но вдруг запросит?

Мара-наемница налила в глубокую миску золотистой наваристой ухи, накрошила туда хлеба, собралась кормить спеленатого женишка и перевела его в сидячее положение.

— Вот какой у нас супчик, горяченький, душистенкий… Давай, мой дорогой, открывай ротик, будь хорошим мальчиком…

— Мара, ты издеваешься? Я и сам могу.

— Можешь, ты все можешь. Только меня достало всяких кобельков из моря вытаскивать. Поговори мне еще!

Одрик и пытался бы сопротивляться, но сил у него сейчас нет, а стоило ему возмущенно открыть рот, как туда тут же была засунута ложка. Против Мары сейчас не попрешь:

— Вот так, за маму, за папу, за Мару, за Торкану…

— Асса, простите, — в номер вошла девушка-горничная, — но, я так поняла к этому молодому человеку посетители.

— Кто?! Сколько?! Откуда?!

— Там… — девушка кивнула в сторону окна. Я выглядываю, у входа действительно стоят несколько гоблинов и один человек.

— А, этого я знаю, — Мара тоже высунулась в окно, — Одрик, к тебе Харди.

— Кто это, что за Харди?

— Все нормально, хозяйка, местный голубенький маг. Одрик ему прошлый раз одну услугу оказал.

— Пусть он один и заходит, не хватало здесь еще толпы гоблинов, — оборачиваюсь к девушке. — Зовите его. Мара, отвяжи Одрика, а то перед ертцами неудобно.

К нам поднялся типичный равнинный лариец, светло-голубые глаза, темно-бронзовые волосы и обветренное лицо бывалого моряка. Он не был удивлен видом Одрика, он как бы и шел проведать раненого товарища.

— Одрик! Я не ожидал встретить здесь такую интересную девушку. Представь меня.

— Анна, асса Хардман, корабельный голубой маг.

— Асса Анна, ваш… э-эм… — Оказывается местный ветрячок не в курсе, кем мне приходится Одрик, ну и ладно.

— Да, я знаю, мой…брат оказал Вам некоторую услугу, но пусть это останется между вами. Но позвольте задать Вам пару вопросов.

Первый: что же такое у вас в городе творится?

Второй: а как Вы обо всем так быстро узнали?

— Сначала, как я узнал. Запах крови привлекает множество морских и земных тварей. Естественно гоблины это заметили и с рассветом были уже на месте, а Рийгу нашел на берегу голубой плащ юноши. Вот я принес, гоблины его почистили от песка и грязи, но тут еще кровь осталась. Рийгу так же знал, что асса Одиринг искал меня. А кто и где остановился, так от зоркого взгляда ририков ничего не ускользает, дальше все было делом техники.

Теперь на счет первого вопроса. Это "Стая акулят", как они себя называют. Ерт — портовый город, здесь всегда много приезжих купцов и отдыхающих матросов и соответственно масса продажных девиц их обслуживающих. Ну а беспризорники, это как бы отходы производства, девочек еще оставляют, учат своей профессии, а мальчиков… — Хардман опустил голову, тяжело вздохнул. — И пару лет назад городской совет ликвидировал приют, вроде из-за недостатка средств.

— Но ведь это безобразие!

— Совершенно с вами согласен, известны уже три подобные детские банды, раньше промышляли попрошайничеством и мелкими кражами. А недавно начались и нападения. Детки взяли в руки оружие.

— И это не волнует власти?

— Они считают, что детки это несерьезно, городская стража занимается взрослыми ворами. А то, что дети очень быстро растут и очень быстро всему учатся и лет через пять-шесть у нас будет несколько готовых пиратских команд, да таких которых еще свет не видывал…! Нынешние власти это не беспокоит, это же будет проблема следующей администрации. Так что мы из торгового порта рискуем превратиться в пиратскую столицу.

"Мэрша — вот кто здесь самая продажная баба, торгует не только собой, а всем Ертом. Угробит эта тварь МОЙ город и все спишет на происки пиратов. "

— Да, нерадостная перспектива. Я, пожалуй, пойду к себе отдыхать, и оставляю Одрика на ваше попечение.

Пыльные длинные стеллажи, заполненные еще более пыльными книгами и коробками с разными рукописями и бумагами. Длинное, унылое и темное помещение. Специфический запах плесени, затхлости и запустения.

"Если бы не специфическая оранжевая магия, то от этих книг давно бы ничего не осталось, а так… Можно взять любую книгу, смахнуть следы прошедших веков и можно читать. Жаль, что большинство книг, хранящихся здесь мне не помогут. " Думала асса Игша расхаживая между полками в закрытом отделе библиотеки Академии. Хуже всего было то, что каталога для большинства хранящихся тут книг не существовало в принципе. Часть книг, что перенесли сюда после запрета на преподавание в Академии синей магии, была с каталогом, стояла на полках и пребывала в образцовом порядке, а вот с остальной частью были огромные проблемы. И чем дольше асса Игша тут ходила, тем меньше у нее оставалось надежды найти что-нибудь стоящее.

Она бодро доложила своей Великой Иллари аль Фридельвинг, что все в порядке и процесс идет, а на самом деле она даже не знала с чего начать и где искать. Без всякой надежды на успех магиня, уже не первый день, просто бродила между пыльных стеллажей забитых никому не известными и не нужными книгами. Так, совершенно случайно она забрела в какой-то тупик и споткнулась о торчащую из-под стеллажа коробку. Пока асса тихо сквозь зубы материлась и растирала ушибленную об угол коробки ногу, ее внимание привлек кусочек бумаги, торчащий наружу, с написанным на нем именем — Фундинн. Магиня потянула его и вытащила старое и тяжело читаемое письмо, написанное твердым разборчивым почерком. Еще один взгляд на подпись под письмом, и у ассы задрожали руки.

"Вот, вот оно! " Она судорожно полезла в коробку, на самом верху которой лежала стопка писем, написанная самим Зартом Разрушителем, Зартом Кровавым, Зартом… да как только не называли и не обзывали гениального мага злопыхатели. Зарт писал эти письма в самом конце войны, писал свой старой наставнице, которая, еще когда он учился у Академии, преподавала ему магию крови.

Писем было несколько, часть из них не читалась, чернила выгорели и расплылись, еще несколько просто отсутствовало, но те, что были… Асса Игша отнесла свою находку к стоящему в одной из ниш столу и стала пытаться понять, о чем же идет речь.

"Фундинн, мало кто уже помнит, как же по Родовым бумагам зовут Великого Магистра. И только единицы знают, что он когда-то был правой рукой Великого Зарта. Хорошо же ты, Великий, подчистил концы, но правда, она всегда вылезет наружу. Вот мы ей и поможем…"

Последующие, пролетевшие совершенно незаметно, часы асса разбирала письма, складывала их в хронологическом порядке и пыталась понять, о чем же идет речь. Единственное, что поняла асса Игша, это что помощник мага, в то время просто Фундинн, то ли случайно, то ли нарочно, тут в письмах не было однозначности, попал в сложную магическую конструкцию, предназначенную для усиления магических способностей. Делал эту конструкцию сам Зарт, но для других целей и поэтому в плетении была ошибка. Все бы ничего, но и тут вмешались обстоятельства, и в момент активации и работы плетения в него попали некоторые живые существа. Зарт не говорил в письмах кто именно, но можно было понять, что их было как минимум два. В результате магическая конструкция пошла в разнос, сюда прибавилась изначальная ошибка в расчетах, и получилось нечто совершенно непонятное. И вот об этом непонятном, что с ним делать и советовался Зарт со своим преподавателем. Но тут асса уже ничего не поняла, потому что термины были ей совершенно незнакомы. К тому же у нее была только часть переписки, письма самого Зарта, а что ему на его вопросы отвечала преподавательница, было неизвестно.

Асса выписала на бумагу все непонятные ей термины, спрятала письма на место, и пошла в другую часть библиотеки, искать ответы в книгах по синей магии.

Еще через два дня она все же выяснила, что Великий Зарт баловался изготовлением на заказ оборотней, существ, состоящих из двух ипостасей: людской или эльфийской и животной. Одна из этих форм назначалась быть главной, вторая — второстепенной, но обе формы были разумны, и одна всегда знала, что делала другая. По сути, у них был один разум на двоих, а в случае с Фундинном все получилось неоднозначным. Там было два зверя, вместо одного и не был назначен главный. Кроме того, отсутствовала связь между человеческой и звериной формой. И еще остались какие-то "не закрытые" или "свободные плети". Об этом асса Ишга в книгах вообще ничего не нашла, и еще много всего оставалось не ясным.

Суть вопросов Зарта к старой ведьме, в начале, сводилась к тому, что же делать? И можно ли что-нибудь исправить? Потом он стал интересоваться: что же в итоге получится из этого случайного эксперимента, и ответы ведьмы ему крайне не нравились. Но тут опять была непонятная для магини терминология… Особый страх вызывали фразы из письма: "метоморфная форма" и "полное объединение личностей". И еще вопросы о возможности размножения…

Срок действия пропуска подходил к концу. Вынести что-либо из закрытого отдела библиотеки было невозможно, поэтому асса решила подробно переписать все письма, а список расшифрованных ею терминов у нее и так уже был.

"Эх, надо было бы расспросить об этом специалиста…" мечтала асса и невольно вспоминала недавний визит молодой аль Зетеринг во Фридель. И в ее голове постепенно зрело решение съездить в Каравач на дни Богов и попытаться проконсультироваться с единственной на всю Лари синей ведьмой по этому вопросу. Но тут требовалось разрешение Великой, к Дому которой принадлежала асса, и она сомневалась в получении такого разрешения.

Еще два дня, целых два дня мы провалялись на гостиничных постелях. Ертцы оказались народом душевным, Харди возился с Одриком почти как с ребенком, появились изысканные товары из лавки его дамочки, пряные смеси, заживляющие настойки, ароматические обезболивающие масла.

Заходил и Солард, хозяин прибрежной забегаловки, приносил, естественно, рыбы. Северный слегка соленый, но весьма жирный лосось в результате достался мне, вяленых неизвестно кого (но пусть будут воблы) немедленно заныкала Мара, к пиву, а Одрик был доволен и чем-то диетическим. Трактирщик рассказал, что все жители северного пригорода собирались на сходку, где решили собрать команду самообороны и в темное время патрулировать окрестности. Что интересно, в команду войдут представители всех рас, никогда еще население Ерта не было столь единодушно.

— Так что твоя кровь пролилась не напрасно, — подбодрил он Одрика. — Мы изведем эту желторотую нечисть!

— Желторотики такие же жертвы. Нечисть — те, кто в этом безобразии заинтересован, кому это выгодно. А им выгодно, чтобы вы друг друга убивали, поэтому будет появляться все больше новых "акулят", а большие "акулы" будут жиреть на ертской крови.

— А ты откуда знаешь?

— Да так… во сне приснилось…

Ну, вот что с ним делать, идеалист — он и во сне идеалист. Однако Одрик сам стремится в город алхимиков за свинцовой частью ключа. Как только смог подняться, мы собрались и на ририках покинули Ерт. А дальше на наших, застоявшихся варгах.

Лайокудль встретил нас толпами веселой, здорово подвыпившей молодежи. Все гостиницы и постоялые дворы оказались переполнены родственниками студентов. И мы еле-еле нашли один номер на двоих, но с двумя кроватями в одном из заведений на окраине городка, прямо рядом со школой. Мне это соседство даже понравилось, далеко ходить не надо, а местные почему-то позакрывали все ставни и носа на улицу не высовывали, только пьяные ученики весело шлялись по улицам.

Бросили вещи и спустились вниз, узнать, что происходит и поужинать заодно. В зале кроме мрачной хозяйки заведения были только все те же шумные компании студентов. Мы нашли пустой столик и тихонечко уселись. Веселая молодежь, на нас покосилась, но приставать пока не стала, видно еще не дошли до нужного градуса. Обслуживала она себя сама, поэтому пришлось встать и идти к стойке на предмет расспросить, что где делается и ужин заказать.

— Вечер добрый, — хозяйка посмотрела на меня мрачно, явно сомневаясь в моих умственных способностях. — А поужинать можно?

В ее глазах мелькнул и растаял интерес, она оторвалась от наполнения пивных кружек, и сходила на кухню.

— Есть куры жареные, немного тушеных овощей осталось с обеда, ну и пивные закуски еще не кончились. Будете?

— Да, нам кур… А сколько есть?

— Три.

— Все три, овощи, хлеб, сыра, если есть. Пива не надо, нам бы что-нибудь безалкогольного… хотя нет, пару кружек пива принесите.

— Пиво сами возьмете на стойке, а еду я вам сейчас принесу. И рассчитаетесь сразу…

— Да не вопрос. Извините, сами мы не местные, мы тут проездом, завтра дальше поедем, а что такое в городе происходит?

— Сегодня "День алхимика", в этот день 30 Урожайника была основана Школа.

— И?

— Студенты гуляют. Им сегодня по закону можно почти все, вот они и отрываются за весь год. С рассвета и до рассвета. Скоро фейерверк начнется, в прошлом году они случайно пару домов спалили, как сегодняшнюю ночь переживем, не знаю… О, начинается… — и хозяйка ловко спряталась под барную стойку, а на до мной пролетела табуретка.

В зале началась драка. Группа студентов с красными повязками на рукавах, стала драться с теми, у кого на руках были зеленые повязки. Остальные, с повязками разных цветов стояли чуть в стороне и бурно подбадривали дерущихся. Мара потихоньку перетекла в Марика и, радостно потирая руки, встала на защиту неприкосновенности нашего стола. А чего охранять-то? Стол еще пустой. Я оказалась на пути отступающей группы с красным повязками. Пришлось спешно эвакуироваться под барную стойку к хозяйке.

— Скажите, а можно нам кур и все остальное в номер подать? Я доплачу за беспокойство.

— Да какое ж это беспокойство… Вон в зале — это беспокойство. Идите в номер, а то, как бы и вы не попали этим оболтусам под горячую руку, я все принесу.

Ползком, ползком я выбралась из-за стойки и, подняв щиты, быстренько пробралась к лестнице. Махнула рукой Одрику, чтобы шел за мной. Пока я пряталась от летающих предметов под барной стойкой, Марик с видом боксера профессионала легкого веса приплясывал перед нашим столиком, типа он защищает Одрика. Ну и комментировал побоище, развлекался, как мог.

Марик уходить из зала не хотел, как же такое развлечение и без него, но когда наверх, следом за нами хозяйка понесла поднос с едой, подхватил со стойки три пивных кружки и кинулся наверх.

Поздним сырым осенним вечером трактир "Пьяный гваррич" выглядел как любое другое заведение в веселом квартале. Освещенный редкими и тусклыми магическими шарами зал, полный подвыпившими людьми, гул голосов и запах острых закусок, подаваемых к выпивке. В общем все как всегда… И только внимательный наблюдатель или завсегдатай сего уважаемого заведения заметил бы, что при входе, помимо дежурного официанта и толстой хозяйки, гостей еще встречал и маленький и сморщенный мужичок. Большинство посетителей просто проходили в зал, садились на свободные места, здоровались со знакомыми, делали заказ, а некоторые предъявляли что-то встречающим и проходили в глубину зала, а потом по узкой и скрипучей лестнице наверх. Таких людей было немного и большинство из них было магами.

Асса Домар подошел к трактиру с некоторой опаской. Приглашение, полученное им сегодня утром, не предполагало отказ. При одной мысли не ответить на подобное, очень вежливое, приглашение, магу становилось дурно, и он весь покрывался холодным потом. Перед тем, как прийти на назначенное место встречи, он долго блуждал по веселому кварталу и прилегающим к нему улицам. Заходил то в одно заведение, то в другое, входил через парадных ход, а выходил через кухню, вызывая неудовольствие поваров. В общем, всячески запутывал возможные следы, и вот он на месте.

Маг вошел внутрь и в ответ на вопросительный взгляд знакомого сморщенного мужичка предъявил медную монетку, жестоко обрезанную с трех сторон. Встречающий взял монетку и сравнил с точно такой же. Удовлетворенно кивнул и быстрым шагом провел Домара на второй этаж.

В комнате, куда провожатый привел мага, стоял большой накрытый стол, а за столом и вокруг него уже сидело несколько человек. С парой присутствующих тут магов асса был шапочно знаком, кое-кто кивнул ему, и продолжил поздний ужин или тихую беседу.

Маг сел за стол на предложенное ему место. Закуска радовала глаз, а вино приятно искрилось в дорогущих хрустальных графинах.

— Ты, не стесняйся, накладывай себе закуски, давай я тебе вина плесну. Вот это красное просто замечательное… Нам тут еще больше часа сидеть, пока все соберутся…

— А…

— Всем приглашенным указали разное время, чтобы не светиться лишний раз на улицах и при входе… Поэтому ешь, пей и жди. — Авторитетно заявил магу степенный усатый наемник.

Домар, пожал плечами, положил себе закуски и стал неспешно ужинать, запивая все это изобилие хорошим вином. Он ел и рассматривал собравшуюся в комнате публику. Половина присутствующих было магами, остальные же не имели никаких магических способностей, но были покрыты шрамы, двигались с грацией хищных животных и имели при себе внушительный арсенал. Многие из присутствующих были давно и хорошо знакомы друг с другом. Они сидели тесными группками и переговаривались в пол голоса, обсуждая разные мелкие происшествия и никому, кроме них неизвестные события.

Прошел примерно час. Все места за столом, кроме главного были заняты. Всего в комнате собралось четыре женщины и шесть мужчин, четверо из них были простыми людьми. Хотя нет, совсем даже не простыми, они были наемниками, мастерами клинка и рукопашного боя. Домар определил это по отсутствию у них способностей к магии и их характерной грации хищников, многочисленным шрамам и набитыми на руках мозолями.

Маги тоже собрались разные, почти всех их асса знал, собрался почти полный спектр, не хватало только синего мага воды. Три женщины: ветер, фиолет и зеленая лекарка были изгоями и были на учете в магической страже, как не благонадежные. А две из них, по ходящим в Академии слухам, были давно и прочно связаны с Легионом. Мужчины маги красный и желтый, ветеринар и лекарь, когда-то учились в Академии, но не закончили, а сейчас наемничали. И все имели уровень силы не менее сильного бакалавра, а многие и давно его не официально превышали.

"Какая, однако, интересная собралась компания…" Думал маг, прихлебывая вино и наблюдая за окружающими. В комнату вошли два официанта, быстро убрали все со стола, оставив только бокалы и напитки, и бесшумно удалились.

И вот дверь открылась и в комнату вместо очередного гостя вошла она — Дама, следом за ней семенил знакомый сморщенный, как печеное яблочко помощник руководителя Легиона.

— Дамы, господа… Прошу присесть, и я объясню вам, причину, по которой все вы были сегодня приглашены посетить Легион.

Все присутствующие расселись за столом. Во главе уселась Дама, а Печеный, кто-то так назвал помощника Дамы, встал за ее спиной.

— Господа, дамы. Все Вы присутствующие здесь, имеете некоторые претензии личного порядка к одному высокопоставленному лицу… Недавно в Легион поступил Заказ… Как вы можете догадаться на самого Великого Магистра. — Одна из магичек, та что голубая, радостно захлопала в ладоши, а Дама продолжила:

— А сейчас у вас будет несколько минут, чтобы подумать и принять решение: участвуете вы в этом деле или нет. Те, кто откажутся, не подвергнутся каким-либо санкциям со стороны Легиона. Вот здесь имеется напиток забвения. Им достаточно будет выпить и распрощаться, и они забудут все, что было за последние сутки. До дома их доведут мои люди, даю слово, что отказавшиеся останутся живы и здоровы. Думайте.

И Дама поставила на стол несколько пузырьков из темного стекла. Асса Домар сидел и усиленно размышлял над предложением Дамы. С одной стороны он только-только добился предела своих желаний — звания магистра, а с другой стороны, он дал себе клятву, что предъявит Великому счет, за обман. Так почему бы не сейчас? Тем более, что и компания собралась впечатляющая. Почти полный круг магов, один другого сильнее и не хилая силовая поддержка. А если вспомнить репутацию Дамы и ее славу удачливого и почти гениального организатора, то все вполне даже может получиться.

Все собравшиеся сидели, молчали, но желающих уйти, выпив напиток забвения, не было. Дама прервала затянувшееся молчание:

— Хорошо, тогда будем считать, что все согласны. Замечательно. Есть какие-нибудь предложения? Замечания? Пожелания?

— Пусть он помучается подольше… — громко и с чувством предложил один из наемников. Фиолетовая магиня хмыкнула:

— Присоединяюсь.

Дама между тем вытащила из папки, что ей дал Печеный, несколько листков бумаги:

— Это все чувства, в данном случае они лишние. Лучше убить сразу, так надежнее, а то вдруг вывернется.

— Ну, можно и сразу. — Поддержал ее огненный маг. — Но тело сжечь! Чтоб и следа не осталось.

Дама улыбнулась и приступила к оглашению плана:

— После получения Заказа, Легионом была проделана большая работа. Были собраны и обобщены все возможные сведения и слухи, о привычках и о передвижениях объекта и его окружения. После всестороннего анализа был сделан следующий вывод: единственное возможное место и время, где можно достать объект и потом уйти живыми, это дом объекта. Два раза в месяц, во время полнолуния Мариса, объект несколько дней безвылазно проводит у себя в доме. Это так называемые его "дни отдохновений", в остальное время объект проводит на своих рабочих местах, или в Академии или в Магической страже. Как вы понимаете, ни там, ни там нам его не достать. Дорога тоже отпадает, так, как слишком много будет случайных свидетелей и возможных невинных жертв, и слишком мало шансов потом уйти живыми. Тем более что объект находится под постоянным негласным наблюдением и охраной Магической стражи, особенно на улицах и в прочих публичных местах.

Дама глотнула вина, и продолжила:

— Дом объекта хорошо защищен в магическом плане, но у нас есть схема охраны, насколько она верна, уточним на месте. В доме, помимо объекта, постоянно живет только один слуга. Последнее время, в последний день работы, вместе с объектом в дом приезжает и секретарь, но долго он там не находится. Перед появлением объекта он также приезжает в дом. По имеющимся не проверенным сведениям, все время этих дней отдыха, объект проводит в подвале дома. Есть архитектурный план строения, прилагаемый к купчей, но он старый. С тех пор дом неоднократно перестраивался. Из дома есть два выхода, парадный и черный. Подземные ходы отсутствуют, есть потайная калитка в заборе с магическим запором. Все, других сведений нет.

— А какие-нибудь еще странности есть? — Спросил кто-то из наемников.

— Еще… А еще перед уединением в дом всегда привозят пару живых илларей, куда они потом деваются — неизвестно. Летом в доме была сделала последняя перестройка. Делали ее гномы, специально нанятые и привезенные в Ричелит. Удалось узнать, что перестройке подверглись лестница и двери в подвал, а также система запоров, сделанная теперь по шлюзовому принципу.

— Ого! Это ж чем он там, интересно, занимается? — Невольно вырвалось у Домара.

— Это никому неизвестно, а спрашивать боятся. Остатки последнего такого любопытного веником выметали из его кабинета. Легионом были подготовлены планы нападения и тренировок. У нас на всю подготовку есть всего одна неделя, или нападение придется отложить на полмесяца, а это лишний шанс, что что-то просочится наружу.

— Простите, а Вы сами участвуете в этом деле?

— Да. Я и мой помощник, безусловно, пойдем вместе с вами, и даже впереди Вас. Еще вопросы? Тогда предлагаю, магам собираться каждый день и отрабатывать быстрое составление круга, а также порядок применения плетений для атаки и обороны. Предложения Легиона тут. — И Дама стала раздавать магам подготовленные заранее листки.

— А мы? — Спросил все тот же наемник.

— Господа наемники готовятся по индивидуальной программе для слаженной работы в тесном помещении и в стрельбе из легких многозарядных арбалетов спецболтами.

— А вы думаете, попадания нескольких "спецболтов" будет недостаточно? Можно было бы поработать такими болтами с большого расстояния…

Дама хмыкнула:

— С нашим объектом ни в чем нельзя быть уверенными. Потом надо не только попасть, но и пробить защиту. А болтов с хорошей начинкой в Легионе не так уж много… С одного выстрела, защиту магистра любым "спецсредством" не пробить, а больше одного двух выстрелов с большого расстояния, при такой плотной охране сделать не получится. И стрелки автоматически попадают в разряд смертников. Так до объекта не добраться… За последние сто лет, такие попыток было четыре, и все неудачные.

— А сколько таких "спецсредств" есть?

— Все имеющиеся в легионе "спецболты" будут Вам выданы. Еще вопросы?

Наемники переглянулись, один из них закрутил щегольской ус и поинтересовался:

— Операция прикрытия предусмотрена?

— Да, но вам о ней лучше не знать. Но она будет… Я понимаю ваше опасение, когда пойдет магическая дуэль, будет сильное возмущение и здесь мы надеемся, что в тот момент магической страже будет не до, вполне объяснимых, магических всплесков в доме Великого магистра.

— А где тренироваться будем? Тут? — Наемник стал крутить другой ус.

— Нет. Легионом снят дом за городом, подвал снятого дома и лестница в него очень похожа на подвал в доме объекта, как он изображен на плане. Тренироваться предлагаю там, место тихое, есть сад и высокая ограда. Уважаемые маги могут так же тренироваться в этом снятом доме, но это решают они сами.

— А жить в том доме можно? — Тихо спросила зеленая магичка.

— Можно, но там с мебелью проблемы. Если кого устраивают походные условия, то милости просим. Остальные бытовые мелочи, типа питания на месте тренировки или спальных мешков и отопления, Легион возьмет на себя.

Асса Домар, не долго думая, согласился на временный переезд за город. В Академии был перерыв в занятиях, начинались вступительные экзамены, поэтому его отсутствия в городе никто и не заметит. Другие маги тоже решили в ближайшие два дня перебраться в снятый Легионом дом, и все возможное время посвятить тренировкам.

Всем хотелось не только добраться до шкуры Великого, но и остаться после этого живыми, и относительно здоровыми.

Ужин съеден, что не доели мы, мгновенно исчезло в бездонном желудке демона. Туда же отправились и, взятые внизу со стойки, три кружки пива. Я и Одрик ограничились местным медовым квасом.

— Ну что, граждане, алкоголики, хулиганы, тунеядцы… Какие будут предложения по поиску части ключа? — Спросила я у честной компании… Одрику мое обращение не понравилось, и он долго думал обижаться или нет. Вот Марику по барабану как я его называю, главное интонации…

— А что не так? Отдохнем немного, возьмем компас и пойдем искать…

— А студенты?

— Ты думаешь, они нам помешают?

— Не знаю. Я вообще услышала про сегодняшний "праздник непослушания" первый раз. И то, что мне рассказала трактирщица, когда мы сидели под барной стойкой, мне совершенно не понравилось. Поэтому я предлагаю перенести все на завтра…

Одрик задумался, по лицу вижу, слушает советы старого маразматика, и сейчас выскажет их как свои собственные мысли.

— А я предлагаю не ждать. Буйное поведение моло… студентов нам на руку. Если что, то на нас никто не подумает. Надо только магию убрать и повязки нацепить, и тогда вполне можно сойти за своих.

— Повязки… А если встретимся с группой с другими повязками? А они в драку полезут?

— Разомнемся! — Радостно восклицает, потирая руки, Марик.

— А я тогда быстренько перекрашу повязки в другой цвет.

Если подумать, то идея с повязками и их перекраской замечательная… И наше возможное неадекватное поведение сегодня ночью никто не заметит. Все пьяны.

— Хорошо. Марик, дуй за повязками, сними с кого-нибудь. Только без рукоприкладства. А ты Одрик готовься к сокрытию нашей с тобой магии и…, что ты там собирался с повязками сделать… Работаем!

Марик взяв под козырек, с легким хлопком растворился в воздухе, а женишок, ворча про себя на командирские замашки некоторых неуравновешенных девиц, полез в свои вещи. Достал оттуда еще один камешек на шнурочке, копия моего, подумал, отобрал мой амулет и сел колдовать. Как это у него забавно смотрится со стороны… Никаких нитей, никакого плетения все на чистой первородной силе. Растет… Что из него, правда, получится пока не понятно.

— Готово. Держи свой, если вот так повесишь, то перекрасишься, а если так, то он перекрасит и почти всю магию уберет.

— Кровью на него капать?

— Конечно.

Опять пальчик прокалывать… больно.

— А вот и я… — В комнату ввалился довольный и благоухающий пивом Марик, слегка помахивая пятью грязными повязками разных цветов.

— А зачем так много? — Удивился Одрик. — Нас всего трое. Или ты считать не умеешь?

— Почему это, не умею? Сколько было, столько и взяла!

— И где они были? Да еще в таком количестве и виде? — Одрик брезгливо выбросил самую грязную из повязок.

— Да там под столами в нашем, и в соседних трактирах разные личности лежат, вот я и взял. А эти до утра проспят, гарантированно.

— А пиво откуда? — наехала я на Марика.

— Да там же было…

— Мара, как тебе не стыдно, допивать из чужих кружек!

— Ничего подобного! Я из непонятно чьих кружек не допиваю! Там под одним из столов бочонок был, вот я его и допила. — Сказал Марик, мечтательно глядя в потолок, и поглаживая изрядно округлившийся животик.

Одрик между тем колдовал над тремя самыми чистыми повязками.

— Готово. Получите…

Я критическим взглядом оглядела нашу компанию, чего-то не хватает… Достала из сумки фляжку с ромом и щедро плеснула им на Одрика, а потом на себя.

— Зачем? Я же теперь вонять буду! — Возмутился женишок.

— Вот и хорошо… А то все пьяные, а мы трезвые? Не порядок. Берем ключ и пошли.

— А где он?

Тожественно достаю из своей сумки тыквенную фляжку с широкой горловиной, выливаю из нее воду и вместе с водой выплескиваю и железный кусочек — компас. Одрик в восторге.

— Так вот как ты его все это время прятала! Оригинально… — А сам цап, схватил и из рук не выпускает. Вот что странно, в Топях он рядом с этим кусочком несколько дней прожил и не чувствовал, а сейчас заметил. Или за это время в этом металлическом огрызке что изменилось, или магия Одрика окончательно проснулась.

— Марик, переноси нас на улицу!

— А может вы сами? Окно во двор выходит, а всю стену растение вьющееся оплело. Тут спуститься раз плюнуть…

Посмотрела, да, Марик прав. Вздохнула, оставила сестер в номере, не принято тут студентам с оружием ходить, и полезла через окно на темную улицу.

Во дворе трактира было темно и пусто, только из вагятницы доносились какие-то звуки. Судя по стонам и восторженным воплям, там шумно развлекалась какая-то парочка.

Марик ловко вылез из окна и побежал разведывать дорогу. Одик, когда спустился, первым делом проверил направление компаса и решительно двинулся в ту сторону. При встрече с большими группами студентов наши повязки принимали цвет на преобладающий во встречной толпе, Марик ловко отводил всем глаза, и на нас внимания никто особо не обращал.

Побродив по окрестностям, мы пришли к неутешительному выводу, что показывает наш компас на главный корпус алхимической школы. Это солидное четырехэтажное здание с большим подвалом и монументальным главным входом, стоит чуть в стороне от остальных и дополнительно окружено высоким забором из витой медной решетки. На нее навешана хитрая магическая защита, и, по словам Марика, концы ее идут в город, наверное, сразу на пост стражи, возможно, что и магической. Внутри ограды ходит охрана со злыми клиллаками на поводках, и еще несколько сторожей и среди них пара магов, засели внутри здания.

Студенты тоже ходили вокруг, но с другой стороны решетки. Они потрясали пивными кружками и грозились добраться до здания и тех, кто засел внутри, но проявляли удивительное благоразумие и в атаку пока не шли. Но до утра еще далеко и пиво льется рекой.

— Ну что идем на штурм, или так и будем тут прохлаждаться? — Спросил Марик, он все оглядывался на пьяных студентов и вздыхал.

Я сделала вид, что ничего не слышу, и предоставила решение задачки Одрику. Это ему больше всех хочется побыстрее добраться до еще одной части ключа, а я могу и подождать до завтра. Авось студенты успокоятся, и охрана не будет столь бдительной.

— Ну зачем же на штурм… В здании есть подвалы старые, значит должен быть и подземный ход. Надо его найти и… проникнуть внутрь без шума и пыли. — Гениально, ведь может же если захочет, или ему это опять Учитель подсказал?

— Марик, ИЩИ! — Гаркнули мы, не сговариваясь, в две глотки. Марик подскочил на месте, присел, перетек в Мару, уткнулся мордой в землю и побежал вокруг ограды.

Мы сделали почти полный круг, и я уже не была уверена в гениальности, пришедшей в голову женишку идеи, когда Мара резко свернула в сторону от ограды и побежала к одному из домов, побегала вдоль него и перетекла обратно в Марика.

— Нашла, вход в подземелье в подвале этого дома. Ну, чего делать-то дальше будем?

— Не мы, а ты. — Поправляю я ее. — Обойди дом и посмотри, может с другой стороны есть отдельный вход в подвал. — И Марик виляющей походкой удалился. Впрочем, он скоро вернулся.

— Нашла. Только там охрана и внутри засада.

— Много?

— Не… На улице двое и внутри двое. Магов нет. Ну че? Давайте я всех их съем.

— Нет! — Опять в две глотки рявкнули мы с женишком. Переглянулись, и по моему молчаливому согласию, Одрик взял на себя дальнейшее руководство операцией. Он быстро и ловко сплел два своих любимых сонных плетения, только немножко их видоизменил.

— Держи. — И он перелил плетения в протянутые Мариком пригоршни. — Накинь их на охрану и проследи, чтобы не упали…

— Боишься, что упадут, ударятся? — поинтересовался Марик.

— Нет, если упадут и будет шум, то услышат те, что внутри.

— А ну, ладно, поймаю… и свистну. — И Марик шустро удалился.

Минута не прошла, как я услышала знакомый свист, и мы побежали на место преступления. У двери, ведущей в подвал, мирно прислонившись к стене, стоя, спали два стражника. Одрик посмотрел на них, покачал головой, а потом прилепил их к стене за одежду своей магией, и рот ей залил, воздух проходит, а звуки — нет.

— Так не упадут, а со стороны кажется, что все в порядке. — Прошептал довольный своей изобретательностью маг

— Да, хорошо стоят, красиво! — Так же шепотом подтвердил Марик, под шумок выворачивая стражникам карманы.

Одрик опять сделал два сонных плетения, и Марик тяжело вздохнув протек в щель под дверью. И почти сразу из-за двери послышался шум падения тел, а Одрик, не долго думая, вырезал кинжалом из радужной магии дверной замок вместе с куском двери.

— Грубо…

— Ничего, дверь закроем и снаружи ничего видно не будет, а на обратном пути я все починю.

— Ну-ну…

Внутри подвала вповалку лежали сторожа, хотя они и до этого мирно сидели на ступеньках, пили и развлекались игрой в кости. Марик тут же продолжил святое дело потрошения карманов стражи, а потом быстро побежал вперед по коридору.

— Стоять! — И я хлестнула нитями силы по спине убегающего вперед демона.

— Ай! Ой! Ша, хозяйка, уже никто никуда не идет… — взвизгнул из темноты Марик.

— За что ты его?

— Для профилактики. Совсем от рук отбилась. Команды "бежать вперед" не было. — Мара подползла ко мне на брюхе, подставляя шею, получила прощение и уселась на попку в ожидании команды.

— Ну что можно идти? — спросил Одрик.

— Сперва один вопрос. А что будет, когда мы зайдем в здание? Там тоже охрана… и как следы нашего тут пребывания прятать будем? И надо ли это делать? Ну, у кого какие предложения?

Я посмотрела на Мару. Демон облизнулся и сглотнул слюну. Его предложение понятно и без слов. Всех сожрать…

— Учитель предлагает все остальных сторожей тоже усыпить, частично отключить сигнализацию, чтобы на посту стражи ничего не заметили. Тогда в здание войдут студенты и следов нашего пребывания никто и не заметит.

— Дельное предложение… А с криллаками что делать будем? Их усыпить не получится, они к магии почти не чувствительны.

— Съесть! — внесла радикальное предложение Мара. Вот зря она привлекала к себе мое внимание, ой, зря. Если бы она не выступила за радикальные меры, я бы и вправду скормила ей криллаков, а так проведем воспитательные мероприятия, а то совсем обнаглела.

— А с криллаками поступим таким образом. Ты, Мара, станешь криллаком, причем таким привлекательным для тех, что бегают во дворе, чтобы они про охрану и хозяев и думать забыли. Там, кажется, как раз только мужские особи были…

— Да чтобы я! Да как тебе не стыдно…

— Ничего, потерпишь… Это тебе в качестве наказания. Выбирай или отвлечешь криллаков или… разгрузочная неделя. А криллаков я сама упокою

— Криллаком, однозначно, криллаком. — Не долго думая решил демон. — Я буду самым красивым и привлекательным криллаком, какого только можно себе представить. Ну, что идем?

— Одрик, выдай ей сонные плетения и пошли. Когда решим проблемы с охраной, двинемся на поиски ключа. И не раньше!

Охрана спит, спеленатая Одриком, как паук упаковывает муху. Мара развлекает сторожевых криллаков, и одновременно, Марик обчищает карманы охранников. Б-р-р… никогда не привыкну, что она может быть в двух местах одновременно. Сигнализация на ограде частично отключена, скоро студенты это заметят и у нас будут гости.

Одрик опять вперился взглядом в ключ, пытаясь понять, куда же идти?

А я оглядела просторный холл. Как в приличном общественном здании у лестницы висела табличка:

1 этаж Администрация

2 — 3 этаж Учебные лаборатории и кафедры факультетов

4 этаж Музей алхимии

Понятно, на первом этаже нам делать нечего, а вот остальные этажи не безнадежны. Одрик, не отрывая взгляда от компаса, уже направился по лестнице наверх. Марик уже обнюхал весь первый этаж и ничего интересного не нашел. Идем выше, а там видно будет…

Идем плотной группой по второму этажу. Никого! Длинный, темный, немного обшарпанный, коридор, расписания занятий, факультетские газеты к празднику алхимика, закрытые двери с разными табличками. Сначала я их читала, потом надоело, все равно ничего не понимаю. Вот, например: "Кафедра абсолютизации" или "Кафедра приборов возгонки", это более понятно, но все равно… Кто хоть раз бродил ночью по пустому ВУЗу, тот эти коридоры сразу узнает.

На втором этаже ключ у Одрика стал крутиться и показывать на пустое место.

— Чего это он? — Шепотом спросил он меня.

— Не знаю… Может этажом ошиблись? Пошли на третий.

Одрик дернулся назад.

— Нет, возвращаться не будем. Плохая примета. — Заявил Марик. И смущенно добавил. — Там это… студенты уже обнаружили снятую защиту… Скоро тут будут, а до другой лестницы ближе.

— Ну, веди, Сусанин…

И Марик вихляющей походкой спортсмена, идущего на длинную дистанцию, отправился вперед, показывать дорогу. Лестница, на которую он нас привел, была такой грязной, а стены так характерно разрисованы и расписаны неприличными стишками и изречениями, что я невольно вспомнила Землю и свой родной институт, и даже вздохнула. Студенты, они и на Лари студенты… Мы, аккуратно, чтобы лишний раз не испачкаться, поднялись на третий этаж, и тут тишину прорезал вопль: "Барра, Мы внутри! " И до нас донесся топот множества ног, и разные радостные вопли.

— Ну, все, началось… — констатировал Марик.

— Продолжаем, на студентов не обращаем внимания. Одрик, куда там дальше?

Но ключ словно сошел с ума. Он показывал, то в одну сторону, то в другую. Женишок беспомощно посмотрел на меня. А я-то что?

— Где он на втором этаже начал крутиться?

— Там, — уверенно показал Марик.

— Пошли туда, посмотрим, если там ничего подходящего нет, то пойдем в музей.

— Куда? — удивился маг.

— Надо иногда по сторонам смотреть, а не только на ключ пялиться. На четвертом этаже "Музей алхимии"!

Идем по коридору, Марик бежит впереди, а потом резко останавливается возле какой-то двери.

— Там кто-то есть! — Одрик не реагируя идет дальше… Студенты уже бегают по второму этажу, поэтому дергаю за ручку двери, она закрыта. Марик к чему-то принюхивается. — А можно я посмотрю что там? — Просит он меня, глотая слюни.

— Да смотри, только не ешь все подряд, а то отравишься…

— Не, все подряд не буду, я чуть-чуть. — И Марик просачивается под дверь. Рядом табличка "Кафедра красителей".

И тут меня подхватила волна студентов… Кто-то схватил меня за руку и потащил за собой.

— Пошли скорее, там сейчас будут стол мэтра Келерда раскрашивать!

— А зачем?

— Чтобы весело было… Ты же с факультета прикладной алхимии? А… наверное, первый курс… Тогда он будет у вас на будущий год… Замечательный дедок… Только вреднючий!

И меня вталкивают в открытую дверь какой-то аудитории. Столы, шкафы с какими-то склянками и бумагами.

— А ты, подруга, с какого отделения? Что-то я тебя не помню… — Заявляет мне долговязый субъект.

— Да я тут… мимо проходила… — И я пытаюсь отделаться от девицы, что вцепилась в меня как клещ.

— Мимо, говоришь? Ну, ладно… Так чего со столом мэтра делать будем? — И смотрит на меня, так словно я должна его осчастливить грандиозной идеей. Придется что-нибудь срочно придумать…

— Ну, можно его покрасить…

— Прошлый раз красили…

— Можно написать: "Тут было убито время! "

— Старо…

Девица, что прилипла ко мне, высказала свое веское мнение:

— Покрасить в розовый цвет, украсить розочками, бантиками, как тортик. И написать "Любимому профессору от благодарных учеников!".

— Хм, смотри-ка… и от аристократов иногда бывают дельные идеи. Такого мы еще не делали… Приступаем. Вы на кафедру красок, вы за… А чем розочки заменим? О, во внутреннем дворе была куча навоза, вот из него и сделаем. Потом покрасим и когда он их заденет… вони будет! — Все почему-то смеются…

Я, под шумок, пытаюсь тихо испариться, но тут из коридора раздается вопль:

— А-а-а… привидение!

Я даже не поняла, это кричали от страха или от восторга? Но все дружно ломанулись к той аудитории, за дверью которой скрылась, истекая слюной Мара. С одной стороны, меня подхватил долговязый, а с другой, на мне все еще висела настырная девица, и они потащили меня обратно по коридору.

Дверь на кафедру красок была распахнута… Все столпились в проходе, пытаясь рассмотреть, что же там происходит, и тихо о чем-то перешептываясь… До меня долетали только обрывки фраз: "Как ловить будем?", "А за этого цветного, сколько дадут?", "А чей это призрак?".

Тощий, бывший в окружающей меня компании главным. Хозяйским жестом раздвинул стену спин и прошел в помещение кафедры, а я поневоле прошла за ним. И хорошо, что прошла…

В дальнем конце аудитории стоял длинный химический стол, освещаемый синим пламенем горелок. На столе из разных колбочек, трубочек, реторт и прочих химических причиндалов был собран какой-то аппарат. Над аппаратом, прямо в воздухе висело привидение. Толстый, облезлый, полупрозрачный дядька в странной одежде. Несмотря на свою полупрозрачность, он ловко двигал стеклянные колбочки, что-то смешивал, подливал, отсчитывал капли, прибавлял или убавлял пламя горелок и вещал что-то тихим нудным голосом. Тут же на столе на единственно свободном пятачке сидела Мара бульдожка, но дивного фиолетового цвета.

— Вот, коллега, попробуйте вот это. — Сказало привидение и капнуло чего-то в разверзнутую пасть демона. Мара благодарно проглотила, зажмурилась и… поменяла свой цвет на ярко-зеленый. Студенты за моей спиной одобрительно зашушукались…

— Арнегон, как мэтра-то ловить будем? Он же опять тут всю посуду побьет… Может, ну его. Возьмем розовой краски уйдем.

— А этот, который цвета меняет, я такого вообще никогда не видела…

— Да, я такого в музее не помню.

— Может он из запасников? — На шибко умного зашикали и стали бурно обсуждать способы поимки приведения и Мары, причисленной к ним же. Способов было два. Первый притащить из музея сеть и поймав им привидение тащить брыкающееся сущность до места заточения. Второй способ, притащить колбу-ловушку сюда и загнать призраки туда. И у обоих способов есть свои достоинства и недостатки. Колба-ловушка тяжелая и может разбиться, а ловить мэтра Этельгерда сетью сложно, он брыкается, норовит удрать и часто ему это удается.

Полупрозрачный профессор между тем продолжил свои изыскания и еще дважды предлагал Маре попробовать разные варианты зелий. И совершенно не обращал внимания на студентов, демон, между тем, мог похвастаться ярко красным цветом, и отменным аппетитом.

Я же дернула за рукав девицу, что все еще держала меня за руку.

— Скажи мне, пожалуйста, а зачем ловить привидение?

— А это традиция у нас такая. Этот, — она ткнула пальчиком в привидение, — он экспонат музея, раньше он тут преподавал, пока не попал под откат от опыта, но так и не покинул своего поста. А кому нужен преподаватель, которого днем не видно? Да и живых он не слышит или не хочет слышать, но лекции рассказывает классно. Вот его и заточили в капсулу в музее, но он все равно оттуда выбирается. А администрация платит студентам за поимку мэтра Этельгерда. Он выбирается, развлекается какое-то время, мы его ловим, получаем за это деньги, всем хорошо.

— А мнением мэтра Этельгерда вы интересовались?

— Нет, он никого же живого не слышит, а некроманта звать дорого, тогда от вознаграждения ничего не останется.

Мара опять поменяла цвет на ярко желтый, а потом рыгрула разноцветными пузырями…

— Ой, смотрите, смотрите… — заверещали студентки. — Как красиво…

"Мара! "

"Чего? "

"Ты там о чем беседуешь с мэтром? "

"О вкусе пищевых красителей… Очень я скажу тебе вкусная штука, особенно вот тот лиловый. "

"Значит, он тебя слышит? "

"Есттесссственно! "

Студенты между тем продолжали спорить, но уже на тему сейчас ловить мэтра или сперва закончить с покраской стола ненавистного препода, а потом заняться привидением и тем непонятным, то ли животным, то ли фантомом. Тем более, что неизвестно заплатят за него или нет. Наконец решили, что мэтр никуда от своих склянок не денется, надо оставить кого-нибудь его сторожить, чтобы другие факультеты не захапали его себе, в надежде на награду. Тощий ткнул пальцем в меня и все еще висящую на мне девицу:

— Вы останетесь тут. Будете стеречь…

— Я не хочу!

— Оретта, ты обещала слушаться? Вот и выполняй свои обещания.

Девица скисла, но мужественно осталась на посту. Остальные стьюденты бодро похватали какие-то бутыли и банки, и убежали по своим делам. Я под шумок, отцепилась наконец от девицы и тоже покинула кафедру, а заодно и веселую компанию и отправилась искать Одрика.

Женишок нашелся на последнем этаже в музее алхимии. Если бы было побольше времени и хороший экскурсовод, то я бы с удовольствием походила по музею, надо будет потом, как-нибудь сюда вернуться. Одрик ходил кругами вокруг большого непонятного агрегата с пояснительной табличкой:

"Аппарат для получения эликсира жизни (не действующий). "

— Ну как? Нашел?

Одрик рассеянно посмотрел на меня.

— Я точно выяснил, что кусок ключа где-то здесь, в этом агрегате, а точнее сказать не могу. Тут все пропитано магией в той или иной степени. Чтобы найти нужный нам кусочек, придется разобрать этот аппарат на части. Разбираем? — И Одрик вытащил из воздуха радужный меч. Во, любитель радикальных решений!

— Подожди, разломать его на части мы всегда успеем. У меня есть идея… Мара, топай сюда, дело есть.

Через три удара сердца из пола просочилась Мара, она меняла цвета как цветомузыка, рыгала разноцветными мыльными пузырями и была здорово навеселе.

— Чо надо? Ик… а то я еще десяток цветов не попробовала. Ик…

— Марусь, найди в этом агрегате свинцовую часть и можешь быть свободна.

— Свинцовая это какая? Ик…

— Свинец в любых аппаратах для экстрагирования, в том числе и этом, может использоваться только в качестве катализатора. — Наставительно заявил появившийся из ниоткуда призрак. — Куда же вы, коллега, пропали? Мы же еще не закончили… Я там приготовил одно изумительное сочетание, вам должно понравиться, а какой восхитительный должен быть цвет!

— Мара, попроси мэтра показать этот "катализатор" поконкретнее, а то тут много всякого наворочено.

Полупрозрачный мэтр, с грацией воздушного шарика, подплыл к агрегату и ткнул прозрачным пальцем в торчащую из него трубочку.

— Ой. Жжется… — и он тут же отдернул руку.

Одрик моментально сунулся вперед и довольно ловко отделил показанную призраком часть. Положил ее на ладонь и замер…

— Да, это она. Спасибо вам за… э-э-э консультацию. Может быть мы тоже сможем вам чем-нибудь помочь? Может быть вы хотите расстаться с вашим…э-э-э бестелесным существованием?

— Вот еще… Мне все нравится. У меня большая научная работа не окончена. Вот спасибо коллега взялся помочь и протестировать цветность. — И призрак влюбленными глазами посмотрел на Мару, та икнула, выпустила еще одну партию пузырей и стала мигать всеми цветами, как новогодняя елка.

— А как же студенты, которые вас ловят?

— Да, ерунда, когда я не хочу, они меня не поймают. Пусть заработают немножко. Им премии за мою поимку выплачиваются из моих же средств, зато все студенты прекрасно знают мой предмет. Пока поймают, пару раз лекцию прослушают. Кхе-хе… Ну так мы пойдем, коллега, продолжим?

— Можно? Ик… — вежливо спросила Мара.

— Можно, можно, только вас там сейчас ловить придут.

— Развлечемся, мне как раз размяться не помешает…

И призрак в сопровождении Мары удалился сквозь пол.

— Ну что, разрушительный ты мой, пойдем в гостиницу? Или посмотрим, как студенты будут ловить мэтра и Мару?

— А целым после этого "отлова" тут что-нибудь останется?

— Не знаю. Я даже не уверена, что хочу на это смотреть. Если хочешь, оставайся, а я, пожалуй, пойду, посижу на улице, и если вдруг появится стража, то я сигнализирую Маре и она тебя вытащит. Хотя еще не известно кто кого тащить будет.

— А студенты?

— Сам что-нибудь придумай. А я пойду… — Что-то мне как-то не хорошо…, надо что-нибудь срочно поесть.

Пока сладкая парочка Мара и Одрик развлекались в студенческой компании, я от нечего делать сходила в наш трактир, потихоньку забрала наши вещи и варгов, и села ждать своих попутчиков в садике у ворот школы. И вот сладкая парочка выбралась из-за ограды школы алхимиков, я призывно свистнула. Мара радостно рыгая разноцветными мыльными пузырями, по синусоиде побежала ко мне, Одрик двинулся следом.

Мирно доехали до ближайшего к Лайокудлю природного портала, я отобрала у Одрика кусочек-компас и упаковала его обратно в водичку и фляжку. А вот найденный в школе кусочек в заготовленную для него тару не влез. Одрик попытался растянуть горлышко магией и… поломал пустую тыковку.

— Ну? Что будем делать? — Поинтересовалась я у женишка.

Он глубокомысленно почесал в лобе и предложил упаковать найденный кусочек в Мару.

— Вы че? С ума тут все посходили? Не буду я эту штуку в рот брать! Ни за что! Лучше грузовым варгом работать! Я ж отравлюсь… Хозяйка, пожалей меня… Ик… — И вокруг опять разлетаются разноцветные пузырики.

— Нет, Одрик, твое предложение не приемлемо. — Твердо сказала я женишку. — Мара нам нужна, как проводник по порталу. А она и так здорово не в себе, даже не знаю, как она нужный выход найдет?

— Не боись, хозяйка, выход в пустыню я в любом состоянии найду, на автопилоте доберемся.

— Вот этого я и боюсь… Иди сюда, пристегиваться будем. — И я взяла Мару на поводок.

Одрик упаковал найденный кусочек ключа в плотный кокон собственной магии и стал заматывать головы варгов шелком. Приготовились и привычно двинулись внутрь портала.

Пыль вперемешку с песком, сильный сквозняк и длинный, уходящий в бесконечность полутемный коридор. Мара уверенно бежит вперед и тянет меня за собой. Она подбегает к каждой встречающейся нише, принюхивается и бежит дальше. Вперед и вперед, преодолевая сопротивление воздуха, ставшего вдруг неожиданно плотным.

Мара уверенно прет вперед, я тащусь за ней и в свою очередь волоку за собой Одрика, а он тащит варгов. Дедка за репку, бабка за дедку, бабка за…

И тут началось… Стены, с нишами выходами, стали двигаться относительно пола, левая сторона вперед, а правая назад. Сопротивление воздуха резко сменило попутным сквозняком. У меня появилось ощущение огромной руки схватившей нас и поволокшей вперед. Я стала пытаться остановиться, упираясь ногами в пол и цепляясь за поводок и веревку, связывавшую меня с Одриком. Вдруг пол, щедро посыпанный песком и пылью, стал невероятно скользким, я представила себя фигуристкой или скорее конькобежкой и мы понеслись вперед, со страшной скоростью. Вокруг мелькали ниши выходы, коридор ветвился, поворачивал, нас несколько раз приложило о стены, и на ногах я оставалась просто чудом. Мара летела впереди, меня прижав к голове уши и сидя на попке. Сразу почему-то вспомнилась хохма об ушах доехавших до забора, все остальное стерлось. Одрик уже давно упал и ехал по этому желобу бобслея на спине и судорожно пытался ускориться, чтобы мчащиеся позади, орущие и спутавшиеся в клубок, варги его случайно не раздавили.

— Караул! — Вдруг заорала Мара и стала пытаться изо всех своих сил затормозиться, зацепиться или хоть как-то сдвинуться в сторону с того пути, по которому нас тащила неведомая сила.

Я посмотрела вперед и тоже стала трепыхаться, эти попытки закончились тем, что я упала и дальше ехала на животе. Нас волокло к лестнице, и я с ужасом представила себе, как носом пересчитываю ступеньки. Лестница при нашем приближении стала изменяться, ступеньки сгладились, и вниз я летела уже по пологому и гладкому спуску.

— А-а-а! Спасите! — Опять истошно завопила Мара и со всего маху впечаталась в неожиданно мягкую, как тесто, стену. Следом за ней туда же влетела я, и увязла, а потом мне стало нечем дышать, и я потеряла сознание.

Одрик высунул голову и глотнул воздуха. Это была другая сторона мягкой стены, она оказалась ближе. Анны на поверхности не было, и он нырнул за ней в странное месиво. В магическом диапазоне Одрик все прекрасно видел, и хотя правый бок тянуло, рана еще свежа, он вытащил напарницу на воздух. Анна была без сознания. На стене вздувался огромный волдырь, который напрягся и лопнул, а из него показалась пятящаяся попой вперед Мара. Собачка огляделась, принюхалась, ее глаза чуть не выскочили из орбит, раздался душераздирающий вопль. Попытка Мары нырнуть обратно в стену ни к чему не привела, стена ее отпружинила. Мара жалобно заскулила, вжалась в белесый туман, стелящийся вокруг, потом попыталась закопаться, яростно скребя серый камень всеми четырьмя лапами, потом сжалась в комочек и прикрыла все, что могла собственным ушами.

— Мара, что с тобой?

— Все, мы пропали. Это конец, — и Мара в ужасе закатила свои собачьи глазки, а ее зубы стали выбивать нервную дробь.

Одрик нащупал в кармане флакончик ароматического масла принесенного Хардманом "для поднятия настроения" и поднес его к лицу Анны.

И только сейчас он огляделся, нет, это не похоже на их мир. Они оказались на карнизе над зияющей пропастью, на дне которой не было ничего. То есть самого дна не было, за краем карниза ничего не распознавалось и в магическом зрении, так небольшие облачка того же белесого тумана.

Только сейчас Одрик понял, что здесь нет ни эха, ни ветра, что камень вокруг подозрительно ровный, без углов и трещин, и все что их окружало, было удушающее безразличного серого цвета. Они находились на тонком ободке каменного стакана циклопических размеров, верх и низ которого терялись во мгле. Содержимое стакана было неоднородным, оно дышало, перетекало, перемешивалось. Оттуда, то пробивался свет, то находила тусклая хмурь. Было ощущение, что здесь заключено огромное задумчивое существо, оно не может вырваться из своей клетки, но не расстается с мечтой о свободе. Существо спало, ворочалось, вздыхало, ему снились сны и иногда мучили кошмары.

Вдруг среди этого равнодушного ничего он почувствовал приближение с обоих сторон каких-то сущностей. Это были и не звери, и не люди, и никто из ларийских рас и даже не демоны. Это были химеры: два ужасающих хайнрода с поблескивающими металлом иглами на загривке, с лязгающими стальными челюстями истекающими слюной, но с чисто человеческим пренебрежением в желтых глазах и во всей морде. У Одрика мелькнула мысль, что он зря приводит в чувство Анну.

— Рурде! Шеньго! — Голос из ниоткуда прикрикнул на зверюг, и они сразу сникли. Потом тот же голос что-то пророкотал, и сторожа этого странного места почти уползли, припадая к серому камню, растаяли в тумане.

— Наконец-то… Вообще нам нужно было встретиться раньше, но ты как-то не заходил, а у меня все дела… дела…

— Так и забери меня, если тебе один я нужен. А их отпусти, они здесь не причем.

— Ну, знаешь ли, от тебя не ожидал! Хоть узнал, и на том спасибо. Мой юный друг, я людьми не питаюсь, я вообще уже никем не питаюсь. Я ем только для развлечения!

О, Пресветлая! Где я? И с кем там Одрик разговаривает? И почему Мары со мной рядом нет? И… Превеликие боги! Кто это?!? Это не галлюцинация, я уже очнулась, я все четко вижу. А последнее время не курю и не пью, поэтому… поэтому, это не глюки!

За краем карниза над зияющей пропастью висит, нет, стоит! Человек? Высокий, даже долговязый, худой, одет в какую-то рваную ветошь, на лице спокойствие и пытливый интерес. Он весь какой-то изысканно парадоксальный, темные нечесаные космы, словно припудренные металлической пылью, тонкий иконописный нос, смуглая, точнее сероватая кожа, высокие острые скулы, острый подбородок, впалые щеки с пухлыми сиреневатыми губами. И глаза… огромные, раскосые, металлического блеска, с пушистыми ресницами серебряного илларя. Феерический тип! А если добавить, что в магическом диапазоне он неопознаваем, на его месте что-то вроде жидкого зеркала и стоит начать его сканировать, зеркало в пару мгновений отражает тебя самого… Недолгие логические построения, рассуждения и копания в памяти — передо мной демон, из ВЫСШИХ. Что я читала про высших, БРОНРАХ — предводитель демонов пламени, КЮРЭМ — глава демонов льда, ЮМИНО — демонесса из океанской пучины…

И по разговору получается, что они, мой спутник и этот демон, уже встречались. Да, мой женишок один большой сюрприз. Долговязое чучело протягивает Одрику руку, он подает в ответ. Демон хватает обе его ладони и внимательно изучает:

— Нормально, я думал, будет гораздо хуже, но обошлось.

— Одрик, — демон старается придать голосу доброжелательность, — Асса Одиринг, представь меня даме, и будьте моими гостями.

— Анна, имею удовольствие представить, ГААРХ! Самый проникновенный демон пыли.

Матка Боска, да это же сам Гаарх! А я в таком виде, разлеглась здесь, как… не будем говорить кто. Поднимаюсь, отряхиваюсь и делаю неловкий книксен. Демон снисходительно чуть кивает головой.

— Прошу следовать за мной, — по мановению его руки туман потек ручейком над пропастью, он стелился как ковровая дорожка перед дорогим гостем. — Смелее, боятся нечего, здесь все в моей власти.

Мы пошли за ним, туман под ногами чуть пружинил, но самую малость, колея выглядела надежно. Всегда мечтала попробовать походить по облакам, вот и сбылась мечта идиотки. Сзади ползком и короткими перебежками двигалась моя бедная собачка.

— Одрик, где это мы, что вокруг?

— Это Гаархова бездна. Вокруг НИЧТО.

— Как это? Пустота?

— НИЧТО — отсутствие чего-либо. В пустоте есть пространство и время, пустоту при желании можно чем-то заполнить, НИЧТО заполнить нельзя. Во всяком случае, человеку это не под силу. И ты лучше не смотри вниз.

Я догадываюсь, что низа здесь нет, но этого не видно за туманной ковровой дорожкой, но здесь нет и верха… Лучше об этом не думать. Впереди проступают очертания чего-то колоссального. Оказывается у этого сооружения в центре проходит ось, и свет исходит от нее. И, похоже, все вокруг нее и крутится. Все? Но здесь же НИЧТО, оно не может крутиться, кроме него есть еще что-то.

От центрального столба, или ствола отходит что-то вроде ветвей заканчивающихся туманным облаком. Облака внушительных размеров, некоторые просто громадные. Это похоже на дерево, ветви которого крутятся, перемещаются относительно друг друга. И сейчас хозяин ведет нас к одной из них.

— Проходите, располагайтесь. — Мы послушно входим за ним внутрь облака. Белесые клубы вокруг нас за пару мгновений уплотняются, обретают цвет и форму. Это что-то знакомое, у Одрика на лице смесь улыбки и шока, мы находимся в копии гостиной в его стареньком доме.

— Все правильно, я ничего не напутал? — Гаарх даже доволен собой. — Кстати, полки не пустые, проверь. — Это было указание Одрику. Сам щелкает пальцами, сзади него из клубов тумана тут же собирается в стульчик типа античного. Он садится, распахнув свой плащ цвета половой тряпки, но внутри он совершенно другой, внутри у этого плаща багровая бархатная подкладка, и ни единой дырочки. Так же щелчком пальцев зажигает огонь в камине.

— Присаживайтесь, не стойте, — он совершает руками подманивающее движение, копия знакомого диванчика послушно подползает ко мне сзади, и вот я уже сижу в его объятиях. И диванчик вместе со мной удобно располагается перед столом.

— Простите, а магия здесь действует?

— Ваша человеческая? На этом поле — да. И вообще, можете быть как дома.

— Ну, тогда я сделаю чай.

— Давно пора. Что же я все ваши вкусы должен угадывать? — И я почувствовала, кто в доме ХОЗЯИН. Потом он пристально посмотрел на меня (я даже почувствовала копание у себя в мозгах), хмыкнул и принял позу врубелевского демона. Демонические тощие коленки оказались повыше ушей, и даже цвет хламиды сменился на синий. Поза ему не понравилась, он оценил ситуацию критически и занял более традиционное положение.

— Итак! Дорогие гости, давайте позволим себе кое-чего сладенького, — честно говоря, я ожидала от трапезы Великого и Ужасного существенного, например мяса с кровью и рассуждений о степени свежести, а передо мной стояли бабушкины вареньица всех цветов магии. Красный — полуденное варенье, оранжевый — утренничное, желтый — яблочное, зеленый — непонятное какое-то, голубой — желе из незабудок, синий — гариамский мед, фиолетовый — вяленые степные сливы.

— Асса Анна, не стесняйтесь, здесь все съедобное, даже полезное. А мы с молодым человеком попробуем мою любимую, наливочку, тоже сладенькую. Я Вам не предлагаю, или немножко можно? — ну разве я могла пропустить такую дегустацию. А женишок молчит, ни во что не встревает.

Гаарх вдыхает аромат содержимого стакана, да напиток в простом, немного кособоком стакане, собственного изготовления, ничего другого в халупе Одрика не водилось. Он обхватывает стакан своими длинными пальцами, и вытягивает его до изящного винного бокала на витой ножке, не расплескав ни капли. Нашим емкостям он дает те же команды, и они совершают аналогичные телодвижения.

Довольно смотрит на меня и спрашивает:

— Ну как Вам? — а у меня насморк, нос ничего не чует.

— Я, к сожалению, ничего не чувствую.

— А это мы сейчас поправим. Совершенно естественным способом, никакой магии. Одрик, принеси девушке слезный корень.

— А разве у меня есть?

— Теперь уже есть, на полочке слева.

Одрик достает баночку, мажет что-то на лепешку и подает мне, что-то мне это напоминает.

— Ты по чуть-чуть откусывай, корень, он… сильный.

Резкий термоядерный дух ударяет мне в нос, в горло, в глаза… Пресветлая, это же ХРЕН! Давно меня так не подставляли! Зато нос задышал.

— Ну что, теперь запахи чувствуются? — интересуется Хозяин.

— Спасибо, теперь — да.

— И никто не узнаёт на чем настойка? Это же белый шипоцвет[6]. Самый приятный цветущий куст.

— А белая снея[7]? — подхватываю я.

— Черемуха, — задумчиво произносит Одрик.

"Он все еще вспоминает про свою черемуху? " — слышится у меня в голове голос Гаарха.

" Какую черемуху? " — я не могу говорить, даже если захотела бы, губы слиплись. В памяти мелькает сцена допроса из "Матрицы".

"Про ту, рыженькую с косичкой. Если про черемуху, значит про нее. "

"Вспоминал, переживал, сейчас — не знаю. "

"Бедная девочка, но по-другому было нельзя, было бы еще хуже… И оставь ее в покое, а то наживешь себе неприятностей, уже нажила", — подобной заинтересованности в простых человеческих отношениях я от него не ожидала. И вдруг мои губы разлепляются, но голос еще не вернулся.

— Прекрасно! Мы все любим белые цветы. И я тоже, это вас удивляет? — да, это действительно было странно от такого существа, именем которого пугают маленьких детей. Но при Гаархе не надо было об этом думать!

— Ну, сколько можно! Вы, люди, истрепали, истаскали мое имя по всем злачным местам! Вы поминаете меня каждый раз, когда творите сами подлости. И получается я виноват в ваших пакостях. Надоело, знаете ли! — Глаза его светились, на лбу вздулись жилы, губы налились фиолетовым.

— А я, между прочим, прекратил войну демонов. И уже больше тысячи лет никто не выясняет, кто главнее, демоны ледяные или пламенные, морской пучины или могильного мрака. Люди молятся богам, приносят им подаяния. Да, Боги могущественны, но они далеко, — и он воздел свои руки к небу. — А я здесь! И кто бы мог подумать, что какому-то захудалому пыльнику, который не помнит, откуда взялся, придется устанавливать тишину и покой в демоническом мире. Никто этого и представить не мог. Я и сам бы не поверил, когда проснулся в пыли у городских ворот. Ты знаешь, это пожалуй посерьезнее, чем быть бесперспективным магом среднего уровня, а потом узнать, что в тебе магический абсолют, и судьба сулит тебе стать равным богам. Только на самом деле стать БОГОМ сложно, а быть ИМ еще сложнее. И вряд ли кто-то кроме меня объяснит тебе насколько сложно. За этим я и ждал тебя, а тут ты мимо проходил, я и заметил всю вашу интересную компанию.

И вообще, я должен признаться. Мне дня некоторых дел был нужен сильный голубой маг, и я имею некоторое отношение к твоему рождению.

— КАК! — вырвалось у меня. — Это же… НЕВОЗМОЖНО!

Бедный Одрик в этот момент сделался белее снега и посмотрел на всех глазами утопающего.

— Конечно же, в этом смысле, невозможно. Как только вам могло такое в голову прийти?! Если бы демоны могли…, представляете, чтобы творилось? Я совершенно о другом, я просто помог встретиться его родителям, ну… и вообще.

— Так ты свечку держал!

— Нет, не держал. А зачем? — демон не понял нашего выражения, мне даже показалось, что он обиделся. — Одрик, ты прости, мы сейчас немножко порассуждаем на твой счет. Анна, в племенном разведении, что самое главное? Ты же это знаешь, ты была заводчицей, тогда, в прошлой жизни.

— Ну что, главное — грамотный подбор пары. Желательно, чтобы кобель был препотентным.

— Каким? — сдавленно выкрикнул Одрик, уже знакомый с термином "кобель".

— Препотентными называют обычно животных, обладающих способностью хорошо передавать свои качества по наследству при спаривании, с большей наследственной устойчивостью, от которого с высокой вероятностью можно ожидать качественное потомство. — Это же я говорю про человека, как про племенного производителя. Но прости, Одрик, для людей действуют такие же законы.

— Правильно. И если мы хотим получить потомство с определенными качествами, то…? — Гаарх как добрый экзаменатор предлагал мне продолжить.

— То родители должны обладать этими качествами.

— Безусловно, но если они близки по своим показателям, то что?

— Что?

— Почти все магические роды находятся в кровном родстве, у всех в предках одни и те же великие маги. Казалось бы, магические способности должны возрастать, а на самом деле — наоборот.

— На самом деле вырождение. Инбридинг часто дает нежизнеспособных и ослабленных особей, неспособных к продолжению рода. Ну и еще разные гадости вылезают…

— Точно! Нужна была свежая кровь, и я нашел… Он явился издалека, сам, я только слегка помог. Странный тип, но интересный. Я познакомил его с одной магиней из древнего рода. У нее рождались мальчики, что мне и было желательно, с вами, девочками, лучше не связываться. Правда, никто кроме Одрика не выжил, но это не ее вина, об этом сейчас не надо, не будем. — Гаарх, вдохнул, словно история семьи аль Бакери была близка ему лично. — Ну и вот результат, полюбуйся!

Хозяин кивнул в сторону близкого к обмороку Одрика. Да, бедолаге сейчас не позавидуешь, не каждый день узнаешь о себе такие подробности, что ты оказывается не сам по себе, а особь полученная демоном-селекционером.

— Одрик, мальчик мой, не пугайся, я их только познакомил, дальше они сами. Можно было предполагать, что они понравятся другу, так и получилось. Любовь я не вызываю, это магия совсем другого порядка.

Но еще не все. Чтобы у тебя не было проблем с уровнем магической энергии, я организовал источник в тебе самом. Это был чистой воды эксперимент, но получилось, прижилось. А вот то, что ты "побелел" — это не я. Это решается свыше… И нужен ты был одному мне, а теперь ты нужен всем. Но это не значит, что ты мне больше не интересен, поэтому я тебя и вытаскивал из всяких передряг, и не единожды, если ты помнишь. Пожалуй, хватит для первого раза. Извини, если что не так, но ты обречен, как и я… Пойдем, прогуляемся снаружи. Проветришься, оценишь мое сооружение… Пойдем…

Гаарх вышел с Одриком из дома, но и остался здесь. Если уж Мара может пребывать в двух местах одновременно, то высшему демону это раз плюнуть.

— Ну вот, напряг я парня, — он покачал головой.

— Это все правда?

— А зачем мне врать, смысл?

— Да, никакого, — соглашаюсь я. — А вопрос можно?

— Можно, даже нужно.

— Почему демон пыли оказался сильнее остальных?

— Пыль это данность, мне так было сказано, когда я проснулся. Но я с таким же успехом управляюсь и с другими субстанциями, как потом выяснилось.

— Так ты как Одрик? Демон всего?

— Можно так сказать.

Другой Гаарх вошел в гостиную и слился с первым.

— А где Одрик?

— Вон там, на соседнем поле, тренируется. Сама же говоришь, он неважно владеет мечом, так я ему устроил спарринг. Ему сейчас надо пар выпустить, успокоится.

— А с кем он, с тобой?

— Нет, — демон рассмеялся, — со мной ему еще рано. Я относился к фехтованию как к искусству и для совершенствования не был ограничен во времени. Я мог выбирать себе учителей, любых, самых великих воинов всех времен и рас.

— С кем же он тогда?

— С самим собой. Сейчас для него это лучший вариант.

— А люди тоже могут раздваиваться?

— Пока только под лезвием меча. Это он же, только сдвинутый во времени. Время — эта величина как-то выпала из внимания всех существ, оно воспринимается как нечто неизменное. А зря, время так же податливо и пластично, как и любая другая субстанция. Просто надо знать, как с ним обращаться, — и демон многозначительно поднял свои серебряные брови.

— А как же эльфийский стазис? Очень дорогая штука…

— Эльфы, как ты их называешь, они сделали это случайно, больше ничего в этом направлении никому из ларийцев создать не удалось, да они и не пытались. Тут принцип совсем другой, узкоспециализированной магии недоступный. Вот ему можно попробовать, — и я поняла, что у демона на Одрика далеко идущие планы. — Ты пей настоечку-то, пей…

Я чуть пригубила сладкий и тягучий напиток, с легкой горчинкой и слабым привкусом алкоголя. А хозяин продолжил:

— Кстати, здесь у меня время течет по-разному. Это поле — двушка, т. е. в два раза быстрее ларийского, а Одрик сейчас на четверке. Я могу и разгонять поля, и тормозить. Я пробовал и останавливать время, и пускать вспять, есть у меня поле с отрицательным ходом, но естественные существа там не могут находиться, там даже демонам тяжко.

Вот… А теперь Я задам тебе несколько вопросов. Готова?

— Как скажешь, Гаа…, - я поняла, что он не хочет слышать своего имени, которое стало ругательным словом, — Гарик.

Демон улыбнулся:

— Это имя из твоего мира? Расскажи мне про него, пока удалось увести Одрика. Ведь ему не надо знать, пока, а дальше видно будет.

— Да ты вроде сам все видишь в моей памяти.

— Вижу, только хотелось бы еще услышать твои пояснения. И ее тоже — Гарик своим перстом указал на Мару… И пусть она будет просто собачкой, демонов у меня здесь и так полно. Обрадованная Мара лизнула протянутую к ней руку, а расплывшийся в улыбке Гарик почесывал теплое бархатное черное ушко французской бульдожки…

Вот и опять осень и первый тур приемных экзаменов в Академию, присутствие на которых для Великого Магистра обязательно. И опять он сидит, на своем почетном месте и наблюдает за абитуриентами… Скучно, как же ему скучно…

Тут к Великому с каким-то незначительным вопросом подскочил секретарь, так словно без него нельзя решить проблему с отсутствием у поступающей абитуриентки части необходимых бумаг. Великий нехотя перевел взгляд на предмет затруднений секретаря, и невольно привстал.

"О, Пресветлая, как же она похожа! "

Услужливый секретарь, тут же уловил интерес Великого к девушке, и с угодливой улыбкой предложил, принять ее сейчас, а недостающие документы она, дескать, представит потом. Магистр рассеянно с ним согласился, а Зверь выглянул наружу, и секретарь покрылся холодным потом от страха.

Прием документов шел своим чередом, а Великий продолжал потихоньку рассматривать девушку, которая утрясла с секретарем приемной комиссии проблемы с документами и села в дальнем углу зала в ожидании своей очереди на сдачу экзамена.

"Да, одно лицо и фигура, и цвет магии тот же самый. "

Великий украдкой посматривал на абитуриентку и предавался воспоминаниям.

Давно, давно, когда он был только милым парнем Фундинном, не красавцем, но и не уродом, серым таким, как и положено любой тени, а тем более тени Великого Зарта. Тогда он влюбился, страстно и безнадежно, в девушку из младшей ветви Первого Великого Дома, Арнемиа аль Ричелл, сильного мага земли. Девушке вроде бы даже нравился молодой, хоть и не хватающий звезд с неба, но по-настоящему влюбленный в нее, маг.

Они какое-то время встречались и даже спали вместе, и Фундинн уже совсем собрался делать ей предложение и проситься принять его в Род, как на свою беду познакомил свою возлюбленную с Зартом. Все вышло совершенно случайно, но после этой встречи Арнемиа заявила, что Фундинн ей не нравится и совершенно не подходит, и закрутила роман с Зартом. А тот некоторое время даже и внимания на нее не обращал, да и потом не очень-то баловал. Фундинн тогда сильно обиделся на своего друга, и они почти не виделись целый месяц. А когда они опять помирились, то Зарт даже не заметил, что Фундинн был на него обижен, а Арнемиа куда-то исчезла, и они большее ее никогда не видели.

И вот теперь он видит перед собой полную копию той, его Арни, высокая стройная, но не тощая, как теперешние девицы, блондинка с голубыми глазами. Тот же курносый нос и милые веснушки, тот же цвет магии — оранжевый. Такие же порывистые движения и поворот гордой головы. Великий сидел, искал отличия, и не находил, а из него одним глазом выглядывал Зверь и тоже наблюдал за будущей студенткой. И не важно, что — та, Арнемиа, была из Великого Рода, а эта, Эрмеиса, так, из захудалых дворян, откуда-то с севера Фридельвинга. "Эрми", — прошептал он про себя, его никто не мог слушать кроме внутреннего квартиранта.

Последний месяц Зверь постоянно поглядывал за тем, что делает человек, а вот в свое видение мира он Великого не допускал. Хуже всего было то, что вот уже несколько дней Великий смотрел на мир, как бы через призму понятий и желаний Зверя. Вроде все как всегда, а все же немного не так. Вот и сейчас Великий чувствовал, что интерес Зверя к девушке бывший сначала чисто гастрономическим, вдруг стал как-то меняться.

А еще девушка сильно возбуждала мага одним своим видом, а Зверь внутри, в какой-то момент, стал с ума сходить от похоти, еще сильнее возбуждая человека. Великий ерзал на своем почетном месте и пытался вспомнить, когда он последний раз был с женщиной? Обетов безбрачия он никогда не давал и женщины у него раньше были регулярно, чаще всего студентки Академии или молодые перспективные помощники магистров. Всем им что-то надо было от него, и они этого не скрывали. А когда получали, или убеждались, что не получат желаемого, то они уходили от него без всяких сожалений. Но потом в какой-то момент все эти интриги вокруг него вдруг прекратились. Причины он уже и не помнил… Или не хотел помнить? Зверь внутри многозначительно хмыкнул

Потом много лет, сперва раз в неделю, а потом раз в месяц, а затем и еще реже, к нему приходили девушки из одного очень дорогого заведения. Но десять лет назад он, проснувшись утром, нашел в своей кровати мертвую и совершенно седую девушку. Ему тогда пришлось заплатить заведению за ее смерть приличные деньги, но хозяйка все равно отказалась дальше иметь с ним дело, даже за тройную плату. И другие дорогие заведения тоже отказались, не объясняя причин.

Великий тогда обиделся на все заведения и их обитательниц разом, и решил немного пожить в одиночестве. И это немного продолжалось до сего дня. Половое влечение в его жизни давно успешно заменила ВЛАСТЬ, а она конкуренции не любит.

Но сейчас он чувствовал, что штаны ему категорически узки, и вставать с председательского места нельзя, не прилично. И чем дольше он сидит и смотрит на эту абитуриентку, тем неудобнее становится ситуация. Закончилось все совсем отвратительно… Даже в юности совсем молодому Фундинну не доводилось пятнать штаны своей спермой. А тут… Он почувствовал себя прыщавым юнцом, подглядывающим за голыми женщинами в бане, и кончающего от одного вида обнаженных тел.

Великий наплевал на протокол, резко покинул свое место, и быстрым шагом удалился в свой кабинет. "Хорошо, что гамбизон достаточно длинный, а то опозорился бы на всю Академию! " Мысленно переживал магистр, а Зверь внутри него нагло смеялся…

Глава 5

Я рассказывала, рассказывала, потеряв счет времени… Демон пыли слушал внимательно, всматривался в меня, склонив голову на бок. Он словно вел меня по моим воспоминаниям, обходя тяжелые моменты моей жизни, и вообще моя частная жизнь его интересовала мало. Когда дело дошло до религий, он оживился. Слушая историю Спасителя в моем кратком изложении, пару раз удивленно хмыкнул. В конце моего теолого-исторического экскурса Гарик заявил, что ему больше всего приглянулась Вальхалла, и он бы с удовольствием жил среди асов.

И варенья в баночках не кончались, и чай не остывал, то и дело забегал Одрик, чтобы что-то перехватить из еды, то ли соседнее поле было гораздо быстрее нашего, то ли Одриков было два… Когда я опомнилась, и проницательный Гарик любезно предложил проводить нас. Он занес ногу над бездной и тут же под его стопой собрался туман, когда он переступил, туман рассеялся. Ему понадобилось пройти несколько шагов, чтобы вспомнить, что у нас так не получится.

— Ах, да! — он шлепнул себя по лбу. И туман ручейком потек под наши ноги. Но мы шли не к месту нашего входа.

— Оттуда ближе, незачем возвращаться, — объяснил Гарик. Он вдруг резко отпрыгнул в сторону, издал рокочущий звук, и мы сквозь мглу увидели, как по карнизу над бездной две дьявольские кошки гнали наших варгов. Честно говоря, я уже простилась с мыслью о передвижении верхом.

Гарик посторонился и пропустил даму вперед на небольшую площадку. Он придирчиво осмотрел нас,

— Возвращаю вас во внешний мир в целости и сохранности, и, надеюсь, в здравом уме и трезвой памяти. Одрик! Где ж ты так умудрился порезаться?! А, ну-да… Непорядок.

Неуловимое движение пальцев и разрез на эльфийском плащике Одрика затянулся как пластилиновый.

— Вот, пусть ОНА тебя увидит во всей красе, ты ей нравишься в этом плащике. А шрамик под ребрами так и останется. Но она из боевых магов, там шрамы на мужчине ценятся. Береги ее, прощай ей некоторые слабости. Она верит в тебя и тебе нужна именно она. Ну, вам пора. Будет время, заходите, "наливочки выпьем, в преферанс поиграем", — надо же, и это он подсмотрел у меня в голове.

Он выдохнул на стену и, как на лужах расползаются радужные бензиновые пятна, так на стене расползлась брешь, пугающая чернотой коридоров портала…

После нашего с Одриком визита к…э-э-э Гарику, никогда больше не буду произносить его имени всуе. Теперь мне стало более понятно отношение местных жителей к их богам. До этого визита, я к местному пантеону относилась, с земной точки зрения. Вроде как Бог есть, но где-то очень-очень далеко, и на меня, грешную, внимания не обращает, по причине огромной занятости или полного отсутствия на рабочем месте. А сейчас все переменилось…

Не, прямо сейчас бежать в храм я не буду, но относиться серьезнее к проводимым в дни богов ритуалам и обычаям — обязательно. Я пришла к жуткому выводу — тут, на Лари, Боги есть! И в дела людские они редко, но вмешиваются, а про то, что краем глаза наблюдают, в этом местные не сомневаются. Это, конечно, не олимпийцы, что жили среди людей и детей от земных женщин имели, но исполнение клятв и брачных обетов они отслеживают. А про визиты Двуликой, я вообще молчу, тут это не обсуждается. Все ее видят при рождении и смерти, я, правда, не видела, но надо же что-то на веру принимать.

А еще меня очень задели высказывания, Гарика о цветной магии и способностях таких магов. Нет, я во многом с ним согласна, но все равно обидно. Узкая специализация в магии, как и в любом образовании, имеет свои достоинства и недостатки. И если, например, как я, имеешь всего 2–3 нити, красного цвета, то большинство плетений из магии огня не доступно. Но азы, огонь зажечь, воду в ванной подогреть или еще что-нибудь такое же простенькое, это почти все маги могут. Другое дело, что учить плетения другого цвета большинство из них не утруждаются, а просто пользуются наравне с людьми элементарными и потому очень дешевыми амулетами.

Это я, как идиотка, когда занималась с Притером, научилась основным узлам, всех остальных цветов. Даже каталог составила с узелками и цветными ленточками, для наглядности. Потом уже узнала, что никто кроме своего цвета другие плетения не учит. Оно, конечно, понятно, если цвет нитей разный, то один и тот же узел будет иметь разное значение. И можно вместо огня получить горстку пыли или ветерок. Поэтому у бедняги Одрика были такие проблемы с классической цветной магией, делает одно, а нить меняет цвет, и он получает совершенно другое.

Нет худа без добра, зато я экономлю на амулетах, но все равно надо будет заняться и магией других цветов. Тем более что с недавнего времени, из-за постоянного общения с Марой, у меня появился большой клок фиолетовых нитей. А если поискать, то у меня есть и приличное количество голубых нитей. Жаль, что в огромной библиотеке Злых Камней, почти нет книг по другим видам магии, кроме синей, только пара тонюсеньких книжек про основы, типа букваря по магии. Надо будет, при случае, сделать налет на библиотеку женишка, и ассу Вордера раскулачить не помешает. Книги по другим цветам мне не нужны, разве что по основам для начальной магической школы.

И что-то я такое видела в тетрадочках дядюшки, но тогда меня это не заинтересовало, и я это отложила на будущее. Хотя взаимодействие магий разных цветов меня всегда привлекало, а эксперимент с Кани по совместным красно-синим плетениям можно считать положительным. Но подобное можно проделать, только совместно с дружественным магом другого цвета. А коллеги маги, не любят работать с кем-то другого цвета, это считается дурным тоном.

А еще у меня началась паранойя, после визита к…, в общем, понятно к кому, мне всюду мерещатся враги. Стразу страшно захотелось укрепить магическую защиту усадьбы. Тем более, что давно собиралась это сделать. Вот и займусь, помимо всего прочего. Когда спать-то, в результате? А? Ладно, шесть часов вполне хватит, хорошо, что тут, на Лари, дни длиннее.

Этот житель портала, так напугал Мару и меня заодно, что путешествовать куда-либо еще в ближайшее время я не буду ни за что на свете. Особенно хорошо этот визит отразился на Маре, она вновь стала милой и доброй собачкой, без распальцовки и закидонов, она перестала чувствовать себя крутой-крутой.

Поэтому займусь укреплением обороны нашего жилища. До дней богов еще целая неделя, и если постараться, то можно многое успеть.

В моем желании укрепить рубежи обороны меня никто поддерживать не стал. Зита пожала плечами и ушла к себе. Одрик занят своей любовью, а Мара до сих пор вздрагивает при каждом шорохе, но я нашла в архивах библиотеки старые планы усадьбы и магической защиты.

Мудрый дядюшка Зарт, при строительстве усадьбы, озаботился наличием накопителей магии, как в крепостях. Я их нашла!! Они оказались полностью разряженными, а вся оборона подпитывалась от магии мага, ее активировавшего. А сами накопители были сделаны на века и очень оригинальной конструкции: восемь глубоких колодцев, наполненных сильно соленой водой с очень интересным составом.

Пришлось опять идти на поклон к Одрику, чтобы он занялся наполнением накопителей. Магии у него много, вот пусть и поработает на благо дома, в котором проживает. Женишок поворчал, для приличия и согласился. И заполнил!! Дня не прошло, как накопители были полны под завязку. Оказывалось, что их ни разу не наполняли, сделали и забыли.

Эльфы охранники, в лице айре, смотрели на мою бурную деятельность, с изрядной долей скептицизма, Зите это вообще было по барабану. Единственное, она заволновалась, когда я в оранжевые охранные плетения стен усадьбы стала вплетать свои сини нити. Так, дескать, никто не делает. Покричала, повоспитывала и ушла к себе, результат ей правда понравился. Добавление синей магии сделало щит более гибким, как если взять сухую глину и влажную, вроде одно и тоже, а свойства разные. Сухая глина, кирпич высушенный под лучами Андао, под ударами разобьется и рассыплется в труху, а увлажненный деформируется, но останется на месте, а если повезет, то атакующее плетение в нем завязнет.

Почитала книги, что нашла, по обороне крепостей, сделала неутешительный вывод, что по-хорошему, все надо будет еще раз переделать. Добавить сигнальную сеть, ловушек на подходах к усадьбе и что-то придумать на тему срочной эвакуации. А то получается, что в данный момент отступать просто некуда.

А еще занятия синей магией с ассой Зитой, тренировки с сестрами, физическую форму надо поддерживать, и самостоятельные изыскания. Времени на сон почти не остается.

Женишок все время, после возвращения из города алхимиков, проводил с Кани, любовь-морковь, или занимался в пустыне с Учителем. Кани решила, что она не в форме и взялась за тренировки, решив заодно потренировать Одрика. Тот после визита к Гарику и нападения акулят проникся желанием уметь за себя постоять. Смотрю на фехтующую влюбленную парочку и вздыхаю… Я без сестер, с любым другим колюще-режущим оружием, и тем более в рукопашной, представляю из себя жалкое зрелище. Как вспомню свое обучение у эльфа, так сразу начинают болеть все давно зажившие болячки и синяки. Как он меня тогда не искалечил — просто удивительно. А вот когда у меня в руках сестры, то моим телом управляют они, а я перехожу к роли наблюдателя и, очень редко, руководителя.

Мелкий дождь приятно холодит лицо… Сейн Калларинг медленно и в гордом одиночестве едет домой со службы. А куда торопиться? Дома его никто не ждет… Вчера он получил долгожданное письмо от Анны… всего несколько строк, но главное помнит, обещала, что попробует приехать на осенние дни богов. А до них осталась всего девять дней, надо всего чуть-чуть подождать.

К осенним праздникам все его друзья должны собраться в городе, а то асса Тадиринг опять уехал на илларью ферму, поправлять здоровье лечебным молоком и чистым воздухом. Позавчера он вдруг неожиданно почувствовал себя плохо, вылезли старые раны и прочие накопленные с возрастом болячки, и он резко решил уехать на лечение. Сейну даже пришлось отправить вместе с ним своего денщика с молодой женой, уж очень плохо он себя чувствовал. Новобрачной после скандала учиненного мамашей Берни в день свадьбы, тоже требовалось подлечить нервы, да и вообще, молоко полезно беременным. А сегодня и асса Вордер вместе со сменной стражи уехал на дальние заставы. Там последнее время появилось много не упокоенных зомби, все они шли из-за перевала, но жизнь стражам, живущим на заставе, портили здорово. Полковник поручил ассе упокоить всех ходящих мертвецов, до кого он сможет дотянуться, и постараться выяснить причину такого нашествия, это как раз по его специальности.

Отдохнуть, выпить рюмку рома и выкурить перед сном сигару полковнику не дали. В усадьбе в гостиной на диване сидели и пили чай гостьи… И хотя сейн никого не ждал, но впитанная с молоком матери вежливость настоятельно потребовала посидеть с нежданными гостьями. Сейн вздохнул и пошел в гостиную, как на каторгу.

Все оказалось даже намного хуже, чем думал полковник. К нему с дружеским визитом, вот так просто, по-соседски, явилась асса Хеллана со своей старшей дочкой, тоже магиней, ассой Джасиной. К ужасу полковника асса Хеллана, в отсутствие Одрика, действительно поселилась у него в усадьбе, в доме, стоящем напротив усадьбы сейна. И с милой улыбкой заявила, что они теперь "будут видеться часто". Если бы сейн мог, то он бы убежал, но воспитание не позволяло ему выставить назойливых визитерш за дверь.

— Ах, сейн попробуйте вот эти халифские сладости. Они просто восхитительны. Особенно вот этот шебет[8], он просто великолепен. Они свежайшие, их, с оказией, прислал моему зятю его халифский дедушка.

Полковник сидел, кивал головой, и прикидывал, сколько еще надо посидеть с гостями, чтобы можно было, не потеряв лица, уйти по своим делам. Он с детства терпеть не мог восточных сластей.

Последний раз он видел назойливую визитершу год назад, и за этот год она здорово сдала, располнела и в ее лице появилась болезненная одутловатость. Дочка ассы Хелланы положительных эмоций у полковника тоже не вызывала. Высокая и, по последней моде, болезненно худая. Ее волосы были, также по столичной моде, выкрашены в несколько разных цветов, а глупые голубые глаза обведены ярко зеленой краской, в цвет платья. В разговоре дочка почти не участвовала, она иногда отпивала чай и воротила личико от сладостей. При этом кончик ее тонкого, даже скорее заостренного, носа слегка подергивался. Этим подергиванием и треугольным личиком, она напомнила сейну мелкого, но очень жестокого и коварного степного хищника — кишака. Он так же подергивал носом перед тем, как вцепиться в свою жертву. Сходства добавляла улыбка ассы, из-за тонких, ярко накрашенных губ и мелких острых зубов, больше похожая на оскал.

Полковник уже, наверное, десятый раз посмотрел на каминные часы. Еще несколько минут и ему можно будет уйти. Асса Хеллана перехватила этот его взгляд и решительно пошла в атаку, уговаривая все же отведать принесенные ей сласти и особенно шебет. А, услышав, что если "он прямо сейчас не отведает шебета, то они будут приходить к нему каждый день", полковник в ужасе сдался.

Привезенный, по словам ведьмы, из самого Халифата шебет, оказался с легкой неприятной горчинкой. После первого съеденного маленького кусочка, перед глазами полковника вдруг поплыли разноцветные круги, и его слегка замутило, но эти неприятные ощущения так же резко прошли, только осталось какое-то легкое ощущение дискомфорта в груди. Сейн оглядел гостиную и гостей. И… не смог оторвать своего взгляда от чудной красоты девушки, сидящей напротив него.

"Ах, до чего хороша…"

Гостья сказала несколько фраз.

"А до чего умна…", — сейн не понял ни слова, но ее голос показались ему неземной музыкой. Он смотрел на девушку и не мог насмотреться.

Когда гостьи решили уйти, сейн уже давно съел весь принесенный ими шебет, выпил три чашки чая и ужасно обрадовался, когда очаровательная соседка сказала, что они с дочкой обязательно придут завтра. Сейн проводил дорогих гостей до ворот и никак не мог выпустить руку необыкновенно очаровательного создания.

Он уснул счастливым и весь день мечтал, что приедет вечером домой, а потом придет ОНА. Вечером, когда соседка с дочкой наконец-то пришли, он сразу же предложил им приходить в любое время. А вчера "чудесная Джасина", после долгих уговоров, переехала к нему в усадьбу, и сегодня утром он сделал ей предложение объединить Роды. Предложение было благосклонно принято, Сейн и мама девушки договорились, что вечером они сходят в ратушу, а на приеме в первый осенний день богов будет объявлено об их, предстоящей в день Мураны, свадьбе. Сейн, не задумываясь, выделил деньги, сколько просили, и, посмотрев на невесту, даже добавил, и на предстоящее торжество, и на платье для невесты, и на подарки ее маме, сестре и прочим родственникам. Он был СЧАСТЛИВ!

Завтра начнутся осенние дни Богов… Одрик рвется в Каравач, причем вместе с Торканой. На дом ему хочется посмотреть… Я, в принципе, тоже планировала съездить в вольный город, утрясти кое-какие вопросы и с сейном поразмяться в постели. Гномы все еще копаются с доспехом для оборотня, надо их поторопить. В Караваче их сейчас нет, но представитель должен быть, а то я могу и разозлиться. Да, сейна повидать надо, а то что-то от него давно писем не было, то каждый день по паре строчек, а тут вдруг как отрезало. Особого желания заниматься сексом у меня нет, как узнала о беременности, так все желания куда-то испарились, но вдруг посмотрю на него и захочется? Еще Одрик просит освободить его от обязательств, а для этого надо в ратушу сходить, причем вдвоем.

Решено, едем…

— Мара!!! Скажи этим за стенкой, что после обеда выезжаем в Каравач.

— Опять мне по этой пылище бегать… — заворчал демон, но в соседнюю комнату быстренько просочился сквозь шкафы и стенку. Ей последнее время нравится ходить вот так насквозь, как привидению. С кем поведешься, как научилась этому у призрачного алхимика, так и продолжает сквозь стены шастать.

Недолгие сборы… Получила у Зиты список, чего ей надо купить в вольном городе, на три листа, мелким почерком. Увидев мою кислую физиономию, асса Зита добавила чек без суммы, чтобы все это оплатить.

Очень долго блуждали по порталу, Мара долго не могла найти нужный выход. С Хозяином на этот раз не встретились, сам он не показался, а заходить к нему без приглашения в гости меня чего-то не тянет.

В Караваче предсказуемо шел дождь. Одрик хотел сразу ехать в свою усадьбу, но я посоветовала остановиться по старому адресу. Пришлось рассказать о приезде в город его тетушки. Женишок помрачнел и решительно двинулся на улицу Трех Яблонь, а я быстрой рысью направилась в усадьбу Дьо-Магро, причем напрямик, рассчитывая подъехать к дому через сад и пролом в заборе. Я когда летом тут гостила, то, тренируясь по утрам, обегала всю усадьбу и ближайшие окрестности.

Завела свое транспортное средство в варгятницу, отдала его узнавшему меня служке, и, подхватив вещи, направилась к дому, а Мара сразу по прибытии побежала узнавать новости и углы обнюхивать, все же собачьи привычки неистребимы.

Вошла в дом, от меня, как от чумной шарахнулась какая-то служанка, а на нижней ступени лестницы стоит Мара.

— Слушь, хозяйка. Я тебе часто советы даю?

— Нет, не часто.

— Так я тебе это… советую.

— Ну?

— Ты мечи оставь тут внизу, я их постерегу. С ними я тебя наверх не пущу…, ломовым варгом пойду работать, но не пущу.

— Почему это?

— Потом поймешь, еще и меня благодарить будешь.

Действительно, советов я от Мары давно не слышала. Придется послушаться… Даже самой любопытно, чего это она придумала. Отстегнула перевязи с Сестрами и оставила их внизу на столбике лестницы, и пошла наверх, по хорошо знакомой мне дороге. Пара слуг, что встретились мне в коридоре, вели себя как-то странно…

Вошла в спальню, кинула вещи в угол к шкафу и замерла посреди комнаты… Вся спальня провоняла чем-то приторно-сладким. Кругом разбросаны чьи-то типично женские вещи, на столике косметика, а в ванной кто-то есть… Пока я обнюхивала и разглядывала предметы туалета, дверь ванной комнаты со скрипом распахнулась, и из нее вышла какая-то девица в зеленом вечернем платье с распущенными волосами, и уставилась на меня.

— Что ты тут делаешь?

Надо так понимать, это она у меня спрашивает…

— Да вот, зашла вещи положить.

— Какие вещи?

— Мои.

— Зачем мне твои вещи?

— Живу я тут.

Девица гордо задирает подбородок.

— Идете вон отсюда. Гости живут в другом крыле, а это спальня сейна Дьо-Магро!

— Чья это спальня я знаю. А вот что тебе здесь надо? У тебя что, ванна не работает? Сифон засорился?

— Я… да как вы смеете! Я невеста сейна! Он сейчас придет со службы, и мы идем в ратушу, а завтра у нас оглашение!

У-у-у, как все запущено. Это пока я там… он тут невесту себе нашел!

Непроизвольно тянусь за Сестрами, их нет на привычном месте, а достать не могу Мара их крепко держит, сука… Убью… Сначала эту, потом ту…

— Я те сейчас покажу, ратушу и оглашение. Ты, подстилка драная, этот день у меня надолго запомнишь, — зашипела я на девицу, я, когда в бешенстве, говорить не могу, перехожу на шепот.

Засучиваю рукава и собираюсь приступить к делу уничтожения соперницы. Делаю шаг вперед и натыкаюсь на магический щит. Так она еще и магиня, зеленая! Ну, сейчас она у меня быстро дозреет…

Магиня то она магиня, но силы крилл наплакал, я ее щит продавила собственной магией и даже без плетений. Скрутила ее в варжий рог и приступила к методичному вырыванию волос, благо они у нее распущенные. Девица начала вопить, так, словно я ее режу, заткнула ей пасть клоком ее же одежды:

— Что ты орешь? Закрой рот — желудок простудишь. Я тебе, сопля зеленая, покажу, как чужих мужиков уводить! Ты у меня это оглашение на всю жизнь запомнишь, а будет она у тебя недолгой и болезненной.

И плавно перешла ко второй части разборок: разрыванию одежды, разбиванию пухленьких губок, расквашиванию носика и установке синяка под глазиком, это напоследок. Вот только не надо думать, что она не сопротивлялась! Я тоже пострадала! Она мне щеку расцарапала и ногой по голени заехала. А еще она все время пыталась до своих подвешенных плетений дотянуться, фиг я ей это позволила, но и сама магию не применяла, хотелось пустить ей кровь собственными руками. Ну, и ногами слегка добавить. И вообще, я была сильнее, и правда была на моей стороне! И если бы на нас не вылили ведро холодной воды, то я бы ее…

Сейн Калларинг Дьо-Магро торопился домой со службы, сегодня они со своей любимой невестой должны были поехать в ратушу. Их там уже ждали, завтра на приеме у доджа будет оглашение, а в осенний день Мураны они соединятся в брачном союзе. Всю последнюю неделю сейн провел как во сне, красивом, вкусном, но каком-то липком сне. Он постоянно думал о ней, своей любимой, как она без него одна, как еще ей угодить, что подарить. Все у него валилось из рук, а тут еще асса Вордер уехал с инспекцией на дальние заставы, а старый друг асса Тадиринг опять лечится илларьем молоком где-то на фермах за городом.

Сейн чувствовал, что нужно посоветоваться, но было не с кем… Да и чего советоваться? У него замечательная невеста, они так любят друг друга, что все вокруг кажется таким добрым и милым, особенно она — любимая.

Полковник заехал в ворота и не обнаружил слугу, чтобы передать поводья варга.

"Не порядок. Совсем распустились. Ничего, вот поженимся, появится в этом доме хозяйка и наведет порядок, " — думал сейн собственноручно отводя варга к варгятнице. Возле ее распахнутых ворот, стоял оседланный незнакомый варг, странной породы. Что-то было в его облике знакомое, но сейн решил не заморачиваться. Его ждала его любимая, и он решительно вошел в дом.

Слуги во главе с кухаркой почему-то толпились на выходе из кухни и что-то бурно обсуждали, а при появлении хозяина замолчали и быстренько ретировались внутрь служебного помещения. Сейна это удивило, но не очень, это дело хозяйки дома, слуг воспитывать, вот она будет и тогда…

У дверей его спальни почему-то стояло ведро с водой, а рядом с ним сидел кто-то смутно знакомый. Полковник напряг память. Точно, он когда-то видел этого странного черного зверя, но это воспоминание было как-то зыбко и неуловимо, но внутри у сейна зародилось какое-то беспокойство. Что-то было не так, что-то было не так с ним самим, так словно кто-то вынул из него часть воспоминаний и… заменил их другими, приятными, но чужими.

— Ты кто? — на всякий случай спросил сейн Калларинг маленькое черное с белой грудью и эльфийскими ушами животное.

— ЧК, совсем не помнишь? — полковник помотал головой. — Эк, тебя перекосило. Ты, это… наклонить пониже… еще… еще…

По лицу полковника словно кто-то мазнул теплым влажным полотенцем. Перед глазами поплыли разноцветные круги и тупая игла, что мучила его всю последнюю неделю, и смутные сомнения в правильности собственных поступков, куда-то делись.

— Ну что вспомнил? По глазам вижу, вспомнил… — тут монолог демона прервал дикий визг, раздавшийся из-за двери спальни сейна.

— Где Анна? — спросил сейн шепотом.

— А вот если послушать эти совсем не музыкальные вопли и добавить, что я здесь сижу… То, какой ты из этого сделаешь вывод?

Сейн побледнел:

— Она там?!?

— Да.

— Она же ее убьет…

— Не, сразу не убьет, я у нее мечи отобрала. Но долго твоя краля против нее все равно не продержится, весовые категории у них разные, так что иди, спасай, одной жизнь, а другую от смертоубийства. Только ведро с водой возьми, руками их лучше не трогать, а слов они не услышат. И, ты уж меня извини, но я должна выполнить свой долг. Не волнуйся, больно не будет, я тебя нежно укушу.

Сейн вздохнул, взял ведро с водой и решительно вошел в свою разгромленную спальню…

Вылившаяся на меня холодная вода заставила выпустить мелкую шлюшку и повернуться к новому обидчику. Позади стоит сейн собственной персоной, на его сапоге висит Мара, это она, дескать, его так пыталась задержать, а рядом с ним пустое ведро.

— Что ты здесь делаешь? — это он меня смеет спрашивать!!

— Глупый вопрос. К тебе в гости приехала… — ответила я, сдувая с лица растрепанные волосы и отрывая от себя девицу, правда, при этом пришлось и рот ей открыть, чем она тут же и воспользовалась.

— Кали, милый, накажи ее! Что она со мной сделала!! Она посмела поднять на меня руку!! — завыла девица дурным визгливым голосом.

Сейн посмотрел краем глаза на свою невесту, растрепанную, всю в крови, слезах, размазывающую по лицу сопли, и, одновременно, пытающуюся прикрыться остатками платья, поморщился.

— Ну, так-то сильно зачем?

— Ах, ты ее еще и защищаешь?!? — Моему возмущению не было предела. Мара еще раз дернула сейна за сапог, он чуть отвлекся, пытаясь стрясти с ноги демона. А я от души врезала ему в глаз правой, да с разворота. Хотела в челюсть, но попала не туда, но главное попала! Получилось совсем как в американском кино, и упал он так же картинно прямо на пол. Я переступила через него, хотела добавить ногой, в причинное место, но удержалась, а вдруг еще пригодиться. Бросила через плечо Маре:

— Вещи мои забери… и мечи не забудь.

— За что ж ты его так? Хороший же мужик… был. — Вздохнула Мара над лежащим на полу сейном.

А я с гордым видом победительницы удалилась, слуги, выглядывающие из кухни только "браво" не кричали. Села на своего варга, который все еще с понурым видом стоял у варгятницы, и поехала в трактир, к старому другу Джургу.

Я была в бешенстве… вода, которой меня полил сейн, давно высохла, а дождь испарялся еще на подлете. Эх, попадись мне сейчас кто-нибудь! Сестры уже со мной, порублю в мелкий фарш, и сразу же зажарю, и съем, хотя вроде и не огненная ведьма.

Прогулки на свежем воздухе все же успокаивают…

Притормозила и взяла у Мары, что покорно, а, главное, молча, бежала рядом с варгом, свои вещи, посадила ее к себе. Пара мокрых теплых поцелуев, выданных мне собачьим языком, и я окончательно успокоилась.

— Мара, я ее не слишком сильно побила?

— Да, нормально…, а вот сейна ты зря так приложила.

— Не зря, я ему еще мало врезала! Пусть скажет спасибо, что сразу не кастрировала!

— Так ведь он…

— Молчи, слышать о нем ничего не хочу! Кобель!!

— Но он…

— НЕТ!!! Пусть сам оправдывается, потом, когда я остыну. О, уже приехали. Я беру вещи, а ты отведи животное в варгятницу, может, его хоть тут покормят, а потом приходи в зал.

Асса Сантеро аль Эндрин ап Кредо сидел со своими друзьями и по совместительству подчиненными в трактире и пил восхитительное пиво. Они не были в городе с осени, лето выдалось беспокойное, и сейчас командир магического круга и боевой маг расслаблялся и пил пиво в дружеском коллективе. Расслаблялись они уже с полудня и были изрядно навеселе, а после пива у всей компании по плану было посещение веселых вдовушек. Визит категорически необходимый, перед долгим сидением на посту в Топях.

Пива в трактире было много и хорошего пива, а вот с вдовушками, в осеннем Караваче, были серьезные напряги. Большинство из легкодоступных дамочек давно разъехались из вольного города до следующего сезона, а те, что остались, были всем давно и хорошо известны. Да и не любил асса Сантеро таких заведений и их, доступных за деньги, обитательниц, но природа настоятельно требовала своего.

Коллеги уже совсем собрались выпить еще по одной кружечке и пойти по намеченному маршруту, как дверь трактира распахнулась и в него ворвалась растрепанная девушка-наемница с мешком и мечами за спиной. Костяшки ее пальцев были сбиты, как после кулачного боя, на лице были следы чьих-то ногтей, волосы растрепаны, а рубашка в некоторых местах порвана. Девица явно только что побывала в нехилой потасовке, или скорее женской драке, с вырыванием волос и сдиранием кожи лица ногтями, и, судя по задранному подбородку, вышла из нее победительницей. Она по-хозяйски прошла мимо стойки и хозяин трактира, единственный на весь Каравач орк, молча кинул ей ключ с огромным брелком. Наемница на лету подхватила ключ и быстро прошла наверх.

— Что Сантеро, понравилась девица?

— А буфера какие!! Нет, ты видел? Видел??

— Ага… У Лоло из заведения на улице Туманов, чуть побольше будет.

— Так она и берет больше всех, за размер, так сказать…

— Не, ты смотри, как у нее все колышется!

— Как на шарнирах, туда сюда…

— Да, ничего так… Попка у нее как раз в моем вкусе — кругленькая, — вздохнул Сантеро.

Все сидящие за столом дружно ухмыльнулись.

— Да, Сантеро, ты у нас изрядный красавчик и дамский угодник, жаль, что не в столице служишь, давно бы уже в какой-нибудь Род пристроился. А у нас на посту, только криллов соблазнять…

— А слабо тебе, командир, соблазнить дамочку? Она вроде одна… кольца у нее нет, я бы заметил, я такие дела всегда замечаю.

— Да не, у него не получится, совсем он засиделся у нас в топях, хватку потерял.

— Это ты, Сантеро, зря… В обращении с дамочками нужна постоянная тренировка, надо держать себя в тонусе. А тебе сколько служить-то осталось?

— Полтора года, ребята, и я буду вольной пташкой…

— Вот тебе и тренировка…, а то, что после отставки делать будешь? Все равно тебе одна дорога, в какой-нибудь род проситься. Поэтому квалификацию тебе, по общению с дамочками, терять никак нельзя!!

— Да не сможет он… Золотой ставлю! На то, что эта дамочка нашему ловеласу не по зубам. Вон, какая боевая…

Девушка, о которой шла речь между тем спустилась вниз, но не одна, а со странным черным животным, мечи тоже были при ней. Она успела причесаться и привести в порядок одежду, села за угловой столик, положила мечи рядом и махнула орку. Более пристальный взгляд собутыльников, обнаружил, что девица не просто наемница, а еще и магиня, причем цвет ее магии непривычно резал глаз красивым синим цветом. Животное, оказалось демоном-охранником, и скромно залезло под стол.

— Не ребята, это мы погорячились, эта крепость просто так не сдастся… Тут долгая осада нужна.

— Да и связываться с синей магиней себе дороже… Сделает из тебя какого-нибудь монстра и будешь вечно в Синих топях жить… — общий дружный ржач.

— А у нее еще и демон…

— Ну, мы же Сантеро предлагаем не демона соблазнить, а дамочку.

— С демоном, пожалуй, было бы проще…

— И поверьте мне, други, магиня, она или нет, но все они до этого дела охочие и все таких красивых мужиков, как наш командир любят. Ставлю пять золотых.

— Один есть, поддерживаю и пять сверху, что у него не получится уложить ведьму в постель.

— И остаться после этого живым и с яйцами… — общий смех.

— Да чего вы ставите! — возмутился Сантеро. — Я еще не решил, стоит мне к ней подкатить или нет.

— А чего тут решать? Вот она, вот ты. Давай еще выпей для храбрости и вперед.

Асса Сантеро рассматривал девушку. Она с аппетитом ела и запивала ужин чем-то непонятным, но явно безалкогольным. На сидящую неподалеку компанию он обратила внимания не больше, чем на снулую осеннюю муху.

— Давай, решайся…

— А то, если еще чуть-чуть промедлишь, то она доест и уйдет, и тогда мы проиграем, и если мне не хватит на вдовушек, будешь платить за меня. — Подталкивал своего начальника локтем в бок его заместитель и закадычный приятель.

Сантеро прикинул все еще раз… А в самом деле чего он теряет? Если он девушке понравится, то есть шанс провести с ней замечательную ночь, и уж он постарается ей угодить, все лучше, чем с вдовушками. А магиня она или нет, какая разница? Командир патруля пригладил волосы, подхватил свою кружку и пошел на штурм.

Когда прошло мельтешение перед глазами, сейн встал и попытался оценить размер ущерба. Его левый глаз стремительно оплывал, и если к нему срочно не приложить что-нибудь холодное, то здоровенный синяк гарантирован.

"Как она меня с правой… До чего же рука тяжелая…" подумал он прикладывая к больному глазу валяющееся под ногами медное ведро.

— Кали, милый! Сделай же что-нибудь!! — завыла дурным голосом его "невеста", увидев, что он очнулся.

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул на нее сейн. Невестушка присела на кровать, посмотрела на него испуганными глазами и стала дальше размазывать по лицу черные потоки туши и зелень оттеняющей глаза краски. Ее тонкий носик съехал на бок и распух, нижняя губа кровоточила, а под левым глазом скоро тоже будет синяк. "Совсем как у меня…" Сейн в сердцах сплюнул на пол.

И как он мог не видеть, что она из себя представляет. "Мелкая столичная пустышка!" Он целую неделю, как последний идиот смотрел на нее влюбленными глазами. "Опоила, дрянь!"

— Переоденься!

— Но, милый, — заскулила Джасина дурным голосом. — Мне придется долго приводить в себя в порядок… Сегодня мы уже не успеем доехать до ратуши, давай закажем ужин, а в ратушу сходим завтра утром.

— Дура! Переодевайся, и… ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!!!

— Кали!!!

— ПОШЛА ВОН!!

Бывшая невеста мелко задрожала и стала судорожно шарить руками в попытке найти, что-нибудь, во что переодеться. До нее только что стало доходить, что от колдовства мамочки, еще утром плотно опутывавшего сейна с головы до ног, вдруг не осталось и следа. И она сейчас наедине с разозленным до белого каления мужчиной. Джасина сжалась в комочек и начала подвывать от страха и перенесенного только что унижения.

— Переоденься!

И сейн кинул в бывшую невесту, первым попавшимся ему под руку зеленым платьем.

Так как сегодня, с Джасиной еще никто и никогда не говорил и не обращался. И уж никто и никогда не поднимал на нее руку. Она вскочила, схватила платье, кинула его в угол и стала, по старой привычке, топать ногами и орать. В детстве это всегда помогало…

Этого сейн вынести уже не смог. Он подхватил с кровати покрывало, накинул его на беснующуюся ведьму, скрутил ее, закинул на плечо и понес к мамочке, благо идти было не далеко. Пока сейн тащил свою ношу через притихший дом, из дверей выглядывали слуги, а внизу лестницы со сковородкой наперевес стояла кухарка. Она распахнула перед хозяином дверь, чтобы ему было легче вынести за порог свою брыкающуюся и орущую невесту.

Дальше дело пошло проще, перейти двор, слуги уже распахнули ворота, перейти дорогу и, распахнув ногой калитку, войти на территорию соседней усадьбы, и вручить ненавистное тело мамочке. Асса Хеллана как раз стояла во дворе возле наемного экипажа, она собиралась ехать в ратушу на предсвадебную церемонию.

— Вот получите…

— Сейн Калларинг, что ЭТО?

— Это ваша дочка, возвращаю, почти в целости. Некоторый ущерб ей нанесен, но это сделал не я. Я женщин не бью!

Асса Хеллана внимательно присмотрелась к будущему зятю. От ее колдовства, милого легкого и абсолютно не снимаемого приворотного зелья, не осталось и следа. А ведь еще с утра все было в полном порядке, а в городе, волею богов и ее интригами, не было ни одного мага способного не то что снять, а просто увидеть это тонкое произведение ее колдовского искусства. Если бы сейн походил с этим магическим довеском еще пару дней, то уже никто и никогда не смог бы его снять, да и просто увидеть.

"Что же произошло? " — думала про себя асса, пытаясь распутать покрывало, в котором сейн приволок ее дочурку.

— Асса Хеллана, я настоятельно рекомендую Вам немедленно покинуть территорию вольного города, в противном случае…

— Вот еще! Я приехала в гости к дочке, и вы не имеете права мне указывать, что и когда мне делать! И вообще, ничего вы мне не сделаете! У меня связи в столице!

— В противном случае, магическая стража будет вынуждена взять вас и вашу старшую дочь под арест.

"Связи, связями, но надо, наконец, совесть иметь", — подумал про себя сейн.

— Под арест!?! За что это? Позвольте вас спросить?

— А за применение магии по отношению к должностному лицу! За магическое принуждение! За оскорбление действием члена Совета Вольного Города! Мне продолжить?

Асса Хеллана поджала губы.

— Я буду жаловаться на ваше самоуправство в Совет Города!! Я буду жаловаться доджу! Я буду жаловаться на доджа!

— Жалуйтесь! Да за одно только применение магии к лицу, не имеющему магических способностей, вам по законам Каравача грозит каторга, штраф и лишение магии!

Ведьма поняла, что она проиграла, проигрывать надо уметь, придется уезжать из города.

— Хорошо, через час нас тут не будет. Мы можем рассчитывать, что нас не будут пытаться задержать?

— Да, на это вы рассчитывать можете. Но у вас есть только один час. — Полковник развернулся на каблуках и твердой походкой отправился к себе.

Ассе Хеллане было уже много лет, и она умела проигрывать. Что ж не все получилось сейчас, что-нибудь получится позже и в другом месте. Главное она жива, с Джасиной тоже все будет в порядке, а глупый гордый сейн не станет требовать обратно свои не малые денежки. А если прибавить, то, что получилось вытрясти из Лотти, и получить в банке по закладной на дом ненавистного племянничка, то на это можно спокойно жить пару лет. Пора возвращаться в столицу, пора.

— Лотти!! Позови слуг, пусть собирают наши вещи, мы срочно уезжаем. Джасина заболела, я везу ее в столицу на лечение. Ее свадьбу с сейном придется отложить. Пошевеливайтесь, дармоеды! Джасина, крошка, за мной!!

А сейн Калларинг на одном упрямстве дошел до дома, вошел внутрь и упал. Кухарка Тайре в отсутствие денщика, взяла на себя все хлопоты по вызову врача и переносу тела сейна в кровать. Но не в разгромленную семейную спальню, а в другое крыло. Там сейн жил раньше, до того как в его жизнь ворвались, и прошлись по ней грязными ногами все эти дамочки. Хотя после сегодняшнего побоища кухарка очень зауважала летнюю пассию сейна. Как здорово она расправилась с соперницей! А будь у нее в руках сковородка, от той противной девчонки и мокрого места не осталось бы. Эх, жалко она сама ничего не видела, ну да это не беда, можно расспросить домового демона. Он-то все видел, и если его покормить пирожками с капустой, то Вайри все расскажет в подробностях.

За прошедшую неделю Даме и ее помощнику удалось сделать невозможное — сплотить собранных магов в хорошо сработанную команду. Последние пять дней они занимались как проклятые, все дни с утра и до позднего вечера, с короткими перерывами на еду и сон. Если маги не тренировались в построении круга, то делали плетения и отрабатывали совместные атаки и защиты. А наемники все время проводили в тренировках в стрельбе из маленьких, почти игрушечных арбалетов, но они не возражали. Подвал, в котором им всем предстояло действовать, был небольшим и тесным, и без надлежащей тренировки можно было пострелять своих.

И вот, в первый день богов, когда все уже садились за стол ужинать, в дом ввалился Печеный.

— Все, ужин отменяется.

— Это почему? — Удивился маг огня, большой любитель поесть.

— Сегодня идем на дело. Наблюдатели только что сообщили, что объект отменил все намеченные на завтра встречи и удалился на "дни отдохновения" немного раньше, чем мы рассчитывали. Он час назад прибыл домой вместе с секретарем. В дом утром привезли илларей и спустили в подвал, а секретарь уже ушел. Можно начинать… Через четверть часа приедут две крытые повозки, а как только мы войдем в дом, начнется операция прикрытия.

— Что вот так не поужинав? — Возмутился огненный маг, рассматривая так и не съеденный ужин. Один из наемников хлопнул его по плечу.

— Асса Вангард, не переживайте. В бой лучше идти на пустой желудок.

— Это почему?

— Если ранят в живот, больше шансов уцелеть.

Маг при этих словах, поспешно положил на место надкушенный пирожок, а по спине ассы Домара пробежал неприятный холодок плохого предчувствия. А Печеный продолжал распоряжаться:

— Господа маги, прошу вас одеть свои кольчуги. Я знаю все ваши возражения, но… положено. Уважаемые магини, напоминаю о заплетенных косах и кожаной одежде.

Фиолетовая магиня фыркнула:

— Ладно, девочки, пошли одеваться. Пора, значит пора…

Через четверть часа все собрались внизу. Маги переоделись в кожаную одежду наемниц, купленную специально для них и подогнанную по фигуре: брюки, льняная рубашка куртка и специальные мягкие сапожки без каблуков, с шершавой подошвой. Как магиням объяснил один из наемников: "чтобы ноги на крови не скользили". Наемники одели все свое бряцающее и сверкающее снаряжение, а маги нацепили на себя тяжеленные медные кольчуги.

Вперед вышла Дама, она тоже была в кожаной одежде и кольчуге:

— Так последняя вводная. Все помнят порядок следования?

Зеленая лекарка обиженно надула губки.

— Мы все помним. Мы столько тренировались что…

— То что вы тренировались — это замечательно. Но мы почти ничего не знаем, о том что нас ждет внутри. Поэтому… в непонятной обстановке, если что пойдет не так как на тренировках — слушать меня или ассу Домара. Понятно?

Все маги дружно закивали головами.

— Ну, помоги нам, Пресветлая, грузимся.

Вся команда дружно погрузилась в крытые повозки и неторопливым аллюром двинулись в Магическое предместье, так столичные жители называли квартал, в котором в основном жили маги, преподаватели Академии. Ну и Великий магистр, тоже обитал там.

Быстро подъехали к дому с переулка у черного хода, и пока команда, гремя доспехами и оружием выгружалась, Печеный ловко вскрыл калитку и дверь в кухню. Прислушался и ловкой ящеркой проскользнул внутрь, все остальные проскользнули в калитку и, сперва наемники и Дама, а потом и маги просочились в дом.

Кухня в доме Великого магистра поразила Домара своей чистотой и пустотой. Он даже засомневался, готовится ли на ней хоть что-то? От его размышлений его оторвал толчок в бок, от зеленой лекарки. Помощник Дамы уже вернулся, многозначительно вытирая свой любимый кинжал о какую-то тряпку. Он призывно махнул рукой и все в той же последовательности, сперва наемники, а потом маги, команда переместилась в просторный холл первого этажа.

Дом магистра был темен и гулко пуст. Домар и не представлял себе, что они так громко топают ногами и звенят оружием. Все эти звуки далеко разносились по дому, и заставляли мага ежиться, как от холода.

Между тем Дама подошла к неприметной дверке, достала из ящика, стоящего тут же рядом ключ и ловко открыла дверь. Сразу за дверью начиналась удобная и широкая лестница вниз, и как только открылась дверь, на стене зажегся тусклый магический фонарь. Дама, Печеный, наемники, а потом и маги пошли вниз по полутемной лестнице.

— Последний закрывает дверь. — Донесся снизу шепот Дамы. Шедший последним маг огня, вернулся обратно на пару ступенек и захлопнул дверь. И почти сразу снизу донесся звук открываемого замка, маги, как на учениях, объединили свою магию и приготовились к отражению атаки и защите наступающего звена наемников.

Дверь в подвал распахнулась, и туда с переворотом вкатились наемники, Печеный и Дама. Следом, строго соблюдая отработанный порядок, ввалились маги. И тут же испуганно остановились, налетев на стойку с бутылками, и чуть ее не опрокинув.

Подвал был ПУСТ, в том смысле, что никого живого, кроме команды убийц, в нем не наблюдалось, и удивительно невелик. Большая его часть была занята бочками и стеллажами с бутылками вина, на другой половине хранился всякий хлам, а под потолком висели копчености и тусклый шар освещения. Наемники рассредоточились по углам, выцеливая арбалетами несуществующую опасность.

— Тихо, — Дама продолжала шепотом командовать. — Ищите дверь, тут должно быть еще одно помещение, подвал слишком мал, для такого дома. По плану, он втрое больше.

Печеный стал методично обследовать и выстукивать стены, в поисках скрытой двери.

Не прошло и четверти часа, как дверь была найдена в углу за большой бочкой. Помощник главной легионерши поколдовал вокруг двери, дернул за какой-то рычаг, и она бесшумно распахнулась.

И опять вперед вкатились наемники, следом Дама с Печеным и последними, в строгом порядке, поняв все возможные щиты, маги.

— Девушка скучает?

Де жавю… У стола стоит интересный мужчина, уже не юноша, но и до среднего возраста ему далеко… Высокий, широкоплечий, с сильно развитой мускулатурой война, волосы модного в Союзе бронзового цвета и светло-синие глаза. У сейна цвет глаз совсем другой, более глубокий, в общем, придираться не буду — красавец мужчина. Эту красоту немного портит крупный нос и глаза, слишком близко посажены, но все равно ничего. Маг, оранжевый, судя по кольцу и уровню силы — бакалавр, но звезд с неба не хватает.

— Ну, садись, раз пришел…

— Как вам в Караваче осенью?

— Сыро, летом было лучше…

— Может быть вас угостить чем-нибудь?

— Ну, угости…

"Слушь, хозяйка, а зачем тебе этот червяк земляной сдался? Тебе че, сейна мало? "

"Не лезь не в свое дело. Он невесту завел, он меня совсем не любит, он меня БРОСИЛ!!! А после сегодняшнего представления, я считаю себя полностью свободной от всех обязательств перед ним. Хотя я ему ничего и не обещала. И вообще, мне надо восстановить собственное поруганное разными зелеными ведьмами самолюбие. А этот оранжевый вполне даже для этого годится. И ночи осенью холодные…"

"А может не стоит торопиться? "

"А я не тороплюсь… Я собираюсь тут еще час, другой, посидеть. Подождать, за жисть потрепаться… А если за это время сейн не успеет прийти сюда с извинениями, то… буду развлекаться, как захочу, и с кем захочу. Он не единственный мужчина на Лари, к тому же он староват для меня, этот явно помоложе будет. Тем более он маг, а маги долго не стареют. "

"А ты что, его есть собираешься? "

"Нет, но как-нибудь на пользу употребить — вполне возможно. "

Раннее осеннее утро… Опять зарядил дождь, лежу в кровати, рядом посапывает вчерашний ухажер. А правильно ли я сделала, поменяв сейна на оранжевого мага? Или скорее не так… Правильно ли я поступила, поменяв одного мужчину на другого? А Гаа… ой! ХОЗЯИН точно этого не знает, или знает? А вот спрашивать ЕГО об этом не буду. Время покажет, правильно или неправильно, что поменяла. И потом, я еще ничего не решила. И, в конце концов, совесть совершенно не помешает мне иметь в любовниках их обоих. Совесть у меня дама капризная, но в данном случае она молчит в тряпочку, вот пусть и дальше молчит.

Вон оно, мое сомнение, лежит, раскинув руки и ноги, и слегка похрапывает, притомился за ночь. Мы вчера долго сидели внизу и болтали, о том, о сем… лет ему примерно как сейну, но в отличие от него он маг, и этим все сказано. И хотя возраст почти одинаков, выглядит этот Сантеро лет на тридцать, а опыт как у сейна. Получается очень интересное сочетание, а если добавить магическую составляющую, то в постели с ним еще более интересно. И вообще, он хороший мужчина, такой же ласковый и заботливый, как сейн, но при этом они совершенно разные. И какой лучше — не понятно… Мне нравятся оба.

А с другой стороны, к сейну я привыкла. Привыкла считать его своей собственностью, привыкла, что получаю от него письма, и привыкла, что мысленно считаю его дом своим. А Сантеро, он гол как сокол, ни кола ни двора. И в этом отношении он скорее рассчитывает на меня, что в принципе неплохо. Если удастся вывести моих подданных из Топей, то еще один маг с боевым опытом, преданный только мне, совершенно не помешает. Сейн же никогда не забывает об интересах родного города, и мою, и тем более свою выгоду ставит на второе место, что не есть хорошо.

Ну и последний нюанс… Я беременна, и возможно от сейна. Проведенный в Злых Камнях тест не дал однозначного ответа на этот животрепещущий вопрос. Бывают такие случаи, когда отец выясняется, только после рождения, по родовому знаку. Поэтому я все еще пребываю в сомнениях в авторстве, то ли сейн, то ли тот голубенький маг. А мне, если честно глубоко наплевать, кто из них. Хотя сейн, как отец был бы удобнее, искать не надо, чтобы сообщить радостную весть. Но сообщать ему об этом моем интересном состоянии я не собираюсь, особенно после вчерашней драки. А хорошо я его приложила… душевно так. До сих пор рука побаливает…

Будить или не будить? Если будить, то он сразу захочет, или посчитает необходимым продолжить наши вчерашние упражнения. А мне еще ничего не хочется, поэтому посплю-ка я еще чуток…

Повернулась на другой бок, удобно положила голову на плечо, спящего рядом мужчины, он сразу меня обнял, и забормотал что-то ласковое сквозь сон. Хорошо…

Только задремала, как тут дверь распахнулась, и в комнату вошел ОН, сейн Калларинг Дьо-Магро. В черной форме, с огромным букетом осенних цветов и с бланшем под левым глазом. Я невольно села на кровати и зачем-то натянула одеяло по самый подбородок. Сантеро, сразу чувствуется, что военный, тоже мгновенно проснулся и тоже сел и чуть приобнял меня, прикрывая от неведомой опасности. Слава всем богам, что не стал вскакивать и хвататься за меч, а то вышло бы совсем как в старом водевиле.

Сейн сделал пару шагов по направлению к кровати, окинул меня и моего любовника рассеянным взглядом. Я вся напряглась, если он сейчас его вызовет, то будет в своем праве. И я не знаю, кто победит в этом поединке, силы примерно равны. Только не это! Я даже не знаю, что буду делать, если один убьет другого.

Но сейн в очередной раз поразил меня своей выдержкой. Он криво так улыбнулся:

— Ничего, ничего…, продолжайте, я потом зайду…

Повернулся, сделал шаг к двери, положил букет на столик у зеркала и ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я была в тихом шоке…

"Мара, сука, ты зачем его пустила!!! "

"Я те сколько раз говорила: со своими кобелями разбирайся сама. Я-то вон, когда ты меня заставила криллов развлекать, со своими обязанностями полностью справилась, они у меня по струнке ходили… И тебе того же советую…"

Я вскочила с кровати, чуть не запуталась в одеяле, и кинулась к уже закрытой двери. Даже схватилась за ручку, но она, слава всем богам и Маре, не открылась, а то что бы я делала голая в коридоре? Повернулась и пошла обратно на кровать, прихватив по дороге букет цветов, оставленный сейном. Села, уткнулась лицом в пряное благоухание поздних цветов и разрыдалась.

Я горько рыдала, оплакивая свою прошлую жизнь, разбитые мечты этой жизни, утрату любви сейна, горечь одиночества, безотцовщину моего ребенка, да и вообще — мне было плохо…

Сколько я так рыдала, не знаю, но в себя я стала приходить от мариных слюнявых "поцелуев" и озабоченного похрюкивания вперемешку со скулежом. Одновременно я поняла, что я собственно не одна и все то время, что я предавалась самоуничижению и рыданиям, рядом со мной кто-то был. Кто-то гладил меня по спине и волосам, этот кто-то дал мне кружку воды, а теперь ласково уговаривал, что все не так уж плохо.

Я огляделась… Рядом со мной сидел, этот Сантеро, обнимал меня и что-то ласковое шептал в ушко. Прислушалась…

— Все будет хорошо…, не плачь, я с тобой, я тебя никогда не брошу… маленькая, сильная женщина, успокойся, все будет хорошо. Он вернется… обязательно вернется.

— То-очно вввернеееется? — смогла я выдавить из себя сквозь рыдания, он вздрогнул, но продолжил поглаживать меня по спине и волосам.

— Я бы вернулся.

— Поч-чемуууу?

— Что почему?

— Поччемуу тыы мен-ня уссспоокаиииваешь?

— Ну, я же мужчина… Я должен защищать женщин, а особенно ту, с которой провел незабываемую ночь. Ты не волнуйся, вы с ним помиритесь. А я подожду…

— Чччеегооо?

— Что?

— Чччеегооо тыы бу-удешь жждаать?

— Такую женщину как ты, можно и подождать. Я же не дурак, мне по должности положено знать все, что происходит в городе. Когда ты представилась, я вспомнил, про слухи, что ходили летом про тебя и сейна Калларинга. А потом вспомнил, что сегодня говорили про его намечающуюся на днях помолвку. Увидел у тебя сбитые костяшки на правой руке, она у тебя вчера весь вечер болела, я заметил. А если сложить вместе, ссадины на руке, растрепанные волосы и поцарапанное лицо, то напрашивается интересный вывод…

— И к-каакой?

— Ты приехала на праздники, застала сейна с другой, и устроила им кровавую разборку. Это ты молодец! А потом сидела, разговаривала со мной и все ждала, когда же он придет мириться и не дождалась. Ты все время на дверь поглядывала… А я был несказанно рад, что он не пришел, но вы помиритесь, обязательно помиритесь…

— А ттыы?

— Я? Ну, я сегодня уеду обратно на свой пост. Мне на нем еще полтора года сидеть.

— А чччто тыы гго-овориил про жждаать?

— А… про это… Просто я понимаю, что у вас с сейном чувства и все такое, но он простой человек, я имею в виду, что он не маг. Он уже далеко не мальчик. Пройдет еще лет десять, ладно… двадцать, и вы расстанетесь…

— ??

— Расстанетесь. Потому что он постареет, а ты останешься по-прежнему молодой и красивой. Мы, маги стареем дооолго. Вот я старше сейна, а выгляжу моложе. Поэтому я подожду, и когда вы расстанетесь, я буду рядом. Можно?

— Ммоожно. А зачем ттебе этто?

Сантеро хмыкнул.

— А если скажу, что ты мне понравилась. Поверишь?

— Нне знааааю.

— Через полтора года я выйду в отставку. Мне выплатят приличную сумму и выкинут за дверь. Придется или класть все в банк и жить, тихо спиваясь на проценты, так многие делают, или вкладывать капитал… А для хорошего вложения надо будет проситься в какой-нибудь Род, так почему бы не в твой?

— Но у мееня ниччего неет…

— Я знаю, но это не важно. Здесь за южным хребтом полным полно свободных земель. Главное их удержать, а вместе мы сможем почти все.

— Дда, может быть…

Дальнейший разговор утонул в поцелуях, нежных и легких, как илларий пух, и таких же теплых и обволакивающих. Он долго и нежно утешал меня, как может мужчина утешать женщину.

Дальняя часть подвала поразила Домара. Скрытое за потайной дверью помещение было вдвое больше своей официальной части. В нем не было окон, тусклое магическое освещение, полное отсутствие какой-либо мебели или рухляди. А к дальней от входа стене кто-то прикован толстыми противомагическими цепями, и рядом с ним лежат связанные, как перед забоем иллари. Этот кто-то абсолютно обнаженный, свернувшись калачиком, лежит на каменном полу, чуть прикрытом свежей соломой. Тихо, только вода равномерно капает в большую каменную чашу.

Убийцы приготовились к бою, но… драться-то собственно было не с кем.

И тут голое тело слегка зашевелилось, на него сейчас направлены все пять арбалетов, четыре наемников и пятый Дамы. Вот тело медленно, с большим трудом выбирается из соломы и перед глазами команды убийц предстает большая, толстая, отвратительная в своей наготе тетка, с точащими во все стороны короткими грязными волосами. Она медленно и с трудом встает и звенит цепями.

Ассе Домару кажется, что он знает ее, но черты лица, прикованной, какие-то расплывшиеся и уловить сходство не получается. Наемники стоят и ждут команды, стрелять в это, к тому же еще и прикованное к стене, смысла особого нет. Сопротивляться оно не может.

— Ты кто? — шепотом спрашивает ее Дама.

— Давно тут сижу… — заявила прикованная.

— А где Великий Магистр?

— Снимите, — толстуха выразительно загремела кандалами, — покажу, где вход. Сами не найдете…

Маги поняли, что прямо сейчас нападения не будет, и магический круг распался. Тяжело держать объединенную магию и не предпринимать никаких действий, она все время норовит вырваться из-под контроля и покалечить связавших ее откатом. Асса Домар слышал, что полный круг из семи магов очень устойчив, но где его седьмого, синего взять. Наемники тоже немного расслабились, и перестали все вместе целиться в толстуху.

Дама напряженно думала, а нелепая толстуха тяжело села на солому, показывая всем своим видом, что пока она скована, ни с кем говорить не будет. Печеный стал методично обследовать стены.

Прошло четверть часа, дверь Печеный не нашел, а Дама все еще продолжала думать. Домар подошел к ней:

— Что будем делать? — прошептал он животрепещущий для всех вопрос.

— Мне все это не нравится. Великий должен быть здесь! Дом все время был под наблюдением, выйти из него не замеченным он не мог. Живых в доме никого кроме нас и ее нет. — Дама кивком показала на толстуху.

— Так что делаем? — настаивал маг.

— Не знаю. Но ее нельзя расковывать! Она, судя по кандалам, маг.

— И что? Вы же знаете, что даже если она в них всего час, то колдовать еще долго не сможет. Магия так быстро не восстанавливается. И потом, у нее самой наверняка есть большой зуб на Великого, если он ее тут приковал.

— Зачем она ему?

— Скорее всего, для какого-нибудь эксперимента, как и иллари. Сперва на них потренируется, а потом на ней продолжит.

— Тогда где он? Печеный ничего не нашел, значит, скрытых проходов тут нет.

— Или он их не нашел… — возразил Даме маг.

Дама еще помолчала. Все ждали ее решения.

— Мне кажется, что снять с нее кандалы будет самой большой ошибкой в моей жизни. Но если мы сейчас уйдем, то получится, что те, которые сейчас возможно умирают, отвлекая на себя внимание магической стражи, они гибнут ЗРЯ. Легион так не поступает. Поэтому…

Дама подошла вплотную к толстухе:

— Где ключ от кандалов?

— Там, у двери висит.

— Печеный принеси и… — Дама сделала рукой странный жест, но помощник ее понял без слов.

Помощник легионерши принес ключ и стал снимать оковы с толстухи.

— Отойдите, ничего не видно… — Попросил он столпившихся за его спиной магов.

Асса Домар отошел немного в сторону, решив все же на всякий случай собрать магов для объединения в круг, а то зеленая ведьма, со своим желтым коллегой, зачем-то исследовала илларей, а фиолетовая дамочка вовсю кокетничала с одним из наемников. "То же мне нашла время, " — зло подумал маг.

В это мгновение с толстухи упали последние оковы. Она спокойно, или даже лениво встала и стала разминать места креплений кандалов, совершенно не стесняясь своей отвратительной наготы.

— Показывай, где ход, — попыталась поторопить ее Дама.

— Пара минут вас не устроит, а мне надо прийти в себя. — Нагло заявила ей тетка.

— Мы ждем, поторопись…

— Ладно… Идите сюда. — Дама и Печеный с опаской приблизились к толстухе. — Видите решетки на полу? Стены то ты осмотрел, а про пол забыл…

Дама с помощником и двое наемников отвлеклись на медные решетки, скрывающие канализационный сток, а асса Домар стоял рядом с илларями и наблюдал.

И тут с толстухой стали происходить какие-то непонятные метаморфозы. Из трясущегося студня ее тела вдруг вытянулись конечности, живот подобрался, ее пальцы удлинились, на них резко выросли длиннющие когти и все тело стало стремительно меняться, превращаясь… Асса Домар не успел додумать, как сработали вбитые годами тренировок инстинкты и он стал поднимать щиты земли, пытаясь прикрыть ими себя, и всех вокруг. Это и было его ошибкой.

Зверь, в которого превратилась толстуха, молниеносно обернулся к нему, почувствовав движение магии. Неуловимо быстрое движение когтистой лапы наискось по его груди и ниже, и… Маг увидел свою рассеченную вместе с кольчугой грудь, брызнувшую во все стороны кровь и вываливающиеся на пол кишки, резко запахло кровью, мочой и дерьмом. Домар выпустил из рук нити управления щитами и не отрываясь смотрел на собственный, бледно сиреневый и чуть шевелящийся на соломе кишечник. Его ноги подкосились, и он плавно сполз вниз по стене. Тут прямо в его внутренности вкатилась голова Печеного, его глаза были открыты, а открытый рот перекосила судорога. Рядом в стену ударилось и упало поломанной куклой тело Дамы, маски на ней не было. И ее изуродованное огнем плечо было последнее, что увидел в своей жизни маг.

Зверь услышал чужих, еще когда они ходили по кухне, а потом он уловил отголоски смерти слуги. Главным в их теле все еще был человек, и Зверь снизошел до разговора со своей человеческой составляющей и популярно объяснил, кто и зачем пришел в его дом. А потом у человека был выбор: умереть или добровольно отдать контроль над телом Зверю. Глупый человечишко не понял, что контроль он отдает НАВСЕГДА, он хотел жить и когда убийцы спустились в первый подвал, согласился.

Зверь ликовал. Он столько лет рос, ждал, готовился, копил силы, учился обращаться с собственным телом и магией. И вот теперь настал его звездный час. А обмануть и убить глупых человечков, это уже ерунда…

Он уже давно заметил, что люди очень трепетно относятся к своим самкам. Защищают их, и если в мужчину выстрелят не задумываясь, то в женщину сразу стрелять не станут, особенно если она будет выглядеть нелепо и безобидно.

Зверь напряг все свои силы и истратил последние резервы магии, чтобы придать непослушному телу, скованному антимагическими кандалами, самый безобидный и нелепый вид, из тех, что пришли ему в голову. А потом лег и затаился.

Все прошло, как он и надеялся. Пришедшие за ним убийцы сами сняли с него кандалы, подписав тем самым себе смертный приговор. Первым Зверь убил стоявшего рядом мага, он заметил начавшуюся трансформацию, но вместо того, чтобы атаковать самому, почему-то стал поднимать щиты, в тщетной надежде защитить соратников. Он еще не понимал, что все они умерли еще в тот момент, когда с него были сняты кандалы.

Потом умер мелкий человечек, снимавший с него оковы, и он отправил в полет женщину-мага в нелепой маске. Потом он разорвал горло двум ближайшим мужчинам.

Дальше все закрутилось в веселой круговерти боя, и он даже не заметал, как получил арбалетный болт, с какой-то магической гадостью, в левое плечо. Еще кто-то из вертких мужчин полоснул его перед своей смертью мечом по ноге. А глупые маги все пытались убить его своими заклинаниями. Но он просто прыгнул в середину их тесно сбившейся кучки и начал быстро выпивать из них магию вместе с жизнью, хорошо приправив все это болью. Было очень вкусно…

Через пару минут, после того, как его освободили, все было кончено. Зверь огляделся, вытащил из плеча мешавший ему болт и принюхался. Возле стены лежала женщина, позвоночник у нее был сломан, но как это ни странно, она все еще была жива.

В те немногие дни свободы, что выпадали в жизни Зверя, он очень любил экспериментировать с людскими телами. Ему нравилось пить людскую боль, лучше, если вместе с жизнью, вытекающей из тела кровью и магией. Он тогда поймал на чердаке парочку молодых магов мужского и женского пола. Мужчина умер быстро, не выдержав боли и кровопотери, а девушка, не смотря на свою хрупкость, поразила Зверя своей стойкостью к боли и чисто звериным желанием жить. Она умерла, только когда он выпил из нее почти всю кровь вместе с магией, предварительно переломав ей все кости, для лучшего вкуса, а она все никак не хотела расставаться с жизнью. У него тогда даже закралась мысль пожалеть ее, но пока он думал, девушка все же ушла за грань. Он тогда аккуратно отрезал ее голову и спрятал в муравейнике за городом, чтобы потом начать коллекционировать черепа, понравившихся ему, в гастрономическом плане, людей.

Вот и эта женщина, со следами давних ожогов на теле и сломанным позвоночником, тоже отчаянно цеплялась за жизнь и даже попыталась ударить его ножом, когда он подошел ближе. Зверь сначала хотел убить ее сразу, но потом сообразил, что он не знает, кто послал сюда этих людей. Он быстрыми движениями переломал женщине руки и ноги, чтобы не сопротивлялась и быстрее сломить ее волю. И приступил к долгому, но очень приятному поглощению личности и воспоминаний.

Когда он закончил, то понял, как ему повезло с выбранной для поглощения жертвой. Это ОНА, женщина с колючими ледяными глазами, собрала всех остальных убийц и приняла Заказ, и были еще люди, много людей, что подчинялись этой женщине, и они тоже могли в следующий раз решиться пойти убивать его. Зверь задумался… Он редко утруждал себя подобными занятиями, когда завладевал своим телом, не до того было. Нужно было накапливать силы, искать и поглощать пищу. А потом, насытившись, можно было и пошалить.

Пища. Зверь огляделся. Еды вокруг было много, а он устал, он потратил много сил. Пойти разобраться с остальными потенциальными убийцами он может и в следующую ночь, а сейчас ему надо поесть и отдохнуть. И он смачно раскусил череп женщины с властным лицом, чтобы высосать самое вкусное — сладкий нежный мозг.

Сегодня у Зверя было много пищи, причем добытой им лично, много как никогда. Он не стал пожирать все второпях, он не просто утолял голод, он получал УДОВОЛЬСТВИЕ. Наконец, он был предоставлен самому себе, он был свободен, он полностью отвоевал себе это тело, и победил этих безрассудных недругов, которые сами пожаловали на его пиршество. Он наслаждался, он смаковал, он ВКУШАЛ.

Зверь уже не просто глотал человеческую плоть и кровь, он начал выбирать, какие люди и какие части тела ему более приятны, и это эму показалось забавным. Потом ему понравилось играть некоторыми обглоданными костями, а звук скальпированного опустошенного черепа, катящегося по медной решетке канализации, привел его в неописуемый восторг. А за тем выяснилось, что скальпированные черепа звучат по-разному. И выстукивая по ним берцовой костью, он сделал для себя открытие, что если наносить удары в определенном порядке и с определенной силой, то получается звук, ласкающий его слух. Он даже начал рявкать в такт и ему стало весело!

И Зверь в первый раз в жизни рассмеялся в голос. Что было в этом смехе, но все сторожевые криллаки в окрестных домах в ужасе поджали хвосты и забились в самые дальние закутки свих дворов.

Зверь начал нравиться самому себе, он был совершенно доволен такой жизнью. Он потянулся, зевнул, сгреб солому себе под голову и уснул. И ему приснился сон. Раньше он видел сны, но это были сны человека, а сейчас это был первый его ЗВЕРИНЫЙ СОН.

Зверю снилось, что он на воле, где-то в предгорьях, где светит солнце, звенят призрачные ручьи и на сочных лугах пасутся стада тучных илларей. Он сегодня был на охоте, и она как всегда оказалась удачной. Он нес на плече пару еще теплых илларей. Почему-то он не стал их есть здесь, на месте, он чувствовал, что его кто-то ждет. И Зверь спешил. Густые заросли прикрывали вход в пещеру, куда стремился Зверь. Он сбросил добычу с плеча, и из темной глубины пещеры к нему навстречу выскочили три существа разного возраста, до невозможности похожие на него, только маленькие. Это его зверята, у них меняются зубки, им надо хорошо питаться. Эти странные людишки все норовят то хлебнуть дурманящей жидкости, то подышать пахучим дымком из трубок. Это придает их мясу пикантный привкус, но деткам это может быть вредно. А свежий молодой илларь как раз подойдет. Какие они замечательные, как ловко своими новыми, острыми, как иглы, зубками они разрывают плоть его добычи и как певуче они при этом урчат! Для Зверя это самые приятные звуки. В глубине пещеры раздаются призывные вопли, Зверь идет туда, где на шкуре лежит еще один зверек, совсем маленький, мягкий и розовенький, у него еще нет костяных щитков, нет зубов, и только начали расти коготки. Зверь берет на руки детеныша и выходит с ним на свет. Малыш мило щурит глазки и причмокивает беззубым ротиком. Деток надо кормить, они должны вырасти в больших зверей, ни в чем не уступающих ему самому. Зверь вырывает у илларя сердце и сжимает его над беззубой пастью младшенького. Зверек жадно присасывается к сочащемуся теплой кровью сердцу…

"Да, моя радость, вот так, молодец…Я принесу тебе, сколько пожелаешь… Мои хорошие, вы будете расти свободными, будете питаться еще не остывшим мясом, когда захотите и сколько захотите. А скоро, когда сменятся ваши зубы, мы дождемся полнолуния Мариса и пойдем все вместе на хутор, что ниже по ручью. И там случится ваш первый пир. "

…Зверь представил себе зверят, пожирающих этих жалких хуторян. У него из груди вырвался глухой сладкий стон, Зверь понял, что может стать не только истинно свободным, но и счастливым, и вечным, если может продолжить себя в следующих поколениях.

Любую женщину проще всего успокоить ласковыми словами, поцелуями и сексом, но тут главное не перестараться, и остановиться при малейшем намеке на нежелание. Ведьма была расстроена, но поцелуи и ласки сделали свое дело.

Когда девушка утомленная слезами и ласками уснула, Сантеро ловко выскользнул из кровати, тихонько оделся и ушел. Можно было бы и остаться, но он печенкой чувствовал, что после утренней сцены с визитом полковника ему лучше уйти тихо, не прощаясь.

Он долго ждал, пока ведьма разоспится, и обдумывал спонтанно вырвавшееся у него предложение "подождать". И чем больше он о нем думал, тем больше оно ему нравилось. А ждать двадцать лет ему, скорее всего, и не придется. Не то чтобы он так был уверен в своей неотразимости, просто он заранее был согласен делить ведьму с сейном.

Все мужчины, принятые в Великие Роды рано или поздно становились далеко не единственными претендентами на постель. Надо только заранее быть к этому готовым и стать не только любовником, но и другом и, что еще важнее — соратником. А тогда будут и совместные дети и положение, и спокойная старость. Ради этого стоило и потерпеть немного рядом со "своей женщиной" пожилого сейна, а именно так, немного неожиданно для себя, стал называть ведьму Сантеро. Оно того стоило…

Внизу в зале трактира сидел заместитель Сантеро асса Хротнер и похмелялся пивом. Он радостно приветствовал товарища:

— Ну, ты, командир, даешь…

— Ты о чем?

— Как о чем? О полковнике… Только пришел, сел, пью пиво, и тут ОН спускается сверху. Я аж пивом подавился. Это ты ему такой фингал под глазом поставил?

— Не, не я…

— А кто тогда?

— Она…

— Да ты что… Дай я на тебя посмотрю… — и Хротнер стал крутить и ощупывать своего друга со всех сторон. — Ну, там, у тебя в штанах, проверять не буду, не правильно поймут. Но ты вроде цел…

— Цел. Цел, отстань! Эй, Джург, принеси чего-нибудь… Жрать хочу…

— Да, после бурной ночи, есть всегда хочется. И как она?? Ну, расскажи… — не отставал от Сантеро приятель.

— Да, перестань. Как все…

— Не. Ну, я же на полном серьезе спрашиваю. Каково это провести ночь с синей ведьмой, и остаться после этого целым?

— Да нормально… Дай поесть, а?

— Слуш, ты извини, но мы только потом, когда ты уже к ней за столик присел, сообразили кто она такая. А сейн что тут делал?

— Цветы принес.

— Врешь!!

— За кого ты меня принимаешь?

— Не серьезно? Принес цветы и ушел?

— Да.

— А он тебя узнал?

— Не знаю.

— Странно это, — Хротнер покачал головой. — А ты чего там так долго делал?

— А я ей сказал, что согласен ее подождать…

— Ну, вы все из союза с придурью, а ты так и вовсе на всю голову.

— Это почему? Джург! Еще лепешек принеси и окорока добавь.

— Вот сколько лет жил в Союзе, учился в школе, потом в академии, но так и не понимаю вашего излишне трепетного отношения к женщинам. И землей владеют только они, и недвижимостью разной, и мужей себе сами выбирают, и часто не одного, и вы все это терпите. У нас тут в Караваче все проще, все равны…

— И что тут непонятного? Земля может принадлежать только женщинам, потому что только они могут давать жизнь. Все правильно. Ну, а прочая недвижимость, тоже принадлежит им, потому что это справедливо. Им надо кормить и воспитывать наших детей. И то, что мужей, отцов для своих детей они выбирают сами — это тоже правильно. Они всегда выбирают лучших. Так всегда было… А мы должны их защищать и помогать, по мере сил. Как же иначе?

— А вот в вольных мужчины землях, говорят, что если им что-то понравится, то они возьмут это сами, — Сантеро нахмурился, он слышал об этих нравах вольных земель и не одобрял их.

— Взять-то они, может и возьмут, коли силы много, но Пресветлую богиню этим сильно прогневают. Не любит она насилия. А если им гнев богини нипочем, то дети от такого насилия редко рождаются здоровыми. Это ж портить свой Род, я уж не говорю про посмертие.

— Ладно. А ждать-то ты чего собрался? Я не понял…

— Ну, пока она решит, кто ей больше дорог…

— Дурак, ну дурак… Это она значит будет выбирать между тобой, нищим магом и богатым сейном. И кого она выберет? Догадайся с двух раз!

— Она уже выбрала, и не меня.

— Ага, а ты, значит, будешь сидеть и ждать пока она передумает?

— Ну почему "сидеть"? Я скоро выйду в отставку, буду ей помогать, чем смогу, может у нас потом, чего и получится.

— А зачем тебе это надо??

— Хротнер, вот тебе до отставки сколько осталось? Лет пять?

— Семь.

— И что ты будешь потом делать?

— Домой вернусь. У меня тут, у южного хребта куча родни. Они уже сейчас облизываются на мою пенсию. Вложу все в семейные предприятия, мельницу поставим, илларей породистых разведем. Да, мало ли куда еще можно денежки вложить? А чтоб не скучать пойду в Тайную стражу работать. Но тебе там место не светит, туда только местных берут, иногда бывают исключения, вот асса Вордер, например. Но он в Караваче уже давно живет.

— А мне придется после службы в какой-нибудь Род проситься, родни у меня нет. А те что есть, тем я не нужен… И это наверняка будут не Великие Роды, попасть туда мне не светит, родословной не вышел, да и силы у меня не великие и капитала, окромя пенсии за душой не будет. А Анна, она — Зетеринг, она из Великого Рода! Такую еще поискать надо, молодая, красивая, в добавок магиня, и как женщина она мне понравилась. Шансы у меня хорошие, почему бы не попробовать?

— Да зачем тебе это надо!?! Зачем тебе ее ждать, проситься в Род, авось примет, помогать, прощать других мужиков и прочее. Зачем?!? Я тебя с такими нашими местными хуторянками познакомлю… зашибись… Во, какие у нас хуторянки. — И Хротнер стал руками показывать размер достоинств предлагаемых красавиц.

— Хротнер, если я войду в Род этой твоей "хуторянки", то кем будут мои дети? Тоже хуторянами, а я все же какой-никакой, а дворянин. А если у меня и Зетеринг будут дети, то они будут Зетеринг. Дочери могут стать Великими! Основательницами собственных родов. Да и сыновья тоже обижены не будут. Вот в этом и разница, ради этого можно многое стерпеть. Так что у меня тут любовь с интересом!

— Да, ну тебя, комбинатор. Пошли уже, опоздаем.

Пустая кровать, рядом маленькое теплое тельце, покрытое короткой, жесткой шерсткой и привычное посапывание… Я опять одна. Тут же вспоминается ранний визит сейна и опять хочется горько плакать. Только нет рядом теплого плеча, в которое можно было бы уткнуться и еще пореветь. Пришлось сгрести в охапку Мару и попытаться найти утешение у нее. Она тут же проснулась и щедро меня "умыла", ну как все собаки делают, языком.

Через две минуты такого массажа, жалеть себя дальше мне надоело категорически. И я пошла отмокать в ванной, а то смотреть на свою опухшую от слез физиономию мне было страшно. Заодно осмотрела в зеркале свою фигуру. Никакого даже намека на живот пока нет. А вот грудь стала больше, почти на размер, то-то вчера компания стражников так на меня пялилась.

Спустилась вниз. Трактир был абсолютно пуст и гулок. Джург в гордом одиночестве возвышался за стойкой бара и по привычке всех барменов натирал полотенцем пустые кружки. Я утвердилась на высоком стульчике напротив него и потребовала завтрак.

Орк чуть подумал и заявил:

— Завтракать уже поздно, поэтому предлагаю легкий обед. Есть тут будешь, или за стол пойдешь?

— Тут.

Джург степенно удалился на кухню и почти сразу стал выставлять передо мной разные судочки, мисочки и кастрюльки. В животе, при виде всего этого изобилия, заурчало…

Орк подкладывал мне на тарелку разносолы и умильно улыбался моему ненормальному аппетиту. Когда первый, второй и третий голод были удовлетворены, я решила расспросить Джурга.

— А скажи-ка мне, добрый хозяин, а вот, как я слышала, сейн Калларинг, который Дьо-Магро, он ведь вдовец?

— Да, и уже шесть лет…

— А что случилось с его женой?

Джург как-то замялся. Сколько раз я пыталась узнать обстоятельства смерти жены сейна, и каждый раз вопрошаемые под разными предлогами уходили от ответа. И этот тоже пытается отвертеться. Я скривила страшную рожу и попыталась ей испугать орка. То ли он действительно впечатлился, то ли еще что, но он приступил к рассказу.

— Шесть лет назад заболела, а потом умерла младшая дочка сейна. Что точно там с ней произошло — никто кроме семьи не знает. Слухи по городу ходили разные и один другого страшнее. Если хочешь узнать подробности, то спроси своего женишка, он тогда вовсю ухлестывал за старшей дочкой сейна, той, что сейчас живет в Болене. Вот он был полностью в курсе происходящего. Это при нем заболела младшая, и он был на похоронах, когда случилось еще одно странное магическое нападение, во время которого под удар попала жена сейна. Говорят, она была тогда беременна…

— Магическое нападение? На полковника Тайной Стражи? И что, никого не нашли?

— Тут все непонятно, то ли было нападение, то ли не было. И если было, то не на самого полковника, а на его детей.

— И что нашли того, кто покушался?

— Нет, ничего и никого не нашли. Никаких следов магии, никто ничего не видел и не знает. Но своего нападавшие добились. Полковник тогда бросил все дела и ушел в бессрочный отпуск. Хотел уйти в отставку, но тогдашний додж уговорил его не уходить совсем, а взять отпуск. Сейн почти пять лет переживал, был в глубоком трауре, старшую дочку лечил. Увез ее из Каравача в Союз. Та, говорят, так испугалась или все же попала под магию, что была не в себе и все забыла. Ее с тех пор в городе никто не видел. Вроде она сейчас замужем и счастлива, но я не видел, не знаю.

— Пять лет в трауре?

— Почти пять…

— Спасибо, пойду пройдусь… Там, как всегда, дождь?

— А то…

Переоделась потеплее, сплела водонепроницаемый полог, и пошла прогуляться по городу. Пока буду ходить, подумаю, разложу все по полочкам, надо дойти до женишка. Нужно сходить с ним в ратушу. Если он пойдет туда расторгать нашу помолвку один, то это плохо отразится на моей репутации, а если туда одна пойду я, то на его. Поэтому необходимо идти вместе. Заодно расспрошу его о тех событиях, если этот бездельник чего-нибудь помнит. У Одрика есть счастливое свойство, забывать все, что в данный момент не требуется. И вообще, он, как все люди, не любит вспоминать о плохом, и это правильно.

Мара долго плакалась, что дождя-то она не любит. Что дождь ей вреден, вот она сейчас простудится, заболеет и немедленно помрет. Пришлось и ей сделать плетение, чтоб не промокла.

Пока шла, перебирала в памяти рассказ орка, и пришла к неутешительным выводам. Рассказывать сейну о беременности и тем более о рождении ребенка категорически нельзя. Один раз за его детьми, и небезуспешно, уже охотились. Покушавшихся не нашли, и что совсем плохо, даже следов их не нашли. Значит, приходится сделать страшный вывод — это может в любой момент повториться. И сейн, в защите моего ребенка, мне не помощник. И даже наоборот, ребенок рядом с ним будет подвергаться дополнительной опасности, если добрались один раз, то второй будет еще легче.

Вывод? Все придется делать самой… В голове крутится кое-какая интересная идея, надо будет ее всесторонне обдумать, обсосать, покрутить со всех сторон. Правда в ее осуществлении помощь мне все равно потребуется, но… если идея удастся, то…

— Мара, дорогуша, ты же последнее время можешь быть в двух местах.

— Ну, могу. А что?

— У меня к тебе партийное поручение.

— Какое-какое поручение? Ты меня не пугай… Чего надо-то?

— А прогуляйся-ка ты на юг от Каравача, там множество уединенных хуторов.

— И че искать?

— Найди пару мелких поселений, где одна семья, и где есть женщина на сносях, Так чтобы родить должна была бы недели через две-три. И чтобы они в деньгах нуждались…

— Чтоб нуждались в деньгах? Ну, с этим все просто, тут все в них нуждаются. А вот со сроками… это сложно, но я постараюсь. Приступать?

— Приступай. — Мара ловко разделилась и передо мной уже бежали две бульдожки, потом одна из них просто растаяла. А впереди показалась улица Трех Яблонь и лавка "Сладкие сны".

Старый дом Одрика выглядел таким же неухоженным и нежилым, как и раньше: заросшая мхом крыша, грязные, годами немытые окна и плохо прочищенная канава. Только из трубы шел вкусно пахнущий смолистый дым, и по нему я поняла, что кто-то в доме есть. Изнутри на двери висело объявление, что лавка закрыта. Но я, помятуя о безалаберности хозяина, смело толкнула дверь, и не ошиблась, она оказалась открыта, и я ввалилась в заросшую пылью лавку.

— Эй, хозяева, есть кто дома?

На мой вопль никто не ответил, но Мара смело двинулась в глубину дома на запах свежезаваренного травяного чая. В кухоньке вокруг стола сидели и смотрели в сторону все обитатели и гости дома: Одрик с Торканой, Лотти и Сигвар.

— Привет всей компании! Одрик, мы собирались с тобой прогуляться в ратушу.

— А, да, конечно. Я уже готов… — Все еще женишок, допил одним глотком чай и вскочил с места.

— Одрик, стой! — вмешалась Лотти. — Мы так и не решили, вы остаетесь тут или все же переезжаете в усадьбу.

— А что его тетушка уже уехала? — поинтересовалась я у сестренки Одрика.

— Да, вчера. Она с Джасиной как-то так неожиданно собрались и уехали… — и Лотти почему-то смутилась и покраснела. Тут свое веское слово решил сказать Сигвар:

— В общем, молодежь, так. Ты, Одрик, иди с девушкой, куда собирался, а оттуда в усадьбу. А я твои вещи, варгов и сестру туда перевезу, дом закрою, нечего вам тут в сырости сидеть, коли там покои уже готовы, и посторонних нет.

Одрик почему-то вопросительно посмотрел на меня. А я здесь причем? Это его дома, и его родственники, пусть разбирается самостоятельно.

— Хорошо, Сигвар, так и сделаем. Ну, чего пошли?

И пока он искал свой любимый непромокаемый плащ, я успела выпить чашку чая.

Дождь, дождь, дождь… И как они живут тут в Караваче? При таком-то климате?

Мы с Одриком дружно, почти в ногу идем по пустым мокрым улицам.

— Одрик, ты же местный житель. Так?

— Да, а что?

— Душа моя, мне тут сообщили, что ты в курсе истории, связанной со смертью жены сейна Калларинга. Не мог бы ты мне ее поведать. Подробностей мне не надо, так коротенько.

— Анна, а зачем тебе это надо? — сразу насторожился маг. Все же постоянное общение со мной на нем плохо сказывается.

— Ну как же? Помолвку с тобой мы сейчас расторгнем, а сейн сразу пристанет со своим предложением. И кто знает, может быть на этот раз он будет удачливей. Но в таком случае мне необходимо знать про его жену, и обстоятельства ее смерти.

Одрик весь напрягся, некоторое время мы шли, молча перепрыгивая или обходя лужи. Впереди показался небольшой скверик, женишок свернул туда и встал, переминаясь с ноги на ногу, как журавль на току.

— Анна, если бы меня про это спросил кто другой, я бы просто не стал отвечать, но тебе я расскажу… В общем, кто-то покушался его на дочерей, и небезуспешно. А сейне Дайдо попала под удар случайно, когда заслонила собой Лаки… Лакене.

— Кто покушался и как? Поподробнее, пожалуйста…

Еще несколько вздохов

— Это была магия… Странная ни на что не похожая магия. То, что выпило жизнь из Шайми, а потом убило сейне, оно… оно было похоже на прозрачных пиявок, а нити плетения были прозрачными. Не цветными, и не белыми или радужными, как у меня, а прозрачными.

Сразу вспомнился кусочек случайно подсмотренных воспоминаний женишка, на которые я наткнулась, когда искала предсказание пифии. Прозрачная сущность, проходящая сквозь тело, как пуля. На "пиявке" мерцают плетения, она слегка изменяет направление полета, она метит в девушку, но у нее на пути Одрик. Пиявка попадает девушке в грудь, я помню, как пиявка корчится на желтом стекле, как прожигают ее капли крови Одрика. ЖУТЬ… А вот про реакцию этих пиявок на кровь женишка надо будет подумать на досуге, что-то мне такое вспоминается, из тетрадочек дядюшки о магии крови.

— А того, кто все это плел, ты не видел?

Одрик опять занервничал, но все же ответил:

— Мне показалось… было далеко и я не уверен… Был кто-то в сером балахоне с капюшоном. Все!! Я не хочу больше говорить об этом. НИКОГДА!!!

Развернулся и почти бегом кинулся вперед по улице, не разбирая дороги и шлепая по лужам.

"Чего это он? " — задумчиво спросила Мара…

"Увидел собаку Баскервилей. "

"Где? "

"Не где, а когда. "

"А я испугалась… Неужели похожа? "

Быстро закончили все дела в ратуше и отправились на извозчике к Одрику в усадьбу. По приезде я отправила Сигвара за своими вещами, дом у бывшего женишка большой, и мне, как почти родственнице, место найдется.

Асса Вордер приехал в Каравач во второй половине первого дня осенних Дней богов. Он заехал домой, оставил вещи и поспешил с докладом в Тайную стражу. К его огромному удивлению полковника, велевшего ему сразу по приезде доложить об обстановке на заставах, на месте не оказалось. Маг, пожав плечами, отправился к нему домой, докладывать, так докладывать…

В усадьбе Дьо-Магро было тихо как в могильном склепе, а входная дверь была приоткрыта. Асса Вордер, недолго думая, пошел наверх, встреченные им по дороге слуги странно суетились и шептались по углам, оглядываясь на мага, но все же один из них проводил его до дверей курительной комнаты.

Асса Вордер постучал, и, не дождавшись ответа, вошел в комнату. Спиной к двери в кресле у не растопленного камина сидел полковник, напротив него стоял небольшой столик. На нем сидел маленький, серенький и словно побитый молью домовой демон, в одной лапке он держал маленькую, размером с наперсток кружку, а другой нашаривал в тарелке и методично отправлял в рот пирожки. Между креслом и камином валялась пара оплетенных камышом пузатых бутылок из-под рома.

Маг обошел кресло, чтобы встать перед начальством и доложить, если не по всей форме, то в меру своих способностей. Асса Вордер посмотрел на человека сидящего в кресле и не поверил собственным глазам, вернее, он узнал полковника только по мундиру.

Левый глаз человека в кресле заплыл и почти не открывался, а вокруг него наливался синим цветом огромный синяк. Волосы были всклокочены и стояли дыбом, а черный мундир был весь в крошках и щедро полит ромом.

Полковник на визит мага не обратил ни малейшего внимания. Он был полностью поглощен беседой с демоном, и, судя по всему, горько жаловался ему на жизнь:

— Не ты представляешь, Вайри! Они меня, меня, полковника Тайной стражи опоили… мерзавки. И я ничего, подчеркиваю… ничего не заметил. А эти сволочи… — Сейн махнул рукой в зажатым в ней пустым стаканчиком куда-то в сторону камина. — Они мне ничего не сказали… Представляешь?!? Ладно, давай выпьем…

Сейн нашарил стоящую у кресла бутылку и щедро плеснул из нее себе и демону. Часть рома расплескалась, но сейну было уже все равно.

— И что самое обидное, если бы ОНА вчера не приехала, я бы сегодня уже был бы почти женат. Не ты представляешь!! Я бы женился на этой… этой… ведьме.

Демон сочувственно покачал круглой головой и сунул сейну в рот пирожок. Полковник замычал, пытаясь одновременно говорить и жевать. В конце-концов пирожок был прожеван и проглочен. Маг попытался привлечь внимание полковника.

— Полковник Калларинг Дьо-Магро! Асса Вордер, по вашему приказанию явился.

Полковник попытался сосредоточиться, на стоящем перед ним магом.

— А… Явился… Ну садись… Давай выпьем.

— Я не хочу пить.

— А я тебе как старший по званию, приказываю, пей. Вайри, организуй гостю тару. — Демон, основательно пошатываясь, слез со стола и выписывая ножками кренделя, пошел к шкафу и закопался там, разыскивая стаканчик. А полковник между тем продолжил жаловаться на жизнь, но уже магу.

— Вот тебя не было, а меня тут чуть не женили… Ты представляешь… А я зашел сегодня в банк, а там говорят, что у меня денег нет… все потратил. Ты можешь себе представить?!? Все снял и им отдал! Сам! Как последний дурак.

Домовый демон между тем нашел стаканчик, сунул его в руку магу и залез обратно на столик, поближе к миске с пирожками. А асса Вордер продолжал стоять напротив сейна, отвлекшегося на процесс наливания или скорее разливания рома.

— А вчера она приехала, а тут эта, невестушка… — Сейна перекосило, и он еще выпил рома, причем сразу из горлышка, не обременяя себя наливанием его в стакан. — Я думал она ее убьет, а она меня ударила. Смотри, как приложила… — И сейн ткнул себя пальцем в заплывший глаз, словно собираясь его выколоть.

— Полковник, я не понял кто она? — попытался разобраться в ситуации Вордер.

— Она?! К-какая она?? Она красивая и у нее другой, я старый, я ей не нужен… А я ей цветов принес, а она с другим… Надо выпить. — Сделал очередной горестный вывод полковник, и опять стал наливать себе в стакан рома, не забывая, впрочем, и про крошечную тару демона.

Асса Вордер понял, что он сейна он ничего не добьется, и пошел поискать кого-нибудь более информированного, а главное — трезвого. Такой человек ожидаемо нашелся на кухне усадьбы. Маг слушал кухарку и пытался соотнести, услышанное от сейна, с ее версией событий. И чем дольше он слушал, тем сильнее мрачнел.

По версии кухарки история выглядела следующим образом. В дом к сейну заявились две ведьмы — соседки, они принесли с собой восточные сласти. Сейн, как истинный дворянин не мог выставить непрошенных гостей за дверь, как следовало бы поступить, а попил с ними чайку, после чего стал не "в себе". Это "не в себе" проявилось в том, что он вдруг резко стал приглашать "невесту" в дом, а потом захотел жениться. Хорошо хоть ее мамочка сюда не переехала, та еще грымза. Вчера вечером сейн с невестой должны были идти в ратушу, чтобы сегодня в день Лари было оглашение, а через три дня уже и свадьба. Но вчера в усадьбу совершенно неожиданно приехала летняя пассия хозяина, эта противная синяя ведьма, что обижала душечку Кайте. Застала тут "невесту" и устроила в доме дебош с погромом. Досталось всем! И "невесте", и ни в чем неповинному, опоенному злыми ведьмами, сейну. Впрочем, колдовство с него она сняла. Хозяин тут же вернул "невестушку" маменьке, в усадьбу напротив, чтоб они там все лопнули, и упал в обморок. Так перенервничал из-за этих девок, чтоб им всем пусто было. Врач, вызванный кухаркой, усыпил сейна и прописал ему покой и постельный режим. Но сейн, когда проснулся рано утром, на рекомендации врача наплевал, вскочил и куда-то ушел. А когда вернулся, то сел в комнате и стал пить ром в неприличном количестве. Ей только удалось заставить слуг отнести туда тарелку с пирогами, чтобы хозяин не пил без закуски.

К услышанному от кухарки маг добавил крупицы информации, услышанные от пьяного в дугу сейна. Белых пятен в рассказе все равно было много, и асса Вордер вернулся в курительную комнату, чтобы попытаться еще кое-что уточнить. Но его ждало разочарование — сейн спал сидя в кресле. Рядом с ним обнимая пустую бутылку из-под рома и, укрывшись тарелкой из-под пирожков, спал домовый демон.

Маг вздохнул, позвал слуг, и они все вместе отнесли пьяного полковника в его спальню, только-только приведенную в порядок, после выяснения отношений его "невестами". Асса проследил, чтобы с сейна сняли сапоги и залитый ромом мундир, а потом отправился на поиски Анны. Других кандидаток на рукоприкладство полковника у него не было.

Через час блужданий по городу под дождем, маг нашел Анну в усадьбе напротив владений полковника. К его удивлению девушка была совершенно не в курсе, что сейн решил жениться под воздействием хитрого приворотного зелья. И на его вопрос, о том кто же тогда избавил полковника от наваждения, просто пожала плечами.

Ведьма спокойно, и как-то отстраненно, выслушала объяснения мага и его пояснения о текущем состоянии полковника и его душевных терзаниях. А потом так же спокойно и неторопливо, подхватила сумку с вещами, и молча отправилась в усадьбу Дьо-Магро.

Долгий каравачский дождь почти прекратился, когда меня расслабленною после сытного ужина нашел асса Вордер. Вот кому госслужба пошла на пользу! Все же черная форма очень элегантна, и сидит на худощавом маге очень даже хорошо. Но, не смотря на свою форму, асса Воредер побаивается меня и Мару, и поводочек все еще на нем. Вся наша честная компания сидела на западной крытой террасе, застекленной цветными витражами, пила чай и ела восхитительные плюшки, испеченные кухаркой Одрика. Вот это мое расслабленное состояние и было причиной того что я спокойно выслушала лепет мага о состоянии сейна, о его раскаянии и о том положении в котором он по своей, ну и моей, милости оказался.

М-да-м, ситуация не из приятных… Оказывается сейн был под воздействием приворота, Мара его сняла. Она в этом мне только что покаялась… Поэтому он и не пришел вечером мириться, попал под откат, да и я еще ему по голове добавила. Больше всего меня расстроило, что девица, с которой я подралась, оказалась близкой родственницей моего бывшего женишка, в доме которого я сейчас нахожусь. А еще весть о том, что помолвка расторгнута, к завтрашнему дню распространится по городу, Вордер об этом уже знает, и…

И завтра тут опять выстроится очередь из сейнов, желающих сделать мне предложение. Надо было идти в ратушу в последний день пребывания в городе. И полковнику, чтобы поддержать свое, поруганное синяком под глазом, реноме, придется вызывать всех подряд. И чем это закончится? Да ничем хорошим! Убьют его, не сразу, но… А про поруганную честь я вообще молчу!

Вот и получается, что если мы с ним не помиримся сегодня, то возможности для примирения без потери лица сейна, у нас просто нет.

А тут еще один родственничек Одрика — Рор сидит, и уже пребывает в нетерпении, рассказать всем-всем обо всем что слышал, и не слышал, но догадывается. Погрозила ему кулаком, увидел, но бесполезно. Даже если он ничего не расскажет, в чем я лично сомневаюсь, в доме сейна полно слуг и слухи уже вовсю гуляют по городу.

Зашла в дом, подхватила свои вещи, хорошо еще не разобрала, и пошла в усадьбу сейна, мириться. А что еще делать? Ему и так ни за что досталось. Ну, Одрик, ну и родственнички у моего бывшего. Если я их еще раз рядом с сейном поймаю, так они у меня просто набитой мордой не отделаются.

Зверь лениво, до хруста, потянулся, стряхнул с себя прилипшие соломинки… За стенами подвала угасал осенний вечер. Пора… Вокруг было много еды, но ему предстоит большая охота, а перед ней есть нельзя.

Этой ночью ему предстоит много дел. Кровавых дел. Зверь заранее улыбнулся, убивать ему нравилось, а еще больше нравилось впитывать в себя боль и страх. Убивать быстро он не любил и делал это только в дни юности, когда был очень голоден.

Зверь скинул чьи-то остатки с решетки канализации, приподнял ее и даже начал трансформацию, но потом остановился. А зачем ему выходить из своего нынешнего логова привычным, но таким грязным и вонючим способом? Дверь открыта, ключ можно найти. Он долгие годы, сидя тут в подвале, учился изменять свое тело по своему желанию, и у него долго ничего не получалось. Но потом у него появилась цель: выбраться из подвала и найти себе настоящую добычу, а не есть этих жалких связанных илларей.

Вместе с целью пришло и понимание, как ее достичь. Зверь научился изменять и вытягивать свое тело, и в одну прекраснейшую ночь ему удалось протиснуться через узкую трубу в городскую канализацию. В тот день у него был пир, но ему хватило ума не нападать на вкусно пахнущих магов, а ограничиться простым, воняющим своей работой золотарем. А потом был долгий путь обратно в подвал… Он много лет потихоньку выбирался наружу и понемногу ел тех людей, пропажу которых никто не замечал. Он съедал их целиком, а что оставалось, топил или закапывал в самых темных закоулках подземной части города. И только в этом году летом, когда он совсем вырос и окреп, ему захотелось не только поесть, но и пошалить. К тому же он получил доступ к памяти живущего в его теле человека, совершенно не пуская его в себя.

Зверь положил решетку на место, подумал и принял облик одного из мужчин убитых вчера. Одежды тут в логове у Зверя не было, но да не беда, наверху в комнатах что-нибудь да найдется.

Голый, немного полноватый, но высокий и крепкий мужчина, вышел из подвала дома Великого Магистра. Он огляделся, принюхался к запахам дома и поднялся наверх, а через небольшой промежуток времени спустился вниз, но уже одетый. Всю его фигуру хорошо скрывал длинный, в пол, черный плащ с капюшоном, а на голых ногах, не смотря на осеннюю сырость, были легкие сандалии. Мужчина, ни от кого не скрываясь, вышел из дома через парадный вход и быстрым уверенным шагом пошел в сторону веселого квартала.

В трактире "Пьяный гваррич" было непривычно темно, но почти все столы были заняты, а стоящий у входной двери рослый наемник не пропускал внутрь не знакомых ему людей.

Обстановка за столами была напряженная, никто не пил и почти никто ничего не ел. Очаг трактира был холоден, а на кухне не было ни одного повара, а в зале отсутствовали официанты. Сама хозяйка трактира, полная и властная женщина средних лет, изредка наливала крепкие напитки сидящим за стойкой.

В какой-то момент одна из присутствующих в помещении наемниц-магесс не выдержала и громко на весь зал спросила:

— И долго мы тут будем ждать? — в зале началось шушуканье, этот вопрос интересовал почти всех, но до этого момента спрашивать никто не рискнул. — Лиард, я тебя спрашиваю.

Наемник командовавший, кому можно зайти в трактир, а кому нет. Зло зашипел и вышел на середину зала.

— Надо ждать до утра. Был уговор, что если они, по каким-либо причинам, не смогут выбраться из дома до утра дня Светлого лика, то будут пережидать до вечера. А вот если они не появятся к утру дня Афари, тогда… Тогда надо считать их всех погибшими и нам придется избрать нового главу легиона.

— А ты и рад! Ты давно метил на ЕЕ место! — опять взвилась магесса.

— Нет, не метил. Я прекрасно понимаю, что до Дамы мне далеко.

— И все равно, я тебе напомню, что главным в Легионе может стать столько тот, кто победит в поединке или старого главного или всех претендентов. Победитель получает ВСЕ!

— Ты, Руона, это к чему сейчас сказала?

— К тому…, что если начнутся бои за место главного в Легионе, то я тоже участвую.

— И я! И я!! — со своих мест встали еще три человека, двое мужчин и женщина.

Лиард стоял посреди трактира, удивленно оглядываясь… А магесса продолжила:

— Ну, так что? Будем ждать утра или начнем определять сильнейшего прямо сейчас? Лично я не верю, что кто-нибудь из них вернется.

В зале трактира повисла зловещая тишина. Каждый напряженно ждал, чем же все закончится. Лиард вгляделся в хмурые и решительные лица собравшихся в зале наемных убийц. Сегодня тут присутствовали лучшие, все они были в легионе не первый год, у многих были собственные группы, и их репутация была незыблема. Лиард еще раз все прикинул и принял решение.

— Хозяйка, закрой главную дверь заведения на ключ, и, кто-нибудь, поставьте пост у черного хода. Нам лишние глаза ни к чему. Освобождаем место… Я, Руона, тебе это припомню…

— Ничего, Лиард, это я пущу тебе кровь.

Между тем все кто не пожелал принять участие в "выборах" спорно освобождали зал трактира от лишней мебели. Скоро середина была пуста, а столы, положенные на бок, и подпирающие их стулья и лавки, образовывали вокруг "ринга" хорошо огороженное пространство.

В "ринг" вышла трактирщица, она посыпала пол мелким песочком и золой:

— Напоминаю, бой идет до момента, когда один из поединщиков или признает себя побежденным, или не сможет из-за ран продолжать поединок, или будет убит. Кровь с пола потом сами отмывать будете. Начали…

Первыми на "ринг" вышли огромный наемник Ниогерд и крепкая средних лет женщина в кожаной одежде наемницы, каждый со своим оружием, коротким черной бронзы мечом и кинжалом. Публика загудела, кто-то стал принимать ставки…

Зверь между тем подошел к трактиру с нужной вывеской, но дверь оказалась заперта, а изнутри доносились громкие крики и звон оружия… Он немного помедлил у двери, как бы решая для себя ломать дверь или пойти в обход. Тут по улице загремели громкие шаги патруля городской стражи, и Зверь решил, что в лоб, оно не всегда правильно. Он прошел немного вперед по улице и свернул в узкий и вонючий переулочек, еще один поворот и вот он в заставленном старыми бочками, пустыми корзинами и ящиками, заднем дворе трактира.

Дверь, ведущая на кухню, оказалась прикрыта не плотно, и Зверь приник глазом к тонкой щелке. Кухня была пуста, только у проема, ведущего в зал, переминался с ноги на ногу долговязый подросток. Он стоял и смешно тянул тощую шею, пытаясь рассмотреть, происходящее в зале.

Зверь скинул совершенно не нужные ему сандалии, но если бы он шел по улицам босиком, то на него бы просто показывали пальцами, а так, просто крутили у виска или пожимали плечами. Подумаешь еще один псих идет по улицам столицы, много их тут… Туда же в лужу полетел и черный плащ. Зверь потянулся, сосредоточился, и полноватый мужчина плавно перетек в ужасного зверя — совершенную машину для убийства.

Пара бесшумных шагов и долговязый сторож уже лежит на полу со свернутой на пол шеей. Зверь хорошенько запер крепкую дверь наружу, а ключ выкинул в приоткрытый зев холодной печи и неслышной тенью перетек в зал трактира.

Помещение было погружено в полутьму, почти все людишки столпились в центре зала у круга, собранного из столов и прочей мебели и только одна толстая женщина стояла за стойкой, но и она напряженно всматривалась в происходящее.

Женщина умерла первой… Быстрое движение и вот ее голова свернула на бок, а тело аккуратно задвинуто за ящики под стойкой. Потом зверь неслышной за криками людей тенью стал скользить по углам зала и потихоньку убивать ничего не замечающих людей, настолько они были увлечены происходящим поединком двух человеческих особей. Он успел убить больше трети, когда один из наемников оглянулся и увидел, как какое-то жуткое животное убивает его товарища, он поднял тревогу и умер следующим.

Зверь метался по залу, по потолку и стенам, убивая и калеча людей, на него сыпались плетения, и стекали с его шкуры. Он получил несколько мелких, но обидных и болезненных порезов, но не прошло и четверти часа, как в зале не осталось никого, способного дать ему отпор. Пара человек была еще жива, женщина залитая кровью с перерезанным сухожилием, все равно, упорно, на коленях, ползла к выходу на кухню. Еще пара в разных углах булькала последними каплями крови и большой сильный мужчина, пытался собрать с посыпанного песочком пола свой кишечник.

В животе у Зверя заурчало, давно он так много и быстро не двигался. Он высунул разтроенный язык и принялся зализывать свои раны. Мужчина между тем бросил свои попытки собрать себя и попытался последним усилием покалечить Зверя ножом. Зверь едва успел увернуться и вместо перерезанного сухожилия получил еще одну, но очень обидную царапину, а мужчина свернулся кубком вокруг собственного кишечника и стал жалобно скулить.

Зверь решил, начать трапезу с него… пара быстрых движений и вот он уже с хрустом разгрызает череп. Внутри самое вкусное… А вот печень мужчины он есть не будет, прошлый раз вместо печени в теле оказалось что-то твердое и противное на вкус. Зверь пошел в сторону кухни, куда уползла покалеченная женщина. Вот ее печень он съест теплой, пока она будет еще жива, а заодно, вместе с болью выпьет и ее магию, и воспоминания.

Сейн Калларинг проснулся перед рассветом… Ему приснилось, то он попал в плен к торговцам алмазной пряностью. Они его связали и положили вялиться на солнце… Он лежит и постепенно превращается в сушеные восточные фрукты. Горло уже все пересохло, а язык еле-еле ворочается в забитом песком рту. Сейн с трудом разлепил глаза и с удивлением увидел над собой кружащийся потолок собственной спальни.

Тут перед ним появилось разрисованное для маскировки лицо какого-то мужика, или несколько одинаковых лиц, и все они стали кружиться и кружиться. А внутри тела что-то заворочалось, и в пересохшем рту появилась клейкая и горькая слюна.

Лицо закачалось. Под спину сейна кто-то подсунул руку и помог сесть, а к его потрескавшимся губам была приложена большая кружка с пахнущим степными травами пивом. Сейн дрожащими руками схватил тяжелую кружку и втянул в себя первый глоток вместе с пеной и продолжал пить, пока кружка не опустела. Разрисованное зеленой и черной краской лицо исчезло и сменилось знакомой черной мордой демона Анны. Он хмыкнул и заговорил шепотом:

— Что? Полегчало? Если бы ты знал, как мне надоело, разных сейнов после попоек в себя приводить. Еще пиво будешь? Или рассолу дать? Я бы на твоем месте пива еще выпила, а рассол потом, когда окончательно проснешься.

— А Анна где? — заплетающимся языком спросил полковник.

— Да тише ты… — Зашипел демон, суя в его руки еще одну кружку с пивом. — Разбудишь… Скажу тебе по большому секрету, она когда не выспавшаяся, жутко злая.

Сейн скосил взгляд и увидел на другой половине широченной кровати свернувшуюся калачиком девушку. Она мирно спала, и чуть похрапывала во сне… Полковник едва не подавился холодным пивом и громко закашлялся.

— Тише… тише… — зашипел демон. — Вот так и похмеляй этих благородных, никакой благодарности. Допил? Молодец, а теперь спи, утром помиритесь окончательно…

По лицу полковника кто-то мазнул теплым мокрым полотенцем, и он, повалившись на кровать, опять заснул.

— Ничего не оставил… — Мара задумчиво допила последние капли пива и пошла в сторону кухни, искать для сейна рассол.

Глава 6

Саднит горло, тяжело глотать вязкую слюну. Пару минут Антонин не мог дышать, а раздирающий грудь кашель еще более раздражает и так ни на минуту утихающую боль. Известия о полном истреблении гильдии наемных убийц не оставляли надежды: ОНА погибла!! И это он, Антонин, сам отправил ее на смерть. Перед глазами все поплыло… Он каким-то образом оказался в кровати, попытался встать и не смог, вместе с болезной слабостью по всему телу выступил пот, и кашель опять скрутил слабое тело. А еще неделю назад он думал, что хорошо сохранился для своего возраста при полном отсутствии магических способностей.

Дверь каморки под лестницей открылась, и на пороге появился мэтр Олирко.

— Антонин, ты как?

— Мэтр, я сейчас встану…

— И не думай даже… Ты так кашляешь, что в коридоре осыпается штукатурка. Я уже послал за ассой Рандильмом, он хороший врач и быстро поставит тебя на ноги. А ты ложись, — и мэтр ловко уложил своего слугу в постель и укрыл тонким одеялом. — Вот так, а я сейчас пойду на кухню и закажу тебе крепкого бульона.

Антонин больше не пытался встать, слабость в конечностях усилилась вместе с кашлем, а когда пришел асса Рандильм он был без сознания. Лекарь послушал хрипы в его груди, пощупал пульс и авторитетно заявил:

— Мэтр Олирко, если вам дорога жизнь вашего слуги, то мне придется забрать его в свою больницу. Ему нужен постоянный уход, прием лекарств по часам и некоторые магические усилия с моей стороны, иначе он умрет.

За последние годы мэтр Олирко привык, что Антонин всегда рядом, и ему даже в голову не приходило, что он может заболеть. А тут вдруг он неожиданно осознал, что его слуга стар, намного старше его, и он болен.

— Да, да, конечно, в больнице ему будет лучше…

Антонин слышал слова лекаря, доносящиеся до него словно через толстый слой ваты, и хотел возразить, что он никуда не поедет, но проклятая слабость, а тут еще и кашель… Асса Рандильм щелкнул пальцами и Антонин погрузился в блаженный сон, и не чувствовал и не осознавал, как в комнату втиснулись двое дюжих слуг, укутали его в одеяло, унесли вниз и погрузили на носилки.

Сержант городской стражи Пауль Майнхард, пребывал в полной уверенности, что лучше профессии, чем городская стража в мире нет. Работа почетная, обычно спокойная, если не лезть не в свое дело, а то, что платят немного, так это не беда. Денег всегда можно подзаработать и способов тут для не совсем честного стража — не меряно, главное не наглеть и тогда все будут довольны. Вот, например, можно отпустить воришку за мелкую мзду, можно сообщить кое-кому о планируемой облаве, задержаться с обходом, или наоборот прийти раньше и "поймать с поличным" конкурентов хороших людей.

И район города, в котором работал Пауль, был, с точки зрения стражника — просто замечательным. Не слишком спокойным, но и не клоака какая-нибудь, так часть веселого района и кусочек бедного с однотипными домишками за высокими заборами. В общем, не район — мечта, есть и с кого деньгу срубить, и достаточно спокойный, чтобы не иметь больших проблем.

Единственное неудобство — ночные смены, когда приходится полночи ходить по темным и частенько вонючим улицам родного района. Правда, половину ночной смены патруль, под чутким руководством сержанта, тихо и мирно проводил в разных, навещаемых по маршруту следования патруля, злачных заведениях. А как же в них не зайти, да не проверить, все ли там в порядке? Ну, а если зашли, то отказаться от дармовой кружечки пивка, просто неудобно, это ж хозяев обидеть. Поэтому если так подумать, то ночная смена, она даже и лучше дневной, опаснее, конечно, и не столь денежна, но все равно жить можно.

Когда да конца очередной ночной смены оставалось уже менее часа, и на улице уже забрезжил рассвет и погасли фонари, патруль из трех человек, возглавляемый сержантом, лениво двинулся в сторону караулки, дожидаться смены. Ночная вахта прошла на удивление спокойно, прошлись по улицам, посидели в паре кабачков, выпили пивка, пора и баиньки. Патруль дружно топая ногами, это чтобы издалека было слышно, и все кто хочет услышал, не торопясь шел по привычному маршруту. Под ногами похрустывал иней, выпитое пиво было хорошим, но уже почти закончившееся дежурство испортил рядовой Болек. Приспичило ему, видите ли… Сначала он стал сопеть, потом спотыкаться, а под конец даже и приплясывать на ходу сбивая патруль с положенного по уставу шага. Сержант Поль не выдержал и остановился:

— Болек, ты меня достал! Надо было пива меньше пить!!

— Так я это… сержант, надо мне… — рядовой приплясывал на месте, держась за причинное место, остальные рядовые стояли сзади и дружно скалились.

— Иди уж… БЫСТРО!!

Но Блека подгонять не надо было. Он засуетился, выбирая подходящее место, но, посмотрев на угрюмую рожу сержанта, кинулся в узкий переулочек между домами. Сержант между тем посмотрел по сторонам, на пустую улицу и на светлеющее небо. На вывеске ближайшего дома болталась огромная гусиная туша, ловко вырезанная из дерева. Замечательное заведение "Матушка гусыня", а вот другая вывеска заставила Пауля поежиться, и у него появилось плохое предчувствие. На яркой и по своему талантливой вывеске скалил зубы толстопузый гваррич. Трактир "Пьяный гваррич" был единственным в их районе, вход в который страже был заказан. Вся стража знала, что именно тут собираются легионеры — наемные убийцы и прочие столь же опасные личности, но ничего делать не хотела. А зачем? Вызовов в этот трактир патрульных отродясь не бывало, все вопросы легионеры решали сами.

Патруль стоял на месте и все дружно пялились по сторонам, а Болека все не было.

— Что он там так долго?

— Дык, это… он же терпел долго, вот и скопилось… — патрульные заржали.

Тут из проулка с вытаращенными глазами и болтающимися штанами вылетел Болек и со всех сил кинулся к патрулю, вопя во все горло:

— Сержант, сержант… там море крови… там все в крови…

— Что ты городишь? Там в проулке что, труп? — Трупами патрульных удивить было затруднительно, много их сержант повидал на своем веку, но рядового Болека трясло, и внятно ответить сержанту он не мог. — Гридмонд, посмотри что там…

— А почему я?

— Еще один вопрос и недельная гауптвахта тебе обеспечена. Иди, смотри, где там кровь.

Гридмонд мрачно посмотрел на сослуживцев и, не найдя у них сочувствия, медленно и осторожно вошел в проулок. А сержант, между тем, решил все же попытаться расспросить незадачливого подчиненного.

— Болек, пока Гриди ходит, объясни мне — что же ты там увидел?

А для освежения памяти, сержант схватил подчиненного за грудки и ощутимо тряхнул. Глаза рядового приняли несколько более осмысленное выражение, он собрался с духом и начал объяснять.

— Добежал я до конца проулка, стал отливать… и тут смотрю, задняя дверь приоткрыта. Мне любопытно стало, чо это дверь не заперта? Ну, я штаны подвязал, подошел и толкнул дверь-то. А там… там, все в крови… и она лежит…

— Где и кто лежит?

— Она… на кухне… в кровиии… — и Болек завыл. Сержант понял, что больше он ничего путного из этого своего подчиненного не добьется.

А вот второй страж сержанта не подвел. Гридмонд уже вернулся, вытянулся и стал докладывать по всей форме:

— Сержант, в переулке все спокойно! Никого подозрительного не замечено, можно пойти посмотреть.

— Патруль! Идем, проверяем, где там кровь… Болек, останешься тут, если что побежишь в караулку… — дрожащий, как лист на осеннем верну, Болек, энергично закивал.

Все остальные патрульные уже вошли в проулок, и сержант заспешил за своими подчиненными. Проулок был грязен и пуст. Уже достаточно рассвело и в сумрачном осеннем свете были хорошо видны и грязные стены домов и большие мусорные корзины и открытую настежь дверь, запретного для посещения стражей, трактира. Патрульные стояли перед черным входом и с ужасом рассматривали неприглядную сцену расчлененного женского трупа. Один из патрульных не выдержал быстро побежал к мусорным корзинам очищать организм от недавно выпитого пива и закусок, другой хмурился и переминался с ноги на ногу.

— Сержант, заходим?

— Да, ты что? Забыл что это за трактир? Нам туда нельзя…

— А чо делать-то будем?

Сержант, через распахнутую настежь дверь, смотрел на разбросанные по всей кухне внутренности какой-то женщины, лежащей у самого порога, и судорожно пытался сообразить, что же им в такой не простой ситуации делать. С одной стороны устав о ведении патрульной службы предписывал немедленно все осмотреть и вызвать с центрального поста дозноватчика. А с другой стороны был категорический, но устный приказ лейтенанта, и просто инстинкт самосохранения, которые строго запрещали патрульным под любым предлогом входить в это почтенное заведение. И тут внимание сержанта привлек кровавый след. Кто-то четырехпалый, с длинными когтями прошелся по свежепролитой крови и оставил на полу кухни очень интересный след.

— Так чего, сержант, заходим?

— Нет. Ты останешься тут. Никого не впускать и не выпускать. Гриди, ты к главному входу, проверь дверь, что-то мне подсказывает, что она закрыта. Но все равно стоишь там и никого не впускаешь и не выпускаешь.

— А вы?

— А я побегу в магическую стражу. Это их дело и неча нам сюда соваться. Как они придут, передадим им это дело, и пусть они тут сами управляются.

Лица стражников повеселели, никому из них не хотелось оставаться на службе лишнее время, да и разбираться с таким сложным, кровавым и возможно опасным делом, им тоже не хотелось.

Когда через полчаса сержант вместе с магическим патрулем вернулся к месту происшествия — трактиру "Пьяный гваррич" патрульные мужественно выполняли свой долг — стояли на вверенных им постах, и никто не захотел ни войти в трактир, ни выйти из него. Коллеги из магов кинули лишь взгляд на след и труп, и милостиво отпустили патрульных.

Вся почти родственная компания сидела витражной столовой большой, только что достроенной усадьбы ассы Одиринга. Сам Одрик бегал где-то по городу решал накопившиеся дела. А Торкана сквозь дождь всматривалась в каждого проезжающего по дороге, вот показались знакомые очертания верхового варга. Одрик бросил поводья и вбежал по лестнице.

— Лотти, нам надо поговорить, — и обращаясь ко всем присутствующим, — Наедине. Пожалуйста, оставьте нас.

Торкана подбежала к нему, хотела что-то сказать, но его взгляду поняла, что сейчас лучше промолчать.

— Рор, я жду. Нам с сестрой надо кое-что обсудить.

— Я ей вроде как не чужой.

— Ты заставляешь меня ждать. Выйди… Я сказал!

Сигвару было дано указание принести тот самый рундучок. Одрик крутанул стул и сел верхом, сложив руки на спинке.

— Одрик, что случилось? Я тебя такого еще не видела.

— Лотти, ничего страшного, все живы, надеюсь, что и здоровы. Но… — Одрик, плеснул себе рома. — Какая же гадость, с ертским не сравнить, не берите его больше. Лучше гномьей огневки.

— Ты бы поел чего-нибудь, — Лотти попыталась успокоить брата самым распространенным способом.

— Обязательно, и не чего-нибудь. Но после, сейчас все поперек горла… Лотти, наш с тобой счет испустил дух. Мне даже нечем заплатить за хранение сундука бабушки Эфрины, и я не могу его забрать из хранилища. Я не говорю про текущие расходы.

— Как?! Я же всего… Я только… Одрик, ты же не думаешь что это я?

— Лотти, сестренка, на тебя бы я подумал в последнюю очередь.

— Но, что же нам теперь делать?

— Тебе — отправить Рора заниматься делом. Хватит ему жить за твой, а точнее за мой счет. И вообще, он жену должен содержать, а не наоборот.

— А как же ты?

— Я что-нибудь придумаю. Только сначала проверю некоторые свои подозрения.

К ним вошел Сигвар, поставил свою ношу, молча удалился, прикрыв за собой дверь. За дверью никого не было, никто бы не решился подслушивать хозяев, даже если очень хотел.

— Ну вот, посмотри сама. Ты же доставала доверенность, и они ходили с ней первый раз в банк, и асса Хеллана держала ее в руках. И на твоей подписи явно искажение, да и на моей тоже… Это не та доверенность, это срисованная с нее бумажка.

— Но на ней же моя защита!

— А разве твоя маменька не смогла бы повторить твою защиту? — из глаз Лотти покатились крупные сверкающие слезы.

— Сестренка, не надо, не плачь. Ты не виновата, мне самому надо было ставить защиту на собственные документы, — Одрик встал и обнял беззвучно рыдающую Лотти за плечи. — И впредь нам надо быть осмотрительней. Кому-то мы помешали…

— Разве не маме?

— Взгляни на это. Может быть, узнаешь почерк? — брат протянул сестре почтовый листок. Там предлагалось купить у Одрика сундук бабушки Эфрины, не раскрывая его. И сумма была весьма привлекательной, тем более сейчас, и даже в данный момент у посыльного был аванс, который позволял закрыть все срочные платежи. Но одно обязательное условие: Одрик не должен был знать имени покупателя.

— Мне это передал какой-то посыльный на выходе из банка. Интересно, правда?

— И что ты ответишь?

— Уже ответил… НЕТ и НЕТ.

— Зачем два раза?

— Потому что после первого НЕТ, сумма возросла вдвое.

— Действительно интересно.

— Еще как! Вот что такое лежит в сундуке, и кому оно понадобилось — представляешь! У нас больше никого из родственников не осталось? Или знакомых бабушкиных?..

— Одрик, не спеши. Возможно, асса Эфрина тебе подсказку оставила. А если есть у нас сведающие родственники, то мама там уже давно поработала.

— Да, ты права. Видишь, как получается, что, прежде всего мы должны ожидать неприятностей от нашего же Рода. Но может быть стоит отделиться от них и основать свой Род, как ты думаешь?

— Одрик, так ты все же решился… она приняла твое предложение? Уже можно за вас радоваться?

— Потерпи немножко. Что я могу предложить такой девушке, как Торкана, когда у меня ни гроша в кармане и кругом одни долги? Это просто неприлично с моей стороны. Но все будет хорошо, я разберусь. Я просто должен… И, если что, тебе я сообщу первой.

Торкана проснулась среди ночи от того, что его рядом не было. Ее охватил страх, этот ее привычный спутник. Она видела по лицу Одрика, что-то случилось. Ждала его, пока не стемнело, и уснула.

Торкана резко вскочила, готовая бежать разыскивать его хоть на край света.

— Кани, ты чего? Спи… — Одрик сидел в позе медитации у камина с прогоревшими еще не остывшими углями.

— Я проснулась, а тебя нет. Почему ты мне ничего не рассказываешь, я же вижу, что что-то случилось? Я помочь тебе хочу.

— Когда настанет время, конечно, поможешь, но сейчас спи. А мне надо подумать.

"Подумать — это хорошо, давно пора", — вмешался в мыслительный процесс Учитель, — "Я тут с коллегой Диком договорился, он ее убаюкает, а мы с тобой поразмыслим. "

"Учитель, я уж думал Вы от попадания к Хозяину голос потеряли или того хуже. "

"О! там нам лучше было молчать. Ты думаешь, что ОН со всеми так любезен как с тобой? Эхе-хе… как же ты ошибаешься! "

"Да и сам не ожидал такого теплого приема, рассказывают про НЕГО совершенно другое. "

"Конечно… Вот мы с Диком не в счет, мы существуем за счет вас, присосавшись как клещи. Но мы — мелочь, от вас не убудет. А чем питается Мара? "

"Мара! Да всем подряд и в неприличных количествах. "

"А твой новый приятель, знаешь, чем питался в период своего роста и формирования? "

"Откуда? Это сколько лет прошло. "

"Да прошло прилично, но для высшего демона он еще молод. А во времена демонической войны, можно сказать, что у него были юношеские прыщи. "

"Так как же…"

"…Он их всех победил? Да очень просто! Он их всех сожрал. Это он сейчас обуздал свой аппетит, а тогда был просто ненасытен. Так что ты не обольщайся, хотя люди, бывает, меняются, возможно, меняются и демоны. Но никто в демоническом мире не знает кто ОН, от какой ветви произошел, что странно. У нас обычно все известно. Это у вас могут гадать, кто папаша, у нас такого не происходит.

А вот что он тебе рассказал про твоих родителей — это правильно, лучше все знать о своем происхождении и не испытывать по этому поводу никаких иллюзий.

Пожалуй все, теперь вернемся к нашим насущным вопросам. У тебя в критической ситуации мозги гораздо лучше работают, с тобой, в такие моменты, даже приятно иметь дело…"

Зверь темной тенью проскользнул в дом человека, с которым он делил свое тело. Еще по дороге в логово его стало корежить от боли, сильно воспалились и огнем горели пара царапин, полученных им во время последней охоты. Особенно болела левая нога, которую чуть поцарапал кинжалом умирающий мужчина, голову которого Зверь потом съел.

Зверя болтало из стороны в сторону, на левую ногу он наступал с трудом и от боли он почти ничего не видел. Его сил хватило ровно на то, чтобы добраться до входа в логово. От вкусного запаса сил и магии, что он выпил из женщины на кухне трактира, уже ничего не осталось. Он свернулся калачиком на полу дома перед распахнутым настежь входом в подвал и жалобно заскулил от боли и отчаянья.

Человек внутри зверя зашевелился и стал объяснять зверю, что он был не прав. Оружие легионеров, которым были нанесены легкие и вроде не существенные царапины, было обмазано очень сильным ядом. И от неминуемой смерти зверя спасла только огромная живучесть и магия, выпитая из женщины, но все это ненадолго. И если срочно не принять противоядие, то… часы жизни зверя сочтены.

Человек властно потребовал себе свое тело. Отдавать только недавно завоеванное Зверю не хотелось, но БОЛЬ, которую он сам так любил причинять другим, в этот раз терзала его тело. А человек внутри посмеивался, перечислял симптомы и подсчитывал уровень боли. Потом он взялся рассуждать о том, что легионеры, пришедшие в подвал убивать человека, не догадались смазать оружие ядом, а решили воспользоваться магией, которая не причиняла Зверю ни малейшего вреда. А яд, предназначенный для животного, убивал зверя, но его легко мог вылечить человек.

Зверь и человек, владеющие одним телом долго спорили, но Зверь тоже не хотел умирать, а боль все нарастала. Наконец они договорились "о совместном владении" и приняли совместное решение попытаться объединить сознание, тело и способности, но уже после того, как человек, под неусыпным контролем Зверя вылечит их общее тело.

Тело жуткого животного на полу дернулось, изогнулось и перетекло в грузного, но не толстого, человека хорошо за пятьдесят. Человек с трудом встал и, пошатываясь и держась за перила и стенку, дошел до своего кабинета на втором этаже. Там он с трудом, дрожащими руками, откопал у себя в столе склянку темного стекла, хорошо глотнул содержимого, и помазал остатками все мелкие раны и порезы, найденные им на теле. Потом человек с трудом дошел до спальни, залез на кровать и заснул, по-звериному завернувшись в теплое одеяло.

Утром, вернее уже ближе к полудню, мы с полковником пришли к молчаливому соглашению, что "невесты" у него не было, мордобоя в нашей спальне тоже не было и с магом в номере трактира он меня не заставал.

Поздний завтрак, или скорее очень ранний обед, прислуга накрыла в малой столовой у пылающего камина. И даже кухарка, что торжественно внесла в залу блюдо с горой ватрушек, тоже была сама вежливость и предупредительность. Перспектива получать на кухне еду и в отсутствие сейна, меня несказанно порадовала, а то летом приходилось есть у Джурга, без сейна старая карга отказывалась меня кормить, и только сковородкой не била.

Мы мирно, по-семейному завтракали и беседовали о погоде, закончившейся ярмарке, прошедшем приеме у Доджа, где мы не были, и прочих мелочах. И тут слуга объявил о визите сейна Одиринга аль Бакери, при упоминании этой фамилии сейн вздрогнул. Ну да, несостоявшаяся невеста-то тоже аль Бакери…

Пока Одрик шел до столовой, я поведала сейну, что мы с Одриком, больше не являемся официальными оглашенными. Сейн сперва обрадовался, но потом решил отложить свои предложения "на потом". А то как-то неудобно получилось бы, только собирался с одной, а потом сразу с другой. Лучше подождать немного, тем более что я тут, в его доме живу и никуда убегать не собираюсь.

— Доброе утро, сейн, Анна…

— Доброе, доброе… Присаживайся, плюшки будешь? — донельзя предупредительный слуга уже поставил перед моим бывшим чашку с травяным сбором, — Что привело тебя сюда столь спешно?

Сейн сидит напротив меня в домашнем халате с сильно помятым лицом и цветными разводами под левым глазом, и тоже неторопливо завтракает. Одрику он чуть кивнул и занялся поглощением очередной ватрушки.

— Анна, я… мне… — мнется, не знает, как сказать, — А можно мы поговорим наедине?

— Нет. Говори так… — но слуг из комнаты я жестом выпроводила, неча им господ слушать. Маг жмется и почему-то смущается и боится перевести на меня глаза, но больше всего смущения не от моего едва прикрытого длинной рубашкой тела, а смущается он из-за голых и сильно волосатых ног сейна в домашних шлепанцах гигантского размера, торчащих из-под халата.

— В общем…, дай мне, пожалуйста, в долг тысячу золотых крон. Я тебе верну на днях и даже с не большим процентом.

Я аж подавилась…

— Одрик!! Ты же еще летом был богат. И почему ты не можешь взять эту сумму в банке?

— В банке требуется залог…, а дом на улице Трех яблонь не стоит этой суммы и в залог не может быть принят.

— А усадьба?

Одрик покраснел как гоблин, заерзал на стуле, чувствуется, что он готов провалиться на месте.

— Усадьба уже заложена… И не мной… Тетушка постаралась, и как только умудрилась? И со счета почти все выгребла…

Сейн чуть поперхнулся очередной ватрушкой, потом засмеялся и захлопал в ладоши.

— Браво!! Браво!! А я думал, что я один пострадал. Ну и родственнички у тебя, сосед!! Имея такую родню можно не заводить врагов, родня постарается за тебя…

Полковник встал, и, утирая выступившие у него на глазах от смеха слезы, ушел, оставив меня с Одриком наедине.

— Одрик, щедрый ты мой, объясни мне, что же произошло?

И мой бывший женишок, мямля и сбиваясь на извинения, рассказал мне следующее. Он сегодня с утра отправился в эльфийский банк, где у него был открыт счет. Сегодня ему надо расплатиться с гномами, что наконец-то закончили ремонт или скорее строительство дома на его участке. Гномам было заплачено вперед, но они по просьбе Лотти и требованиям Сигвара выполнили еще кучу разных дополнительных работ и улучшений. И сейчас им требуется доплатить, а еще скопился долг перед прислугой и поставщиками продуктов и мебели в усадьбу. Деньги, что он оставил "на хозяйство" куда-то пропали, и мы оба догадываемся — куда они делись. Текущий счет почти пуст, Лотти плачет, это она сняла с него круглую сумму "на лечение больной мамы". Совесть у нее больная, это точно! А еще большую сумму с этого счета снял сам банк в уплату процентов по закладной.

С закладной на дом — это вообще темная история. Банкиры говорят, что к ним приходила Лотти со своей мамой, а Лотти говорит, что ни в какой банк с ней не ходила, а только подписала пару чеков "на лечение", но пропала генеральная доверенность, что Одрик оставлял своей сестре на время своего отсутствия.

У кого еще попросить в долг такую большую сумму Одрик не знает, а рассчитаться надо сегодня, вернее, еще вчера. Он, Одрик, клятвенно обещает, что в ближайшие дни раздобудет деньги и вернет, в крайнем случае, продаст коллекцию бабушки Эффины, но на это требуется время.

Сидит весь такой грустный-грустный и мнет в руке кусок ватрушки.

"Мара, у меня есть такая сумма, ему в долг? "

"Конечно, есть! Если бы не было, я бы Учителю сразу сказала, чтоб не рассчитывал. Мы даже о проценте за заем договорились! Ну и жмот же он! "

"И на какой процент вы договорились? "

"Под пять процентов в день!! " С гордостью заявила Мара, и теперь уже я чуть не подавилась…

"Ты что с ума сошла!! "

"Не, все нормально. Меньше брать было бы стыдно. Если бы ты знала, откуда он собирается золото брать, чтобы с тобой рассчитаться, ты бы еще больше запросила. "

"И откуда же? "

"Он собирается заняться трр… трр… тррррансмутацией! Вот!! "

"Чего? "

"Твой бывший женишок, под руководством Учителя, естественно, собирается свинец преобразовать в золото. "

"И что? Золото будет нормальным? И со временем не развалится и не преобразуется обратно? "

"Этого я не знаю… Он же первый раз этим заниматься будет. "

"Да, Марусь, ты, в этот раз, права, надо было брать не меньше десяти процентов в день, за риск. "

"Вот!! "

"Короче не хвастайся, а достать ему требуемую сумму. Он в курсе условий? "

"Есстесственно…"

Мара изогнулась и отрыгнула на пол горку золотых монет.

— Одрик, держи и не сочти за труд пересчитать, а то Мара всегда норовит обсчитать.

Демон посмотрел на меня укоризненно и выплюнула изо еще пару монет, дескать, они к языку прилипли.

— И все равно пересчитай. — Мара фыркнула и отвернулась с видом оскорбленного достоинства. Мой бывший женишок сгреб монеты, не считая, это он зря, и радостно удалился.

Одрик нашел Лотти и Кани вместе, разбирающих короба с пожитками из его старого дома. Он высыпал на столик все золотые кроны, взял себе парочку как образец.

— Вот, девочки, это на неотложные дела. Меня не ждите, я сегодня буду поздно, — и уже выскочил в коридор, его за рукав схватила сестра,

— Одрик, что же ты делаешь?!

— Что? Я решаю наши проблемы.

— Да, я знаю. Но так нельзя, убегаешь невесть куда, когда вернешься — "поздно"… И Кани не сказал ни слова, а она к каждому шороху прислушивается. Ты где-то уже перекусил, а она не ест, не пьет без тебя.

— Но ты же не моришь себя голодом в отсутствие Рора.

— Я знала, на что шла, и иллюзий на его счет не испытывала. А она верит, что ты особенный, и не смей ее разочаровывать, не смей ее обижать.

— Да как я ее обижаю, я же это для нее делаю?

— Обижаешь невниманием. Проблемы всегда будут, не эти, так другие, а она замирает, как только шаги твои услышит. А ты уходишь, и слова ей не скажешь. Так что задержись с ней на несколько минут, никуда проблемы не убегут.

И Лотти прикрыла дверь в их комнату…

… Кани через цветные стекла столовой смотрела вслед Одрику, пока тот не скрылся из вида.

Пустынный варг нехотя пробирался сквозь занудный каравачский дождь.

"И куда это мы направляемся? Вроде собирались заняться классическим вариантом трансмутации? "

"Так я из свинца должен сделать золото. Что собственно и требуется. "

"И где мы этим будем заниматься? "

"Сначала надо раздобыть свинец, вот туда я и направляюсь. "

"И где у вас тут в Караваче свинец продают? Разве в погребальном храме? Ах-да, здесь же есть мастерская обустройства склепов, там свинец обязательно должен быть. "

"Должен, но мы туда не пойдем. "

"Уж не хочешь ли ты сказать?!.. "

"Хочу, и не сказать, а сделать. Надеюсь, мама на меня не обидится. "

Еще в самом начале лета, когда у Одрика были деньги, и не было проблем, он заказал у местных свинцевальщиков двери для семейного склепа. И свинец там был чистый, без олова или серебра. Серебро добавляют, если хотят показать, как они любят своих усопших предков, олово, если хотят узнать у них древние семейные тайны. Некоторые еще и золотят кованые свинцом двери, покрасоваться еще никому не запрещалось, даже здесь, на упокоище. Одрик поставил только свинец, для защиты покоя своей матери и бабушки.

Одрик подошел ко входу, огляделся… Ему вспомнился такой же сырой осенний день, когда они вместе с матерью перенесли сюда, и поставили в ниши биватар[9] с костями бабушки. Несколько крупных костей — это все что оставляют от тела храмовые животные. Когда мама покупала это место на храмовом кладбище, то из-за нехватки денег пришлось приобрести крохотный кусочек земли с самого края, а вокруг был голый пустырь. Сейчас все вокруг уже было застроено такими же крохотными домиками-склепами. Кое-где торчал высокий бурьян, буйно росли кусты сеи, а склеп семьи Бакери оплели ветки вьющегося медоцвета. Сейчас его покрасневшие листья, среди которых терялись крупные горькие ягоды цвета крови, пологом накрывали двери в место упокоения его родных.

И вот он сам нарушает тишину в их склепе. Мама всегда его понимала и поддерживала, наверное, она поддержала бы и сейчас. Чеканные свинцовые листы были сняты с деревянных дверей. Одрик скрылся во мраке маленького домика, устроенного внутри под пещерку. Ему надо было сделать из металла Темного Лика металл Светлого Лика, из мертвого серого свинца радостно сияющие золото. Свинец и золото — две стороны одной медали, два сына одной матери, но такие непохожие братья…

"А здесь неплохо, сухо, темно и тихо. Как раз подходящее место, чтобы сосредоточиться. Ну что, готов?".

"Да, я без результата отсюда не выйду. "

"Прекрасно! Всегда бы так. Ну, начали! Первую позицию медитации пропускаем, вторую тоже, начинаем с третьей…"

И вот Одрик уже внутри себя на берегу своего бескрайнего радужного озера.

— Братишки, вы здесь?

— Мы всегда здесь, мы только и ждем, когда ты зайдешь, — ответил хор голосов.

Одрик ткнул семь раз в упругую поверхность магического прибоя, и из волн поднялись семь его копий разных цветов. Он взглянул на весь этот хоровод и греб их в кучу. Получился один радужный Одрик.

— Вот так лучше, а то тяжело с вами со всеми разговаривать.

— Чем мы сегодня займемся? — спросил хоровой голос.

— Вот это надо бы сделать, — и Одрик покрутил в руках золотые кроны.

— А из чего? — Одрик молча кивнул на пластины свинца на берегу.

— О! Это нам раз плюнуть, — воодушевился его радужный двойник.

Из глубин озера показался плавильный котел, они вдвоем установили и разожгли под ним огонь. Загрузить в него свинец тоже не составило труда.

— Так, нам надо из фиолетового получить желтый, — двойник присел на берег и нарисовал круг и стал строить какие-то схемы. — Это сюда… Фиолетовый с зеленым не складывается… Желтый с голубым дают зеленый, но нам это не поможет… Зеленый с красным дают желтый, ага. А красный с синим — фиолетовый. Нам нужно убрать синий и добавить зеленый.

Двойник поднял голову и спросил у Одрика,

— Понятно?

— Не-а.

— Да вспомни, это же цветовой круг. Смешение цветов. Желтый и голубой дают ярко-зеленый цвет. Уменьшение доли желтого порождает изумрудный, а снижение вклада голубого — салатовый.

— Это палитра, приготовление красок.

— Точно. Только краски ты мог получать добавлением, а сейчас можешь и разделением.

— А в фиолетовый зеленый нельзя — будет грязь.

— Все ты помнишь, фиолетовый с зеленым противоположные цвета, не складываются они.

— Да, где нет зелени, там смерть, зверь или человек забредут и уйдут, ветер пролетит, огонь вспыхнет и погаснет, даже дождь может пройти. Но где нет травы — нет жизни, — Одрик растворялся в каких-то грезах.

— Короче, — вернул его к делам насущным радужный брат, — нам нужно из фиолетового убрать синий, и уже потом добавить зеленый. И как ты это собираешься сделать?

— Как? Наверно… эм-м-м… призывом воды.

— Здорово, давай! Уберем излишнюю сырость и посадим травинки-былинки…

Синие нити собирались на пальцах Одрика и каплями падали в песок. Варево в котле действительно меняло цвет на ярко-красный. Потом и из озера потянулись зеленые струйки, и их суп засиял как молодое ячменное пиво, когда на него падает луч Андао.

— Все, СТОП! А то передержим. Давай-ка сюда твой образец.

Двойник Одрика откусил монетку как печенье, потом опустил палец в котел и облизал его.

— А неплохо для первого раза. Только дурят вашего брата эти банкиры, тут кроме золота еще кое-что подмешано. Но мы уж переделывать не будем.

— Мне еще это донести надо, и желательно вот в таком виде, — Одрик показал вторую монету.

— А это, как я уже говорил, нам раз плюнуть, — двойник забрал у Одрика целую монетку положил ее за щеку. Ковшиком на длинной ручке зачерпнул варево, подул на него и выпил. Одрик даже зажмурился, глядя на него.

Когда он открыл глаза, его радужный братик выплевывал монетку за монеткой в свои ладони…

"Мой принц, очнитесь!.. Вот когда пожалеешь, что нет рук… Одрик, ну хватит уже! Возвращайся! "

Маг с трудом открыл глаза, но еще долго приходил в себя. Кругом был кромешный мрак, он сидел, прислонившись к каменной стене в глубине родового склепа. Еще некоторое время ему понадобилось, чтобы вспомнить, где он и сплести искру света. Бледно голубой язычок пламени осветил разбросанные вокруг него монеты. Он собирал их с пола горстями вместе с песком и пылью, стараясь не смотреть на ниши в южной стене склепа, где тускло поблескивали два биватара.

Старый сторож упокоища взвыл и едва не лишился чувств от страха, когда за полночь из одного склепа вышел человек со странно освещенным голубоватым лицом. Одрик хотел было ему все объяснить, успокоить, но выслушав Учителя, решил что напугает его еще больше, и пошел разыскивать своего измученного долгим ожиданием варга.

Торкана проснулась от каких-то звуков, выглянула в коридор и увидела свет со стороны столовой, куда она и поспешила.

Совершенно грязный плащ Одрика валялся на полу, а его не более чистый хозяин макал горбушкой хлеба в банку с вареньем, даже не помыв рук.

— Одрик! Неужели ты такой голодный?

— Угу, — ответил он, подтверждая сказанное интенсивным киванием головой.

— Даже умыться не смог?

— Угу, — подтвердил Одрик продолжая возиться в банке.

— Ты бы помылся, а тут накрыли бы на стол.

— Не-а! — активное мотание головой.

— Кани, милая, это бесполезно, — в столовую вошла Лотти, тоже разбуженная ночными хождениями, — он же голодный как стая болотных криллов. Лучше принеси ему воды умыться, а я на кухню схожу. У нас там кое-что оставалось: сыр, пироги с капустой, супчик… Одрик, тебе супа погреть?

— Угу! Угу, угу…

Категорическое условие получения супа только после мытья рук, вынудило Одрика подставить их под струйку воды над тазиком. Все-таки пришлось смывать пыль со лба и бровей, пережевывая не очень свежий хлеб. Только после осушения глубокой мисочки супа взгляд Одрика принял осмысленное выражение. Лотти налила ему вторую,

— Кани, ты посмотри на него. Я боюсь спрашивать, но, кажется, у него что-то получилось. Одрик, как твои успехи?

— Вот, — он выпихнул из под стола явно непустую мошну. — Лотти, ты это запри в…, ну ты знаешь где. Надеюсь, у нас в доме воров нет, но осторожность не помешает. Завтра, вернее уже утром все посмотрим, посчитаем.

— А примерно здесь сколько?

— Не меньше пяти сотен… Но еще желательно в банке их проверить на "подлинность".

Поздний ужин не стал затягиваться, все разошлись по спальням, где все сделано для них и по их желаниям. Одрик смотрел на Кани и, хотя он не выпил ни капли, его взгляд из осмысленного снова становился одурманенным, мечтательно-ненасытным, словно он пил не мог напиться.

"Мой принц, не рановато ли Вы поднялись для аристократа в праздничный день?! "

"Учитель, на Вас не угодишь."

"Так я же о тебе переживаю, вчера еле притащился. "

"Не вчера, а сегодня. "

"Тем более. "

"Я хочу с этим быстрее покончить и праздновать уже свободно, не морща лоб от тяжелых мыслей. А завтра, между прочим, Стерг. "

"А сегодня, между прочим, Марис. И у Сора с Маари свадьба. "

"Уже? Быстро они… И чего я там буду делать, смотреть, как народ пьет? "

"Вот, если не пить, то и делать нечего, мог бы развлекать Торкану. "

"Я буду развлекать ее завтра и все оставшиеся дни… И мне так удивительно слушать, как ты отговариваешь меня от дела. "

"Н-да? Действительно, чего это я вдруг! Но вот тут коллега Дик, подсказывает, что ты что-то забыл. "

"Не юли, говори, чего надо? Мне за каждый день пять процентов капает. "

"Разве пять процентов дороже Кани? "

"Она спит, зачем ее будить? "

"Так она не спит, она плачет, а ты не видишь. "

Одрик подошел к совершенно неподвижной девушке, уткнувшейся в подушку.

— Кани, что с тобой? Почему?

— Ты мне не доверяешь, молчишь. Почему я все узнаю от Лотти?

— Дело касалось ее матери, право Лотти решать, кто и как будет знать.

— Но я тоже хочу помочь. У меня же есть деньги.

— Прости, Кани, но я не буду жить за счет женщины, тем более той, с которой делю постель.

— Да, а у Анны ты смог в долг взять! — в голосе Торканы уже чувствовался жар разгорающейся ревности.

— У Анны… Да, она не женщина! Уй!!! — Одрик сообразил, что ляпнул, не подумав, но слово вылетело и обратно его не загонишь. — В смысле… я хотел сказать, что никогда не смотрел на нее как на женщину, у нас только дружеские отношения.

— А это правда, что… у нее ребенок будет? Я не ошибаюсь? — это было сказано со странно горьким придыханием.

— Почему бы тебе ее об этом не спросить?

— Значит правда… А почему она никому ничего не говорит и полковнику тоже?

— А я-то откуда знаю?! Видимо ей так надо.

— Вы с ней в своих поездках всегда в разных номерах жили?

— О, Пресветлая!!! Кани, ты думай, что говоришь!

— А что мне думать? Я все время одна. Вы с ней снова куда-то соберетесь, ты уйдешь, а я никому не нужна…

— Ты мне нужна, запомни! Но мы делаем не только что хотим, а и что ДОЛЖНЫ. Поэтому я сейчас ухожу, и не развлекаться. Ты остаешься здесь, в моем доме, в НАШЕМ доме и тебе здесь есть, чем заняться. Вот, я отдаю тебе ключи.

— А как же ты?

— Разве я не открою в собственном доме любую дверь? Да и не в собственном тоже… Я, кажется, начинаю верить в то, что мне твердит Учитель и компания. Если я действительно, тот, кого не ждали, но надо пользоваться возможностями. Все, мне пора — дело ждет. Я хочу разделаться с этим сегодня, чтобы завтра в день Стерга быть свободным. И когда я вернусь, то постарайся встретить меня не только черствым хлебом и остывшим супом.

Торкана опомнилась, и пока Одрик седлал варга, успела побывать на кухне, собрать ему снеди на день. Проводив его до ворот усадьбы, она повесила ключи на пояс и пошла обозревать дом уже не как гостья, а как хозяйка.

На Каравач уже опустилась ночь, а варг Одрика дошел до усадьбы непонукаемый ездоком, животное тянулось к теплому пойлу и сухому стойлу. Сам наездник держался на честном слове. Кто-то подхватил волочащиеся по лужам уздцы:

— Сейн устал. Малыш поможет, — рядом стоял доставшийся ему в наследство от легионеров дурачек.

— Сейн хороший, сейн не обижает Малыша, — и дурачек подсунул голову Одрику под руку, как варженок, когда хочет, чтобы его погладили. Пришлось потрепать нечесаные вихры.

— А кто-то обижает Малыша?

— Эти, — и глупенький увалень показал ладонью примерный рост гномов.

— Они у меня получат, недорослики.

— Не надо! Не надо! Пусть сейн будет хороший для всех.

— Малыш, глупенький, для всех хорошим быть нельзя, не получится.

— Не получится? Нельзя?

— Даже Андао не светит все время, заходит на ночь… И нельзя есть одни леденцы.

— Малыш давно не видел леденцов, — и обиженно хлюпнюл носом.

— Будут тебе леденцы, но днем. А сейчас всем спать: и сейну, и варгу, и Малышу.

Одрик едва дотащился до спальни. Кани встречала его, она по примеру Анны устроила днем сиесту и выглядела свежей и отдохнувшей. Он бросил сумку и облепленный багровыми листьями плащ на пол, и обессиленный опустился на кровать.

— Я сделал ВСЕ, мы свободны, — ответил он на молчаливый вопрос Кани.

— Одрик, ванна горячая, давно тебя ждет. Ужин в столовую подавать или сюда?

— Пить мне принеси, чаю горячего, а то воду с упокоища пить нельзя, — Торкана побежала в столовую. Там уже что-то было приготовлено. Торкана проштудировала необходимые главы поваренной книги, чтобы найти походящий рецепт пунша:

"В кружке горячей, но не кипящей воды, заварить чай, через несколько минут процедить. Далее чай смешать с четырьмя ложками лугового меда и двумя ложками сиропа гариамского черного корня. Добавить полкружки гоблинского рома. Смесь разогреть в кастрюле. Пунш подается горячим. "

С точным рецептом пунша, к сожалению, были проблемы. Мед был садовый, а гариамский корень и на ярмарке не найти, обошлась местным аналогом. Ром неизвестно чей, но лучшее, что можно было купить в Караваче.

Согреть напиток для огненной ведьмы — проще некуда. Одрик сделал два глотка,

— Это не чай.

— Тебе не нравится?

— Нет, нравится. Просто не ожидал, — он поставил бокал на столик и прилег на подушку. — Я немножко отдохну и тогда… — и отключился.

Кани не решилась будить спящего Одрика. Мокрым полотенцем стерла брызги дорожной грязи с его лица, смыла въевшуюся пыль склепа с его рук. Один его сапог был снят наполовину, дальше у него дело не пошло. И не самое страшное, что на сапогах все непролазная грязища дождливого Каравача, а то, что снимая их, она — потомственная аристократка, должна поклониться мужчине в ноги. В ее Роду такое немыслимо, во всем Ричелите немыслимо. Но Род Эльдингов брезгливо отвернулся от нее, от ее проблем, и из столицы пришлось уехать. Так какое ей дело до них? А он… От него пахло варжьей сбруей, потом и пылью, и еще примешивался слабый металлический запах. Просто есть ОН, и весь остальной мир, и угадайте с одного раза, что для нее важнее.

Весь мир захватила боль, беспричинная, беспощадная боль, она не только внутри меня, она и вокруг на несколько дней пути. Просто море, океан боли, невыносимой корежащей и разрывающей не только тело, но и пространство. Я всегда была терпеливой, я не плакала, когда еще в детстве приходилось делать уколы, я не боялась стоматологов, не говоря уже про гинекологов. Стоп! Боль не оттуда? Нет, с плодом моей опрометчивой любви все нормально. Я во сне, мне все это снится. Значит это у меня в голове. Вот никогда не думала, что голова это мое больное место. Ну что же делать, как проснуться? А ведь кто-то есть в моем сне, я чувствую это, кто-то вызвал этот болевой потоп и сейчас довольно ухмыляется.

Из пыточного сна меня, как утопающего, вытаскивают сильные руки и встревоженный голос.

— Анна, что с тобой?! Очнись! — мой сейн держит меня на руках.

Медленно открываю глаза, встречаюсь с его бездонным синим взглядом, в нем неподдельная тревога.

— Тебе плохо? Скажи что-нибудь!

Боль покидает тело, тает как кусочки сахара в горячем чае, на ее место приходит блаженство. Я сейчас отдышусь, оближу пересохшие губы и смогу ему ответить.

— Ш-што… случилось? Я стонала?

— Нет. Но ты тяжело дышала, и тебя покрыл пот. Честно, я испугался. Лекарь не нужен?

— Обойдусь! Я сама себе лекарь, мне просто кошмар приснился.

Я все еще у него на руках и меня укачивают как ребенка. От его поцелуя тают последние кристаллики боли. Но сон-пытка вытянул из меня все силы, я не в состоянии ему отвечать, я могу только принимать ласки. Но он не против, ему даже нравится расслабленное и кажущееся покорным тело, которое он наполняет блаженством другого свойства. А вместе с блаженством возвращаются и силы.

— Ну вот, и не нужен никакой лекарь, когда у тебя есть самое действенное средство.

— Тебе уже лучше?

— Однозначно, а если отнесешь меня в теплую ванну, то станет совсем хорошо.

— Думаешь, не донесу? Обижаешь! Ванна рядом, ближе некуда.

И когда мой мужчина справился и с этой задачей, мне в голову пришла очередная идея.

— А знаешь, было бы неплохо выпить кофе вдвоем.

— Да, сейчас скажу, и принесут кофе на двоих.

— Вдвоем в ванной.

— Однако, ты затейница. Тогда я схожу за ромом.

— Зачем?

— Ну как же, сегодня у нас ванна с кофе с ромом, — и он ушел, оставив меня блаженствовать в тепле воды.

Но уже через несколько минут заявился с рабочим выражением лица и пустыми руками:

— И где ром?

— Анна, планы меняются, кофе пьем у камина, приходи туда.

— С чего вдруг?

— У нас гости, твой заемщик долг принес.

— Что, полностью?

— Деньги не мои — не мне считать, — и ушел.

Мара уже наверняка там, потянулась на запах золота. А не буду разряжаться, пойду в халате, в конце концов — все свои. Накрутила на мокрой голове чалму из полотенца и направилась в каминную. Мара сидит под дверью, меня ждет. Торканы почему-то не видно. А сейны уже сидят за столиком и старший ром разливает.

— Ну и за что пьем с самого утра?

— За успешное окончание безумного действия. А именно взятия в долг, — и пинает сапогом тугой мешочек, — Сама пересчитаешь?

— Что? Все? И с процентами?

— С ними, как договаривались.

— Действительно получилось? Дай оценить.

Одрик лезет в карман, достает пару монет, одну передает мне, а другую кладет перед полковником. Монета как монета, эльфийская, новая, блестит. Калларинг разглядывает златник придирчивей, но ничего не находит.

— Похоже… Можешь, однако, — смотрит на Одрика уважительно. — Надеюсь, ты понимаешь, что этим увлекаться нельзя. Это фактически финансовая диверсия.

— Еще бы, — Одрик тяжело вздыхает.

— А жаль, — задумчиво произносит Мара.

— Мара, да что ты понимаешь банковских операциях?!

— Хозяйка, я же о тебе забочусь, у нас под боком ходячая золотая жила.

— Сказано "нет", значит "нет". Это был вынужденный момент.

— Ладно, дай хоть эти пересчитаю, можно?

— Начинай, — моя собачка припадает к мешочку и поглощает монетки с таким наслаждением, что даже начинает переливаться как елочная игрушка.

— Одрик, братик мой названный, а ты чего один без Торканы?

— Да здесь она, советуется с вашим декоратором по текстилю.

— Каким еще декоратором.

— Эльфийским.

— КАКИМ?! — мокрые волосы шевелятся и сталкивают чалму с моей головы, я наверно похожа на медузу Горгону.

— Дорогая, извини, ты сама не интересуешься персоналом, а я тебе не рассказал. В доме давно пора сменить гардины, покрывала, скатерти, а где-то и обивку. И у нас работает модистка по этому делу.

— Эльфийка что ли?

— Нет, северная ларийка, она обучалась у эльфийских мастеров.

— Так наверно дорого, своих надо иметь.

— Ты оказывается экономная. Да, она еще обучит шитью одну нашу горничную… — тут полковник понял, что сказал лишнее и стушевался.

— Это кого? — а волосы у меня не улеглись, так и стоят дыбом.

— Кайте, — он не стал прятаться.

— Она еще здесь?! — чувствую, что волосы высыхают без фена.

— В данный момент нет, она сопровождает мужа. Я командировал Беренгера на пару недель за Тадирингом посмотреть на илларей ферме. Тайная стража заботится о своих ветеранах, да и молодому лейтенанту надо проветриться. Берни живет у меня в гостевой комнате, и не вижу ничего удивительного, что молодые супруги хотят быть вместе.

Да, здесь мне крыть нечем, и хочется — а нечем. Как на это реагирует Одрик не видно, он опустил голову, вроде задумался. Не поднял он свой чудный взор даже, когда горничная принесла кофе со свежей выпечкой и со своими изумительными формами, у него ни один мускул не дрогнул. А вот сейну, как хозяину, пришлось отвечать, что всего достаточно и она может быть свободна. Надо будет под предлогом оформления интерьера дома ввести еще и новую форму для горничных, максимально строгую, фасончик я сама предложу.

Только Калларинг начал разливать кофе, как будто на его аромат, прилетела Торкана на своих каблуках, видать не разучилась еще на них передвигаться. В пустыне-то на каблуках не побегаешь, а тут опять нарядилась.

Перестук высоких каблучков раздавался еще в коридоре, а Одрик вскочил, согнал с места собачку-счетовода, и придвинул кресло для Торканы в плотную к своему. Мара, обиженно сопя, уходит в дальний угол. Торкана сегодня в своем красном обтягивающем костюме, сейчас он не висит на ней, а именно обтягивает ее фигуру как год назад, когда они впервые встретились. Она сейчас редкостная красавица, на такую все случайные прохожие шеи сворачивают.

— Кани, привет. Ты хорошо сегодня выглядишь, — она только кивнула мне, но ответить не успела.

— Она всегда хорошо выглядит, — парирует Одрик. Это просто комплемент от него или он намекает на свое лидерство? Он как будто ставит полог вокруг нее, отгораживает от всех и от меня тоже. Но Торкана это принимает как должное, неужели она согласиться на вторую роль при нем?! Вот бы не подумала.

— Хозяйка, все точно, как в 1С. И даже проценты. Но думаю, нам еще бонус положен.

— Какой бонус, за что?

— Брательник, сам же говоришь, ситуация была безнадежная. А мы в тебя поверили. Кто, если не мы?! И конфиденциальность опять же, вот зачем широкой общественности знать, что ты владеешь трансмутацией и на досуге занимаешься финансовыми диверсиями? А мы, получается, соучастники. Так что, думаю с тебя еще крон двадцать, и мы в расчете.

— Вот вымогательница, забирай! Когда же ты подавишься?

— Не беспокойся, еще не скоро, — Мара облизнулась и еще два столбика монет исчезли в ненасытной утробе.

— Одрик, она все из тебя вытрясла?

— Нет, праздники отгулять нам хватит.

— А потом.

— Придумаю что-нибудь. Пару кристаллов продам, у меня в мастерской выросли. Лотти говорит, что белая илларка скоро доиться начнет, тогда молоком торговать смогу — представляете! — и засмеялся.

— Слушай, — включился Калларинг, — нам в страже надо амулеты и накопители зарядить перед холодным сезоном. Изготовление тебе поручать не положено, ты не на службе, а вот зарядку… Ты сможешь?

— А это сколько угодно, в любое время дня и ночи, под завязку. Но только не сегодня, у нас сегодня Стерг. — Торкана что-то шепнула ему на ухо, — И вот Кани подсказала, что не завтра,… давайте на Лафригора, восстановление платежного баланса на моем счете как раз ему в угоду.

Сегодня замечательное праздничное утро, молодежь собирается в храм самого веселого бога и дальше развлекаться. Мы с полковником тоже будем отдыхать, но наш отдых уже не песни и пляски, а тишина и покой. Нет, тело мое еще не прочь гульнуть, но душа просит надежности и комфорта. Интересно, что это, просто осенняя ипохондрия или период гнездования начинается?

Мы проводили Одрика и Кани до крыльца. Совершенно не походящая у нее обувка для каравачской осени, и Одрик на руках перенес ее через все лужи. На варге было только одно седло, но второго и не требовалось, Одрик посадил девушку к себе на колени, и она прижалась к нему, как прижимаются друг к другу снежинки ледника на вершине Матнарша.

— Как изменилась Кани, почему-то она позволяет собой командовать, — говорю я, глядя в след удаляющейся парочке.

— Вот именно, что позволяет. И он будет командовать ровно на столько, насколько она ему позволит. А как она смотрят друг на друга, счастливые…,- вздыхает полковник, — Надо будет подумать о подарке…

— Каком еще "подарке"? Кому? Ты и так уже кое-кому сделал внушительный подарок!

— Ты тоже кое-кого облагодетельствовала. И мы, кажется, договорились, что не вспоминаем об этом. А подарок ребяткам на свадьбу, мне с пустыми руками являться как-то несолидно.

— Они тебе объявили, а мне ни слова не сказали!!

— Нет, что ты. Но разве по ним не видно? Думаю, это вопрос ближайшего времени. По каравачской традиции жених должен сначала пойти на поклон к родителям невесты, спросить, угоден ли он. Ведь это не просто объединение людей, это объединение Родов. Но родителей у них нет, и они оба изгои. Тут еще вопрос финансовый, свадьбу он будет оплачивать только сам, от нее никаких денег не возьмет, уж я его знаю. И я спорю на бутылку рома, что он еще не раз прибегнет к трансмутации. Ты намекни ему, как бы невзначай, если он этим будет заниматься вне каравачских владений, то у Тайной стражи не будет никаких оснований обвинять его в финансовых махинациях. И пусть лучше лепит великосоюзные монеты, там такая неразбериха начинается, что им уже ничего не повредит. А сейчас пойдем к эльфийской модистке, и ты выберешь рисунок для гардин в нашей спальне.

— Хозяйка, ты это… сегодня гардины выбирать будешь, я тебе в этом не советчица. Я погулять хочу.

— Гуляй, тут целая усадьба, заблудиться можно.

— Да не хочу я здесь блудить, да и не с кем… нет тут никого, — посопела и добавила, — и ничего.

— А чего это, видимо, пиво?

— Ну-у…, - и расплывается бесподобная французско-бульдожья улыбка.

— Ты опять будешь Одрика на бабло разводить?

— Хозяйка, он же все может, ему только захотеть. Может он пиво из воды трансмутирует?

— Только не агитируй его воду обращать в вино, этого еще не хватало!

— А что, полезное умение, — встрял в наш диалог полковник.

— Еще один! Мара, уматывай отсюда, наслушаешься всякого, а у тебя и так фантазия богаче некуда.

Черненькая собачка закрутилась на месте волчком, превращаясь в плотный шарик черного тумана, который со звонким хлопком исчез.

Тело Зверочеловека спало, а нутрии него происходили странные и ни на что не похожие процессы, и когда тело проснулось, внутри него оказалось не двое, а одно существо. Человек и Зверь полностью слились, объединив способности к магии человека и полную не восприимчивость к ней Зверя. Холодная расчетливость со способностью строить далеко идущие интриги человека, впитала в себя звериные инстинкты и жажду убивать. Желание властвовать подпитало собой мечты о продолжении себя в потомках, а способности к трансформации тела объединились со знаниями.

То что встало с кровати в доме Великого Магистра можно было бы назвать идеальным правителем, если бы одна мысль, о том, что оно будет править страной, не вызывало бы СТРАХ.

Утром дня бога ветра — Стерга, тело, свернувшееся клубочком, в удобном коконе из одеял, на кровати в доме Великого Магистра, зашевелилось и проснулось. Зверь и человек, еще не единая личность, то уже скорее больной с расщеплением сознания, с удивлением огляделся по сторонам.

Звериная половинка была поражена ЦВЕТОМ, вокруг все было цветное и пестрое, кроваво-красный полог кровати, сине-зеленый ковер на полу и кажущиеся оранжевыми, в свете заходящего Андао, занавески. А человеческая половинка поразилась силе и множеству плавающих вокруг запахов и ароматов, ковер на полу пах шерстью и пылью, от камина пахло углем, а откуда-то снизу долетал вкусный аромат, чуть протухшего мяса. Зверочеловек встал, потянулся и пошел на этот манящий его аромат.

Запах шел из подвала, дальняя его часть была щедро залита кровью, а на полу валялись вполне приличные куски мяса. Зверочеловек уже протянул руку к первому попавшемуся куску.

— Стой. Не стоит есть перед охотой, к тому же не свежее… — Возмутилась зверина половина.

— Я хочу есть. И чего добру пропадать… тут еще много. — Возразила человеческая половинка, но руку все же убрала.

— Мы потратили много сил на лечение и нам сейчас нужна свежая кровь и свежее мясо. А это уже почти протухло…

Зверочеловек еще принюхался, да, в запахе мяса уже вовсю ощущался аромат гниения.

— А это куда девать? Нельзя это так оставить… — Задумчиво констатировала человеческая половинка.

— А раньше ты куда трупы девал? Ну, те головы, что я подбрасывал?

— Сжигал в камине…

— Вот и в этот раз сожжем.

Зверочеловек решительно отправился наверх, откопал в кладовке старое покрывало и спустился с ним обратно в подвал. А потом он долго и планомерно наводил в подвале своего логова порядок. Складывал в покрывало и утаскивал наверх в кухню куски человеческих тел, смывал, где водой, а где и огнем кровавые подреки, и добавлял печному огню магического жара, но все равно дело продвигалось плохо.

Человеческая составляющая зверя не хотела тратить драгоценную магию на уничтожение тел, проще спихнуть в канализацию, но звериная часть настояла на своем, улики надо уничтожить без следов. Без магии спалить человеческое тело в простой кухонной печке почти невозможно, да и дров понадобится много, а еще из тела натечет жир и загадит всю печь, а сажа от сгорания может забить трубу. Поэтому, как бы не возражал человек, но пришлось потратить магию. Тел было много и к концу процесса уничтожения улик, магии почти не осталось, а на кухне стоял характерный запах горелого человеческого мяса. К полуночи порядок был наведен, а в животе Зверочеловека журчало от голода.

— Все пора на охоту. — Решительно заявила звериная половинка.

— А может ну ее, съедим илларя, он еще живой и вполне даже упитанный, и ляжем спать?

— Нет. Пойдем на охоту. Во-первых, человеческое мясо намного вкуснее и полезнее, а во-вторых, я проредил тех, что на меня… на нас охотились, но еще остался заказчик. И пока он жив, он может и повторить свой заказ. Надо его убить…

— И съесть? — Уточнила человеческая половинка.

— И съесть. Пошли охотиться…

Зверочеловек накинул на себя просторную, не стесняющую движений человеческую одежду, и неслышной тенью выскользнул из логова на улицу. Он чуть оглянулся и втянул носом вкусные ароматы улицы и прислушался, но улица была пустынна, а потом он неслышно заскользил от тени к тени, от дома к дому…

Зверь поделился с человеком картинкой, где живет или часто бывает заказчик, и человек указал Зверю куда идти. А с другой стороны Зверь руководил телом, где и когда прятаться от встречных, когда затаиться, а когда пройти по крышам, а Человек осуществлял общее руководство.

Вот и нужное место… мрачный трактир в не слишком приличном районе, чуть светятся окна первого этажа, неплотно прикрытые ставнями. Полного портрета заказчика у Зверочеловека не было. Только адрес и еще одна примета — это седой человек маленького роста, возможно слуга одного из постояльцев или трактирный служка.

И звериная и человеческая половинки дружно решили, что убивать надо всех, кто есть в доме, так будет надежнее, да и веселее. Зверочеловек скинул на мостовую мешающий движениям безразмерный балахон, и перетек в полностью звериный облик, подпрыгнул и ловко полез на крышу трактира и скрылся в слуховом окне. Чердак был пуст, и зверь легко нашел люк вниз и стал потихоньку обходить комнаты наверху, методично и тихо убивая всех постояльцев и встреченных по дороге трактирных служек.

Затруднения у Зверочеловека возникли только в одной комнате-кабинете, ее хозяин каким-то шестым чувством почуял приближение опасности и попытался удрать через потайной ход, но зверь оказался быстрее…

Через час в трактире, не официальной собственности уже покойного мэтра Олирко и места дислокации уважаемой гильдии воров домушников, не осталось никого живого, а Зверочеловек ходил по этажам и еще раз осматривал трупы. Три из них немного походили на имеющееся у него описание заказчика, но зверь почему-то нервничал.

— Да чего ты переживаешь… Мы убили всех, вот эти два вполне могли быть заказчиками. — Стал успокаивать свою вторую половину человек.

— Нет, заказчика тут нет.

— Почему?

— Я чую…

— Да? Но мы все равно этого не узнаем, поэтому давай поедим, и уберемся подальше отсюда. Вон тот толстый очень вкусно пахнет, жалко что магии в нем нет…

А пока звериная половинка с аппетитом вкушала добычу, человеческая часть Зверя посвящала его в свои ближайшие планы. Большинство из них Зверю были совершенно не интересны, но с тем, что надо постараться не привлекать к себе излишнего внимания и продолжать работать над собой, он согласился. Уж очень удобное место занимала в этой местности, наполненной вкусной и глупой добычей, человеческая половинка. Еще, в воспоминаниях человека, Зверя очень заинтересовали подвалы Магической стражи и возможность насыщения в них магией и болью. И Зверь согласился, что ходить туда официально намного проще, чем пробираться тайком.

На том и порешили… Следующим утром Великий Магистр раньше времени закончил свой отпуск и приступил к работе: подготовке к заседанию Совета Великих и разбору прочих накопившихся за время его отсутствия дел.

Резидент ордена равновесия пришел в себя… Вокруг было темно, вокруг узкой кровати колыхалась тонкая занавеска, и характерно пахло лекарствами. Антонин чувствовал себя очень хорошо, и спать ему больше не хотелось. Он тихонько, чуть пошатываясь, встал с кровати, рядом на гвоздике висела его одежда.

Дежурная сиделка тихо спала, сидя за столиком и положив голову на руки. Антонин незаметно выскользнул из больницы и движимый нехорошим предчувствием, быстрым шагом пошел по направлению к трактиру, где работал и жил мэтр Олирко, и где собиралась гильдия воров-домушников. Он торопился изо всех сил, но их-то как раз после болезни было еще очень мало, и ему приходилось останавливаться и ждать, когда угомонится бьющееся умирающей птичкой сердце.

Когда Антонин подошел к трактиру, уже начало светать, он по привычке пошел к задней двери, как вдруг его внимание привлекла чуть приоткрытая дверь главного входа. Это было не правильно… После наступления темноты в трактир всех подряд не пускали, для этого на входе с большой дубинкой стоял дюжий вышибала. Днем, да… днем сюда ходили, все кто хотел, а после наступления темноты в нем собирались только свои: воры разных гильдий, скупщики краденного и прочие темные, и очень нужные личности. Поэтому открытая, и хлопающая на осеннем ветру дверь трактира испугала Антонина сильнее, чем разъяренный хайнрод[10].

Резидент ордена равновесия оглянулся по сторонам, но тихая улочка была пуста, и скользящей походкой проскользнул в приоткрытую дверь. Весь зал трактира был залит кровью… Антонин с трудом смог дойти до лестницы наверх, не наступив ни в одну из многочисленных луж.

Дверь в кабинет Олирко была распахнута, но хозяина в нем не было. У Антонина появилась слабая надежда, что он спасся. Он подошел к стене рядом с камином, нажал на один из камней, и с чуть слышным щелчком, приоткрылась потайная дверь. Мэтр Олирко лежал на ступеньках потайной лестницы. Кто-то очень сильный свернул ему шею и почти оторвал голову. Антонин сел на ступеньки рядом со своим мертвым хозяином и другом и на его глаза навернулись слезы. А потом он долго вытаскивал тяжелое тело по крутой лестнице наверх, ходил по залитым кровью коридорам и комнатам трактира и поливал все маслом для ламп.

Огонь разгорался долго и словно нехотя, и Антонину пришлось полностью потратить единственный, имевшийся у него, огненный амулет.

Тяжелая свинцовая дверь бесшумно отворилась.

— Кайлас, не желаешь ли прогуляться? Меня на праздники пригласили мои старинные приятели, но мне не хочется оставлять тебя здесь одного. И я буду без тебя скучать, мой мальчик, — асса Галенгейра была в редкостном для нее приветливом настроении. — Прокатишься, новый город увидишь, не все же тебе в этом подземелье сидеть. И погода сейчас подходящая, влажно, прохладно…

Кайлас действительно не любил жары. Но и не был столь наивен, чтобы поверить в нежданное мягкосердечие хозяйки. Значит, ей что-то от него надо, а если надо, то притащит его как криллака на цепи. Поэтому, нет смысла упорствовать, видимо судьба его такая.

— Да, пожалуй, я с удовольствием.

— Вот и славненько, вот и молодец! Через час экипаж будет готов. Я за тобой посылать не буду, собирайся и выходи сам. Ты же слышишь все, что происходит в усадьбе.

— Хорошо, как скажете, асса.

Экипаж, запряженный породистыми варгами, быстро катился на север. Асса Галенгейра решила переходить через дальний круг, и от дома подальше и в ночном сумраке никого не смущает цвет лица Кайласа. Белейв и Борвен сидели на козлах, там и поговорить о своем можно, и воспитанник ассы их не смущал. Дорога шла через лес. Кайласа радовали желтые листья, заносимые ветром в окошко экипажа, потемневшая от дождя хвоя, до которой можно дотронуться, выставив руку. На привале он наслаждался прелым запахом осеннего леса и вкусом грибов, спрятанных в дуплах лесными зверьками, погружал ладони в глубину бурого мха, радовался случайному животному или птице, но они стремглав уносились от него подальше. Незадачливый охотник, пересекший со своим криллаком тропинку Кайласа, потом долго ждал возвращения своего гончего по кровяному следу из лесной чащи.

А вот людям до него было все равно, при такой сырой хмурой погоде все прячутся поглубже под капюшон и выражение лица у большинства соответствующее. И желания тоже почти у всех совпадают: поближе к камину, где ждет мясо на вертеле и стаканчик вина, а потом в постель под два одеяла и желательно не одному. Вот и у магов из круга при портале других желаний не наблюдалось, они мельком взглянули на проездные документы и отправили путников в Арлиндис.

Арлиндис возник как гончарная слобода, на месте богатом замечательной глиной. Сначала это были просто миски, горшки и кувшины. Потом людей перестала устраивать просто посуда, они захотели, чтобы она была еще и красивой и в городке появились художники, расписывающие блюда, чаши и вазы, а городу потребовались краски. Город рос, нужны были строительные материалы и возникли кирпичные заводики. К гончарной и рисующей гильдиям добавились кирпичники. Городское начальство объединило разрозненные глинокопни в один большой карьер и пригласило оранжевых магов. Множество печей для обжига требовали дров и в окрестностях города, на хуторах строились лесопилки. Все это надо было перевозить, всем этим надо было торговать и в Арлиндисе учредили гильдию возчиков и гильдию торговцев. Город расстроился, кроме Двуликой, там особо почитался Марис, как покровитель земляных работ. Его храм на главной площади еще издалека манил к себе разноцветной майоликой. Марис не оставил такое почитание без внимания, и вскоре в окрестностях Арлиндиса были открыты залежи белой глины. А местные мастера незамедлительно принялись за освоение фарфора.

Великий Дом Наттлиди установил монополию на все, что касалось фарфора, на каждое изделие ставился их герб. Работали с фарфором только лучшие мастера и талантливые рисовальщики, если чашка, чайник, супница не имели недостатков, а просто были не идеальны, они уничтожались. Любой фарфоровый предмет обязан быть безупречным, и, следовательно, почти драгоценным. А драгоценного всегда мало. Весь арлиндисовский фарфор был великолепен и доступен только самым состоятельным Домам. Для всех остальных было вдоволь красной керамики и кособокого и не очень фаянса.

Когда асса Галенгейра со спутниками вошла в город, занимался рассвет. Она указала наемникам на один небольшой, но уютный домик с садиком.

— Там трое, пожилые супруги и их служанка. Хозяин с хозяйкой еще спят, а служанка на кухне уже что-то готовит. Белейв, Борвен, мы как раз во время, горячий завтрак нам сейчас не помешает. Действуйте!

Опытные наемники быстро справились с задачей. Через несколько минут они вышли:

— Хозяйка, все готово, куда их?

— А сейчас мы Кайласа попросим, он все сделает, и не надо будет суетиться.

— Кайлас, мальчик мой, доставь мне удовольствие, подними их. Ну, не упрямься, ты прекрасно знаешь, лишних денег на приличную гостиницу у меня нет, а в каком-то захудалом трактире мы останавливаться не можем, я должна тебя надежно прятать. Не зачем всем подряд знать, что мы тут появлялись. Да и должен же мне кто-то прислуживать на эти дни. Ведь даже завтрак подать некому!

Наемники расступились и пропустили странного мага внутрь дома, объяснять, кто и где было не нужно, он сам все прекрасно видел. Эта парочка давно работала на хозяйку и делала все профессионально. Служанка была проткнута стилетом у самого позвоночника, она и охнуть не успела, как острие пронзило ее сердце. Пожилые супруги были задушены в постели, и казалось, что они просто спят.

Когда ведьма зашла в гостиную, то застала там три молчаливые фигуры.

— Кайлас, чего они стоят? Пусть девица на стол подает, а старики готовят мне постель в гостевой спальне, мне отдохнуть надо. Скажи им.

— Сами, говорите им, все сами, — и драург, не говоря больше ни слова, повесил все нити управления поднятыми на ее кристалл.

Он вышел на крыльцо, чтобы не видеть, как эта троица будет угощаться завтраком умерщвленных ими людей. Появилась девушка-служанка с ведром в руках. Он жестом остановил ее, забрал ведро и стал осматривать двор в поисках колодца, который нашелся в дальнем конце садика. Поставил полное ведро на крыльцо, сам в дом не пошел. Забрался под какой-то навес среди кустов и попробовал уйти в медитацию. Хозяйка видимо прилегла отдохнуть, Кайлас почувствовал, что ее поводок ослаб, и погрузился в созерцания и размышления.

Его отвлекло чье-то присутствие, девушка тихо подошла и протянула ему желтое осеннее яблоко. Он принял подарок и взглянул ей в лицо. То что он увидел ужаснуло даже его, драурга, ее безразличные стеклянные глаза слезились, лицо и руки неестественно вздрагивали. Ее душа была здесь, она не ушла за грань, и теперь тщетно пытается воссоединиться с уже неподвластным ей телом. Призрак человека, который не понял, что с ним случилось, который умер очень быстро и неожиданно. Он вьется вокруг своего поднятого тела, проникает в него, но старания напрасны, оно уже ему не принадлежит, это просто ходячая кукла.

— Нет, не пытайся. Это бесполезно, — лицо зомби оставили гримасы, только воздух вокруг колыхался.

— Сейчас спрячься в тени, а после захода Андао тебе станет легче. Когда хозяйка уснет, я объясню тебе что делать. А сейчас тело нужно возвратить в дом, ведьма скоро проснется, потребует к себе.

Кайлас прекрасно изучил все повадки ассы Галенгейры и сейчас не ошибся, через несколько минут его поводок натянулся — ведьма пробудилась ото сна. И вскоре она появилась собственной персоной, не призвала его, а сама пошла искать. Не к добру ее любезности.

— Кайлас, дорогой мой…, ты можешь мне не верить, но ты действительно мне очень дорог. И я бы хотела, чтобы ты понимал…

— Так кого на этот раз?

— Мальчик мой, ты пойми…

— Я все понял. Кого нужно убрать и как быстро?

— Любовника Великой, за время праздников.

— Тогда времени предостаточно, в чем проблема?

— Его нужно убрать, чтобы никто не понял, отчего он умер, чтобы его смерть казалась всем естественной.

— Этого могли бы не говорить, кто конкретно?

— Он из себя очень видный мужчина, — на этой фразе Кайлас усмехнулся, — две Великие из-за него передрались, и местная Великая держит его при себе и не пускает его никуда одного без охраны — взвода гвардейской стражи.

— Это ерунда, больше для красоты, а толку никакого.

— Ну и что ты думаешь?

— Думаю, Вам нужно узнать, где он бывает один, без сопровождения.

— Бывает один?

— Несомненно.

— И как ты это представляешь?

— Разговорите капитана ночных стражей, этот точно знает, кто и чем занимается.

— А ты прав, мой мальчик. И как ты обо всем догадываешься? — в нее уперся гнойно-желтый взгляд нежити.

— Читаю я много, все запоминаю, что-то похожее где-то уже случалось! — ведьма поспешила оставить раздраженного Кайласа.

— Что было, то и будет, и что творилось, то творится, и нет ничего нового…, - повторил драург чьи-то строки.

Одрик с Торканой уже съезжали с моста на Ратушную площадь, когда под ноги их варга бросилась Мара.

— Брательник, стой! Фу-ух! Догнала все-таки…

— Мара, что стряслось?

— Ничего, я с вами. Хозяйка будет интерьером заниматься, а я там только мешаюсь.

— Значит, Анне мешать нельзя, а мне можно?

— Ну вот, все прогоняют бедную собачку. У всех праздники, а у меня?

— Одрик, пусть она остается. Только собачкой, она мне так больше нравится.

— Вот видишь, я даже девушке твоей нравлюсь, а ты…

"Возьмите ее, сейчас она может пригодиться", — присоединился к просьбам Учитель.

"Уговорили", — согласился со всеми Одрик.

— Ладно, только ты на пиво не рассчитывай, оно сегодня не предусмотрено.

— Не предусмотрено? Ну ладно, пусть так… Вот вы уже и к храму приехали. Идите, а я вашего варга посторожу.

Одрик и Торкана сделали в храме все что положено.

— Так, долги мы всем отдали, должное богам воздали, теперь можем делать все, что хотим.

— А тебе самому чего бы хотелось?

— Я же обежал сегодня тебя развлекать.

— Ну тогда…

"Девочка моя, ты сейчас прелесть как хороша, и ему это не может не нравиться, — начал издалека Дик, — Но может быть тебе умерить желания? Он два дня подряд выжимал из себя все до капли, как выжимают сок из сахарного тростника. Он без подготовки погрузился в трансмутацию, а это непростое занятие. "

"Но ведь он Белый, он это может. "

"Он всего лишь человек, которому достались нечеловеческие способности. А это опасно, все Белые плохо кончали. "

"Все? До одного? "

"В истории нет ни одного случая естественной смерти Белого мага, они либо погибали от собственной магии, либо уходили от мира, и дальнейшая их судьба неизвестна. Любой день для него может стать последним. "

"И нет никакой надежды? "

"Надежда всегда есть у живых, и даже иногда у мертвых. Ведь ты не просто так с ним. Просто так в жизни ничего не бывает, помни это. "

— Кани, ты чего задумалась?

— Знаешь, наверно я перестаралась с каблуками, я вполне могу своими ногами ходить. Давай я каравачские сапожки померяю.

— Давай! Варг здесь останется, на той стороне для него места нет. На пути к обувной лавке всего две глубокие лужи, мы их быстренько форсируем, — и он подхватил Кани, чтобы перенести на другой берег каравачской площадной лужи.

— Одрик, тебе сегодня отдыхать надо, а ты меня таскаешь.

— А это мне полезно, во-первых, как физическое упражнение, во-вторых, я не хочу, чтоб ты помокла, в-третьих, все присутствующие, которые мужского пола мне завидуют.

— А которые женского пола, завидуют мне еще больше, — шепнула Кани ему на ухо.

— В этом твоем желании я тебя категорически поддерживаю, хотел даже уговаривать, а ты сама…

Кани уже была обута по-каравачски и могла беспрепятственно пересекать водные преграды. Она только собралась представить желания Одрика, как ее коснулись чудесные ароматы из соседнего парфюмерного салона. Какая же девушка устоит против этого? Она умоляюще посмотрела на Одрика.

— Кани, ну что ты как маленькая? Только без меня. У меня голова болит от всей этой вонищи.

— Ты прав, у меня тоже болит, — около него вдруг нарисовалась Мара, — Этто… зря ее одну отпустил. Женщины в таких заведениях жутко тражирят, выбрасывают деньги на всякую дрянь. Вот моя, духами намажется и думает, что всем по кайфу, а у меня потом сутки нюх восстанавливается. И главное, когда я пытаюсь по своему выбору так же надушиться, так сразу скандал — ей, видите ли, ВОНЯЕТ. А мне ее духи не воняют, можно подумать!

— Мара, а варг?

— А куда он денется, я его спутала. Пойду к твоей подружке, прослежу, чтоб лишку не потратила.

— Асса Одиринг, Вы можете уделить мне немного своего внимания, — к магу обращался эльф, тот самый художник, которого они с Марой спасли из плена. Правда сейчас он выглядел значительно лучше, чем летом, и Одрик его с трудом узнал.

— Я Вас слушаю, айре. Как ваше здоровье, Вы несильно тогда пострадали?

— Благодарю Вас, асса, все обошлось, у меня никаких последствий.

— У Вас ко мне дело?

— Да, асса, я собрался написать картину о ТЕХ событиях. Даже уже сделал несколько набросков, не желаете посмотреть.

— Нет, не сейчас, не здесь…

— Я бы попросил Вас мне позировать и вашу девушку тоже.

— Спасибо за оказанную честь, но нет.

— Я понимаю, что занимаю ваше время, отвлекаю Вас от дел. Вам это будет оплачено.

— Вы мне будете платить за то, что рисуете мою девушку? Знаете на что это похоже? Она с трудом оправилась от случившегося, я не позволю, чтобы что-то ей напомнило об этом. Любезный айре, я Вас убедительно прошу не попадаться ей на глаза. Благодарю за лестное предложение, да и деньги лишними не бывают, но я решительно отказываюсь.

— Жаль, но я понимаю Вас, асса. Простите, что побеспокоил, — Улькатиэль собрался уходить, но к ним галопом прискакала Мара.

— Стой, ушастый! Вы тут с брательником говорили про какие-то деньги?!

— Мара, веди себя прилично, тем более при всем народе.

— Это ты у нас аристократ, у тебя все прилично-неприлично, а мы народ простой, не выламываемся, когда денежку предлагают. Улёк, ты чЁ? Меня не признал? — эльф ошарашено хлопал глазами.

— Ну-ка, великий маг, отведи всему народу глазки, — и Мара начала подниматься задние лапки собачкой, а закончила знакомым эльфу Маратом, — А так лучше? И я как непосредственный участник тех событий тоже хочу позировать. Я и еще и не то могу.

— Может, может…, - подтвердил Одрик и присел на каменные ступени салона. На него нахлынули нерадостные воспоминания, — Она может показать то, что было с различных ракурсов. Айре, если Вас это утраивает, то пусть идет. Мара, но в собачьем виде, не порть Марату репутацию.

— Спасибо, асса, — раскланялся молодой эльф.

— Мне-то за что… Вдохновения тебе!

Когда Торкана наконец-то покинула парфюмерно-косметический салон Одрик все еще сидел на ступенях закрыв глаза. Казалось, что он спит, Торкана хотела дотронуться до него, протянула руку, но Одрик перехватил ее пальцы.

— Я же в магическом зрении все равно все вижу, ты забыла?

— Ой, действительно! Ты посмотри, что тут продается…

— Кани, давай ты мне это дома все покажешь.

— А ты хочешь домой?

— Честно? Хочу домой, где обед, растопленный камин, илларье молоко, илларье же одеяло и дождь за витражным окном.

— А чтобы я была под тем же одеялом? Разве нет?

— Если на то будет твое желание.

Вечером в усадьбу Одрика заплетающейся походкой заявился Марат, от него веяло духом ненавистной хозяину эльфийки, правда, лучшего ее варианта.

— О, хорош! Тебя никуда отпускать нельзя.

— Вот хозяйка тоже самое сказала. И она про эльфа не поверила и выгнала. Говорит, нечего мне тут рыгать, спать не даешь. А я ей говорю: "Я позировала… позировал для батального полотна! " А она мне: "Какого? Наверное "Взятие Грозного федеральными войсками"?" Я так старалась, мы с эльфом увековечивали, заметь, твою славу, а ты не ценишь. Между прочим ушастый оценил меня как натурщицу, он мне все монеты отдал, у него ничего не осталось.

— Не страшно, у него дядюшка не бедный, с голоду не помереть не даст.

— Да?! Надо было больше просить, следующий раз так и сделаю.

— А будет еще раз?

— А ты как думал! Полотно просто гигантское, к тому же его дядюшка назначил Марата консультантом по межрасовому культурному обмену, и просил выступить от лица участников на первом показе произведения.

— О, Пресветлая!!! Мара, можешь пить пиво бочками, можешь сжирать варгов стадами, но я тебя прошу, я тебя умоляю: не лезь в политику!!

— А тебе что, завидно?

Тут Одрик не выдержал и прервал словоохотливого демона:

— Заткнись и не лезь туда, в чем ни капли не понимаешь. Я тоже эльфийским духом дышать не собираюсь, отправляйся к Сигвару, он на кухне тебя покормит. А спать будешь в комнате, где гномы жили, там и лежанки есть и одеяла. Иди, проспись, утром поговорим.

— Ладно, брательник, как скажешь. Только это, у нас завтра гости, я пригласила.

— Кого еще?

— Да мальчишку одного, сына мага такого черного всего. Я их встретила, пока шла с эльфом. Он со мной играет, а вас не допросишься никого.

— Вордера? Но у него нет детей.

— Уже есть, он усыновил безымяныша.

— Почему безымяныша?

— Мальчишка беглый раб.

— Молодец, пацан!

— Еще какой! А вдобавок будущий маг, зеленый.

— Хорошо, завтра разберемся.

Марат, покачиваясь, удалился, а в столовую вошла Торкана. Одрик открыл окно, чтобы выветрить его дурманящее дыхание, вызвал легкий сквознячок.

— Безымянный маг… Безымянный маг найдет средство и избавит Каравач от чахотки. Кани, помнишь, кто нам это говорил? Завтра за ней заедем. Решено, завтра на Мурану у нас гости, и ты их будешь принимать как хозяйка.

Утром Торкана поднялась рано, как и подобает хозяйке. Развела огонь в большой печи на кухне, кухарка провозилась бы с розжигом куда дольше огненной ведьмы. Опара в кадушках стояла еще с вечера, смиз Бетине начала творить тесто. В недостроенном манеже для тренировок Сигвар начал складывать очаг, камни для которого Малыш собирал по всей усадьбе. До гостей еще рано, но чтобы хорошо запечь хвачика, надо нажечь много углей. Торкане все больше нравилась ее новая роль, но было немного странно, но все моментально признали ее за хозяйку, и разговаривали с ней чуть склонив голову, тем более если сейн как обычно с утра куда-то уехал. Она развела огонь в камине столовой, вскипятила воду для пунша, сделала обычный — "взрослый" и "детский" — без рома. А и побежала облачаться, как и подобает хозяйке.

И как оказалось, вовремя, только она закончила укладывать свои еще не совсем отросшие пряди рубинового цвета, как Сигвар позвал ее встречать гостей.

— А где же ваш мальчик?

— У вас там что за дым?

— Это Сигвар развел костер…

— Костер! Самое мальчишечье дело. У вас там тоже какой-то мальчик.

— Да, найденыш, Одрик где-то подобрал.

— Тогда они договорятся, у моего вороненка все еще проблемы с домашними детьми.

— Но только Одрик опять неизвестно где, — Торкана принялась извиняться перед гостем.

— Ничего страшного, каравачский мужчина не должен засиживаться дома.

— Вот я и не засиживаюсь, — подтвердил его слова появившийся в дверях Одрик.

— Ты откуда? Я с дороги глаз не спускала.

— А я и не проезжал там. Иметь всего один въезд в усадьбу крайне не предусмотрительно. Вы уже оценили мой дом, асса Вордер? Тогда мы можем приступить к закускам, а скоро будет горячее. Лотти опять занята в госпитале, подойдет позже.

— Тогда я с радостью приму бокал из рук твоей прекрасной девушки.

— А может сначала детей накормить? Одрик, ты привез Аги, как она?

— Она… нормально. Осталась с мальчишками, ей с ними интереснее. Да Мара там собачкой, ей все пузико гладят. Ты не переживай. Кухарка подоила илларку, они молока выпили, и мяса им Сигвар выберет самого лучшего. А я конфет купил, целый карман им оставил, — и Одрик хлопнул себя правому пустому карману. — А для тебя в этом лежат. И он начал опустошать свой левый карман.

— Одрик, конфеты не еда, зови их сюда, суп стынет. И Сигвара тоже.

— Ладно, как скажешь, только не шуми, — и направился к выходу.

— Что Вы, сейн! Не годиться оставлять гостя, — запричитала кухарка, — Я сама схожу. И я их покормлю на кухне, сюда приведу к десерту.

Одрик занял свое место во главе стола, подошел Сигвар, и первый тост произнесен по обычаю за хозяина дома, второй полагалось за хозяйку, хотя Торкана официально ею и не была. Разговоры пошли житейские, о погоде, о запасах на зиму, об открывшемся охотничьем сезоне. Асса Вордер признался, что его беспокоит безымянность сына. И он по совету Анны сходил к гадалке. Смиз Шооре выдала ему странное пророчество: "Она ему даст имя, а он спасет ей жизнь".

— Кто-нибудь понимает, что наплела эта старуха?

— Все очень просто, он зеленый и быть ему лекарем. И ему дано стать таким лекарем, который найдет спасение Каравача от восточной чахотки. Он может, значит должен.

— Но он упрям как стадо варгов.

— Именно такой упертый и нужен, другой не справиться. Так что начинайте учить его общей магии, что касается зеленой специфики, сестра всегда поможет.

— А имя?

— Я думаю надо узнать, как Аги его называет, они вместе играли, значит, обращались друг к другу.

— Так Аги больна?

— Да, она медленно умирает. И она знает это.

— Откуда?

— Во-первых, не секрет, что чахотка рано или поздно, но убивает всех. А во-вторых, девочка обладает даром предвидения.

— Она должна выжить!

— Другие — тоже не должны умирать раньше срока. Вы же прекрасно осведомлены, сколько людей умирает в Караваче.

— Да, конечно. Надо будет составить доклад руководству, ведь это убийца похуже алмазной пряности.

— Давно пора. Точные сведения можете взять у Лотти, она в курсе дела. Она хоть чем-то может помочь Аги.

И коридора донесся запах пирога, с которым шествовала кухарка. За ней, а вернее за пирогом, как привязанные спешили ребятишки, умытые и накормленные, но для пирога с вечерницей всегда найдется место в желудке. Право раскрыть пирог досталось ассе Вордеру, как самому старшему, первыми по кусочку получили детки.

— Так, во что играли?

— В бескровную охоту, — ответила девочка.

— И кто победил?

— Побеждает лесной бродяга, но непробиваемый варг почти догнал. Все по-честному, я внимательно следила.

— И кто был кем?

— Тот, кто будет магом — бродяга, а будущий оружейный мастер — варг.

— Асса Одиринг, Вы оказались правы, она их назвала. Сделайте одолжение, назовите отрокам их имена.

— Итак, молодые люди, хватит вам с кличками жить, как у криллака или варга. Человеку надлежит иметь имя, с именем он обретает себя. Обычно это право матери. Но вам повело еще больше, ваши имена назвала эта замечательная девочка.

Одрик взял за руку упрямого вороненка:

— Имя твое Видлидинг, что означает лесной странник, отныне и навсегда. Види, ты отыщешь нечто важное в лесах Каравача, так сказала Аги.

Взял за руку Малыша:

— Имя твое Харденни, что означает твердый телом, неуязвимый, отныне и навсегда. Денни ты станешь мастером и создашь непробиваемые доспехи, так сказала Аги.

— Да будет так! — издал радостный возглас вошедший Марат, — Это надо отметить! Фу, у вас тут один компот, ни рома, ни пива, даже чокнуться не чем. Пунш не наше каравачское питье! Брательник, тут этта… я пойду туда, где вчера был, А?

— Иди, я тебе не начальник.

— Дык, я же приду пьяный, и меня хозяйка снова к тебе выпрет.

— Не пьяный, а выпивши, а то и я выпру.

— Всё-всё, выпивши.

— Не всё-всё выпивши, а просто выпивши.

Остальное время, проведенное в Караваче, в осенние Дни Богов пролетели быстро и как-то незаметно. Если бы не постоянный дождь и сырость, я бы даже получила от этого времяпровождения еще большее удовольствие.

Сейн был корректен и нежен, слуги в его доме были ОЧЕНЬ предупредительны, все же надо чаще применять рукоприкладство, тут это уважают.

В день Афари, навестила ассу Вордера и моего протеже. У мальчишки до сих пор нет имени, все не может выбрать. Посоветовала им сходить с этим вопросом к гадалке, и немного ограбила библиотеку мага, он не возражал, и даже помог мне выбрать несколько книг для начинающих некромантов, кое-что по ритуалистике и демонологии. Потом мы, взрослые, мирно попили чай, а Мара с безымянышем носились по всему дому, самозабвенно играя в прятки, и жульничали при этом оба.

Еще, во время переезда, реквизировала десяток интересных книженций из сундуков с чердака бывшего женишка, вместе с сундуком. Одрик только безнадежно махнул рукой.

Целый день угробила, общаясь с поставщиками ассы Зиты, но утрясла с ними и цены и сроки поставок. Придется опять утром в первый день тащить с собой в пустыню целый караван. Заодно приобрела для себя, Торканы и Одрика кучу разного снаряжения и одежды, большую часть этого барахла придется выбросить, но так среди него потерялись халифские одежды и совершенно не понятно, зачем и какому дураку все это нужно. Мара, аж плакала, выдавая мне деньги.

А еще визиты в храмы… Хорошо, что в день Лафригора шел сильный дождь, и никому не приходило в голову, как летом, поливать окружающих водой.

В день Светлого Лика я в Храм забежала, цветов принесла. Но и остальных Богов тоже обижать нельзя…

Экипаж, управляемый секретарем, довез юную фридельску красавицу до особняка Великого магистра. Амбиции ассы Эрмеисы аль Орсан были значительно выше доходов ее семьи, и хотя матушка ей ни в чем не отказывала, но всему есть пределы. Поэтому с собой девушке дали денег только на необходимые расходы, ведь мало кто из абитуриентов возвращался из столицы в родные пенаты, даже завалив экзамены. А еще письмо о том, что Род Орсан лишь частично оплатит обучение при успешной сдаче экзаменов и нижайше просит об отсрочке.

Когда Эрми узнала, что ей придется за визой на гарантийное письмо посетить Великого у него в особняке, она выразила невероятное смущение. Но Дони успокоил ее:

— В этом нет ничего удивительного, Великий часто берет работу на дом.

Особняк Великого в архитектурном плане был сооружением основательным, без излишней витиеватости, остромодных побрякушек, что говорило о его хозяине, как о спокойном и уверенном в себе человеке. Да и на особняк, дом как-то особо не тянул, район не тот, скорее просто солидный дом. Вот в соседнем квартале были особняки, три-четыре этажа, несколько десятков комнат, бассейны и оранжереи, отдельные строения для слуг и вокруг всего этого великолепия небольшой парк. Так что обиталище Великого Магистра большого впечатления на девушку не произвело, солидно, удобно, но без роскоши и размаха.

Новое, сшитое специально на случай поступления, платье Эрми, длинное и шуршащее, было на редкость непривычным, корсет стискивал грудную клетку и не давал нормально дышать. Так неудобна была уже много лет одежда для официальных визитов, но надо терпеть, если хочешь чего-то в жизни добиться, так ее всегда учила матушка. Хорошо еще открытые плечи покрывала пелерина из меха рыжей буранки[11], мастью совпадающей с цветом ее патента. Она подобрала подол платья и покинула экипаж.

Было не заперто, из дверного проема явственно тянуло теплом. Секретарь легонько подтолкнул абитуриентку в спину. Эрмеиса шагнула за порог. Они поднялись по лестнице и подошли к двери в домашний кабинет Великого Магистра. Оттуда доносился запах свежезаваренного чая…

…В стеклянных дверцах книжные шкафов дрожали блики огня. Гостиный диван и огромный письменный стол тонули в полумраке. Камин освещал только чайный столик и пару кресел. Эрмеиса почувствовала, что у нее горят щеки, это же подтвердило ее отражение в серебряном чайнике — и, конечно же, это был виноват огонь в камине. Только огонь!

Тонкая струйка пара над чайником вызывала мечты о горячем душистом напитке, и Эрми с ужасом почувствовала, что ее ноги в бальных туфельках дико замерзли. Сладости в хрустальных вазочках манили своим неизведанным вкусом.

— Вот она, Великий. Я привез ее, как Вы и просили.

— Спасибо, Дони. Ты не оставишь нас… эм… ненадолго?

Дони кивнул и осторожно прикрыл за собой дверь.

— О, Великий! — девушка поклонилась до хруста в корсете. — Я вынуждена побеспокоить Вас. Но по правилам для моего зачисления пробуется ваша подпись на документах.

— Вот развели бюрократию, никто не хочет брать на себя ни малейшей ответственности.

— Я понимаю, для Вас это мелочь, но для меня самый главный вопрос жизни.

— Леди Эрми, позволите мне Вас так называть? А у меня к Вам будет одна просьба. Не откажите старому магу в невинной любезности, выпейте со мной чаю.

Эрмеиса медлила. Пожелание ректора академии оказалось настолько неожиданным, что она растерялась. Великий, не дождавшись, разлил дымящийся чай в фарфоровые чашки, придвинул второе кресло и столик ближе к камину и протянул одну из чашек ей, словно невзначай коснувшись ее пальцев. Потом опустился в кресло напротив.

"Ну и долго ты собираешься кормить эту самочку? " — Зверь внутри уже давно изнывал от похоти.

"Спокойно, мне надо во всем убедиться, все проверить. "

"Да чего проверять! Я ее хочу и этого достаточно, и понюхай, как она пахнет. Она готова к продолжению рода. Сейчас для этого самое подходящее время…"

"НАШЕ желание необходимое, но не достаточное условие. Чтобы удовлетворить свой инстинкт, можешь взять любую призывно воняющую самку на базарной площади. Но я тебе не советую, потом месяц лишаи и вшей будешь выводить, и я с тобой кстати. Смею напомнить, что у нас с тобой сейчас одно тело на двоих. "

"Но эта — чистенькая и хорошо пахнет…"

"Да, она вполне здорова, не испорчена модными диетами, выросла на нормальной пище, на свежем воздухе…"

"Качественная самочка, такая мягкая, сочная… должна быть вкусна во всех смыслах. "

"Ты слюни-то не распускай, тебе на корм она не пойдет. Она нам для дела сгодится. Она достойна носить НАШЕГО детеныша. "

"Да! Значит, ты тоже согласен! Чего мы тогда ждем? "

"Когда она будет готова. "

"Это еще зачем? "

"Мы ее насиловать не будем, — Зверь внутри нетерпеливо заворчал. — Мы будем ее холить и лелеять, она ни в чем не будет знать отказа. И до последней минуты не догадается, что ее ожидает. "

Зверь победно рявкнул и на мгновение высунулся. Девушка, не смевшая смотреть Великому прямо в глаза, увидела на полированных изгибах чайника счастливый оскал Зверя. Магистр молниеносно среагировал на выходку симбионта, чтобы отвлечь гостью от увиденного устроил маленький взрыв в камине. Ну, мало ли что может привидеться в пляске пламени на изгибах чайника.

Но старый огненный маг перестарался, из камина вылетели не только искры, но и угольки. Один попал на плечо и скользнул за корсет. От ужаса и боли Эрми имела полное право закричать, но корсет немилосердно лишал ее воздуха, прижимал раскаленный уголек к самому нежному бугорку ее груди. Она не могла вздохнуть, руки и ноги ее обмякли, в глазах потемнело…

…Что-то холодное и острое распороло корсет, что мягкое и скользкое гладило небольшой, но болезненный ожог… Она слышала размеренное дыхание, почувствовала, что ее несут на руках. "Надо же, а я и представить не могла, что в его возрасте он еще такой сильный", — мелькнула мысль в головокружении Эрми.

"Ну, кто тебя просил высовываться?! Ты же напугал ее по полусмерти", — отчитывал Зверя Великий.

"Да ладно, зато дело быстро пошло. Да и мои коготки с язычком пригодились, чтобы твой уголек кое-откуда достать", — остался доволен собой Зверь.

— Ах, я — старый дурак! Сейчас, моя девочка, сейчас я тебе помогу, сейчас все пройдет… Пройдет и даже следа не останется.

Эрмеиса едва приподняла веки и смогла разглядеть Великого с салфеткой в одной руке и флаконом заживляющего зелья в другой. В комнате остро пахло лесной прелью и почему-то мятой. Студенточка закусила губу, когда Великий коснулся следа ожога. Он это заметил, и его движения стали более осторожными. То, что она молчит — это, конечно, невероятно, но то, что он наносит зелье на ее обожженную грудь вдвое медленнее, чем может это сделать — невероятно куда больше.

…У нее теплая кожа и хрупкие запястья. Светлые, похожие на пух, волоски на предплечьях. На указательном пальце правой ладони — писчая мозоль, девочка старательно готовилась к экзаменам, еще бы у нее этого не было. Курносый носик, усеянный золотистыми веснушками. И он готов перецеловать их все, как тогда почти триста лет назад. Или чуть больше? Но сейчас это не важно…

Великий молча, продолжал свое дело, наблюдая, как самые мелкие пузыри на ее коже исчезают, а крупные начинают затягиваться.

— Вот, моя девочка, сейчас все пройдет, и завтра ты уже не вспомнишь об этом. Завтра ты будешь вспоминать совершенно о другом, — и Эрмеиса услышала, как он хрипло рассмеялся, запрокинув голову.

"Такая же… Боги вернули мне тебя, и на этот раз я тебя никуда не отпущу. "

Она была поразительно похожа на свою прародительницу, даже эта чудесная родинка над ореолом соска. И именно эту родинку, столько раз дразнящую его во сне, он спасал сейчас, заживляя кожу. Он и не заметил момента, когда ласкающие пострадавшую грудь пальцы сменились языком, когда руки сорвали с телесного воплощения его мечты эту несуразную, никчемную одежду. Эрми боялась открыть глаза, но прикосновение к спине прохладных шелковых простыней не спутаешь ни с чем. Мощное мужское тело вдавило ее в мягкую постель. Невозможно было ожидать от четырехсотлетнего старика таких налитых мышц, но видимо действительно магистры очень медленно стареют. Птичка попалась в расставленные силки.

Она делала тщетные попытки подняться, выползти из-под него, но это все было бесполезно. Опрокинув её на спину, он продолжал торопливо избавляться от остатков собственной одежды,

— И не надейся увильнуть, до утра ещё далеко. Да и утром, не захочу, из кровати не выпущу!

Великий и представить не мог, с чего ради ему вдруг вздумалось так по-дурацки шутить. Едва почувствовал, как дрожит хрупкое тело в его руках, и… всё, мозги сорвало напрочь. Но от растерянности и смятения, появившихся на лице его долгожданной девочки, от слез в округлившихся испуганных глазах, и него защемило в сердце. У него появилось желание успокоить её, приласкать, даже извиниться.

"Чего? — возмущенно фыркнул Зверь. — Извиняться перед какой-то самкой? Она и так должна быть благодарна, что оказалась в нашей постели. "

"Не перед какой-то, а перед нужной нам самкой. Замолчи и наблюдай дальше. "

Магистр решил применить магию, чтобы Эрми немного расслабилась, что бы видела, что ей положено, а не все подряд. Совсем немного, это для ее же пользы. И для своей, конечно. Любая заботливая провинциальная мамочка, отправляя дочку в академию, кроме наставлений, снабдит ее парой предохраняющих плетений — так надежнее. Но плетения заурядной ведьмы распадаются по воле Великого за один удар сердца, ни что не помешает ему добиться своей цели.

— Я напугал тебя? Теперь ты меня боишься… Не нужно. Что мне сделать чтобы ты меня не боялась? — метаморф склонился к ее маленькому ушку, и едва касаясь его языком провел по контуру, — Тебе будет хорошо со мной. Я не сделаю тебе больно, если только на мгновение… Сколько же столетий я ждал тебя, сколько раз я видел тебя во сне!

И она поверила. И уже испуг в ее глазах сменился удивлением и любопытством. Она почувствовала к магистру интерес, как к мужчине. Но еще больше ее возбуждали открывающиеся перед ней перспективы. Пусть у Великого Магистра не слишком большой дом и посуда на столике стояла серебряная, а не золотая, но если она сейчас поведет себя должным образом, то ее будущее будет обеспечено. Ее грудь тяжело вздымалась, каждый вздох приближал ее к его поразительно мускулистому телу. Каждый ее всхлип рождал в нем дрожь предвкушения, обещая магистру то блаженство, о котором он вожделел столько лет.

Он припал к губам девушки в яростном поцелуе и вскоре она, осмелев, стала понемногу отвечать на его ласки. Губы метаморфа неторопливо, наслаждаясь, смакуя вкус ее тела, спускались по белой шейке к груди, по пути нежно прикусывая кожу. Его руки ласково перебирали, мяли, гладили ее гибкие, совершенные формы, он знал все ее чувствительные местечки, и его алчные пальцы проникали в их, чувствуя, как начинает она извиваться и плавиться под его умелыми руками, как углубляется ее дыхание, как замирает она вздохнув…

Он желал рывком погрузиться в ее влажный жар, стремительно и ожесточенно двигаясь погасить пожар в своих чреслах, но как мог, сдерживал свои порывы, он несколько столетий ждал этого, чтобы закончить столь банально.

Желание и показная стыдливость все еще боролись в ней, и Великий медленно, но властно раздвинул ножки Эрми и согнув их в коленях, расположился меж ее бедер лишь касаясь в нее своей плотью… Не прекращая ласк руками, толкнулся и прижался своим напряженным, пульсирующим членом к входу, готовый в любой момент погрузиться в нее полностью. Наклонившись над своей малышкой, провел рукой по ее скулам, заглянул в затуманившиеся от магии глаза и рука, не отрываясь от ее кожи, продолжая ласкать тело. Пальцы мага с мягким усилием кружили вокруг соска, в то время как его губы обхватили соседнюю вершинку, языком изображая танец в день Зимнего поворота.

Его член толкался вперед, так и не входя в нее, упираясь, затрагивая головкой набухший бутончик клитора над входом в ее лоно, раздражая и без того жгучее желание. Заманивая и возбуждая девушку близким оргазмом, но оттягивая момент слияния их тел.

Он скользнул по ее телу вниз, погладил руками внутреннюю поверхность бедер, большими пальцами раскрыл уже влажные складочки и прижал колени к простыне, раздвинув ноги до упора. Ее сокрытое предстало перед взором Зверя и Человека. Все, что прячется между ног, потемнело от приливишей крови, оно действительно пылало. Непонятно с чего Великому вдруг пришло в голову, но он подул на лоно, истекающее влагой как рана кровью. Эрми издала умоляющий стон.

"Нам сейчас пригодится твой язычек", — обратился Великий к Зверю, — Приласкай ее, мои руки с твоим языком не сравнить. Ей должно понравиться. "

"Я вообще не понимаю, чем это ты занимаешься? И чего мы ждем? Давно пора совокупляться…"

"Если мы сорвем едва покрасневшее яблоко, оно скорей всего будет кислить. Надо потерпеть и дождаться его полной зрелости, тогда будет сочнее и слаще. Ей осталось совсем немного, и как же она будет сладка. Вот увидишь. "

"А как, я же не умею? "

"Ты начинай, сам догадаешься. "

Зверь рычал от наслаждения и нетерпения, обвивая разтроенным трепещущим языком, как щупальцами кальмара, такое сладкое в своей несдержанности юное тело этой девочки. Его боковые клинья остались наверху, а средний, сильный и гибкий мускул, проскользнул в ее альков.

"Сильно не надо, как шмель над цветком, легко, играючи…"

Зверь как будто лакал из ручья, лаская ее возбужденную плоть, слизывая чуть солоноватую сочащуюся изнутри влагу. Ее тихие стоны сменились прерывистым частым дыханием, и судорогами невыносимо ожидаемого оргазма. Из ее горла уже готов был вырвать крик, когда Человек осадил Зверя.

"Все, прекрати. Не сейчас, еще чуть-чуть. "

Они поняли друг друга, и Человек мысленно потрепал Зверя по плечу.

Эрми металась на широкой кровати, выгибаясь, оглашая громкими судорожными стонами полутемное пространство спальни. Юное тело интуитивно снова стремилось достичь вершины, желало вобрать в себя полностью то, что смогло бы помочь ей прекратить это сладкое истязание, и одновременно желая продлить это удовольствие как можно дольше.

Великий положил ладони на ее талию, успокоив ее метания, а сам вроде и толкнулся, но остановился в самом "преддверии рая" и тут же отпрянул. Недовольный всхлип, умоляющее протяжное "Да", и волна дрожи, пробежавшая от нее по его рукам и дальше по позвоночнику метаморфа, доведя его собственное желание практически до боли.

— Сейчас моя девочка, еще немного — и превозмогая уже откровенную боль снова чуть продвинуться вперед, и выскользнув из нее и остановиться на самой грани.

Эрми пыталась двигаться, вобрать его в себя полностью, но руки все еще удерживали ее тело, распластавшись на ее животе. И издав протяжный всхлип, она попыталась выгнуться, ее руки вцепились в шелковую простыню, сминая ее, натягивая ее вверх зажав в своих кулачках. Да, это уже перешло в пытку, но он так долго ждал, он так долго мечтал увидеть именно это желанное тело жаждущим его! Он хотел еще раз насладиться моментом.

— Покажи, как сильно ты меня хочешь, — глубокий трепещущий от страсти голос и одновременное нарочито медленное погружение в нее и такое же медленное, просто издевательское движение назад заставило ее в исступлении обхватить его ногами, прижаться пылающим от страсти сокровенным местечком в желании освободиться от этой сладострастной агонии. Стало понятно, что она готова ко всему.

— Скажи… как сильно ты хочешь меня! — наклоняясь к ее личику, шепча ей в губы, вдыхая ее жаркий стон.

— Хочу!.. сейчас… я не могу ждать… не выживу…

— Ты моя, — шепчет Великий, опуская язык в покорно открытый рот, проводя по ее верхним, крупным как жемчуга зубкам.

Руками на талии он приподнимает ее, привлекая к себе!!!..

Самолюбие Великого удовлетворено полностью, он отомстил за измену и унижения. Пусть таким странным образом, но кровная обида больше не гложет его душу, он свободен.

…!!! резко входя в нее, чувствует пульсацию внутри, ощущая как дрожит и сжимается бархатная полная жизни плоть, тесно обхватывающая его член.

Действительно, его ли? Зверя здесь, пожалуй, больше, чем Человека. Но это не важно, он сделал что хотел, пусть теперь приятель поработает, Человек ведь тоже здесь, он все чувствует, все ощущает, оно просто поменялись местами.

Эрми не может дышать, приняв в себя такую долгожданную неожиданность.

С затуманенным магией зрением она не может видеть, как огромный нечеловеческий член входит в нее, терзает ее, сминая нежные нижние губы, и выходит влажно поблескивающий, почти багровый, входит… с сочным хлюпаньем, жадно и грубо…

Человек с трудом отводит глаза от отвратительности этой картины. Неужели Человек застеснялся? Вряд ли, эму просто немножко завидно, он ведь тоже самец. Да Зверь моложе и сильнее, но Человек умнее и изворотливей.

Зверь по-зверски напорист, никакому человеку за ним угнаться. Те сопляки, с которыми она была раньше, не идут ни в какое сравнение с Великим магистром ни опытом, ни размерами, шокировавшими ее. Резкая боль, да он предупреждал, но она должна быстро пройти, вот мгновение прошло, или еще нет? Три пропущенных ею вдоха и боль сменяется таким же неудержимым восторгом, она делает вдох, а выдох происходит вместе с криком.

"Ты поласковей, не все же сразу, на завтра что-нибудь оставь. "

"А что, завтра с ней тоже будет можно? " — неподдельно удивляется Зверь

"Можно, если пощадишь и не угробишь ее сегодня. Хорошая самка это как колодец, сначала, правда, надо потрудиться, зато потом пользуйся — не хочу. А эта — очень хорошая самка, мы ее побережем. Она — наша! "

— Моя, — беспрестанно повторяет он (интересно, он сейчас Зверь или Человек), совершая ритмичные ожесточенные движения, ощущая, как дрожит от страсти его малышка, как она стонет, как захлебывается от нестерпимого наслаждения, чувствуя, как сам проваливается в блаженство с громким вскриком, опадая на нее.

Зверь пришел в себя быстрее и похлопал Человека по плечу.

— Слушай, а что с ней сейчас делать? — Зверь был удивительно заботлив.

— Ничего, пусть отдыхает… Ну? Как? Понял теперь, что к чему?

— Теперь понял. Классная самка. Жалко будет, если…

— Если что?

— Если что-то пойдет не так. Мы же не знаем, каким будет звереныш, мы с тобой химера, а он будет истинным прирожденным Зверем.

— Да, мы сильно рискуем. Но у нашего первого звереныша будет все самое лучшее, начиная с лучшей самки-носительницы.

— А когда вот ЭТО начнется? — ярко-розовые глаза Зверя заблестели.

— Может уже началось, или в ближайшие дни.

— Я все же думаю, что уже. Судя по запаху, она была готова к зачатию, — и Зверь еще раз принюхался, средним клином своего языка лизнул ее лоно. — Эх, люди, любите вы всего напридумывать, все усложнить. Хотя, может быть в этом что-то и есть, — и пошел спать, оставив Человека одного с самочкой.

Свершилось! Мечта нескольких веков достигнута, она сейчас лежит распростертая в его постели не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

Девушка обессилена и совершенно потрясена, тело не слушалось ее, где-то внутри было горячо и все еще больно. Но это пройдет. Она была неглупа и прекрасно понимала, что ей невероятно повезло. Теперь у нее будет ВСЕ!!! И даже то, о чем она и мечтать не могла там у себя, в северном пригороде Фриделя. Все самое лучшее и много, много денег!! Никто из ее Рода никогда столько не имел. А если она забеременеет и родит, то обеспечит себя до конца жизни, и у нее будет то, что нельзя купить ни за какие деньги. Она будет близка к ВЛАСТИ, перед ней будут заискивать, ей будут льстить, будут искать ее расположения… Она, девушка из дальней провинции, встанет в один ряд с наследницами Великих Домов. От таких мыслей голова закружилась еще больше.

— Маленькая моя, — Великий покрывает лицо малышки невесомыми поцелуями, слизывая испарину, лаская ее скулы, целуя ее маленькие пальчики, — Наконец-то ты только моя…

Глава 7

Наемники ассы Галенгейры были отправлены по трактирам попить пива, и как бы между делом завести знакомства среди стражей, разведать, где излюбленное место ночных патрулей.

Трактир "Закадычный друг" на улице Первых копателей был местом для суровых мужчин, стражей наемников и охранников. Это был клочок брутальности на феминизированном лоскутном одеяле Арлиндиса, словно походная жестяная кружка среди изящных фарфоровых чашечек. Здесь можно было и крепкое словцо отпустить, и сальный анекдот про дамочку рассказать, и поржать в голос, не прослыв при этом хамом и пошляком.

С наступлением сумерек перед входом в трактир маячил один из представителей сугубо мужской профессии. Они здесь появлялись регулярно, подыскивая временную или постоянную работу. Состоятельным вдовам удавалось нанимать здесь себе работников на все руки и другие части тела, но далеко не каждый соглашался на такую деятельность.

В сегодняшнем соискателе мы бы без труда узнали Белейва, чисто выбритого, причесанного и с невероятно строгим выражением лица. И ждал он конкретного человека, капитана ночных стражей Гудварда иль Моргерна. Наемник ассы узнал его издалека, не по знакам различия, а по выправке и аристократической походке. Капитан был типичным представителем своей армейской породы, обращение к нему по поводу службы воспринимал как само собой разумеющееся, с его точки зрения более достойного занятия для мужчин не было. В момент, когда Моргерн от требований, предъявляемых к ночным стражам, перешел к вознаграждениям, раздался крик. Какой-то грабитель пытался сорвать со знатной дамы средних лет поясной кошель. Белейв тут же бросился на помощь леди и вступил в схватку с громилой совершенно зверского вида. Он завладел кошельком, но был сбит с ног и не смог догнать грабителя, удивительно похожего на Борвена. Моргерн тоже ринулся с места, но на пути его левого сапога невесть откуда взялся камень, о который он споткнулся и упал в дорожную пыль.

Капитан встал сам, помог даме подняться,

— Простите, леди… Вы нездешняя, я не знаю вашего имени.

— Асса, молодой человек, асса… Ленвейра.

— Я приношу Вам извинения, не знаю, как такое могло произойти в нашем городе. Тем более на этой улице, здесь всегда много стражей, здесь самое спокойное место.

— Ой, Вы запылили свой прекрасный мундир, — дама достала шелковый платок эльфийской работы, — и даже лицо. Позвольте мне Вам помочь.

Гудвард хотел сказать: "Спасибо, не надо", но ведьма уже провела ласковым шелком по щеке и губам, начала стряхивать пыль. Странный был в этот безлунный вечер воздух, пылинки, слетавшие с его темно-синего мундира, кружили вокруг него и сверкали как снежинки под фейерверком на празднике Зимнего поворота, а потом начала кружиться и голова.

Подошел Белейв, протянул хозяйке ее кошель.

— А вот и наш герой, — сладким тягучим голосом заговорила ведьма, — Это он сегодня спас лицо вашего прекрасного Арлиндиса. Это будет отмечено в его послужном деле?

— Конечно, асса. Мэтр, Вы приняты, безусловно, приходите завтра с утра. Нет, — капитан покачнулся, — пожалуй, я с утра не смогу, давайте после обеда.

— Капитан Моргерн, Вы устали, ведь целый день на службе. Давайте зайдем, нам всем надо покрепиться, восстановить силы. Не откажите даме в любезности, поужинать с таким интересным офицером.

Асса Галенгейра заказала приличный ужин и неплохой ром. Ночные стражи удивленно косились на своего капитана, никто не видел его столь словоохотливым, тем более с незнакомцами. Странно, но никто не помнил, как и когда незнакомцы ушли, и первый раз за всю службу Гудвард иль Моргерн был доставлен домой в бесчувственном состоянии.

После виртуозного исполнения роли грабителя Борвен поспешил в домик пожилых супругов. На кухне он не нашел ничего съестного и позавидовал Белейву, который сейчас ужинает в трактире, вздохнул и пошел в сад искать Кайласа.

— Э-э… м-м… Кайлас, ты не мог бы…, - драуг обернулся к нему лицом, скрытым под капюшоном, — не мог бы сказать ей, чтобы она мне жратвы сделала какой-нибудь.

— Кто "она"?

— Ну, служанка…

— В корзине на крыльце яблоки лежат.

— Не-е, яблоки это не еда.

— Так тебе мяса? Иди в сарай, сверни курице голову. Только потрошить тебе самому придется.

— А она что, не может?

— Да, не может! Нежити нельзя прикасаться к свежей крови. Не веришь? Порежь свой палец и дай ей. Увидишь, что будет.

— Не, лучше не надо, лучше я сам, — бывалый наемник нахохлился как чик-чик на холоде.

— В следующий раз не спорь со мной. И я бы тебе посоветовал выжечь место, где прольется кровь.

Когда поздно ночью вернулись асса Галенгейра и Белейв, от пары петушков осталась горстка костей.

— А я все переживал, что ты голодный останешься. Вот, принес тебе кое-что из трактира, — Белейв положил перед напарником кулек.

— Так, заканчивайте свою трапезу, — дала указание ведьма, — и спать, я через три часа кого-то из вас разбужу. В чужом месте кто-то всегда должен следить.

— Не беспокойтесь, я вас посторожу, — предложил свои услуги Кайлас. На самом деле он хотел хоть на несколько часов иллюзию свободы для себя.

— Ага, мы все уснем, и ты нас прикончишь, — предположил Борвен.

— Очень мудро, ну прикончу я вас, дальше что?

— Не говори о том, чего не понимаешь, он один… нет, лучше ему быть рядом с людьми. И ступай спать.

— Куда прикажете?

— Кайлас, а где… они?

— Хозяева в погребе, девушка на кухне.

— Хорошо, я ее там и запру.

— Не надо, она пойдет в сарай, там ей лучше.

— Значит, в доме их никого не будет, прекрасно. Так чего вы стоите, выбирайте места. А с тобой, мой дорогой, мне нужно поговорить.

Наемники разошлись по спальным местам, а ведьма со своим воспитанником остались в гостиной.

— Ты оказался прав, капитан Ночной стражи действительно очень о многом осведомлен. Не понятно, правда, зачем это ему надо. Вроде доход с этого грошовый, а риску и мороки…

— Осознание собственной власти. В том, что неизвестно Великой, она не властна, там он командир. Какой мужчина, тем более военный, не потешит свое самолюбие? А это, ни за какие деньги не купить.

— Кайлас, мне иногда страшно, насколько хорошо ты знаешь людей.

— Сейчас интереснее, что же узнали вы с Белейвом.

— Да, вернемся к делу. Капитан Моргерн действительно выполняет тайные поручения любовника Великой. Странно, я в них не увидела ничего предосудительного. Приехала Криана аль Ламонд, мать нашего несчастного красавчика. Причем инкогнито, практически без слуг, ее сопровождает только один раб, почти мальчик. Поселилась в трактире "Закадычный друг", с сыном еще не встречалась, только передала записку для него.

— Ответа вы не дождались.

— Нет, но вряд ли я пропустила, смотрела очень внимательно.

— Думаю, что ответ он сможет написать только утром, сейчас он наверняка в постели Великой. Сегодня Афари, завтра в день Мариса он обязательно будет в храме, там почти весь город сойдется, а вот на Стерга, надеюсь, кроме храма он посетит циркачей и менестрелей. Вот в балагане мне будет гораздо удобнее…, - Кайлас задумался, помолчал пару минут.

— Так, завтра вам надо выследить леди Криану, это возможно, это не сверхзадача, и устроить ей небольшую неприятность, пусть она споткнется, о ржавый гвоздь поцарапается, либо чашка у нее разобьется. Мне нужен гвоздь, острый осколок…, все равно что, со следом ее крови, много не надо буквально капля. Если не удастся, то несколько волос, но кровь лучше.

— Мы за ней проследим, но с кровью труднее.

— А мне кажется, что вам завтра повезет.

— Мальчик мой, ты же никогда не был провидцем!

— Не был и не собираюсь, но предпочитаю действовать наверняка, и вы это знаете. Сейчас идите отдыхать, асса, а мне надо еще подумать. В темное время мне прекрасно думается.

И он вышел из дома в сырую ночь Арлиндиса.

"Джори, — мысленно позвал он призрак девушки, — подойди, я знаю, что ты меня слышишь. Завтра ты пойдешь за ведьмой и выполнишь одну мою просьбу, это не трудно. А я постараюсь тебе помочь, и если все сложиться удачно, ты перейдешь за черту. "

У него было несколько часов кажущейся свободы, когда он мог бродить по темному саду, подбирать и есть упавшие яблоки, пить дождевую воду. Он даже вышел за ворота и немного прошелся по пустынной улице. Обычно люди в одиночку по ночам не ходят, но что может испугать того, для которого смерть была бы избавлением?

Утром, пока троица еще спала, их маскировке чуть не пришел конец. Во двор, как обычно на третий день, зашла молочница.

— Вот я вам принесла молочка, как и договаривались. Где смиз Ганелия, позови, — обратилась она к девушке. Но та неподвижно стояла на крыльце. — Джори, что с тобой?!

— Ну что ж ты стоишь! Возьми у почтенной смиз кувшин. Тетушка приболела, два дня не поднимается с постели. Свежее молоко будет очень кстати, — изображала из себя заботливую родственницу асса Галенгейра. — Сколько я вам должна?

Ведьма как бы случайно отсчитала молочнице медяков в полтора раза больше требуемого.

— Конечно, приносите в следующий раз…, конечно, мы будем брать молоко. Всего вам доброго.

Вернувшись в дом, ведьма стала отчитывать девушку во всю глубину своей мерзкой души, брызгая слюной и срываясь на визг.

— Асса, она же Вас так не слышит, это Вам не ваша рабыня Абира, — привел ведьму в чувство Кайлас.

— Совсем я с вами с ума сойду! — она еще озиралась, на кого бы сорваться, но не найдя подходящего объекта, бессильно опустилась в кресло и велела подавать ей завтрак. Кайлас нашел на кухне чашку с отбитой ручкой, налил себе молока и направился к двери.

— Мальчик мой! Ты пьешь молоко?

— А что? Где-то написано, что это невозможно? — и драург покинул жилище, чтобы не мешать троице принимать пищу. Забрался под навес и сделал вид, что задремал. Когда ведьма с наемниками отправилась на дело, позвал к себе призрак девушки и дал последние указания. А потом он действительно спал, это ему было необходимо, хоть иногда.

Компания вернулась к вечеру. Асса Галенгейра призвала к себе Кайласа, она просто сияла от успешно проведенного маневра.

— Мальчик мой, а откуда ты знал про гвоздь? Все было именно так, как ты и обещал.

Леди Криана оступилась на лестнице, схватилась за поручень, а там оказался гвоздь. Что интересно, никто раньше этого гвоздя не видел. Она поранилась, и асса любезно оказала ей помощь.

— Вот, — она положила перед ним платок с пятнами крови, — Этого достаточно?

— Вполне.

Кайлас забрал платок, попросил воды и закрылся в спальне бывших хозяев до утра. На следующий день, он велел ведьме разбудить наемников, чтобы они пробежались по городу, разузнали, где остановилась лучшая труппа комедиантов, и прикупили в лавке цветастого балаганного облачения: накидки, шляпы, маски. Сегодня Кайлас сам выходил на люди, и никто не должен был заметить под праздничной маской болезненно-желтых глаз нежити. Парочка походила по городу, все выяснила. Явились наемники голодные, ведьма экономила, денег на трактир им не выдавала. Она считала, что надо было доесть кур из сарая, чего добру пропадать, к тому же осенняя курица упитанная. Чтобы добраться с Кайласом до праздничного шатра наняли извозчика, людская толпа действовала на него плохо, он начинал нервничать. Он просидел в экипаже пока не увидел Великую с ее любовником, прибывших на представление. Белейв уже занял места недалеко от ложи Великой, как только она воссела на свое кресло, действо началось.

Гимнасты, акробаты, канатоходцы… Кайлас сидел неподвижно как статуя. Только когда вышел жонглер, его пальцы пришли в движение. И вот в руках артиста факелы с магическим огнем, каждый из них как маленький фонтанчик искр. Его движения точны и уверены. Вдруг циркача передергивает, словно он получил удар варжьим хлыстом вдоль всей спины. И вырвавшийся из его рук факел выпустил поток искр в сторону ложи, Ламонд закрыл свою даму от огня, как и подобает мужчине. Несколько искр опалили его волосы, попали за воротник и на руки. Шикарный камзол оказался прожженным во многих местах, а на шее и груди вздулось несколько волдырей. Тут же вскочила гвардейская стража, окружила Великую, жонглер был схвачен.

— Все, больше интересного ничего не будет. Можем возвращаться, — мрачно объявил Кайлас.

Войдя в дом, сбросил с себя всю мишуру, попросил дождевой воды, закрылся в хозяйской спальне и почти сутки не выходил оттуда.

Весь вечер Стерга и следующий день лекарь Дома Наттлиди усердно занимался ожогами Юларда, прикладывал всевозможные примочки и мази. Большинство ожогов успешно затягивались, но на три волдыря не действовали никакие лекарства. Они раздулись, внутри скапливался гной, видимо жонглер применял не только магию, но и алхимию.

День Мураны прошел спокойно, по-домашнему, а в день Андао надо было воздать должное служителям огня, это важно для города, где столько печей обжигают керамику, фарфор и просто кирпич. Глава Дома Наттлиди просто была обязана выказать печникам свое уважение. Фаворит, окруженный ее ласками, с утра чувствовал себя сносно, и Великая не оставила его дома. Она даже детей потащила на парад кузнецов, печников и пекарей. Последним малышня радовалась больше всего, ведь фарфор обычно подразумевает чаепитие, а какое чаепитие без выпечки?

Шествие замыкали тележки с булочками, пирожками и печеньями. Они остановились около публики, вокруг уже было столпотворение. Майри находилась в прекрасном расположении духа, даже милостиво поприветствовала мать Юларда, которую раньше не замечала. К Великой и ее детям поднесли отдельные корзины, и она со своим фаворитом принялись наделять выпечкой своих подданных.

За фаворитом Великой пристально следили желтые глаза нежити, крохотные кровопийцы в его ладони ждали своего момента.

Вдруг Юлард вскрикнул и упал как подрубленный, его тело билось в судорогах, а из глаз, носа и рта потекла кровь. К нему кинулась его мать, а гвардия к Великой, загораживая ее всех сторон от толпы, и уводя в сторону ее, свиту и детей от невиданной болезни. Старая женщина прижала к себе истекающего кровью сына. Он дернулся еще раз, и тут же раздался пронзительный крик ребенка.

— Альрик! Что с ним?! — прохрипел Юлард пуская кровавые пузыри.

У маленького мальчика, обещанного в зятья Великой на шее и на руке вздулись два кровавых ожога. Гвардейцы оттесняли зевак, падких на кровавое зрелище.

Экипаж ассы Галенгейры стоял у торговых рядов, через раскрытые окна было хорошо видно происходящее на площади.

— Мальчик его сын? Почему Вы мне не сказали?! — драург был зол как голодный крилл, кинулся на свою хозяйку, если бы мог.

— А зачем тебе знать? Мы должны привезти его матери, Великой Эльде, а у меня нет ни малейшего желания тащиться по такой погоде в Хейльд. Я намеревалась избавиться от него без тебя.

— Мне надо говорить все, если не хотите неприятностей! И не смей сейчас дергать свой поводок, отрыжка шур-фурга! — и человек в тускло-сером плаще обдал ругательствами леди почтенного возраста, и покинул карету. Таких выражений асса Галенгейра в свой адрес еще не слышала, но ведьминским чутьем поняла, что Кайласа сейчас трогать не стоит, выйдет себе дороже. Поводок драурга не дернулся, но он прекрасно помнил, что в любой момент настроение ассы поменяется и он станет смирной марионеткой в ее руках.

Кайлас хотел подойти к леди Криане, но это означало выдать себя. Даже, если сейчас среди стражей есть маги, даже если он сдаст им свою ведьму, это не принесет ему освобождения. Скорее всего, это закончится только сменой одного хозяина на другого. Но ребенок же не виноват в разборках взрослых?

"Джори, скоро за грань уйдет человек, иди вместе с ним, не отставай. Если все получится, тебя тоже переведут. Твое тело еще сохранно, и я постараюсь что-нибудь сделать, чтобы упокоить его. Но я бы попросил тебя об одолжении. Сомкнись с телом леди на пару минут, мне надо с ней поговорить. "

На госпожу Ламонд, мать несчастного умирающего, будто бы опустился туман, в глазах потемнело, звуки отдалились.

"Леди Криана, Вы слышите меня? " — женщина вздрогнула, начала искать в толпе собеседника.

"Не стоит, я не покажусь Вам на глаза. Да это и не нужно. Слушайте меня внимательно, Юлард обречен, но Альрик… Воздействие недолгое, я еще успею ему помочь. Пусть его выведут ко мне за оцепление гвардейцев. Великой Майри он не сейчас не интересен, это ребенок ее соперницы. "

Леди аль Ламонд махнула рукой своему рабу-отроку, нерешительно топтавшемуся в сторонке. Тот мигом подскочил к брошенному всеми и бьющемуся в истерике малышу. Удивительно, но его визги сразу утихли, он только всхлипывал и прижимался к парню. И действительно, пузыри на мальчике сдулись, на их месте остались синяки, но и без этих двух на шустром ребенке их было предостаточно.

Само по себе, невидимое другим магам, колдовство Кайласа — пиявки, исчезнуть не могло. Они искали жертву по родственной крови, в данном случае мужчин рода Ламонд, так в них было заложено. Кайласу было не все равно, он никогда не убивал больше, чем требовала хозяйка. Тут до слуха драурга донесся стон, молодой слуга Ламондов скорчился от боли.

"Леди, ваш внук в безопасности. "

— Слава, Пресветлой!

"Но ваш слуга, кроме того, что он раб… Кто он? Говорите шепотом, я Вас услышу."

— Джезан — сын рабыни…

— Мама, про кого ты говоришь? Что с Альриком? — Юлард на минуту очнулся.

— Все хорошо, с Альриком все хорошо.

— Пусть его отвезут к Эльде, это по закону… Мама, ты говорила про сына рабыни.

— Это сын Заны, он…

— Он от меня…

— Я знаю, Юлард, я все знаю.

— Мама, тогда он тоже Ламонд, и он свободен. Воля уходящего за грань — ЗАКОН! — прошептал он на последнем выдохе. И Кайлас перестал их слышать, призрак девушки тоже ушел за грань.

Леди Криана закрыла глаза своего сына.

— Так, малютки мои, возвращайтесь к папочке. Вы все правильно сделали, это я не знал, что Ламонд будет не один, а с двумя отпрысками, — звал Кайлас обратно свое колдовство, своих милых пиявочек.

Драург своими силовыми нитями вытянул из Джезана позрачных тварей. Они беспрекословно заползли в его ладонь, где были раздавлены его пальцами. Плетения распались, но на руках нежити осталась теплая кровь живого человека. Кожа нежити в этих местах порозовела, тело стремилось возродиться, но лишь на время, и снова начало отмирать. Умирать, хоть и частично, всегда мучительно, и драург опустил руки в ближайшую лужу, смывая следы своих деяний.

Между тем, стражи-гвардейцы положили тело Юларда на тележку, на которой совсем недавно был праздничный груз, и повезли в усадьбу Великой, оставив леди Криану в одиночестве. Городская стража принялась разгонять с площади толпу "во избежание беспорядков".

Старая дама обошла почти всю площадь, пока не нашла своих внуков у пивной, спрятавшимися от толпы за бочками. На одном из бочонков сидел Альрик и болтал ногами, ее слуга и внук зажимал кровоточащую рану под ключицей.

— Бабиська, у Цзезана бо'ит, — расстроено сообщил малыш. Леди Криана протянула Джезану платок. В этот момент к ним подошел молодой человек в сером плаще и глазами странного цвета.

— Убери платок. Потерпи, еще поболит, но кровь не будет идти, — не прикасаясь, через рукав, Кайлас установил плетение на рану.

— Что тут происходит? Чем Вы заняты, молодой человек? — раздался голос городского стража.

— Этот юноша мой внук, он пострадал в давке.

— С этим все понятно, я про того, — страж указал на человека в неприметном сером плаще, опустившем руки в лужу.

— Он — лекарь, — пробормотал Джезан, он почему-то был уверен, что ему нужно сказать именно так.

— Этот молодой человек он помогал моему внуку.

— Внуку говорите? А у лекаря есть патент для работы в Арлиндисе? — Кайлас не ответил, он даже не пошевелился.

— Он не просил оплаты за свою работу. Срочная бесплатная помощь при травмах патентованию не подлежит и налогами не облагается.

— Ну-ну… бесплатно… Бесплатно можно только руки в луже помыть, — усмехнулся страж и пошел дальше. Только после его ухода Кайлас поднялся на ноги, спрятал руку поглубже в рукав и собрался уходить.

— Сколько я Вам должна? — Остановила его леди Криана.

— Нисколько.

— Но как я могу Вас отблагодарить?

— Не надо меня благодарить, я сделал то, что должен. А еще я должен отвезти Альрика его матери.

— Так Вы от Эльды?

— Не совсем…, но считайте, что от нее.

— Тогда позвольте хотя бы взять для вас экипаж. И Джезан поедет с Вами, не смотря на молодость, он прекрасно управляется с варгами. И возьмите хоть это на память, — она сняла со своего пальца старый серебряный перстень с овальным аметистом и положила за отворот серого рукава.

Напасти ужасного дня для жителей Арлиндиса на этом не закончились, ночью на тихой улице запылал дом благопристойных горожан. Прибывшая на пожар стража, уже не успела помочь его хозяевам. На рассвете разобрав пепелище, стражники нашли обугленные трупы пожилой пары в своей постели, и на кухне труп девушки прожженный до костей.

А на рассвете два экипажа были уже далеко от Арлиндиса, первым управлял наемник совершенно зверского вида, а вторым юноша с благородными чертами лица и в одежде простого слуги.

В восьмой день Темного Лика, когда я вернулась из Храма, меня ждал посыльный из трактира Джруга. Оказывается меня, ищет какой-то маг ветра, приехавший по мою душу из Союза, от этой фразы душа у меня ушла в пятки. Неужели меня нашел тот маг из Ерта? Как? Адреса я ему не оставляла…

В зале трактира, закутавшись в непромокаемый плац, как куколка бабочки, сидела смутно знакомая женщина. Придворная магиня Великой Иллари аль Фридельвинг, вот кого не ожидала увидеть, так это ее. Сидит за самым неудобным в зале столиком, впрочем, зал пустой, и водит длинным носом над местным горячим напитком, типа грога, только из пива. Для непривычных людей этот напиток — гадость редкостная.

— День добрый, это вы меня искали?

Магиня отвлеклась от изучения напитка.

— Да, я.

— Тогда прошу вас пересесть на более удобное место, и мы поговорим… Вас прислала Великая?

Магиня замялась…, а я тем временем, по привычке, поставила защиту от прослушивания.

— Нет. Я здесь с… частным визитом. — И смотрит на меня вопросительно. Дескать, выгоню или нет? Зла она мне не делала, честно выполняла свой долг по отношению к Дому, что принял ее, и она добросовестно ему служит, по мере сил. Правильная тетка.

Махнула Джургу, чтобы повторил магине коктейль "Вечерняя зорька", а то этот совсем остыл, и мне тоже его выпить для сугреву не помешает. Он горячий, алкоголь в нем только в запахе присутствует.

— Так что вам от меня надо? — Любопытно мне, чего она приперлась на другой конец континента.

Магиня зашуршала плащом и извлекла непромокаемый тубус и какие-то листочки.

— Асса Анна, я тут проводила, кое-какие исследования в закрытом отделе библиотеки Совета Магов и случайно нашла там несколько писем вашего… э-э-э родственника — ассы Зарта аль Зетеринг…

— И вы хотите их мне подарить? — опять я вогнала ее своей наглостью в краску.

— Нет, вынос без специального разрешения каких-либо книг и прочих материалов из отдела невозможен, я, во всяком случае, таких случаев не знаю. А если попросить разрешение, то письма наверняка уничтожат. И я просто переписала их…

— И?

— В общем, у меня есть несколько вопросов по их содержанию… Не могли бы вы, как маг воды, прокомментировать некоторые не совсем понятные термины?

— Могла бы, если, конечно, я знакома с ними.

— Вот, — и магиня, как же ее зовут? Не помню… сунула мне десяток листков, исписанных мелким, как бисер почерком. — Я разложила их по датам, но писем отправленных в ответ, у меня, к сожалению, нет.

А я уже не слушала пояснения магини, меня захватило чтение. И по мере усвоения материала волосы на моей голове стали шевелиться. О Пресветлая! И ЭТО сотворил мой дядюшка!

Я выпила еще две "Вечерних зорьки", когда смогла, наконец, оторваться от этого увлекательного чтива. Очень не хватало некоторых книг и тетрадок дядюшки, что остались в Злых Камнях, чтобы быть уверенной в своих выводах, но общий смысл переписки мне был понятен сразу.

— Асса…

— Игша.

— Асса Игша, я прочитала это, и как вы заметили даже не один раз. Я так понимаю, что интересуют вас отнюдь не "отдельные термины". Так что вы хотите узнать?

К такому прямому вопросу магиня была не готова. Но не я же проводила эти эксперименты, и мне, как я считаю, стесняться нечего. Асса взяла в себя в руки, вопросы она, судя по всему, приготовила заранее:

— Я хочу знать, что получилось в результате этого… э-э-э эксперимента?

— Скорее несчастного случая…

— Пусть так.

Как же мне сейчас не хватает трубочки, так и хочется заняться ее набиванием и не торопливым раскуриванием. Этот процесс всегда помогал мне сосредоточиться и давал нужное на обдумывание сложных ответов время.

— Асса Игша, скажем так… Я не хотела бы столкнуть с этим объектом, ни за что на свете. И, заботясь о своем здоровье и жизни, всячески попыталась бы избежать встречи с этим "неудачным результатом эксперимента".

— А поподробнее?

— Поподробнее? Ну, тогда давайте пойдем с начала, чтобы вам и мне было понятнее. Молодой юноша, маг огня весьма средних способностей захотел с помощью некоторого м-м-м… плетения увеличить свой магический потенциал. Так?

— Да.

— Сам сплести это плетение он не мог, так как владел магией совершенно противоположного цвета. Но плетение было сделано, и наверняка сделано правильно, и готово к работе. Потом наш незадачливый недоучка внес в него некоторые изменения, но ошибся. Он элементарно не учел цвет своей магии и немного запутался в плетении, оно оказалось сложнее, чем он рассчитывал.

— А почему? Почему оно оказалось сложнее? — Я поморщилась, не люблю, когда меня перебивают.

— Да… асса Зарт, в каждое плетение для изготовления оборотней, вплетал управляющий контур. Он стандартный и завязан на родовой знак, а если делал изделие на заказ, как в тот раз, то два контура, на свой знак и знак заказчика. Ну, он элементарно подстраховывался, чтобы не нашлось умников натравить на него собственное изделие. В схемы плетений он эти контуры наверняка не рисовал, что и ввело нашего "экспериментатора" в заблуждение. И, в свою очередь, привело к искажению результата.

Ну и последний, так сказать, завершающий штрих судьбы — два животных, что влетели в плетение в момент активации. Что это, кстати, за животные были? — Я начала перебирать бумажки…

— Тут про это не написано.

— А, не важно, но они наверняка были большие, хищные и агрессивные. С другими дядюшка не работал.

— А вы называете Великого Зарта "дядюшкой"?

— Да, если асса Зита велит называть ее тетушкой, то Зарт, мне соответственно — дядюшка.

— Да, это не важно. Так что, асса Анна, получилось в результате?

— В результате? А этого никто не знает, и в этих письмах есть только предположения. Я могу только сказать следующее: дядюшка попытался исправить, что смог. Что он исправил… Так он попытался, в получившемся перевертыше, сделать главным человека, но зверей было двое и их свойства были перенесены в перевертыша не полностью, произошло мозаичное слияние их свойств. Еще дядюшка сумел подавить "неконтролируемые обращения", но до конца прервать странную связь между обращениями и Марисом не сумел. Хотя чего в этой связи странного? Судя по письмам, этот эксперимент был проведен, как раз в полнолуние, так что с моей точки зрения все логично. На момент написания последнего письма зверь внутри человека было под почти полным контролем. И если этот "экспериментатор" не будет его кормить, и строго контролировать моменты его выхода "на волю". То возможно, я подчеркиваю, возможно, зверь внутри "экспериментатора" если не погибнет, то впадет в кому, и перестанет его беспокоить. И смельчак, если выжил, оказался в огромном выигрыше, он очень быстро должен был стать одним из самых сильных магов на Лари.

— А если зверя покормить? То, что будет?

— Хм…, зверь станет расти, крепнуть и, если еды будет достаточно, то он вырастет. Еще сильнее увеличив магический потенциал экспериментатора.

— И что? Пусть бы вырос… Что тогда?

— Тогда он сможет в какой-то момент полностью захватить контроль над телом, и от человека ничего не останется. Но я бы боялась другого, более страшного варианта…

— Что может быть страшнее зверя с разумом человека? Особенно в густонаселенном городе.

— О! Вы меня не поняли! Во-первых, зверь, как все ларийские животные, почти не чувствителен к магии, но и сам ее применять не может. И, во-вторых, разума в нем фактически нет, так уровень развития ребенка лет трех, от силы. А вот с внешностью у него нет никаких проблем. Она может быть любой, но в пределах массы, вот тут написано про "свободные плети" и "метаморфная форма". В общем, он может перестраивать свое тело под задачи текущей минуты и настроения, но он все равно останется просто хищным зверем. Так что опытные охотники с ним рано или поздно справятся, но тут есть один нюанс. Этот зверь может размножаться, используя в качестве самок человеческих женщин! Как только он захватит тело, он захочет размножаться. Это самый основной инстинкт любого существа — оставить после себя потомков, и он это сделает. И следующие поколения будут намного более приспособлены, хитры, быстры и агрессивны. И тут многое зависит от того что за животные участвовали в эксперименте. Если это были, предположим, пустынные ящеры, то они достигают репродуктивного возраста годам к пятнадцати, а если что-то другое, то соответственно быстрее или медленнее.

— Спаси нас, Пресветлая… — в ужасе прошептала магиня.

— Ха! И это еще не самый страшный вариант.

— А что может быть страшнее?

— Вот тут есть интересная фразочка… Дядюшка боится "полного слияния" или "объединения личностей". В этом случае личности, если этот термин может быть применен к зверю, сольются, и в результате мы получим что-то совсем жуткое. Зверь с разумом и магическими способностями человека, способный к смене внешности и возможностью и, вероятно, с желанием размножаться. Поняли?

— Не совсем…

— Вспомните описание звереныша и прибавьте магические способности и знания человека, вырастившего его в себе, и представьте себе результат.

Магиня побледнела и залпом выпила уже остывший коктейль, ее всю затрясло.

— Асса Игша, а вы что, подозреваете, кто может быть симбионтом зверя?

Придворная магесса в ужасе вытаращила глаза и закусила пальцы, чтобы не сказать чего лишнего.

— Давайте по-другому… Асса Игша, скажите мне, где ЭТО живет, и я НИКОГДА туда не поеду. Так где?

— В столице… Все асса Анна. Будем считать наш разговор оконченным. Я не приезжала в Каравач, а вы не видели и не разговаривали со мной. Хорошо?

— Хорошо.

Магиня вскочила, судорожно сгребла со стола бумаги и бегом вылетела под осенний дождь. Вот бы знать, кого она заподозрила в симбиозе со зверем?

Пока я размышляла и прикидывала поесть тут или отправиться в усадьбу Дьо-Магро, магиня вернулась. Она решительно подошла к столу и села на свое место.

— Асса Анна последний вопрос. Можно?

— Ну…

— Вы говорили об управляющем контуре, завязанном на родовой знак, что вплетал ваш родственник.

— Ну…

— Значит, Вы сможете управлять этим зверем. Так?

Я аж подавилась воздухом, закашлялась до слез и долго не могла сказать ни слова. Магиня терпеливо ждала, когда же я приду в себя:

— Асса Игша, я почти уверена, что контур на мой знак не действует. Если бы он действовал, то телодвижения моего дядюшки, по исправлению этой "ошибки природы", были бы совершенно другими.

— А если он просто не хотел применять свою власть по отношению к хорошо знакомому человеку.

— Я совершенно не в курсе мотивов своего родственника. Но я даже приближаться не буду к столице Союза. Ни за какие блага мира… Потому что если события пошли по третьему варианту, а судя по вашему поведению, вы подозреваете именно это, то Ричелит сейчас самое опасное место на Лари. Я быстрее соглашусь спуститься в жерло действующего вулкана или съездить в гости к орде орков, чем посетить столицу вашего государства.

— А второй знак? Контур управления от второго знака тоже разрушен?

— Скорее всего — да. И кроме того вы знаете, что это был за знак? И существует ли еще этот Род? Для управления нужен не только человек с таким родовым знаком, но и с каплей крови этого Рода. Понимаете?

— Да. Мы обречены.

— Ну не все так плохо…

— Асса Анна, все еще хуже, чем вы можете себе представить!

Магиня опять порывисто вскочила и убежала в дождь, надеюсь, уже навсегда, а от столицы надо держаться как можно дальше. Там и раньше был сплошной серпентарий, а теперь и подавно.

Вот и дни богов походят к концу, наступил день Темного лика. Одрику и Кани есть о ком вспомнить, они посетили храм. А дома приготовили поминальный ужин, от обычного он отличался тем, что в нем не должно быть ничего яркого и горячего, ни по цвету, ни по вкусу. Хлеб из серой муки, пироги с капустой, потому что несладкие, никаких пряностей, какая-то остывшая тоскливая каша, холодное мясо, пресный сыр и осенние желтые яблоки. Даже огневка подавалась темная, мутноватая, настоянная на каком-то корне. Если и пили, молча, изредка перекидываясь фразами.

Одрик с Сигваром пошли проверить все в усадьбе перед отъездом, а Кани с Лотти пили чуть теплый несладкий чай. Вдруг в углу заклубилась пыль, и выкатился поседевший клубок. Из клубка высунулась голова, вытянулись ручки и ножки, Торкана узнала в существе Вайри. Домовой демон дома Дьо-Магро подошел к камину, погрел у него ручки, приосанился и предстал перед девушками. Он затейливо поклонился, Лотти протянула ему пирожок с капустой, он с почтением принял угощенье и начал речь.

— Молодой сейн сейчас под дождем, а Вайри не любит мокнуть. Я позволю себе обратиться к сейни, она же все передаст хозяину, — он поклонился Кани.

— Итак! Настало время и в новом Доме Каравача должен поселиться домовой демон. И в эту ночь он будет избран на сходе каравачских домовиков. Избрание закончится на рассвете, и с завтрашнего дня этот Дом, его хозяин и Род хозяина приобретет защитника.

— Спасибо Вайри, мы очень признательны, — ответила Кани.

Домовичек потоптался, вздохнул и продолжил,

— Домовые демоны были бы рады, если им оставят угощение.

— Конечно, конечно! Только мы не знаем, что подают на сходе домовиков.

— Домовики непривередливы, что у вас есть на столе, то и сгодиться. Только, — он опять потоптался, — огневки не надо оставлять, лучше чего-то сладенького.

— А пунш вам нравится?

— А мы не знаем, мы не пробовали. Он сладенький?

— Да, можно сделать послаще.

— Вот это хорошо, мы будем довольны. Да, только вы не ждите, что сразу увидите своего домовика, ему надо… как бы это объяснить… надо прирасти к дому, для этого потребуется время. Все, мне пора, я вынужден вас оставить. — Вайри забился в угол и исчез в поднявшейся пыли.

Торкана принялась готовить пунш, Лотти собрала угощение на подносе, накрыла салфеткой и поставила на площадке у камина.

— Кани, а ты знаешь, что это значит?

— Значит, дом правильно построили.

— Дом — это само собой. Он к тебе обратился "сейни", а это каравачский титул. Домовики признали тебя хозяйкой. Ведь Род основывается не одним человеком, Род — это всегда ДВОЕ, а потом и их наследники.

Торакана вспыхнула как заря на ясном небе и поспешила повернуться к окну, пряча набежавшие слезы.

— Кани, что с тобой? — Лотти усадила Торкану на диванчик радом с собой, — Расскажи мне что случилось?

— Ничего…

— А все же, что произошло?

— Ты знаешь…, ты тогда меня видела.

— Кани, ты ни в чем не виновата, река не осквернеет из-за того, что из нее лакал шур-фург. И это пора забыть.

— Лотти, у тебя патент лекаря, скажи, у меня все нормально? Ты знаешь, о чем я. Ведь если я повреждена, то зачем я ему такая?! — и она разрыдалась.

— Он же не оставил тебя, он хочет быть с тобой.

— А если я бесплодна…, если я не смогу… То мне лучше сейчас уйти.

— Даже не думай! Тебе повезло, все обошлось. Все у вас будет хорошо, все настанет, когда на то будет ваше желание и воля Богини.

Сегодня день Темного Лика, пора собираться обратно в пустыню. Я насобирала много интересных книжек, почти целый сундук.

— Мара, спрячь книги. Не хочу, чтобы Зита видела, что я собираюсь почитать на досуге.

— Не буду. У меня места нет.

— Чего? Где у тебя места нет?

— Сундук не влезет.

Смотрю на демона с обоснованным подозрением, а эта сука лежит на кровати и делает вид, что спит. Настроение жутко плохое и дождь на улице не прекращается…

— Мара, может, ты передумаешь? — спрашиваю я ее ласковым голосом.

Но она даже ухом не повела… Ну, держись…

Хватаю Мару поперек туловища, и иду искать какую-нибудь пустую комнату. А вот подходящая зала. Хороший у сейна дом — просторный. Сажаю демона посреди комнаты, распахиваю и растягиваю ей пасть и приступаю к извлечению из нее, или него? А не важно… того, что эта поганка хранит в себе. Мара демон запасливый и внутри имеет несколько пространственных складок, куда она мое золото на сохранение прячет, и еще свои запасы держит. Вот я сейчас их и проверю…, чтоб ей жизнь, значит, медом не казалась. Засовываю внутрь ее руки и начинаю выгребать наружу все, до чего могу дотянуться, а остальное магией подтягиваю к себе поближе. Хорошо, что комната большая и пустая, в спальне бы все не поместилось…

— Кажется все… Еще что осталось?

Мара отрицательно мотает головой и косится на меня черным глазом:

— Только монеты… Пересчитывать будешь?

— Нет, монетами займусь потом… Рот закрой, а то желудок простудишь.

Я стою возле огромной кучи вещей и пытаюсь понять: а за каким ей все это надо, и откуда так много? И тут мой взгляд упирается в серебряный четырех-свечник, и я в задумчивости вытаскиваю его из кучи барахла.

— Мара, а я его помню…

Она молчит, легла на пол в уголке и накрылась ушами, только слышно, как постукивают друг по другу ее зубы.

— Вайри! Вайри! Вылезай… — Из-за портьеры высовывается пыльная мордочка домового демона. — Иди сюда и выбери отсюда все, что относится к этому дому.

— А можно? — старый демоненок опасливо косится на Мару.

— Нужно.

Через несколько минут в сторонке лежит приличная кучка вещей.

— Асса Анна, — я все еще рассматриваю кучу.

— Ну?

— А что делать с этим? — И Вайри аккуратно маленькими ручками держит передо мной то, что раньше видимо было сапогом. Вы когда-нибудь видели обувь, после того как с ней порезвился и от души пожевал щенок? Так вот ЭТО выглядело значительно хуже, но первоначальная форма угадывалась. Точно! Это раньше было парадным сапогом сейна.

— Выброси.

Вайри бросил бренные остатки сапога в угол и растворился вместе с кучкой вещей, принадлежащих усадьбе. В кучке было: пара серебряных подсвечников, немного столового серебра, блестящая медная сковорода, несколько чашек и блюдечек, все по отдельности, противень, вместе с присохшими к нему сладкими пирожками, пара покрывал, мраморный садовый столик, вместе со стоящей на нем вазой, с каким-то завядшим цветочком, два хрустальных непарных бокала, пара пустых оплетенных бутылок из-под рома, какие-то деревянные подставки для цветов и еще много всего по мелочи.

— Мара хватит труса праздновать, давай помогай мне все это разбирать.

— Зачем разбирать? Может, я все это обратно уберу? — С надеждой в голосе вопрошает демон.

— Нет. Перебрать надо, и половину выбросить…

— А может не надо?

— Нет. Надо, Мара, надо! Я сказала выбросить — значит выбросить!

— Хорошо, хорошо… — Мара скоренько перетекла в Марика. — Че делать-то?

— Доставай вещи по одной из кучи и предъявляй мне… Вот это что?

— Это?

— Да.

— А… это… это ткань, чистый хлопок! Никакой синтетики! Все экологически чистое! Вот еще… — на свет божий извлекаются отрезы ткани, жутко ярких и пестрых расцветок. — Что? Выбрасывать?

— Нет, конечно. Ткань пригодится. Дальше…

Потом последовали: два мотка веревки, одеяла стеганные — три штуки, войлочные оркские коврики разного размера — пять штук, украшения из бисера, посуда медная (две сковородки и три кастрюльки все разных размеров с засохшими остатками еды внутри). Ведро медное блестящее, покрывало клетчатое с прожженной в нем с краю небольшой дыркой, серебро столовое, все разное, самовар орочий медный с чайником и с засохшей заваркой внутри. Эти предметы вопросов об их нужности не вызывали. Потом пошли более сомнительные сокровища: пуговицы костяные для нижнего белья, собранные на нитки, свистульки глиняные и игрушки детские, штук десять, частью побитые, и хорошо выделанная Проклятыми шкура белого гваррича.

Еще обнаружились три плохо идентифицирующихся остатка обуви. В одном из них я после некоторых размышлений признала сапог бывшего женишка. Второй, своим покроем, напомнил мне сапог айре Эльмитлана. Третий был изжеван до такой степени, что опознать принадлежность не удалось…

Продолжу перечисление сокровищ моего запасливого демона…

Наборы иголок и ниток в красивых коробочках, два цветочных горшка с землей и остатками растений, ремни и части упряжи, не поддающиеся точной идентификации, но богато украшенные колокольчиками и цветными камешками, маникюрный набор, не полный. Набор красок и цветных мелков, пробитый с одной стороны барабан, без палочек и мужской манекен в сорочке ярко желтого цвета. Бутылки с разными лекарствами литра по три каждая, без этикеток, это она сперла в аптеке, когда я ее за успокоительным за Кани посылала. Два десятка пузырьков с жидкостями разного цвета, склянки и реторты с химическими реактивами, это она видимо у алхимиков прихватила. Пуговицы, пряжки, фантики, обертки и, в общем, еще много всего разного мелкого и яркого. А, еще табличка медная дверная с надписью "Канцелярия" и несколько курительных трубок, без табака.

Особенно меня удивило плетеное кресло-качалка и ношеный мужской камзол весь расшитый гариамскими бабочками и жутко яркий, по последней Союзной моде. Камзол Мара выбрасывать отказалась категорически. Она его, дескать, в честном поединке выиграла. Какой может быть честный поединок по выпиванию пива, между человеком и демоном?

Из еды обнаружились: несколько бутылок с вином и ромом, бочонок пива, и что странное — полный и опечатанный, пол туши копченого хвачика, коробка галет, связка лука фиолетового цвета, корзинка с вялыми яблоками, несколько банок с вареньем и две, чуть надкушенных, головки сыра. И апофеоз запасливости — набор халифских пряностей.

— Мара, я и не подозревала, что у тебя такой богатый внутренний мир.

— У-у! Ты не представляешь, сколько еще во мне неизведанного, я вообще полна загадок и тайн.

На выброс пошли: грязные ленточки и рваные корзинки, шляпы, потерявшие форму. Накладная борода и рыжий парик, цветные перья и керамическая ночная ваза с отбитой ручкой. А также все грязное и слабо поддающееся идентификации. Еще мое внимание привлекла шуба из неизвестного животного, настолько сильно побитая молью, что от нее почти ничего не осталось.

Мара отстаивала свои сокровища как лев добычу, но все же мне удалось их ополовинить… почти. Когда меня нашел сейн, от демонических запасов на полу осталась только груда грязных обломков. Кресло-качалку и жуткий камзол я брать Маре с собой категорически запретила. Камзол мы убрали в мой шкаф, про запас, а кресло-качалку я подарила сейну. Он обиделся…

Поздним утром первого Непутеня в круглом зале совета собрались представительницы почти всех Великих Домов. Члены Совета чинно расселись вокруг стола, а зал наполнился приближенными и советниками Великих, в силу разных причин, допущенных на заседание.

Великий Магистр, он же канцлер Совета, он же ректор Магической академии, он же шеф Магической стражи, и прочая, и прочая, и прочая… уже давно сидел на своем месте и разглядывал собравшихся. Зверочеловек смотрел на это сборище совсем другими глазами, а в голове у него почему-то крутилась чья-то фраза: "А зачем мне этот "Совет" вообще нужен? Зачем нужен? Зачем? Насколько все было бы проще вообще без него. "

В этот раз Совет Великих Домов собрался в далеко не полном составе. На заседание явилась только половина членов Совета.

"Все как мы и предполагали… Все еще нет Дома аль Бларинг, им не до Совета, они все еще заняты выяснением отношений друг с другом. Малышка Рира уже хорошо проредила список родственников, но пока она не отделается от последней претендентки и ее потомства, на заседание не появится. Аулики аль Форсеаль тоже не будет. Трудные роды, может и выкарабкается. Из Форсеаля приезжали в Академию за кем-то из зеленых магистров, но судя по донесениям, дела дамочки плохи. И дело тут, как мне думается, не в тяжелых родах… Не иначе как траванул ее кто-то, да, без яда тут явно не обошлось. Ну, и ладушки, кто бы не занял ее место, хуже нее он вряд будет. "

Великий магистр еще раз зорко оглядел собравшихся. Большинство из присутствующих еще шушукались по углам, не садясь на свои места, показывая тем самым канцлеру, что они еще не готовы к началу заседания.

"Ну и шут с ними, подождем. "

— Дони.

— Да, Великий.

— Сбегай-ка в архив, глянь, не было ли прецедента отмены заседания Совета, при отсутствии участников. БЫСТРО!

Секретаря словно ветром сдуло.

"Еще не хватает наших любвеобильных дамочек: аль Наттлиди и аль Хейльдинг. С этими все понятно. Не хотят встречаться и дел в Домах у них после войнушки по горло. Одна оплакивает почившего любовника, другая торжествует, смакуя горе соперницы, и обе пытаются оправиться от вооруженного конфликта. Что-то меня в патетику потянуло. "

Великий нетерпеливо посмотрел на дверь, но Дони все еще не было.

"Интересно, а почему все еще нет Исмина аль Герсинг? Она, правда, всегда опаздывает, но не настолько же. "

Тут прямо перед Великим Магистром появилась бумага с еще плохо высохшими чернилами.

— Что это?

— Это то, что вы Великий просили. Справка об отмене заседаний Совета, из-за отсутствия кворума.

Великий взглянул на справку и не сдержал ехидную улыбку.

— Дони, а почему все еще нет Исмины аль Герсинг?

— Я не успел Вам сообщить… Сведения поступили только что… На нее было покушение, прямо в момент перехода через магический круг.

— Она жива?

— Как бы это сказать… частично. Пока жива, но прогнозы не утешительные. Ближайшие родственники заставляют магов, чтобы она пришла в себя хоть на пару минут и подписала завещание. Если им это не удастся, или Исмина опять будет колебаться при принятии решения, то мы получим второй Бларинг, — Великий поморщился.

— Причина покушения?

— Личная месть одного из магов круга, но сам маг убит при отражении атаки, так что все сведения пока предварительные.

Тут дамочки из Совета, наконец-то заняли свои места и кто-то из зала ненавязчивым покашливанием, привлек внимание канцлера.

— Уважаемые Члены Совета Великих Домов. — Канцлер сделал длинную паузу, привлекая к себе внимание, всех находящихся в зале. — Заседание Совета не состоится, по причине отсутствия кворума.

Зал зашумел и послышались возмущенные реплики:

— На каком основании? Да кто вам это позволил? Прецеденты…

— Заседание не состоится. — Твердым голосом повторил канцлер. — В 1005 году не состоялось зимнее заседании Совета. На заседании отсутствовали пять его членов, а если учесть, что в то время Совет состоял из 15 Великих домов, то данное решение канцелярии абсолютно обосновано.

Дамочки в зале зашумели, со своего места встала Беллона аль Эйдвардинг.

— Совет против отмены заседания.

— Против? Ага… Ну что ж, попытайтесь провести заседание в отсутствие канцелярии.

Великий Магистр и канцлер Совета быстро поднялся со своего места и удалился из зала, а следом за ним покинули свои места и все остальные работники канцелярии.

Великий зашел в свой кабинет, закрыл дверь и ловко проскользнул в потайной ход. Стараясь не чихать от взметавшейся от его шагов пыли, он добежал до зала совета и приник к потайному отверстию. Все было, как он и предполагал. Дамочки покричали, пошумели и стали расходиться. А что тут удивительного? Они привыкли, что все предлагаемые им для голосования решения подготовлены и оформлены, а им остается только немного пошуметь и проголосовать. А для того, чтобы выдвинуть собственные предложения и правильно их подать, к этому они оказались не готовы.

"Вот чудненько… А если приложить немного усилий, то и следующее заседание Совета тоже не состоится. Все быстро привыкнут, что правит всем канцлер. Давно пора сделать Совет ежегодным и чисто формальным. А может и вообще без него? Да, если оставить дамочек править только своими Домами, пусть решают только внутрисемейные вопросы, а для всего остального назначать на места своих людей, то управление страной упростится. И традиции, формально, будут соблюдены. Да, так и сделаю. И "канцлер" звучит как-то не очень хорошо, надо будет что-нибудь придумать, покопаться в старых хрониках. Как там, в старину, правителей называли? "

Паучок на паутинке, ловко перебирая лапками, пытается взобраться наверх. Налетевший внезапно ветер сдул его с потолка и изо всех сил треплет тонкую нить паутины. Но тонкая нить крепче, чем кажется, а паучок, с крестиком на спинке, упорно карабкается вверх. Я уже часа два сижу на сквозняке на холодной каменной лестнице и жду, когда меня пригласит к себе хозяин порталов.

Вчера мы дружной компанией вернулись из Каравача, привели с собой караван разных вещей и продуктов, все строго по списку, что дала мне с собой асса Зита. А сегодня я попрощалась со всей честной компанией и отбыла "по личным, не терпящим отлагательства, делам". Одрик с Торканной рыпнулись было со мной, но я была непреклонна, если меня пошлют, то лишние свидетели моего позора мне совершенно не нужны.

Мара уже устала бояться и просто лежит на ступеньке и греет мне левый бок, а в воздухе висит табло с огненными буквами: "Хозяин занят, подождите". Написано, что удивительно кириллицей. Эх! не забыла я еще родной алфавит. И это не только в воздухе, это еще прямо мне в мозг транслируется.

Ничего я терпеливая, я подожду. Хотела почитать, но в портале для этого темновато, попыталась подвесить над книжкой огонек, но его сносит холодным сквозняком. Поэтому сижу и перебираю в памяти странички жизни и пытаюсь подобрать самые весомые аргументы для предстоящего разговора. Но в голове пусто, как в барабане, и мысли все время перетекают на разные мелочи.

Вдруг огненная надпись мигнула и сменилась на: "Добро пожаловать! У вас есть десять минут, чтобы изложить свою просьбу." Ничего, успею… должна успеть.

Быстро сбегаю вниз, рядом Мара цокает когтями по каменным ступенькам и обнюхивает пыльные углы. Три пролета, и я в роскошной приемной в дворцовом стиле. Кругом картины с чем-то абстрактно-ярким, цветы и пальмы в кадках и страшные, как бегемоты, кожаные диваны. Возле высоченных дверей стол с секретаршей модельной внешности, рядом с ней я как никогда чувствую свою ущербность. Она величественная, одетая по последней моде, с безупречными маникюром и макияжем, и я пыльная, в простой кожаной одежде и с мечами за спиной, про маникюр и прическу лучше вообще не вспоминать. Простая коса совершенно не смотрится на фоне этого произведения парикмахерского искусства.

— Вам назначено? — Мурлыкает из-за стола великолепное создание, и томно смотрит на меня из-под безупречной челки.

— Э-э-э… нет, но там, на табло было написано, что у меня есть десять минут.

— Ну, раз было написано, то изложите мне, и если ваш вопрос действительно важный, то я запишу вас… на конец года. — И секретарша величественно распахивает пухлый ежедневник и жестом фокусника переворачивает песочные часы.

Много лет назад, на Земле, меня еще можно было смутить подобным обращением, но сейчас, умерев второй раз и воскреснув в другом мире меня подобными манерами пронять сложно.

Цыкаю зубом и нагло скалясь, заявляю секретарской выскочке:

— Я по личному делу, и… МЕНЯ ПРИГЛАШАЛИ В ГОСТИ.

С ее величества сходит некоторая доля спеси, она захлопывает ежедневник, и уже мило улыбаясь:

— Ну что же вы сразу не сказали…

Тонкий пальчик с обалденным маникюром переключает что-то на странном агрегате, напоминающем селектор, из него выдвигается непонятная штуковина похожая на микрофон и девица сладенько мурлычет, приближая к ней почти вплотную ярко алые губки:

— К вам по личному делу пришли, из приглашенных… Пустить?

Ответа я не слышу, но секретарша вся расплывается в патоке улыбки:

— Проходите, вас давно ждут, — ее идеально накрашенные губки обнажают два жемчужных ряда зубов, между которыми проскальзывает тонкий раздвоенный язычок.

В огромных дверях что-то щелкает и одна из сворок приветливо приоткрывается. Мара сразу же сует туда голову, дверь издает рычащий звук и закрывается, и наглая бульдожья морда оказывается зажатой в дверях. Мара дергается туда, сюда упирается всеми лапами и пытается вытащить многострадальную голову из плена.

— А эта блохастая с вами? — Сомнение в голосе секретарши можно намазывать на хлеб.

— Да, она со мной. И она не блохастая!

— Еще чего! У нас тут ограничение на количество сопровождающих, с блохами я бы вас и на порог не пустила. Пусть идет позади вас.

Дверь опять распахивается, Мара свободна, но вперед меня больше не лезет, голова она, чай не казенная. Шаг за дверь и вот я уже в знакомой комнатке старой гостиной Одрика, где мы прошлый раз пили чай и ели варенье. Ко мне навстречу бежит удобное кресло и, подбивая меня сзади под коленки, заставляет усесться в его мягкое и какое-то обволакивающее нутро, а само шустро семенит к растопленному камину. Хозяин, все в той же хламиде сидит в соседнем кресле, а на столике дымится чайник и громоздятся блюдечки с вареньем разных цветов.

— Чай будешь?

— Да. — Горячий чай после сквозняка природного портала, самое то, что нужно.

— Ты в гости или как? — Хозяин неторопливо наливает мне в чашку крепкий, исходящий паром чай из множества разных трав. Мара сидит под моим креслом и только шумно принюхивается к разносолам на столе и горестно вздыхает.

— И то и другое…

— Забавно… И что же от меня хочешь?

— Я так думаю, что Вам это уже известно…

— Может быть…, но все же изложи свою просьбу сама. Чтение мыслей это одно, но часто просьба, изложенная простым языком, может выглядеть совершенно по-другому.

Я тяну время, собираясь с мыслями, прихлебываю ароматный, ни на что не похожий чай и смакую первое попавшееся варенье.

— Вкусно…

Демон пыли спокойно ждет. Что значат несколько минут в сравнении с вечностью? Ничто. Он хозяин времени и этого мира и может позволить себе подождать… И я решаюсь:

— Дело в том, что я, как уже наверняка знаете, немножко беременна… И в связи с этим в моей жизни возможны некоторые…э-э-э… осложнения. Я боюсь…

— А я-то тут причем? Я чай не повитуха…

— Да нет, я про другое… Я боюсь, что когда дело подойдет к определенному сроку, то я и, соответственно ребенок… мы оба станем очень уязвимыми.

— Ты считаешь, что договор между тобой и Союзом может быть нарушен?

— Да. И в любом договоре можно найти лазейку. Мэтр Коди объяснил мне, что если на мою голову заключен контракт, и его дата меньше даты договора, то к заключенному соглашению он никакого отношения не имеет, и его выполнение не является нарушением договора.

— И ты считаешь, что есть заказ на тебя, сделанный до заключения договора?

— Да.

— И что заставляет тебя так думать?

— Элементарная паранойя.

— Знай, я не вмешиваюсь в людские дела…, пока не вижу в этом выгоды.

— А я еще не закончила… это все еще вводная…

— Прошу прощения, продолжай.

— В связи с этим у меня есть два варианта решения проблемы. Первый, удрать в Синие топи и сидеть там, пока не разрожусь. Вариант второй, всячески укрепить усадьбу и сидеть в пустыне.

— И какой из этих двух вариантов тебе нравится больше?

— Третий…

— Хм… третий… А что тебе не нравится в первых двух?

— В обоих случаях всему миру скоро станет известно о рождении у меня ребенка. Шпионы и соглядатаи есть везде. И когда о рождении станет известно, мы оба попадем под удар. Ребеночка не обязательно убивать, его достаточно украсть и можно будет получить от его мамы все, что душе угодно. А если ничего не нужно, то если воспитать чадо в нужном ключе, то оно потом само добьется от мамы что душа пожелает. Вариантов масса… и все они мне не нравятся.

— Хм… А третий вариант? Надеюсь это не… — Демон долго подбирал нужное слово, — это не аборт? Я подобными вещами не занимаюсь…

— Нет. Уже нет… А можно мне еще чаю?

— Да, пожалуйста…

Гарик легко взмахнул рукой и в комнату влетел другой чайник белый, пузатый, в крупный красный горошек. Он элегантно, как испанский кабальеро, сбросил с себя крышку. Огонь в камине вспыхнул и приласкал бок чайника с кипятком. Начищенная медь засверкала, чайник отозвался на огненную ласку тихим гулом, и крышка на нем стала прыгать от восторга. И сам он взлетел и стал поливать стенки заварочного чайничка кипятком. Белому чайнику кипяток не понравился и выплеснул его из себя прямо на пол, а с полочек закружилась, завертелась и посыпалась внутрь его разная травка-заварка. Медный чайник с кипятком снова ловко притерся к заварочному, и от души заполнил его кипяточком. Сверху звякнула крышечка, чайник с удобством устроился на столе, а поверх него залезло нечто тряпичное, изображающее толстую и грудастую орчиху.

— Пусть он немного заварится… А ты давай излагай… не затягивай процесс.

— Вот поэтому я и хотела попросить вас об одном одолжении… — Язык во рту совершенно высох и на него словно гирю повесили. Я нетерпеливо сбросила тряпичную куклу на пол, схватила чайник и налила себе еще чая, и даже попыталась отхлебнуть кипяточка. Результат был ожидаем — я обожгла язык. И… разревелась… Так обидно мне стало, что ни в том, ни в этом мире нет у меня счастья, а на Лари еще и убить хотят.

Мара не выдержала и вылезла из-под кресла, она стала хрюкать и пытаться, и не безуспешно, вымыть меня своим языком, высушить мои слезы и утешить своей искренней собачьей любовью.

— Успокойся, пожалуйста, я совершенно не выношу женских слез…

Откуда-то вылез белый носовой платок и сам собой залез ко мне в руку. Я стала вытирать им слезы и потекшие ручьем сопли…

— Вот уже лучше… ну, давай успокаивайся… Так что тебе от меня надо… Анна, еще десяток слезинок и я не выдержу… Женские слезы — это слишком грозное оружие, даже для демона.

Кажется, действительно пора успокаиваться… Я еще раз отхлебнула чая, он уже достаточно остыл, пара глотков, и я почти успокоилась…

— Я тебя слушаю, у тебя последняя попытка.

— Я… Я хотела бы попросить Вас…

— Тебя… Брось эти церемонии.

— А? А ну да. Я хотела бы попросить тебя о… мне бы пожить у тебя, где время идет быстро…

— Насколько быстро?

— Не знаю, пока ребеночку хоть полгодика не исполнится.

— Нет.

— А?!?

— Нет. Рожать тут нельзя, с ребеночком потом проблемы могут быть. Человеку надо родиться во внешнем мире, под всевидящим оком Лари. А сюда ко мне ни ОНА, ни другие боги не заглядывают. Уж чем я им не угодил, не знаю… Поэтому только до срока, а дальше сама.

— А сколько там, на Лари, времени пройдет пока я тут…?

Демон прищурил свой сияющий глаз, посмотрел на меня оценивающе…

— Думаю, что быстрый переход, ты в состоянии выдержать, в случае чего тормозну… Две недели. Согласна?

— Да.

— Тогда давай договоримся об оплате. Ты же, надеюсь, не думала, что я сделаю что-нибудь просто так?

— Нет. Не думала… Что ты хочешь?

— Что я хочу? Что хочу… — демон задумался. — Того что бы мне хотелось у тебя все равно нет, но… Но можно что-нибудь придумать… Я тут давеча задумался, что мне на Лари скучно, но и выбраться я с нее не могу. Но если получится, то я хотел бы посетить твой мир. Мир без магии — это должно быть интересно. Ты не против?

Тут уже пришлось задуматься мне. А действительно, не все ли мне равно, что будет на старушке Земле, если я здесь? Но если хорошо подумать, то мне не все равно. У меня на Земле остались родные и друзья.

— А не повредит ли твой визит Земле?

— С какой стати? Я туда в отпуск собираюсь, отдыхать. Да и ваш местный Бог мне и чихнуть не даст. Очень он у вас грозный, мелкие божки еще имеются, но основная власть у него. И, как ты понимаешь, связываться мне с ним совершено не хочется, но и он тоже в драку не полезет, пока я в его дела вмешиваться не буду. А на мелкие шалости он и внимания не обратит. Так что волнуйся, ничего с твой родиной не случится. Приветов никому передавать не буду. Ну что, согласна?

— Да.

— Смотри мне в глаза и вспоминай Землю, все что ты знаешь о ней. Сколько планет есть в системе, сколько спутников и прочее…

Гарик говорил еще что-то, но я уже утонула в его воистину демонических глазах. Сколько продолжалось потрошение моей памяти я не помню, но в какой-то момент я словно проснулась в удобном кресле и с остывшей чашкой в руках.

— Мало же ты знала о своей родной планете… Пришла в себя?

Я допила чай и бодро кивнула чуть кружащейся головой.

— Тогда пошли…

Хозяин плавным текучим движением встал из кресла и, не оглядываясь, пошел к двери, а мне ничего не оставалось, как следовать за ним. Мара нехотя потрусила следом, впрочем, успев слизнуть со стола несколько плошек варенья, и прихватив очередную серебряную ложечку. За дверью одриковой гостиной был не вольный город, а полосатое поле. Трава на нем росла разная, разных оттенков зеленого и разной высоты, и все это ровными, удаляющимися вдаль полосками. Горизонта нет, вместо него клубится туман. Демон встал рядом с первой полосой:

— Встань рядом со мной. Я делаю шаг, и ты делаешь шаг, я стою, и ты стоишь. Поняла?

— Да…

— И этой, черной, тоже скажи, чтобы не высовывалась…

Я встала по левую руку демона, а Мара слева от меня, ну прямо как служебная собака на границе. Только сейчас замечаю, что полоса земли передо мной движется, примерно как лента эскалатора, только не вдоль, а поперек, слева на право. Хозяин машет рукой, и мы делаем дружный шаг вперед. Раз… Два… три шага и следующая движущаяся полоса, и еще, и еще, и еще… Высокая трава сменяется горячим песком, песок каменистой почвой, хлюпающее под ногами болотце и опять трава, только уже сухая и пыльная.

— Стоп! — вовремя, я уже собралась идти дальше. — Вот тут вполне подойдет.

Взмах руки хозяина и полоса с веселенькой зеленой травкой, на которой мы все стоим, раздвигается, и превращается в лесную поляну, вокруг появляется светлый сосновый лес. Мы идем по тропе, очередная поляна или скорее широкий луг. На его краю стоит маленькая избушка с навесом для дров и очагом для приготовления пищи. Все словно игрушечное или нарисованное, но еще один взмах руки и проявляются детали и все вокруг оживает.

— Вот, живи тут. Здесь все есть, а мне пора… Как почувствуешь, что пришло время выйди на ту же поляну и позови меня. Обратно тебя она проведет, некогда мне с тобой возиться, — и демон пыли ткнул пальцем в обнюхивающую все вокруг Мару.

— А сколько я должна буду за съем?

— Э-э-э…, - пыльник скривился, — Не выдумывай, я же сам тебя в гости приглашал.

— В гости — это чайку попить, а на несколько месяцев — это уже аренда жилья.

— Я даже и не знаю, деньги меня не интересуют… Ты со мной уже за все расплатилась…

— За все — за все?

— Да, а чего у меня нет, ты мне дать не можешь, — вздохнул, развернулся и молча, ушел, а я осталась одна.

Последующие дни я осваивала местное хозяйство, выясняла, что и где лежит, училась растапливать печки, ту, что в доме и очаг для приготовления пищи, на улице. Заодно и вспомнила, каково это — готовить. За домиком нашелся небольшой курятник с десятком кур и роскошным разноцветным петухом. Во время поисков источника воды обнаружила крохотный огородик на четыре грядки с какими-то всходами.

Мое временное обиталище было очень маленьким, сруб из не очень толстых деревьев, земляной пол, камин, узкая койка, стол, стул и шкафчик. Крыша домика покрыта корой, а под ней висят пучки каких-то трав, и единственное окошко, забранное слюдой.

Очень пригодились демонические запасы, Мара вздыхала, но безропотно выдавала мне требуемое. И все норовила закрыть не ровные деревянные стены разными ковриками, в общем, воздать уют на свой манер. Пришлось ее охолодить, а то она превратила бы уютную в своей простоте избушку в мещанское гнездышко, с вездесущими салфеточками, ковриками и непонятными, но блестящими безделушками. Так в домике появись веселые шторки, коврик, чашки и ложки, кастрюльки и орочий самовар, а на полке угнездился набор пряностей.

Вечером к домику пришла дойная илларка. В этом мире я регулярно пила молоко, но как доят местных животных не видела ни разу, и в памяти Лианы подобных воспоминаний тоже не было, аристократия, блин… В общем, пришлось осваивать этот процесс самостоятельно, по очень умным комментариями и поучениям Мары. Если вы когда-нибудь доили козу или корову, то эти навыки, при дойке илларя вам не понадобятся. Да и вымени и привычных сосцов у них нет. И расположены дойные платины не между задних ног, а между передних. Нужно давить на них в определенной последовательности и из-под них капает или брызжет молоко, только лови. Я давила, а Мара ловила струи молока в ковшик. Потом освоились, ко всеобщей радости…

Но прошло несколько дней, быт наладился… Единственное, о чем я жалела, что взяла с собой мало мыла, про стирку я забыла, а Мара мыло с детства не любит и в запасах не держит. Пришлось вспоминать школьные знания химии и сооружать из золы щелок. Со второго раза получилось нечто похожее, и я была счастлива, устроив постирушку

Мара регулярно ходила на охоту в лес и приносила разных птиц и животных, не всегда, на мой взгляд, съедобных. В домике был хороший запас круп и муки, в чулане нашлась кадушка с медом и большая бутыль с маслом, а в ручье водилась рыба, раки и огромные местные лягушки. Рыбу ловила и чистила я, в Марииных запасах нашлись рыболовные крючки, а нитку я вытащила из основы коврика. А вот рыбные головы и потроха в неограниченных количествах потреблял мой демон.

Огород давал зелень, в лесу, после дождей, были грибы, а по краям полян росли ягоды. Вокруг меня был мир вечного нежаркого лета и на одном том же кусте были одновременно и цветы, и ягоды. Сначала я побаивалась есть дары леса, но потом решила, что вряд ли тут растет что-нибудь ядовитое, но на всякий случай попробовала все ягоды и грибы на Маре. Ей все понравилось, это конечно, не показатель, и после ее цветомузыки в Лайокудле я ей, как дегустатору, не очень доверяю, но все же…

Хуже всего дело обстояло с хлебом. Сначала я самозабвенно пекла блины, и мы съели мешок галет из демонических запасов. Потом блины встали поперек горла, и пришлось срочно решать вопрос с хлебом. Испечь нормальный хлеб без дрожжей у меня естественно не получилось, но вот лепешки на раскаленных стенках печи стали получаться, ими я и ограничилась. Попыталась сделать закваску и испечь хлеб на ней, но все мои опыты окончились полным провалом. Вместо хлеба у меня получалось что-то непонятное или горелое или не пропеченное внутри, да еще и кислое. Никогда не думала, покупая хлеб в булочной, что выпечка хлеба такое сложное занятие.

Мои кулинарные способности оказалась, увы, не беспредельны…

Я днями читала прихваченные с собой книги и усиленно занималась магией, а живот постепенно рос и ребенок в нем шевелился и брыкался. Первые месяцы я занималась с сестрами, а потом живот стал мешать. Вместе с ростом живота куда-то пропадала и магия, а та, что осталась, слушалась меня все хуже и хуже. Узоры отказывались сплетаться, нити сил были непослушными и словно скользкими. Теперь понятно, почему местные магини на время беременности и родов норовят забраться подальше и зарыться поглубже. Такой беспомощной, как на последнем месяце беременности я себе ощущала, только в первые дни в этом мире.

Дни летели за днями… и в один прекрасный солнечный день, когда я уже думала, что еще немного, и я лопну, меня пронзила сильная боль. Она началась в пояснице и вонзилась в живот. Я как раз собиралась поставить на печку котелок с водой для чая, вода расплескалась, и огонь в печке обиженно зашипел.

— Мара!

— Ну что еще?

— Хватай вещи и пошли. Пора.

— Ты в этом уверена?

— Не знаю…

— Тогда я не торопясь собираюсь, а ты пока подумай…

Собралась она, действительно не торопясь, выгребла из дома все, что я у нее взяла из ее запасов, и наверняка еще что-то прихватила. За время ее сборов у меня прошли еще пара схваток.

— Все я готова, — объявила она мне.

— Книжки мои взяла?

— А то…

— Смотри, заставлю возвращаться…

— Взяла, взяла… Пошли уже…

И мы не торопясь двинулись в лесок, вернее я пошла, а Мара побежала вперед, сделала круг по кустам и вернулась к дому. Все время, что мы тут жили, она, пуская слюни, смотрела на илларя и кур. Настал их последний час… Я хотела возмутиться ее поведением, но тут опять пришла схватка и мне стало не до гастрономических пристрастий моей собачки. Пришлось остановиться и отдышаться.

Так что когда я добралась до нужного места и остановилась, пережидая очередную схватку, Мара уже и вернулась. На ее морде было написано разочарование, ни кур, ни илларя она не нашла. Я, недолго думая, нагрузила на нее свой мешок с вещами, не до них мне сейчас, самой бы дойти, оставила только сестер за спиной, на крайний случай зачерпну у них сил.

— Гарик! — завопила я во всю глотку…

Сначала ничего не происходило, а потом все вокруг подернулось легкой дымкой, плавно перешедшей в густой туман. Налетел ветер и разогнал белесые клочки, но все уже изменилось и вместо солнечной поляны посреди леса передо мной опять полосатое поле. Мара стоит и внимательно его разглядывает…

— Марусь, ну что, пошли?

— Нет. Ждем…

— Чего ждем-то?

— Схватки, пройдет — пойдем, чтобы тебя по дороге не скрутило.

Стоим в трех шагах от первой полосы и ждем, ждем, а ее все нет… Только я разозлилась, что если вдруг схватки закончились и нам тут еще несколько дней в разоренном доме сидеть, как она тут как тут. А ухватиться не за что… Постояла, отдышалась, держась за поясницу… Что там надо делать при схватках? Дышать надо, помню, помню… Вот так: пых-пых, пых-пых… Хотя, если честно — не помогает.

— А вот теперь идем. Давай на раз, два, три… пошли, — скомандовала Мара.

И мы пошли. Скорее поковыляли… Я неловко перепрыгивала через границы полей, руками придерживая живот, и норовящую сползти юбку. Конечно же, юбку! Где я найду безразмерные штаны для беременных в этой глуши? Я уже больше полугода людей не видела. Хорошо, что сапоги на мне хорошие, почти без каблука. Ой, мамочки, опять… Дышать, дышать… фых-пых, фых-пых…

Мара ударными темпами перетекла в Марата и тот, подхватив меня за то место, где раньше была талия, вытащил меня на последнее поле. Прямо перед нами, из опять появившегося густейшего тумана выступает каменная стена и дверь.

— Все дошли… — облегченно высказывается Марат.

Спорить с ним у меня нет сил. За дверью нас встретил сквозняк, гоняющий пыль по бесконечному коридору природного портала. Значит, Гарик нас в гости не позвал, а сразу пинка по месту ниже поясницы и катитесь гости дорогие на все четыре стороны. А вот теперь для меня начинается настоящее приключение. Надо дойти до выбранного Марой хутора и не разродиться по дороге.

Еще во время дней богов, я отправила Мару на поиски подходящего места, где можно без лишних проблем оставить на воспитание новорожденного ребенка. И Мара расстаралась и нашла пару не слишком населенных хуторов, где были женщины на сносях. Ребеночка-то потом кормить надо будет, причем грудным молоком, тут на Лари заменителей нету. Я посмотрела картинки и выбрала один хутор. Мне понравились лица местных жителей, а еще не далеко от хутора всего-то около километра есть выход природного портала, не показанный ни на одной карте. Вот туда мы сейчас и отправились.

Схватки, между тем, участились, а нужного выхода Мара никак найти не может. Но вот нашла… и я вывалилась из портала в глубокий снег. Мара провалилась в сугроб целиком, вместе с ушами, с трудом вылезла и по-собачьи отряхнулась.

— Мара, давай перенеси меня ближе к хутору.

— Не могу…

— То есть как?!?

— Так… я сил много потратила, когда тебя через Гаарховы поля переводила, и когда выход в портале искала — потратила последние остатки. Я сейчас даже в Марата перекинуться не могу.

А вот это плохо, совсем плохо… Это значит, мне придется сейчас ножками по сугробам и лесу топать до хутора, а я рассчитывала на мягкий перенос. Меня скрутила очередная схватка, и я начала материться… полегчало, но идти все равно придется. Дышать, дышать… пых-пых, пых-пых…

Ладно, будем считать, что это для ускорения родов полезно. Мое тело в этом мире, еще ни разу не рожало, так что роды вполне могут затянуться. Пух-пух… Пух-пух…

Подвязала юбку, чтобы в ногах не мешалась, и пошла. Правда, я Мару впереди идти заставила, чтобы хоть немного снег прижимала… Снег не очень глубокий, но мокрый и вязкий. Да и откуда ему быть глубокому в конце осени-то?

Когда вышли из низинки, снега стало меньше и идти стало проще, только схватки участились. Так и шли сначала пятьдесят шагов, потом еще пятьдесят и жду, пока пройдет схватка, опять вперед, отсчитывая шаги, и опять схватка. Потом количество шагов, что я успевала сделать между схватками, постепенно становилось все меньше и меньше. Андао уже почти скрылся за горизонтом и скоро придется идти в темноте, а если не потороплюсь, то и рожать тоже придется в снегу. Дышать, надо дышать… пух-пых, пух-пых…

— Мара, а что это мы такими зигзагами идем?

— Так, где пройти можно, там и идем…

— Ты ж говорила, что до хутора не больше километра.

— Говорила… Так то ж по прямой… А мы сейчас идем по лесу, тут прямых дорог нет. Вот сейчас через ручей переправимся, поднимемся на холм и оттуда уже и хутор будет виден. А вот и ручей…

— Мара, а мостков или брода тут через него нет?

— Есть, но до него идти далеко. До темноты не успеем до хутора дойти.

Черной-то хорошо, она через водную преграду просто перепрыгнула, а мне пришлось лезть в воду. Сил на то чтобы помагичить и, например, сковать водичку льдом, у меня категорически не было. Сил хватало ровно на то, чтобы время от времени ставить самой себе обезболивающие плетения из приготовленного на этот случай амулета.

Но после преодоления ручья, пришлось выливать воду из сапог. Какая тут к демонам магия… Просто села на поваленное дерево и вылила из обуви воду, ну и изнутри ее выманила, как смогла. Мокрые носки пришлось снять и засовывать голые ноги в холодные и влажные сапоги. Дышать, дышать… пух-фух… пух-фух… пух-фух…

Но боги смилостивились на до мной. И я, с трудом преодолев подъем на холм, уже в густых осенних сумерках, все же вышла на поляну, посредине которой стоял большой дом, обнесенный высоким забором. Из трубы дома шел дым, пахло теплым навозом и свежеиспеченным хлебом, а в маленьких слюдяных окнах был свет и мелькали тени. Последние метры до ворот я дошла на автопилоте, схватки шли почти постоянно, а последние силы ушли на удары по воротам.

За забором громко завыли и защелкали челюстями дворовые криллаки, Мара тоже перетекла в криллака и рявкнула, они дружно заткнулись. Я заглянула в щелку в заборе. В доме открылась дверь, и на пороге показался высокий широкоплечий мужчина:

— Это кого там принесло, на ночь глядя?

— Пустите путницу переночевать…

— Вас там много? — в его голосе опасение…

— Нет, я одна…

— Одна…, кто ж в одиночку, по нашим лесам ходит?

Мужчина между тем подошел к воротам и, крепко держа в руках вилы, приоткрыл створку. И тут после очередной схватки у меня по ногам потекла теплая вода. Отошли воды, все уже скоро… Мужчина увидел меня, мой живот, и растекающуюся по снегу лужу. Он выглянул за ворота и огляделся по сторонам, бросил вилы, подхватил меня на руки и поволок, но не внутрь теплой избы, а куда-то вбок, за дом.

— Лала! Лала! — заорал он во всю силу своих легких. Из двери высунулась женская головка:

— Что ты орешь? Сам что ли справиться не можешь?

— Лала, помогай! Женщина-путница рожает! Воды отошли!

— Ой, я щас…

Схватки уже не прекращались, и идти я не могла, но тут все закончилось, хозяин открыл низкую дверку и на ощупь заволок меня сперва в предбанник, а потом в еще не остывшую парную и усадил на широкие полки. Следом за нами в баню ввалились две высокие статные женщины. Они принесли с собой магический светильник, не пожалели, и тут же взяли все в свои, надеюсь, умелые руки. Мужчина был выставлен в предбанник с приказом растопить печь и греть воду. А меня стали быстро раздевать, оставили только длинную льняную рубашку. Сестры обижено звякнули, закинутые в угол парной. Одна из женщин быстро и со знанием дела заглянула мне между ног.

— Сейчас начнется, там уже все раскрылось.

Она оказалась права, схватки у меня прекратились и начались потуги. Как же хорошо, когда вроде больно, но уже все равно, только очень хочется вытолкнуть из себя эту тяжесть.

— Тужься, еще тужься! Ну же, давай… давай…

Меня не надо подгонять, мне неудержимо хочется избавиться от того, что у меня внутри. Я тужилась изо всех сил и даже больше. Я тужилась и тужилась, тужилась и тужилась, и мне казалось, что этим усилиям не будет конца. Потуги то утихали, то начинались вновь, и я опять пыхтела и тужилась. В какой-то момент мне показалось, что от прилагаемых усилий еще немного и глаза вылезут наружу, и я порву сухожилия на руках, которыми изо всех сил вцепилась в дерево полка. Я орала и от натуги скрипела зубами, и тут внутри что-то сдвинулось и наступило временное облегчение.

— Подожди не тужься пока. Головка вылезла, сейчас я ухвачусь поудобнее и отведу в сторону пуповину. Ну, давай еще… последнее усилие!

Я окрыленная тем, что скоро все закончится, поднапряглась из последних сил и даже закричала от прилагаемых усилий.

— А-а-а…

Разрывающее внутренности и душу усилие закончилось, и в тесной парной послышался тонкий мяукающий голос младенца.

— Вот, смотри мамаша, девочка у тебя… и какая хорошенькая…

В том, что этот красный, измазанный в крови и каком-то дерьме, орущий кусок протоплазмы, хорошенький — у меня есть сомнения.

— А теперь давай прядь волос, вам пора расставаться.

— Зачем это?

— Да чуть-чуть, всего несколько волосинок, пуповинку перевязать. Ой, да мы же нож забыли, крикни Сталгису, чтобы принес.

Через раскрывшуюся дверь в парилку влетает порыв ветра с роем снежинок.

— Родилась в снегопад, будешь счастливой, — обещает Лала моему ребенку. — Вот мне и ножичек принесли, сейчас станешь свободной.

Она тянется срезать прядь волос, но тут ее лицо перекашивает, как будто ей в руку вложили помет шур-фурга.

— Что вы мне принесли? На лезвии кровь! Это тот нож, которым он хвачиков режет?! Ну ладно мужик не соображает, но ты-то должна понимать, нельзя смешивать младенческую кровь со звериной!

Я слышу, как испереживались призрачные сестры в углу, как они рвутся на помощь мне и моей девочке.

— Постойте, у меня есть достойное лезвие, принесите…, - мне протягивают ножны. Вынимаю младшую, она в тесной парилке уместнее. Она соглашается пойти в чужие руки. Прядь моих волос отсечена, пуповина перевязана и отрезана, мы разъединены. Младшая с восторгом впитывает кровь, попавшую на лезвие, по клинку пробегают блики. Сквозь неутихающий крик младенца, слышу, как сестры присягают на верность моей дочери, клянутся охранять ее, как и меня.

Но двум хуторским повитухам, не до этого, они заняты младенцем, его надо обмыть, пуповину обработать. А у меня опять начинаются потуги.

— Ой, опять началось…

— Лала, подставь тазик, это детское место выходит.

Еще пара потуг, но уже не таких сильных и из меня вываливается что-то темное и кровавое и с тяжелым шлепком падает в таз, а вот теперь действительно ВСЕ. Мне жутко хочется спать.

— Подожди не засыпай… рано еще. Вот мы сейчас тебя обмоем…, я тебя в одеяло заверну, и Сталгис тебя в дом отнесет. А ребеночка я сама отнесу, за тобой следом, а покормишь ее завтра. Как назовешь-то, свою красавицу?

— Нэя…

— Нежданная, значит, ну, тебе виднее…

Через полчаса я вымытая и напоенная специальным сбором для рожениц, уже лежала на узкой кровати в маленькой горенке, а рядом в колыбели тихо-тихо посапывала Нэя. Под колыбелью свернувшись клубочком, сопела Мара-криллак. Она уже навела порядок во вверенном ей хозяйстве, построив по струнке дворовых и охотничьих криллаков, и нагло просочилась в дом.

О, Пресветлая! Как же я устала… Разбирает любопытство рассмотреть, что же такое я произвела на свет, но усталость пересиливает, и я отдаюсь в объятья сна.

Я снова гуляю по облакам, почти как у Гарика, но вокруг не серая шахта, а лучезарное синее небо. И у меня на руках моя девочка. Устраиваю ее в пухе облака, рядом ложусь сама. Тихо, спокойно, тепло…, легкий ветерок качает наше облако, мое тело блаженствует в сладкой неге.

Близкая вспышка и оглушительный громовой раскат разрывают мою дремоту. Еще вспышка и молния попадает в меня, лишая возможности двигаться, говорить, сковывает судорогой как колючей проволокой. Я слышу этот голос впервые, но я знаю его обладательницу, это Лиана. Наконец-то мы встретились лицом к лицу.

— Ты думала, что захватив мое тело, тебе удастся пробиться к власти? Ты самозванка, ничего у тебя не выйдет. Нет смысла бороться за свое старое тело, для меня теперь есть новое. И в новом теле я получу ВЛАСТЬ!

И беспощадный смех Лианы сливается с раскатами грома…

Из липких объятий кошмара меня вырвал тонкий и всепроникающий звук. Рядом со мной плакала новорожденная девочка. Это просто материнские страхи и гормональный шок вылились в кошмарный сон, или действительно часть духа Лианы живет во мне, и я несу угрозу для своего ребенка? Как это выяснить? Есть у меня знакомый спец по снам, но выдать свою тайну даже самым близким я еще не готова.

Я с усилием села на кровати и взяла дочку на руки. Малявочка распахнула веки, и на меня уставились ярко-синие глазенки. Вот теперь я точно знаю, кто твой папашка, даже и без родового знака все понятно. Красавица моя, я не могу защитить тебя даже от самой себя.

— Мара, где мои вещи?

— Да вон, в ногах лежат…

Я положила туго спеленанную кроху на кровать и полезла в свой мешок за заготовленными амулетами. С магией у меня все еще проблемы, теперь, она вся в молоко будет уходить, поэтому кое-что предпринять нужно срочно. А вот и первая заготовочка, в ней плетение для перекрытия лактации, а то если я кроху хоть раз покормлю, то уже не смогу ее тут оставить. И второй амулетик, это чтобы родовой знак проявился и исказился, во что-нибудь неизвестное. Я над этим плетением три месяца корячилась. Как было указано в книге, искажение продержится несколько лет, потом обновлю.

Теперь пара общеукрепляющих и… Я полна физических сил, и жутко хочется есть, особенно ржаного хлеба, ароматом которого пропах весь дом.

Когда я, уже одетая в привычную одежду наемницы с ребенком на руках, вывалилась в горницу, все не многочисленное население хутора, сидящее за общим столом, вытаращило на меня глаза. Тут в большой и светлой комнате собрались все, две женщины, судя по внешности сестры, трое мужчин, одного, правда к мужчинам отнести трудно, скорее великовозрастный подросток и пара мелких детей от трех до пяти лет.

Старшая из женщин, кажется, Лала, вскочила и запричитала:

— Ой, да что же вы встали-то? Вам же еще нельзя… И девочку-то сюда принесли. Ой, а глазки-то у нее какие, синенькие-синенькие, видимо в папу-то…

— Вы здесь старшая?

— Да, я…

— А можно мне с вами поговорить… наедине.

— Ну, можно, конечно-то. Пойдемте к вам-то в горницу… пойдемте-то… А этот что тут делает? — Возмутилась Лала, увидев в комнате Мару, с комфортом разлегшуюся на пустой кровати. — Пшел вон…

— Не трогайте, его. Этот со мной…

— И все равно-то им в доме-то не место. Нагадит еще то…

— Не надо его выгонять, он нигде не нагадит. Он очень умный и воспитанный. Лала, у меня к вам дело.

— Говори, говори… ты ребеночка-то в колыбелку-то положи, что ты его на руках таскаешь-то?

— Лала! У меня нет молока.

— Ой, да как же так-то…, а чем девочку-то кормить-то будешь? А у меня-то травки-то разные есть, я счас, я быстро-то заварю…

— Лала, стой! — Я крепко схватила за руку норовившую убежать хозяйку. — Мне не нужны травки. Я предлагаю тебе сделку. Я знаю, что твоя сестра недавно родила ребеночка, и молока у нее много. Поэтому я хочу оставить у вас свою дочку… Не волнуйся, я щедро заплачу. Пока она будет жива и здорова я каждый месяц буду присылать вам по…

"Мара, подскажи пределы ее мечтаний…"

"По золотому, не больше, и отдельно на одежду, и она будет счастлива".

— По одному золотому в месяц, плюс отдельно по золотому в сезон на одежду и если вдруг возникнут дополнительные обоснованные траты, то я это тоже все возмещу. Я готова оставить задаток — пять золотых крон. Но я хочу, чтобы за эти деньги к моей дочке относились, как к собственной, и даже лучше.

Старшая стояла, открыв рот, и вся светилась от счастья. Она смотрела на мою девочку с такой любовью, что еще чуть-чуть, и я поверю, что это ее собственная долгожданная наследница.

"Ты ей еще за помощь при родах добавь, и она тебя оближет. А ее муж тебя куда угодно на руках отнесет, а она будет идти сзади и его хворостиной подгонять, чтоб, значит, шустрее бежал".

Лала между тем схватила мою дочку, и мне показалось, что отобрать ее теперь у нее можно будет, только убив или сильно покалечив. Что-то она сильно обрадовалась…

— А чтобы вы все выполняли по уговору, я оставлю вам своего криллака. Он за девочкой присмотрит, и если что поможет или меня позовет.

"Хозяйка, ты чего? Сдурела? "

"Ничего, кусочек себя тут оставишь, чтобы присматривала за малюткой и мне ее показывать регулярно будешь. Справишься? А то мне кажется, что кормлю я тебя зря…"

Мара интенсивно почесала за ухом, прямой массаж мозга, не иначе…

"Ладно, я чуть-чуть оставлю… Но многого от меня не жди…"

Лала между тем уселась кормить, начавшую орать во весь голос малютку. Она сидела и приговаривала:

— А чего сестре-то все отдавать-то? Я ж тоже мать кормящая-то, и молока-то у меня на двоих-то хватит, а там уж, если что, то и сестра покормит-то. Все с вашей кровиночкой хорошо будет. Своих не накормлю, а на вашу чего-нибудь да найду.

— Да, и вот вам еще… — и я засунула в ладошку старшей еще три золотых. — Это вам всем за то, что помогли мне в родах…

Счастью Лалы не было предела…

"Хозяйка, ты это… аккуратнее, а то у нее молоко, от счастья скиснет".

"Ничего, от счастья еще никто не умирал. Лучше скажи, куда она эти деньги потратить хочет? "

"О, у нее планов — громадьё. Все наличные деньги, что у них были, ушли в налоги, так что теперь они и илларя молочного прикупят и на одежду всем хватит, и много еще всего, нужного в хозяйстве".

Лала между тем закончила кормить мою кроху, подхватила ее на руки и счастливо побежала, куда-то вглубь дома.

Я гостила у радушных хуторян еще один день. Хотела уйти вечером, не прощаясь, но там, где были ворота, зияла свежевыкопанная яма. В ней копошился Сталгис,

— А я хотел уже к Вам идти, спросить.

— О чем?

— Какое дерево тут посадить.

— Откуда мне знать, что вам нужно сажать?

— А как же, на эту землю у Вас пролились воды, здесь сокрыто детское место вашей дочки. Ему положено лежать под корнями дерева, назовите какого, это очень важно.

— Пусть это будет белая снея.

— Замечательно, и пусть малышка Нэни расцветет как снея весной.

Из дома донесся запах свежевыпеченного хлеба и требовательный плач моей девочки. Мне невыносимо хотелось броситься к ней, прижать к себе и поцеловать во вздрагивающую маковку, но я должна была уйти… Я была ДОЛЖНА!

Я нашла новый пролом в стене и выбежала с гостеприимного хутора.

Куча пыльных и иногда хорошо поношенных вещей… Одрик брезгливо осматривал два тюка, с разными тряпками, закупленными Анной в вольном городе. Купила она все это оптом, и, судя по всему, не очень заботясь о качестве. К завязкам одного из мешков прилип леденец.

Одрик с трудом отодрал липкий кусок жженого сахара, и с трудом сбросил его с руки в песок.

— Вот тебе подарочек, от благодарного пациента… — Рассмеялся Учитель. — Надеюсь, что лечение, что мы с тобой провели, ему поможет. Ну, или, по крайней мере, не повредит.

— Я тоже на это надеюсь…

Каждый день, а чаще ночью, что Одрик гостил в Караваче, педантичный Учитель заставлял его заниматься исправлением ауры и разных внутренних потоков у Малыша. Сначала Учителю приходилось заставлять Одрика заниматься таким сложным, даже ювелирным делом, но потом белый маг приспособился, и процесс исправления стал даже приносить ему некоторое удовольствие. Примерно, как от написания удачной картины, когда долго-долго рисуешь что-то, стараясь не упустить ни одной детали. А потом отходишь в сторону и видишь все произведение целиком, и убеждаешься в его совершенстве.

— Ну, ты, ученик, не гордись слишком сильно. Еще неизвестно, что из твоих художеств получится. Вот посмотрим на него месяца через два, исправим, что сломается, и только через год, можно будет считать лечение завершенным. Да и то насколько удачным, это уже не от тебя будет зависеть, а от того захочет ли сам Малыш Варди поумнеть.

Одрик вздохнул.

— Я на него столько сил потратил…

— Ничего… Тут главное приобретенные тобой навыки, а не результат. Ты вещички-то разбирай… Сейчас Кани придет, поможет. Вот этот халифский кафтанчик, как раз по тебе будет. Ну-ка примерь… Примерь, примерь… О как по тебе сшито. В сторонку отложи. Ну, и что, что ношеный, это даже хорошо. Вещи не должны быть совсем новыми, чтобы не привлекать лишний раз внимание к своему владельцу.

— Учитель, а можно будет потом еще внести изменения в его ауру, мне кажется, в части навыков я что-то не то сделал…

— Само исправится…

— И все же надо было еще исправить потоки связывающие создание и тело, расширить и углубить…

— Ага… Ты из него хочешь нормального человека сделать или что? Я те сколько раз говорил: "не перестарайся", есть предел улучшениям и исправлениям. Слава всем богам, что мы из Каравача уехали, а то бы ты со своими стараниями превратил дурачка в… не знаю во что! Все! Приедем зимой посмотрим, что надо поправим. Вон сапожки халифские, с загнутыми носочками, ну-ка примерь, кажется твой размерчик…

— Учитель, как ты думаешь, куда подалась Анна, и долго ли ее еще ждать?

— А ты что, уже соскучился?

— Время уходит, скоро в тех краях пойдет снег, хотелось бы успеть до него. И утром письмо пришло из дома, Сор выехал в гости к деду, уже в дороге. С ним было бы удобнее, в нем все-таки половина халифатской крови.

— Тогда тебе не нужно ждать Анну, да и не сможет она ничего сделать в Доме огня. Да и не следует ей мотаться в ее-то положении… С тобой должна ехать Торкана, она, как красный маг, единственный, чьи плетения работают в огненном храме Единого. А твоя Кани — исключительно красный маг, почти без примесей, просто сияние рубина. Если бы в Халифате женщины не были бесправны, она бы могла стать Великой жрицей храма Огня. А тебе надо закончить незавершенные дела.

— Да, я только пойду, обрадую Кани, она так хотела поехать со мной.

— Давай быстрей, заодно и переоденься для земляных работ, колодец сегодня должен быть обязательно закончен.

Одрик уже не прятал лицо от пыли в шарф, в нем было жарко. Ему стоило немного напрячься и придумалось плетение для фильтрации вдыхаемого воздуха.

Колодец был уже достаточно глубок, Учитель остановил Одрика.

— Достаточно, дальше пойдет скальный грунт. Его руками не возьмешь, придется напрячь магическую мышцу. В камне надо прожечь скважину и позвать воду.

Одрик провел час в медитации, выпустил свои нити. Они сложились в раскаленный бур, вонзившийся в земную твердь.

— Ай, молодец! — похвалил Учитель ученика, — Ты не устал?

— Да вроде нет.

— Тогда попробуй нащупать водичку.

Маг погрузился в медитацию, а его белые щупальца в глубину. Он тщательно обшаривал недра и вдруг ощутил рядом жидкость. Он потянул ее наверх, его находка легко и даже весело побежала ему навстречу. Над песком с шумом взметнулся фонтан черной маслянистой жидкости, выброшенный глубинными силами земляной тверди.

— О, Пресветлая! Ты вызвал черную желчь земли! Заткни ее немедленно!

Одрик и сам бы сделал это, но он остолбенел от неожиданности. Конечно, он слышал про желчь земли, но не думал, что так просто с ней столкнется. Для черной желчи не было придумано стандартных плетений, она была под двойным запретом: как объект синей магии и как субстанция нарушающая равновесие. Сначала Одрик удерживал фонтан своими силовыми нитями, а потом затолкал в скважину песка и раскалил его до спекания. Песчаный расплав застыл непробиваемой пробкой на пути желчи земли, но от жара вспыхнула черная лужа в колодце, поднялось пламя, повалил вонючий дым. Одрик устроил огню поддув. Причудливым деревом вырос факел, маг еще поддал жару, чтобы стенки колодца спеклись. Укрепление магией, конечно, неплохо, но глянцевое покрытие не помешает. Потом он вручную убрал со дна шахты все обгорелые остатки.

— А теперь посмотри на себя! Весь в саже. Теперь хочешь — не хочешь, а водичку надо добыть, чтобы твою мордашку отмыть.

— Да, плетение распалось, пока я тут кочегарил.

Одрик отошел подальше от предыдущего не удачного места и снова сел в медитацию, сложил из своих жгутов бур, но добавил одну чувствительную нить, чтобы не пропустить водоносный слой. Он не торопился, проходил слои осторожно, пока не попал в подземный поток.

— Давай не будем во всем надеяться на природу, поставь "привратника" на скважину, чтобы можно было и привлечь воду и запереть. У тебя есть, во что поместить управляющее плетение?

— У меня есть кристалл, еще один, вырос в Караваче пока я тут сидел.

— Отлично, кристалл хорошо держит плетение и заряжается надолго.

Одрик впаял в дно колодца выращенный им горный хрусталь, загнал в него плетение и отрыл скважину наполную. На дне колодца забил родничок, постепенно заполняя глянцевый ствол колодца. Одрику требовался отдых, он прилег в тени пустынного кустарника и заснул. Проснулся он от незнакомых звуков, две пустынные птички посвистывали, плескаясь в лужице, натекшей из колодца.

— Вот видишь, — проснулся вместе с ним Учитель, — как я тебе и говорил, будет вода — и птицы прилетят, подождать немного и звери объявятся. А о цветах позаботься сам.

Луковицы эльфа уже пару дней сидели в сухой пустынной земле, Одрик проделал к ним бороздку со струящейся водой. Вторую борозду он пролагал вокруг оазиса. Когда он замкнул круг, уже темнело.

— Учитель, напор не великоват? Уменьшить не надо?

— Пока нет, вода еще мутная, пусть стечет. Да и сухая земля должна пропитаться, проверишь перед отъездом. Когда, кстати, Сор до границ Халифата доберется?

— Через три дня.

— Вот через три дня и проверишь, не волнуйся, в пустыне много воды не бывает. Умойся и быстрей в усадьбу, а то в темноте много зверья сбежится на журчание воды.

…Варг трусцой спешил к дому, Одрик прибывал задумчивости:

"Странно, с чего это я нашел ее? "

"Кого? "

"Черную желчь. "

"Это как сказать, возможно, она сама нашла тебя. Но ты сейчас этим голову не забивай, у тебя текущих проблем полно. "

"Это каких? "

"А вот приедешь — увидишь. "

Войдя в комнату, Одрик увидел расстроенную, почти плачущую Торкану с красными полосами на руке под шелковым браслетом.

— Кани, что случилось?! Откуда это? — он взял девушку за руку.

— С Диком поругались, оторвать пыталась.

— Что он тебе мог сказать, он же самый яростный твой защитник, не считая меня конечно?

— Я не могу поехать в Халифат в своей одежде, я должна переодеться в мужскую…

— Да, и причина тебе известна.

— Я понимаю. Но он требует, чтобы я обрезала волосы, — Кани погладила свои заботливо отращиваемые пряди.

"Коллега Дик прав, это, к сожалению, необходимо, в Халифате не приняты длинные волосы у мужчин, так не годится. "

"Но она же не подданная Халифа? "

"Да, но вам не нужно привлекать к себе внимание, и так поводов будет предостаточно. "

— Кани, а какой тогда смысл переодеваться? Мужчины не бывают такими красивыми. Попробуем из тебя сделать мальчика.

— Я уже нашла тут одежду служки.

— Тебе не понравилось?

— Дело не в этом. Ты что, меня в спальне прислуги оставишь?

— Нет, ни за что! Ты будешь со мной.

— Ну, тогда… что же про нас подумают?!

"У-у-у, действительно. Как же я не учел этого обстоятельства! — досадовал Учитель, — И как ты себя будешь ощущать? "

"Уж как-нибудь придется. Но в общую ночлежку я ее не пущу. "

— Пусть думают, что угодно. От этого, в конце концов, не умирают. На что только не пойдешь для пользы дела. Видимо я готов спать с мальчиком, если мальчик согласен, — он смущенно улыбнулся и покраснел.

Торкана, вздохнув, взяла ножницы и со слезами стала укорачивать свои рубиново-красные волосы.

"Хорошо, что вы в своем походе можете ограничиться торговой полосой. Там нравы посвободнее, далее вглубь Халифата все намного строже, к инородцам очень недоверчивы. Там бы ваш маскарад не удался. Вот где тебе пригодилось бы изменение внешности, но мы к этому еще не приступали. "

"Может, попробуем? "

"Нет. Устал я, ты меня сегодня загонял. Лучше успокой Торкану, я не выношу женских слез. "

С утра асса Зита вызвала Одрика к себе и прочитала ему лекцию о правилах поведения в Халифате, об его ответственности за Торкану и перед всем обществом. Одрик слушал, сосредоточенно сморщив лоб.

— Итак, а теперь главное, — после двухчасовых нотаций заявила магиня, — Амулет для портала, ты должен его сделать.

— А старый не годится? Вы же ходили по порталам.

— Ходила. Но я же сказала, он старый, он окончательно разрядился.

— Я бы зарядил.

— От твоей зарядки он рассыплется в прах. Там от времени утеряны некоторые связи. Думаю тебе необходимо разобраться в плетении.

— А разве Вы не сами его делали?

— Нет. Я не могу делать такие узлы, они как будто вывернутые, там вроде нити синие, но все по-другому. Есть еще амулет, с которым пришла Торкана, там осталось на один переход, но он слабее.

— В каком смысле?

— Дальнобойность у него меньше. Вот, оставляю тебе оба, изучай, — она протянула ему два браслета с заключенными в них плетениями.

Одрик удалился в дальнюю галерею библиотеки, положил амулеты в квадратик света от вентиляционного окна и долго пристально их разглядывал, время от времени переговариваясь с Учителем.

— Ну, я пошел, — он надел на руку амулет ассы и провалился внутрь себя. Он даже не соизволил притормаживать и упал на упругую поверхность озера, подбросившую его пару раз как батут.

— Привет, ребята. Выходи строиться!

Семь цветных Одриков поднялись из озера, а он сам валялся на радужном ложе как в гамаке.

— Выручайте, братцы, мне одному не потянуть. Надо понять, что это такое и повторить.

— Мы сделаем копию, — ответил хор голосов.

— Надо не просто копию, надо восстановить плетение в первозданном виде.

— Можно сделать отпечаток и обновить связи.

— Только большой, чтобы разглядеть все хитросплетения.

Одрик положил браслет ассы на зыбкую поверхность, а радужные братья старательно и неспешно вынимали с него плетение, как будто разматывали с болванки причудливое герсинское кружево. Они расправили плетение и начали осторожно его растягивать над поверхностью озера, чтобы стали хорошо различимы, все перекрестия, петли и узлы.

— Стойте! Больше нельзя, а то порвете что-нибудь.

Белый маг зачерпнул своей магии из проделанной им лунки, закинул наверх светящийся шар. Плетение дало цветную тень на поверхности озера. Только многие нити были выцветшими, а кое-где и оборванными. Одрик наполнил нити цветом, места обрывов засветились лучистым светом, из незакрытых обрывов уходила энергия, поэтому амулет ассы Зиты так быстро разряжался.

— Что здесь было, простое соединение или перекрестие? Хорошо, тут мы просто соединяем, а там скрещиваем.

Одрик подтянул все петли, закрыл все обрывы кроме одного — для зарядки. Когда перевязывал узлы плетения, вдруг сделал маленькое открытие.

— Но это же мои сонные узлы! Как же так? Ведь это… Я ничего не понимаю, — он вопросительно глянул на радужных братьев. Но те только пожали плечами. Одрик опустил свободный конец плетения в лунку. Плетение налилось как соком ровным ярким светом, и он закрыл конец запирающим узлом. Вроде все сделано правильно.

Одрик резко открыл глаза. На его руки падал свет из окна, над сложенными пригоршней руками висело плетение и светилось полностью заряженными нитями. Он встал, прошелся по библиотеке и заметил пустую чернильницу. Чернила в ней закончились лет несколько назад, и плетение легко заняло их место. Одрик сжал чернильницу ладонями и своими силовыми нитями, темное стекло стало мягким, получился медальон с мерцающим плетением внутри. Надо было идти отчитываться ассе Зите.

— Так вот где моя чернильница! — воскликнула Зита, — А я уж думала, что потеряла ее в Караваче.

Синяя магиня долго крутила медальон перед глазами.

— Похоже. Очень похоже. Гарантии дать не могу, так как сама это плести не умею, но у меня нет оснований сомневаться в ваших способностях, молодой человек.

— Асса Зита, я не мог не заметить одного удивительного совпадения. Узлы плетения слишком похожи на мои сонные узлы.

— И ты считаешь это неслучайным?

— Не может быть случайным совпадение узлов у таких разных плетений.

— А так уж принципиальна их разница, Одрик? Что есть сон? Когда ты отправляешь людей в сновидения, куда ты их отправляешь? Ты не задумывался?

— Ну, я создаю образы, их действия и…, - Одрик размышлял.

— Действовать они должны где?

— Где клиент закажет, в каком-то…ПРОСТРАНСТВЕ, — маг сделал сегодня второе открытие.

— ВОТ! Сдается мне, что СОН — это некое пространство, с иной структурой, иными законами, но не менее важное, чем наше привычное. Ведь ты знаешь, что наше пространство не единственное, вы же с Анной как-то попадали в пространство, отличного от этого? А амулет перехода, это амулет для ориентации и передвижения в пространстве. А ты с детства отправляешь людей гулять по просторам сновидений.

Два экипажа тащились по размытой дороге, ноги варгов и колеса вязли тяжелой грязи Хейльда. Один из них остановился, вышел человек в сером, высадил мальчика и повел его к лесу. Они зашли за куст с запоздалыми багровыми листьями, задержались ненадолго и стали возвращаться к дороге. Из другого экипажа вышла женщина в длинном платье с илларей пелериной.

— Альрик, ты не хочешь поехать со мной? Наш экипаж больше и сиденья там мягче, — упрашивала асса Галенгейра.

— Неть! — резко ответил ребенок и спрятался за человека в сером, — Я хотю с Ка'ясом.

— Кайлас, сколько раз мы будем останавливаться?

— Сколько ребенку надо, столько и будем. Он на завтрак наелся праздничных пирожных, и ему хочется пить. А если он напился воды, ему естественно хочется писать.

— Ну, так не давай ему воды!

— Вы не путайте, это не я, это живой ребенок и, надеюсь, таковым и останется.

Ребенок был очень живым, уже ходил кругами вокруг смолистого ствола кедра. Кайлас побежал за ним. Еще не много, малыш бы оказался прилепившимся к свежей смоле. Драург, напросившийся на роль гувернера, подхватил его под мышку и понес к экипажу. Не заходя внутрь, с порожка, Кайлас крикнул,

— Джезан, трогай!

— Цзезан, т'огай! — повторил за ним Альрик.

Первый щелчок хлыста — варги только покачнули тяжелый экипаж, на втором он задрожал и лишь на третьем ударе варги выдернули колеса из засосавшей их грязи. Экипаж пошел тяжело покачиваясь.

Кайлас налил молока в кружку до половины, чтобы не расплескалось, и дал Альрику.

— Исё, — потребовал малыш, когда выпил. Кайлас налил еще половину.

— Допивай, и ложись, поспи сейчас. А то до города далеко, ты устанешь и заснешь. А кто маму встречать будет?

— Ай'ик буит.

— Конечно Альрик. А сейчас закрывай глазки.

— У Ай'ика г'азки га'юбенькие.

— Голубенькие.

— А у Ка'яса зойтые. Посиму?

— А потому что не спал. Спи, а то и у тебя пожелтеют.

— Ни хотю! Хотю га'юбенькие. Спать буду…

Мальчик заснул. Драург поднял бортики его лежанки и на ходу перебрался на козлы к Джезану.

— На, подкрепись, — протянул ему кусок мясного пирога и забрал поводья.

— Я наверно должен тебя поблагодарить? — Джезан наконец-то осмелел и взглянул нежити в лицо.

— За что?

— За все. За то, что леди Криана внуком назвала…

— А ты разве не знал?

— Знал, конечно. Все знали, но всем было наплевать. Даже его жене.

— Интересно, и жена есть, и рабынь не пропускает. У господ так заведено?

— Истинная леди не будет ревновать к рабыне, она их просто не замечает. Даже довольна была, что не нужно искать кормилицу для ее будущего ребенка. Леди Криана передала меня другой рабыне, а мою мать отправила в их… загородный дом, — на слове "дом" голос парня сорвался.

— Что-то случилось?

— Пожар… Они погибли, леди, ее новорожденный ребенок и моя мать. Леди с ребенком похоронили, а мою мать даже искать не стали. У нее нет могилы. Кто был рабом и ничего не имел при жизни, тот ничего не имеет и после смерти.

— А маг проверял пепелище? Это нехорошо, оставлять тело неупокоенным.

— Да проверял какой-то.

— Нужен не какой-то, а фиолетовый.

— Мне же никто рассказывать не будет. Вот сейчас я могу туда поехать сам, мне немного до совершеннолетия осталось. Попробую посмотреть.

— А ты можешь ВИДЕТЬ?

— Иногда что-то получается. Я вижу глазами зверей, я их чувствую, они меня тоже. Мне их и хлестать не надо, просто так машу, для звука.

— Погоди-ка…, - Кайлас просканировал парня, — Слушай, ты ведь желтый и зеленого есть немножко. Тебе нужно в магическую школу.

— Нужно! Меня грамоте обучили, и на том спасибо, для раба шикарно. Спасибо леди Криане, что ошейник на меня не одевала.

— Ошейник?! На своего внука?!

— Да я один такой что ли? Полно бастардов в любой усадьбе, господам и их гостям не отказывают. Они не примут меня, бабушка может трижды объявлять меня своим внуком, но для них я так и останусь сыном рабыни. Но сейчас я свободен и могу распоряжаться хотя бы собой. И даже если леди Криана не заплатит за обучение, то буду обучаться за счет дальнейшей службы.

— Да, ведь ты наследуешь только имя, но не состояние. Бредовый закон: девочкам — все, мальчикам — содержание, если повезет.

— Не нужны мне ничьи подачки, я сам способен себя прокормить. Я заклинатель варгов, сам научился. Мне объездить дикого варга — запросто, всю каравачскую ярмарку за пару дней обслужить могу.

— Кстати, про Каравач. Там законы иные, во-первых, гражданин вольного города не может быть рабом, для своих рабство запрещено, во-вторых, мужчины и женщины равноправны в вопросах наследования и владения.

— И почему туда до сих пор все не сбежали?

— Жены не отпустили, — попытался съязвить Кайлас, — И свобода, это не так просто, это не только права, но и обязанности.

Варги между тем пугливо озирались по сторонам.

— Они что-то учуяли, — Джезан напрягся и попытался сам почуять близкого зверя.

— Уже сумерки, криллы выходят из чащи. Ты их не почувствуешь, они невосприимчивы к обычной магии.

— А как мы по темноте поедем?

— Не беспокойся, пока я здесь, ни один крилл не сунется.

— Ка'яс! — донеслось изнутри экипажа, — Ка'яс! Писять!

— Очередная остановка, иди разомнись. Бегу, Альрик!

Драург отвел малыша к темнеющим зарослям. Недовольная всем на свете ведьма высунулась из своего экипажа и раздраженно прокричала,

— Альрик, в лесу криллы, они тебя съедят.

— Ка'яс, там к'иллы. С'идят Ай'ика.

— Не бойся, я их сам всех съем. Они не подойдут, они меня боятся.

— К'иллы боя'ся Ка'яса! — малыш обрадовано засмеялся, — А Ай'ик не бои'cя.

И ребенок обнял наклонившегося к нему живого мертвеца за серый капюшон.

Глава 8

Когда зверь пожирает зверя — это называется охота, когда государство пожирает государство — это называется ВОЙНА.

А войны в Халифате не прекращались, это было частью жизни населения к востоку от Срединного хребта. Во главе государства стоял монарх, единственный кому принадлежала власть. Династия Каддалоров правила уже не меньше тысячи лет, она казалась вечной. Такой же вечной и естественной, как смена времен года, казалась и война. Война стала образом жизни, целью и средством, искусством и ремеслом. Она стала высшим смыслом, религиозным культом, а все носящие оружие его служителями. Элитное подразделение, личная гвардия халифа, агалары, одновременно считались жрецами Единого. На празднествах совершали служения только они. Агалары — обязательно кровные родственники халифа. Хоть капля монаршей крови, пусть даже по материнской линии — обязательное условие для вхождения во Внутреннюю гвардию. Будущий агалар рос в соответствии со строгими канонами воспитания воинов, и первое, с чем соприкасался новорожденный мальчик, был отцовский боевой меч, которым отсекали пуповину.

Другой закрытой военизированной сектой была знаменитая на весь Халифат да и, пожалуй, на всю Лари, школа боевых магов — те самые халифские мальчики.

Смотрящий за школой — царь и бог для нескольких сотен детей и подростков, талантливых магов, был страшно недоволен. Мало того, что в этот раз на отборочных боях был большой отсев, больше десятка погибших и сильно покалеченных, так еще и ЭТО. Отсев учеников в Школе всегда был непомерно большим, до конца учебы без больших увечий не доходило и половины учащихся коле,

— Шур-фурга им в глотку… — выругался Смотрящий и в очередной раз покрутил в руках листочек со скупыми строками разведданных.

Смотрящий был стар, но сохранил крепость тела и живой ум. На всей Лари из людей по возрасту и магической силе с ним мог соперничать, пожалуй, только Великий Магистр. Почти ровесники, пришедшие к власти практически одновременно. Великий Магистр стал канцлером Союза Великих, а Смотрящий захватил власть в Школе "Халифских мальчиков". Они никогда не встречались, но придирчиво наблюдали за достижениями конкурента. Между ними давно тянулось скрытое чужому взору соперничество, щедро приправленное неприязнью.

Но последние годы Смотрящий чувствовал, что стал сдавать, и не далек тот день, когда в его кабинет войдет кто-нибудь молодой и амбициозный, предъявит печать Халифа и все… кончилась его долгая жизнь. Потому как отставных Смотрящих не бывает, бывают только живые или мертвые. И этот заказ на устранение, пришедший из Союза от самого Великого Магистра, вполне может стать тем делом, на котором его долгая карьера закончится.

Смотрящий за школой был странен на вид и носил необычное имя Суфлехим Рамонни. Он происходил из тонбасов[12]. Его племя когда-то было покорено Халифатом, его гордые соплеменники долго сопротивлялись, но это было бессмысленно. Земля в долине реки Тонбайсё стала анклавом, но за мнимую свободу, за право называться не Халифатом племя отдавало добрую половину урожая. Но у отца Суфлехима были другие взгляды. Он бросил гордое, но голодное существование и всем семейством подался на заработки в Халифат, за что был оплеван соплеменниками.

И началась борьба за место под Андао и в прямом, и в переносном смысле. И неизвестно бы как сложилась его судьба, если однажды мальчишка, помогавший старшему брату развозить свежий хлеб из пекарни, случайно не попался бы на глаза владельцу богатого дома, магу воды.

— Любопытный малец…, - улыбнулся господин, глядя на него. — Славный отрок, а никто никогда не говорил, что твоему брату надо учиться?

— Благодарю за заботу, асса, он начнет учиться с этого года.

— Э-э… я про другое. Ну-ка, малявка, посмотри на моего возницу и меня, — предложил Суфлехиму маг, — кроме одежды, какую ты видишь разницу?

Мальчик удивился странному вопросу, недоверчиво взглянул на знатного господина:

— Ну, у Вас волосы седые…

— А еще?

— Эта, которая вокруг головы, у Вас ярче.

— Прекрасно! Можно еще чего-нибудь?

— У Вас нитей много, и какие-то веревочки, сеточки, а на перстне целый клубок.

— Парень, так ты ВИДИШЬ!

— Вижу, а что такого? Глаза-то есть.

— Просто глаза — этого мало. Вот он, — хозяин дома кивнул в стороны возницы, — не видит, вон те тоже не видят и твой брат тоже не видит. Ты — маг!

— Разве?! — Суфлехим оглядел себя насколько мог и получил от старшего брата подзатыльник, чтобы не крутился пред глазами богатого господина.

— Нет, это мне решительно нравится. Мы объезжаем весь Халифат в поисках юных дарований, а тут, пожалуйста, дарование само объявилось. Как же тебя пропустили, парень?

— Мы родились на Тонбайсё. — авторитетно ответил старший брат.

— Это еще где? А-а, да-да… та речушка, до которой я так и не доехал. Будем считать это моим промахом. Так, сейчас уже опаздываю, чего страшно не люблю, проследи, чтобы он сидел здесь вечером, естественно с отцом. Нам с ним надо о многом побеседовать, а завтра я его определю, куда следует. Если мы, конечно, договоримся с твои родителем, — и маг презрительно осмотрел одежду мальчишек, больше похожую на лохмотья нищих.

Так тонбас Суфлехим попал в "халифские мальчики".

Именно мальчики, потому что до почтенного возраста доживали единицы, да и своей смертью не умирал никто, это даже считалось непристойным. В школу юных магов в основном отбирали мальчиков простолюдинов. Семья получала солидный выкуп и освобождалась от налогов на пару лет, но навсегда теряла сына. Даже имя его должно было стираться из всех записей, нигде и ни при каких условиях бывшие родственники не должны были упоминать его. У Суфлехима проблем с родственниками не возникло, они получили деньги и забыли про него, а он забыл про них. Так спокойнее, он никому ничего должен, ничего ни от кого не ждет, и ничто не отвлекает от движения к намеченной цели.

Как-то прежнему Смотрящему, наставнику Суфлехима, пришла в голову идея заняться племенным разведением. Действительно, почему бы не вывести особую породу, почему бы не начать воспитывать боевых магов не с рождения, а с зачатия. К тому же с матерями проблем никаких не будет, потому что бесправнее рабыни в Халифате только самка хвачика. А если учитывать, что служанкам и так приходилось удовлетворять все естественные потребности будущих бойцов, то племенной материал получался как отходы основного производства. Но и тут в работу пошел не весь материал, слабые здоровьем и девочки — это отходы от отходов, эти отбраковывались без лишних переживаний, сухо, по-деловому. Может даже слишком по-деловому, но у Смотрящего, как и у Суфлехима, в жизни ничего кроме его дела не было. Но, поразмыслив, предприимчивый селекционер решил, что неразумно смешивать первоклассный тщательно отобранный наследственный материал с неизвестно чем, и начал проводить селекцию и среди девочек. Да и молодые здоровые рабыни в хозяйстве пригодятся.

Наставник благоволил неутомимому и, безусловно, талантливому инородцу, доверял свои помыслы, посвящал в планы. Суфлехим стал близок учителю, но когда вспоминал, что каждый Смотрящий, вступая на должность, убирает своего предшественника, что-то пережимало горло. Нельзя в школе иметь привязанностей, ничто не должно мешать выполнению приказов. Но на его счастье случились Злые камни…

Наставник допустил единственный провал в своей карьере и был убран по приказу самого халифа. Среди учеников школы долго ходили упорные слухи, что он сам бросился на меч, когда увидел печать Каддалоров, не перенес позора… Но это навсегда осталось тайной между старым Смотрящим и новым, которым ожидаемо стал Суфлехим. Без интриг, взяток и шантажа в высоких сферах это ему, конечно бы, не удалось, но и этому тоже обучали в Школе, и хорошо обучали. Где-то в глубине души он радовался, что учитель погиб без его участия, ведь отставных Смотрящих не бывает…

Суфлехим получил первые образцы того, к чему стремился его предшественник во втором поколении, это были внуки его лучших бойцов. Он вел родословные книги, перестраховывая свою память, чтобы не упустить ничего, что не допустить кровосмешения. Вел записи придуманными им самим условными значками, чтобы никто не знал своего родства, чтобы ни у кого не возникало никаких привязанностей, чтобы на тренировке наставник выделял талантливого, а не своего сына, чтобы в отборочных боях брат не пожалел брата. Они все должны быть равными, они все — бойцы. Его система отбора работала, с каждым поколением выбраковка сокращалась. Он применял средства, повышающие вероятность рождения мальчиков. Однако грубое магическое вмешательство в этот деликатный процесс приводило к нежелательным побочным явлениям, и пришлось смириться с рождением девочек.

"Ничего, ничего…, - успокаивал себя Смотрящий, — В конце концов, породистые рабыни дороже стоят. Да и хорошая наследственность по материнской линии еще никому не вредила. "

И в один прекрасный момент он решился подкрепить эту мысль на деле. "Породистых самок" приказал отделить от остальных и обращаться не как с рабынями, а, страшно подумать такую ересь, как с будущими бойцами. Ему стало интересно, а что получится? И что-то получилось.

Выяснилось, что девочки взрослеют раньше мальчиков не только физически. А с извращенной мстительностью женского ума не сравниться никакая мужская ярость. Хорошо еще, что в большинстве своем этот ум уступал мужскому, но найдись парочка мозговитых стерв, и, не приведи Единый, они между собой договорятся, то мужчинам придется туго. Как они потом завоеванное делить будут — интересный вопрос. Все блага и сокровища разделить проще, а что делать, если обе положили глаз на одного и того же мужчину? Суфлехим наблюдал, как два юных прекрасных создания рвали друг друга с лютостью горного хайнрода, не желая уступать избранника сопернице. Приказа разнять парочку Смотрящий не отдавал, он с интересом наблюдал. Не это ли он хотел получить в результате эксперимента, начатого еще его наставником? И, в конце концов, пусть победит сильнейшая из самок, она же и достанется сильнейшему самцу.

Пока женщинам с мужчинами все-таки рано тягаться, у них нет одной способности, способности дружить, слишком долго они были на положении рабынь. А индивидуальных достижений недостаточно, нужно еще умение взаимодействовать в команде. А среди девушек каждая считает себя самой-самой и подруге своей не подчиняется. Решение проблемы, однако, нашлось просто — командиром женской группы поставить мужчину. Тогда борясь за внимание самца, они в лепешку готовы расшибиться. В отборочных боях халифские девочки показывали весьма приличные результаты, но ставить в известность высшее руководство о своих экспериментах Смотрящий не спешил…

Любому военному не надо объяснять, что успех любой операции, прежде всего, зависит от разведки и подготовки личного состава. В знаменитой на весь Халифат, да и, пожалуй, на всю Лари, школе юных магов, с подготовкой и слаженностью боевых подразделений, на взгляд Смотрящего, было все в порядке. А вот разведка… Разведка в данном конкретном случае сильно подкачала.

Сейчас перед ним на столе лежали две папки, одна с делом почти трехсотлетней давности, так печально закончившимся для его предшественника и учителя, и вторая совсем новая.

"Анна аль Зетеринг… названная или настоящая племянница или, судя по возрасту, скорее всего, более дальняя родственница той самой Зиты аль Зетеринг. Надо освежить все в памяти…" И Смотрящий стал худыми пальцами с уже явно видимыми морщинами и старческими пятнами на коже, перебирать хорошо знакомые листочки того дела. Не то чтобы он его не помнил, но, вдруг что-нибудь да забыл. Прошло много лет и сейчас, с высоты своего нынешнего опыта, можно попытаться взглянуть на это дело новым, свежим взглядом.

Смотрящий долго изучал бумаги и пришел к неутешительному выводу: единственное, в чем был прокол в подготовке прошлой операции — это в неправильной оценке эльфийской охраны устраняемого объекта. Да, недооценил его предшественник слаженность работы двух эльфийских четверок и силу руководящего ими мага. Да и как оценить, если уже давно в восточной части Лари, слава Единому, нет эльфов. Их заставили покинуть восточное полушарие еще лет за сто до рождения Суфлехима. Да и орков почти всех повывели, еще чуть-чуть и Лари, во всяком случае, ее восточная, лучшая часть, будет принадлежать только людям.

А задача, хорошо оплаченная задача, стоящая перед Суфлехимом намного сложнее, чем была у его предшественника и учителя. Пожелтевшие листочки старого дела шуршат и рассказывают историю одной из немногих неудачных операций Халифских мальчиков.

"Звезда, одна звезда… Живым никто не вернулся. Эльфы пленных не берут. Дрянь ушастая…"

Прошлый раз все было просто, операция казалась проработанной до мелочей. По данным разведки магиня должна была в последний день Посевника прибыть в Каравач через один из природных порталов. Она с охраной всегда приходила в вольный город через один и тот же портал и примерно в одно и то же время. Сначала из портала должна была выйти охрана, выходить должны были по одному… Но что-то пошло не так. Что именно узнать точно так и не удалось, все что известно и записано в отчете, было прочитано по следам, и занимался этим уже сам Суфлехим, нынешний смотрящий.

Как охране объекта стало известно о засаде не известно до сих пор. Но эльфы вышли из портала сплоченной группой, под прочным магическим щитом, и сразу атаковали, следом вышел их маг и еще одна четверка, их там вообще не должно было быть. Охране удалось разделить звезду на две части и прикончить бойцов очень быстро, раненых халифатцев, безжалостно добили. А объект — Зита аль Зетеринг участия в бою не принимала, она вышла из портала, когда все было кончено. В этом бою было убито два эльфа из ее охраны и еще несколько получили ранения, своих убитых эльфы забрали с собой, а нападавших оставили на месте. Похоронная команда из города пришла только на следующий день и трое из убитых уже успели подняться и еще долго бродили по окрестностям. Хорошо, что все не поднялись, рядом с природными порталами разлито столько чистой природной магии, что это даже удивительно.

В этот раз задача была сложнее. У нынешнего объекта был демон охранник, а это намного хуже охраны из эльфов. И, по условиям контракта, заказ надо было выполнить до конца года, а где и когда встретить объект — сведений почти не было. Предполагалось, что в осенние Дни Богов объект посетит Каравач, но они скоро уже закончатся, и нападать сейчас никак нельзя, это почти наверняка провал. Где и когда будет объект — разведке не известно.

"А почему собственно неизвестно? Очень даже известно… Она потом будет вместе со своей "тетушкой" у себя в пустыне. В прошлый раз нападение на наверняка хорошо укрепленный дом сочли неразумным, а сейчас… Сейчас это единственный способ выполнить заказ. И не только этот, но и тот старый. А выполнение того заказа — это уже дело чести! "

Смотрящий вскочил из-за стола и стал нервно расхаживать по кабинету. Все могло получиться: "Только придется действовать большими силами. Тут одной звездой не обойтись… Ну, да ничего, выпуск в этом году ожидается большой, можно его немного и ополовинить. А в хранилище артефактов еще осталось пара амулетов для хождения по природному порталу. Надо рискнуть, все равно другого выхода нет. "

И старый маг сел планировать новое задание для трех боевых звезд школы мальчиков. Как выпускное задание оно вполне годилось… Только времени на подготовку осталось мало. Там в пустыне выпускникам придется столкнуться не только с эльфами, но и с демоном-охранителем и разгневанной вторжением в ее владение магистром синей магии — с женщиной.

"Выпускникам придется, по сути, брать хорошо укрепленную крепость. Нет, три звезды не справятся…"

"Или все же сначала устроить разведку боем? Но как при этом не выдать себя? А вот пусть мои девушки и прощупают тамошнюю девицу и охрану усадьбы. Ни в каком реестре они не записаны, официально их просто нет. Если не вернутся, туда им и дорога, а если справятся, то будет чем удивить Каддалора. Я в любом случае ничего не теряю, и разведданные будут верные, что уже половина успеха. "

Мерно колышется пламя редких свечей, и возносятся кверху струи благовоний, пожертвованных храму в помин усопших. Пусто в храме после окончания дней богов, не любят люди лишний раз вспоминать о смерти, поэтому так пусто и гулко в пределе Томного Лика Богини Лари. Только жрец Темного лика тихо обходит владения Богини и зажигает на месте горевших свечей новые.

Жрецу скучно и грустно, он уже столько лет служит при храме, что уже все надоело. Бывают случаи, когда человек не любит свою работу, вот Лирон свою жреческую работу не любил. Его раздражал запах благовоний, выводили из себя многочисленные посетители, что шли в храм толпами в последний день Дней Богов, помянуть усопших, и, на всякий случай, пожертвовать деньги таинственному и неумолимому Темному Лику. Если бы у матери Лирона не родилась двойня, а, например, тройня, то его судьба наверняка сложилась бы иначе. А так, раз двойня, то дети будут принадлежать храму и служить Богине, такова их судьба, и другой просто не может быть.

В семье какой-нибудь крестьянки рождению двойни все бы искренне порадовались. Храмы Лари щедро платили отступные за увозимых в Храм детей, но та сумма, что казалась большой для крестьян, для пусть и бедного, но дворянского рода была не существенна. А тут еще выяснилось, что близнецы не похожи обликом друг на друга и сумма, что даст за них Храм, уменьшилась еще больше. У жрецов были четкие расценки, сколько и за каких близнецов они дадут. Больше всего платили за близняшек-девочек, и чем больше они походили друг на друга, тем больше давали отступных. Потом по цене шли близнецы мальчики, а за разнополых, да еще и разных обликом давали совсем мало.

Но и не отдать двойняшек в храм было нельзя, это обычно заканчивалось плохо для всего Рода. То начиналось моровое поветрие, и вымирала почти вся семья во главе с близнецами, то неожиданный пожар сжирал дом вместе с домочадцами, то еще что. Поэтому жизнь Лирона и его сестры двойняшки, до того момента как в семь лет за ними приехали из храма, была не завидной. Нет, их хорошо кормили, прилично одевали, но относились как к "отрезанному ломтю", вроде и свои, но уже чужие. И за все восемь лет учебы в школе при храме никто из родни ни разу не приехал их проведать.

Лирону и его сестре Лиретте учиться в школе нравилось, тут они были такими же как все, даже чуть хуже, потому как не одинаковые, но все равно было лучше чем дома. Он мечтал стать служителем Светлого лика, ходить в белой просторной одежде, украшать предел цветами, но посвящение нанесло ему еще один тяжелый удар. Его выбрал Темный лик, и теперь до конца дней своих он будет ходить в темной хламиде, закрывать лицо низко надвинутым капюшоном. Но не потому, что так положено, а потому, что яркий свет Андао стал раздражать, а его лучи заставляли чесаться и искать спасения в тени или кутаться в темные одежды. Боги, а особенно Богини хитры и коварно-жестоки.

Первые лет десять Лирону приходилось ухаживать за храмовыми животными, выгребать из их владений кости, что ленивые храмовые гварричи оставляли от тел умерших. И отдавать эти обглоданные и измазанные липкой слюной остатки семьям. А если семье было наплевать на родственника или таковых не было, то приходилось еще и хоронить кости в общих склепах для нищих.

Вот последние пять лет, с тех пор как он стал старшим жрецом, подобные мелочи Лирон уже давно не делал, для этого были молодые жрецы. А сам Лирон, теперь только зажигал свечи и вопрошал Богиню, но делать он это не любил, и старался всеми силами избежать. Очень ему не нравилось терять контроль над собственным телом и те мерзкие ощущения, остающиеся в теле, после присутствия в нем Богини. Вот Богиня заберет к себе главного жреца, и он вполне может претендовать на его место, но до этого надо еще дожить. Главный жрец лишь чуть-чуть старше самого Лирона и крепок здоровьем.

Лирон отвлекся от воспоминаний и поймал себя на том, что стоит перед статуей Темного Лика и к чему-то прислушивается. В храме было тихо, слышалось лишь легкое потрескивание сгорающих в чашах благовоний, и с улицы доносился шум из загона с храмовыми животными. Молодые жрецы чистили загон и шумно сортировали кости умерших, решая кому ни принадлежат. А какая собственно разница? Все равно там были только трое нищих, и их будут хоронить в одном склепе, но практика молодежи не помешает.

— Кх-кх…

Легкое покашливание, раздавшееся из-за самой спины, заставило старшего жреца вздрогнуть и резко повернуться на шум. Прямо за его спиной стоял седой мужчина не высокого роста в одежде цвета пожухлой листвы. Он смиренно склонил голову, а когда посмотрел на жреца, то тот понял, что смирение, это не более чем поза и он, скорее всего, имеет дело с собратом по профессии.

Жрец и неожиданный посетитель стояли и рассматривали друг друга

"Чей же ты служитель? Что-то есть в тебе такое… неуловимое. Может Стерг? Нет, ветер его не любит, вон даже пламя свечей не колышется. Тогда кто? Мурану с Марисом отбрасываем сразу, их служителей я за версту чую. Служители Андао, они чаще всего рыжие и… горячие, а этот холоден и спокоен. Лафригор? Для его служителя он не похож, но что-то такое угадывается. Скорее всего, он из Ордена Равновесия, этого только мне не хватало!"

— Чем могу помочь? — привычно спросил Лирон у посетителя.

Мужчина пристально всмотрелся в темноту низко надвинутого капюшона. "А вот ничего ты тут не увидишь. " Жрец чуть ил не в первый раз в жизни поблагодарил обычай закрывать лицо старших жрецов от молящихся.

— У меня недавно умер друг, — на слове "друг" посетитель заметно сбился. — И я хотел бы узнать, не хочет ли его душа мести.

— Пообщаться с умершим можно и у магов. Я не общаюсь с мертвыми.

— Я знаю… Но это несколько необычное дело. Моего друга убил не совсем человек, мне интересно было бы узнать мнение по поводу мести у Темного Лика.

— Богине все равно будете ли вы мстить за вашего друга или нет, свое дело она уже сделала.

— А моему другу?

Жрец усмехнулся…

— Умершим нет дела до земной суеты. Месть нужна оставшимся, чтобы успокоить собственную совесть. Я не буду тревожить богиню по такому мелкому вопросу.

— А как же…

— Чтобы помянуть усопшего киньте в чашу благовония, а ящик для пожертвований находится справа от вас. До свидания… — и Лирон поспешил скрыться от пристального взора сторонника Лафригора. Ну не любил он этих святош, не любил. Все-то они стараются всех поучать, кому и как жить, что изобретать, а что нет, что правильно, а что ложно. Так, словно они истина в первой инстанции.

"Равновесие, равновесие… Подумаешь! Есть жизнь, и есть смерть, а все остальное умещается между ними. Если жил, то рано или поздно умрешь, нельзя жить вечно. Вот и все равновесие, а то придумают всякого… Богиню ему вызывай… Друг умер… Все там будем. "

Антонин между тем стоял и обдумывал слова жреца. Он был прав, за Даму должен мстить Легион, а леди Нериэнна в мести не нуждалась, единственное, что он мог теперь для нее сделать, это позаботиться о ее дочери.

Уже бывший резидент Ордена Равновесия, кинул в ящик несколько серебряных монет, положил в чашу пару шариков благовоний и, постояв еще пару минут, пошел на выход. "Жрец прав, мертвым нет дела до мира живых, но к фиолетовому магу я все же схожу. "

Малышке Киме повезло, наконец-то она уйдет с этого хутора, и никто ее не будет попрекать куском. Она будет жить в этом большом доме, мыть посуду на кухне, а на кухне всегда найдется какая-то еда. А еще здесь есть ванна, много горячей воды и душистое мыло. И хозяйка приказала горничной расчесать ее чудесные волосы и заплести косы. Хозяйка была в восторге от ее золотистых кос и даже подарила Киме резной костяной гребень и две заколки с малахитовыми глазками. У ассы было много разных блестящих и красивых эльфийских штучек.

Конечно, Кима справится, она же мыла посуду на хуторе тетушки, где были еще младшие тетушки, дядюшки и многочисленные двоюродные братья-сестры, она будет очень старательной. И отдельной кровати у нее никогда не было, а здесь хоть старое, но свое илларье одеяло и целых две подушки. Кима спит, ей мягко, тепло и сытно.

…Сама собой загорается свеча на прикроватном столике. Девочка просыпается от ощущения чьего-то присутствия, что в комнатке кто-то есть. В полумраке она различает серый силуэт, под капюшоном не видно лица, только два блекло светящихся глаза. Она вскрикивает от ужаса, но ее никто не услышит, над ней магический полог. Но любопытство пересиливает, и девочка начинает разглядывать ночного гостя, к тому же его руки сложены в успокаивающем жесте.

— Ты мой сон, или ты приведение?

— Скорее последнее, — отвечает тень, — но ты меня не бойся.

— Я уже большая, я не буду бояться. И в старых домах живут приведения, мне рассказывали. А ты давно здесь?

— Для приведения не очень. Значит ты Кима, это тебя вчера привезли?

— Да, я буду здесь жить и помогать на кухне. А у приведений есть имена?

— Конечно есть. Кайлас. Только я тебя расстрою, тебе нельзя здесь оставаться, ты должна уйти и чем скорее, тем лучше.

— Но почему?

— Хозяйка этого дома — ведьма.

— Но она же добрая, смотри, сколько всего мне подарила.

— Асса Галенгейра ничего не делает просто так, не верь ей.

— Да хуже чем на хуторе уже не будет. Пусть это все заберет, что она мне может сделать?

— Что? То, что когда-то сделали со мной! — Кайлас присел на корточки, чтобы их глаза стали на одном уровне, и снял капюшон. — Поверь мне.

Из его темно-желтых глаз, словно гной, текли слезы. Вот здесь Киме могло действительно сделаться страшно, но ей стало жалко Кайласа, и она осторожно пальчиком дотронулась до его ладони.

— Ты не мертвый!

— Но и не живой.

— Но ты когда-то был человеком?

— Был… А теперь драург[13].

— Значит, драурги бывают? И это не сказка?

— Это страшная сказка. Я не уничтожим, могу не есть, не пить, тело ссохнется, но я буду существовать в нем. Если очень постараться, тело можно уничтожить, например, сжечь, но я останусь духом неприкаянным здесь на этой стороне, за грань не уйду. Но не это главное, я связан заклятием хозяйки, я криллак на цепи, я не могу противиться ее воле.

— Тебе больно? — и Кима погладила его по седым волосам.

— Мне все время больно… Она из тебя хочет сделать подобную куклу. И не своими руками, она сама не может. Она прикажет мне, а я не хочу, но буду вынужден. Беги отсюда, пожалуйста!

— Но куда? На хуторе меня найдут.

— Конечно, найдут. Тебя и искать не надо будет, тебя свои же обратно приведут.

— Нет, не правда!

— Если бы! Это же они тебя продали.

Хуже страшной сказки бывает только страшная быль. Когда Кима оплакала предательство родни и вытерла слезы, уже начало светать.

— А теперь, девочка, послушай меня. Я так много знаю о внешней жизни, больше из книг и из памяти людей, но и немногое тебе поможет. Сейчас пойди на кухню, там еще никого нет, поешь и возьми с собой чего-то в дорогу. Денег у меня нет, но вот, — он протянул ей серебряный перстень с аметистом. — Чтобы тебя никто не заметил, я сделаю амулеты для отвода глаз из твоих малахитовых заколок. В малахит прячут плетения эльфы, я постараюсь сделать похожие. Подобная магия мне дается тяжело, но я надеюсь, что они продержатся хоть несколько дней. Ты только постарайся магам на глаза не попадаться, а то вопросы будут, откуда у тебя такие странные эльфийские артефакты.

— А как я магов отличу?

— Да, тут загвоздка… Дай-ка на минуточку перстенек, — Кайлас помудрил над аметистом. — Вот, теперь это не просто колечко с камушком, а магический артефакт — маячок, определяющий магов. Будет ли точно показывать цвет — не знаю, но надеюсь, что да, но тебе это и не важно. Тебе просто надо держаться от них подальше. Лучше пойти в столицу, в большом городе проще затеряться. Там за еду и кров можно найти место посудомойки в трактире. Но ты сначала зайди в храм Афари, последние несколько лет в Союзе мода брать свидетелями клятв невинных детей, считается, что им благоволит честная богиня. Попытайся, может быть тебя возьмут послушницей. Там тебя и грамоте обучат, и никто не обидит, а самое главное наша ведьма в храм Афари не сунется, даже если найдет тебя там.

Кайлас вышел с девочкой во двор, криллаки не подали голоса, разбежались поджав дрожащие хвосты. Серый маг проводил девочку до ворот, это был его предел, дальше не мог. Он и выйти из подземелья решился, потому что хозяйка в эту ночь крепко спала.

— Прощай Кими, удачи тебе.

— Я когда-нибудь увижу тебя?

— Не знаю, я, к сожалению, не провидец.

— Я вырасту, найду тебя и освобожу.

— Непременно, я буду ждать… Ты только вырасти, обязательно вырасти!

На кухне уже все кипело, шкворчало и румянилось, а хозяйка все не появлялась. Вчера она долго просидела в гостиной, общаясь с бутылкой рома, уже который день не могла успокоиться после посещения Хейльда. Ведь это ж надо, она не без основания рассчитывала на благодарность и соответствующее вознаграждение от Великой Эльды аль Хейльдинг за заботу о ее ребенке. Но мелкий паршивец заявил своей вспыльчивой мамаше:

— Тетя — бяка. Она Ка'яса абизяет и Ай'ика тозе.

Вдобавок вцепился в своего желтоглазого гувернера и закатил скандал, требуя, чтобы добрая родительница купила раба для него. Свернуть бы сразу неблагодарной малявке шейку и не таскаться по сырым лесам. А тут после всех хлопот еще и грязью поливают.

— Асса Галенгейра, Вы не встанете к завтраку?

— Какой завтрак?! Скоро уже обед.

— Так я и переживаю, а Вы еще не вставали.

— Я, в конце концов, у себя в доме могу делать, что мне вздумается и как мне вздумается! — ведьма перешла на визг. — Пошла вон и не смей меня беспокоить!!!

Через комнату со свистом пролетело зеркальце в роговой оправе, служанка не успела от него увернуться. Через полчаса хозяйка все-таки соизволила показаться в столовой и откушать кофе со свежими булочками.

— А где же наша девочка, почему я ее не вижу? Позови.

— Позвать Кими? — переспросила Абира.

— А разве тут еще есть девочки? — процедила ведьма и нервно притопнула ногой.

Рабыня опрометью выскочила в коридор. Вернулась она подозрительно быстро и с лицом, взволнованным как лужица на ветру.

— Ну, и долго я буду ждать? Почему ты ее не привела?!

— Асса, ее нет, ее нигде нет, — и рабыня загородила лицо руками, опасаясь удара чем-нибудь, но спасать пришлось уши. Голос ведьмы сорвался на самом верхнем звуке. Слуги обшарили весь дом и двор, но девочки нигде не было. Асса Галенгейра исступленно дергала свои длинные волосы, ее румянец стал багровым.

— Это ты, вяленый кусок мяса, — проговорила она дрожащим голосом, — больше некому. Ну, труп ходячий, ты доигрался!

Разъяренным гварричем ведьма влетела в жилище воспитанника.

— Это ты, дохлятина недобитая! Ты ее отпустил! Я знаю, это ты!

— Конечно же, я, — в желтых глазах плясала насмешка.

— Да я тебя прикончу! — она зарядила плетение поводка. Тело драурга скорчилось в неестественной позе.

— Ну! Давай, чего ждешь?! — и тут ведьма поняла, что именно этого он и добивается. Он надеется, что поводок при наивысшем напряжении может убить его. Он знал, что в поводке было заложено убийство подчиненного, но в планы ассы Галенгейры это не входило.

— Нет, мой милый, нет, мой драгоценный, не надейся. Может быть когда-нибудь, но не сегодня… Твоя мамочка не так глупа, как тебе хотелось бы. Придется еще чуть-чуть потерпеть.

И слуги ассы Галенгейры наконец-то увидели ее тайного воспитанника. Его обездвиженное плетением поводка и противомагическими кандалами тело было растянуто на цепях между столбами над выгребной ямой.

— Что-то он слишком хорошо выглядит, — заявила через пару часов асса, выпивая со своими наемниками. — Видимо не слишком аппетитный. Ну-ка, ребятки, полейте его сиропом и еще чем-нибудь, для запаха. И сделайте из него отбивную, жестковат он, видимо.

Варжий хлыст сделал лохмотьями не только одежду, но и неживую кожу. Вылитые на его тело кухонные помои привлекли со всей округи толстых осенних мух. Полчища насекомых накинулись на угощение, исправно размножаясь в укромных уголках его ран. А наемники с хозяйкой вернулись в столовую.

— Госпожа Галенгейра, а долго еще?

— Долго, Белейв, долго. А ты куда-то торопишься? Тебя кто-то ждет?

— Я имел в виду, долго ли он там будет еще висеть? А то как-то… после всего этого не очень хочется возвращаться за стол.

— Да что тебе за беда? Пусть висит! Ему не повезло, умереть он не может, как бы не хотел, он уже и так дохлый, — и ведьма разразилась смехом, от которого даже у повидавших разное наемников передернуло физиономии.

— Но радоваться рано, дорогие мои, девчонку надо отыскать. Я не успокоюсь, пока не передам ее заказчику. Так что готовьтесь, делайте, что угодно, тратьте сколько угодно, но эту дрянь ко мне приведите!

Хозяйка, задумчиво постучав пальцами по столу, продолжила,

— А сейчас приведите мне… э-э-э… сами знаете кого.

Ведьма иногда снимала себе любовника из числа скучающих в трактирах безденежных, но кичливых дворянчиков.

— Асса, но мы не успеем вернуться до темноты. Придется ночевать в городе.

— Не надо в город. Сейчас открытие охотничьего сезона, полно кандидатур в лесной гостинице.

— Хозяйка, но ведь охота!

— Именно! Охота… денег всем охота.

На утро асса Галенгейра, немного успокоенная ночными забавами, принимала ванну и выбирала, какими делами сегодня заняться. А на лесной тропе на бревнышке сидел сынок-переросток когда-то уважаемого, но сейчас захиревшего Рода и вспоминал, какой чудесный сон приснился ему. Во сне он попал в роскошные покои женщины благородного происхождения, воспылавшей к нему жаркой страстью… Правда не понятно, как он попал на эту лесную тропу и как добраться до гостиницы. А в кармане позвякивали с десяток серебрушек.

Ведьма привела себя в порядок, легко позавтракала и посетила все еще висящего на цепях драурга. Асса осталась довольна. Личинки мух уже копошились его ранах, выедая мертвую плоть и обнажив кое-где ребра. Асса, зная об упрямстве своего воспитанника, попыталась поговорить с ним. Только ответа не последовало, Кайлас даже не взглянул на нее. Его проеденная щека едва дернулась в кривой усмешке, в сквозной ране виднелись белеющие зубы…

— Ну ладно, как пожелаешь, — процедила она. — Повиси еще, пока не поймешь, что деваться тебе некуда. Никто тебе не поможет. Никому ты не нужен, разве что мне. И ты правильно делаешь, что держишь глазки закрытыми. Правильно, а то опарыши быстро тебя их лишат, а восстановить их тебе будет намного сложнее, чем просто мертвую плоть.

И ведьма вернулась к запланированным на сегодня делам.

Рабы ассы Галенгейры натерпелись и нагляделись за свою жизнь немало того, от чего простой человек враз поседеет. Но то, что творилось на заднем дворе сейчас, превзошло мерзостью все прежние затеи хозяйки. Даже если не смотреть в окна, об этом напоминала невыносимая вонь. Один из рабов не выдержал и вылил на распятого драурга пару ведер воды. Кайлас едва заметно повернул голову, редко кто проявлял жалость к нежити.

Гнев ассы, наверное, мог достичь вершин Срединного хребта.

— Надо же, защитнички появились. Пожелал усохшую плоть окропить? Будь по-твоему. Окропишь ее своей кровью.

Раб не боялся смерти, это означало избавление от его каторжной жизни. Но убить просто так — это было не в стиле ассы Галенгейры. Изъеденное тело драурга бросили в чан, а несчастного раба подвесили над ним вниз головой. И постепенно снимали кожу, чтобы на нежить тонкой струйкой стекала теплая кровь, пусть его плоть возрождается и опять отмирает раз за разом, снова и снова… При этом опарыши никуда не делись, они охотно кормились плотью сдобренной свежим кровяным соусом. Когда раб был выжат до капли и наконец-то увидел Темный лик, ведьма, недолго думая, подвесила еще одного, а потом и третьего.

Четвертого Борвен освежевывать живьем отказался, заявил, что ему надоело. Кто бы мог подумать, что наемники у ассы такие нежные и ранимые!

— Кайлас, мальчик мой, проснись. Ты долго спал и сейчас надо поработать. Вставай. Ты вчера хорошо покушал? Отвечай.

Поводок, связывающий хозяйку и ее опасную нежить, требовательно натянулся. Драург вспомнил вчерашнюю "трапезу" и очередной раз содрогнулся. Когда его тело контролировал человек, вернее остатки того сознания, что могли бы вырасти в человека, то он подавлял свои инстинкты нежити. Но когда по велению поводка человек отключался, наружу вылезала тупая нежить, которая больше всего на свете хотела ЖРАТЬ, причем желательно теплую человеческую плоть. И вот вчера, мамочка, как экономная хозяйка, желая восстановить внешний вид свой собственности, сильно попорченной опарышами, приказала нежити выйти на свободу. Конечно, можно было этого не делать, так даже страшнее, но создавать из Кайласа балаганное пугало она не планировала: шумно, хлопотно, да и доходы не те. И изглоданное бесчисленными насекомыми неживое бездушное тело уже само смачно обгладывало обескровленные тела рабов, пеняя своему парализованному разуму на слишком жесткую постную диету…

— Отвечай. Я жду.

— Да, хозяйка. Я сыт.

— Вот и чудненько. Иди за мной.

Кайлас покорно следовал по подвальным переходам вслед за ассой Галенгейрой. Поводок повиновения был сегодня как никогда строг, и даже тень мысли о сопротивлении хозяйской воле вызывала сильный ужас. Ведьма вошла в комнату, где на кровати лежала… Кима? Даург пригляделся, нет, это была не Кима, но девочка была очень на нее похожа, лицо, волосы, только на год моложе.

— Вот сделай из нее куклу для игр. Чтобы она могла прослужить ее будущему хозяину год-полтора, не больше.

— Я могу сделать так, что она прослужит лет пять-шесть.

— Нет, не надо. Когда она сломается, он опять обратится ко мне и опять заплатит деньги. А я из-за тебя сильно потратилась… Пришлось еще раз заплатить за очередную девчонку, еще трех рабов придется докупать. Так что… работай! Заказчик ждет свою игрушку завтра.

Даург содрогнулся от того, что он был сейчас сотворить, но приступил к работе. Через час он вышел из комнаты и передал свой хозяйке камень с управляющим плетением. А в комнате вместо живой девочки на кровати сидело слабое подобие драурга, ничего не понимающая, холодная и покорная нежить. Единственным собственным желанием, которой было есть живую человеческую плоть, но это желание жестко контролировалось наложенным на нее странным, серым, как осенний туман, плетением.

— Готово?

— Да.

— Инструкции по содержанию?

— Как обычно… Держать в прохладном помещении, и желательно в тени, минимум раз в неделю ванна со льдом. Кормить раз в десять дней мясным фаршем, обескровленным, во избежание неприятностей. Отсутствие контактов с людьми и зверьми без управляющего камня в отсутствие хозяина. Все как обычно…

— Молодец. Хорошо поработал. Жалко заказчиков на подобные игрушки мало… — Ведьма вздохнула, а драург мысленно пожелал заказчику, стать угощением для собственной игрушки.

Одрик полдня мучился, пытаясь понять, как работает сделанный им амулет. Учитель помочь ему не пожелал, заявив, что сам он такими штуками никогда дела не имел и пора бы ученику приучаться думать самостоятельно.

"Навязал, сам не знаешь чего, а кто-то должен распутывать. Не выйдет! Сами, мой принц, все сами. Мне от Ваших успехов славы не достается", — фыркнул Учитель.

После ужина асса Зита почему-то сжалилась над гостем и выдала ему из своих неприкосновенных запасов работающий и полностью заряженный амулет.

— Я подумала, и решила облегчить Вам, юноша, задачу. Вот, одна из немногих вещей, что осталась мне от брата. Амулет до сих пор исправен. Сравните их действие, и если в Вашем ошибка, то Вы сможете вернуться сюда. Зарт был гением и с помощью этого амулета, даже на последних крохах энергии можно добраться до усадьбы. Работайте, молодой человек, работайте.

И асса Зита величественно удалилась в библиотеку.

"Учитель, а она что, с самого начала не могла дать мне нормально работающий амулет? Зачем надо было давать почти сломанный, если есть исправный и заряженный? "

"А чего гадать? Пойдем, посмотрим…", — Учитель сменил гнев на милость.

"Не, меня Кани ждет…"

"Кани подождет, скажи ей, что есть интересная задачка, может она ее с тобой вместе порешает. А в вещах можно и потом покопаться… Разобраться с принципом действия намного важнее, а то ты что-то сделал, а как оно работает, и работает ли вообще — неизвестно".

"Асса Зита сказала, что он работает. "

"Мало ли кто кому и что сказал! Через портал-то ты пойдешь, а она тут останется".

Кани с радостью пошла вместе с Одриком к природному порталу. Проводить эксперименты и прочие манипуляции с амулетами Дик посоветовал именно там, а Учитель с ним согласился.

Молодые маги рука об руку зашли в сумрачный зев портала.

— Стой! — заорал на Одрика Учитель. — Куда попер? Думаешь, если есть ноги, так их надо всегда на полную катушку использовать? Зашел и стой, не ходи никуда. Доставай амулеты и начнем. Отдай работающий амулет Кани, и пусть Дик объясняет, как им правильно пользоваться.

— А я Дика не слышу.

— Зато Кани ты прекрасно слышишь, вот пусть она за Диком все тебе повторяет. И голосок у нее, несомненно, приятнее, чем у этого старого брюзги.

Торкана между тем взяла в руки два амулета, тот, что был у нее, когда она на остатках его и своей магии пришла в Злые камни, и абсолютно новый, от ассы Зиты. Плетение в амулетах затрепетало, почувствовав магию портала. Потом один из концов плетения в обоих амулетах дернулся и словно путеводная нить прицепился к находящемуся за спиной магов выходу. Только у амулета Торканы остальные нити безвольно висели, а нити плетения на новом извивались, свивались в кольца и словно ждали команды. А девушка стояла, заворожено смотрела на поведение нитей и, прислушиваясь к тому, что ей говорил Дик:

— Эти два амулета сделаны одними и теми же людьми.

— Людьми? Не одним человеком?

— Нет, Дик говорит, что в работе принимали участие два человека. Один плел основу, а второй давал привязку к выходу и маскировал цвет плетения. Вот посмотри, какого цвета нити в амулете, что сделал ты, Одрик?

Юноша поспешно достал сделанный им амулет и с удивлением уставился на мерцающие и переливающиеся цвета нитей плетения.

— Получается, что асса Зарт не делал эти амулеты сам?

— Да, он только привязывал их к выходу и наполнял плетение синей магией. В результате их никто не смог повторить.

Маги зачарованно смотрели на мерцание плетений.

— Еще смотри, Одрик, видишь разницу? Твой амулет не привязан к определенному выходу. Если амулет Кани гарантированно выведет ее к выходу у усадьбы, то твой нужно дополнительно направлять.

— Дик, а как его направлять?

Торкана прислушалась и стала повторять за Диком:

— Чтобы найти нужный выход из природного портала, нужно очень четко представлять себе, куда или к кому тебе нужно. Можно представить себе место, можно человека, но главное — нужно сильно захотеть. Должно быть четко оформленное желание. А нить что привязана к определенному выходу, она действует как якорь, и если ты вдруг потеряешься, то всегда сможешь вернуться к безопасному выходу. Кстати, посмотри, у амулетов ассы Зарта есть еще один якорь, только он далеко. Ни один из вас там не был и не может дать туда четких координат, но амулеты помнят этот выход и смогут провести вас туда.

— А куда направлен второй якорь?

— А я откуда знаю?

Одрик вопросительно посмотрел на Кани:

— Давай посмотрим?

— Ну, давай.

"Эй, детки, вы чего удумали? Нет, так дело не пойдет. Во-первых, уже поздно, а вы завтра собрались идти по порталам в Халифат, а во-вторых, это может быть опасно! "

"Да ладно тебе, мы только посмотрим, куда ведет второй якорь и тут же обратно. "

"Ты хоть конец своего амулета к точке входа привязывать научись, исследователь…"

Учитель, как всегда, говорил дело. И Одрик вздохнув, стал привязывать один из болтающихся концов своего плетения к выходу за спиной.

"Одрик, ты когда-нибудь научишься сперва думать, а только потом делать? " Возмутился Учитель.

"А что? "

"Смотри чего и куда ты привязываешь!! Неуч!! Если ты сделаешь хоть шаг, нас всех разорвет!! Ладно тебе наплевать на себя, но ты хоть Кани пожалей! Оболтус… Учу его, учу, а все бес толку…"

Одрик быстро отцепил конец нити плетения и присмотрелся к своему творению внимательно, сравнил его с плетением в амулете Зарта. Выбрал нужную нить и прицепил ее к сиянию портала.

"Вот теперь правильно… Думай прежде, чем что-то делать", — продолжал бухтеть у него в голове Учитель. Одрик взял в свою руку маленькую и горячую ладошку девушки:

— Пойдем, посмотрим?

— Пошли.

Кани быстро убрала свой совершенно разряженный амулет, что полгода назад привел ее в Злые камни. Потом чуть-чуть плеснула чистой силы в синее плетение и одна из его нитей, что целенаправленно тянулась в глубину лабиринта портала, замерцала и окрепла. Молодые люди, держась за руки, пошли по пыльному коридору. К их удивлению нужный выход нашелся очень скоро, или им просто было хорошо идти вместе, держась за руки? К проему была прицеплена нить из амулета, и выход подсвечивался синим цветом.

Одрик аккуратно выглянул наружу. Там шел нудный осенний дождь, смешанный с резким сырым ветром и желтыми листьями. Ограда вокруг портала была почти неповрежденной, а рядом громоздились развалины.

— Одрик, что там?

— Не знаю, дождь… Опасности не вижу, выходим.

Одрик накинул ей на плечи свою куртку. Кани вышла из портала следом за юношей, и встала под дождем, с интересом разглядывая остатки огромного особняка.

— Что это за место? Ты не знаешь?

— Откуда? Я кроме как в Караваче нигде не бывал. Ну, еще в столице жил, но я ее почти не помню.

— Зато я помню. Не переживай, ты не много потерял.

Развалины давно захватил лес, на них выросли деревья, а дорога, ведущая к дому, угадывалась по кое-где различимой гранитной брусчатке. Двор зарос густым орешником и был устлан опавшей листвой. Но от руин все еще фонило остатками сильной магии, от чего по телу пробегали мурашки. Стало холодно, и у промокшего Одрика начали звонко постукивать зубы.

— Пойдем, посмотрим поближе? — спросила Торкана, заворожено рассматривающая развалины девушка.

— Я думаю — не стоит. Кани, пойдем отсюда. Здесь давно никого нет, а мы с тобой одеты не по погоде, и мне кажется, что тут опасно.

Девушка, молча, согласилась с его доводами.

Обратная дорога через пыль коридоров растянулась, они шли и шли. Клубилась пыль, и сквозняк гонял по полу песок, а Кани о чем-то напряженно думала.

— Одрик, я, кажется, догадываюсь, что за развалины мы наблюдали…

— Да? И что же это за место?

— Это лаборатория ассы Зарта. Он там жил и работал все последние годы своей жизни. И оттуда он постоянно ходил к своей сестре. Тут его и убили… А магия, что разлита по развалинам — это остатки боевых плетений и защиты лаборатории. Так что мы правильно туда не пошли, но Анне надо будет это место показать.

— А Зите?

— Зита о нем наверняка знает. А вот о том, что мы тут были ей лучше не говорить.

— Да, пожалуй. Но Зита просто так ничего не делает, а вдруг она специально амулет брата мне дала?

Почти всю обратную дорогу Одрик шел, молча, задумчивый, отрешенный. Кани не осмелилась прервать его размышлений.

Рано утром парочка собралась покинуть гостеприимную усадьбу. Одрик надел наряд богатого купца, а Кани переоделась в мальчика-служку прелестного своим изяществом и юностью. Они спустились вниз в просторный холл и поправляли непривычные чужеземные наряды. Асса Зита, спустилась вниз, скептически посмотрела на маскарад и цокнула языком.

— Девочка моя, — магиня шептала девушке на ухо, — пояс придется ослабить. Ну что ж ты так затянулась, мальчикам не свойственна твоя осиная талия… И в этом месте у них ничего мягкого быть не должно. Так, без перчаток не обойтись, слишком тонкие пальчики для служки.

Пришлось Кани одеть еще пару рубах, чтобы скрыть женственность в фигуре, но Зита все равно вздохнула, глядя на фигурку "мальчика".

— Одрик, я хочу тебя заверить, что если ты будешь так страстно смотреть на своего "слугу", то тебя заподозрят в мужеложстве. В Союзе это не преступление, а в Халифате нравы гораздо суровее.

Маг, после этого замечания старой ведьмы, покраснел как маков цвет.

— И что теперь делать?

— А ничего…, умерить свою страсть на публике… Просто будь к этому готов. Если что случится, то заплатишь штраф или просто дашь взятку. В Халифате взятки — обычное дело, и там, как мне помнится, предпочитают за мелкие правонарушения, хулиганство или поругание нравственности штрафовать. И оружие оставьте здесь, в Халифате купеческое сословие оружие носить не имеет права, а слуги тем боле.

Одрик мрачно кивнул, проверил наличие кошелька у себя на поясе и отстегнул от пояса ножны с мечом, но хозяйка усадьбы задала путешественникам еще не все вопросы:

— Кстати, Одрик, я забыла тебя спросить, насколько хорошо ты владеешь халифским наречием?

— Э-э-э… я, асса, им совсем не владею. Так, понимаю немного, если говорят медленно.

— Понятно, значит совсем не знаешь… А ты Торкана?

— Халифское наречие не входит в список изучаемых в академии Союза дисциплин.

— Ну, вы, молодежь, даете… Я-то думала, что хоть один из вас хорошо говорит на языке Халифата, а они собрались ехать в совершенно другую страну даже не умея говорить с ее жителями на одном языке! Не пущу! Все, вопрос исчерпан.

— То есть как? Мы же собрались… — попытался возмутиться юноша. — Асса Зита, неужели ничего нельзя придумать? Может, какой амулет соорудить?

— Амулет? Амулет… Подождите тут.

И старая ведьма быстро пошла вверх по лестнице. Будущие путешественники ждали довольно долго и успели порядком заскучать, когда она вернулась. В руках ведьмы была простая фляжка.

— Вот… выпей, за побочные эффекты я ручаться не могу, она могла уже испортиться, но, надеюсь, язык Халифата ты знать будешь, может и другие тоже. Пей, не бойся. Твоя бывшая невеста ее не только пила, но еще и искупалась.

Одрик взял фляжку в руки.

"Ученик, ты, прежде чем пить, хоть поинтересуйся, что тебе подсунули!! "

— Асса, а что это?

— Сперва выпей, потом скажу, а то откажешься.

"Стой, Одрик, что ты делаешь! Учу его, учу…", — Учитель все нудел и нудел. А Одрик уже припал к принесенной ведьмой фляжке и большими жадными глотками пил с виду обыкновенную воду, только очень холодную. Последний глоток и…

Чего страшного может быть в воде? Разве что подозрительно холодна, но асса Зита могла применить охлаждающее плетение, по жидкостям она специалист. Только зачем? Едва он коснулся узкого горлышка фляги, то уже не мог оторваться. Губы словно примерзли к нему, а по телу разливался жидкий холод, сковывая все внутри. Он попытался разжать пальцы, чтобы фляга выпала, но руки не слушались, ему даже послышался хруст тонкого льда. Однажды лед уже сковывал его пальцы… Это бы в той реке, когда за грань уходила Шайми… Все, что он старательно пытался забыть, пронеслось в его памяти калейдоскопом, и сиреневые глаза девочки…

"Я хочу, чтобы он умел видеть чужими глазами"…,

…и болезненно озабоченное лицо Гаарха…

"не смей! Я уже встретил с той стороны твоего…".

Резкая боль пронзила его насквозь, он непроизвольно сделал последний обжигающий горло глоток, неимоверным усилием отбросил от себя фляжку и провалился во мрак… Все оплетено паутиной…

"… мы не причем, ему так на роду написано…"

Руки срывают паутину, и его накрывает темно-зеленая стоячая вода…

Какие-то вспышки и голоса, сверкнул клинок его меча,…

"Он ваш, асса Макс"

…, лесная чаща расступается, перед ним пирамида. Почему-то он уже видит ее с высоты птичьего полета, на верхней площадке пирамиды сияет октаграмма — восьмилучевая звезда.

Одрик очнулся на диване в холле усадьбы, перед его глазами все еще плыли разноцветные искры, но особых проблем со здоровьем он не чувствовал.

— Чем вы его опоили, асса?

— Кани, успокойся! Смотри, он уже пришел в себя. Одрик, как ты себя чувствуешь?

— Нормально… Вроде…

— Ты зачем выпил все? Я думала, ты пару глотков сделаешь…

— Со мной все хорошо.

"Спроси ее, чем старая ведьма тебя опоила? А то я думал, что все, сам еще раз помру…"

— Асса Зита, Вы обещали сказать, что же я выпил?

Ведьма сосредоточенно вытрясала из фляги последние капли воды.

— Это была вода из реки памяти, той, что разделяет мир живых и мертвых.

"О-о-о!!! А откуда она ее взяла? Это же такая редкость… А ты, идиот выпил все! Сколько раз тебе говорил — не глотай все подряд! Ничего не оставил… Эх…"

— Откуда она у Вас? — чуть слышно прошептал маг.

— Молодой человек, пользуйтесь иногда своими собственными мозгами, или что у вас там в голове, и меньше слушайте своего плетеного приятеля. Ты у нас все-таки человек в своем роде единственный и неповторимый, а он — так, какая-то трансцендентальная сингулярность.

Старая ведьма повернулась ко всем спиной и величественно удалилась.

"Как? Что? Так значит, я… Чем это она меня обозвала? Ну, дожил… Птфу… Одрик, откуда она взяла воду?? "

"Учитель, асса же сказала, что ее пила Анна, значит, фляга принадлежит ей. А асса скорее всего взяла воду в ее вещах. Вот Анна вернется, у нее и спросим. "

Путешественники подхватили вещи и вошли в портал. Маг наполнил силой свой амулет и прицепил, как прошлый раз одну из его нитей ко входу ведущему к усадьбе.

— Кани, спроси Дика, что делать дальше…

"Вчера надо было этим заниматься, а не глазеть на разные развалины", — бухтел Учитель, он все еще не мог прийти в сея.

— Дик говорит, что тебе надо представить того, к кому ты хочешь попасть, сформировать свое желание и объединить его с образом нужного человека или места. А потом направить все это в амулет. Дальше сам разберешься.

Одрик представил себе своего давнишнего друга — Сора, вспомнил, как долго он с ним не виделся, что не смог даже прийти на его с Маари свадьбу… Пожелал увидеть их сейчас, немедленно и направил все это в висящий перед ним амулет. Добавил чуть-чуть магии и стал смотреть, как из сделанного им амулета во все стороны полезли переливающиеся всеми цветами радуги нити. Амулет качнулся, и его явно потянуло куда-то вперед в глубину туннеля. Он подхватил свою сумку с вещами, Кани ухватилась за его пояс и они пошли вперед, сквозь пыльные завесы коридоров природного портала.

Шли долго, больше двух часов, Кани уже стала спотыкаться, когда один из выходов вдруг замерцал всеми цветами радуги и амулет перестал тянуть Одрика вперед.

Маг осторожно выглянул наружу. Портал был прямо на вершине не большого холма, но привычной для Союза ограды не было. Стояли четыре столба с предупреждающими надписями и все. Под холмом уходила вдаль пыльная дорога, а вокруг желтели пустоши и выбитые скотиной пастбища, и торчали редкие и чахлые деревца. Вдалеке по дороге двигался караван.

— Кани, выходим. Если я все представлял правильно, то вон в том караване мы встретим Сора и Маари.

Молодые люди спустились с холма и просто уселись на свои вещи, поджидая неспешно бредущий в их сторону небольшой караван.

— Одрик?! А ты откуда здесь взялся? — окликнул мага молодой халифский купец, с лицом закрытым от пыли шелковым платком. — И Кани с тобой. Торкана, тебе мужская одежда идет, замечательно выглядишь, — караванщик снял платок. Взирающим высоты варга на мага оказался его друг Сор, позади него, держась за пояс уже супруга, сидела Маари.

— Да вот… мимо проходил, и подумал, а не навестить ли нам молодоженов?

— Кончай придуриваться, а варги ваши где? — Одрик развел руками. — Ладно, у нас есть запасной. Но вечером ты мне все расскажешь. А сейчас лицо придется спрятать от пыли, а через платок не очень-то поговоришь.

Сор свистнул, подзывая и так стоящего недалеко верхового слугу. И стал быстро отдавать приказы на гортанном халифском наречии. Одрик с удивлением понял, что он понимает абсолютно все, что говорит Сор, и даже что у него сильный акцент жителя Западной равнины.

Одрик уселся на варга, Кани пристроилась позади него, и караван, не торопясь, потащился дальше по пыльной дороге.

Когда Андао уже опустился за возвышающийся на западе Срединный Хребет, впереди показался город. Варги радостно взревели и ускорили неторопливый бег. Одрика поразила невыразительная и странная архитектура чужого города. Каждый дом, в зависимости от зажиточности, состоял из множества маленьких, лепящихся друг к другу домиков с плоскими крышами. Территория каждого хозяйства была огорожена высоким забором.

Караван вошел в город, и, проехав почти в центр, завернул в широко распахнутые ворота. Поднялась веселая суета, прибежали слуги и бросились разгружать варгов, хлопотать вокруг гостей, стараясь угодить хозяйскому внуку, их будущему хозяину. На пороге самого большого дома показался высокий старик с длинной седой бородой и уже сгорбленный годами. Сор подошел к старику, и они обнялись.

— Да, ты такой, каким я тебя представлял, мой внук Зоар, — звучно произнес хозяин дома и слуги упали ниц перед признанным наследником.

— Благодарю, — ответил Сор, слегка поклонившись. — А ты такой, как про тебя рассказывали. Но я не один, Маари — моя жена. Мы принесли клятвы в храме Всех Богов, брак считается законным и в Халифате.

— Вот это похвально! А то ваша западная распущенность…, - старик со вздохом покачал головой. — Мы будем считать, что в Караваче у вас были смотрины и обручение, а здесь сыграем твою свадьбу еще раз. Пусть все знают, род Залмана ин-Хаджара не прервался, и не зарятся на чужое добро. Прямо сейчас и начнем, вечером положен "прощальный" ужин только для мальчиков, а девочкам даст наставления опытная женщина. А завтра дадите еще одну клятву в святилище Единого, пусть весь город видит! Я так надеюсь на тебя, и жду, что твоя жена сможет порадовать меня правнучком прежде, чем меня поглотит жерло вулкана.

Маари не говорила по-халифски, но поняла о чем речь. Она покраснела и спряталась за плечо Сора, наверное, эта радость для старого Залмана действительно была не за горами.

— А еще меня сопровождает мой друг Одиринг аль Бакери и его… в общем, слуга.

— Аль? То есть сейн? — уточнил хозяин.

— Лучше "асса", господин Залман, и просто Одрик.

— Асса — значит, маг. Хорошие у тебя друзья, Зоар, — имя своего внука и наследника старый купец выговаривал с особым наслаждением и на Халифский манер.

Магу и его "слуге" предоставили комнату с одной низкой кроватью, мешок Кани один из слуг бросил в угол комнаты, где на полу лежало несколько ковров. Одрик уже открыл рот, чтобы возмутиться, как его одернул Учитель:

"Ты что сдурел? Головой думай!! Это другая страна, тут слуги спят на полу, хорошо, что хоть ковер есть. "

"Я не могу позволить, чтобы Кани спала на полу!! "

"А кто ее заставляет там спать? Пусть, как всегда, спит с тобой, только не говори об этом никому! Ну, нельзя же быть таким наивным… Вот бери пример с Кани, она молчит и общается только жестами. Замечательно изображает глухонемого, а ты чуть все не испортил! "

Тут в дверь постучали, и явившийся слуга пригласил господина за стол.

— А мой слуга? Его тоже надо покормить…

— Ваш слуга может пойти на кухню и поесть там.

— Кани, тебе придется поесть на кухне, — девушка, молча, кивнула.

"Дик сообщает, что Кани просит, чтобы ее проводили. Она не знает, где здесь кухня. "

Одрик напрягся и проговорил на халифском наречии:

— Проводи моего слугу на кухню и проследи, чтобы его вкусно накормили. Обращайся с ним вежливо, он немой, — и он протянул служке серебряную монетку. Она словно растворилась в его ладони, слуга сразу же подобрел и стал заверять юношу, что его слуга будет более чем доволен.

Праздничный обильный ужин подходил к концу, и дед Сора все время оценивающе поглядывавший на Одрика потихоньку приступил к расспросам.

— А Вы, юноша, являетесь другом детства моего любимого внука?

— Да, но мы более близки с его старшим братом и вашим внуком Роорингом. Он даже приходится мне родственником, поскольку женат на моей кузине и живет в моем доме.

— О, это значит, что Вы, в некоторой степени, и мой родственник тоже. А своей родне я всегда рад.

Слуги стали собирать со стола и приносить принадлежности для вечернего приема травяных взваров и сладостей. Вот стол накрыт, посторонние удалились, и хозяин продолжил расспросы нежданного гостя.

— А можно, юноша, поинтересоваться причиной вашего визита в Халифат.

— Вы же знаете, что я вырос в Караваче, а у нас, как Вам известно, занятие торговлей считается почетным и даже необходимым. Мы не Союз, где дворянство торговлей брезгует. Вот я и подумал, что раз уж Сор решил переехать в Халифат, то есть смысл съездить с ним и… посмотреть, наладить, так сказать, связи. В общем, я хотел разведать перспективы торговли разными магическими штучками.

— Ах, да! Совсем забыл, Вы же маг. И на чем Вы специализируетесь?

— Я — на снах. Вот и подумал о расширении рынка сбыта, ну, может, еще чего можно будет возить туда, сюда.

— На снах? Никогда не слышал, что сны можно продавать… Возможно, они и будут пользоваться у нас популярностью, но Вам придется сильно потратиться на… э-э-э… образцы. Пока поверят, что ими можно торговать, пока то, пока се…

— Я это понимаю…

— Ну что ж… Сегодня уже поздно, а завтра мы с вами еще поговорим.

Когда Одрик вернулся в комнату, Кани уже спала, свернувшись калачиком на краешке кровати. Маг тоже собрался ложиться спать.

"Мой принц, я бы не советовал Вам ложиться".

"Это почему? "

"Мне думается, что разговор хозяина этого дома с Вами еще не закончен".

"Но, он же сказал, что поговорим завтра".

"Вы в комнате были не одни, там ты озвучивал, так сказать, официальную версию. А скоро он вызовет тебя для разговора наедине и тогда тебе придется отвечать на массу неприятных вопросов. Будь с ним аккуратнее и, я бы посоветовал, рассказать ему все честно. Может, он тебе и поможет".

"Почему он должен мне помогать?"

"А чем быстрее и с меньшим количеством неприятностей ты отсюда уберешься, тем будет лучше и безопаснее для его семьи".

Учитель был как всегда прав. Одрик только и успел, что умыться и поменять рубашку, как за ним пришел слуга, с предложением посетить хозяина дома в его кабинете.

Залман возлежал на низком диване и пил мелкими глоточками местный травяной взвар. Его терпкий, пряный аромат заполнял собой всю комнату. Одрик уселся, а потом и прилег на диван стоящий напротив, соблюдая местные традиции. Слуга подвинул к нему низенький столик с чайником наполненным взваром и вазочками со сладостями, а сам неслышно удалился.

Хозяин прислушался и активировал стоящий у него на столе амулет с защитой от прослушивания. Одрик посмотрел на защиту и, не удержавшись, фыркнул, и поставил собственную.

— Вы поступили абсолютно правильно, применив свою магию. Ваша защита сильней моей? Я не ошибаюсь?

— Вы правы, раза в три сильней.

— А Вас не затруднит поставить, перед объездом, такую же в мой амулет?

— Разумеется, с превеликим удовольствием.

— Так зачем Вы, юноша, явились в Халифат? Только не надо врать. Если скажете правду, то мне будет проще Вам помочь и поскорее выпроводить домой. У нас не любят чужих, даже если они дальние родственники. Иметь родню в Союзе — опасно. Так зачем Вы приехали?

— Мне с моим слугой надо срочно попасть в главный Храм Андао, тот, что расположен в Огненной Долине.

Дедушка Сора подавился взваром и закашлялся. Он долго кашлял и вытирал слезы.

— А больше Вам, юноша, ничего не надо? Например, Мураны с неба? Или еще чего?

— Нет, больше ничего.

— Ну, хоть это хорошо, — старик положил в рот кусочек сладости и задумался. — И надо так понимать, что пока Вы не попадете туда, вы не успокоитесь?

— Да.

— А зачем вам в Храм? Только не говорите, что уверовали в Единого, и хотите совершить жертвоприношение, все равно не поверю.

— Мне не хотелось бы разглашать причину моего интереса, но поверьте, что она невероятно важна для меня. И я войду в Храм в Огненной Долине, так или иначе.

В разговоре наступила тягостная пауза.

— Хорошо, я помогу Вам, но при условии, что Вы будете делать все в точности так, как я Вам скажу. Я хотел бы пояснить, почему я Вам помогаю… Если я этого не сделаю, и вы со слугой поедете к Храму самостоятельно, то без необходимых бумаг вас быстро поймают. Вам не поможет ни маскарад, ни знание языка, ни магия, а когда это произойдет, власти быстро выяснят, кто вы и как попали в Халифат, и у моей семьи будут неприятности. Большие неприятности. Поверьте мне, так и будет, я всю жизнь здесь живу. Я могу по пальцам одной руки пересчитать все известные мне случаи, когда иностранцы ездили по Халифату дальше нашего городка и оставались после этого живыми, но здоровыми — ни разу.

— Я все понял.

— Ну, раз понял, то иди, отдыхай. Завтра рано вставать, после святилища на базар пойдем. Надеюсь, у тебя есть с собой образцы товара, которым ты надеешься тут торговать?

— Да, конечно есть.

— Твой… э-эмм… "слуга" пусть сидит в комнате и носа оттуда не высовывает. На мальчика она, конечно, похожа, но только издалека. Я завтра пришлю к ней Кариму, она поможет ей загримироваться и одеться так, чтобы она и вблизи походила на мальчика. Иди, на рассвете тебя разбудят.

Первый день пребывания Одрика в Халифате в пограничном торговом городке Кириене, прошел очень суетно. Его разбудили на рассвете и после легкого завтрака все мужчины дружно отправились сопровождать молодых к святилищу Единого, а женщины по традиции должны были готовить встречу дома. Родственница хозяина Амишта со служанками собрала Маари как подобает невесте на халифатской свадьбе: в красное с золотом. Глава Рода, чтобы соблюсти традиции, благословил молодых и возложил на их головы золотые ободки со свисающим на лоб украшением в виде капли — бинди. После этого и остальные сопровождающие в храм повязали шнурки с бинди, только скромнее, из черного вулканического стекла, а у рабов деревянные.

"Чего это они на себя понавешали? "

"Бинди — чтобы было видно, кто ты есть. В будни можно их не носить, а на праздник, на прием или в храм — обязательно. Вон смотри, хозяин идет, сейчас и ты в лоб получишь…".

— А ты у нас какой цвет предпочитаешь? — спросил Одрика Залман, — Ты друг жениха и войдешь с ним в святилище, так что выбирай. Черный не для тебя, ты у нас из благородных, золотой — тоже, это для жениха с невестой. Так какой?

— Наверное…, красный, — назвал Одрик глядя на Торкану, которая не могла пойти с ним.

— Ну, ты хватил! Красный — цвет семьи Каддалоров, надо быть кровным родственником, чтобы носить рубиновую каплю.

— Тогда белый.

— Вы посмотрите на него! Белый положен самому халифу, да продлит Единый его годы в добром здравии. Только у солнцеподобного Алишера на челе сверкает алмаз. Ты же маг, какой ты по патенту? Белых патентов не бывает.

— У меня голубой.

— Вот и славно, бирюза у меня есть. Получи, — и вручил магу подвеску на шнурке.

Восточные традиции, восточные славословия, чтобы все не хуже чем у людей, подразумевай — у соседей. Сор с Маари после святилища должны были в открытой повозке проехать по всей Кириене, всем надо было показать, какой у Залмана ин-Хаджара наследник.

А сам купец заспешил на местный базар, и похвастаться, и приятелей на сегодняшний ужин пригласить. Как понял Одрик, в Халифате было не принято держать лавки в жилых домах. Здесь дом был только домом, а вся торговля была на чуть удаленном от города базаре, где каждый уважающий себя купец держал лавку или, по крайней мере, шатер. А если и шатра не было, то торговали с телег, раскладывали товар на ковре или просто ходили, нося на шее лоток с разной мелочью.

Торговали на базаре только мужчины, но больше половины покупателей были женщинами. Они важно ходили по базару всегда в сопровождении служанок или слуг-евнухов, которые носили за ними корзинки с покупками, помогали открывать тяжелые двери лавок и охраняли своих хозяек от многочисленных малолетних воришек, хищные стайки которых тут и там носились по базару.

У Залмана и его семьи на базаре была большая лавка, комната с прилавками, пестревшими разными товарами, а за ней большой склад. Пока хозяин давал указания приказчикам и переговаривался с приказчиками, Одрик в сопровождении выделенного ему вооруженного телохранителя, бродил по базару. Дабы создать видимость торговой деятельности он зашел в пару лавок специализирующихся на разных магических штучках. К его удивлению захваченные им с собой бутылочки со снами стандартных тем про любовь, путешествия и с купанием в куче золотых монет оказались очень даже востребованы. Их тут же купили, причем по очень хорошей цене, а книгу с каталогом снов буквально вырвал себе один из купцов, торгующий с Тадж-Ярудом столицей Халифата. Он предложил за будущие поставки столь хорошую цену, что Одрик подумал, что он раньше продавал сны слишком дешево и надо будет взять это на заметку. Вдруг когда понадобятся деньги? Тогда можно будет наделать снов по каталогу и продать в Халифат. И цены в Караваче тоже, пожалуй, стоило бы поднять. Он даже согласился взять вечером список с заказанными по каталогу снами с нужным купцу количеством и подумать о расширении каталога разными халифскими сказками.

"Вот, я ж тебе говорил, что ты себя низко ценишь", — дребезжал у него в голове Учитель, с невероятной скоростью подсчитавший сколько заработал его ученик на одном флакончике, с учетом затрат на изготовление бутылочки, время потраченное на создание сонного плетения и доставку из Каравача. И сколько он сможет на этом заработать, если бутылочки заказать у гномов, а доставку возьмет на себя семья Сора.

А стеклянные шарики Одрика, которые попав в горячую воду выпускали в клубящийся пар стайку бабочек, вызвали у случайно увидевшего это чудо того же купца такую бурю восторга, что он заявил:

— Куплю все такие шарики, что привезете и что есть сейчас. ВСЕ!! Это ж какая замечательная игрушка! А можно ли их подзаряжать?

— Да, конечно, как любое стандартное плетение в любом амулете.

— А в такие шарики можно только бабочек? Или что-нибудь другое?

— Да, в принципе можно любой сон из каталога… Да вообще любой сон!

— Ш-ш-ш… Молчите! — купец оглянулся по сторонам и зашептал Одрику в ухо. — Молодой человек! Это же золотая жила!! Вы хоть представляете себе, СКОЛЬКО можно на этом заработать?

— Нет. Мне это как-то в голову не приходило.

— Эх, молодой человек, молодой человек… Если вы когда-нибудь захотите стать неприлично богатым, то приходите ко мне. Мы с вами не просто договоримся о купле-продаже вашего товара, а заключим НАСТОЯЩЕЕ СОГЛАШЕНИЕ О ПАРТНЕРСТВЕ, причем мне хватит и четверти прибыли. И через десяток лет, вы сможете купить на корню и весь Халифат, и весь этот ваш Союз, причем, вместе с эльфами и орками.

— Я подумаю о вашем предложении, — вполне серьезно пообещал Одрик.

"Какие перспективы!! Какие перспективы!!! Чтоб меня шур-фург пометил! Слушай, а зачем тебе учиться белой магии? Это даже смертельно опасно, и спасибо все равно никто не скажет. Может, бросишь, ты эту учебу? И мне проще будет… Займешься торговлей, станешь важным, толстым и неприлично богатым, а я у тебя буду прибыли считать. А то учишь его, учишь, а тут ТАКИЕ ДЕНЬЖИЩИ предлагают. И затраты-то всего…", — дальше Одрик слушать не стал.

К вечеру усталый, так словно он весь день рубил дрова и таскал воду, маг вернулся в гостеприимный дом, где присоединился к праздничному ужину вместе с Сором и другими мужчинами. Войдя в выделенную ему комнату, он не поверил своим глазам. В комнате вместо Кани сидел и с аппетитом уплетал виноград рыжий кучерявый и конопатый мальчишка.

— А где мой слуга?

Тут мальчишка засмеялся и Одрик наконец-то узнал в нем свою подружку.

— Ну, как тебе? — Кани вскочила и закружилась по комнате, демонстрируя свое преображение.

— И как это получилось?

— Это маленькие женские секреты…

Кани подошла к магу, положила свои руки к нему на плечи и, посмотрев в глаза, лукаво прошептала:

— Смотри и запоминай. Чтобы ночью ты смог в полной мере почувствовать: каково это спать с мальчиком, — Одрик покраснел не то, что до корней, а до самых кончиков своих пшеничных волос.

После ужина, прошедшего в спокойной и дружелюбной обстановке, Одрика опять вызвал к себе Залман, только в этот раз не было расслабляющего запаха травяного взвара и вазочек со сладостями. А был кабинет вполне даже обыденного вида, с громоздящимися в шкафах с пыльными приходно-расходными книгами, и стол, заваленный бумагами. Одрик почему-то вспомнил очень похожий кабинет сейна Каларинга в казарме Тайной стражи. Даже кресло для посетителей было очень похожим и стояло на том же самом месте.

Хозяин жестом предложил магу присесть в кресло. И сделал выразительный жест, предлагая магу поставить защиту от прослушивания.

— У меня все готово, завтра утром вы уезжаете.

— Как, уже?

— Да. Слушай сюда, — купец расстелил на столе карту. — На рассвете из Кириены выходит маленький караван в Каравач. Зима у нас в этом году опаздывает, поэтому он вполне успеет проехать мимо льдов. Вы уезжаете вместе с ним.

— Но…

— Сперва дослушай, потом, будешь возражать. Вы уезжаете вместе с караваном. Едете вместе с ним до полудня. Потом караван едет в Каравач без вас его поведут мои верные слуги, а вы в сопровождении Джовара по объездной тропе выезжаете вот сюда. — Купец ткнул пальцем в точку на карте. Это заброшенная ферма, там и переночуете. Понятно?

— А зачем нам уезжать, а потом возвращаться?

— Чтобы вся Кириена, видевшая как вы приехали, точно также увидела, как вы уезжаете. Продолжим… На ферме вас будет ждать груз и подорожная, с тебя полторы сотни золотых за груз и еще столько же за подорожную, можешь оставить мне чек на предъявителя.

— Да, хорошо, я дам обязательство, а кузина в Караваче выдаст вашим представителям нужную сумму. А что за груз?

— Труп.

— Труп?

— Да. А что тут такого… Согласно документам, у тебя умер дядюшка. И выполняя волю покойного, ты, в сопровождении слуг, везешь его тело в Храм Единого в Огненной Долине для осененного Богом погребения в жерле вулкана. Есть у нас тут такие сумасшедшие, что согласны заплатить огромные деньги, чтобы их тело не просто сожгли в ближайшем Храме Андао, нынешнего Единого, или, как положено, отдали священным животным в Храме Лари. Ну, да пусть их…

— А кто этот… ну, которого я повезу?

— Дядюшка? А не знаю, нищий какой-то сегодня на базаре умер. Вот его труп ты и повезешь. Не переживай, он и мечтать не мог о таком погребении, и в своем посмертии будет тебе безмерно благодарен. Закрой рот и смотри на карту. Вот досюда будете ехать одни, а дальше обязательно нужно пристроиться к каравану, идущему в долину с таким же грузом. Они тут часто ходят, но возможно придется подождать. Все ясно?

— Да. А карту мне можно?

— Нет, карты я тебе не дам. Вместо нее вас до Долины будет сопровождать Джовар. Если он довезет вас туда без проблем, то я дам ему вольную. Поэтому если он скажет лечь, ложитесь, скажет прыгать, то только уточняешь, насколько высоко. Считай что вместо него с вами еду я. Так понятно?

— Да. А почему?

— Что почему?

— Почему все же вы решили нам помочь?

— Я же тебе вчера объяснил…

— Я думаю, что у вас еще есть причины нам помочь и даже не одна.

Купец усмехнулся, откинулся в своем кресле и стал задумчиво чесать в бороде.

— Причины… ну, часть ты знаешь, а остальные… Во-первых, я сегодня вызывал к себе гадалку, и она сказала, что ваша поездка в Храм в Огненной Долине поможет исполниться одной нашей легенде. Легенде об Андао, знаешь такую? Хотя откуда, ты же не местный. У нас в Халифате трудно найти человека, который бы ее не знал. Интересна эта легенда не сама по себе, а разными выводами, что из нее делают. Я расскажу тебе легенду, а выводы ты будешь делать сам.

Купец откинулся в кресле и, прикрыв глаза, начал вещать заунывным голосом:

— Андао — наш бог, сияющий как клинок меча, бесстрашный, яростный, азартный, страстный. Такой, каким и должен быть воин на поле брани, а не толстобрюхий торгаш. Но мало уничтожить врагов, надо еще оставить своих продолжателей. Ведь сколько бы раз воин не держал верх над недругом при жизни, если он уйдет за грань, не продолжив свой Род, а противник оставит достойных потомков, но это и будет самым тяжелым поражением воина.

Да, нельзя же жить одной войной — равновесие, однако. Не всегда меч должен обагряться кровью врагов, иногда он должен вкладываться в ножны. Иногда надо уходить на перемирие. И если суть мужчины это война, то перемирие есть суть женщины. Женщина умеряет гнев мужчины, снимает его ожесточенность, она расслабляет его для отдыха, но она же придает ему новых сил. В конце концов, она вынашивает в своем чреве его детей. Но у нас об этом сейчас не принято говорить, война — апофеоз всего, все остальное — пустяки. Но чем больше мы воспеваем войну, тем угрюмее становиться лик Единого в Храме Огня, тем печальнее склоняется его голова, а острие копья давно коснулось каменного пола. И один за другим замолкают вулканы…

Когда-то в стародавние времена, четыре раза в году, в ночь перед днем Андао в главном храме собирались самые прелестные женщины Восточного нагорья. Как считалось, они проводили в храме ночь, с заката до рассвета танцуя перед статуей бога, совершая какое-то особое жертвоприношение. А что там происходило на самом деле — мужчинам то не ведомо, даже главному жрецу не позволялось присутствовать в храме в эту ночь.

Но в один лихой год случился неурожай, а затем страшное моровое поветрие, люди вымирали целыми семьями. И женщин в храм на праздник пришло мало, всего четверо и были-то они не в добром здравии. И не было среди них ни одной, посвященной огню, носящей в себе его жар и страсть, бушующую как извергающийся вулкан. А через некоторое время потух один из священных вулканов, из его жерла перестал идти дым, и в нем вместо огня образовалось озеро. Жрецы обвинили во всем женщин, дескать, это из-за них недуг коснулся ипостаси Бога, и тот ослаб, и запретили ночные пляски в храме.

Прошло несколько лет, сколько точно — не знаю, и потух еще один вулкан, и женщинам запретили даже посещать территорию Главного Храма. А когда женщинам запретили посещать все храмы по всей стране (сейчас женщины предстают перед Андао только для клятвы верности супругу), тогда потух третий вулкан, и начались бедствия по всему Халифату. Тогда наши войска потерпели сокрушительное поражение на море, случилось еще одно моровое поветрие, и чуть не прервался правящий род Каддалоров.

Женщины, которые когда-то провели ночь в Храме, приходили к его закрытым воротам накануне каждого праздника и с плачем возносили молитвы. С годами танцовщиц становилось все меньше и меньше, пока не осталась последняя из них. Она умерла на ступенях храма, прощальные слова ее были о боге, пораженном унынием, и что победоносный дух ему сможет вернуть только истинно пламенная женщина. И тогда вулканы оживут.

И эта легенда бродит среди народа Халифата, хотя жрецы ее запрещают. А в Огненной долине остался только один действующий вулкан.

— Я к чему рассказал тебе эту легенду… Ты ведь в Храм пойдешь вместе со своей подружкой, а она вроде огненная ведьма. Так?

— Так.

— Ты присматривай там за ней получше, и если что, помни о легенде и ничему не удивляйся. Ах, как бы мне хотелось, чтобы легенда исполнилась…

— Зачем? Зачем вам это надо?

— На Лари всегда было и есть, восемь богов, и запрет на моления семи из них ни к чему хорошему не приведет. Пока Богам все равно, но рано или поздно они обидятся на нас за пренебрежение ими, и хорошо от этого никому не будет.

Вот когда вулканы извергались с завидной частотой, нам приходилось уходить, но ненадолго. Вулкан посыпал все пеплом, и мы ждали первого дождя после извержения. Правда убирать приходилось много, но пепел удобрял поля, и мы собирали богатый урожай. А теперь вулканы молчат, и наши поля истощаются, но это еще полбеды. Чем дольше спит вулкан, тем страшнее его пробуждение, и он уже не пеплом засыплет наши дома и поля, а зальет все огненной лавой.

Все получилось именно так, как спланировал Залман. Ночь маги провели на заброшенной ферме и во вполне приличных условиях. Джовар взял на себя все хозяйственные хлопоты. А утром путешественники сели на варга, а слуга с комфортом разместился в повозке, где, укутанное в специальные в пропитанные благовониями ткани, лежало тело безвестного бродяги.

Так потянулись долгие и скучные дни путешествия. Пыльная дорога, маленькие сонные городки и постоянные проверки документов и простановка в них отметки о пути следования. В городке Ларгиш путешественники пристроились к длинному каравану, состоящему из телег с таким же скорбным грузом. Неожиданно сильно потеплело и от каравана ощутимо запахло разлагающимися трупами. Одрик хотел было применить магию, чтобы остановить разложение тел, но Учитель запретил ему даже касаться магии, единственное, что он позволил, это легкий ветерок, чтобы уносить амбре чуть в сторону.

На Одрика в караване никто особо внимания не обращал, разве что хмыкали, наблюдая, как он уходит ночевать в одну комнату со своим мальчишкой-слугой.

За день до въезда каравана в Огненную долину, прямо на дорогу выехала, а скорее ворвалась кавалькада богато одетых людей на породистых верховых варгах.

Впереди проскакали основательно вооруженные всадники со штандартами Каддалоров.

— Агалары! — вскрикнул Джовар и повалился на дорогу. Люди в караване торопливо спешивались и так же стелились по земле. Не успевших вылезти из сёдел, всадники охаживали нагайками.

— Чего ждете? Падайте быстрее! — призывал проводник уже уткнувшийся в дорожную пыль.

— На колени, глаза вниз, — слышалось отовсюду.

Одрик уже спрыгнул с варга и снял Кани, обхватив ее за талию. Торкана собралась преклонить колени, но именно в этом месте перед ними на дороге улеглась лепешка варьжего навоза. И рыжеволосому мальчику оставалось только прятаться за своего хозяина. Одрик машинально, как выбрасывают вперед руку, защищая лицо, выставил вокруг себя и девушки зеркальную защиту. Правда он ее снял через один удар сердца, но этого хватило, чтобы отклонить нагайку, она только сбила с него местный головной убор.

Белый маг почувствовал магическое воздействие, кто-то пытался сканировать его ауру. В магическом зрении его ослепил сияющий луч, пришлось зажмурить глаза. В обычном зрении рядом с ним кто-то придержал белого варга-иноходца, именно у этого всадника находился ослепляющий амулет. Маг решился поднять взгляд. Молодой наездник на гарцующем варге повелевающим жестом остановивший очередной удар нагайки, он с любопытством разглядывал мага. Они встретились глазами на пару мгновений, Одрик был удивлен, халифский юноша тоже.

Одрика изумило насколько красив может быть халифатец, и вообще парень. И не приторно-тягучей эльфийской смазливостью, а чисто по-человечески. И ничего женственного в парне тоже не было. Он был широк в плечах, на одном из которых послушно сидел серебристый охотничий гваррич, тонок в поясе, затянутом широким ремнем. Как все восточные жители смуглый, брюнет, но не угольно-черный, а цвета кофе, высокие скулы, волевой нос с умеренной горбинкой, выразительная нижняя губа… А вот глазам позавидовал бы любой эльф, за их редчайший темно-зеленый малахитовый цвет. Широкий чистый лоб юноши венчал витой ободок с крупным рубином в форме капли, бинди положенным роду Каддалоров, в этом камне и было заключено охраняющие плетение принца крови. Один из агаларов, вооруженный не плетками и клинками, а магическими артефактами, сказал царственному отпрыску что-то неслышное для остальных, тот склонился к уху своего иноходца, прошептал:

— Вперед, Аспар[14]ух! — и растаял в дорожной пыли.

Одрик перевел дух и выпустил из защитных объятий девушку.

— Ты видел?

— Ты про что, Кани?

— Его рубиновую каплю! Я тоже хочу такую.

— Только если станешь женой кого-нибудь из Каддалоров.

— Так это был какой-то из принцев? А я в жутком виде…

— Принц и не какой-то, — отозвался поднявшийся из пыли Джовар, — а Мурат, сам наследник престола Солнцеподобного, да пошлет ему Единый множество счастливых дней и ночей.

— Божественно хорош, конечно, он первый из принцев, — Кани была в восторге.

— Алишеру, да будут его долгие дни благополучны, Единый послал множество сыновей, и Мурат не перворожденный его сын. Но поговаривают, что он — самый любимый.

— Неужели? — Торкана проявляла острый интерес.

— Ведь у нашего халифа восемь жен, да будут они здоровы и плодовиты, меньше правителю не положено, а сколько наложниц точно никто и не знает.

— И этому прелестному юноше надо будет восемь раз жениться?! — воскликнула девушка.

— Восемь! И ни разу меньше, бедненький принц, — съязвил Одрик.

К вечеру следующего дня караван въехал в Огненную Долину. На территорию Храмового комплекса паломников не пустили, и все путешественники остановились в специальной гостинце, подальше от храма.

Когда Одрик и Кани привели себя после путешествия, к ним в комнату постучался Джовар.

— Хозяин. Я выполнил свое обещание. Вы благополучно доехали до Огненной долины. С этого момента я свободен и могу идти, куда мне захочется. Я зашел попрощаться.

— О, я совсем забыл… Вот, это вам, вы так хорошо помогали нам в дороге… — и маг протянул бывшему рабу заранее заготовленный кошелек с несколькими монетами. Он хотел положить золото, но Кани велела ему ограничиться серебром. Если у бывшего раба заметят золото, то могут подумать, что он его украл. Джовар взвесил на руке кошелек и заглянул внутрь.

— Спасибо Вам, господин… С такой наградой моя жизнь теперь значительно облегчится, — он повернулся к двери, чтобы уйти, но неожиданно вернулся, — Господин, вы были добры ко мне, поэтому можно я дам вам еще один совет… Я не знаю зачем вы ехали в Огненную долину, но… в общем, завтра вы отсюда уедете. Обязательно.

— Почему?

— Завтра с утра придут жрецы, и проводят караван и сопровождающих к вулкану Дунгалору, вы посмотрите, как жрецы сбросят тела вниз и караван покинет долину. Поэтому если у вас тут есть какое-либо дело, то вам нужно сделать его этой ночью, другого времени у вас не будет, — бывший раб с поклоном удалился.

— Что будем делать? — поинтересовался маг у девушки.

— Спать ляжем.

— Как?

— Так. Ты как всегда с краю?

— Да… А как же храм?

— Одрик, ты как маленький. Мы ляжем спать, но встанем в полночь и пойдем в Храм. Кстати, та часть ключа, что мы ищем, может быть и в каком-то другом месте. Ты когда последний раз замечал направление?

— Когда въезжали в долину и недавно. Компас показывает точно на Главный Храм Огня.

— Ладно, встаем в полночь. Надо бы еще нашего варга не в варгятнице оставить, а оседлать и привязать в кустах за гостиницей. Природных порталов в долине нет, поэтому будем удирать по той дороге, по которой приехали. Я, кажется, видела сразу за перевалом столбы ограждения. Там рядом застава, но… прорвемся. А сейчас спать.

После полуночи маги, активировав все магические плетения для незаметности, что моги придумать, и что имелись в их арсенале, тихо выбрались из гостиницы, оставили все свои вещи притороченными к седлу варга, и направились в сторону храма.

Сразу за полосой густого кустарника была высокая стена, окружающая территорию Храма Огня. Вся стена была пронизана сигнализирующим плетением. Стоило бы хоть кому-нибудь крупнее мелкого гваррича или врана коснуться стены, как на это место немедленно прибыла бы охрана.

— А они ленивые…

— Кани, ты про кого?

— Да про охрану… Сигнализация дело хорошее, но помимо нее нужно еще и патрулирование, а то будет как сейчас.

— Это как?

— Увидишь… Готовь свой радужный меч, когда скажу, сделаешь им дыру в стене и быстро проходим на территорию.

Торкана села на землю перед выбранным ею участком стены и приготовилась колдовать. Белый маг встал чуть в стороне, наблюдая за завораживающим зрелищем.

Вокруг спокойно сидящей девушки на земле спокойно лежали ярко красные нити силы. Взмах длинных ресниц и нити напряглись, зашевелились и вокруг каждой из них стали возникать и плясать маленькие язычки пламени. Еще мгновение и пламя уже гладит кожу магини и трепещет в ее волосах, а нити силы, повинуясь движению тонких пальчиков, начали сплетаться в сложный, как герсинское кружево, узор. Пламя подхватило плетение, прилепило его к стене, слилось и опутало собой сигнализацию и поднялось, свернувшись наверху пульсирующим клубком.

— Одрик, чего ты стоишь, вырубай проход в стене. Никогда мне еще так хорошо не колдовалось. Здесь все словно пропитано огнем… — Маг уже не слушал девушку, в его руках мелькнули радужные мечи, удар ногой и пролом в стене готов.

Одрик осторожно заглянул внутрь ограды, но все было тихо. Торкана выбрала очень удачное место. Каменная кладка упала на кучу мягкого навоза, сваленного у стены. Маги вошли на территорию храма, но не с парадной стороны, а с черного хода. Торкана аккуратно вытянула свое плетение из охраны внешней стены и подвесила его перед собой. А на удивленно поднятую бровь юноши, усмехнувшись, заметила:

— Силы тут, конечно, вокруг много, но зачем бросать, такую удачную вещь. Она еще не раз нам пригодится.

Одрик двинулся вперед, а Торкана замешкалась.

— Кани, а теперь что?

— Ну и напылил же ты, — заявила девушка, прихорашиваясь, и глядя на себя в зеркальце, — В следующий раз вырубай стену аккуратнее. Не могу же я предстать перед Андао чумазой.

Маги долго блуждали между разными постройками, то и дело, заходя в тупики, или обходя большие, хорошо освещенные пространства, но, наконец, они пробрались к огромному зданию Главного Храма. Компас четко показал, что кусочек ключа находится где-то там. Торкана еще раз вскрыла сигнализацию, но уже на боковых дверях Храма и парочка тенями проскользнула внутрь.

Они прошли несколько плохо освещенных залов и переходов и через крохотную боковую дверку вошли в огромный зал, освещенный лишь двумя огромными лампадами. Между лампад на высоком постаменте стояла огромная статуя унылого и чуть сгорбленного мужчины, тяжело опиравшегося на огромное копье. Одрик глядя на висящий над его ладонью ключ, дважды обошел вокруг статуи.

— Кани, — зашептал он, — кусок ключа где-то на статуе.

— Ты уверен?

— Да, компас определенно показывает на нее. Освети этот шедевр получше, надо рассмотреть, что может быть ключом.

Торкана выпустила в воздух десяток ярких огоньков, они взлетели и повисли вокруг головы статуи.

— Одрик… Это не просто украшение, эта статуя один из аватаров Андао.

— Да хоть самой Танис, но ключ где-то там наверху. Придется лезть… Как ты думаешь, вырезать ступени в пьедестале, или подкатить сюда один из вон тех светильников?

— Одрик! Тебе нельзя лезть наверх! Там все оплетено огненными плетениями! Ты сгоришь! Ты же не умеешь с ними обращаться.

— А что тогда делать?

— Наверх полезу я, а ты меня подсадишь… И без возражений! Лучше скажи, что может быть частью ключа?

— Кани, я не знаю, но подозреваю, что это может быть что-то из его украшений. Вон видишь, какие бляхи на шее висят, и вон то сооружение у него на голове…

— Это — венок победителя.

— Кого?

— На голове статуи венок победителя.

— Победителя кого?

— Вообще, венок — это в данном случае символ…

— Кани, хватит умничать, давай я тебя подсажу, пока кто-нибудь не пришел. Постарайся залезть ему на руку, ту, что держит копье, с нее можно дотянуться и до ожерелья и до веника.

— Венка.

— Не важно…

Одрик прислонился к пьедесталу спиной, Торкана поставила ногу на его сцепленные руки, и маг легко, словно пушинку, забросил девушку наверх. Он отошел от пьедестала подальше, чтобы лучше видеть, что делает наверху Кани.

Магиня между тем ловко сняла со статуи накрученную на нее защиту и стала карабкаться наверх по левой чуть согнутой ноге. Долезла до верха и уселась, на словно подставленную руку статуи. Чтобы лезть дальше к голове статуи и руке держащей копье, Кани решила проверить, можно ли упереться коленкой в решетку, стыдливо скрывающую причинное место статуи. А дальше началось странное, и если бы не рассказанная Залманом легенда об Андао, Одрик бы не поверил собственным глазам. Решетка вдруг отвалилась, а рука девушки словно приклеилась к… члену статуи.

— Одрик!! — тихо позвала сверху Торкана. — Он… он… он живой!!!

— Кани, что такое? Что он? Ты раньше не заикалась.

— Он на меня смотрит. Глаза у него светятся.

— Да это просто светильники отражаются, успокойся.

— Нет, Одрик, он живой! Он дышит. Я не знаю, что делать! Сними меня отсюда…

— Прыгай! Я тебя поймаю.

— Я не могу, он меня держит. У меня рука прилипла… к его… Кошмар какой! Он хочет…

— Медный истукан возжелал огненную женщину. Залман, вонючий шур-фург, так вот зачем помог нам сюда добраться! Кани! Он тебя не получит! — в руках у белого мага выросли радужные мечи.

— Одрик, стой! Это же Бог, сам Андао!

— А мне плевать!

Изваяние сверкнуло глазами, едва заметное движение зрачков аватара, и Одрика сбил с ног огненный поток. Его отбросило к стене.

— Нет! Не смей! — Торкана изловчилась и пнула статую ногой где-то рядом с причинным местом. Аватар взглянул на нее озадаченно и одновременно снисходительно.

"Какая же ты отважная девушка, искорка моя", — услышала Кани голос у себя в голове, ей даже почудилась улыбка в глазах бога. "Не бойся, я не причиню вреда ни тебе, ни этому выскочке. Намекни наглецу, что ему рановато тягаться с богами, пусть полежит в тенечке, отдохнет."

И красную ведьму окутал ласковый огонь. Огонь — стихия, которой она посвящена с рождения. Он тек по ее коже, гладил изгибы, трепетал в сокровенных уголках ее тела. И голос, который звучал внутри. Девушка уже не касалась ни металла статуи, ни камня пола, она впала в какой-то транс, и ложе нежного пламени приняло ее…

Кани открыла глаза, но все вокруг еще казалось ей сном. Обнаженная, она лежала на полу, но каменная плита под ней была теплой и мягкой, как огромная морская губка, и переливалась изнутри огненными струйками как угли в очаге. Когда девушка поднялась, ее ложе тут же затвердело и остыло. Торкана улыбалась чему-то, и все еще не могла прийти в себя.

"Коллега, Вы здесь?" — осторожно поинтересовался Дик.

"Здесь, как ни странно, — отозвался Учитель, — Ну как Вам сегодняшнее действо?"

"Ну, знаете, такого я даже в Канесильских хрониках не припомню. Да! Как наш мальчик? А то девочка будто в дурмане, и меня не слышит".

"Он еще в отключке, ему же велено отдыхать! Или считаете, что хватит, пора будить?"

"Пора, рассвет скоро…"

"Мой принц, просыпайтесь! Нас ждут великие дела! "

Одрик очнулся, для того как его приложило, он легко отделался. Маг огляделся в поисках Кани. Она обнаженная стояла у жертвенного огня и на оклик не ответила, Одрик поспешил к ней. Девушка держала руки в пламени, перебирала его лепестки, щелчком пальцев запускала искры, и не за один-два удара сердца, для чего у красной ведьмы должны быть плетения, а гораздо дольше.

— Кани, что ты делаешь?! — Одрик прервал ее развлечение.

— Смотри… Он меня больше не обжигает, — мечтательно ответила его подружка и продолжила играть с пламенем как с фонтаном.

Пытаясь привести Торкану в чувство, Одрик взял ее за плечи и слегка встряхнул.

— Что? Будешь ревновать меня к огню?

— Буду!!

— Хорошо, ревнуй, только осторожно, — и Кани лукаво улыбнулась. Она окончательно пришла в себя.

— Где твоя одежда?

— Не знаю… Видимо, сгорела… Ничего, вон там, в углу лежит что-то матерчатое, я сейчас сооружу себе что-нибудь…

Но приступу ревности у мага не дал состояться кусочек ключа, он вдруг забился как птичка в клетке в нагрудном кармане мага, и на его ладони как путеводная звезда привел к одной из курительниц. Там лежала ажурная решеточка, что отвалилась от причинного места статуи. Одрик поднял находку. Решетка оказалась спаяна из нескольких частей. Одна медная палочка с завитушкой при случайном соприкосновении с компасом нагрелась, отвалилась от общей конструкции и словно сама прыгнула в руку Белому магу.

Одрик долго стоял, заворожено рассматривая свою находку, и пытался понять, что же эта палочка с завитушками ему напоминает. От этого сложно мыслительного процесса его отвлекло сотрясение пола храма и далекий низкий гул, а огоньки, зажженные Торканой, вдруг все разом погасли.

— Кани!!

— Я тут, — отозвалась из-за его спины девушка. — Пошли отсюда скорее… Тут сейчас такое начнется!!!

— Что начнется?

— Да пошли скорее… Лучше нам этого не знать.

Молодые люди дружно бросились к той же дверке, через которую они и проникли в главный зал Храма Андао. Только они не стали плутать по темным переулкам, а побежали напрямик к главным воротам. Никто их не задерживал, всем кто мог или хотел бы это сделать, было не до того. Земля периодически уходила из-под ног, с неба сыпался мелкий, похожий на серый снег пепел, а на востоке и юге небо было ярко освещено, и оттуда доносился жуткий гул.

Воры нашли в кустах своего варга и поехали к северному выходу из долины.

— Кани? Что это?

— Вулкан! Проснулся южный вулкан!! Гони быстрее, если я не ошибаюсь, то скоро проснется и западный!!

Все стражи, что должны были охранять перевал, были заняты сдерживанием толпы паломников, половина которых хотела войти в долину, а другая срочно ее покинуть. И им не было дела до какого-то купца с мальчишкой слугой, замотанным в тряпье, что вместо того, чтобы ехать по дороге, прямо верхом на Варге вломился в природный портал, и ожидаемо там сгинул.

Младший жрец Большого Зала Главного Храма Единого в Огненной Долине Асен просто обожал свою должность и свою сытую и спокойную жизнь. В семье Асена все мужчины всегда были жрецами, и не мыслили себе другой судьбы. Работа легкая, жизнь сытная, неделю живешь в храме, неделю в городе с семьей. Что еще можно пожелать?

В его обязанности входило зажжение и поддержание огня в неугасимых лампадах рядом со статуей Андао, а теперь Единого. Но сейчас, когда все качалось, и стены храма ходили ходуном, он прибежал в Большой Зал не от рабочего рвения. Просто из келий младших жрецов именно пробежав через Большой Зал можно было быстрее всего выбежать на улицу, подальше от сыплющейся сверху штукатурки. Тут он услышал визгливый голос старшего жреца Умитара, нашедшего у пьедестала женское зеркальце:

— Женщина… женщина осквернила храм Единого!!

Младший жрец вбежал в Зал, мельком взглянул на изваяние и вдруг резко остановился. Он не узнал статую! Вместо унылого, какого-то потертого веками и чуть сгорбленного мужчины на высоком постаменте стоял, опираясь на копье, мускулистый молодой атлет. На его торсе проступили все положенные мышцы-кубики, горящие глаза излучали уверенность в победе, а надменный мощный подбородок — презрение к врагам. Вместо медной решетки, стыдливо закрывавшей раньше причинное место статуи, гордо вздымался сияющий СТАЛЬНОЙ ЧЛЕН.

Глава 9

Одрик и Торкана вернулись в Злые камни на рассвете и, едва успели сбросить пропылившуюся одежду, как повалились спать. А поздним вечером того же дня в усадьбу вернулась сердитая и мрачная Анна.

Я вошла в дом, и на лестнице столкнулась с веселым и бодреньким Одриком.

— Ой, Анна! Ты как раз вовремя. Мы с Торканной, в твое отсутствие, съездили в Халифат. И надо сказать, было интересно, есть что рассказать. Мы добыли еще одну часть ключа!

— Молодец. Возьми с полки пирожок.

— К-какой полки?

— С дальней. Одни положь, другой не трожь.

— А-а-а… понял. Опять ты со своими шутками. А ты как съездила? Удачно?

— Нормально. Дай пройти, я хочу принять ванну и отдохнуть с дороги.

Но упрямый бывший с дороги не уходит, щурит темные, как у Мары глаза, и смотрит на меня подозрительно.

— Анна, ты больше не беременна.

— Это не твое дело. Дай пройти!

— Да как же ты могла! Ты избавилась от еще не рожденного ребенка!!

Заныла, наливаясь грудь, надо опять плетение накладывать, одного раза не хватило. Малышка моя, по-другому было нельзя. Но скорее не я избавилась от тебя, а избавила тебя от себя и всего, что со мной связано.

— Одрик! Смени тон. Еще раз повторяю. ЭТО НЕ ТВОЕ ДЕЛО!

— Ты, бессердечная! Как ты посмела!!

Достал, честно слово — достал. Тоже мне моралист нашелся.

— Знаешь, что, друг мой сердешный. Прежде чем тебе в чем-нибудь обвинять меня, давай посмотрим внимательно на твое собственное "безупречное" поведение.

— Я…

— Молчи и слушай. Не ты ли этой весной соблазнил невинную девушку? Не отпирайся вон на руке "птичка". Так что факт — соблазнил. А когда она забеременела, то ты по приезде в город ее бросил. Причем выгнал на улицу "без средств к существованию".

— Кто? Я?…

— Нет, блин! Пушкин!

— ?

— Ты, ты… Со стороны твое поведение выглядит именно так. Поэтому продолжим. Потом ты стал официальным женихом одной высокородной девушки, а вскоре стал прилюдно ухаживать за ее подругой, помоложе. А когда узнал, что твоей невесты кроме громкого имени ничего нет, ты отменил оглашение. Что глазками-то лупаешь? Именно так, моралист ты мой, выглядит твое поведение в глазах жителей твоего родного города. Я это своими ушами слышала, так про тебя, безупречный ты мой, на кухнях говорят. Так что не тебе меня в чем-либо обвинять.

Отодвинула, стоящего столбом, бывшего и прошла к себе в комнату. А вот нечего лезть под горячую руку женщине, только что оставившей у чужих людей собственного ребенка. Задолбал!

"Учитель, за что она со мной так?! "

"А ты бы не лез со своими моральными принципами и нравоучениями, и все было бы нормально. Сам нарвался. Хорошо, что она тебя на дуэль не вызвала, тем более на простую, без магии. "

"Меня?! На дуэль?! За что?? "

"За прямое оскорбление, нанесенное, между прочим, в ее собственном доме! Маги и благородные и не за такое на дуэль могут вызвать. "

"Да я сейчас… Я сам ее вызову! В магии я сильнее. "

"Ты что, ученик, сдурел? Вызывать на дуэль наследницу хозяйки дома, давшей приют тебе и твоей подружке, это, по меньшей мере, не прилично. А потом, я бы в этой дуэли на тебя не поставил. "

"Эт-то почему? "

"Молод ты еще… Ветренен и горяч. Ты свой жар можешь применять в постели со своей огненной подружкой, ей понравится, а для всех остальных дел нужна холодная голова. "

"Но в магии я сильнее! У меня есть радужная защита и меч! "

"Ага, ты еще скажи, что ты непобедим. Ты помнишь, тот теоретический спор с ассой Анной о способах пробить твою зеркальную защиту? Так я думаю, что она тебе далеко не все возможности взлома описала, а оставила кое-что именно на такой случай. И я, если честно, сильно побаиваюсь ее мечей. Они, если разозлятся, то даже твои радужные зубочистки не помогут. "

"Но зачем она мне все это сказала? "

"Она была вынуждена. И потом, она же ничего не выдумывала, а просто повторила тебе в лицо то, что про тебя говорят в твоем родном городе. А тебе не все равно, что про тебя треплют на ярмарке и тем паче на кухнях? "

"Нет, мне не все равно! "

"Вот я и говорю, что ты еще не дорос до дуэлей с ассой Анной, даже словесных. Если пойдешь ее на дуэль вызывать, мне скажи, я тебе объясню, как меня с руки снять. Не хочу пострадать от твоей глупости. Лучше бы я в сундуке остался! "

Вечерняя словесная дуэль с Одриком и горячая ванна хорошо способствовали сну. Впрочем, сплю я всегда хорошо, и совесть меня не мучает. С рассветом решила заняться возвращением своей утерянной, за время беременности, физической формы. Сестры очень довольны, я давно с ними не занималась. В результате, еле доползла до усадьбы, усталые мышцы гудели, а в голове было пусто, как в барабане.

За завтраком Одрик на меня дулся, но был задумчив и отрешен, а Кани была весела и приветлива. Что-то в ней изменилось… Огонь, что раньше пылал в ней только во время занятий магией, теперь словно поселился внутри девушки навсегда, и горит, и пылает. Кажется, что дотронься до нее и обожжешься. Пожала ее руку, вполне нормальная, чуть прохладная, нежная, аристократичная.

"Учитель? "

"Да, мой принц, я к вашим услугам".

"Все-таки тут что-то не совпадает".

"Ты про что? "

"Я про Анну. Недавнее убийство оставляет след в ауре, тем более убийство невинного ребенка. А у нее свежих рубцов нет".

"Ну, ты же глубоко не сканировал".

"Конечно, нет, она бы меня блокировала, если не хуже…, но здесь достаточно и поверхностного взгляда. Я что-то упускаю, чего-то не понимаю, чего-то очень важного".

"И не поймешь".

"Это почему? "

"Она — женщина! А ты, как — никак, мужчина, и сколько бы ты ни старался, многое для тебя так и останется загадкой. Потому что нельзя до конца понять, что такое высота, не будучи птицей, и что такое глубина, не будучи рыбой. Женщины и мужчины разные, так боги устроили".

"Но я хотя бы попытаюсь понять".

"Попытайся. Но учти, попытка — первый шаг к провалу. "

Одрик забрался на чердак, который опять использовался по своему прямому назначению — для хранения всякого хлама. Он помедитировал, но слишком недолго.

— Я хочу… видеть чужими глазами, — проговорил он медленно.

"Ч-чего ты х-хочешь?! "

"Это было давно, я почти забыл. Последнее желание Шайми… Но сейчас хочу попробовать. "

"Да ты совсем сбренди-и-и-и…", — и голос Учителя растаял в дали.

Перед Белым магом заклубилась пыль.

— Вспомнил, наконец, — услышал Одрик голос Гаарха, — я надеялся, что мне не придется этого делать. Но я дал клятву уходящей за грань, там, у реки перехода. Такая клятва обязательна к исполнению.

— Вроде один раз ты это уже сделал?

— Да, ты произнес пожелание случайно, в подпитии… Не надо было тогда исполнять, но Закон последней воли не мной установлен, и не мне его менять.

— Ну, тогда в чем дело?

— Ты хорошо подумал? Уверен, что тебе это надо?

— Уверен.

— Точно?

— Абсолютно!

— Увидеть чужими глазами, это пройти с кем-то событие, почувствовать его переживания, ощущения. Твоя память получает кусок из чужого прошлого, ты попадаешь в чужое тело, но не можешь им управлять, ты сможешь только видеть и чувствовать. Прервать просмотр невозможно, тебе достанется все от начала до конца. Это тебе понятно?

— Да понял я все!

— А вот у меня сомнения. Ты же не знаешь, что произошло.

— Вот именно, не знаю! И я хочу это узнать.

— Ну, как скажешь… Ты хоть завтракал неплотно? А то там, бывает, трясет на поворотах.

— Я, вообще, только чаю выпил.

— Ладно. Но я тебя предупреждал, чтобы ко мне потом претензий не было. Исполнено!

Пыльная рука схватила Одрика за голову и утащила в какой-то тоннель, потом он почувствовал, что падает и почему-то в сырой осенний снег. Но сильные руки удержали его. Ему мокро и дышать тяжело, и его тащат в бревенчатый закопченный домишко.

— Лала, помогай!.. Воды отошли!

— Ой, я щас…

Одрик все утро ходил чересчур туманный и задумчивый, просто до подозрительности. За завтраком хлебнул чаю и был таков, а к обеду вообще не показался. На вопрос о его местоположении Кани ответила уклончиво, что он провидит эксперимент по видению. Вот здесь не поняла: какому такому "видению"? Зита тоже удивленно подняла бровь, она не в курсе, странно.

— Надеюсь, этот "эксперимент" не приведет ни к каким разрушениям? — Кани ответить не может, она тоже толком не знает.

Экспериментатор, тоже мне! Ну и ладно, пусть развлекается, лишь бы на нервы мне не действовал. А мне для успокоения что надо? А чтоб все было по расписанию и обед, и война.

Но тут дикий нечеловеческий вопль, просто демонический вой, сотряс весь дом и заставил меня поперхнуться супом.

— Это еще что за…!? — каюсь, прибавила русское устное выражение, но за фигом мне аппетит портить?

— Одрик, — прошептала побледневшая Торкана.

— Где он!?

Опять куда-то вляпался, а мне его из очередного дерьма вытаскивать.

— На чердаке, — услышала я от галопом бросившейся на помощь Мары. Мы с Торканой тоже поспешили туда.

Мара, поскуливая, вылизывала взмокшего Одрика. Судорога скрутила его в какой-то странной позе, по подбородку стекала розовая пена, это он прикусил себе язык. Безумно вытаращенные глаза готовы лопнуть, и в них мольба, как в последнем взгляде утопающей Му-Му. Его тело передергивается еще раз, только движение совсем не присущее мужчинам. Что-то мне это напоминает…

— Одрик! — суженные от боли зрачки поворачиваются в мою сторону. Но взгляд скользит куда-то мимо, даже сквозь меня, его сознание сейчас далеко отсюда. Интересно, насколько далеко?

— Анна, что с ним? — дрожит голосок Торканы.

— Да что с ним может быть! Да чтоб его… в… на…, да через колено… — снова отпускаю устное идиоматическое выражение, но другого названия я подобрать не могу. Кани согласно качает головой, типа, она понимает.

— А это не смертельно?

— Надеюсь. Кани, ты сейчас помоги Марату, водички погрейте, полотенца принесите, да и переодеть его надо. Ты ему травок завари успокаивающих. А мне надо тут заняться…

"Мара, — говорю своей собачке уже перетекшей в Марата, — уведи ее, и не мешайтесь сейчас. Мне надо кое в чем разобраться. Ясно? "

"Ясно, хозяйка. Бу сделано! " — козыряет, берет девушку под локоток и, что-то ей нашептывая, удаляется.

Одрик опять скрючивается в три погибели, хватает себя за шевелюру и нещадно выдирает клок. Это я, значит, тоже волосы на себе рвала? Может быть, честно говоря, я не все толком помню. То затихает и мелко дрожит, то до хруста стискивает зубы и выгибается дугой.

— Дыши! Слышишь, дыши! — кричу ему.

Не знаю, дошли ли мои слова, но зубы разжал и стал гонять воздух. Плохо, что я не могу никаким способом выяснить, на какой стадии он там. Только чем бы это помогло? Надеюсь, он после этого "эксперимента" поумнее станет, не станет лезть, куда не просят. Хотя, вряд ли, горбатого, как говориться, могила…

Художественные пальцы неистово скребут по дощатому полу, из-под ногтей вылетают щепочки. А сам он, как потом, истекает струйками белой магии, как бы чего серьезного не произошло. Его хрип переходит в рык, хватает воздух как выброшенная на берег рыба. Чувствую одним местом, что эксперимент надо прервать, но как?! Думала уже вызвать на чердак Зиту, а то уж очень боязно мне за него.

Но к своему, да и к общему счастью, замечаю осмысленный взгляд и шевелящиеся губы. Среди хриплого дыхания различаю еле слышное:

— Видел…

— Что? Что ты видел?

— Все… я понял…, - и взгляд мутнеет, клиент в обмороке. Слабые нонеча мужики пошли. Не слишком ласково начинаю похлопывать несчастного упрямца по щекам, реакции никакой.

Под дверью уже скребется Мара-Марат.

— Хозяйка, вот водичка, холодненькая из колодца, — какой, однако, у меня догадливый демон.

Выливаю половину кувшина на своего бывшего. Вроде очухался, слипшиеся ресницы вздрагивают, глазки медленно открываются. Белки его глаз красные, сосуды полопались. Принюхиваюсь, ему требуется полная смена белья, да и всей одежды, пожалуй. Доэкспериметировался!

— Одрик, ты подняться можешь?

— Не знаю.

— Значит, не можешь.

Нахожу какой-то мешок со старым тряпьем, даже два, присаживаю своего неудавшегося женишка, в импровизированные подушки. Пою десантника в чужую память колодезной водой из кувшина. Он уже смотрит на меня по-другому, не с презрительным прищуром, а испуганно-уважительно, я бы даже сказала с долей восхищения.

— Не знаю, что ты сейчас сотворил…

— Я попал в переживания другого человека.

— То есть — в мои? — утвердительно трясет головой.

— И ты получил полностью все ощущения?

— Да… Все…, - я даже отвернулась, чтобы пациент не увидел моего ехидного выражения лица, и подавила приступ гомерического смеха.

— Вопросов ко мне больше нет?

— Больше нет, — и через вздох, — Извини.

— И ты понял, что мне тяжело говорить об этом? Если я так поступила, значит, у меня более чем веские причины.

— Понял…

— А если Торкана спросит…

— То я слегка поправлю ее ауру, и это не будет ее интересовать.

— Конгениально! Киса, Вы делаете успехи!

Марат сидел под дверью и терпеливо ждал, пока мы закончим беседу. Я велела ему переодеть плохо владеющего телом Одрика. Марат охотно принялся за дело, но, стащив штаны с путешественника по чужой ментальности, предложил:

— А чего его одевать-то? Его же все равно в постель укладывать, он на ногах не держится. Я его сейчас обмою, в простынку заверну и отнесу. А там уже Кани о нем позаботиться. В комнатке ему уже и подушки взбиваются, и бульончик варится, и травки настаиваются…

— Да делайте, что хотите, — и я отправилась к себе, пообедать мне сегодня не дали, но лишить меня сиесты ни у кого не получится. У меня РЕЖИМ!

Надо будет потом поинтересоваться у Одрика, что больнее? Роды, всю полноту ощущений которых он сейчас пережил, или каблуком со всей дури по яйцам? У него сейчас должен быть почти полный материал для сравнения. Если "по яйцам" в арсенале ощущений не хватает, так я это ему быстро организую. Экспериментатор! Да чтоб его… да в… на…

В темном и гулком подвале дома на окраине Ричелита, освещенном одинокой свечой, вокруг круглого стола собралось три десятка закутанных в черные балахоны фигур, низко опущены капюшоны, но на лица еще и одеты черные маски. Великий магистр, одетый, как и все присутствующие, в балахон и маску добродушно оглядел заговорщиков. Вчера он в очередной раз наведывался в подвалы Магической стражи и наблюдал за допросом с применением пыток, поэтому его звериная половинка была сыта и благодушна. А сегодня у Великого магистра еще одно развлечение — участие в собрании заговорщиков против самого себя. И он не только присутствует на нем, но и руководит всем этим мероприятием.

"Вон как все позакрывались! Думают — надели маски, нацепили амулеты, и никто их не узнает. За всеми проследим, всех установим и выведем на чистую воду. "

— Уважаемые члены Радужной Ложи. Сегодня у нас состоится очередное заседание. Повестка дня перед Вами, есть ли вопросы по повестке? Нет, тогда приступим. — Дони, в роли председателя собрания, привычно начал заседание.

— Мы рады приветствовать новых членов… — Дони махнул рукой в сторону нескольких фигур сидящих чуть в стороне от стола. — Мы рады, что наши идеи находят все новых и новых соратников и наши ряды ширятся.

Тут из-за стола поднялась одна из укутанных в черное фигур:

— Уважаемый председатель, и вы, члены Радужной Ложи. Я извиняюсь, что прервал речь председателя, но я что-то замешкался с чтением повестки собрания. У меня есть возражения! Повестка совершенно не отражает современных реалий. — И выступающий затряс листочком. — Я считаю, и большинство присутствующих меня поддержат, — легкий поклон в сторону собравшихся, — главной темой нашего собрания должно быть не обсуждение проблем какой-то там девицы и слухи о Белом маге, а приход к власти в Союзе Великого Магистра и разгон им Совета Великих!

В зале возник громкий одобрительный шум и аплодисменты, а Великий Магистр нервно дернул ногой, его звериная часть насторожилась и вышла из сытой дремы. Великий толкнул локтем замешкавшегося Дони:

— Я абсолютно согласен с выступающим, просто повестка готовилась давно и в нее не успели внести соответствующие изменения. Обсуждение темы, предложенной выступавшим, было занесено в графу повестки "Прочее", там внизу мелким шрифтом.

— Это не "прочее"! Это должно быть основной темой!

— Хорошо. Что вы можете сказать по предложенной Вами теме?

Пыл выступающего несколько спал, но он решительно продолжил:

— За последние сто пятьдесят лет Великий Магистр, он же канцлер, то есть просто руководитель КАНЦЕЛЯРИИ, при полном попустительстве Совета Магов и Совета Великих Домов собрал в своих руках слишком много власти. И отмена им очередного заседания Совета Великих Домов — это, как считаю я, и многие из здесь присутствующих, только начало ПОЛНОГО захвата власти. Согласитесь, что отмена заседания Совета, под предлогом "отсутствия кворума" — это смешно. Я предлагаю действовать, а не сидеть здесь и не заниматься говорильней.

— Уважаемый коллега, — заговорил кто-то из сидящих за столом, — мы, собственно, не против действий… Но, согласитесь, прежде чем начать какие-то телодвижения хотелось бы знать цели и направление, а то просто вскочить и куда-нибудь побежать, это как-то не солидно…

— И данное собрание, собственно, и должно выработать общий план сопротивления полного захвата власти Канцлером, — подхватил кто-то из присутствующих.

— Да, план, безусловно, нужен, — согласился выступающий. — Нам надо организовать сопротивление…

— Сопротивляться — это, по сути, двигаться против течения. Значит, нам надо вычислить, какие действия предпримет Канцлер, и помешать ему. Правильно? — прошипел кто-то из угла.

Выступающий сел, а в зале раздались шепотки и шуршание. Дони встал и продолжил собрание:

— Уважаемые члены Радужной Ложи, у кого какие соображения о последующих действиях Великого Магистра?

— Канцлера… — поправил его кто-то из темноты.

— Я бы на месте Ве… прошу прощения, канцлера, взял заложников…

— Да, у каждой из Великих есть дети…

— Или любовники…

— Если их захватить, и тех и других, то они будут намного сговорчивей.

— А о чем ему собственно с ними договариваться? Армия и так за него. Почти все маги с опытом боевых действий — выкормыши его Академии.

— Совет Магов, тоже… пикнуть против него не смеет.

— Да, большинство его членов слишком многим ему обязаны, или просто побоятся.

— А Магическая стража! Эти верные криллаки Великого…

— Флот! Вот на него мы можем опереться!

— А у вас, что есть там связи? На флоте служат маги, закончившие ту же академию. И вообще, флотские — это почти закрытая каста, они пойдут за победителем, но в драку не полезут. Там же одни мужчины, а они трусоваты…

— Не надо… Не надо про мужество женщин. Это из вашего прекрасного пола состоит весь Совет Великих, и что в результате? Все законы принимаются только по указке канцлера! Бабам надо детей рожать, а не Домами править…

— Кто пустил сюда этого женоненавистника?!

— От баб, извиняюсь, женщин — все беды!

— Это вы мужчины вечно лезете во все драки, даже не подумав, нужны они вам или нет! Правление женщин — это мир, это благополучие и стабильность! И я не позволю…

— ПРЕКРАТИТЬ!! — Вдруг заорал, выведенный из себя Дони.

"О! Не знал, что он так умеет", — подумал про себя Великий, глядя сквозь прорези маски на притихшее собрание.

— Дискуссию о половой принадлежности правящих Великими Домами считаю неуместной. Правление женщин — это изначальная традиция западной Ларийской равнины. Если кто с этим не согласен, то может уезжать в Халифат.

Дони еще раз окинул взглядом, еще волнующуюся, но уже по притихших присутствующих.

— Вернемся к нашим илларям… Какие еще активные действия предпримет, по вашему мнению, канцлер? — обратился председатель к оратору, начавшему дискуссию.

— Какие действия предпримет канцлер, я не знаю… Я просто представил себе, чтобы на его месте сделал я… Во-первых, я бы захватил заложников. Дети Великих вполне подходят. Во-вторых, я бы одновременно с захватом ввел в основные города и поместья преданные мне войска или магическую стражу. В-третьих, подготовил бы пакет документов, ограничивающих власть Совета Великих и передающих все их основные полномочия канцлеру. Это, в первую очередь, все сборы налогов, а не просто отчисление части их в общую копилку. Запрет на содержание Домами собственных армий, утверждение наследницы канцелярией и ввел бы должность наместника, для управления делами Домов. А Домам и Великим оставил бы только представительские функции, при минимуме финансирования.

— Круто… — не удержался от комментария Великий магистр. "Какие у меня, однако, широкие планы. Я-то просто не хотел тратить время на пустые разговоры с дамочками, а они вон все как повернули. Кажется, у орков есть такая поговорка: если не знаешь, как поступить, послушай, что скажут твои враги. Может и вправду осуществить все это? Заманчиво… Быть единоличным правителем и не раскланиваться перед Советом. Можно будет меньше оглядываться на северных ушастых соседей и расширить границы за счет орков. Военные любят воевать, и чтобы войны были успешными. Пусть воюют, Великие будут заниматься своими интригами в Домах, и не будут лезть в большую политику. А я буду всем править. Надо будет подумать о смене названия, канцлер — это как-то мелко. "

— Но, это так… Мысли… Как вы понимаете, канцлер может предпринять и что-нибудь еще… фантазия у него богатая.

— Какие в связи со всеми этими возможными действиями канцлера будут предложения по нашей дальнейшей работе? — обратился Дони к собранию.

— Ну, можно было бы предупредить Великих и попытаться спрятать наследниц. Есть у меня на примете пара мест…

— Даже если Великие нам поверят, то вряд ли они доверят нам своих наследниц.

— Это точно, каждая из них предпримет свои меры, и не всегда они будут адекватны. Вы же знаете, что отношение Великих Домов к Радужной Ложе, более чем снисходительное.

— Пока за нами нет реальной военной силы, мы все тут так… поговорить собрались.

Из самого темного угла встал высокий, полный и, судя по голосу, мужчина.

— Я так думаю, что большинство членов Ложи не в курсе, что мы располагаем вполне приличным военным подразделением. На данный момент, в распоряжении Ложи находятся два хорошо обученных полка наемников со стандартной магической поддержкой. Они располагаются в так называемых Вольных землях и для их быстрой переброски в Союз потребуются некоторые усилия и время. Согласно предварительным планам, перемещение войск, для большей конспирации, должно было проходить через природные порталы. Сейчас этот вариант еще рассматривается?

— Именно что "рассматривается"… — мрачно пояснил Дони.

— А почему войска собирались так далеко от возможного театра военных действий? — Реплика женским голосом из темноты зала.

— Мадам, позвольте вам напомнить о существовании Магической стражи. Если невмешательство Совета магов в конфликт дело почти решенное, то от нее такой глупости никто не ждет, — ответил ей кто-то оттуда же из угла.

— Господа, — раздался звонкий молодой голос с противоположной стороны зала, — наличие войсковой и магической поддержки — это замечательно, но на данный момент у Ложи нет самого главного — безусловного лидера, за которым пойдут все.

— У вас есть собственный кандидат на эту сложную и опасную роль? — оживился Председатель собрания.

— Нет. К сожалению, нет… Может быть предложить эту роль одной из Великих приграничных Домов?

— И получить в случае успеха новую гражданскую войну? Они же потом передерутся за главенство в Союзе. Нет, ни одна из действующих Великих нам не подходит. У Радужной Ложи была кандидатка на эту роль… Где она сейчас?

— Если уважаемые члены Ложи посмотрят в повестку заседания, то увидят, что первым пунктом как раз стоит вопрос о поиске нового лидера. А не проблемы "каких-то девиц", — ядовито ответил выступающему Дони. — К несчастью, уже год, ее судьба нам неизвестна. Девушка пропала при попытке получить демона-охранителя, который был ей нужен как раз для проведения войск через природный портал, ну и для охраны тоже…

— А вторая? Та, для которой вы так лихо добыли Стрелы Мураны, она сейчас где? Может она согласится?

— Местоположение второй девицы ассы Анны аль Зетеринг сейчас предположительно — Пустыня Поющих Духов.

— Эк, она забралась… — реплика из зала.

— А что с ее беременностью? Все удалось?

— Тут сведения противоречивы. Она приезжала в Каравач на осенние Дни Богов. Наблюдатель снял с нее слепок ауры. В ней никаких следов беременности, но в тоже время такие следы были в конце лета, но тогда возможный срок был слишком маленький, и полной уверенности у наблюдателя не было, — ответил на вопросы председатель. — Но в любом случае она маг, детей девочек не магов у нее нет, и поэтому ее кандидатура, как лидера аппозиции, может рассматриваться только как промежуточная. К тому же, мы потеряли связь с нашим агентом. Она, все еще находится рядом с объектом, но на связь почему-то не выходит.

— Так может оно и к лучшему, что "промежуточная"? Пусть побудет военным лидером, а если, или когда, мы захватим власть в Союзе, ей придется тихо уйти. А мы уж как-нибудь договоримся с Советом Великих о разделе власти. Главное избавиться от канцлера.

— Кстати, а почему не рассматривается вопрос о его физическом устранении? Это решило бы множество вопросов.

— И кто же возьмется за "устранение"? Легион — отпадает. Они недавно понесли большие потери и такой заказ им явно не по зубам, только наведем на наш след Магическую стражу. Обращаться в Халифат — глупо и долго. Просто не успеем. И Халифские мальчики запросят такие деньжищи, что…

— Да-а-а… у нас столько нет.

— Есть и еще одна причина не обращаться в Халифат. Если мы это сделаем, то рискуем получить удар в спину. Халиф и его военные давно поглядывают на западную сторону Лари, и если бы северный проход был чуть шире, то… А в момент нашей смуты, для захвата власти больших сил может и не потребоваться. Поэтому обращаться в Халифат ни в коем случае нельзя. Мы тогда рискуем потерять вообще все.

— Халифу дай палец, а он всю руку оттяпает…

— Причем вместе с яйцами, — раздался звонкий женский голос, явно намекающий на традицию оскопления не получивших власть братьев и племянников Халифа[15]. Общий чуть натянутый смех в зале.

— Не вижу ничего смешного, — кто-то глухо отозвался из глубины зала. — Раньше они вообще теряли голову, это пра-пра-дед нынешнего халифа был настолько милосерден, что сохранил своим братьям жизнь.

— Тем кто пожелал поменять отсечение головы на… в общем, вы поняли.

— Да уж, вот такое оно хваленое халифское милосердие! — Нервные смешки продолжились, пока их не прервал молоточек председателя.

— Тут в повестке есть пункт: "Обсуждение слухов о появлении Белого мага". А что, он взаправду есть? И известно кто это? Если известно, так может быть, обратимся к нему, чтобы он устранил нашего канцлера?

— Согласно полученным из аналитического отдела разведки сведениям Белый маг есть. Известно его имя и место проживания.

— Тогда какие проблемы? Наймем его и хана канцлеру.

— Это тоже будет стоить денег, по нашим сведениям юноша богат. К тому же он является официальным женихом ассы Анны аль Зетеринг. По его месту жительства в Караваче его сейчас нет. По не проверенным данным, он вместе с невестой находится в Пустыне Поющих Духов, и невеста имеет на него сильное влияние.

— Насколько я помню из легенд, Белые маги в деньгах обычно не нуждаются.

— А я слышал, что Белых Магов вообще нет, — не выдержал Великий магистр.

— Есть. Точно есть. И раньше были, есть даже материальные свидетельства их деятельности: маяк, пирамиды, недостроенный туннель, и прочее…

— Давайте не будем спорить о возможности и невозможности белой магии как таковой. Кто поедет в пустыню, дабы поговорить с юношей и его невестой?

— На мой взгляд, прежде чем решать вопрос с поездкой следовало бы подумать о том, что мы собственно можем предложить Белому магу? Деньги — это банально, и вряд ли они ему уж так сильно нужны.

— Может быть ему нужны знания?

— Это нужно всем. А что конкретно мы можем предложить?

— Сейчас — ничего, но вот в случае смерти канцлера тогда — да. Это и доступ в архивы и закрытые отделы Совета Магов, и сокровищница Совета, с ее раритерами, и место самого Великого. По преданиям раньше Совет магов возглавлял Белый маг, так что это его место по праву. Вот пусть он и докажет, что он сильнее, и займет его.

— То есть все, что мы можем ему предложить это то, что, по сути, положено ему по праву?

В зале шуршание и издевательстве смешки.

— Да о каком праве вы говорите? Белые рождаются на Лари более-менее регулярно. Но вы посмотрите в хрониках! До более-менее приличного уровня владения белой магией добирались единицы! Все остальные весьма плохо заканчивали. Контролировать первородную магию — весьма не простое и очень опасное занятие. Я, если честно, хотел бы находиться от начинающего Белого мага как можно дальше. Все помнят о происхождении пустоши не далеко от Фриделя? Сколько лет прошло, а там до сих пор ничего не растет.

— Я не понял… Вы, коллега, за или против?

— Я за то, что бы поговорить с новоиспеченным Белым Магом и предложить ему все что угодно, хоть Мурану с неба, за устранение им Великого. Если согласится и сделает, то тогда и подумаем о выполнении наших обязательств. И с девицей аль Зетеринг пообщаться тоже не мешало бы. Вдруг она согласится побыть во главе?

— А кто поедет в пустыню? Туда еще добраться надо, а на носу зима.

Тут встал тот участник собрания, что докладывал о военных возможностях Ложи:

— Коллеги! Я знаю, что у двоих здесь присутствующих есть демоны-охранители. Они уже старые и перевод войск через природный портал не потянут, но дойти с ними до пустыни и обратно вполне даже можно. Ну что, мне назвать вас по именам, или сами? В добровольном порядке?

Где-то в углу зала раздался скрип и какое-то ерзанье, а потом скрипучий, противный голос сообщил:

— Ладно. Я схожу в Пустыню. Но дипломат из меня никакой, поэтому ничего обещать не могу. О чем говорить с Белым магом и ассой я уже понял, но, господин председатель, после собрания я хотел бы уточнить инструкции.

— Да, хорошо, задержитесь, и мы поговорим подробнее.

Всю ночь после заседания Радужной Ложи Великий магистр провел в раздумьях. В прозвучавшей на заседании возможной программе его действий был свой резон. Великий уже не один раз пожалел, что поддавшись минутной слабости и лени, отменил Совет. Но, что сделано, то сделано…

Утром, придя в свой кабинет в Академии, он вызвал секретаря:

— Дони, подготовь пакет документов для временной передачи всех полномочий Совета Великих канцлеру. Оставь им только сугубо внутрисемейные дела и небольшую гвардию, чтоб было, где любовников выбирать.

— На какой срок?

— Пока временной… Без ограничения срока. Нет ничего более постоянного, чем временное. Особо упомяни о передаче всех фискальных прав канцелярии, Домам оставим мелочевку и доходы с личных владений. Вызови ко мне командующего армией со товарищи и командира Магической стражи.

— Все?

— Нет. Что у нас с ремонтом помещений на старой территории Академии?

— Все почти готово. С нового учебного года там может начаться учебный процесс и пора заселять общежитие. Только вы еще не решили, какому факультету отдадите здания.

— Мебель уже завезли?

— Нет еще. Вот заказ на нее, он пока не утвержден. Поскольку не знали, что за факультет…

Великий быстро просмотрел поданные секретарем бумаги.

— Выброси этот заказ. Задачи изменились нужно составить новый. Еще вели срочно сделать глухой забор между старой территорией и новой. Большую часть парка нужно отгородить в пользу старой территории, нечего студентам по кустам шариться. Подготовь бумаги на образование элитной школы при Академии. В этой школе будут жить и учиться дети Великих и тех родов, что породовитей и побогаче. Это будет школа не для магов, а для детей без магических способностей. Понял?

— Да. Обучение будет платным?

— Для всех, кроме детей из Великих родов — платным. И плату надо будет установить на пределе возможностей. Так чтобы за бучение детей в этой школе родители последние штаны с себя снимали. Никаких отдельных комнат, никаких служанок. Мальчики и девочки будут учиться вместе, только спать в разных комнатах. Да там и места-то для особых условий нет. Надо будет подобрать персонал, из бывших армейских сержантов. Чтобы блюли они дисциплину и ввести в устав школы телесные наказания. Но и образование должно быть на высочайшем уровне. Пригласим светил разных, танцы, фехтование, обучение манерам и прочее.

— Сколько часов в день будут длиться занятия?

— Чем старше, тем больше. Надо дать им такую нагрузку, чтобы вечером падали и ни о чем не думали. Но кормить будем хорошо. Без изысков, но сытно. А то эти твои умники из Ложи — "захват заложников"… Угу, как же… Они совсем забыли, что нет страшнее противника, чем мать, защищающая свое потомство. А Великие Роды стали Великими не потому, что самые умные или самые родовитые, а потому, что смогли отстоять свое право на власть. И доказывают это право уже не одно поколение. Эти заговорщики делают одну, но огромную ошибку — они недооценивают противника — меня. И думают, что сделаю такую же ошибку и недооценю Великие Роды. Не дождутся! Большинство дамочек из совета не так уж глупы, как кажутся, они скорее претворяются таковыми, им так удобнее. Да, многие из них находятся под влиянием своих любовников или советников, но стоит начаться чему-то серьезному и все это будет отброшено, как яичная скорлупа. Работай.

Дони покинул кабинет, а его место занял начальник Магической стражи.

— Дранг, у меня к тебе несколько дел. Первое, ужом извернись, но найди мне кого-нибудь из Ордена равновесия, желательно рангом повыше.

— А где их искать-то?

— Кто из нас начальник Магической стражи? Ты или я? Вот и напрягись. — На лице ассы Дранга отразилось сомнение в собственных силах. Великий решил прийти ему на помощь. — Потряси жрецов из храмов Лафригора или начальников школ при них. Кто-нибудь наверняка что-то знает, а если надавать посильнее, то расскажут.

Начальник стражи весело оскалился, надавить — это они запросто. Великий поморщился.

— Не перестарайтесь, представитель Ордена мне нужен живой и относительно здоровый. Со жрецами тоже сильно ссориться не советую.

— Понятно.

— Работай! — Стражник удалился.

Следом за ним в кабинет вошли военные, командующие войсками, начальник штаба и прочие преданные лично Великому представители армии. До самого вечера в кабинете Великого Магистра шло совещание.

Сразу по его окончании в кабинет Великого опять вошел начальник Магической стражи. Он был весел и вел под локоток чуть помятого, скромного одетого мужчину средних лет. Не смотря на свой более чем скромный наряд мужчина не выглядел потерянным и роскошная обстановка кабинет Великого и сам магистр, его не очень-то смущали.

"Тертый значит… Ну-ну…"

Зверина половина Великого настороженно принюхалась. От кулона, изображающего весы, символ равновесия, висящего на серебряной цепочке на шее гостя, шел едва уловимый запах. Зверь напрягся, вспоминая, где же он чуял этот аромат? Трактир… не тот, где он убил легионеров, а другой… Тот, где он рассчитывал убить заказчика. Там был этот запах! Чуть выветрившийся, но он был там почти везде: на лестницах, в залах, в коридорах. Особенно много его было в каморке под лестницей, но там он был очень нездоровый. А трупа с таким запахом в трактире не было…

"Трактир, заказчик, кулон, Орден Равновесия…". Цепочка прослеживалась четко.

— Великий, позволь тебе представить, Сигус, нынешний резидент Ордена Равновесия в Ричелите.

— Рад приветствовать Вас у себя. Дранг, выйди!

— Но…

— Выйди. Мне надо поговорить с мэтром Сигусом наедине, — начальник стражи вышел, обиженно хлопнув дверью. — Мэтр Сигус, присаживайтесь, присаживайтесь. Разговор у нас с Вами будет долгим. Впрочем, если Вы не расположены для общения, то я могу позвать обратно ассу Дранга, он проводит Вас, не надолго, в подвалы своего ведомства, и когда Вы вернетесь обратно, то… то Вы будет значительно более разговорчивым.

— А Вы, Великий, не боитесь испортить отношения с Орденом?

— Нет, не боюсь… После того, как ваш предшественник… Вы же на этом посту недавно. Да? — Орденец нехотя кивнул головой. — Тогда Вы, скорее всего, не в курсе, что Ваш предшественник, кулон которого Вы носите у себя на шее, сделал на меня заказ легиону.

Резидент ордена удивленно посмотрел на Великого:

— Извините, Великий, но Орден не делал на Вас заказ. Во всяком случае, через официальные бумаги ничего подобного не проходило. Если предыдущий резидент и совершил нечто подобное, то это была его сугубо личная инициатива. И Орден не имеет к этому никакого отношения.

— Можете в этом поклясться?

Мэтр Сигус встал, торжественно положил правую руку на свой кулон и произнес:

— Клянусь равновесием, что Орден не имеет отношения к заказу на Вас.

Великий покосился на статуэтку с камнем правды на своем столе:

— Верю. Верю… — орденец сел обратно в кресло для посетителей, — а куда делся ваш предшественник?

— Судьба его неизвестна. В трактире, где он жил произошло что-то страшное, после чего трактир сгорел. Достоверно опознать предыдущего резидента в одном из тел не получилось.

— А фиолетовые? Вы обращались к некромантам?

— Да, это положено по инструкции.

— И?…

— Некромант вынес вердикт, что он, скорее всего, жив.

— Тогда почему Вы заняли его место? Насколько я знаю, для Ордена подобное не характерно. Там должности резидентов занимают пожизненно, или пока свою волю не выразит… э-э-э не помню, как там называется этот ваш…

— Совет Ордена…

— Да, он самый. Так почему предыдущий резидент был отстранен?

Новый представитель Ордена Равновесия замялся, но не ответить Великому Магистру не решился:

— К нему возникло слишком много вопросов в связи с… некоторыми другими аспектами деятельности Ордена.

— Ага, понятно. Должен вам сказать, что это правильное решение. Я бы сказал, очень своевременное. — Орденец с недоумением смотрел на Великого. — Вы в курсе, что еще два месяца назад я сообщил в Орден о появлении на Лари очередного Белого мага. Нет? Не в курсе? А в бумагах что? Ничего? Вот я и говорю, правильно его сняли. Правильно.

— А ваша информация по Белому магу… она достоверна?

— Более чем, более чем…

— Не могли бы Вы повторить ее для меня?

— Конечно! Предположительное имя нового Белого мага — Одринг аль Бакери. Подданство — вольный город Каравач. Место жительства в данный момент — пустыня Поющих Духов, усадьба Злые Камни. Но в вольный город он наведывается регулярно, — Великий протянул гостю несколько бумаг. — Я, сообщив в Орден данную информацию, еще пару месяцев назад и искренне рассчитывал, что вы разберетесь с этой проблемой, но… — Магистр вздохнул и театрально развел руками.

Резидент Ордена уткнулся в бумаги и, не поднимая глаз, ответил:

— Великий, Орден помнит о своих обязательствах перед Равновесием. Сейчас, когда мы располагаем столь полной информацией, мы приложим все силы, чтобы Равновесие было восстановлено, а Белый маг был нейтрализован. Я надеюсь, что Вы не будете выдвигать против Ордена никаких претензий, в связи с… э-э-э… самостоятельными действиями одного из его членов?

— Нет, не буду. Но мне нужны гарантии.

— Гарантии чего?

— Как вы собираетесь поступить с предыдущим резидентом Ордена в Ричелите?

— За предательство Ордена и Равновесия у нас только одно наказание — смерть.

— Замечательно. Но я хотел бы убедиться в смерти этого человека. Поэтому, чтобы в дальнейшем между нами не было недопонимания… Вы, лично вы, принесете мне его голову, — Зверь высунулся наружу и припечатал взглядом нового резидента Ордена.

— Я… я в-в-все п-п-понял…

— Вот и славно. Если в поисках бывшего резидента, вам понадобится помощь Магической стражи, то вот, — Великий протянул орденцу бумагу.

"Все, что сделано подателем сего, сделано по моему приказу и на благо государства".

Дневное происшествие с бывшим женишком немного выбило меня из равновесия, но ненадолго.

Вечером Одрик, уже не такой задорный, как вчера, но все же появился в библиотеке. Сухо и скупо рассказал об их с Кани приключениях в Халифате, и с гордым видом показал добытую ими часть ключа. Сложенные вместе части составляли сборный клинок с половиной гарды.

Долго спорили, куда отправиться дальше. Согласно указаниям в дневниках незабвенного дядюшки один из кусков ключа был где-то в южных морях. А мне так захотелось к теплому морю! Погреться на солнышке, искупаться в теплых волнах, поваляться на песочке. Только, как его там искать? Впрочем, о местоположении всех остальных кусочков, за исключением того, что содержит в себе ртуть, дядюшке были известны только общие сведения. Дескать, ищите в оркских степях у каменной статуи Танис. А этих статуй в степи, как блох на бродячей собаке. Почти на каждом холме или кургане стоит какая-нибудь каменная дура. А кто это Танис, произведение безумного скульптора или просто столб, разделявший когда-то владения племен, тут и сами орки не очень-то знают.

Общим голосованием постановили, что поедем в южные моря. Если ничего не найдем, так хоть на солнышке погреемся и в море искупаемся. Но я все же надеюсь на лучшее. Пока я сидела в лесной избушке, то долго перебирала возможные варианты поиска частей ключа. Долго пыталась вспомнить, что же не дает мне покоя… Пока случайно не вспомнила про одну медную фиговину, хранящуюся, рядом с тетрадками дядюшки в захоронке ассы Зиты. Сегодня, перед собранием, я потихоньку туда залезла и достала под лучи Андао медный, сильно запылившийся, но все еще работающий секстант.

Торкана, вот что значит академическое образование, быстро нашла в библиотеке пособие, по пользованию этой медной хреновиной. Оказывается в Академии магов и этому учат, особенно тех, кому может грозить распределение на флот. Кани это не грозило, но отличница и зубрилка знала и это. Ловко у нее получается им пользоваться! Математические вычисления взял на себя Одрик, но у меня есть подозрение, что считать будет Учитель. Калькулятор, блин!

Действовать решили так…

Выйдем из любого портала южных морей, в полдень замерим широту. Можно было бы и в любое время, но хронометра у нас нет. Поэтому только в полдень, его определим по тени. По широте найдем, в каком месте мы находимся. Хорошо если на этой широте только один природный портал, если два, придется увеличить количество измерений. Замечаем направление на ключ и идем в следующее место. Для определения более-менее точного направления на кусок ключа нужно два, а лучше три-четыре направления.

Самая большая проблема оказалась с картами, вернее их полным отсутствием. Пришлось сооружать тележку и водружать на нее раритетный глобус из библиотеки. Все наши попытки перерисовать с него карту бесславно провалились. Одрик с удивлением понял, что талант художника не заменяет, а мешает навыкам картографа. Глобус, конечно, большой, и таскать за собой такую махину — упаришься, но зато на нем, по словам Зиты, отмечены все выходы природных порталов.

Когда асса Зита увидела, что сделали с ее любимым глобусом, то долго не могла найти слов.

— Без глобуса можете не возвращаться. И не дай вам Боги испортить такую раритетную вещь!

Пришлось клясться, что глобус нам еще нужен будет, и вообще…

Три дня провели в тренировках по нанесению на глобус верного направления, правильной его установке, Торкана тренировалась в работе с секстантом, а Одрик (Учитель) вычислял широту. Молодежь пыталась возражать и отлынивать, но я гнала их на тренировки чуть ли не пинками, и все приговаривала:

— Тяжело в учении, легко в бою…

Одрик пытался вопить, что он воевать не собирается, но Торкана против тренировок не возражала и он, постонав для приличия, замолчал. А может ему Учитель в очередной раз мозги вправил?

Вот в таком странном составе: я, Мара на поводке, Одрик с не отходящей от него ни на шаг Торканной, и огромным глобусом на тележке мы, вечером 23 Непутеня, вошли в портал. В тележку с глобусом я из вредности впрягла Белого мага, чтобы не выпендривался. И потом, он у нас единственный мужчина. Я веду Мару, Торкана тележку не утянет, да и сам Одрик не позволит ей такие тяжести таскать. Устанет, может, поумнеет…

За первым же поворотом пыльного коридора природного портала стоял ОН, хозяин всего этого сооружения. Он, сам его светлость Гаарх, стоял, привалившись к стене, и со спокойным видом усталого ковбоя, подправлял пилочкой ногти. Еще большее сходство с американским пастухом коров Гарику придавал кожаный костюм, высокие сапоги и широкополая шляпа "Техас отдыхает".

— Далеко собрались?

Мара тут же спряталась за меня, а я, делая шаг назад, вытолкнула вперед Одрика. Он Белый маг, вот пусть и отвечает. Торкана у него за спиной как приклеенная, шепчет на ухо:

— Одрик! Ведь это же сам….

— Кани, все нормально, это… ДРУГ, — Гарик многозначительно поднял белую бровь. И непринужденно ответил демону:

— Да, мы тут так… к теплому морю собрались…

— К морю? Ага… А не проводить ли мне вас? К гоблинам я не хочу, не люблю я их, но прогуляться мне не помешает. А что это вы сюда притащили? — Демон пыли с удивлением уставился на глобус.

— Да, вот… вместо карты…

— Оригинально! Ну, раз уж вы эту махину с собой приперли, то покажите мне, куда же вам надо?

Пока Одрик мялся и стеснялся, я вылезла вперед и ткнула пальчиком в три давно выбранных места на глобусе.

— Нам надо вот сюда, сюда и сюда… А потом еще в одно место, но мы пока не выяснили, куда именно.

— Планы у вас, ребята, грандиозные. Ну, раз обещал, то провожу. Куда в начале?

— Да собственно все равно… А куда ближе?

— Сейчас прикину… — демон посмотрел на глобус, в туннель, обратно на глобус и показал пальцем на одну из точек. — Сюда, ближе всего.

— Замечательно! — Я лихо отметила эту точку свинцовым карандашом. — Идем?

Гарик, не говоря больше ни слова, пошел вглубь своих владений…

Полчаса неторопливого шага и демон свернул в один из выходов, мы дружной толпой двинулись за ним. Выход оказался узким и глобус чуть не застрял, сам-то он проходил, а вот тележка… Я и Одрик, согнувшись в три погибели, держали скользкий глобус, а Торкана, пыхтя от натуги, вытаскивала сквозь проход лежащую боком тележку. Гарик стоял рядом, наблюдал за нашими телодвижениями и подпиливал ногти.

— Это у вас такая гимнастика, да?

Из меня неудержимо полез русский мат…

— Нет? Вы бы сказали, я бы проход сделал пошире… — Щелчок тонких, ухоженных пальцев и проход раздвинулся почти вдвое. — Анна, ты мне потом напиши, некоторые твои идиоматические обороты. Очень уж они живописны, но я бы в конце немного усилил.

И демон повторил мою фразу, действительно усилив. Одрик покраснел, можно подумать, что он понял. Странно, я как-то не подумала, как же они с Торканной были в Халифате не зная языка? Ладно, расспрошу бывшего чуть позднее…

За возней с глобусом абсолютно забыла про море, что плескалось в двух шагах от выхода из природного портала. Сам островок был такой маленький, что на нем не росли даже пальмы. Так, десяток шагов в одну сторону и два десятка в другую. А в плохую погоду волны переливаются через него, не встречая никаких препятствий. Наверное, и в портал захлестывают, странно, что мы там воды не видели. И никого вокруг, абсолютно пустое море, и чистый горизонт.

Глобус установили обратно на тележку, сориентировали его по сторонам света, и Белый маг достал из сухой тыквы заполненной водой часть ключа. Металлический кусочек повис над его ладонью, чуть покрутился и четко указал направление. Мы с Кани натянули параллельно направлению шнурок и опустили его на глобус, на выбранную точку портала, а Одрик провел линию-направление. Еще раз запустил компас-ключ и привередливым взглядом художника оценил верность азимута. Все измерения заняли минут десять. Вот что значит тренировка! Первый раз мы с этим возились больше часа.

Сложили все вещи обратно в мешки и вопросительно посмотрели на Гаарха.

— Все можно идти к следующей точке, — возвестила я нашему проводнику.

— Ну, пошли… Идем вот сюда.

Неспешный переход по пыльному коридору и еще один выход. В этот раз мы попали в почти непроходимую тропическую чащу. И где тут море? Нету. Во всяком случае, я его не увидела. Опять измерения и следующая точка.

А вот тут у нас чуть не получилась промашка…

Гаарх подошел к выходу и с ехидной миной, чуть поклонившись, предложил мне выйти вперед. Я поостереглась, и из выхода первой вышла Мара. Я ее немного ускорила, пинком под зад. Раздался визг, плеск и я, высунувшись наружу, вытянула за поводок обратно в портал мокрую и жалкую собачку. Выбранный третий портал выходил на такую крошечную скалу, что пришлось просить Гаарха вывести нас к другому порталу, с более удобной площадкой для измерений. Демон посмеялся, но возражать не стал. И третий портал он выбрал сам, внимательно осмотрел глобус и, взяв карандаш, поставил на нем точку, почти рядом с тем местом, что выбрала я.

— Вот тут есть еще одна дверь… Кстати, карта порталов у вас хреновая.

— Так другой-то нет.

Демон хмыкнул и повел нас в выбранное им самим место. Выход оказался на райском острове. Голубое море, каменистый, ровный, как стол, островок, чайки… и тонны воняющего гуано.

— Может, попросим Гаарха вывести нас в другое, менее грязное место? — Спросил у меня Одрик, выбирая, куда поставить ногу, чтобы не вляпаться по колено.

— Нет уж, все равно перепачкались. Давай отметим быстрее направление, а перед входом в портал поможешь мне поднять из моря воды, ноги вымыть. А то хозяин может и обидеться, что нанесем в портал на ногах всякой гадости.

Измерили, вымылись, втащили глобус. Все три линии почти сходились на большом острове, расположенном посредине океана, на самом экваторе. Судя по глобусу — выходов рядом не было. Гарик посмотрел на наши труды, хмыкнул и отметил на этом острове еще одну точку природного портала.

— Я же сказал, что карта ваша не точная. Ну, что вести вас туда?

— Да. — В один голос заявили я и Одрик.

— Ну пошли… Обратно дорогу найдете?

— Не извольте беспокоиться. Доставлю в лучшем виде, — влезла в разговор Мара. Гарик посмотрел на нее с сомнением, но возражать не стал.

— У меня только просьба, когда будете идти обратно, упакуйте то, что найдете, также хорошо, как и ваш компас. А то, когда вы, молодые люди, — Гарик в упор посмотрел на Белого мага, — пять дней назад, бежали через мои владения, у меня тут все ходуном ходило.

— Я упакую, обязательно упакую… — оправдывался мой бывший.

— Ладно, поверю на слово.

Так вот почему дядюшка предупреждал об осторожности с перевозкой частей ключа через природный портал.

Молча, дошли до выбранного Гаархом выхода. Глобус оставили в коридоре, хозяин милостиво дал на это разрешение, при условии, что мы его заберем с собой, когда будем уходить. Такой ценный предмет интерьера нашей компании еще может понадобиться, нам еще к оркам в степи ехать, и Зита просила его вернуть, Так что я, с чистой совестью, пообещала, что тут мы глобус не оставим.

Выход на большой остров мне сразу не понравился. Он находился на высоком и крутом берегу моря. Вид — просто замечательный. Возле выхода стояли камни и что-то похожее на стол, обильно политый кровью, а от портала, сверкая пятками, улепетывал какой-то красный, как рак, туземец. Будут неприятности, печенкой чую.

Мара стояла и заворожено смотрела на море. А там… среди волн сражался за свою жизнь гигантский кит, кашалот или еще кто. В общем, некто где-то таких же огромадных размеров или даже больше. В спину животного было воткнуто несколько гарпунов. Не далеко от него на волнах бултыхалось несколько утлых, по сравнению с гигантом, лодчонок. Но основную проблему для кита представляли местные, полосатые как пчелы, акулы. Они налетали на гиганта, вырывали из его боков огромные куски кожи, жира и мяса, и бесились от крови, окрасившей воду в красный цвет.

— Можно я его съем? — заскулила Мара. — Я устала, я кушать хочу…

— Местных жителей не трогай, остальных можешь съесть.

Силуэт демона расплылся и исчез, но через минуту Мара вернулась обратно, только с огромным, чуть ли не волочащимся по земле животом. Гигант перестал трепыхаться, и бить по воде хвостом и огромными плавниками, полосатые акулы всплыли рядышком кверху брюхом. Мара сыто рыгнула…

Пока я занималась кормлением демона, Одрик уже вытащил наш компас и показал направление примерного движения. К моему неудовольствию оно совпало с тем, куда убежал туземец. Там за лесом к небу поднимались столбы дымов, а у берега были причалы и стояли корабли и лодки разных размеров и форм.

— Одрик, первопроходец ты мой, я считаю, что прежде чем идти вниз надо бы подготовиться.

— Я нашел направление на ключ.

— Направление — это замечательно. Но этот остров, с несчастью не пустой, поэтому… Вот посмотри на Кани, она уже все поняла.

Девушка старательно окуталась защитным плетением и доставала из амулетов все, что подходит для защиты и обороны. Белый маг насупился и закутался, как в мыльный пузырь, в зеркальную защиту. Я тоже поставила кое-что из своего арсенала, и проверила, удобно ли доставать из ножен сестер. Они соскучились по настоящей драке и жаждали крови. Мара же, волоча переполненный живот, благоразумно отошла за наши спины. И мужественно заявила, что будет охранять нас от нападения сзади.

Одрик посмотрел на женскую половину отряда, воинственно бряцающую оружием, и с мольбой в голосе попросил:

— Девушки, давайте попробуем никого не убивать…

— Это как это?

— Может быть, мы с туземцами договоримся?

Что-то моего бывшего женишка опять заносит.

— Кани, душа моя, давай останемся здесь, а он, самый миролюбивый маг на Лари, пусть идет к гоблинам и договаривается. А мы тут посидим, подождем, — Кани собралась возразить, — а если с ним что случатся, то Учитель свяжется с Диком, и мы придем на помощь. Хорошо?

Торкана неохотно согласилась с моим предложением. Видно, что отпускать от себя Одрика, для нее как нож острый, но что-то ей Дик такого сказал, что она решилась отпустить любимого одного.

Белый маг, гордо вскинул голову и пошел вниз, перебирая по склону длинными худыми ногами, аки журавель. Я уселась на свой мешок, прислонилась спиной к нагретому Андао камню и приготовилась вздремнуть.

— Анна, ты что, взаправду собралась сидеть тут, а он там один…

— Кани, на нем защита, он предупрежден. Что с ним случится? Может он и вправду сумеет договориться? Только на каком языке он будет переговоры вести, на пальцах что ли? Ну, если что, то Учитель позовет на помощь. Мара, охраняй.

— Как ты можешь спать в такое время?

— Кани, сейчас в пустыне уже утро, я всю ночь была на ногах. Если я посплю пару часиков, то это всем пойдет на пользу. Я и тебе советую поспать.

— Нет, я спать не буду.

— Ну, как знаешь…

Девушка стала нервно ходить вокруг портала, а я закрыла, уже слипающиеся глаза.

"Мара, ты там поглядывай, за этим пацифистом. "

"Кем? Кем? "

"За Одриком. Если что не так, сразу транслируй мне картинку. Поняла? "

"Да. Если эти… туземцы сюда полезут, что мне делать? Можно я их съем? "

"Нет, есть, пожалуй, вот так сразу не надо. Просто разбуди меня. "

И я блаженно заснула…

Мне приснилось море, пылающий всеми красками закат. Огромный костер на берегу. Нарядные, все обвешанные цветами, пляшущие вокруг огня туземцы-гоблины. Над костром вдруг возник, висящий на громадной треноге большой котел. В котле, спеленатый, как куколка бабочки, плавал Одрик. От веревок были свободны только его руки и голова. Вода вокруг него уже парила, а он руками выбирал из плавающих в котле овощей самые вкусные и ел их. Один из особо аппетитных кусков он бросил в меня и попал чем-то мокрым мне в лицо.

— Хозяйка, проснись… — Мара вылизывала мое лицо, — а то Белого мага скоро сварят.

О, Пресветлая! Его же на самом деле собираются съесть! Я вскочила на ноги как ошпаренная. Кани свернувшись калачиком, тихо спала у соседнего камня.

— Торкана, просыпайся! Там из Одрика собираются сделать заливное.

— К-какое заливное?

— С овощами, если только он не все их съест, прежде чем сварится. Мара бери наши вещи, пойдешь сзади.

Пока Мара лениво перетекала в Марика и собирала мешки, мы уже бегом кинулись вниз по крутой тропе. Я на бегу достала сестер и подлила магии в активированную защиту. Сзади бежала Торкана.

Крутой склон закончился, и мы влетели в джунгли. Тропа петляла между высоких, заросших лианами стволов. Внизу было почти темно, только шуршали под ногами опавшие листья. Несколько раз, из густых зарослей, в нас летели стрелы и камни. Но мы бежали слишком быстро и все это, колюще-режущее, пролетало мимо. Впереди была поляна, а за ней должен быть заслон. Я бы его там поставила.

— Держись за мной и не отставай! — прокричала я на бегу Торкане.

И хотя мне показалось, что я бегу на пределе, пришлось, вырвавшись из чащи, еще ускориться. Тело машинально вошло в режим уклонения, и я стала на бегу метаться по поляне из стороны в сторону, уклоняясь от летящих в меня предметов и клочков заклинаний. Встречи со всеми предметами избежать не получалось, стрелы без магии пропускала сознательно, они просто отскакивали от защиты. Часть направленных на меня плетений я принимала на сестер, и они рвали их в клочья.

Я перекатом вломилась в густой кустарник, рядом со мной в землю воткнулись два копья. Кани перепрыгнула через меня, барахтающуюся в кустах, и, не обращая внимания на попытки местных жителей разрезать ее на части или превратить в подушечку для булавок, бегом кинулась по тропинке дальше. Во что любовь с человеком делает! Пришлось ее догонять.

Краем глаза заметила, как Марик возникая из ниоткуда, за спинами нападающих, бьет их кулаком по голове, иногда добавляет ногой в пах и кулаками по корпусу, и опять исчезает, развлекается, как может. Больше на нашем пути засад не было и мы, не сбавляя темпа, выбежали в огромную почти пустую деревню. Большие, стоящие на высоких сваях, дома, с плетеными стенами и крытые пальмовыми листьями. Издалека, от моря доносился грохот барабанов.

На краю деревни мы проломились через жидкий заслон, из украшенных цветами гоблинов, и выбежали на пляж. Гоблины с криками кинулись от нас в разные стороны, не желая вступать в близкий контакт.

Все как в моем сне: костер, котел и плавающий в нем спеленатый поверх его защиты Одрик. Только замотан он был целиком, так что поедание овощей из котла — это уже моя фантазия, видимо воспоминание о голодной студенческой юности.

Торкана, не обращая ни на кого внимания, кинулась в костер. Огонь, обрадовано вспыхнув, окутал девушку и, зашипев, рассыпался вокруг нее едва тлеющими углями и хороводом искр. Я, попросив прощения у сестер, срубила старшей из них один из стволов треноги, на которой висел котел. Огромный котел закачался, сооружение наклонилось и повалилось. Одрика вместе с водой выплеснуло на песок.

Странно, но овощей в воде не было, только цветы.

— Одрик, милый, ты как? — ласково лепетала Торкана, отлепляя лепестки цветов с лица своего любимого, и пытаясь развязать лианы, опутывающие его защиту.

— Зачем?! Ну, зачем вы прервали ритуал очищения? Мне ничего не угрожало… Надеюсь, вы никого не убили?

Я озабоченно почесала затылок младшей сестрой. Это чего, мы на его спасение бросились себя не жалея, а он еще и не доволен?

— Мара, все живы?

— Живы? Да, только я за их здоровье не ручаюсь, голова у них болеть будет. Синяки гарантирую, а так вроде все красножо… краснорожие живы.

— Желтяки.

— Чего?

— У них ничего не синеет, кровь другая. У них желтеет.

— Да хоть зеленеет!

— Ну, хоть жертв нету… А то ворвались, всех переполошили, насорили, испортили хА-А-Арошую вещ-щ-щь! — Одрик, поднапрягшись, подпер опустевший чан на двуногой треноге солидным бревнышком.

Подхожу ближе к братишке названному, так и есть, крепкий ромовый дух.

— Одрику, чудовий мий, ти сказывся, чи шо?!

— Ну, а как еще мне в племя вступить? Надо было пройти через ритуал очищения. Хорошо еще у меня приятели здесь оказались, они за меня поручились.

— Наш найкращий, ти зовсим з глузду зьихав?

— Нет, сюда приехать нельзя, только приплыть. Знакомые из Ерта как раз здесь оказались и объяснили совету старейшин, чем, такой как я может быть полезен племени. И мне пришлось для начала выпить церемониального рома.

— Коханий, найкращий, улюблений, як же ти зробив ЦЕ!

— Усе зроблено як треба! — мой бывший разозлился. — И прекрати выдавать новые словечки, слишком их много на твоей родине, я не успеваю разобраться.

— Нет, рома на халяву выпить, это я еще могу понять. Но стать суповым набором как тебя уговорили?!

— Еще раз повторяю: ничего бы мне не было. А в воды залива, где кусок ключа, что мы ищем, могут погружаться только члены племени. Почему во все надо вмешиваться? Кто вас просил?!

Вот и спасай его, еще и злится. Разорался… А у Торканы из глаз катятся слезы, обидно девушке.

— А что мы должны были думать?! Нам Мара показала тебя связанного, плавающего в закипающей кастрюле. Если бы ты сам увидел Кани в таком антураже, какая бы первая у тебя была мысль?! — заткнулся, принялся успокаивать свою подружку.

Вот, все мужики такие, с кем-то готовы и на брудершафт пить, и испытания проходить для чужого племени, а со своими — чего с нами церемониться?

А туземцы между тем оказались сговорчивыми, недоразумение разрешилось к обоюдному согласию. А Одрик, оказывается, по ихнему лапочет, просто сюрприз ходячий, что ни день, то у него новый талант. Видимо бесплатное приложение к белой магии… Старейшины, выяснив, что никто не убит, головы у гоблинов все же крепкие, постановили, что ритуал проведен. За порушенную треногу пришлось выплатить компенсацию. Мара чуть не удавилась от жадности, выдавая мне золотой.

Я от вступления в племя отказалась, зачем мне это надо? А искупаться я могу и не в заливе. Кани, подумав, тоже решила этого не делать, но у нее были другие соображения, с ними она со мной не поделилась.

Праздник на берегу продолжался, там помимо купания Одрика в котле, была еще богатая культурная программа. Я посмотрела на все это, поела свежайших морепродуктов и пошла спать. Пусть молодежь развлекается, а мне надо выспаться, а то я тут всех покусаю. Я и так с режима сбилась и форму еще не восстановила. Спать.

Рассвет я встретила, бегая вдоль берега по мягкому песочку пляжа, и занимаясь с сестрами. Гоблины, лениво продирающие глаза после вчерашнего, смотрели на меня, как на сумасшедшую. Танцевать у костров я не стала, рома и пива местного не пила. Водки нет, а пиво противное, и в самый разгар вечеринки спать отправилась — ненормальная. Наплевать!

Из импровизированного шалаша вышел, вернее, выполз на карачках, Белый маг. Одрик встал пошатываясь:

— О, Анна! А ты все бегаешь?

Отвечать не стала, чтобы не сбить дыхание, и продолжила тренировку. Бывший женишок шатающейся походкой дошел до берега, кое-как разделся и, подняв кучу брызг, плюхнулся в воду.

— Зря ты отказалась от вступления в племя, — крикнул он мне, гребя от берега.

— Мара, а ты обратила внимание, что в заливе никто не купается, и лодки все стоят за косой.

— И че?

— Да ничего…

Одрик плыл, уверенно рассекая спокойную воду залива. На берегу стали собираться гоблины. Они смотрели на красиво плывущего Одрика, переговаривались и хлопали друг друга по рукам.

— Мара, чего это они?

— Спорят, принимают ставки.

— А на что спорят?

— Как на что? На местную валюту — ракушки. Красивые такие…

— А тема спора?

Мара к чему-то прислушалась.

— Спорят, съест ли морской дракон Одрика или нет.

— Даже если съест, то впрок он ему не пойдет. Отравится.

— Точно?

— Зуб даю.

— Слушь, хозяйка, так я пойду… ставку сделаю. А то никаких доходов, одни расходы.

— Иди. Принимай любые заклады в пользу Одрика и против дракона.

— Любые?! Это замечательно! — и Марик радостно потирая руки, влился в толпу спорщиков.

Я закончила комплекс упражнений и думала сесть в медитацию тут, или уйти с шумного пляжа в джунгли? Мои размышления прервал дружный крик гоблинов. Рядом с безмятежно плывущим юношей из воды высунулась огромная зубастая голова, увенчанная ярко-красным гребнем. Глова внимательно с чисто гастрономическим интересом посмотрела на Одрика. Он все же увидел неожиданно возникшее перед ним препятствие, остановился и собрался повернуть к берегу, но не успел. Огромная пасть водного дракона распахнулась и словно рыбку проглотила добычу.

Я только успела обратить внимание, что Одрик поставил свою радужную защиту, и только поэтому был проглочен целиком, без членовредительства. Вся операция по поеданию нового члена племени сопровождалась дружным одобрительным ревом присутствующих.

Ко мне подбежал вконец расстроенный Марик.

— Хозяйка, мы разорены! Зачем ты велела мне ставить на этого ихтиЯндра недоделанного?

— Мара, ты можешь съесть дракона?

— Этого? Не, не смогу. Вот если бы я вчера не съела кита, вот тогда…

— А еще десяток акул…

— Акулы да, зря ела, они очень соленые. Вот если бы я не съела кита, тогда, да, дракона я бы съела. Но сейчас не лезет, — демон тяжело вздохнул и облизнулся на упущенные возможности. — Так чего делать-то будем?

— Мара подожди, еще не вечер. Поднимай ставки, он сам вылезет оттуда, или я плохо знаю Одрика. Он только-только успел разозлиться.

— Уверена?

— Да.

Марик, почесав в затылке, опять кинулся в толпу спорщиков.

По берегу, завывая и кидая в волны бесполезные шары огня, бегала Торкана. Ничего, главное, чтобы кого случайно не спалила. Благоразумные гоблины старались держаться от нее подальше.

В заливе между тем что-то происходило. Дракон вдруг всплыл и стал носиться по заливу, выпрыгивая из воды и поднимая огромные волны. Никак изжога застала!

Я так и знала, что мой бывший женишок совершенно не съедобен! И даже вчерашняя варка его в лепестках цветов, дракону не помогла. Огромное животное, обезумев от боли, выбросилось на берег, едва не врезавшись толпу спорщиков. Его белесое брюхо изнутри пронзили несколько радуг. Всех вокруг забрызгало кровью и прочими внутренностями, и из разверзнутого чрева чудовища выполз совершенно чистый, полуголый Одрик.

Кани бросилась к нему на шею, сначала целовала, потом била, потом опять целовала. Ко мне подбежал радостный, обвешанный гирляндами ракушек, Мара-Марик.

— Хозяйка, мы богаты. Посмотри, сколько денег я выиграла! — она с гордостью продемонстрировала мне бусы из ракушек.

— Мара, детка, не хочу тебя расстраивать, но эта валюта принимается только на этом острове. Поэтому тебе надо как можно скорее обратить ее во что-нибудь более… э-э-э ликвидное.

— Во что?

— Да хоть в кокосы. Мы их в Караваче продадим. Лучше всего, конечно, жемчуг, но… бери, что можно продать на ярмарке, и желательно с выгодой. И не вздумай воровать! Поймаю, уши оборву.

Марик схватившись за уши, собрался бежать в селение.

— Мара, стой!

— Да, хозяйка. — Марик присел, по-собачьи подвиливая тощим задом, и плотно закрыл ладонями уши, ожидая нагоняя и спасая ценные части тела.

— Дракон! Продай туземцам дракона. Мы его на Одрика поймали, как на живца, значит, он наша добыча. Наш живец живее все живых! Быстрее, пока они его не растащили на сувениры. Шибко много с них не дери, но и не продешеви. Когда они еще дракона поймают? А тут можно сказать с доставкой на дом. Да в нем одного мяса тонн десять будет.

— А мне его попробовать можно?

— Конечно, но ты смотри по спросу, особо не налегай. И если будут хорошо брать, то мере убыли постепенно поднимай цену. И еще… Ты посмотри, что там у тебя в запасах осталось и распродай все, что купят.

— Но хозяйка!

— Мара! Ты себе еще натащишь, а где мы еще найдем место, в котором твои запасы можно распродать в десять раз дороже, чем в Караваче? Потом пространство освободится, займем его местными товарами, а зимой продадим их, или оставим на хранение, а на летней ярмарке заработаем приличные деньги. Поняла?

— Поняла! — Мара облизнувшись, побежала выполнять задание, но тут же вернулась.

— Хозяйка, а как им торговать? Какие части почем идут.

— Мара, сколько ты мяса за свою жизнь употребила, и до сих пор ничего не выучила. Учись, пока я жива. Так, как же там было? Ага! Дракон, в основном, состоит из трех частей: передняя часть, задняя часть, а это — хвост. Тебе видно? В передней части находятся кострец, подбедрок, огузок, далее следует окорок, конечно голье, ливер, вымя…

— А это правда, что он человеческими жертвами питался?

— Запросто мог и человеческими. Ты посуди, чем ему питаться, когда у него кончается и рыба, и хвачатина, и варжатина, и рыбий жир? Вот он и жрал человечков, но это когда у него не было других продуктов. Ты помнишь, с каким сомнением он нашего живца рассматривал?

— Ну и почем брать будем?

— Я тебе покажу, — поставила ногу на камень, и стала объяснять демону цены на мясо, демонстрируя преподаваемый материал на примере собственной ноги. — Вот эта вот часть называется голяшка, здесь не дороже трех серебрушек или ракушек, идет только на студень. Дальше, это огузок, можно взять и по четыре ракушки, идет на первое и на второе. Дальше — задняя часть, все всегда любят именно заднюю часть, в ней много мяса и мало костей.

— Хм, что ж там хорошего, если костей мало?

— Мара! Ты же у меня идеальный продавец мясного отдела! Себе ты будешь оставлять кости, а мякоть достанется покупателям. Только у всех остальных, кроме собак, мякоть цениться гораздо дороже.

— Не баись, хозяйка, я все усекла, не продешевлю.

— Вот и ладненько.

Ну, хоть не бесплатно съездили. Одрику все равно, он себе из свинца еще золота наделает, а мне лишние денежки не помешают.

Сидела на песочке и безмятежно наблюдала, как Одрик пытается отодрать от себя Торкану. Как его уважительно приветствуют местные гоблины.

Хорошо на юге! Вот ближе к старости переселюсь куда-нибудь на такой же райский островок. От мечты о прекрасном — о времяпровождении на пенсии, меня оторвала Мара.

— Хозяйка, они не хотят покупать мясо дракона. Боятся, что отравятся…

— Распусти слух, что мясо повышает потенцию и омолаживает, и подними цены раз в… пять.

— И чо?

— Делай, как я говорю. Нет такого мужика, который не купил бы за ради этого хоть кусочек, а про женскую половину можно и не говорить.

Марик ушел, почесывая в затылке. Темные они тут, в плане наших маркетинговых технологий. Оставила бывшего женишка на растерзание гоблинам и Кани, и решила найти местечко поспокойнее, чтобы можно было искупаться, поваляться на пляже голышом и поспать всласть. На меня резкая смена часовых поясов произвела жуткое воздействие — все время хочется спать.

Вечером опять были песни и пляски у костра. Я просто лежала в сторонке, сильно обгорела на солнце спина и то, что пониже, пришлось даже заняться лечением ожогов. Кани, выпив местного рома, танцевала на углях и в самом костре. Одрик о чем-то договорился с местной ребятней и вошел в пламя к своей девушке. Чем он удерживает огонь, воздушными потоками или зеркалкой, это не важно, но какой поцелуй! Вот уж действительно пламенная страсть!

Гоблинские подростки начинают плескать на угли воду, она тут же испаряется, и Белый маг едва успевает выпускать со струйками пара птичек, рыбок, цветочки, огонечки… Дает знак кому-то из отроков, в костер выливается целый ушат воды, а над костром взмывают два дракона, красный и серебристый, сцепившиеся в таком же страстном танце, как и два ненормальных мага. Класс! Никогда такого не видела. Это на ярмарке показать, успех бы имели грандиозный и доход неслабый, а если в столице, да на празднике, то вообще бы озолотились.

Наконец-то они вышли, разгоряченные, опьяненные то ли выпитым, то ли друг другом. Все-таки разняли объятия, но смотрят, не отрываясь, надо и под ноги иногда заглядывать, так и навернуться можно. Кани направляется в мою сторону. Одрик провожает ее призывно манящей дланью, да дал бы девке отдышаться, никуда она не денется, здесь надежно как на подводной лодке.

— Анна… — Кани счастлива, на губах блаженная улыбка, в глазах вспыхивают искорки. Опускается рядом со мной в траву.

— Да, я видела, обалденно смотритесь. Если вдруг у вас отнимут магические патенты, можете открывать свой балаган и устраивать представления. Аншлаг года на два вам гарантирован.

— Анна… — и уже глаза на мокром месте.

— Ну что такое случилось?

— Я люблю его.

— А-а-а… Ну что ж, это со многими случается. Если не доводить до осложнений, прогноз положительный, летального исхода, думаю, мы избежим. Кстати, куда он поперся?

— Пресный источник поискать. Мне бы окунуться, в море хорошо, но соль, — пресных источников здесь нет, это мне, как синему магу известно. Одрику, как белому, надеюсь тоже. Наверно призовет подземную водичку.

— А почему без тебя?

— Если я с ним, он ничего больше не может видеть. Когда найдет воду, даст мне знак. И я хочу убрать последнюю преграду между нами. Я не могу больше ждать.

— А между вами что-то еще осталось? Не сгорело? И чего ты от него ждешь?

— Но ведь плетение…

— Ах, да! Предохраняющее плетение, оно между. Ты его регулярно обновляешь?

— Зачем? Да я и не могу, оно относится к медицинским, там без синих или зеленых нитей не обойтись. Его для меня Зита сплела, сказала, пока мое здоровье окончательно не восстановится.

— Ну, если сама тетушка, то простоит долго. А чем оно тебе помешало?

— Я хочу от него ребенка.

— Что, прямо щас?! Девонька, ты в костре не перетанцевала?

— Ты же видишь, какой он, постоянно что-то вытворяет. Каждый день он рискует уйти за грань, каждая ночь может оказаться последней. Меня уже предупреждали.

— А ему ты это говорила?

— Нет, я не могу, мне страшно. Я не смогу жить без него, а так со мной останется его частичка.

— Какая частичка? Белобрысая, длинноногая и упрямая, как стадо оркских варгов?

— Да! И с глазами как степная полуночница.

М-да, совсем пропала девка. И зачем только я их познакомила, думала, дело молодое, пусть ребятки развлекутся, а оно вон как обернулось-то.

Над джунглями заиграл фейерверк, очень напоминающий фонтан. Бывший все же пробурил, молодец. Завтра схожу, оценю. Торкана тут же вскочила, но я ее задержала на пару минут.

— Кани, знаешь, все это конечно хорошо, но давай не сейчас. Оставь все как есть. Вы сегодня выпили лишнего, и мы все-таки на чужом острове, давай до дома подождем. Одрик — он живучий, его даже дракону не переварить, никуда он от тебя не денется.

— Думаешь? Да, наверно лучше посоветоваться с Зитой.

Я усиленно поддакиваю:

— Конечно! Ты умница, ты сама все понимаешь.

На фоне темных зарослей высвечивается фигура Одрика, Торкана уже больше ничего не слышит и не видит — "и пусть весь мир подождет! " Хорошо, что успела всучить ей войлочный коврик. Здесь по ночам тепло, и трава мягкая, но и всяких кусающе-жалящих тучи, но в оркском войлоке есть что-то такое, что эту живность отпугивает.

Утром не успела я набрать скорость для пробежки, а по бережку уже Одрик прогуливается, потягивается, через прибой перепрыгивает. И даже после вчерашнего свеж, как морской бриз.

— Привет, братишка! Как самочувствие? Не утомила тебя твоя пламенная женщина?

Свешивает челку на прекрасные очи, ковыряет мыском сырой песок:

— Кто кого еще утомил, — и привычно заливается краской.

— О, Пресветлая, посмотрите, какие мы стеснительные. Если у вас все так замечательно, тебе краснеть не за что. Чего она не с тобой, ходили же как приклеенные?

— Пусть поспит. Там тихо, гоблины не квакают.

— А что тебе покоя не дает?

— Он! — кусочек-компас зависает у него над ладонью и упорно показывает в глубь залива, в подводную пещеру, бывшее логово, распроданного Марой в розницу, дракона. Жаль, что он тут только один был, какой навар! Придется как-нибудь мотнуться в столицу, там, говорят, жемчуг идет по бешеной цене, а у меня его сейчас много.

В его защитном пузыре воздух удерживается, но надолго его не хватит. Сделала ему плетение для получения из воды кислорода, для дыхания, встроил в зеркалку. Взял камень для погружения — и вперед, вернее вниз, в глубину, ихтиандр наш.

Что-то долго моего бывшего нет. Не утоп ли? Вроде не должен, плетение я на совесть делала, а его зеркальная защита крепкая. Но углекислый газ внутри нее все равно накапливается, так что…

О, всплыл, к берегу гребет. Рожа довольная, значит нашел.

— Во! — и Белый маг демонстрирует мне золотой кругляшок, размером с местный орех, ну, почти как земной грецкий, только не со складочками, а с какими-то знаками, и пипочкой-пробкой. А еще красную коралловую веточку где-то раздобыл. Золотой орешек кинул мне, а с веточкой, как с букетом понесся в заросли, видимо, к еще спящей Торкане.

На этом мы и покинули гостеприимных гоблинов. Они уговаривали нас остаться, а когда Одрик в знак мира и дружбы на глазах у изумленной публики проделал фокус с выращиванием кристалла из морского песка, вообще не хотели отпускать. Парочке не очень-то хотелось уезжать от теплого моря в зимние ветреные Злые камни, да и мне, честно говоря, тоже, но дела, дела… Нашли в коридоре природного портала глобус, и вышли обратно в пустыню, но уже в полной темноте. А я спать-то не хочу…

Хмурым осенним утром члена Совета Магов и друга самого Великого Магистра разбудил громкий стук в дверь. Маг нехотя слез с кровати и пошел открывать. Жил он в совершенно не престижном районе столицы, в небольшом доме на тихой и сонной улочке. Постоянной прислуги у него не было, приходил раз в неделю слуга для уборки и через день работал повар, поэтому хочешь, не хочешь, а дверь придется идти открывать самому.

На пороге стояла асса Геленгейра, а рядом с ней в одной тонкой рубашке босиком на желтых осенних листьях стояла очень бледная девочка лет десяти с длинными распущенными волосами. Ведьма бесцеремонно втолкнула девочку в дом и вошла сама.

— Вот, асса Прудинг, привезла вам игрушку, как договаривались…

— Но я хотел чуть постарше…

— Ничего, так получилось… Зато смотрите какие красивые длинные волосы, как вы просили. Гарантия один год, но при условии строгого соблюдения инструкций по уходу.

Маг зачарованно ходил вокруг своей новой игрушки. И чем больше он на нее смотрел, тем больше она ему нравилась. Он провел рукой по холодной и гладкой щечке девочки.

— Да, я все инструкции всегда соблюдаю… К тому же сейчас будет зима…

— Очень хорошо. Чем кормить помните?

— Да, да, конечно, я все помню. Фарш, купания в воде со льдом и никаких контактов. И после кормления сутки в одиночестве, чтобы прошла агрессия.

— Правильно… Тогда, может быть, рассчитаемся?

Маг со вздохом достал чековую книжку, выписал чек и капнул своей крови в качестве подписи. Новая кукла посмотрела на зализывающего свою ранку хозяина и облизнулась. Асса Галенгейра, выхватила чек, проверила правильность заполнения, передала хозяину камень с управлением и быстро покинула мага и его новую игрушку.

Асса Прудинг повесил на шею кристалл управления, и повел свою новую игрушку наверх в постоянно закрытую для любых посетителей комнату. Он был в полном восторге. Целый год, а может даже больше в его распоряжении будет холодное и покорное тельце. А потом, когда оно придет в негодность, он закажет у Галенгейры другую игрушку, или даже две, если денег хватит.

Жалко сейчас надо бежать по делам, но ничего, он всласть наиграется с ней вечером. Маг открыл окно, забранное решеткой и выходящее в маленький запущенный садик, чтобы в комнате было прохладно, и мертвая плоть лучше сохранялась, велел кукле лечь на кровать, закрыл дверь и пошел по своим делам.

Доберт готовился в недалеком будущем вступить в славную гильдию воров домушников и поэтому много тренировался. Главным его коньком было проникновение в чужие дома через окна и узкие решетки. Начинающий вор шел по переулку, между домами, когда заметил открытое окно на втором этаже ничем не примечательного дома. Доберт подошел ближе и присмотрелся внимательнее. Дом, выглядел вполне даже зажиточным. Открытое окно выходило в сад и с улицы его, карабкающегося по стене, никто не заметит, на раскидистых деревьях еще полным полно желтой листвы. Как объяснял ему его наставник, в таких домах часто живут одинокие люди, которые целый день проводят на работе. Взять в доме, конечно, будет нечего, так мелочишка, но и это тоже не плохо.

Он подошел к двери дома и постучал. В доме было тихо. Он еще постучал — никого. Воришка пошел к задней стене дома, огляделся по сторонам, в переулке никого не было. И он ловко полез по стене наверх, к открытому в такую холодную погоду окну.

Доберт абсолютно неслышно протиснулся сквозь прутья решетки, сказывалась многолетняя тренировка. Но все же в темноте поранил руку каким-то шипом. В комнате был полумрак, на закрытой пологом кровати кто-то лежал. Воришка прислушался. Любое живое существо постоянно издает какие-нибудь звуки, оно дышит, переминается с ноги на ногу или у него может бурчать в животе. В комнате было абсолютно тихо, но закрытый полог кровати смущал вора, и он решил заглянуть за него.

На кровати, вытянувшись во весь невеликий рост, и сложив на груди руки, лежала девочка. Она был бледна и не дышала.

"Вот мне не повезло попасть в дом с покойником. " Подумал Доберт и невольно сделал оградительный жест.

Пребывающий почти все время в медитации драург держал у себя на ладони ничего не значащий бантик из своей серой нити. В какой-то момент узелок бантика развязался и он распался. Кайлас немерено ослабил узел, и ждал, сколько же он продержится. И вот бантик не выдержал. Кайлас едва заметно усмехнулся, где в плетении сейчас не выдержал точно такой же узел.

Запах крови от царапины воришки коснулся девочки, ее тонкие ноздри дрогнули, открылись голубые глаза, по губам пробежала улыбка. Воришка вздрогнул и попятился. В следующее мгновение его сбило с ног, он попытался увернуться от острых зубок девочки, но получил удар коленом в живот и ее маленькие челюсти сомкнулись на его горле.

Пришедший днем слуга, убираясь на втором этаже, слышал из-за дверей закрытой комнаты какую-то возню, но не придал ей значения. Мало ли что может быть в закрытой комнате мага? Может, там какой эксперимент идет? Лучше ни во что не вмешиваться…

Расслабленный выпивкой в теплой компании, отмечали чей-то день рождения, поздним вечером асса Прудинг, явился домой. Запер на засов входную дверь и сразу отправился наверх, к своей новой игрушке.

Когда он вошел в комнату, на него из темноты сразу что-то кинулось. Маг упал, ударился головой и последнее, что он увидел в своей жизни, было оскаленное и перемазанное в крови личико его новой куклы.

Через три дня Магическая и городская стража вскрывали дверь дома всеми уважаемого члена Совета Магов. На стук в дверь никто не открывал, но из дома слышались подозрительные звуки. Тревогу подняли приходящие слуги.

Патрулю Магической стражи еле-еле удалось обездвижить и упокоить странную, хорошо отъевшуюся на теле хозяина дома и еще кого-то, не упокоенную нежить. Магическая стража взяла дело себе и начало расследование "О нападении и убийстве члена Совета Магов".

Больше всего стражу заинтересовал камень для управления нежитью, что нашли в руке убитого. Очень уж странный цвет магии был при этом использован. К несчастью, не опытный следователь повредил плетение. Оно покорежилось, потемнело и через сутки рассыпалось на синие хлопья. Увидев синий цвет, стража не задумываясь ни на минуту, обвинила в покушении на члена Совета Магов неких синих магов и скоро закрыла дело.

У выхода из портала, в пустыне нас ждали. В проходе ограды с мрачным видом стояли двое из эльфов-охранников, один из них проводил нас до усадьбы. Рядом с мельницей был раскинут большой шатер, а в темноте пару раз мелькнули тени охранников. Одрик попытался расспросить о назначении и содержимом шатра у встречающих, но они молчали, как воды в рот набрав. Сам шатер оказался так плотно оплетен разными защитами и сигналками, что лезть туда магией я поостереглась. А Мара подглядывать внутрь отказалась категорически, дескать, там крутая охрана есть.

— Что происходит? — спросила я у спокойно сидящей в библиотеке ассы Зиты.

— И тебе не хворать… Это, молодежь, к вам, тебе и Одрику гости приехали, чтоб им пусто было. Сегодня уже поздно, а завтра поговорите с визитером, и пусть побыстрее уходит отсюда. Мне лишние неприятности ни к чему.

— Какие неприятности?

— Анна, ты же понимаешь, что если мне при моей биографии еще и добавить связи с заговорщиками, и если эта информация дойдет до Великого или Магической стражи, то не спасет даже пустыня и Срединный Хребет.

— Какие еще заговорщики? А мы тут при чем?

— Анна, я не хочу даже разговаривать об этом. Завтра тебе все расскажут. И я надеюсь, что ты примешь правильное решение — держаться от всяких заговоров как можно дальше. Тогда у тебя будет хороший шанс спокойно прожить подольше.

— Сидя в пустыне? — асса Зита обиделась. Старая ведьма запахнулась поплотнее в илларью шаль и, сбавив тон, ответила:

— Анна, ты прекрасно знаешь, что я сижу тут в пустыне не от страха перед Великим или стражей… В моем возрасте уже можно давно не бояться встречи с Темным Ликом, но одно дело страх, и совсем другое — здоровое опасение за свою жизнь. Я не хочу лишний раз подвергаться опасности нападения. Я не хочу тратить последние годы своей, может быть никчемной жизни. Не перебивай! Никчемной… Я не хочу тратить ее остаток на войну, и не хочу убегать и прятаться. Единственное, что я смогла сделать — это сохранить знания. Я последний магистр синей магии в западной части Лари, а после моей смерти им станешь ты. Поэтому выстави отсюда как можно скорее этого заговорщика, и продолжим наши с тобой занятия. Я чувствую, что в Союзе, и вообще на Лари, грядут большие перемены. Весы Лафригора качнулись, и в этом во многом виноваты Одрик и ты. Иди…

Эта речь ассы Зиты произвела на меня неизгладимое впечатление. Да, что-то я сильно забросила обучение синей магией. Сборка ключа и самообразование — дело, конечно, хорошее, но надо форсировать занятия с ассой Зитой. Но и ключ тоже нужно собрать и сделать это как можно скорее. Придется сильно сократить время на сон.

Утром я отказалась от пробежки и занятий с сестрами, не зачем мне лишний раз светиться перед гостем. А после завтрака меня и Одрика вызвал один из охранников эльфов и проводил нас до стоящего у мельницы шатра. Нежданный визитер уже проснулся, и мы были приглашены в пыльные недра, завешанного халифскими коврами сооружения. Мару я оставила снаружи, пусть охраняет.

В полумраке едва рассмотрела нежданного гостя. Маг по-оркски сидел на стопке ковриков, перед ним на низеньком столике стояли бутылки, бокалы, чашки, вазы с фруктами и сластями. Мужчина более чем среднего возраста, ничего выдающегося… Кругленький, весь заросший жирком и кажущийся по этой причине добродушным весельчаком, очень сильный желтый маг, по уровню силы магистр, не меньше, и кольцо на пальце соответствующее. В его добродушие я ни на грош не поверила. Губы мага постоянно улыбались, а серые, чуть с желтизной глаза оставались холодными и спокойными. А глядя на его быстрые, суетливые движения я подумала, что и жирок, и неуклюжесть — это все тоже напускное, а в глубине скрываются твердые мускулы и стальная воля. Просто так магистрами не становятся, для этого нужно иметь не только силы, знания и талант, но и быть интриганом каких мало.

— Ой, гости дорогие, проходите, садитесь… — Маг стал махать руками, приглашая нас усесться на такие же стопки ковриков, неловко смахнул со столика пустую чашку.

Я села и стала рассматривать, сидящее рядом с магом жуткое животное, голова которого была закована в золотой намордник, а ошейник был сцеплен с левой рукой мага тонкой медной цепью. Когда мы вошли, животное насторожилось, стало следить за нами злым взглядом, а из его рта начала капать зеленоватая слюна. Маг не обращал на него никакого внимания.

Демон-охранитель! Ой, как интересно! Первый раз вижу подобное. Но до чего же жалко и животное, и демона. А как сделан ошейник и браслет управления! То-то Мара сюда заходить побоялась… Старый демон-охранитель, даже в таком убожеском виде представляет серьезную угрозу для того ненормального, что вздумает напасть на его хозяина. Мара еще подумает лезть в драку или нет, а у этого почти нет разума и нет сомнений, убивает сразу, если хватит длины цепочки…

— Я, извините, только что проснулся и даже еще не позавтракал. Не разделите ли со мной трапезу?

— Спасибо, мы уже позавтракали. В провинции, знаете ли, встают рано…

— Да, да, понимаю… Это мы столичные жители, ложимся поздно, встаем тоже, а тут еще и разница во времени.

Одрик сидел молча и с интересом глазел по сторонам, машинально потянулся к вазочке с печеньем, но вдруг вздрогнул и резко отдернул руку. Учитель его одернул. Правильно, с желтыми и зелеными магами надо держаться настороже, очень уж они сведущи в разных травках и добавках, а в сочетании с их "тихой магией"… Лучше не рисковать.

— Кушайте, кушайте… Это мое любимое печенье.

— Спасибо, но я не очень-то люблю сладкое… — оправдывался Одрик.

Пришлось вмешаться:

— Чем мы обязаны, вашему визиту?

— О, извините, молодые люди, я же вам не представился. Асса… Торвальд…

— Асса Анна аль Зетеринг, — я чуть кивнула головой.

— Асса Одриринг аль Бакери, — Одрик повторил мой кивок значительно резче.

— Так чем мы обязаны, асса Торвальд?

— Я, молодые люди, отправился в поездку сюда к вам немного не по своей воле. Я уже стар, ходить по природному порталу и, вообще, не люблю путешествовать, но как говорится — долг позвал, — маг хитро прищурил один глаз, ожидая наших расспросов. Но Одрик рассеянно рассматривал внутреннее устройство шатра, а я улыбалась и тоже хранила молчание.

Пришлось гостю продолжить самому:

— Ожидая вас сегодня утром, я как-то рассчитывал на приватный разговор с каждым из вас по отдельности, но раз уж вы пришли вместе, то я даже не знаю, как мне быть?

— Асса Торвальд, Вы намекнули, что Вы кого-то представляете… Кого?

— Есть такое объединение магов — "Радужная ложа".

— Никогда не слышала о таком. А ты, Одрик?

— Да, я тоже, не слыхал… И что это за объединение?

— Видите ли, молодые люди, в Союзе Великих есть некоторая группа патриотов, не довольная нынешней политикой властей, и Канцлером в частности…

— Заговорщики, значит?

— Э-э-э… можно сказать и так. Вы наверно не в курсе последних политических событий в столице? — я молчала, ожидая продолжения, а Одрик продолжал витать в облаках. Гость смирился со своей участью и продолжил:

— Канцлер отменил последний осенний совет Великих и, видимо, решил править единолично.

Я не выдержала:

— Давно пора…

— Простите?

— Ему давно пора было это сделать. Реальная власть в Союзе уже много у него в руках. Остались, собственно, только формальности… Канцлер дозрел, и решил действовать. И чем вы недовольны?

Маг помрачнел, но продолжил:

— Мы в принципе недовольны всей политикой, проводимой канцелярией. Слишком много появилось магов из простонародья и еще нам не нравится личность канцлера.

— Ну мало ли кто кому не нравится… А политика дело такое, что чтобы не делали власти — недовольные будут всегда. А что Вы, собственно, хотите от нас?

— Прежде всего, у меня есть некое предложение к молодому человеку… — гость весь расплылся в патоке улыбки. — И я хотел бы поговорить с ним наедине. Вы не возражаете?

— Нет, что Вы… Мне выйти?

— Нет, не обязательно. Вы угощайтесь, угощайтесь…

Желтый маг кивнул, активировал амулет, и вокруг него и Одрика заклубилась защита. Я только видела, как шевелятся губы разговаривающих. Если уметь читать по гулам, то узнать содержание беседы — раз плюнуть, я, умненькая девочка, от такого в своей защите подстраховалась. Но полог интересный, надо бы посмотреть на него изнутри. А если подумать, то можно и не напрягаться с чтением по губам. Цель визита гостя прямо вытекает из программы Ложи. Почему-то мне вспомнился восторженный лепет Торканы-патриотки, и ее попытки моей вербовки, в самом начале ее жизни в Караваче.

Когда вокруг него и гостя заклубился защитный полог, Одрик понял, что придется все же поучаствовать в беседе, как бы ему этого не хотелось.

— Асса Одиринг, до столицы дошли слухи о том, что Вы являетесь Белым магом. Верны ли они?

— У меня патент голубой магии…

— Но мало ли, что где написано. Меня интересует не содержание вашего патента, с ним я ознакомлен, а… э-э-э… ваша истинная специализация.

"Признавайся, чего уж там… Раз слухи дошли до столицы, то шифроваться дальше смысла нет", — загудел Учитель.

— Да, я действительно сейчас осваиваю искусство Белого мага.

— Замечательно! — с энтузиазмом воскликнул гость, весело потирая пухленькие ладошки. — Это невероятная удача вот так встретить Белого мага живьем. И огромная честь быть лично знакомым с носителем магического абсолюта.

— Простите, но до абсолюта мне еще далеко.

— Но как я понял, Вы довольно успешно к нему продвигаетесь.

— Кое-что получается, — уклончиво ответил Одрик.

— Тогда у меня к Вам предложение! Радужная Ложа предлагает Вам следующее. Вы устраняете Великого магистра, и по праву получаете Ваше законное место во главе Совета Магов, естественно пожизненно. А вместе с этим доступ в Сокровищницу и библиотеку Совета, безо всяких ограничений, ко всем разделам и всем залам. Вы станете первым лицом в Союзе! Ну, про прилагающиеся, ко всему этому материальные блага, я молчу, это само собой разумеющееся. Что вы скажете о таком предложении?

— Я должен подумать…

— Да, пожалуйста, только не слишком долго. Мое присутствие в пустыне сильно нервирует хозяйку, ассу Зиту. Хочу Вам еще напомнить, что освоение Белой магии невероятно тяжело, и смертельно опасно. И Вам бы очень пригодились работы ваших предшественников хранящиеся в Сокровищнице.

— Так долго мне думать не нужно, достаточно пары минут.

Гость развел руками, всем видом показывая, что он готов подождать.

"Мой принц, а в его предложении есть смысл. Можно было бы и согласиться. Преимущества Члена Совета магов, да еще и Главы Совета — очевидны. В твоем распоряжении будет вся библиотека, Сокровищница и возможность поучиться в Академии. Ах, как заманчиво".

"Нет. Я не наемный убийца! Я не хочу добиться чего-либо таким способом".

"Думаешь, что не справишься? "

"И это тоже. Великий не первый век возглавляет Совет, на него наверняка не раз покушались".

"Ну, как решите, мой принц… Хотя в этом моменте ты прав. Великий еще тот махинатор".

— Асса Торвальд, — магистр оживился, — я вынужден отклонить ваше, лестное для меня, предложение. Лично мне Великий магистр ничего не сделал. Я подданный Вольного Города и влезать в высокую политику Союза не желаю. Я для этого еще слишком молод и не опытен.

— Позвольте мне, асса Одриринг, уточнить один нюанс… Летом на нас было покушение. Помните?

— Да.

— Так вот, проплатил заказ сам Великий Магистр. Вы должны были умереть еще зимой, но легионер, посланный по вашу душу, вас в городе не нашел. Так что пункт "лично ничего не сделал" я считаю не уместным. Все суммы оплаты проходили через бухгалтерию канцелярии, и если не верите, то у меня есть копии документов с назначением, за что были выплачены деньги.

— Вы сказали, не нашел… Так легионер вернулся не выполнив заказ?

— По всей видимости — да.

— А в чем причина заказа на мою жизнь, Вы не знаете?

— Нет, но ходили слухи… Это как-то связано с последним предсказанием вашей Каравачской пифии, свидетелем которого Вы были, и еще Вы летом ходили в официальных женихах ассы Анны, что тоже могло являться причиной покушения…

Одирк задумался, вспоминая, как он стоял и смотрел на арбалетные болты, застрявшие в защите и ссохшийся труп легионерши на чердаке.

— Даже если заказ на меня был оплачен канцелярией, то не думаю, что это было сделано Великим магистром по личным причинам. И даже если это так, то все равно… Я не могу убить человека по чьему-либо заказу. Я не наемный убийца, никогда им не был и не буду.

— И переубедить Вас у меня не получится?

— Нет, не получится.

— Ну что ж, я сделал все что мог. Прошу меня извинить, если что не так.

Кажется, разговор гостя с Одриком закончился ничем, что и следовало ожидать.

Зеленоватый полог развеялся, и маг с приторной улыбочкой повернулся ко мне. Одрик вскочил с места и стал прощаться:

— Асса Торвальд, со мной Вы уже все обсудили. Поэтому позвольте мне Вас покинуть.

— Да, да. До свидания.

— Прощайте.

Белый маг еще раз кивнул и покинул пыльный шатер. Пока слуга-раб открывал и закрывал за Одриком полог, я краем глаза заметила ждущую его снаружи Торкану, горячие объятия и поцелуй. Все эти нежности заметил и хозяин шатра. Плохо…

Гость ловко поставил свой звукоизолирующий полог. Интересная конструкция, многослойная, надо будет кое-какие элементы применить в своем плетении. Первый, совсем тонкий слой работает как сигнализация, второй пытается отразить попытку проникновения. Третий запутывает, четвертый…

— Асса Анна…

— Я Вас слушаю, асса Торвальд.

— Дело в том, что Радужная Ложа не только собрание любителей поговорить "за политику". Еще мы располагаем приличными военными силами, и если применить их вовремя и в нужном месте, то наша победа вполне вероятна. Я уполномочен предложить Вам вступить в наши ряды и возглавить восстание, взяв на себя формальное руководство военными действиями.

— И чем же я обязана такой чести?

— Асса Анна, давайте говорить воткрытую.

— Давайте.

— У Вас есть молодой и сильный демон-охранитель, и Вы можете с его помощью провести через природный портал любое количество войск, что обеспечит нам стратегическое превосходство. Мобильность многое значит при ведении боевых действий.

— Ходить через природный портал можно и с амулетом…

— Да, но не всем это по силам и мы не располагаем нужным количеством этих артефактов. Но возможность перемещения войск — это далеко не все. Вы, асса Анна, нужны нам как лидер, как человек, чей род древен, за кем пойдут дворяне, и вокруг которого мы сможем объединить всех недовольных политикой Великого.

— И что взамен?

— Домен, восстановление прав Рода Зетеринг, главенство рода в Союзе.

— Аса Торвальд, я маг и, по закону, не могу претендовать на место в Совете и на управление Домом.

— Мы помним об этом, но в истории были прецеденты, когда Домом управляли маги. Это было в случае, если наследники были малы или не дееспособны. Но трактовку закона, в этом случае, можно чуть-чуть расширить. Вы ведь можете иметь детей, не так ли? Значит, Ваше управление Домом можно будет считать временным. До совершеннолетия кого-то из ваших детей или даже внуков.

— И где он будет? Мой Дом? Неужели вы рассчитываете, что Великие отдадут мне во владение земли, принадлежащие ранее Дому Зетеринг? Не верю…

— Ну, возможно объявить вашим владением Каравач, или присоединить к Союзу земли между Вольным городом и приграничными Домами Союза.

О, как загнул! Это же исконно Оркские владения. Они отдадут мне их щедрой рукой, а мне дальше самой объяснять оркам, что это уже не их земли, а мои. Лихо! От этого предложения и его реализации, в полном восторге будут эльфы. Тогда мой Дом полностью прикроет их от нападений орков. И вместо трех пограничных Домов будет один — мой, и воевать с разозленными орками придется мне. Значит, будет повод держать в моих владениях войска с орками воевать и за мной приглядывать. Нет уж, лучше в вольные земли. Там, конечно, тоже придется воевать, но в основном с людьми. И не придется собственной грудью и другими частями любимой тушки прикрывать ушастых.

— Асса Анна, Вы тоже хотите подумать?

— Нет.

— Э-э-э… что "нет"?

— Нет, на все ваши предложения. Я не хочу влезать в высокую политику, мне не нужны земли, и я ничего не имею против политики Великого Магистра и канцлера.

— И думать не будете?

— Нет, не буду.

— Но Домен…

— Асса Торвальд, когда и если мне понадобятся земли, то… я возьму их сама. Там где захочу и сколько захочу.

Это произвело на гостя впечатление, он чуть задумался:

— Асса Анна, а вы в курсе, что на вас есть заказ?

— Догадывалась…

— И не просто заказ, а заказ у Халифских мальчиков. И сделан он еще до подписания с вами соглашения, и потому не нарушает договор.

А вот это уже серьезно… С мальчиками из Халифата я еще не сталкивалась, но репутация у них, о-го-го какая. Это не Легион, хотя летом я и от легиона неизвестно отбилась бы или нет, если бы не взрыв магии Одрика.

Я невольно заерзала и проверила рукой на месте ли сестры.

— Эта информация, асса Анна, не изменит вашего решения?

— Нет, не изменит. Примкну я к вам или нет, заказ у Мальчиков все равно останется.

— Но если Вы будете с нами, то Вас будет защищать значительно больше людей, чем сейчас. — Маг покрутил рукой, намекая на выставленную вокруг шатра охрану.

— Асса Торвальд, разве количество охраны когда-либо мешало наемным убийцам? Нет. Слишком большое количество охранников им только поможет. У семи нянек дитя без глазу. За предупреждение — спасибо, но все равно — нет.

— Жаль… жаль, что я съездил в такую даль напрасно, но я рад, что выбрался из столицы и познакомился со столь необычными личностями, как вы или асса Одиринг. Он, кстати, тоже отклонил мое предложение.

— Да, он упрям, и имеет свои строгие моральные принципы.

Гость усмехнулся:

— Это хорошо для человека, но плохо для мага.

— Да. У меня таких высоких моральных устоев нет, но Вам и нечего мне предложить. Если вдруг что появится, то я вас еще раз внимательно выслушаю. До свидания…

— До скорого свидания…

— Даже так?

Маг многозначительно усмехнулся и слюняво поцеловал мне пальчики. Надо не забыть вымыть руки с мылом. Я покинула пыльные недра шатра и вернулась в дом.

Вымыла руки и поднялась наверх, на крышу. Потом, с помощью Мары долго наблюдала, как маг командует двумя слугами-рабами. Как они сворачивают шатер, упаковывают вещи и грузят варгов. Сам маг сидел на складной скамеечке и больше наблюдал за обитателями усадьбы. Когда он увидел Торкану и Одрика, в обнимку идущих к дому, то довольно усмехнулся. Плохо, очень плохо…

Мара сильно возмущалась участью своего собрата демона. Основной ее тезис: "Как им не стыдно так обращаться с беззащитным животным". Пришлось напомнить, что это не животное, и совсем даже не беззащитное. Мара обиделась.

Глава 10

Волны прибоя что-то мирно нашептывали искрящемуся шелковистому песку солнечного острова, в пустыне тоже песок, но жесткий и колючий…. А по сверкающим снегам Каравача ветер с завыванием гнал поземку. Если с восточной стороны хребта в Халифате зима задерживалась, то на Западную равнину она пришла с опережением графика. Равновесие, однако.

В доме Дьо-Магро топливо было припасено заранее, и топились все камины, за исправностью которых усердно следил седой Вайри, чтобы не было ни дыма, ни копоти, и только приятное ровное тепло окутывало все вокруг. Ведь в доме женщина в ожидании, ее нельзя ничем тревожить и расстраивать, она должна пребывать в покое и заботе, так велит сама Богиня.

У Кайте было все, что она могла пожелать, только желания у девушки из трактира были до неприличия скромные, они слишком быстро исполнялись. А чего-то необыкновенного сейчас не придумывалось, ничего не хотелось, ужин остался не тронутым. Кайте одолевали тоска и необъяснимое смятение. Бывшие ее подружки в дом полковника были не вхожи, а сама она уже давно не выходила за ворота усадьбы. После очередной пьяной выходки ее, так называемой, свекрови, Берни просил ее вообще не покидать дома в одиночку. Но сам он с утра до ночи пропадал на службе, а она одна в белой комнате и за окном бело. И как же тяжко ей в этой белизне, как же она ждет, когда в дверь войдет темноволосый лейтенант Тайной стражи в черной форме, и ей станет веселее. Но сегодня он слишком задерживается. Она сидит у окна и смотрит в непроглядную вьюжную темень за стеклом, а там ничего не разобрать, только сквозь снегопад проблескивают цветные витражи дома напротив.

Наверно она задремала, потому что не видела, как он прошел от ворот к дому, не слышала его шагов в коридоре. Берни неожиданно появился перед ней, с зажженной свечей в руках. Он надеялся, что Кайте уже спит и вошел очень тихо.

— Ты чего здесь? Почему не в постели?

— Я тебя ждала. Не хочу засыпать одна.

— Но ведь заснула же. Ты на меня не смотри, тебе сейчас надо больше спать, чтобы выспаться впрок. И опять ничего не ела.

— Мне что-то не хочется.

— Мало ли что тебе хочется — не хочется, это не для тебя. Давай-ка, вам обоим пора быть в кровати. Слышите меня?

Кайте стала подниматься из теплого кресла, а ребенок, словно действительно услышал, сильно толкнулся, еще и еще раз.

— Ой, как же он бьется, — Кайте покачнулась и схватилась за руку законного мужа.

— Не сидится ему на месте. Сорванец, ну весь в…, - Берни свободной рукой дернул витой шнур, и тяжелая штора скрыла цветные блики сопредельного дома, — …в свою непослушную мамку. Все, хватит разгуливаться, нам с полковником с утра на службу, там у нас….

— Что-то случилось?

— Дела у нас, дела. Черную форму просто так не носят. Между прочим, у меня завтра тяжелый день, а вы все никак не угомонитесь.

Но упрямый малыш угомониться не пожелал, и Кайте, понятное дело, не могла уснуть.

— Правильно, кто ж на голодный желудок спит! — объяснил обстановку Берни. Он подошел к столику налил две кружки из кувшина себе и Кайте.

— Я что-то не хочу, — он капризничала.

— А это не тебе. Я вот тоже не могу без молока на ночь. Чем он хуже меня?

— Т-тебя?… Нет, ничем.

— На, выпей, успокойся, и он успокоится…. Ну, вот и молодцы, а теперь отбой, — и Берни погасил свечу, прижав фитилек пальцами. Он вымотался за эти дни, заснул сразу без мечтаний и сновидений.

Но сквозь свой глубокий сон, среди потрескивания дров в камине и свиста вьюги он различил тревожные всхлипы.

— Что с тобой? Кайте, тебе плохо?

— Мне страшно.

— И кого ты боишься?

— Не знаю.

— Ну вот, сама не спишь и нам не даешь, просто беда. Мы на тебя обидимся.

— Берни, а если…, - ее голос задрожал, — ОН узнает?

— Да пусть узнает. Если бы он хотел, уже давно бы знал. Запомни, это наш ребенок по всем законам, он не имеет никаких прав на него.

— Но он не просто…, он может….

— Что он может?! Да, он такой-то особенный, он что-то может сотворить, но и я не пустое место! И вся стража за меня, и, наверное, весь город. А за него кто?! — Берни вскочил и стал говорить командирским тоном. — И прекрати напоминать про него, мне это НЕПРИЯТНО, — последнее слово он процедил сквозь стиснутые зубы. А кому бы на месте лейтенанта Беренгера подобное не было оскорбительно?

Кайте поняла, что своими придумываемыми страхами больно задела Берни. Она испуганно сжалась и закрыла голову руками, по своей старой трактирной привычке.

— Девочка моя, я что-то сказал не так? Ну, прости меня. Что ж ты так пугаешься? — он гладил Кайте по золотистым волосам, а она вздрагивала от каждого прикосновения.

— Он тебя бил?! — вдруг вырвалась догадка.

— Нет, что ты! Нет…, - шептали ее губы, но чем больше она отрицала, тем больше это вызывало сомнения. Всех подозревать и во всем сомневаться, Тайная стража хорошо тренировала эти умения.

Наконец Кайте заснула у него на плече. Ее косы все еще хранили пьянящий запах каравачских лугов, дыхание было настолько легким, что должно было разгонять демонов. С самого раннего детства Берни кого-то защищал, это был его образ жизни. А теперь он должен был защитить свою милую девочку, в скором будущем уже маму, но до сих пор по-детски наивную и непосредственную. Хотя ему и объясняли, что у женщин в ожидании случаются причуды и не только вкусовые, что плачут по любому поводу и без повода, что придумывают невесть что, он знал, что все это пустое, но неуловимая тревога завладела и его мыслями.

Из-за тяжелых штор начал пробиваться серый зимний рассвет. Берни осторожно освободил свою руку, не дыша, коснулся губами ее волос и покинул теплую, сонную комнату.

Мерно шлепают по раскисшей от затяжных осенних дождей дороге четырехпалые лапы варга. Шлеп, шмяк, чвак… И каждый шаг все дальше и дальше уводит бывшего резидента Ордена Равновесия в Ричелите от славной столицы Союза. Шлеп, шмяк, чвак… Долог оказался путь от столицы, долог…

"Это Даме было сюда удобно ездить. Маленький переход через магический круг с прикормленными магами и час на варге. Вроде совсем рядом со столицей, а какая глухомань. Сплошные пустоши, крутые холмы, да овраги. Крестьян совсем нет, земли тут каменистые, неплодородные, сплошные холмы да буераки. Да еще и Пустоши совсем рядом. "

Антонин как раз поднялся на очередной холм и окинул с его высоты большую, ровную проплешину, чуть поросшую чахлой, скорченной и перекрученной крапивой.

"Сколько уж лет с последней войны минуло, а тут все еще ничего не растет. "

До бывшего резидента донесся тихий перезвон колокольчиков. Рядом с дорогой, в низинке рос старый ракс[16]. Все его нижние ветви были украшены лентами, яркими лоскутками и колокольчиками.

"Да, пока останется эта Пустошь, люди будут помнить…" Подумал Антонин, разглядывая ленточки на ветвях дерева и прислушиваясь к мелодичному перезвону. "Сколько же тут людей погибло тогда? Не помню…, а ведь читал хроники. Здесь тогда шли жестокие бои между понявшими восстание Домами, они защищали столицу, и тем, что остались верны Договору. Здесь схлестнулись в смертельной схватке несколько магических кругов. Впрочем, любая война жестока. Она давно закончилась, а Пустошь осталась, и будет тут еще лет триста. Местные говорят, что Пустоши уменьшились втрое. Да, видно, вон те деревца вокруг пустоши явно молодые, тоже все перекрученные, но все равно упорно растут. Затягиваются постепенно раны оставленные войной, затягиваются…. Жалко, что я не чувствую, насколько уменьшился магический фон. "

Антонин еще раз оглянулся на Пустошь и пятками ударил по бокам варга. Усталое животное встряхнуло головой, укоризненно взглянуло на седока, но быстрее не пошло.

"Война… Воюют в основном мужчины, а расплачиваются за все женщины. Пять Родов были вырезаны под корень, включая стариков, беременных и младенцев. Пять! Впрочем, дали такой приказ как раз женщины. Это они, собственно, начали войну, и они же приказали уничтожить Роды проигравших. Нет более жестокого противника, чем женщина, привыкшая к власти и борющаяся за нее с яростью пустынного ящера. Всех убили, никого не пожалели. Убей врага, чтобы он не смог ударить тебе в спину, убей его семью, чтобы не кому было мстить. И сейчас они живут по тем же законам…"

"Женщины. Ваша жестокость беспредельна. Пожалуй, больше людей, чем на войне погибло от ядов и проклятий. Сколько романов написано о мести и ядах, сколько пьес на эту тему сыграно! Яд и интриги, вот основное оружие женщин, и неизвестно, что страшнее — яды с проклятиями или война. И то и другое приводит к смерти, но война еще и разрушает Лари. "

Всадник между тем подъехал к едва видной колее, уходящей в сторону от дороги. Он свернул с основного пути, обогнул крутой, заросший непроходимым кустарником холм, дальше начинался настоящий лес. Через него тянулась глубокая, залитая черной грязью, колея проселочной дороги. На дороге виднелись следы колес и отпечатки варгов.

"Часа три назад тут кто-то проехал, как раз, когда дождь закончился. Трусы бегут с тонущего корабля, но они долго ждали. Я-то думал, что к тому времени, когда я сюда доберусь, тут уже давно останутся только самые верные… или те, кому некуда бежать. Ну, впрочем, так и случилось…"

Проселок петлял между оврагами и холмами, пару раз Антонину пришлось переправиться вброд через разбухшие от осенних дождей ручьи, но любая, даже самая дальняя дорога заканчивается. Закончилась и эта.

У подножия высокого каменистого холма стоял дом, его окружали многочисленные хозяйственные постройки. На урочище местоположение усадьбы совсем не тянуло, так небольшая долинка между самыми высокими в округе холмами. На вершине одного из них была смотровая площадка для охраны, только там сейчас никого не было. По двору и между постройками ходили куры из-за забора выглянул старый криллак, но людей видно не было.

"Неужели они увезли с собой девочку? Да, нет. Зачем она им? Хотя, конечно, в Легионе могли найтись желающие подзаработать на продаже информации. Рано, или поздно родичи Дамы узнают, что у них есть конкуренты. Но, надеюсь, что это будет не слишком быстро, у легионеров сейчас есть намного более интересные заботы — дележ власти. "

Антонин подъехал к дому, распряг и почистил уставшее животное, завел его в стойло и задал корма. Просторная варгятница была почти пуста, в стойлах остались только два пожилых варга. Бывший резидент ловко подхватил свои вещи и пошел к дому.

Дверь была чуть приоткрыта, темный холл был пуст и гулок. На ступеньках, ведущей наверх, деревянной лестницы, сидела худенькая, всклокоченная как мокрый чик-чик, девочка, одетая в потертый брючный кожаный костюм.

— Вы мой новый учитель? — спросила она прдирчиво, и вытерла грязной ладошкой чуть вздернутый, задорный носик.

Антонин не ожидавший подобного вопроса тут же сообразил, что должность учителя как раз то, что ему нужно, чтобы подружиться с оставленной ему на попечение девочкой. Путая свои следы, он постарался изменить свою внешность и манеру поведения, покрасил седые волосы и сейчас смотрелся значительно моложе своих лет.

— Да. А что случилось с другими учителями?

Девочка весело засмеялась, озорно подмигнула и выпалила на одном дыхании:

— Всех предыдущие от меня сбегали через три дня, а последний, самый терпеливый уехал сегодня вместе со всеми. Они меня бросили!

— Что, совсем все уехали?

— Не… гномы остались и Гомус с Триблом тоже…

— И где же они?

— Галлин и Галла на кухне, Трибл пошел наверх, на пост, а Гомус спит после вчерашнего… Он даже не проснулся, когда все уезжали. — В голосе девочки была обида, то ли на то что все уехали, то ли на Гомуса, который так напился, что его не смогли разбудить. — А как вас зовут? И что вы будете мне преподавать? Я хочу вас сразу предупредить, что учиться я не люблю. Мне это не интересно.

— А что тебе интересно?

— Ну, я люблю ездить на охоту. У меня даже ручной гваррич есть, чтобы на птиц охотиться… Только мне их жалко.

Девочка встала, встряхнула мелкими золотистыми кудряшками и мило улыбнувшись, спросила:

— Вас провести в вашу комнату?

— Да, хорошо было бы…

Нелеса быстро побежала наверх перескакивая набегу через ступеньку, и Антонину пришлось приложить немало усилий, чтобы не отстать.

— Вот ваша спальня, — непоседа показывала на одну из комнат. Она приоткрыла дверь и отошла в стону, казалось, что она учтиво пропускает учителя в его комнату. Нельси даже мило улыбнулась светлыми голубыми глазами.

"Совсем как у матери", — подумал Антонин. Только глаза Нериэнны были холодны как лед, а у ее дочки в зрачках плясали маленькие шустрые демонята.

Бывший монах Ордена равновесия с силой распахнул дверь и резко отшатнулся в сторону. Сверху с грохотом упало ведро, и на полу разлилась огромная лужа тухлой и мутной воды. Бывший резидент одним неуловимым движением поймал собравшуюся улизнуть девочку за шиворот.

— Я пойду, познакомлюсь с господами гномами и пообедаю заодно. А пока я ем, ты возьмешь тряпку и все тут уберешь. Можешь считать это своим первым уроком.

— Не буду я убираться! Галла придет и все вычистит.

Антонин удивленно посмотрел в глаза маленькой разбойнице и тоном спокойным, как замерзшая пустыня Поющих Духов повторил:

— Ты возьмешь тряпку и все уберешь. Умеешь проказничать, умей и отвечать за свои проказы. В данный момент шутка не удалась, я тебя поймал. Когда у тебя получится надо мной подшутить, как ты это делала со всеми предыдущими учителями, тогда за тобой буду убираться я. А сейчас быстро пошла за тряпкой! Ты все поняла?

На хорошеньком личике девочки застыло удивление. Видимо еще никто и никогда не говорил с ней подобным тоном. Она попыталась вырваться, попробовав применить к бывшему резиденту сначала один, а потом и другой прием из арсенала наемников или охранников. Антонин их легко блокировал и в свою очередь ловко скрутил девочку одним из хитрых приемов, которыми владели лишь очень опытные в рукопашной схватке бойцы.

— Пусти! Больно!!

— Врешь. А вот так будет больно, — Антонин слегка нажал на болевую точку, девочка взвизгнула. — Пойдешь за тряпкой?

— Да.

— И?

— И уберусь…

— Хорошо, — бывший резидент выпустил свою будущую ученицу. Она отскочила от него как ошпаренная, растерла пострадавшее в поединке запястье и уже с уважением в голосе спросила:

— А вы научите меня этому приемчику? Очень у вас ловко получается… Могу поспорить на свой последний молочный зуб, что вы деретесь намного лучше Гомуса.

— Конечно, научу, я ведь теперь твой учитель.

Девочка весело рассмеялась, и, пританцовывая, побежала куда-то вглубь дома, а Антонин вздохнув, закинул вещи в комнату, стараясь не наступить на вонючую лужу, и пошел искать кухню и обед. А заодно разведать обстановку в усадьбе и познакомиться с другими ее обитателями.

На большой кухне командовала кругленькая гнома, а возле каждого стола и плиты стояли деревянные приступочки и лесенки. Когда Антонин вошел в кухню на него, не мигая, уставились двое сильно похожих друг на друга гнома.

"Брат и сестра. Теперь понятно, почему при наличии в доме пары разнополых недоросликов по нему не бегает выводок маленьких и шустрых гномиков. "

— Добрый день, уважаемые…

Гнома отвернулась и стала нарочито греметь кастрюлями, а ее брат почесал чисто выбритую верхнюю губу и стал в задумчивости перебирать косички в своей бороде.

— Добрый день, мани… — Антонин чуть поклонился повернувшейся на его обращение гноме. — Добрый день, макхи. — Он повторил свой поклон уже гному. Тот одобрительно крякнул, и соизволил ответить.

— И тебе того же, незнакомец. Зачем пожаловал?

— Меня зовут Антонин, я новый учитель Нелесы. Ее мать, незадолго до… произошедшего несчастного случая, просила меня позаботиться о девочке.

— Что-то вы поздненько приехали, — проворчала из-за кастрюль Галла.

— Ну, как смог, так и приехал. Девочку я уже видел, — гномы удивленно переглянулись. Они знали про любовь его будущей ученицы к разным мелким пакостям, — мы с ней мило пообщались. Так что я совсем даже не опоздал. Когда тут узнали о смерти мамы девочки?

Гнома занялась кастрюлями, и беседу с новым учителем продолжил Галин:

— Третьего дня…

— Что-то они долго собирались.

— А куда торопиться-то? Охрана из боевиков уехала сразу, хотя им было заплачено до конца месяца, — в голосе гнома было много возмущения и немножко зависти. — А остальные убрались сегодня утром, когда дождь прекратился.

— А кто еще, кроме вас, остался?

— Гомус с Триблом.

— А эти что, самые преданные?

— Да какое там… — гном безнадежно махнул рукой. — Один безногий, на деревяшке ковыляет, у другого руки нет и с глазами проблемы. Им идти некуда.

— А вы почему остались?

Гном хитро посмотрел на учителя:

— А если ты такой умный, то сам подумай, — и он многозначительно надул губы.

"Эта парочка ничего не боится. Скорее всего, они изгнанники и обратно в горы им хода нет. Интересно было бы узнать, за что же их выгнали? Живут они тут давно и в случае нападения легко сбегут. А если нападения не будет, или после него, они останутся единоличными хозяевами всей усадьбы. Если от нее потом что-то останется…"

Антонин мило улыбнулся, всем своим видом показывая, что он обо всем догадался, но ему абсолютно наплевать, кому достанется хозяйство. Гномы поняв, что вновь прибывший подозрительный учитель на уже почти их собственность не претендует, успокоились и заулыбались в ответ. Новоиспеченный учитель продолжил допрос:

— А почему те, кто уехал, не взяли с собой девочку?

В этот раз ему ответила гнома:

— Ой, что вы! — Она темпераментно всплеснула пухленькими ручками. — Да кому же это наказание нужно? От нее СТОЛЬКО ПРОБЛЕМ!! Учителя, за исключением последнего, сбегали от нее через месяц! Только учитель танцев продержался полгода, и то только потому, что ей нравятся танцы.

— А большинство не выдерживало и недели! — поддержал сестру гном.

— А как ко всему этому относилась ее… мать? — поинтересовался Антонин.

— Как, как… Улыбалась и выписывала новых учителей. И все приговаривала, что это "переходный возраст", "она скоро остепенится". Остепенится она, как же! Пороть ее надо! Пороть!

Гномы с надеждой посмотрели на Антонина.

— Нет, порка тут вряд ли поможет, и нотации тоже не подействуют. Обучать лесную разбойницу предметам для ричелитских высокородных барышень нелепо. А вот разумный распорядок дня и науки, близкие ее деятельной натуре, пойдут на пользу девочке…

— Она не девочка…. Она маленький дерзкий демоненок!

На этот вопль души гнома Антонин ответить не успел, в кухню благоухая перегаром ввалился растрепанный мужчина средних лет. Глаза его, не смотря на все его усилия смотрели в совершенно разных направлениях, и чем больше мужчина пытался сфокусировать взгляд на Антонине, тем сильнее они крутились в разные стороны, причем каждый в свою. Их обладатель видимо все же увидел, чужого и его правая рука потянулась к мечу угрожающих размеров, а культя левой руки стала инстинктивно искать за поясом кинжал.

— Гомус, познакомься с новым учителем.

— Учителем? Что-то он не очень похож на учителя… — глаза мужчины опять завращались, силясь рассмотреть нового человека.

— Похож, не похож, какая тебе разница?

— А вдруг он шпион? Может, его на разведку послали?

Гномы дружно засмеялись. Гнома полезла куда-то в глубину одно из шкафчиков и пыхтя вытащила на свет большую кадку. Зачерпнула оттуда чего-то в большую кружку и подала Гомусу, в нос Антонину пахнуло пряным рассолом.

— Вот, выпей и успокойся. Если он сумел немного приструнить наше чудо, то он хороший учитель.

— А почему вы решили, что я ее приструнил? — удивился бывший резидент. Гномы опять переглянулись. Ему ответила гнома:

— Эх, милок, если ты явился сюда сухой и не орущий во всю глотку, после знакомства с Нельси. А сама она не прибежала сюда, рассказывая о своем очередном "подвиге" на ниве мелких пакостей, то ты хороший учитель.

Гомус допил рассол и уже панибратски хлопнул Антонина по плечу:

— Да, мужик, ты попал. Если ты, как говорят мелкие, новый учитель Нельси, то я тебе не завидую. Если захочешь выпить в компании, то приходи ко мне нервы поправлять.

Пока "учитель" соображал, что ему ответить, из коридора послышался равномерный стук и на пороге появился мрачный одноногий громила.

— Трибл, старина! — Гомус полез было к громиле обниматься, но был резко остановлен.

— Это кто?

— А это новый учитель… Гномы говорят, хороший учитель… Ик…

— Гомус, иди, умойся, а то от тебя разит, как из бочки. Я как-нибудь сам разберусь, кто тут кто. Учитель, говоришь?

— Да.

Одноногий внимательно осмотрел Антонина со всех сторон.

— И с девчонкой уже познакомился?

— Да.

— И в комнату заселился?

— Да.

— Действительно, хороший учитель. Ну, давай знакомиться. Трибл. — Он протянул Антонину руку.

Антонин ловко подсунул в приветливо распахнутую пятерню крепко сжатый кулак. Трибл сначала сжал кулак изо всех сил, удивился, что учитель не верещит от боли. Сообразил, как над ним подшутили, белозубо рассмеялся и погрозил новому учителю пальцем.

— А ты не так прост, как кажешься. И судя по всему, у тебя есть хороший шанс справиться с нашей разбойницей. Только ты с ней все же поаккуратнее… Мы тут с ребятами, на свою беду, — Трибл почесал бок, — научили ее кое-каким приемам. И из арбалета она ловко стреляет. Но ты не волнуйся, я все арбалеты в усадьбе собрал и запер. — Гном многозначительно хмыкнул. — Что не все? Где же она их прячет? — Трибл почесал затылок. — Ладно, увижу — отберу, пока не убила кого-нибудь. И если увидишь у нее в руках нож, тоже будь осторожен. Нормальный меч для нее пока тяжел, так она с ножами тренируется. И должен тебе сказать, что у нее ловко получается с ними обращаться. Хороший глазомер у девчонки, вся в маму… — Трибл тяжело вздохнул.

До приезда в урочище Жлюц, Антонин планировал пробыть тут два-три дня взять девочку и уехать, но понаблюдав за парой гномов живущих в усадьбе, он передумал. Где есть гномы, там наверняка есть много подземных ходов, а местные условия располагали к этому более чем… И если договориться с недоросликами, то в критической ситуации вполне можно рассчитывать на их тайные ходы. Больше всего Антонин боялся не того что кто-то приедет за девочкой, а того, что его наверняка будут разыскивать бывшие соратники по ордену равновесия. По дороге сюда он сумел хорошо запутать свои следы, но сейчас его поиски в самом разгаре. И теперь самое время пересидеть пик поисков в каком-нибудь тихом месте. А судьба для этого вполне даже годилась… Расположена далеко от проезжих дорог и пользуется дурной репутацией… Посторонние тут показываются крайне редко, за всеми продуктами гномы, ведущие хозяйство, ездят в деревню сами.

Да и девочка оказалась совсем не простой, а маленькой личностью с вредным характером и просто так взять и увезти с ней точно не получится. Не тот характер и воспитание. Это не рафинированная столичная девочка, которую можно было бы запугать или просто приказать. С Нелесой это не прокатит, чтобы поехать с кем-то, да еще и изображать из себя мальчика, она должна будет всецело доверять сопровождающему. А доверие маленькой разбойницы придется еще заслужить, что может оказаться дело не простым и чрезвычайно утомительным. Антонин вздохнул и перевернулся на другой бок…

За пять дней проведенных в усадьбе, асса Зита настолько загрузила меня учебой, что я думала — еще немного и моя голова лопнет. На сон оставалось в лучшем случае часа четыре. Но нет худа без добра… Я наконец-то разобралась в очередной части воспоминаний моего тела, и теперь я знаю, откуда у него на руках было столько шрамов.

Удивительное дело память… Вроде, я давно пользуюсь этим телом, оно — мое, но некоторые разделы в моих мозгах до сих пор для меня закрыты, и открываются они только тогда, когда я начинаю учиться чему-либо или читать книгу, которую читала раньше. Просто в моей голове вдруг открывается дверка и оттуда на пол сыплются разные знания и очень редко навыки, обычно дело ограничивается теорией.

Вот и сейчас, чем больше разных кусочков теории на меня вываливала асса Зита, тем больше дверок открывалось на пыльном чердаке моей памяти.

Бывшая владелица моего тела — Лиана, активно и небезуспешно занималась ритуальной магией, под чутким руководством ассы Галенгейры. Вот, какой раздел магии точно следовало бы запретить! Куда только смотрит Совет Магов? Может быть, они надеются, что из-за сложности изучения и работы с ритуалистикой, магов практикующих этот раздел будет очень мало? В принципе так оно и есть. Сильные маги этим разделом пренебрегают, у них и так всего довольно, а слабым часто не хватает упорства и силы. Уж очень нудны и тяжелы приготовления. Для военных действий этот раздел совершенно не годится, слишком долго, в бою часто все решают секунды. Но если иметь время и достать все необходимое, и не ошибиться в начертании фигур и символов, то результат может быть просто потрясающим.

Находясь на стыке шаманства, обращения за магической силой к богам или демонам, и классической цветной магии, она позволяет добиваться, в некоторых случаях, совершенно фантастических результатов. Другое дело, что это долгий и трудоемкий процесс. Нужно держать в голове кучу разных формул и рисунков, и применять их в зависимости от времени года и положения лун, иметь кучу разных дополнительных предметов, ингредиентов и справочников. Сложности жуткие, но они часто стоят затраченных усилий. А если объединить всю эту ритуалистику с фиолетовой магией или еще лучше с магией крови, то…. теоретически, можно как я — переместиться в другое тело, сохранив при этом оба объема памяти. Единственное условие тела должны быть похожи. Ну, если это маги, то одного уровня силы и цвета, желательно, кровные родственники, обязательно совпадение пола. И много еще разных дополнительных нюансов.

Впрочем, фиолетовые маги всегда активно использовали элементы ритуалистики, особенно в части призыва душ и работы с демонами и другими потусторонними сущностями. Все эти схемы и рисунки очень хорошо легли на мои земные знания технаря и чертежника. Не понимаю, почему их не используют в других разделах цветной, в качестве схемы для плетения магических узоров? Вот, например, мой незабвенный дядюшка Зарт широко использовал некоторые элементы ритуалистики в качестве каркасов для своих цепочек из узелков. Кстати, эти связки узелков синих нитей магии, по своей форме очень напоминают мне ДНК. И использовал их дядюшка только для работы с магией крови и при создании своих "игрушек".

Добрым человеком был мой дядюшка, добрым. Для своих опытов использовал только осужденных судом преступников или рабов. Это ведь не люди. А эльфы, гномы и животные — это тем более не люди. А как он любил свою сестрицу Зиту, как заботился о ней…. Она и сейчас считает, что ее брат был самым добрым и самым хорошим человеком на Лари. Заботился, да, возможно любил, но правильно сделали, что его убили, а то он при своем таланте и неуемной фантазии мог еще таких игрушек наделать, что мои подданные по сравнению с ними могли показаться слепыми щенками.

К вечеру 34 Непутеня я поняла, что еще чуть-чуть и все… мозги вскипят. Надо ненадолго остановиться, разложить все по полочкам и элементарно отоспаться. Но асса Зита настаивала на продолжении интенсивного обучения. Поэтому, опасаясь за свою несчастную, больную голову, я потихоньку договорилась с Одриком, дала наставления Маре, и ранним утром 35 Непутеня, пока моя учительница-мучительница еще спала, мы дружной толпой опять вломились в природный портал. Только в этот раз с нами, помимо глобуса на тележке, были три варга, два верховых и один с поклажей. Одрик ворчал, но я настояла, что лучше я что-то привезу обратно, чем буду бегать по степи в поисках. Еще моя бабушка говорила: "Идешь в поход на три дня, а еды и воды бери на неделю. " Все вещи в поход собирала Мара, строго по выданному мной списку.

Не успел весь наш караван втянуться в пыльный, полутемный коридор, как из одной из ниш вышла долговязая, лохмата фигура, в почти истлевшем от древности балахоне.

— Опять вы тут шляетесь… Все вам на месте не сидится. Ну а в этот-то раз, куда вас понесло?

— Да, вот… хотим по оркским степям прокатиться… — промямлил Одрик.

— Степи… простор… ветер в лицо….

Гаарх задумчиво катал на языке слова, словно оценивая их вкус и силу.

— Я люблю степи. — Пришел он к такому выводу, после некоторых раздумий. — Я прокачусь с вами. Возражения есть? Возражений нет. Тогда, судя по тому, что глобус опять тут, вам нужны три точки, а путешествовать начнем в четвертой?

— Да, вы, как всегда, правы.

— Тогда идем сюда. — Демон выдернул из воздуха карандаш и поставил на глобусе точку. Потом он повернулся к нам спиной и словно поплыл в глубину пыльных коридоров, ну а мы поплелись следом за ним. Кто мы такие, чтобы спорить с самым могущественным демоном на Лари?

Гаарх провел нас по трем выбранным им самим выходам в степи. Выход, степь, выложенная камнями на земле граница природного портала, высокое небо, с бегущими по нему облаками и ПРОСТОР. И то ли степи такие пустынные, то ли он так выбирал места, но мы, во время замеров, ни разу никого не встретили, птички и ящерки не считаются. В результате наших измерений на глобусе появился разносторонний треугольник, площадью примерно с… Польшу. И что самое поганое, внутри этого треугольника ни одного портала, что подтвердил и Гарик. Дружно решили выходить из ближайшего к нужному месту выходу. Вернее, так решил Демон, а мы не стали ему возражать.

Пока я глазела по сторонам, Гарик полностью преобразился. Вместо драной хламиды — хороший дорожный костюм, из кожи какого-то экзотического животного, волосы коротко подстрижены, дорогущие, сшитые на заказ сапоги, только варга не хватает. Да, об этом я не подумала… мы-то верхом….

Гаарх ловко поймал за шкирку, крутящуюся под ногами Мару. Встряхнул и на землю опустился молодой, красавец варг, трепетно перебирающий всеми шестью лапами. Ну, Мара, ты попала… Правда, поганка, не иначе как из вредности, не сделала упряжи, но Гарик легко вышел из положения. С земли поднялось пыльное облако, щелчок длинных, ухоженных пальцев и на спину Мары-варга опустилось дорогущее одноместное седло, тисненой кожи, и само-собой застегнулось.

— Вау! Как вы с ней ловко… А мне бы пришлось ее долго уговаривать.

Гарик посмотрел на меня сверху вниз:

— Уговаривать? Хм… Она у меня шелковой будет. Мала еще пререкаться со старшими.

И демон ловко взлетел на спину Мары-варга. Одрик между тем подсадил Кани в седло, уселся сам, посмотрел на компас и задал направление движения. Пришлось мне их догонять.

Мара бодро скакала впереди и стонала: "Все норовят маленького демона обидеть! И за что вы все так меня не любите? Вот вырасту, и никому не позволю на себе ездить… Тоже, мне взяли моду, хвать за шкирку и под седло! За что? Маленьких обижать стыдно…"

Долго ехали по неестественно пустынной, иссушенной затяжной засухой, ровной как стол, степи. Из-под лап варгов выскакивали разные мелкие животные, и клубилась пыль, пару раз вдалеке промелькнули небольшие группы диких варгов. Андао давно поднялось в зенит, когда Гаарх объявил привал. Место он выбрал удачное, маленькая, поросшая кустарником низинка, с высохшей травой, и зелеными кустарниками. Под корнями одного из кустов была глубокая, сухая яма. Я немного поднапряглась и вытянула наверх, в ямку, воду. Скоро она уйдет обратно на глубину, но пока можно напоить животных и самим умыться, пить воду из ямы я всем запретила. Выдала все обед сухим пайком, Гаарх от еды тоже не отказался.

— Гарик, а почему вокруг так пустынно? — Вылез с расспросами бывший женишок.

Демон лежал под кустом, надвинув на глаза широкополую шляпу, и отвечать не собирался. Варги во главе с Марой методично уничтожали кусты. Одрик опять открыл рот, но я его опередила:

— Потому что здесь засуха. Давно не было дождей, вот и все кто мог и откочевали.

— А почему тогда тут вода появилась?

— Я ее на поверхность вытянула. Не хочу тратить воду из наших запасов на водопой варгов, она еще нам самим пригодится.

Сидит, жует, думает. Хорошо, что Кани жутко боится Гаарха и в его присутствии молчит, как рыба об лед.

— А когда мы уедем, вода останется?

— А куда она денется… Постоит тут до вечера, потом опять глубже уйдет.

— Анна, а ты сможешь сделать, чтобы вода тут всегда была?

— А зачем?

— Ну как же… дикие животные, они тоже пить хотят…

— Не, не могу.

— А почему?

— Не хочу.

— Но почему?!

— Во-первых, там грунт такой, что придется затратить слишком много магии, а во-вторых — не хочу. Не нужно нарушать природное равновесие. Если воду тут оставить, то скоро вокруг будет все вытоптано и появится очередной овраг. Вот пройдут дожди, поднимется уровень грунтовых вод, и в ямке опять будет вода. И, заметь, без малейших усилий с моей стороны.

Все бы женишку благотворительностью заниматься, за чужой счет. Ему надо пусть сам и магичит.

После привала степь начала постепенно меняться… Стало еще суше, но появились редкие деревья типа наших саксаулов. Пару раз пришлось объезжать глубокие и крутые овраги. А к вечеру я спиной почувствовала чей-то взгляд.

"Мара, посмотри туда, на холм. За нами наблюдают? Или мне это кажется? "

"Не буду я никуда смотреть… Я сейчас верховое животное, а с остальными проблемами разбирайтесь сами. Мара то, Мара се… А как кормить, так в последнюю очередь… Кусты зеленые, горькие подсунули…"

Дальше слушать не стала, к тому же ощущение взгляда вдруг исчезло. Степь опять изменилась. Вокруг вздымались пологие, как океанские волны, голые холмы. Между ними желтели заросли оркского льна, похожего на густые кусты. Из-под ног варгов то и дело вылетали мелкие птицы и выбегали звери похожие своими повадками на зайцев. Несколько раз натыкались на старые места стоянок орков, и пересекали наезженные тропы.

На вечерний привал расположились у подножия небольшого холма, среди густых кустов, росших у пересохшего русла ручья. Кани решила заняться костром и отправилась вместе с Одриком на сбор хвороста, а я занялась добычей воды, варгов в дороге надо хорошо поить. Прошла ниже, выбрала подходящее место и вытянула наверх воду. Она оказалась очень хорошей, чистой и вкусной, набрала ее в котелки, пополнила запасы в бурдюках и напоила варгов.

"Хозяйка! Попроси господина вернуть мне мой прежний вид. Я сбегаю, что-нибудь вам на ужин найду и сама покушаю".

— Гарик, а нельзя ли до утра освободить Мару от гужевой повинности?

— Почему же нельзя? Можно… — Щелчок музыкальных пальцев с новым маникюром, и из-под седла выбирается радостно виляя задом черная французская бульдожка. Она весело бегает, прыгает, случайно сбивает с ног Одрика и с радостным лаем убегает куда-то в холмы.

К тому времени, когда в установленном на специальной треноге котелке вскипела вода, Мара-криллак притащила к костру крупного местного кролика. Пришлось срочно взяться за его разделку и напрягать все свои кулинарные таланты. В результате получилась густая пряная каша из посеченных зерен пшеницы с крольчатиной. Ели все. Правда, не всем понравилось. Гаарх ел молча и с хорошим аппетитом, Одрик заявил, что "недосолено и переперчено", Кани не сказала ни слова, но и ела мало. А по мне получилось вкусно, подумаешь, перца много! Ну, случайно у меня с перечницы крышечка слетела! Не в ресторане! Зато чай получился хорошо, и всем понравился.

Стали устраиваться на ночлег. Я искренне надеялась, что можно просто завалиться спать, оставив на посту Мару, но Гаарх в приказном порядке велел установить дежурства. Все оказалось до безобразия просто — спальных мешков всего три, а нас четверо. Вот почему бы ему не соорудить себе спальный мешок, как седло, так нет. Но с ним не поспоришь. Ну, в принципе можно, но с большим риском для жизни.

Ночь прошла спокойно. Утром доели остатки каши и чай, а Мара опять была поставлена под седло.

Ближе к полудню из-за одного из холмов, на нас с дикими криками и гиканьем выскочила группа молодых, едва вышедших из подросткового возраста орков. Они неслись на нас плотной группой, азартно орали и раскручивали орканы, явно собираясь захватить нас живьем.

"Хозяйка, можно я их съем? "

"Всех? "

"Ну, хоть варгов…"

"Пока не надо…, вдруг на них Гарик претендует? "

"Ой, не подумала. Да, надо чтобы сперва ОН поел. Нельзя нарушать субординацию. "

Что-то мне стало жалко орочью молодежь, ведь съест и не подавится. Между нами и орками засверкала тонкая, как мыльный пузырь, зеркальная защита. Орканы стукнулись о нее, и безвольно опали, а копья отскочили и полетели обратно, но никого не задели. И вот первый варг со всего маху впечатывается в почти невидимую стену и падает с переломанной шеей. Остальные всадники чудом успевают затормозить. Орки всадники отделываются ушибами и, ковыляя, залезают на варгов остальных членов отряда.

Мы, плотной группой, стоим на склоне холма, накрытые сверху куполом защиты, а вокруг нас ездят, корчат нам рожи, и делают разные неприличные жесты, орки. Ситуация патовая. Они хотят нас достать, но не могут. А мы если и хотим их достать, то не можем. Защита у Одрика крепкая, ни туда, ни сюда.

— Ну, что делать будем? — Спросил нас Гаарх, когда ему надоело смотреть на орков.

— Мара может их съесть…

— Нет, я хочу посмотреть, как вы сами выберетесь из неприятностей, без помощи разных демонических сущностей.

Угу, понятно, мы будем выпутываться, а он наблюдать и развлекаться. Тоже мне — театр.

— Одрик, гениальный ты мой, мы можем ехать вперед вместе с твоей защитой?

— Э-э-э… Не знаю, надо попробовать.

На лице белого мага отразилось внутренне усилие, а потом удивление.

— Это оказывается так просто… Только держитесь рядом со мной.

Он дернул варга за повод, и мы, вместе с закрывающим нас радужным куполом, шагом двинулись в прежнем направлении. Орки чуть приотстали. Время от времени то один, то другой объезжал вокруг нас, проверяя прочность пленки.

— Анна, как ты думаешь, они долго за нами будут ехать?

— Пока не надоест.

— А когда им надоест?

— Тогда кто-нибудь из них поедет за подмогой. Вон, кажется, уже и поехали…

От отряда отделилась пара варгов с седоками и покакала куда-то на север.

— И что тогда будет? Когда подмога приедет?

— Тогда у нас будут крупные неприятности. Одрик, а мы можем ехать чуть быстрее?

— Э-э-э… наверное можем.

И мы поехали быстрее. Накрывающий нас купол немного поменял форму и стал напоминать каплю, но мы довольно быстро передвигались в нужном нам направлении.

На обед решили не останавливаться. Да и как тут остановишься, когда вокруг ездя? Пусть они до нас достать не могут, но аппетит портят. Наши пустынные средства передвижения подустали, но держались значительно лучше, чем местные варги с сидящей на них орочьей молодежью.

Скоро мы проехали мимо одной из высоких каменных статуй. Сопровождающие нас орки еще раз попробовали пробить копьями защиту, покричали, а потом развернулись и уехали.

— Чего это они? — недоуменно поинтересовался белый маг.

— Не знаю… Скорее всего мы переехали границу, дальше чужая территория и им сюда нельзя. Ты защиту-то сними.

— А, да, сейчас.

Степь опять изменилась, исчезли ложбинки и овраги, и вокруг нас колыхалось бесконечное море сухой травы. А на горизонте, по ходу нашего движению, стала подниматься огромна черная туча. Ветер постепенно крепчал и дул нам в лицо. Только вместо прохлады и запаха дождя он пах гарью.

— Одрик, путеводный ты наш, ты уверен, что нам действительно туда?

— Да. — Маг подвесил над ладонью кусочек ключа, и он четко показал направление. Точненько на чернеющую на горизонте тучу. — Скоро будет гроза.

— Одрик, впереди не гроза, а огонь. — Сказала Торкана.

Маг приподнялся в седле, рассматривая горизонт. Варги нервничали и не хотели идти дальше. Мы остановились, а идущая по степи стена огня набегала на нас быстро и неотвратимо.

— Ну, путешественники, что делать будем? — Гаарх смотрел на нас насмешливо. — Убегать от степного пожара бесполезно, поэтому этот вариант нами рассматриваться не будет, он идет быстрее, чем может бежать утомленный варг. К тому же нам надо как раз туда, откуда идет огонь.

— Счас я вызову дождь, — засуетился бывший женишок, — и он все затушит.

— Не правильное решение. Вызов дождя — это слишком долго.

— Тогда я опять установлю зеркальную защиту.

— И опять — неверное решение. Огонь до нас, возможно, не достанет, но дышать нам чем-то нужно. Я-то могу обойтись и без воздуха, но остальным он нужен. Теперь ты, огненная девушка. Что ты предпримешь?

— Ну, можно подъехать поближе и я могу убрать часть огня. — С сомнением в голосе произнесла Кани.

— Возможно. Возможно, но слишком магозатратно, и проход будет слишком узким. Варги могут не захотеть пройти в такой проход. А что нам скажет маг воды?

Я говорить ничего не стала. Молча слезла с варга, обслюнила палец и проверила направление ветра. Отошла по ветру подальше от нашей плотно стоящей группы и подожгла траву за нашими спинами. Налетевший ветер быстро раздул пламя, а я добавила искр, и вот уже за нашими спинами бушует, быстро удаляясь стена пламени. Гаарх смотрел на мои действия весьма одобрительно. А вот женишок выступил:

— Анна, ты чего сдурела? Там огонь, тут огонь…

— Одрик, не дергайся, — я опять залезла в седло. — Сейчас огонь уйдет, и мы встанем на выгоревшее место. И когда скоро сюда дойдет пожар, то здесь гореть уже будет нечему. Держи крепче варга!

Мы еще подождали, когда подожженная мной степь немного остынет, перешли на выгоревшее место и стали ждать неумолимо накатывающуюся на нас стену пламени. Варги испуганно шарахались от огня, и нам с трудом удавалось удержать их на безопасном месте.

Потом были несколько часов езды по еще дымящейся степи. Варги отказывались ехать быстро, берегли лапы и им не нравился все еще стелящийся над степью дым.

Уже в полной темноте остановились на ночлег, прямо посреди выгоревшей степи. Воды я в этот раз достать не смогла, пришлось воспользоваться запасами. Кашу и чай варили на магическом огне, поддерживаемом Торканной, все что могло гореть уже давно сгорело в степном пожаре. Варгов накормили прихваченным в усадьбе кормом из торб. Мара радостно убежала в степь, кормиться. Чего уж она там нашла, я не знаю. Мы опять спали по очереди, стерегли. И только демон пыли проспал всю ночь, как младенец.

Утром опять ехали по выгоревшей, черной степи. Сильно пахло гарью, а ветер носил вокруг нас клубы пыли и пепла.

Вдруг Одрик чуть тормознулся и подъехал ко мне.

— Анна, смотри. Там впереди селение.

— Не может быть… Тут прошел огонь.

— Ну вот, смотри. Воон, там… Видишь?

Действительно впереди показалась группа из пяти-шести шатров, только вокруг было как-то не естественно голо и пусто. Ни бегающих детей, ни варгов, ни тем более взрослых. Только шатры и никого вокруг. Один из шатров медленно догорал, но никто его не тушил.

— Одрик, зоркий ты мой, давай-ка объедем это селение подальше. Не нравится мне оно.

Ближе к вечеру показалось еще одно селение, но уже большое и столь же безжизненное. Мы также решили объехать его, но не получилось. Путь нам преградил широкий овраг с крутыми и не проходимыми для варгов склонами. И для нас осталась единственная дорога, по узкому проходу между склоном оврага и широкой сухой, канавой, окружающей орочье селение.

Рядом с последним, стоящим чуть в отдалении от всех остальных, шатром, возвышалась большая куча. Когда мы подъехали ближе, и я рассмотрела, из чего она сложена, то волосы на моей голове встали дыбом. Перед нами возвышался курган из орочьих тел. В нем вперемешку, чуть обернутые в ткани или просто так, лежали взрослые и дети, мужчины и женщины. А возле кучи на куске старой шкуры сидел старый, абсолютно седой шаман-орк. Его поза была безжизненной, и от нее веяло такой безнадегой, что я не удержалась и подъехала ближе.

— Простите, — спросила я шамана на его языке, — что здесь случилось?

Говорить у меня получалось с большим трудом.

Седой шаман вздрогнул, удивленно посмотрел на меня, пожевал беззубым ртом и нехотя ответил:

— Сарида… — Я невольно попятилась.

Сарида — аналог нашей человеческой чумы. Она не щадит никого, страшное, как я подозреваю, вирусное заболевание. Против него бессильна магия и травы, из десяти заболевших восемь умирает, но выжившие приобретают иммунитет на всю жизнь. Прививки тут не практикуются, поэтому надо держаться от мест, где свирепствует сарида, как можно дальше.

— Мы можем чем-то помочь? — вылез главный помогальщик — Одрик.

— Одрик, мы ничем не можем им помочь… Поехали отсюда, здесь опасно.

Но упрямый белый маг не желал двигаться с места. Он смотрел на убитого горем старого шамана и не двигался. К моему удивлению орк еще раз, уже внимательно, осмотрел нашу группу и нехотя сказал:

— Их нужно сжечь… у меня больше нет сил… все ушло на очистку степи.

Теперь понятно, почему бушевал пожар, и почему орочья молодежь от нас отстала. Они знали, что в соседний род пришла болезнь. А орки считают, что сариду разносят мелкие, кусачие насекомые, водящиеся в сухой траве, может это и правда. Поэтому когда в селение пришла беда, первое, что сделал шаман — выжег степь, чтобы предотвратить распространение заболевания.

— Да, да… мы поможем. Кани, сожги все это. Я тебе помогу.

Торкана с Одриком быстро слезли с варга и огненная ведьма стала быстро плести сеть из красных, как огонь нитей магии. Одрик тоже делал что-то такое непонятное. Вот Торкана закончила плетение и ловко накинула его на кучу из мертвых тел. Обошла его по кругу проверяя, как лежит. И вот уже скорбный курган запылал, и в небо поднялся черный, жирный столб пламени. Одрик тоже обежал пылающий костер и добавил чего-то от себя. Пламя поменяло цвет на фиолетовый с красными всполохами и жар стал просто нестерпимым. Мы все дружно отошли от тризного костра подальше.

Страый орг сгорбился и, не прощаясь и не благодаря, медленно пошел в опустевшее селение. А мы поехали дальше.

Поздним вечером мы наконец-то выехали из выгоревшей степи и на ночлег остановились в низинке у веселого ручейка. Мара опять притащила на ужин кролика, и в этот раз с перцем в каше было все в полном порядке.

Следующие два дня были похожи друг на друга как две капли воды. Пустая, степь, простор и ветер. После полудня следующего дня мы подъехали к цели нашего путешествия. На не большом кургане стояла очередная статуя толстой, скорее всего беременной женщины, с большими грудями и огромным животом. Головы у статуи не было вовсе, она лежала в стороне, расколотая на множество частей.

Компас уверенно показывал на землю у ног статуи. Мы расположились лагерем у подножия холма, а Одрик, вооружившись не большой лопаткой, пошел наверх. И стал копать твердую, каменистую почву. Я сначала наблюдала за его попытками сломать лопату, потом посоветовала одеть перчатки, чтобы сберечь не привычные к тяжелому труду магические ладони. А потом, когда поняла, что это надолго, оставила рядом с бывшим женишком Торкану, и пошла готовить ужин и заниматься хозяйством. Уж Кани за Одриком как-нибудь да присмотрит.

Белый маг управился как раз к ужину. Он извлек из земли как раз такой же кусочек, как и тот, что он привез из Халифата, только тот кусок был медным, а этот сделан из мягкого, позеленевшего олова. Кусок чуть погнулся и сильно пострадал от лопаты, но Одрик все равно доволен и горд.

Гаарх смотрел на кусок с интересом, но в руки брать категорически отказался. Он очень внимательно проследил, как мы его упаковываем в сухую, выдолбленную тыкву, заливаем ее водой и плотно закрываем пробкой.

Утром Гарик торжественно провозгласил, что ехать обратно к порталу ему скучно и не интересно, поэтому он разрешает Маре перенести нас всех к порталу. Это его утверждение всех сильно удивило, особенно Мару. Не будь тут Демона пыли, она бы скорее всего начала ныть и стонать, что она, дескать, еще маленькая и недокормленная, но сейчас возражать не посмела.

Мы все сели на варгов, Гарик остался стоять и руководить действиями Мары. Вокруг нас закрутилось черный туман, два удара сердца и мы уже стоим рядом с выложенным на земле каменным кругом, ровно в том месте, где мы вышли в орочьи степи.

— Спасибо вам молодежь за прогулку. Давненько я так не развлекался. — Легкий наклон головы и Хозяин природного портала растаял в пыли своих бесконечных коридоров.

К обеду мы были уже в усадьбе, и я выслушала от ассы Зиты все, что она думает о моей отлучке. Чувствую, что спать в ближайшие дни мне не придется вовсе…

Поздним утром, если не сказать в обед, на кухне усадьбы в урочище Жлюц сидели и распивали травяной взвар два гнома.

— Галлин.

— Че?

— Ты что-нибудь слышишь?

— Нет. А что?

Гнома еще прислушалась и тяжело вздохнула.

— Вот и я ничего не слышу. Уже три дня в доме стоит подозрительная тишина.

Ее брат удивленно уставился на сестру.

— Галла, не притворяйся. Я только что прекрасно видел, что ты все слышишь. Я попросил у тебя еще один пирожок. И ты мне тут же заявила, что неча попрошайничать. Ты все прекрасно слышишь.

— Да не… я ж не о том…

— Тогда об чем?

Гнома опять к чему-то прислушалась.

— Галлин, ты не находишь, что наверху слишком тихо.

Гном тоже прислушался, стянул со стола еще один пирожок и блаженно заявил:

— Хорошо. Тихо.

Его сестра зло схватила блюдо с еще теплыми пирожками и отодвинула их на другой конец стола.

— Подозрительно все это… С тех пор как в доме появился этот учитель я с трудом узнаю нашу Нельси. В моих кастрюлях перестали появляться лягушки, на меня больше никто с криком и воплями не выскакивает из-за угла коридора, и я больше на натыкаюсь на разбросанные, где ни попадя, грязные вещи. И еще эта тишина в доме…

— Галла, если ты тоскуешь по лягушкам, то я так и быть их тебе наловлю. Но бегать по коридору и орать я не буду.

— Ой, братик, брось… Лучше скушай еще один пирожок, — и вдруг подобревшая гнома пододвинула к гному убранную ранее тарелку с пирожками. — Галин, а ты заметил, что Нельси уже два дня выходит к обеду и ужину вовремя и чисто умытая.

— Нет. А что в этом плохого? Зато обед и ужин теперь всегда вовремя, а не когда придется.

И обрадованный гном усердно продолжил уничтожение пирожков.

— Галлин, я вот думаю, что он ее бьет… Он, наверное, ее порет.

— Порет? Как меня отец в кузне? — Гном от удивления чуть не подавился пирожком.

— Да.

— Но, Галла, ты же сама говорила, что нашей девочке нужна твердая рука…

— И что? Только не говори мне, что я мечтала увидеть как наша девочка повинуется кому-либо пред страхом наказания. В конце концов, она просто маленькая девочка, и если забыть про ее шалости, то очень и очень добрая…

— Шалости? А ты помнишь как она намазала мылом лестницу в подвал? А кто мне добавил в мазь сока раска? Я до сих пор его из бороды вычесываю!!!

— Галлин! Прекрати! Это просто детские шалости. Вспомни, мы с тобой и не так шалили…. Помнишь гварричча привязанного за вьюшку в дымоходе кузни? — и гномы дружно засмеялись в кулачки, вспоминая собственные шалости.

— Гала, ты действительно считаешь, что этот… вспомнил! Антонин, запугивает или бьет Нельси?

— Да. Я не сомневаюсь, что только угрозы и побои могут принести ТАКИЕ результаты за столь короткое время.

Гномы замолчали, глядя на потолок. С верхнего этажа, где располагалась классная комната, не доносилось ни криков, ни тяжелых ударов, ни шлепков. В доме стояла липкая тишина, лишающая воли и присутствия духа.

— Галин, а Трибл где? — Спросила шепотом гнома, все еще глядя в потолок.

— У себя под лестницей… спит, наверное. Говори нормально, ты его все одно не разбудишь.

Гнома решительно встала, одернула пышные юбки и потащила брата за руку с кухни.

— Пошли разбудим его и пойдем наверх, посмотрим… Что там этот изувер делает с нашей Нельси!

Гномы, вооруженные для пущей убедительности сковородкой и ухватом, и бывший наемный убийца, на цыпочках крались по коридору второго этажа. На цыпочках шли гномы, а Трибл просто шел, но все же старался не слишком стучать своей деревянной ногой. В коридоре тоже было подозрительно тихо.

Возле классной комнаты вся компания дружно остановились, и приложив уши к двери, стала прислушиваться к происходящему. Сквозь тяжелую дверь с трудом проникал спокойный голос нового учителя.

— План был плох и с самого начала, а капитана Флейма и всю его команду преследовали неудачи, но сам капитан был уверен в верности своих расчетов. Они выехали из города Ерт… ну-ка покажи на карте, где это место? Правильно… и поехали на восток по равнине. В каком направлении? Тоже верно… и проехав Лайокудль команда повернула на юг. Это куда? Нельси… юг на карте внизу, сверху всегда рисуется север. Если ты будешь это путать, то всегда будешь попадать не туда, куда нужно тебе, а Гаарх знает куда.

— А это путешествие капитана было до его брака с Великой из рода Ричел?

— Нет, уже после… Как я читал, капитан сбежал в это путешествие прямо с брачного ложа. Это был союз не по любви, а по расчету. Так принято в Великих домах. Лучший способ подкрепить какой-либо договор между Великими Домами на бумаге — рождение общих детей.

— А у капитана Флейма были общие дети с Великой Ричел?

— Да, кажется двое. Во все эти хитросплетения и прочие интриги браков и рождений мы углубимся с тобой завтра, когда будем изучать генеалогию. Это чрезвычайно интересно… Господа гномы, а если вам надоело стоять под дверью, то вы можете зайти… Ну, и ты Трибл, тоже заходи.

Дверь резко распахнулась и компания "спасателей" чуть не упала в классную комнату. На сдвинутых вместе столах были разложены карты, а рядом с ними стояла опрятная и очень сосредоточенная Нельси. Она нехотя оторвала взгляд от изучения карт.

— Галлин, Галла, а сковородку-то вы сюда зачем притащили? — искренне удивилась девочка.

— Мы пришли тебя спасать, — гордо заявил гном и вздерну вверх подбородок, украшенный бородой со множеством косичек.

— Спасать от чего?

— От него, — и гном ткнул пальцем в Антонина.

— Не понимаю…

Нельси удивленно смотрела на гномов, Трибла и нового учителя. Молчание нарушил Трибл:

— Антонин, извините нас… просто нам стало интересно, как вы проводите уроки. И вообще, мы все очень любим географию, — Трибл толкнул локтем гному.

— Да, мы жить без нее не можем, — тут же заявила Галла.

— А можно и мне тоже послушать про путешествия этого… Фляма, — заявил Галин.

— Флейма. Капитан Флейм был одним из известнейший путешественников, он изучил и закар… закартографировал всю губу Несайи, — тут же поправила гнома девочка, и победно посмотрела на Антонина.

Гнома схватила брата за руку и решительно потащила его к двери:

— Знаешь, что, Галлин, ты все это послушаешь потом, а мы сейчас пойдем на кухню и я дам тебе еще пирожка.

И команда спасателей дружно ретировалась из классной комнаты.

Асса Зита, вопреки моим ожиданиям, учебную нагрузку не увеличила, а даже слегка уменьшила. И два дня прошли относительно спокойно, если не считать начавшейся осенней пустынной непогоды — подул сильный ветер, несший из пустыни клубы песка. В усадьбе привычно закрыли все окна и двери, эльфы сократили число патрулей, постоянно бегающих по окрестностям.

Одрик проводил время с Торканной, они вели себя совсем как молодожены в медовый месяц, чем сильно меня раздражали. Асса Зита смотрела на них, вздыхала украдкой, и ее взгляд затуманивался, а эльфам было на влюбленных глубоко наплевать.

В манун все стараются на улицу не выходить, разве что короткой перебежкой перейти из усадьбы в зал для тренировок. Остальные помещения усадьбы соединены между собой путанными узкими переходами, часто подземными, и в любой момент могут быть перекрыты толстыми, обитыми медью дверями с засовами чудовищных размеров. Я эти переходы не люблю, да и пользоваться или мне не нужно. А в тренировочный зал можно и по улице пробежать.

Зал — это единственное место в усадьбе, построенное эльфами, в эльфийских традициях и для эльфов. До моего появления в усадьбе людей туда просто не пускали, разве что ассу Зиту. Интересное место — зал… По размеру почти как спортивный зал в моей московской школе, только окон нет, и пол земляной, хорошо утрамбованный, щедро посыпанный опилками и песочком. По углам стоят огромные стволы, от них строго под прямым углом отходят ветки без листьев. Они тянутся до соседнего дерева, сплетаются, образуя прочную основу. В одной из стен ветви оставили узкий проход, занавешенный плотными циновками в несколько слоев. Наверху угловых стволов ветви меняются, на них плотная густая листва. Переплетение ветвей и листьев образует крышу. В дневное время листья поворачиваются и пропускают в зал свет, а в дождь или плохую погоду в зале темно, и он освещается множеством магических шаров, подвешенных к ветвям потолка. Дабы это строение не выделялось на фоне остальных строений усадьбы, с внешней стороны стены зала выложили камнем. Внутри стоят длинные скамьи и несколько стульев. В хорошую погоду эльфы залом не пользуются, предпочитают тренировки на свежем воздухе, а вот в манун, тогда — да. На улице сейчас мечами махать как-то не хочется. Да там и находиться-то тяжко, не продохнуть от ветра щедро смешанного с пылью и песком.

Все было на редкость замечательно, до того самого момента, пока асса на пришла на мою разминку с сестрами и эльфами. Она присела в уголочке, беседовала с айре, и краем глаза посматривала на мои упражнения с мечами и бои с охранниками.

— А не кажется ли вам, айре, что тренировка слишком проста? Может быть, мы с вами ее немножко усложним?

— Видите ли асса, я считаю, что увеличение количества противников ассы Анны, в данном случае принесет больше вреда, чем пользы. Большее количество противников будут скорее мешать друг другу. Оптимальное количество воинов, могущих работать вместе — четыре.

— Айре, я имела в виду магию. Может быть, добавить к воинам немного вашей семейной магии иллюзий?

— Боюсь только, что наши иллюзии недолго продержатся против мечей ассы…

— А мы с вами тоже потренируемся и защитим их от мечей. Есть у меня одна разработка, давно хотела ее опробовать, а тут такой случай…

Эльф сосредоточился и стал что-то плести. Асса внимательно наблюдала за процессом, время от времени внося в кружево магии эльфа свои синие нити.

Я разговора не слышала, но присутствие ассы Зиты на тренировке меня напрягло, а печенка настойчиво завопила: "Жди неприятностей!! " А когда я почувствовала напряжение магических полей в углу, где сидела хозяйка со своим верным эльфом, то шерсть у меня на загривке зашевелилась, но долгое время было тихо и я расслабилась… Мало ли что они там тихонечко обсуждают? Почему обязательно меня?

Когда я, разгоряченная прошедшим спаррингом, стояла в углу и вытирала пот с лица мокрым полотенцем, из стены тренировочного зала вышла абсолютно реальная фигура лесного хайнорда. Лесных хайнордов в живую мне видеть еще не приходилось, только на картинке, но я сразу узнала этого лесного хищника. Чуть мельче, чем горный, но с более длинными ногами и пятнистой раскраской шкуры. Горный, в основном, засадный хищник, а лесные много и быстро бегают, и у обоих весьма дурная репутация.

Животное окинуло помещение голодным взглядом, принюхалось и целенаправленно двинулось в мою сторону. Вот нет, чтобы эльфятинки отведать! А ведь в их лесах эти зверюги живут.

Эльфы тоже попятились, от животного, только айре сидел рядом с Зитой с совершенно отсутствующим видом. Хайнорд шел ко мне и стегал себя по бокам длинным хвостом, совсем как наша земная кошка. А потом он весь подобрался и напрягся. Счас прыгнет. Мара! Убивают!

Сонная Мара выбралась из-под кресла ассы Зиты.

— Где? Кого убивают? Никого не вижу!

— Да вот же!

— А это… — Тут асса Зита, которая раньше старалась не касаться Мары руками, цепко схватила ее за холку.

— Стой! Это тренировка. Пусть учится!

Ну, я вам покажу тренировочку! Зверь прыгнул. Я инстинктивно ушла в сторону и сестры привычно легли ко мне в руки. Нас трое, мы едины! Сначала Старшая, а потом Младшая сестра прошли сквозь фигуру зверя, не причинив ему никакого вреда. А зверюга, в свою очередь, достала меня лапой по ноге. Крови не было, но удар я ощутила в полной мере. Блин, как же больно! Ощущения, словно эта тварь кусок мяса вырвала.

От следующих ударов лапами мы с сестрами увернулись просто чудом. Я рубила и колола зверя мечами, но все было бесполезно. Они проходили сквозь него, как через воду. Магия, из которой состоял фантом, была для сестер совершенно не съедобна. Мечи рвали плетения, но они почти мгновенно восстанавливались. Скорость восстановления постепенно падала, животное стало сперва заметно хромать, потом дрожать и выказывать признаки усталости и атаковало уже не столь молниеносно. Я утроила усилия и в какой-то момент хайнорд лопнул.

Вот как мыльный пузырь. Хлюп… и вместо лесного хищника на полу тренировочного зала осталось несколько травинок и пара капель воды. Я села на пол, где стояла, с трудом переводя дух, и растирая места, по которым пришлись удары зверюги. Мара уже не дергалась ко мне на помощь, Зита держала ее за шиворот мертвой хваткой.

"Ну, Марусь, я тебе это припомню. "

"Не понимаю, что за кипешь… Я вообще не вижу, с кем ты тут мечами махала? Это такая игра была, да? "

А может она и вправду не видит этого странного зверя? Или притворяется? Если притворяется, шкуру спущу с суки.

И тут мне стало не до разборок с Марой, из стен зала вышли еще три лесных хайнорда… Первое, что я сделала это встала на корачки, начала пятиться назад и наблюдать, выискивая пути к отступлению. Звери переглянулись, ожидаемо проигнорировали находящихся в зале эльфов и, помахивая хвостами, направились ко мне. Надо срочно претворять в жизнь план "Б", то есть БЕГСТВО. Одна проблема, к двери мне ну никак не пробиться.

Нет, я не испугалась, нет. Но моя шкурка мне дорога, и хотя они ее и не портят, но больно-то по-настоящему! И потом это были уже не отдельные животные, это была СТАЯ. Кто не знает, могу объяснить разницу. Если бы они нападали сами по себе, то у меня, возможно, был бы шанс отбиться или прорваться к двери или эльфам, но воевать с хорошо сработанной командой — это совершенно другое. Вот, например, хорошо сработанная стая из трех спаниелей вполне может взять молодого медведя. Один работает спереди, отвлекает на себя внимание, второй заходит сзади и пытается перегрызть сухожилия на задних ногах, а третий работает снизу, целясь в живот, где шкура самая тонкая. И если троица хорошо сработанная, а медведь молодой или раненый, то все возможно. Иметь дело с одиночками или с командой — это две большие разницы.

А эти твари, что идут на меня, они — стая. Один идет спереди, а двое других расходятся по сторонам, собираясь взять меня в клещи. Не на ту напали!

Я забросила сестер в ножны и с ловкостью обезьяны вскарабкалась наверх по ветвям углового столба. Если честно сама от себя подобного не ожидала. Я по деревьям лазала, когда еще в начальной школе училась. Остановилась я только когда уперлась головой в потолок, образованный сплетением ветвей. Снизу послышался рык, и я инстинктивно сделала еще пару движений ногами, подтягивая их к животу, и приподняла повыше… э-э-э… задницу. И вовремя, совсем рядом с моей драгоценной частью тела щелкнули челюсти.

Так я и висела наверху, периодически вскидывая торчащую часть тела, а снизу прыгали разозленные до безобразия хайнорды. Я услышала, как зашуршали циновки, закрывающие проход в зал, и в него в обнимку вошли Одрик и Торкана.

— Мара, ты нас зачем звала? Ой, Анна, а что тут происходит?

Торкана инстинктивно метнула в зверей пару огненных шаров, не причинивших им никакого вреда. Потом бывший женишок и любимая подружка с полминуты наблюдали за моими телодвижениями, а затем стали ржать. Слезу, убью суку! Вместо того чтобы мне помочь, она позвала Одрика, чтобы он развлекся. УБЬЮ!!! Когда слезу….

Не знаю, чем бы все это закончилось… Скорее всего через некоторое время я бы разозлилась так, что сама бы спрыгнула вниз, и тогда мне было бы плевать на каком ухе сегодня тюбетейка у ассы Зиты, сколько внизу зверей и быстро ли бегает на своих ходулях Одрик, и куда от меня спрячется Мара. Но тут еще раз раздвинулись циновки в зал вошли двое эльфов и мягко положили на пол нечто завернутое в маскировочный плащ.

Асса Зита звонко щелкнула пальцами, хайнорды сказали "хлюп". Я, убедившись, что моей драгоценной части тела больше ничего не угрожает, наконец-то спустилась вниз. К этому моменту плащ был развернут и над его содержимым квохтала Торкана. Все еще пребывая в состоянии тихого бешенства, пошла к ассе выяснить отношения, но не судьба…. Зита была занята, она выслушивала доклад своих охранников:

— … она ползла по дорожке в паре шагов от ограды природного портала. — Докладывал дозорный эльф айре и ассе. — Сейчас там постоянного поста нет, поэтому как она туда попала, мы не знаем. Судя по следам, она вышла из портала. Мы некоторое время не могли понять, что же валяется на дорожке. Она как раз пыталась встать, увидела нас, вскрикнула и потеряла сознание. Привести ее в чувство мы не смогли, да не очень-то и пытались. Нести ее так намного проще.

— Что скажете, айре?

Эльф задумчиво-плотоядно рассматривал находку.

— Пусть придет в себя, допросим. Придушить и прикопать в пустыне, всегда успеем.

Аса Зита поморщилась:

— Ну, зачем же так сразу-то. Судя по одежде, она из халифата, руки у нее грубые, а плечи широкие. Скорее всего, она прислуга, а у нас тут, если вы еще не знаете, дефицит слуг. Но если за ней явятся, мы ее отдадим. Мне еще только с халифатом проблем не хватает. — И ведьма величественно последовала к выходу, но обернулась на полпути. — Да… в дом ее не заносите. В доме прислуги есть пустая комната, так что отнесите ее туда. Я позже пришлю ассу Анну, чтобы она занялась ее лечением.

Вот, меня уже игнорируют… Может это и не плохо? Успею остыть, а то кого-нибудь покусаю. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть, что же там притащили наши доблестные ушастые охранники.

На плаще лежала молоденькая чернявая девушка в аляповато яркой халифской одежде. Все ее лицо заплыло, нос, скорее всего, был сломан, нижняя губа рассечена и кровоточила. Да, здорово над ней кто-то потрудился, но это не эльфы. Они бы просто придушили или прирезали, мучить без необходимости они не будут. Синякам около суток, значит, били не здесь. Обрабатывали девушку грамотно, что бы было больно, но калечить не собирались. Видна работа профессионала. Лиана во мне заворочалась, и я четко представила себе, чем, как и в какой последовательности наносились удары. И что бы еще Лиана сделала с девушкой, чтобы было еще больнее, я невольно вздрогнула и запрятала палаческие знания моего тела подальше.

Возле девушки хлопотала Кани, она заботливо вытирала своим платочком кровь с ее лица, Одрик переминался рядом. Один из эльфов властно отстранил Кани, подхватил находку на руки и понес. Кани побежала следом, а за ней, как собачонка — мой бывший женишок.

За обедом Торкана самозабвенно рассказывала, как она хорошо позаботилась об эльфийской находке. Что ее разместили со всеми возможными удобствами, что она все еще без сознания, что по всему телу у нее синяки, а на спине следы от плетей, как новые, так и хорошо зажившие. И что сама Торкана в Халифат больше ни ногой. Одрик ей только поддакивал, тоже мне — подкаблучник! Хотя по местным реалиям — это весьма выгодный для мужчины статус, все же крыша над головой.

Халифскую девушку я лечила добросовестно, но без азарта, просто очередная работа. Исправила сломанный нос, залечила синяки и ссадины и даже убрала шрамы со спины. Не понимаю, что с ней Торкана носится? Скорее всего, взыграл не растраченный материнский инстинкт, заставляющий женщин заботиться о сирых, убогих и больных.

Она хлопотала о беглянке, как о малом ребенке. Одрик, по началу, интереса к девушке не проявлял, но когда она смогла заговорить с удовольствием стал тренироваться в халифском. К тому же когда с личика девушки сошли отеки и синяки, оно оказалось весьма симпатичным. Черные, волоокие глаза, кудрявые, смоляные, коротко подстриженные волосы и великолепная фигура. Все выпуклости на своих местах и весьма аппетитных форм, в отличие от мощей его подружки. И хотя интерес Одрика к девушке был чисто информационный, очень ему хотелось побольше узнать о жизни в Халифате, да и потренироваться в языке он был совсем не против. Но Торкана, поначалу заставлявшая Одрика находиться рядом с девушкой: "Надо же развлечь бедняжку, она же совсем не знает языка", заподозрив неладное, стала стараться отвадить юношу, но тут нашла коса на камень. Одрик, соскучившийся в пустыне по общению, встал в позу. Девушка к этому времени уже стала вставать и с удовольствием принимала помощь симпатичного юноши в передвижении по усадьбе. Молодожены первый раз поругались. Я злорадствовала, асса Зита вздыхала, а Акки невинно хлопала длинными черными ресницами.

Девушка, опираясь на руку Одрика и весело щебеча разные милые глупости, беспрепятственно ходила почти по всей территории усадьбы. Это "почти" имело четкие ограничения. Эльфы вообще никого к себе не пускают, а лестницу на третий этаж плотно перекрыла магическая защита. Туда, а также в библиотеку, девушке ход был заказан.

В тот же день, что у нас появилась халифская беглянка, Асса Зита "в учебных целях" активировала некоторую часть магической защиты усадьбы, и дала мне задание разобраться, как она работает и внести предложения по улучшению. Я к ней на третий этаж подняться могла, продираясь через защиту, как через кисель. Дверь библиотеки регулярно била всех током, путаясь, кого пускать, а кого нет. Подозреваю, что это были шутки Мары. Эльфы тоже активировали патрулирование, постоянно где-то бегали, что-то проверяли, в общем, создавали видимость активной защиты. А меня Зита опять завалила учебой, я таки научилась противостоять магии иллюзий и больше на стенку от хайнордов не залезала.

Прошло уже десять дней, как в усадьбе появилась Акки. Пора было отправляться на север за очередной частью ключа, но Одрик отказался ехать. Асса Зита тоже мягко намекнула, что при наличии в усадьбе не проверенного человека наше отсутствие не желательно, и она больше не допустит "срыв учебного процесса". Нет, Зита ничего не имела против девушки, но и не доверяла ей полностью, в силу своего почтенного возраста. И я подозреваю, что тут еще сказывалось долгое общение с эльфами, которые терпеть не могут Халифат, с тех пор как люди выжили их восточных родичей из лесов и заставили эмигрировать. Будь воля эльфа — Акки уже давно лежала бы со свернутой шеей где-нибудь в глубине пустыни под тонким слоем песочка. Асса Зита не столь кровожадна, но и за стол девушку приглашать не велела. Ну, правильно, если она имеет на нее виды, как на прислугу, то за господским столом ей делать нечего. А так общайтесь, дружите, это никому не запрещено, но на соблюдение дистанции между нами и Акки она указала четко. Кани приняла это как само собой разумеющееся, мне было не до девушки, а Одрик был недоволен, но молчал, прикусив губу.

Я сидела в комнате и сосредоточенно делала выписки из очередной книги по магии воды, и даже не обратила внимания на скребущийся звук.

— Хозяйка, к тебе гости! — Гаркнула у меня над ухом Мара, я аж подпрыгнула.

— Кто? — Крикнула я в сторону двери.

Дверь приоткрылась и на пороге показалась заплаканная и вся в соплях Торкана. Ну, вот, вместо того, чтобы подготовиться к занятию с ассой Зитой придется выслушивать, что же у них там с Одриком произошло, другой причины для слез я не вижу.

— Кани, милая, что случилось? Кто тебя обидел?

— Он… Он… Она… Она строит ему глазки!

— Она — это Акки? А он — это, надо так понимать, Одрик? — Торкана усиленно закивала головой, взяла протянутой мной платок и громко высморкалась. — А что ты собственно хочешь от меня? Дать в морду Одрику? Бить Акки я не буду, я только что ее вылечила.

— Нет, нет… он же относится к ней абсолютно по-дружески!

— Тогда ты хочешь, чтобы я придушила Акки и скормила ее Маре?

— Я ее есть не буду! — Возмутилась Мара.

— А кто тебя спрашивать будет? Если велю съесть — съешь.

— Не буду, отравлюсь… она ядовитая.

— А с этого места поподробнее… Почему ты решила, что она ядовитая?

— Не знаю… но я не могу заглянуть к ней в голову, от нее не правильно пахнет, и она маг.

— Тааак… Кани, а ты что по этому поводу можешь сказать? Ты общалась с Акки больше всего.

Торкана оживилась, облить соперницу грязью, что лучше может восстановить хорошее настроение?

— Пахнет он нее действительно странно, я это уже все заметили. Она ограбила кухонную кладовку, выгребла оттуда разные пряности. Собирает в пустыне и долине разные растения. Говорит, что мы не правильно используем некоторые пряности. В чем-то она права, потому что с ее появлением стряпня нашей кухарки стала значительно лучше. Она сама приготовила пару мазей и моет волосы отваром каких-то трав… Потом еще и мази для заживления ран от ассы Зиты. — Кани наморщила носик. — Они, конечно, действенные, но запах!

— А еще я к ней в голову заглянуть не могу! — Влезла в разговор Мара.

— А чего тебе там делать? У нее в голове? Вряд ли там вообще что-то есть… Судя по ее разговорам с Одриком, головка у нее симпатичная, но абсолютно пустая. — Возразила я Маре, а Торкана вывалила на нас свою версию:

— По словам Акки она работала у богатого вельможи, а с Халифате слугам в богатых домах, частенько ставят подобные блоки.

— Но не такие сильные! Да, чтобы я, да не к магу в мысли влезть не смогла! — возмутился демон.

Торкана опять напомнила мне о своем академическом образовании:

— А вот тут не все так очевидно. Магия разума отдел темный, исследований в нем проводится чрезвычайно мало, или просто результаты не публикуются. Но в Академии нам читали факультативный курс, и в одной из книг был упоминание, что подобная магия действует на разных людей по-разному. На одного человека стандартный блок встанет чуть-чуть прикрыв мысли, а на другого подействует, так, что может вызвать изменения личности. Так что возможно на девушку поставили стандартное плетение, а оно проникло глубже, чем хотели.

— Она маг… — угрюмо прохрюкала Мара. Собачьи привычки в ней неистребимы.

— Ах, перестань… В магии она ничего не понимает и седьмой уровень — это не маг.

— Да Марусь, айре с ассой тоже проверяли Акки. Магии она не знает. Плетения видит, но боится магии и всего что с ней связано, как огня.

— Будь у нее чуть больше природных способностей, из нее вполне получилась бы огненная ведьма. — Подтвердила мои слова Торкана. Она уже совсем успокоилась, обсуждая и, как это ни странно, защищая соперницу. Все бы хорошо, но сидеть и болтать с ней об Одрике, как он посмотрел на Акки, что она ему сказала, что он ответил, мне совершенно не улыбается. Мне конспект писать нужно, а то придется опять мыть ассе посуду в лаборатории.

— Кани, так чего ты от меня хочешь?

— Анна, что мне делать с Одриком?

— Ну… спите вы вместе? — Кивок головой. — Он по-прежнему пылок и ты ему ни в чем не отказываешь? — Еще один кивок и смущенный румянец. — Тогда чего ты волнуешься?

— Она строит ему глазки! И ему это нравится!

— Ну, Торкана, дорогая… Одрик весьма и весьма симпатичный молодой человек. А с точки зрения Акки, он вдвойне красив. Он же блондин! Вы пока по Халифату с Одриком ездили вы хоть одного блондина видели? — отрицательное мотание головой. — Вот! И, не хочу тебя расстраивать, но тебе частенько придется отстаивать свои права на него. — Удивленный взгляд. — Он всегда будет нравиться женщинам, а если они узнают, что еще и БЕЛЫЙ маг, то… к нему выстроится очередь на осеменение.

Торкана помрачнела и на лице проявилось четкое желание подобного не допустить ни под каким видом.

— Но, ты особо не расстраивайся… У него есть одно несомненное достоинство — он однолюб и патологически честен в своих отношениях с женщинами. И могу поспорить, что их у него было не так уж и много.

— А ты откуда знаешь?

— Да так… просто наблюдаю. Я с тобой за нашего белого, конкурировать не собираюсь. Все? Еще вопросы есть?

— Есть… — опять глаза на мокром месте. — Что мне делать?

— Для начала перестать плакать, а то носик опять распухнет и станет красным. И я бы на твоем месте сделала вид, что ничего не происходит. Что Акки нет, и глазок она Одрику не строит, и ты этого в упор не видишь. Но следовало бы так ненавязчиво напомнить юноше, что Акки всего лишь бывшая и будущая прислуга, хоть и симпатичная. Что вы, ты и он — люди одного круга, а она — нет. У него уже была одна интрижка с подавальщицей из трактира… — Кани невольно поморщилась, — и еще будут подобные интрижки. Так что привыкай и не обращай внимания.

Интенсивный кивок и решительно пожатые губки. Ой, не завидую я теперь Акки. Торкана поставит ее на место. И Одрику достанется… Ничего, переживет.

Утро не задалось с самого начала… Мало того что Антонина всю ночь мучили какие-то непонятные, липкие сны, так еще и молоко, после того как он добавил его в кофе свернулось. Бывший резидент Ордена Равновесия сидел за завтраком и мрачно смотрел в свою кружку, где в коричневой жиже кружились хлопья свернувшегося молока. За окном кухни точно также кружились крупные снежные хлопья…

— К вечеру потеплеет и пойдет дождь. А мне как раз на пост идти. — Тяжело вздохнул Трибл. — Галин, а торговцы сюда вроде раньше никогда не приезжали. Так?

— Так, — Гном отвлекся от тщательного пережевывания пищи. — А чего им сюда приезжать-то? От дороги мы далеко, да и развезло ее небось… А все что нужно мы ж сами привозим. Вот третьего дня в город ездили, на базар, все купили… Я этим шарлатанам, что ездят по дорогам и торгуют всем что ни попадя — не доверяю. И товар, у них по большей части, гнилой и цены они задирают…

— Значит, я правильно сделал, что не пустил…

Антонин насторожился:

— Кого ты не пустил?

— Да, торговец вчера сюда бродячий приехал. Встал у ворот, и орет во всю глотку: "Открывай". А с какой стати? Я, конечно, раньше на посту у въезда в усадьбу не стоял, тяжко мне туда на верхотуру забираться, но торговцев тут никогда не видел… Вот и не пустил.

И тут Антонин понял, что его последнее время так беспокоило. Вокруг усадьбы нарастало напряжение. Бывшему резиденту вдруг стало тяжело дышать, словно огромная петля постепенно затягивалась вокруг его шеи. Он невольно закашлялся и стал ослабевать сдавивший шею воротник рубашки. Его мучения прервал звонкий удар по спине, и дышать сразу стало легче.

— Что ж вы так, господин учитель, торопитесь… Полегчало? Ну и славненько. Я пошел на пост. — Трибл тяжело встал из-за стола.

— Подождите, я с вами пройдусь… Давно уже тут живу, а на посту ни разу не был.

— Ну, пойдемте…

— А мы же собирались заняться математикой, — удивлению Нельси не было предела. Первый раз с момента появления в доме нового учителя распорядок дня вдруг нарушился.

— Нельси, математику никто не отменял. Должен же я осмотреть вашу вышку. А ты пока повтори, то, что мы проходили на прошлом занятии. На этом мы будем вычислять прицельную дальность полета стрелы, и сравнивать условия для стрельбы с земли и наблюдательного поста. Я быстро…

— Не хочу повторять, я лучше с тобой пройдусь, пока снег идет, и дождя нет.

— Иди, иди… — поддержала девочку гнома, — а то все сидишь за книжками и картами. А погода сегодня хорошая, неизвестно, что дальше с погодой будет. У меня опять спина болит, скорее всего, к ненастью.

На площадке было ветрено и неуютно. Легкий навес был предназначен для защиты от солнца и дождя, а от снега и ветра не защищал совершенно. Зато, какой отсюда открывался великолепный вид. Внизу, извиваясь, как змея шла дорога к воротам усадьбы. Деревья, густо покрывающие почти отвесные склоны холмов, давно сбросили пестрый осенний наряд. Только колючий кустарник с метким названием "подожди немного" никак не желал расставаться со своими мелкими и снабженными крючками-колючками листьями. Особенно густые заросли этого кустарника были у изгороди усадьбы, но и окрестные холмы тоже могли похвастаться густыми совершенно непроходимыми зарослями.

Антонин поднялся наверх, тяжело дыша, воздух со свистом выходил из его груди, а перед глазами мелькали разноцветные круги. Нельси уже давно забежала наверх и сидела на перилах, наслаждаясь видом на холмы, дорогу и усадьбу.

— Долго ходите… — буркнула она через плечо.

— Доживи до моих лет…, и посмотрим…, как ты будешь бегать по лестницам… — едва выдавил из себя бывший резидент. — Как тут?

— Замечательно! Тихо. Давно я сюда не забиралась, — Нельси замерла, заворожено глядя на окрестности. — Антонин, а когда мы с тобой уедем отсюда?

— А зачем нам отсюда уезжать?

— Не знаю… но мне кажется, что я последний раз смотрю на все это…

— Нельси, а ты мне не хочешь ничего рассказать? — Антонин почувствовал, что девочка что-то скрывает.

— Нет! — не сказала, от отрубила девочка.

Нельси легко спрыгнула с перил и побежала вниз по лестнице, едва не сбив по дороге Трибла.

— Вот егоза! Сейчас, как вы стали с ней заниматься, она хоть по спокойнее стала, а раньше… Эх, ветер сильный, как бы дождя не принесло к вечеру. Уж лучше пусть снег сыплет, все ж не так сыро.

— Трибл, все хотел вас спросить, а почему вы стоите тут, наверху, а не у ворот?

— Так отсюда далеко видно кто к усадьбе едет, дорога-то извилистая… И механизм для открытия ворот, сюда выведен. Не, если темно и погода совсем плохая, то мы внизу, в сторожке сидим, а днем-то тут…

— А кустарник у ограды растет гуще… — прокомментировал пейзаж Антонин.

— Еще бы. Его ж специально бригада нанятых магов сажала, и каждый год по весне приезжают, обновляют. Ограда, она так… фикция. А вот через кустарник ни зверь, ни человек просто так не пройдут и не пролезут. Магия, однако… Поэтому единственный путь сюда — это дорога и ворота, больше никак.

— Что совсем?

— Ну, возможно и есть какие-нибудь ходы, но очень узкие. И невозможно так через эти кусты пролезть, чтобы в усадьбе тревога не поднялась. Хотя магов тут у нас сейчас нет, амулет, на который выведено управление охраной висит в холле, там раньше еще один пост был. А мы на него так… одним глазом посматриваем. Не пищит и красным не светится, значит все в порядке.

В это время где-то за холмами вдруг поднялась в воздух стая потревоженных кем-то птиц. Они легким облаком взмыли ввысь и даже сюда доносились их тревожные крики.

Трибл напряженно всмотрелся в ту сторону холмов:

— Народу в усадьбе сейчас мало. На охоту в окрестные леса никто не ходит, зверья много развелось. Раза два-три в день птиц на крыло поднимают.

— И все в одной стороне? — Опять насторожился Антонин.

— Не, в разных… — Трибл задумался, почесывая обросший седой щетиной подбородок, — точно в разных. Если бы в одной, я бы запомнил.

Антонин смотрел на густые заросли колючего кустарника, навечно переплетенного с магией, и тревожный звоночек внутри него гремел все сильнее и сильнее. А спокойная усадьба неумолимо превращалась в ловушку.

"Пора поговорить с гномами о путях отхода… Только как? Вроде живем в одном доме, а каждый сам по себе. Эх, жаль, что у меня нет такой интуиции, как у моего бывшего работодателя, хотя ему она тоже в какой-то момент отказала. Или сам он оказался недостаточно быстр, из-за кьянто…"

Три дня прошли тихо и обыденно… Тревожный звоночек внутри Антонина стал как-то затихать, да и повода для его настойчивой работы больше не было. Для начала зимы погода стояла на редкость хорошая, шел легкий снежок, хотя гнома все чаще жаловалась на ноющую спину. Антонин уже совсем успокоился, когда вдруг после обеда налетел сильный теплый ветер. Вместо снега пошел дождь, а потом и настоящий ливень с ветром громом и молниями, резко потемнело и за ужин сели, как всегда в малой столовой, вплотную примыкающей к кухне, при свете магического светильника. Гномы магический свет, как и магию не любили, но свечи постоянно задувал гуляющий по большому дому сквозняк.

Ужинали почему-то молча…. Хотя когда изредка за столом собирались оба легионера всегда было весело и шумно от их рассказов про "старые времена" когда оба были молоды и все части тела были у них в наличии… Даже Нельси почему-то пребывала не в духе и не столько ела, сколько ковыряла вилкой в тарелке.

И вдруг среди шума ветра и шум дождя в усадьбе зазвенел звонок. Вместе с ним набатом завыло опять проснувшееся беспокойство внутри Антонина.

— Что это? — испуганно спросила Нельси и уронила на пол вилку.

— Не бойся деточка… — попытался ее успокоить Галлин.

— Я не боюсь!

— Вот и не бойся, — веско заметил, тяжело вставая из-за стола Трибл. — Это я чтобы не сидеть в такую погоду в сторожке перевел звонок с ворот на тревожный амулет. Кто-то там стучит в ворота. Гомус, сиди, я пойду, посмотрю… кого же это принесла с нам непогода?

— Трибл, а это точно не сигнализация с периметра сработала? — внешне спокойно поинтересовался Антонин.

— Точно… Если бы она, то звук был бы совсем другой… А это просто кто-то стучится в ворота.

— Да, это ворота. Периметр цел, — подтвердил Гомус, прислушавшись к сигналам амулета. — И все же пойдем вместе. Негоже совсем уж нарушать правила… мы и так несем службу по охране кое-как… Пошли ужо…

— Я тоже хочу… — пискнула Нельси.

— Не пущу, — строго возразила гнома. — Ты посмотри, что на улице делается. Простудишься, егоза.

— Ну и ладно. Я пойду к себе.

И девочка обиженно надув губки убежала, наверх, что едва слышно подтвердила скрипучая лестница.

Гнома обиженно поджала губы и пошла на кухню за пирогами… Антонин и гном ненадолго остались одни.

— Галлин.

— Ну? — отозвался гном, сосредоточенно пережевывая кусок окорока хвачика.

— Я хотел попросить у вас с Галлой разрешения… в случае если… в общем, если на усадьбу будет нападение, чтобы вы разрешили мне и Нельси покинуть дом вашими путями.

Гном замер, его челюсти застыли в нелепом положении… Потом он мощно сглотнул:

— А с чего ты решил, что у нас есть "наши пути"? В эту усадьбу есть только одни путь — через ворота! — И он, победно рыгнув, схватил еще один кусок окорока.

— Галлин, я хорошо знаю и очень уважаю ваш народ. Я даже жил некоторое время у Каравачских гномов, не долго, но было дело. — Галлин опять перестал жевать, прислушиваясь к словам бывшего резидента. — И я точно знаю, что если гномы живут где-то больше года, то у них всегда есть более чем один путь к отступлению. И это правильно. Нет ничего позорного в том, чтобы вовремя отступить, сохранив свою жизнь.

Гном облегченно продолжил жевать, стараясь не глядеть на Антонина.

— Нет тут никаких путей, кроме ворот… У Галлы спроси, может она знает.

Бывший резидент понял, что выбираться из усадьбы придется через ворота. Гномы своих ходов ему не откроют и тяжело вздохнул.

— Ладно, Галлин, без обид. Я спрошу у Галлы…. Мне собственно плевать на свою жизнь, я свое пожил, но мне жалко будет, если что-то случится с Нельси.

— Да что с ней может случиться… — проворчал с набитым ртом гном.

— Видишь ли Галлин, если в усадьбу вдруг явятся родственники Нельси, мы еще возможно как-то сможем отбиться или просто убежать, но если сюда решат прийти за мной, то…. То я не дам за наши жизни и ломанного гроша. Они убьют всех… не потому, что они жестокие, а просто чтобы не оставлять свидетелей.

— А кто может явиться за тобой? Кому ты нужен? Или все же нужен? Я всегда подозревал, что с тобой не все чисто!

И пока Антонин думал, что ответить гному в комнату с одной стороны вошла гнома с огромным подносом с пирогами, а из холла ввалились мокрые, как из реки легионеры и с ними еще двое людей, закутанных в промокшие насквозь плащи. Причем одного из незваных гостей несли на руках.

— Гала, тащи своего замечательного взвара, женщина совсем без сил.

— И нам всем налей че-нибудь горячительного. Нам тоже надо согреться… — поддержал товарища Гомус.

Одним из поздних визитеров действительно оказалась бледная женщина с огромным животом. Она тяжело дышала и вода буквально текла с ее одежды на пол.

— Ой, ой, ой… — запричитала сердобольная гнома. — Что же вы потащили ее в таком состоянии да в такую погоду… Женщинам на сносях надо дома сидеть, а не по дорогам болтаться. Тем более пешком!

Мужчина уже сбросил мокрый плащ и куртку и изо всех сил старался помочь своей спутнице.

— Я и моя сестра, мы ехали в крытом возке в Дузерек магу-лекарю Кридо аль Брану. Беременность у сестры протекает тяжело, и мы решили не рисковать и посоветоваться… выехали еще вчера, погода была замечательная, переночевали в трактире на развилке. — Трибл кивнул головой, как бы подтверждая маршрут. — А когда погода начала портиться решили сократить путь до Дузерека по дороге через пустоши. Но не далеко отсюда в возке сломалась ось. Я хотел посадить сестру на варга и вести его в поводу, но глупое животное испугалось молний. Они там бьют в пустошь почти постоянно, вырвалось и убежало. Пришлось нам идти пешком. Мы увидели с дороги свет, и еле-еле добрались до ваших ворот… вот собственно и все… Нарина, ты как? Тебе уже лучше?

Женщина продолжала дрожать, в ее лице не было ни кровинки. Гнома с трудом сунула ей в руки большую кружку с дымящимся взваром. По комнате поплыл запах лекарственных трав и мяты.

— Извините, — мужчина оглядел собравшихся и почему-то обратился к Антонину. — А где хозяйка дома?

— В данный момент хозяйки здесь нет.

— Нет, есть! Я хозяйка, — на пороге стояла Нельси.

Внимание мужчины тут же переключилось на девочку.

— Любезная хозяйка, разрешите путникам переночевать в вашем доме. А когда непогода стихнет, мы продолжим наш путь.

— Я разрешаю вам остаться… Галла, подготовь, пожалуйста, комнаты гостям.

Гнома сверкнула глазками, но молча, посеменила наверх, проверять все ли в порядке с гостевыми комнатами. Галлин тоже побежал за ней, помогать сестре растапливать камины.

Нелли победно осмотрела всех сидящих в комнате:

— И поскольку вы лишились своего транспорта, то Трибл отвезет вас завтра до города.

— Но… — попытался возразить Трибл.

— Если, конечно, погода позволит. — Быстро поправилась Нелли. И удалилась, с гордо понятой головой наследницы Великого Дома.

— Как она… — прокомментировал сцену Гомус, почесывая затылок. Он и Трибл уже существенно поправили свое здоровье из кухонных запасов горячительных напитков. Опасности в двух путниках они не видели. Беременная женщина и ее спутник подозрений у них не вызывали.

— Комнаты готовы, — торжественно объявила Гала. — Прошу следовать за мной.

Летний луг, возле поворота дороги к их дому. Мама, сидящая на одеяле, рядом с ней корзинка с едой для пикника. Мама смотрит, как я весело бегаю за бабочками…. Она со мной и я счастлива….

— Нельси, проснись…. - из лучшего в мире сна девочку настойчивый шепот. — Нельси, да просыпайся же…

— Ммм… не мешай… — жесткие пальцы ловко закрыли ей рот.

— Тшшшь… Тихо… говори шепотом.

Нельси уже окончательно проснулась… Оказывается луг и лето, и мама, живая и здоровая — это был только сон. Она опять одна! Нет, не совсем одна в ее комнате Антонин, он цепко зажал ей рот.

— Проснулась? — Нельси попыталась кивнуть головой. — Хорошо. Я открою тебе рот, только говори очень и очень тихо.

— Антонин, что ты здесь делаешь? Что случилось?

— Тссс… все вопросы потом, я расскажу тебе все по дороге. Одевайся. Вещи, что нам могут понадобиться, я уже собрал. Надо только заглянуть на кухню за припасами. Мы должны бежать.

— Почему?

— Ты жить хочешь?

— Да.

— Тогда одевайся быстрее и веди себя как можно тише.

— А как же?

— Тссс… Нелли, обещаю тебе, что как только мы будем в безопасности, я расскажу тебе все. А сейчас просто доверься мне…

За прошедшее время девочка привыкла во всем доверять своему учителю и другу. Она быстро надела те вещи, что он приготовил для нее. Одежда была не новая, но не знакомая. Никакой кожи, добротное простонародное сукно и грубый домотканый лен, меховой полушубок, лохматая ушастая шапка и тяжелые простецкие сапоги большого размера.

— Антонин, сапоги мне велики. Можно я свои одену?

— Нельзя. Вот носки, одень три пары. Твои сапожки очень хорошенькие, но слишком дорогие и пошиты явно на девичью ножку. А мне нужно, чтобы ты выглядела, как мальчик.

Больше вопросов Нелли не задавала. Ей очень понравилась эта игра с переодеванием и конспирация. Они ловко спустились по лестнице, просто съехав по перилам, дабы скрипучая конструкция не издала ни одного звука. И, как им показалось, тихонько вошли на кухню. Антонин полез в буфет, где запасливая гнома хранила сыр и то, что быстро не испортится или осталось от трапезы.

— Ну и что, господин учитель, вам тут нужно?

Антонин едва не выронил головку сыра, когда вдруг из-за буфета раздался шипящий шепот.

— Галлин?

— Я, я…

— Да мне бы сыру немножко… — тоже шепотом оправдывался Антонин все еще не понимающий, откуда идет звук.

— Понятно.

Тут нижние дверцы буфета распахнулись, и оттуда выкатился гном.

— Тикаете?

Антонин виновато улыбнулся.

— Понятно… Все настолько серьезно?

Бывший резидент просто пожал плечами…

— А девчонку с собой зачем тащишь?

— Ее нельзя тут оставлять, да и вам лучше уйти.

— Почему?

— Если я не ошибся, то через день другой сюда придут… э-э-э… — Антонин никак не мог подобрать слова…

— Злые люди, — Помог ему гном.

— Ну, не совсем не злые, но они убьют всех, просто чтобы не оставлять свидетелей.

Гном молча, рассматривал Антонина, и ему было очень неуютно.

— Это точно?

— Не знаю… — попытался увернуться бывший резидент. Но под взглядом гнома он сдался. — Да. Я, кажется, узнал мужчину, которого сегодня пустили в усадьбу.

— Так, кажется, или узнал? — Продолжил допрос гном.

— Не уверен… Но я не могу рисковать жизнью Нельси. Я обещал ее матери позаботиться о ней.

Гном вздохнул и засеменил в кладовку, и вынес оттуда тяжелый мешок.

— Держи. Тут хлеб, сыр, окорок… ну и еще всякого разного, что в дорогу собирают.

— Спасибо.

— Да не за что. Нельси! — шепотом крикнул гном.

Девочка, до этого молча ждавшая в коридоре, вошла в скудно освещенную кухню.

— Идите оба сюда.

Гном подошел обратно к буфету, распахнул его нижние створки и ловко снял кусок доски задней стенки. В стене дома оказался тайно проделанный узкий лаз, идущий вертикально вниз.

— Лезьте туда… там не глубоко. Все время прямо. Там поначалу один ход, но как пойдет подъем, третий ход налево, потом все время каждый второй ход налево или направо все равно — ваш. Не перепутай.

— И куда мы попадем? — уточнил на всякий случай Антонаин, засовывая в узкую щель мешки с припасами и вещами.

— Если не заблудитесь, то выйдете к Варжьему ручью. Там, в камышах, лодка должна быть.

— Я знаю, где это… — сообщила Нелли.

— Ну, удачи вам, — попрощался гном.

— Вы бы тоже… исчезли…. - смущенно посоветовал бывший учитель.

— Не переживай за нас. Это не единственный ход из усадьбы. Завтра Трибл отвезет гостей в город. А когда сюда явятся незваные гости, то они тут никого не найдут.

— Спасибо, тебе Галлин.

— Да лезь уже… Нельси уже внизу. И не вздумай застрять… Я специально сегодня проход расширил, но сильнее уже нельзя. Разделся бы ты, что ли…

Антонин вздохнул, уже который раз за сегодняшнюю ночь. Но гном был во всем прав. Пришлось бывшему резиденту лезть в узкий лаз в одних тонких холщевых штанах. Одежду ему сверху сбросил хозяйственный гном.

Потом было, как показалось Антонину, бесконечное блуждание в темноте узких и низких коридоров, при тусклом свете масляной лампы. Больше всего он боялся, то где-то ошибся в бесконечных поворотах и свернул не туда. На одной из развилок, где было более-менее просторно, он оделся и хотя бы перестал мерзнуть.

На поверхность они вышли ближе к полудню. Просто лабиринт в какой-то момент закончился коридорчиком, выход из которого был замаскирован снаружи большой кучей валежника.

— Выбрались.

И Антонин и Нельси с облегчением растянулись прямо на сырой опалой листве. Буря с дождем смыла весь снег.

— Ну, теперь ты уже расскажешь, почему надо было убегать из дома? — едва отдышавшись потребовала девочка.

— Хорошо, сейчас давай немного перекусим. Я переоденусь и немного поправлю нашу внешность.

— Я слушаю.

— Смотри, пирожки с капустой. Будешь?

— Ну, давай. Рассказывай, не тяни.

Антонин рассматривал пирожок и думал с чего начать? С того момента, когда он по сути предал своего Бога и своих товарищей или со своих сомнений в правильности того что он делает и делал? Где начало? Как объяснить девочке, почему им пришлось покинуть ее дом и зачем им придется еще долго скрываться?

— Ой, а тут еще колбаска варжья, моя любимая, только ее порезать нужно. У тебя нож есть?

— Да, конечно, я опытный путешественник. — Антонин засуетился, разыскивая в сумке искомый предмет.

— Антонин, ты почему не рассказываешь?

— Не знаю с чего начать, — честно признался бывший резидент Ордена Равновесия.

— Так кто были те двое, что пришли в усадьбу вчера?

— Я думаю, что это были… разведчик и "отмычка", — Нельси смотрела на Антонина и по привычке ждала объяснений. — Мужчина профессиональный разведчик. Его задача сбор информации.

— А что ему у нас понадобилось?

— Я думаю, что его послали мои бывшие сослуживцы, выяснить, кто живет в усадьбе.

— А зачем ты скрываешься от своих сослуживцев. И кто они такие?

— Это долго рассказывать… Я расскажу тебе об этом когда-нибудь потом, а сейчас тебе достаточно знать, что с той работы, которой я раньше занимался, просто так не уходят. Вход к нам стоит крону, а выход только через предел темного лика. И должность, которую я занимал, всегда освобождалась раньше, только из-за встречи с темным ликом. А я как видишь — жив, и умирать пока не собираюсь. Поэтому, как только разведчик принесет данные, что видел меня в усадьбе, туда явятся плохие ребята и убьют там всех.

— А зачем всех? Гномы же никому ничего плохого не сделали…

— Они видели меня, общались со мной. Этого достаточно, чтобы убить их.

— Понятно. А что такое "отмычка"?

— "Отмычка" в нашем случае была женщина. Если бы мужчина был один, его бы в усадьбу не пустили, не смотря на бурю. А вот беременную женщину с сопровождающим выгнать не смогли… Поэтому она "отмычка", та что открывает двери.

— А зачем ей это? — удивилась Нельси. — Светлый лик может на это обидеться.

— Ее наняли. Я даже сомневаюсь, что она беременна, скорее всего, ее живот накладной, а недомогание — притворство.

— Почему ты так думаешь?

— Мозоли… Ты не видела ее руки. У нее очень характерные мозоли человека, много упражняющегося с мечами или ножами. Руки и плечи слишком крепкие для простой владелицы небольшого поместья.

— Может быть, она просто любит оружие и много тренируется?

— Возможно, но, по словам ее брата, срок у нее большой. А с таким животом много не натренируешься, мозоли бы уже сошли. И потом мне показалось, что я узнал мужчину. Я, конечно, могу и ошибаться. Я мог бы рискнуть собственной жизнью, но не твоей. Я поклялся на…,- Антонин прерывисто вздохнул, — я обещал твоей матери, что позабочусь о тебе. И я сделаю все, что в моих силах.

— Антонин, — девочка говорила медленно и приглушенно, глядя на учителя немигающими глазами, — а вы ничего не хотите мне рассказать?

"Как же она становится похожа на мать", — внутри у старого монаха что-то екнуло.

— Что? Что ты хочешь от меня услышать?

— Правду! — подбородок у нее дрожал, на глаза набегали слезы.

— Какую правду? — Антонин почувствовал, что у него из глаза вытекла предательская слеза.

— Я все знаю… мама…она не уехала на воды, она больше никогда не придет. Никогда! — Нельси произнесла это шепотом, но таким, который пробирает до костей. И бросившись у Антонину на грудь, разрыдалась.

Кошмарный демоненок, изводивший отряд наемников оказался всего лишь несчастным ребенком, худенькой девчушкой с темными кудряшками, жизнь которой висит на волоске. Бормоча всем известные успокаивающие слова, Антонин незаметно для себя перешел на какой-то мотивчик и начал слегка раскачиваться. Откуда-то из глубин памяти всплыла эта незатейливая колыбельная, под которую он укачивал свою воспитанницу. Девочка всхлипывала все реже, и наконец, заснула, уткнувшись ему в плечо. Он страшно виноват перед этим хрупким существом, не желая того, он послал на смерть ее мать. Жизнь за жизнь, теперь он должен заботиться о Нелесе, как о родном ребенке.

Через час вниз по ручью или скорее маленькой речке, направляемая шестом, плыла плоскодонная лодка. В ней сидел конопатый, заплаканный мальчишка в ушастой шапке, а лодкой правила худенькая, но крепенькая старушка, с подчеркнуто старомодной прической и удивительно пышным бюстом.

Глава 11

Я наблюдала за молодоженами и их бурной личной жизнью, но без зависти, мне такое кипение страстей совершенно не нать. Вечерами Мара транслировала мне картинки из безмятежной жизни моей дочери, и еще я училась, училась и училась. Постепенно я начала мечтать о дальнем походе в холодные снега за очередной частью ключа. Все что угодно, морозы, снег и лед, лишь бы быть подальше от ассы Зиты и опостылевшей учебы. Как я теперь понимаю замученных зубрежкой студентов.

Листая один из дневников дядюшки Зарта, в котором я нашла подробные записи о местоположении ртутной части ключа, обнаружила недостающие страницы. Из дневника был аккуратно удален большой кусок текста. Читая дневник первый раз, меня больше всего интересовали координаты, где найти ключ и разные магические подробности. А теперь я обнаружила, что записи дневника вдруг резко обрываются и заканчиваются странной фразой:

"… зеркальный лабиринт нашел себе нового хранителя, а я потерял друга и понял, что ключ мне больше не нужен."

Взялась за записи в этой тетради всерьез, и обнаружила, что удаленных кусков несколько. После долгого анализа и домысливания, пришла к выводу, что дядюшка ездил за этой ртутной частью ключа, и ездил не один. Он начал собирать ключ не для себя, а для кого-то другого. Ну, и самому тоже было интересно. Дядюшка нашел первую часть, ту что была в его сундуке, отправил наемников за второй, найденной нами в глобусе и сам отправился за третьей частью. Там возникли какие-то затруднения, и его друг погиб, или с ним случилось еще что-то, столь же неприятное. Счастливчик Зарт в кои-то веки получил по носу от судьбы, сильно расстроился, вернулся домой и позволил втянуть себя и Дом Зетеринг в самоубийственную войну. Чем все закончилось, все знают. Зарт был убит, погребен под развалинами собственной лаборатории-крепости, а Дома Зетеринг больше нет. Победившие не пощадили никого носившего родовой знак в виде наклоненного трезубца. Такой теперь красуется в основании моей шеи.

А место, в котором можно собрать ртурь — слезы Лари, что годится стать частью ключа, весьма примечательное. Оно находится на грани северного ледника и старого горного кряжа. Вплотную к месту поиска подходит лес, значит, будут дрова. Зарт со своим другом добирались туда от ближайшего выхода, того, что на леднике, Дядюшка, в своих записях, настоятельно советует там не ходить. Ледник очень ненадежен, много трещин, чуть присыпанных сверху снегом и прочих природных ловушек. Не помогла даже синяя магия воды. За четыре дня пути по леднику, погибли все спутники Зарта, кроме его друга. Он уже потом…

Придется обращаться к хозяину природного портала, чтобы он проводил нас к другому выходу. Будем надеяться, что у Гарика будет в этот момент хорошее настроение, и он все еще благоволит Одрику.

Джави была абсолютно уверена, что ей повезло в жизни. Она не такая, как все, она не стала простой прислугой и не попала в чей-то гарем, где уделом было бы рожать и воспитывать детей и заниматься домашним хозяйством под руководством старших жен. Еще при рождении ей дали непростое имя, редкое даже среди благородных особ. Полностью ее имя звучало Джавиндер, что значит удар молнии. А сейчас она уже полноправный боец отряда, более того — она разведчик и ей поручена важная миссия. И хотя ради ее выполнения пришлось немного послужить подушкой для битья, но оно того стоило.

Поначалу ей ужасно не нравилось новое задание. Почетно, ответственно и после его успешного выполнения, а в успехе Джави не сомневалась, она может смело претендовать на второе место в отряде, но…. Добровольцев на его выполнение не было. Тогда Гасан подошел к ней и сказал: "Ты мне нужна." И Джави согласилась, она была готова для него на все: убить, возлечь в постель с любым мужчиной, терпеть унижения и боль. Ее непосредственный командир, ее любовник и наставник — красавец Гасан, она была влюблена в него до безумия. Впрочем, не она одна… В него были влюблены все девочки из отряда и лучшее поощрение для них — провести с ним ночь. Он лично готовил ее к этой миссии, даже бил сам, хладнокровно, четко рассчитывая силу, без излишней жестокости, но так чтобы оставить как можно больше следов.

В единственном в своем роде отряде халифских девочек была строгая иерархия и дисциплина. И они всегда помнили, впитав это с материнским молоком: в халифате на первом месте всегда мужчины, всегда и во всем. А место женщины, там, где ей укажут, и хорошо, если это будет подальше от загона хвачиков. Её имя оказалось пророческим, в Джави проснулась красная магия. Ее натаскивали как боевого огненного мага, а еще она любила работать с травами и ядами. Никаких зеленых плетений она не знала, да и не могла знать, только сила природы и хитрость в применении и дозировке. А вот соблазнением и получением информации через постель она не специализировалась, но соответствующее обучение, как и все девушки в отряде, получила. Поэтому, когда Гасан приказал ей соблазнить Белого мага, проживающего в усадьбе, она поначалу удивилась. Зачем? Но ослушаться приказа она не осмелилась…

Когда она сначала сообщила через ручного гваррича, что единственный маг, мужчина проживающий в усадьбе — Белый, ей не поверили. Потребовали подтверждения сведений. А где их взять? Но она извернулась и выпросила у наивного юноши стеклянный шарик с вылетающими из него в водяной пар бабочками. Эта безделушка убедила Гасана и высокое руководство, что маг действительно белый. Пока она занималась приготовлениями, в том числе и получала через ручного гваррича дополнительные ингредиенты и травы, ей пришло в голову, что просто соблазнить Белого мага, что побольше у него выведать — это не совсем то, что от нее ждут. Ей нужно не просто затащить в постель мужчину, что само по себе не сложно, а еще и наверняка забеременеть. Вот тогда… даже голова закружилась от того, что тогда. Белый, если это действительно Белый, это событие, ставящее под вопрос многое на Лари: правящие династии и границы стран, даже континентов, судьбы народов, а возможно и рас. Теперь было самое сложное — соблазнить и уйти… И дать возможность уйти всей группе.

И Джави начала собирать травы и учить местную кухарку правильно пользоваться непревзойденными халифскими пряностями. В нужный день осталось только подменить пряности на сонный сбор и уговорить Одрика показать ей пустыню, маленькая невинная прогулка пешком.

— Ай! Одник, я кажется подвернула ногу, — Джави сидела на каменистой площадке и почти плакала, поглаживая изящную щиколотку. — Я не могу наступить. Как же мне идти дальше? Извини, что затащила тебя сюда, на эту прогулку.

Она говорила чуть всхлипывая, невесомым как пух голоском, и в тоже время пикантным как восточная пряность.

— Ну что ты, Джави… мне и самому нужно было прогуляться и проветриться….

"Ага, как же…. А то, у тебя в голове мало ветра, можно подумать. Просто ты запал на девчонку. Не все же тебе на рыжих пялиться. Вот и получи разнообразие", — пробухтел в голове Одрика Учитель.

— Джави, а давай я тебя полечу.

— Нет, нет, что ты, скоро все само пройдет…и я боюсь.

— Не бойся, все будет в порядке.

Одрик сел рядом с девушкой и стал напряженно ощупывать пострадавшую ножку. Кожа девушки была прохладна и шелковиста на ощупь. В какой-то момент Джави тоненько, даже как-то проникновенно, застонала, и маг испуганно отдернул руку.

— Джав, Андао уже зашел, а ты легко одета. Ты еще не замерзла?

— Чуть-чуть… — она потупилась. — Ой, Одрик, ты делаешь мне больно. А ты умеешь лечить магией?

Тут пришла очередь смутиться юноше, и вспомнился печальный опыт лечения на хуторе возле Каравача. Лечил коленку, а получилось… как всегда.

"Во-первых, не так уж у нее нога болит, а во-вторых в лечебной магии Белая магия применяется очень и очень осторожно", — снова забухтел в голове Одрика Учитель, — "А ты еще не достиг такой степени владения ею, чтобы кого-то лечить. Но если не боишься оставить девушку без ноги, то приступим."

"Нет, что ты…"

"Тогда послушай доброго совета. Перенеси ее в ту низинку за холмом, где вы рассматривали ящериц, разведи костер, чтобы ее согреть и самому не замерзнуть и просто подожди пару часиков. Ножка-то у девушки сама-то и пройдет. Кхе-хе…"

"А может мне ее просто донести до усадьбы на руках?"

"Донести ты ее, конечно, донесешь, но если ЭТО увидит Кани, то… незабываемый жаркий прием тебе обеспечен. И от ночных забав ты на некоторое время отлучен, да Джави здорово достанется. Я бы не стал так рисковать… Если вы просто гуляли и задержались это одно, а если ты принесешь ее в усадьбу на руках, то это уже совсем другой расклад. Так что неси ее туда, где есть дрова, разводи костер и жди."

Совет учителя показался Одрику разумным. До усадьбы Злые камни не далеко, буквально полчаса быстрым шагом, и если нога у Джави пройдет, то они не спеша дойдут туда к полуночи.

Одрик легко подхватил девушку и донес ее до выбранного Учителем места. Дрова нашлись, и скоро в ложбинке с несколькими деревьями ярко запылал не большой костерок.

— Джави, ты согрелась?

— Да… Только дров мало, вон там я вижу еще верки сухие валяются, пока совсем не стемнело, принеси, чтобы по темноте не ходить.

— Конечно.

Пока Одрик еще собирал дрова, костер вдруг начал сильно дымить. И легкий пряный дым заполнил всю низинку.

— Что-то дрова какие-то дымные. — Удивился юноша, сваливая собранные ветки.

— Это просто смола. Ветки смолистые и дают дым, он скоро уйдет. Ой, Одрик, ты испачкался, давай я сотру с тебя сажу.

Одрик присел рядом с девушкой, и она легкой ладошкой стала обтирать ему что-то с лица. Ее прохладные пальчики мягко касались его лба, щек, потом шеи… а потом перед глазами Одрика все поплыло, и он уже ничего не видел кроме черных глаз и приветливо улыбающихся ярких губ… Откуда-то издалека вроде был слышен голос Учителя, но слышать его он сейчас совершенно не хотел.

Жаркое манящее тело, мягкое и податливое… рассыпающийся драгоценными жемчужинами девичий смех и сладость поцелуев. Теплые умелые руки, что так ловко расстегивают одежду и дарят удивительную, ни с чем не сравнимую ласку. Одрик хотел Джави. Он просто был готов взорваться от желания, и ему казалось, что в мире нет силы способной его остановить. Он желал эту женщину! Сейчас, немедленно, прямо тут!

Столовая усадьбы Злые Камни. Сижу вместе со всеми и лениво ковыряюсь вилкой в тарелке с тушеным с пряностями варжьим мясом по-халифски. Аромат от кушанья потрясающий, но у меня как раз пришли женские критические дни, и резкий запах вызывает не аппетит, а тошноту. И вообще есть не хочется… Бывает. Одрик на ужин не пришел и Кани тоже ничего не ест, только нервно поглядывает на дверь и окна. Зато асса Зита и айре с учеником уписывают ароматное кушанье за двоих.

Потом, как всегда я сидела за очередным конспектом, готовясь к утреннему занятию и пыталась не заснуть. Дверь распахнулась и в мою комнату, как огненный смерч, ворвалась пылающая праведным гневом Торкана:

— Они не пришли!

— Кани, кто куда не пришел?

— Уже темно, а Одрик и Джави ушли вечером погулять в пустыню и до сих пор не вернулись.

— Ну, сходи их поищи…

— Куда?! Где мне их искать?! Пустыня большая…

— Да, об этом я как-то не подумала…

— Анна, я боюсь, что с ними что-то случилось… Помоги мне их найти!

Торкана была на гране истерики… Эк, ее проняло. Но в чем-то она права, Одрика найти нужно, хотя я сомневаюсь, что ему требуется чья-то помощь. Но долг гостеприимства еще никто не отменял, а он вроде как у меня в гостях. Придется искать пропажу.

— Мара.

— Ну что еще? — раздался сонный бас с моей кровати.

— Вот не притворяйся, что ты спала. Покажи нам Одрика.

— Вот прям так сразу и так показать? И сразу обоим?

— Да.

— Ну, сами попросили.

Перед глазами слегка поплыло и мир разделился на две половинки. На одной была моя комната, а на другой: пустыня, костер и два обнаженных тела, сплетенных в весьма характерной позе. Пока я рассматривала девицу и оценивала красоту тела, антураж и кипение страстей, наступил бурный финал с криками и всем прочим. Я услышала всхлипы за спиной и Мара прервала трансляцию:

— Я ж намекала, чтобы ты посмотрела одна. А теперь чо делать будете?

Кани сидела на ковре, свернувшись калачиком, и рыдала навзрыд:

— Я его люблю, а он… он… Анна! Почему? Почему он со мной так?

— Кани, милая успокойся… он всего лишь мужчина. Ни один из них не откажется от добровольно предложенного секса. Особенно с симпатичной девушкой и тем более, если будет уверен, что никто ни о чем не узнает. Он придет, сначала сделает вид, что ничего не случилось, потом если поймет, что ты все знаешь, попросит прощения и ты его простишь… так всегда бывает и еще не раз будет. Вот платочек, вытри слезки…. Вот водичка, выпей. Пей! Вот так… маленькими глоточками….

Но Кани не хотела успокаиваться, она оттолкнула мою руку со стаканом воды:

— Нет. Я должна что-то сделать. Я не хочу делать вид, что ничего не случилось. Мара, перенеси меня туда.

Демон посмотрел на меня, спрашивая разрешения. Я кивнула головой. "Перенеси, только проследи, чтобы и Одрик, и Джави остались живы и относительно здоровы. А еще лучше организуй мне трансляцию."

— Слушаюсь и повинуюсь, — Мара рассыпалась по комнате облаком плотного черного тумана.

— Кани, а чего ты ждешь? Иди.

И Торкана, помедлив мгновение, исчезла в черном тумане. А мой мир опять разделился на две половинки. Вот магиня подходит к костру, возле которого лежит, раскинув руки и ноги, обнаженный Одрик. Девицы, что буквально только что сидела на нем сверху, нигде нет. Кани пытается что-то говорить, мужчина продолжает лежать в той же позе, никак не реагируя. Черт подери, я хоть и мысленно назвала Одрика мужчиной, видимо он действительно им стал. Но что-то не так…. Кани сначала слегка пинает его ножкой в бок, потом наклоняется и хлещет ручкой по щекам. Никакой реакции. Все та же блаженная улыбка на лице и шальные глаза.

— Хозяйка, с Одриком что-то не то…

— Вижу. Тащи его сюда, здесь разберемся.

Я наблюдаю, как два дюжих амбала быстренько подхватывают слабо подающее признаки жизни тело, Кани хватает разбросанные вещи и вот они уже в моей комнате. И Мара, то есть два мужика, пытаются уместить тело мага у меня на кровати!

— Не смей! У него другая комната! Пошли все туда!

Перетащили, уложили и стали пытаться понять, что же с нашим Белым магом не так. Пульс и дыхание вроде присутствуют, да он просто спит! И просыпаться не желает.

— Кани, может ну его, пусть спит.

— Нет! Он должен мне все объяснить.

— А может не стоит? Ну, зачем тебе этот скандал. В конце концов, если тебе так неймется, набей морду девице.

— Он не виноват. — Вмешивается в наш диалог Мара. — Его отключили.

— Чего?!

— А ты хозяйка не ори, а лучше принюхайся… от него пахнет странным дымом и еще его натерли каким-то средством, не могу понять его назначение. Он сейчас пребывает в… наркотическом сне.

— Дым говоришь…Неужели?… угу, понятно…. — Кани рассматривает спящее сном праведника тело и принюхивается к одежде Одрика, кучей сваленной на стуле. Проводит пальчиком по телу, словно прикидывая делать вскрытие сейчас или погодить немножко, до окончательной смерти клиента.

— Кани, дорогуша, не могла бы ты мне пояснить по поводу дыма.

Моя реплика отвлекает магиню от процесса придумывания новых казней.

— А… это… У нас в общежитии, когда студенты проходят обряд вступления в студенческое братство, не официальный обряд, а так… То там используется дым смолы дерева зум-зум. Он вызывает неумеренную похоть и напрочь отбивает память о произошедшем. А, студенты уже вступившие в братство используют специальные магические фильтры и пользуются неуемным желанием новичков… В общем, в Академии нет девственниц. Все они ее лишаются в день посвящения в студенты.

— И ты тоже?

— И я была в их числе. Исключений обычно не бывает. Традиция.

Вот тебе и местные нравы… М-да… у нас такого точно не было, вступительная оргия — это круто.

— Одрик оправдан? — Интересуется Мара судьбой своего собутыльника.

— Почти.

Все эти сексуальные отклонения интересны, но меня интересует другой вопрос.

— Мара, а где Джави?

— Я ее не вижу.

— Как это? — Да чтобы Мара не видела кого-то на территории усадьбы? Не верю.

— Джави здесь нет. Ее нет на контролируемой мной территории. — С гордостью объявляет демон.

А вот это еще интереснее…. Значит, девица каким-то образом узнала, что за ними наблюдали, во всяком случае за финалом, и подалась в бега.

— Через природный портал она не проходила?

— Нет, я бы ее тогда заметила и запомнила. Она ушла куда-то в пустыню… или в другие ущелья.

— Не нравится мне все это. Я пойду будить ассу Зиту и айре, а ты попробуй привести в порядок наше главное оружие — Одрика.

Попытка разбудить ассу и айре закончилась полным провалом. Я вообще не смогла попасть на третий этаж — место проживания Зиты, а в казарме охраны мне ответили, что айре и его ученик крепко спят и разбудить их не могут. Вот так-то… Выходит к тому, чтобы нас покинуть девица готовилась заранее… А эпизод с Одриком? Нафиг ей это нужно перед самым побегом? На всякий случай проверила состояние захоронки ассы Зиты в стене библиотеки — вроде все на месте, а там кто знает. Книги проверять бесполезно, что и где лежит даже асса не всегда помнит.

Когда я вернулась в комнату молодежи, Одрик уже не спал, и даже что-то пытался лопотать в свое оправдание. Он ничего не помнил, у него кружилась голова, и он периодически опять засыпал, причем один раз заснул стоя. М-дя… помощи от Белого мага никакой не будет.

— Кани, оставь его в покое…. Пусть проспится. У нас с тобой есть дела поважнее.

— Это еще какие? — Буркнула подруга, пытаясь в очередной раз с пристрастием допросить провинившегося.

— Надо поймать девицу.

Кани с интересом повернулась ко мне.

— Правильно! Поймать и придушить. Она не только заставила его надышаться дымом, но и натерла его какой-то гадостью, магия его сейчас совсем не слушается. И он пытается приставать ко мне даже во сне.

— Приставать говоришь? Это как раз хорошо. Хоть импотентом не стал. А девицу нужно поймать и отдать-таки айре для допроса.

— Она что-нибудь украла? — Деловито спросила магиня, увешиваясь различными амулетами как новогоднее дерево.

— Вроде нет, но я точно не знаю. Я не смогла разбудить ассу и айре. Поэтому эльфов в качестве силовой поддержки не будет.

— Так что мы будем справляться вдвоем…

— Почему вдвоем? — Перебила Торкану Мара. — Втроем!

— Хорошо, втроем… не справимся с одной девчонкой? — воинственно продолжила Кани.

— Даже если она маг… — поправила ее Мара.

— Справимся конечно, но… Но убивать ее не стоит, нужно ее айре доставить для допроса. — У меня были некоторые сомнения. — И потом девушку еще найти нужно…

— Найду… по следам найду. Не по воздуху же она улетела… А если по земле шла, то найду. — Мара была уверена в своих силах.

— Марусь, а что ты так в бой рвешься?

— Я не в бой, я погулять… Надоело мне в усадьбе сидеть… А там можно и съесть при случае чего вкусненькое…

Так, с ними все ясно. Одна хочет отомстить и если не убить самой, то понаблюдать за пытками, вторая, как всегда, ищет чего бы пожрать. А я-то зачем там нужна?

— Девочки, я думаю, вы и без меня справитесь, а я еще раз попробую разбудить айре и ассу, а потом, если буду нужна, присоединюсь к вам. Мара, и не обожрись там какой-нибудь гадостью… знаю я тебя.

— Так мы пойдем? — Уточнил мой любимый демон, заранее облизываясь в предвкушении поглощения различных "гадостей".

— Идите…

Торкана махнула мне рукой и растаяла в черном тумане вместе с Марой. А я вздохнув пошла на еще одну попытку разбудить ассу и айре. Начну, пожалуй, с айре… Все же эльфы, они другие… и сонный порошок, что беглянка подсыпала в еду, должен действовать на них по-другому. Эльфы, они крепкие, хотя и кажутся обманчиво хрупкими из-за тонкости в кости.

Я как раз успела рассказать все айре, когда услышала вопль души: "Засада! спасите! Убивают!" Меня напополам скрутило судорогой и потащило куда-то в черный туман. Эльф увидев такое дело, ухватился за меня как клещ.

Пришла в себя от того, что подо мной кто-то слабо шевелился… некоторое время пыталась понять, где же я оказалась? И че там шевелится? Шевелился основательно придавленный моей тушкой айре. Я лежала на нем поперек придавив его к песку. Попыталась встать, получилось, но не с первой попытки. Ужасно болела грудь и было тяжело дышать, видимо пару ребер я сломала. Из разбитого при падении носа капала кровь. Эльф пострадал меньше, но тоже едва держался на ногах.

— Айре, как вы?

— Средней паршивости. Срочно накидывай на себя что-нибудь исцеляющее и побежали. Вон там в ущелье идет не хилый магический поединок… Так и думал, что с этой халифской… — последовало много эльфийских идиоматических выражений. Вот не знала, что есть и эльфийский мат, как все эльфийское высокопарный, но забористый, как их эльфийка. Аж заслушалась… — не все чисто.

В одном эльф прав — надо срочно бежать… где-то на краю сознания тихо скулила Мара, ей было очень-очень больно и стыдно, что так по-глупому попалась. Быстро накинула на себя пару плетений из амулета для обезболивания и заживления, и мы с айре побежали.

Эльф оказался в хорошей физической форме, все время бежал впереди и умудрялся при этом еще и выбирать самую удобную дорогу. А ведь я ни разу не видела его на тренировках на полосе препятствий, только иногда мечами махал, и то без фанатизма.

Через десяток минут бега я стала намного лучше слышать Мару и ее вопли:

"Хозяйка, помоги… ой, больно мне больно…" — и скулеж…

Попыталась ответить:

"Мара, что с тобой?!" — Услышала!!!

"Меня поймали… я вся вляпалась в какую-то конструкцию! Тут рядом фиолетовый маг, он что-то делает… МНЕ СТРАШНО!!! Вытащи меня отсюда!"

"А сама?"

"Я прилипла!!"

"Марусь, без паники. Я могу не успеть, поэтому ты на меня надейся, но и сама попытайся что-нибудь сделать. Оторви от себя то, что прилипло, потом нарастет, и выбирайся! Где Торкана?"

"Не знаю я… мне отсюда не видно. Мне БОЛЬНО!!! Если я оторву прилипшее, то будет еще больнее…. У-у-у… о-о-о…А-А-А!"

Потом пошел совершенно щенячий, рвущий душу визг…

Убью!!! Убью, того гада, что посмел обидеть мою собачку!! Если успею….

Мы не успели… Айре умудрился послать в уже закрывающийся портал что-то убийственное. Он оказывается еще и плел что-то на бегу! Или из амулета достал? У меня, после забега в темноте по пересеченной местности сил хватило только на то, чтобы сесть на ближайший камень и немного отдышаться. Хорошо, что не пришлось вступать в бой.

— Они знали, что мы сюда идем. По всему ущелью раскинута очень хитрая сигнальная сеть. — Прокомментировал происходящее айре. — Мне кажется, я кого-то достал, но не уверен…

— Торкану не видели? Она жива?

— Вот! Вот всегда ты в первую очередь интересуешься кем-то, а не мной!

Откуда-то из-за камней, тяжело ковыляя вышла моя собачка, или не совсем собачка.

— Марочка, деточка, ну как ты, золотко мое? — Я тут же стала обнимать и целовать свою любимицу. А заодно ощупывать, проверяя целостность хорошо упитанной тушки.

— Как тебе удалось выбраться? Где Кани? И что тут произошло?

Мара скулила, стонала и пыталась по-своему объяснить произошедшее, я слушала ее краем уха, а сама искала свою подругу.

— Марусь, потом расскажешь, лучше найди Кани.

Мара обиделась, но молча потрусила куда-то за камни.

Торкана обнаружилась лежащей в глубокой, выплавленной в земле яме. Я сначала подумала, что она умерла. Вся ее ярко-красная, кожаная одежда висела клочками, кончики сильно обгорели. От земли шел жар, как из печи. Что удивительно, волосы ведьмы совершенно не пострадали от огня, но все лицо было в черной саже. Ее левая нога была вывернута под неестественным углом. Я залила яму холодной водой, и мы с айре с трудом достали девушку наверх.

— Что с ней, асса? — Ишь ты, здоровьем интересуется. Ну да, если что случатся с Торканой, то ему придется много всего не приятного от ассы Зиты выслушать.

— Я запустила лечебное сканирование, скоро все будет понятно.

Эльф стоял рядом и внимательно осматривал окрестности:

— Она легко отделалась. Судя по остаткам плетений, что здесь было задействовано… — айре пожевал губами, подбирая слова. — Она не должна была остаться в живых. Ни одному магу, даже самому Великому магистру не выжить в Кольце Андао. Это плетение еще называют "ловушкой для магистров огня".

— Почему "ловушкой"? И именно на магов огня? — уточнила я у айре.

— Уж очень хитро это "кольцо" придумано. Его плетут как минимум три мага огня не ниже бакалавра, соединив свои силы, а запускает только один, и поначалу оно очень похоже на стандартное защитное огненное кольцо. Для красного мага уровня выше ученика оно не страшно. Только чтобы его развеять, нужно подойти очень близко, а еще лучше зайти внутрь огненного кольца. Маги других цветов в ловушку не пойдут, а огненные, закончившие академию, не раздумывая сделают шаг в огненный круг. И попытаются убрать огонь, подчинив его себе и заодно пополнить амулеты. Вот на это все и рассчитано. Как только начинается перелив магии в амулеты или поглощение, ловушка захлопывается. Поток магии возрастает многократно, огонь с новой силой вырывается наружу, он уже неуправляем. И чем выше уровень мага, тем сильнее бушует пламя. Амулеты мгновенно переполняются, а до подвешенных плетений не дает добраться огромный поток зарядки-разрядки амулетов. А стихия больше не подчиняется магу. Все — огненная ловушка захлопнулась.

Я представила себе механизм действия Кольца Андао и поежилась… Магу огня погибнуть в огне также страшно и неприлично, как мне утонуть стоя в тазике с водой. Эльф скептически рассматривал девушку:

— А эта осталась жива… и даже не сильно обгорела, поразительно! Так, что с ней?

Я посмотрела на результат работы сканирующего плетения:

— Обморок, полное магическое истощение, сломана нога, пара ребер, много ушибов, но сильных внутренних повреждений нет. Ожогов, как вы заметили, тоже. Может вы ошиблись по поводу Кольца Андао?

— Нет. Я видел его один раз, такое не забывается. И следы от плетения весьма характерные остаются, — Эльф выразительно посмотрел на прожженную в каменистой земле воронку, — Я связался с усадьбой, скоро за нами приедут.

Приедут — это хорошо. Вряд ли Мара сейчас в состоянии перенести нас в усадьбу. Кстати, пока мы тут сидим, надо бы узнать у нее, что тут еще произошло.

— Мара, иди сюда. Рассказывай…

— Мы пошли по следу. В пустыне Джави ждал кто-то на варге. Я хотела позвать тебя, но Кани сказала, что она справится, и тебя звать не надо, а я могу съесть варга и попутчика. Варг был молодой, я согласилась… Потом она села на меня, потому что не могла бежать так быстро, как бежит варг.

— Ну мы доехали, я прилипла, и сразу пришлось перейти в самое стабильное состояние… — Это она видимо про свой бульдожий облик. — Поскольку это было на скорости, Кани упала, но и хорошо, что упала, над нами что-то очень неприятное прошло…

— Ножи ветра, — Сообщил айре. И откуда он все знает?

— Кани побежала вон туда и там такое началось! А я тут осталась… потом пришел фиолетовый и я ОЧЕНЬ сильно испугалась… Он хотел меня поймать, но я оказалась слишком большой. Он никак не мог меня засунуть в какую-то штуку… и все приговаривал "где же тебя так откормили-то?". Это он не знал, что я еще маленькая.

— Он хотел спрятать вашего демона в стандартный ларь для переноски. — Опять пояснил рассказ Мары айре. — Только ларь рассчитан на демонов другого уровня. Когда ваша… э-э-э… питомица дорастет до взрослого возраста, то она подобные ловушки просто перестанет замечать. Раздавит и пойдет дальше.

— Да! — Завопила Мара. — А, чтобы дорасти, мне нужно хорошо питаться! Вот! Я, когда из капкана выбралась, тут какого-то мага съела, очень уж хотелось кушать. — Мара отвернула голову, рассматривая звездное небо и заодно подставляя шею для наказания.

— А где тело? — Поинтересовался айре.

— А эти его с собой утащили.

— А сколько их было?

— Раз… два… три… — начала считать, озадаченная вопросом эльфа Мара. — Много!

Видимо в отставленной в ловушке части были и знания математики. Или просто она в своей "самой стабильной" собачьей форме дальше считать не умеет. А до трех она умела считать, еще будучи собакой.

— Понятно. — Резюмировал айре. — Судя по следам, но я не следопыт, могу и ошибиться, тут был отряд из семи магов. Восьмая — наша беглянка.

— Вот! Я же говорила, что она маг! — влезла опять Мара.

— Асса Анна, а почему вы не рассказали мне о подозрениях вашего демона? — Тоном айре можно было заморозить всю пустыню.

— Айре, это были всего лишь подозрения… Вы же сами с ассой тестировали девицу, и авторитетно заявили, что она не маг.

— Да, было дело. — Теперь уже пришла очередь смутиться айре. — Седьмой уровень не считается. Но все равно, сообщить были обязаны.

Я решительно перевела разговор в другое русло:

— Марусь, а где конструкция, в которую ты вляпалась?

— Вон там… вы по ней прошлись и не заметили, а я прилипла! Но я смогла выбраться. Только пришлось расстаться с четвертью объема. Зацепилась за ту часть, что на хуторе живет, перетекла туда сколько смогла и вытянула себя из ловушки. Мне теперь месяц придется восстанавливаться…. А ты отдашь мне того варга, что лежит там за камнями. Хотя он полудохлый, но…

— Мара! Не отвлекайся на жрачку! Что дальше было?

Тут из усадьбы приехали охранники и нам всем стало не до выяснения отношений.

Кани погрузили на носилки и доставили в усадьбу. Там над ней тут же начала опять хлопотать сонная асса Зита и грустный Одрик.

Когда Торкану привезли в усадьбу, она все еще была без сознания. Мы с ассой Зитой долго укладывали кости сильно пострадавшей ноги девушки. Асса не могла упустить случая, чтобы не прочитать мне лекцию о лечебных плетениях синей магии. О ее взаимодействии с зеленой магией, традиционно занимающейся лечением всего и вся. Зеленая магия тесно переплетается с травами, усиливая или немного изменяя их действие. На мой взгляд, зеленые маги — это скорее земные терапевты, они очень редко вмешиваются в организм напрямую, предпочитая опосредованное воздействие через травки, мази и настоечки. Прямо в организм часто лезут желтые маги, но они предпочитают воздействовать на животных, у них это лучше получается, но вырезать аппендицит вполне могут. До запрета на использование синей магии, именно мы занимались хирургией, ну и терапией тоже, воздействуя напрямую на жидкости в организме. Достаточно вспомнить, как я лечила Торкану от отравления, очищая ей кровь. Зеленые маги пошли бы по другому пути, снимали бы симптомы и с помощью трав постепенно очищали организм, нейтрализуя яд, но времени им для этого понадобилось бы очень много. Что-то я ударилась в теорию…

Один раз я уже лечила Кани перелом, но тогда у меня был сканер и помощник — Дик. Сейчас связи с Диком не было, ввиду полного магического истощения организма пациентки. Асса во время лечения выглядела очень уверенно и основательно, но я подозреваю, что на самом деле она сильно волновалась, потому что при плетении частенько заглядывала в потрепанный справочник.

Пока мы укладывали Кани поломанные косточки, Одрик с побитым видом ходил вокруг нас, пытался помогать, но больше мешал и путался под ногами. Асса долго терпела, но, когда Одрик случайно разлил один из ее флакончиков с чем-то сильно пахучим, она не выдержала, и белый маг был безжалостно выселен обратно на чердак. Предлог был железобетонный — Кани ранена.

После трех часов усиленной работы мы уложили раздробленные кости в правильное положение и замотали сверху ногу вымоченной в специальном растворе корой какого-то дерева, эльфы постарались… Получилось, что-то типа гипсовой повязки, только легкая и пористая. Ногу пришлось закрепить в приподнятом положении, чтобы не отекла и кости лежали правильно. Так что второму человеку на и так неширокой кровати, делать совершенно нечего, разве что причинять больному излишние неудобства.

Одрик с видом побитой собаки удалился с вещами наверх. Он все еще был отрезан от магии и Учителя, его мучает совесть и сильный отходняк. Потому и склянку разбил — руки дрожали.

Когда мы все закончили возиться с пациенткой, уже наступило утро. И прозвучал первый удар колокола. Асса милостиво постановила, что занятий сегодня не будет, ей нужно отдохнуть, а завтра она проверит, как я усвоила принципы построения лечебных плетений. Значит, она будет отдыхать, а мне это не грозит. Плюнула на учебу, перехватила вместо завтрака пару кусков на кухне, и пошла спать, потому как я не выспавшаяся — это страшно.

Завтрак в усадьбе отменился, а вот на обед собрались все, исключение Кани. Она пришла в себя и изволила откушать у себя в комнате. Одрик серой тенью слонялся по дому, в комнату Кани его не пускала Мара. Она четко выполняла указания ассы Зиты — никого, кроме нее и меня до пациентки не допускать. После обеда маг явился ко мне за утешением, пришлось его послать очень далеко. Я ему не жилетка, чтобы выслушивать его причитания и оправдания, своих проблем много.

Одрик уныло слонялся по дальним закоулкам двора, в диссонанс осени, которая в пустыне приносит спасение от жары и суши. Прекрасные глаза его были тоскливей заунывного каравачского дождя.

"О, мой Принц, чем же мне тебя развеселить?" — Издалека начал Учитель.

"Ничем… И не переживай, к самогону я больше не прикоснусь".

"А я об этом даже и не думал," — Учитель довольно потер несуществующие руки — "Но я не хочу, чтобы ты терял форму. Да и время зря тратить не дело".

"А что за дело ты мне хочешь предложить?"

"А ты согласишься на…. в общем, рискнуть надо. Готов?"

"Готов, как всегда!"

"Вот и славненько! Я давно хотел предложить тебе нечто из своего арсенала, до чего я сам дошел, и в книгах этого не встретишь. Вытащи-ка меня на свет, я тебе хочу кое-что показать".

Одрик уже привычным движением руки нарисовал в воздухе фантом Учителя.

— Я тебя внимательнейшим образом слушаю.

— Ну наконец-то, ты просто не представляешь, как я счастлив.

— Короче!

— Не кипятись. Я сейчас хочу передать тебе один одно умение, одну способность из арсенала Белых. Понимаешь?

— Понимаю. И так…

— Я предлагаю тебе стать МЕГАМОРФОМ?

— МЕГА….кем? Оборотнем что ли?

— Именно! Но с гораздо бОльшими возможностями.

— Вот еще! И к чему мне превращаться в оддньюкара, мне и так не плохо?

— Зачем обязательно в них? Если ты решишься стать мегаморфом, ты можешь принимать вид любого существа. Сначала тех, кого ты касался, потом, если дело пойдет, сотворять химеру и даже вымышленных существ из твоих снов. А фантазия у тебя богатейшая, тут тебе надолго развлечений хватит…

— А опять человеком я как стану? Когда сниму плетение?

— Э, нет, тут так не получится. Резко плетение снимать нельзя, это приведет к неравномерному восстановлению, и ты местами можешь оказаться не совсем собой. Тут надо ждать, когда оно само будет отступать, узел за узлом, в порядке обратном обращению. Тут потерпеть надо…Эй, ты где? Ты меня слышишь?

А Одник ушел глубоко в себя к своим радужным братьям.

— И что скажете, ребята? — Ребята задумались. — Нет, дело заманчивое, но…. сами понимаете, шур-фургом мне оставаться неприятно, да и варгом как-то не радует.

— А чего ты боишься?

— Боюсь не вернуться в прежний вид.

— А тебе нечего бояться, мы же не изменимся. Внутри ты будешь все тот же Одрик. А если все же не уверен, то вместе с мегаморфным плетением параллельно делай и обратное, возвращающее тебя в изначальный вид.

— Да, братишки, это вариант, — и Одрик вернулся под свет заходящего Андао.

— Учитель, — заявил маг нависающему на ним фантому, — я готов. Только сделаю одну штучку, страховку себе на всякий случай.

— Замечательно, только позволь узнать, что за вещицу ты сейчас мастеришь.

— Обратку….

— То есть устройство обратного действия? Браво, мой Принц! До этого даже я не додумался. Удвоение и повторитель твои предшественники делали, но обратку…Ты создаешь сейчас принципиально новый артефакт. Гениально!

— А ты думал… — Белый маг приподнял бровь и подмигнул фантомному Учителю.

— И как ты это назовешь? Ты придумал, тебе и назвать.

— Как-как? Естественно ЗЕРКАЛО.

— О, да, по зеркалам ты у нас мастер! Слушай, а оно будет работать только для мегаморфного плетения?

— Так….- маг потер вспотевший лоб, — в принципе должно для всех, но только для моих узлов. Для других — не знаю, это надо будет с кем-то посоветоваться.

— Если ты сможешь сделать зеркала для всех цветов магии, то знаешь, сколько на этом можно заработать? Ты только представь!

— Учитель, а магов-банкиров не бывает?

— Не встречал, а что?

— Зря ты в банкиры не пошел. Только бы и делал, что деньги считал и жил бы в свое удовольствие несколько веков. И зачем ты полез-то в Белую магию?

— Э-э-э…кхм…,- фантом поперхнулся, тяжко вздохнул и больше не отвлекал ученика разговорами, тому было не до них — он творил, он создавал….

Когда Одрик разогнулся, начинало темнеть, неумолимо приближалась ночь со своими тайнами и страхами.

— Ну что, мой Принц, может, продолжим наши эксперименты завтра?

— Нет, давай уж сегодня. К тому же в темноте никто меня не увидит и не испугается, ежели что.

— Тогда седлай варга, нам действительно не нужны лишние свидетели.

Одрик присел в позу медитации посреди своего оазиса. Он собрался было ставить защиту, но остановился. Воздух вокруг был другой. Не иссушенный жарой и ожесточенный колючим песком воздух пустыни, а что-то струящееся, подобно шелку, нежное, как илларье молоко на языке и пьянящее до головокружения. Он пил воздух с этим ласкающим запахом, он в нем начал расплываться, улетать в какие-то дали….

— Эй, проснись! — Фантомная ладонь с досадной бесполезностью хлопала по щекам, — Вставай немедленно!

Но Одрик не реагировал, он забирался все дальше в райские кущи собственных ощущений. Помогло то, что раньше мешало, какой-то мелкий ящер отважился урвать кусочек от Белого мага. Чем и вернул его под свет взошедших лун.

— Учитель, ты чего зудишь как муха? — И, несмотря на то, что глаза его подозрительнейшим образом блестели, ловко щелкнул ящеренка своей белой нитью.

— Ох, как тебя корежит, откуда эльфийский дух, ведь ты не прикасался ни к какому пойлу?

— Кого корежит? С чего ты взял, мне хорошо…, мне просто здорово! Я сейчас все смогу!

— Тогда начнем. Только никакой самодеятельности, все только под моим руководством и контролем! Начнем, естественно, с малого. Обращение для первого раза неполное, поверхностное. Ты примеришь на себя шесть, панцирь, или чешую животного как маскарадный костюм. Пока без внутренней перестройки, и без звериных возможностей.

— Это почему?

— Потому что все надо делать постепенно, а ты сегодня смелый через чур. Но я тобой рисковать сегодня не стану, И…, - тут Учитель осекся на полуслове, как будто вспомнил что-то не очень приятное.

— Ну! Ты чего замолчал?

— Я должен тебе сказать, что для полного преображения одного прикосновения мало. Для того, чтобы познать всю суть зверя, тебе необходимо выпить его крови.

— О, Пресветлая! — лицо Одрика приняло тошнотное выражение.

— Не пугайся, не все так страшно. Кровь будет преобразована плетением в некую магическую субстанцию, она, собственно, кровью уже не будет. И еще, твои размеры сильно изменяться не могут, хоть ты в бронтовага оборачивайся, существо будет сравнимо с тобой в исходном состоянии. Правда есть один способ набрать массу, но не до бесконечности. Ты может сделать нечто обволакивающее из воды, или песка. Но конструкцию надо будет удерживать сложными плетениями, а чем выше сложность, тем ниже устойчивость.

И так, приступим. Прими удобную позу, расслабься и повторяй все узлы за мной. Их много, но ты их все знаешь.

— А в кого я буду наряжаться?

— Да вон в варга, ты же недавно с него слез, посмотри, наверняка к одежде какое-то перышко прилипло, вот его и возьми.

— Не буду.

— Чего не будешь?

— Варгом не буду. Это что же, у меня еще и рожки вырастут?

— Вырастут. Должны вырасти, если все правильно сделаешь, а как же….

— Не буду. Я сказал!

— Ну вот!

Между Учителем и учеником возникла пауза, которую принято называть театральной. Только зрителей в этом театре не было.

— А чей-та вы тут делаете? — послышался знакомый голос и бульдожье посапывание.

Одрик моментально сплел искру света, и она осветила Мару, давно подглядывающую за ним из-за куста ларийского саксаула.

— Мара, ну тебе-то что понадобилось?

— А как же без меня? Смотрю, тебя нет, опять куда-то понесло. Я и пошла искать. Тебя одного оставлять себе дороже, с тобой проблем необересси, — и Мара ехидненько улыбнулась.

— Мара, слушай, а ведь снаружи ты тоже зверь?

— Да, я собака породы французский бульдог, чистокровная между прочим.

— Ну кровь твоя мне вряд ли понадобится, а вот… Иди сюда, поглажу, — поманил он собачку. Она с щенячьей радостью забралась под его руку, где было почесано ее пузико и мягко потрепаны ее ушки.

— Учитель, вот пара волосков мариных на ладони. Продолжим эксперимент?

— Как знаешь, дело твоё, — и они продолжили плетение.

Одрик уже весь покрылся короткой черной шерстью, только на грудь лег белый уголок. Но голова никак не хотела чернеть, упорно оставалась пшеничного цвета. Вот уже и ущи его вытягиваются и становятся похожими на эльфийские, и нос укорачивается и становится мокрым, язык упорно не хочет помещаться во рту и свисает наружу. Вот и зубы начали трещать и не попадать друг на друга, нижняя челюсть выдалась вперед. Одрик взмок бы от напряжения, но потеть собакам не положено. И он часто, по-собачьи, задышал.

— А что, в принципе похоже, — подвела итог Мара. Одрик хотел было что-то ей ответить, но разговаривать с таким языком занятие не из легких.

— Все, достаточно, хватит на сегодня. Возвращайся назад, — скомандовал Учитель.

Включилось обратное плетение, шерсть полезла с Одрика лоскутами, уши съеживались до его собственных….

— Да, — удовлетворенно произнес Учитель, — "Зеркало" твое работает, мне приходилось выходить из обращения гораздо дольше. Сегодня ты славно потрудился, я просто тобой горжусь, ставлю превосходно по всем показателям! Ну, давай, поднимайся и поехали в усадьбу. После такого надо хорошенько выспаться.

Белый маг лежал, обессилев, весь покрытый каким-то бесцветным киселем, похожим на обойный клейстер с прилипшей на нем собачьей шерстью, и тщетно пытался от этого избавиться. Мара решила ему помочь и стала умывать языком.

— Обалдеть, такое ощущение, что в этой дряни частички моей сущности. А! ты ее вырастил на себе, а сейчас сбросил, — и интенсивность умывания усилилась. Мара жадно поглощала собственную сущность, стараясь не упустить ни капли.

— Ну какой же запах вокруг, невероятный…

— Какой-какой… эльфийский, ясно как свет Андао, — проанализировала собачка. И не опасный, от него как от хорошего вина, настроение поднимается и нервы успокаиваются. А главное — никакого похмелья! — Авторитетно заявила Мара.

— Откуда здесь эльфы?

— Так это их цветочки взошли. Забыл, что ли, как у эльфа луковицы брал?

— Как? Так зима начинается, они и сейчас могут цвести?

— Могут. Эльфы мастера с растениями колдунства всякие творить, такая у них натура…

На следующий день, после завтрака, Одрик был вызван наверх в покои ассы Зиты. Мне их разговор оттранслировала Мара.

— Молодой человек, я вижу, что магия к вам уже вернулась… Как вы себя ощущаете?

— Скверно, — ответил Зите мрачный и осунувшийся Одрик.

— Я спрашивала не о ваших душевных терзаниях, а вашем здоровье и магии.

— А, это…тогда, вполне прилично…

— Хорошо… — Асса на некоторое время замолчала, рассматривая Белого мага, как биолог изучает новый вид бабочек, решая в каком месте лучше воткнуть в нее булавку. — Я хотела поговорить с вами о вашем безобразном поведении.

Одрик попытался стать как можно более незаметным, насколько это возможно сидя в кресле лицом к окну.

— Какие, по вашему мнению, ошибки вы, юноша, совершили?

— Я?

— Вы, вы…

— Ну… мне не нужно было ходить с Джави на прогулку в пустыню…

— Неправильный ответ.

— Тогда, не знаю…. Я не знаю, в чем я провинился…. Я не хотел изменять Кани!

— Одиринг, ваша "измена" Торкане тут совершенно не при чем. Это ваше личное дело. Я говорю о другом… Я говорю, о вашем поведении, как человека благородного происхождения, о том, как положено себя вести человеку, носящему приставку "аль".

— А при чем тут это? — искренне удивился Одрик.

— Как при чем? Ты вел себя неподобающе и последствия этого мы сейчас и наблюдаем. Ты позволил себе… принимать заигрывания с тобой прислуги. Причем делал это на глазах у своей девушки, я не говорю — невесты, но почти. Живете-то вы в одной комнате.

— Так я…

— Не перебивай! Я еще не закончила. Я прекрасно знаю, что ты вырос в Караваче. Там нравы более простые, нежели в Союзе, но даже там знают и учитывают разницу в положении, между теми же крестьянами и людьми, обремененными происхождением… А ты привык считать себя простым лавочником и таковым по своей сути все еще и остался. А пора бы уже и повзрослеть, и принять на себя груз ответственности, хотя бы за свои поступки. Плюс к этому боги еще и наградили тебя БЕЛОЙ МАГИЕЙ, а это тоже огромная ответственность. Овладев ею, ты сможешь вершить судьбы мира. Поэтому если при своих возможностях ты, по своей сути, останешься мелким лавочником, то я не завидую миру…. Тобой сможет управлять любая смазливая девица, сумевшая обратить на себя твое внимание, про людей более опытных, а тем более профессиональных, которые вскоре начнут на тебя охоту, если еще не начали, я вообще молчу.

— Ну почему же…

— Не перебивай! Потому что от подобных "забав" могут рождаться ДЕТИ. Тебе что, очень нужно плодить вокруг себя маленьких Одриков от разных сомнительных особ? Я так подозреваю, что тебе не безразлична судьба твоего потомства. Я не ошибаюсь? Неужели ты не понимаешь, что каждый твой ребенок, это не просто маленькая личность, но и возможный объект для твоего шантажа? Это возможность влиять на тебя, заставлять тебя делать не то что нужно тебе, а то, что нужно другим.

Одрик покраснел как маков цвет.

— А ты не только позволяешь себе интрижки с… прислугой. Это было бы еще пол беды. Так ты еще и не принимаешь при этом никаких мер предосторожности! Если ты не знаешь соответствующих плетений, то мог бы попросить об этом Анну.

— Я не хотел…

— Не хотел, а пришлось… Каким бы ты ни был сильным магом, но ты всего лишь человек, а на любого человека можно найти плетение… Дым, заговор, зелье и много еще всего. Да, застраховаться от всего нельзя, но радостно идти самому в ловушку, это… верх неосмотрительности. Надо ВСЕГДА думать о возможных последствиях своих поступков.

Асса Зита перевела дух и сладко поинтересовалась у Белого мага:

— Торкана тебе говорила, что не стоит так много общаться с Джави? Говорила. А ты?

— Так вначале она говорила мне совсем другое. Что ей скучно и ее нужно развлечь…

— Ну ты ее развлекал, пока она болела… Так почему же ты, когда тебе намекнули, не прекратил свое общение с девушкой не твоего круга? Ты понимал, что своим поведением ты унижал Торкану? Нет? В конце концов, ты своим поведением поставил в неловкое положение меня!

Одрик замотал пшеничной шевелюрой:

— Я вырос в Караваче, у нас там нет таких… условностей.

— Я знаю где ты рос… Но, согласись, что, сейчас-то твое положение в корне поменялось! Ты вырос, ты практически вступил в род, ты принял дар Богов, если стал осваивать работу с белой магией. Теперь тебе нужно соответствовать всему, что на тебя свалилось, и что ты на себя принял. Иди, подумай о своем поведении и сделай соответствующие выводы.

Юноша встал и медленно побрел к двери и уже на пороге решился:

— Асса Зита, а когда меня пустят к Кани?

— А тебе, что есть, что ей сказать?

— Да.

Ведьма посмотрела на Одрика оценивающе, пожевала губами и вынесла вердикт:

— Вечером, после ужина… Но на четверть часа не более.

— Спасибо! — Маг расплылся в счастливой улыбке

— Иди уж… И только попробуй не вымолить у нее прощения.

— Ничего… я постараюсь… я СИЛЬНО постараюсь.

— И не думай… "стараться" будешь потом, недельки через две. Когда повязки с ноги сниму, а пока только "за ручку подержаться" можно, и то осторожно. Понял?

Одрик улыбался улыбкой полного идиота:

— Понял. Все понял…

.

— Ты чой-та, не голодная? Совсем-совсем не голодная? — спросила Мара, косясь на нетронутый ужин Торканы. Та сидела, полулежа, в глубоком кресле перед окном, в котором еще играли краски поздней осени пустыни, но они не радовали глаз Кани. На вопрос девушка вяло повернулась к собачке.

— Нет, Мара, я не голодная. Доешь это пожалуйста, чтобы асса опять меня не уговаривала.

— Я-то конечно съем, чего добру пропадать… Но Кани, ты…, - собачка принялась усиленно чесать за ухом, — Ты тогось, и так достаточно стройная, даже слишком. И тогось….поправляться тебе надо. У тебя цвет лица ну совсем не соответствует патенту, ты же бледно-зеленая. Может тебе чего-то другого хочется? Может плюшек с гариамским семенем, может сыра гномьего? Так я быстренько сгоняла бы, одна лапа здесь — другая там. Думаешь, мне тебя не жалко?

За окном резко потемнело, в стекла заколотились песчинки и сорванные шквалом листья. Тяжелая сизая туча перевалилась через хребет и заволакивала небо. Зимние пустынные грозы, это вам не равнинные, и даже не каравачские. Здесь такое впечатление, что все силы небесных облаков почти год копили ненависть и злобу на местную испепеляющую сушь, а сейчас идут на нее войной, чтобы захватить, поработить, уничтожить…. Это то вам не просто туча, а армия туч в боевом порядке. Впереди легкие и быстрые почти черные клочки, проносятся как кавалерия, неся за собой резкий шквалистый ветер, словно расчищающий путь второму эшелону — густой сплошной массе, несущей в своей утробе основной водяной заряд, часто в виде града. А за этим выситься фиолетовая гора с проблесками молний, грозно рыкающая раскатами грома, словно безжалостный генерал, дающий команды на сброс бомб.

Зима, она властно вползала в пустыню. Окно вздрогнуло от залпа резких как стрелы капель, выпущенных тучей, забарабанил град.

— Кани, ты только скажи, чего тебе хочется?

— Не надо, пожалуйста, не надо. Не хочу я, ничего не хочу… НИ-ЧЕ-ГО! — и по бледному лицу девушки покатились крупные слезы, алмазно сверкнувшие в вспышке молний.

— Ну вот, этого еще не хватало. Девонька, ты так нам всю погоду испортишь, глянь, что за окном творится.

— Я дождем не управляю, я же красная, — сквозь рыдания проговорила Торкана.

— Самим дождем — да, а вот молнии как раз по твоей части, — французская бульдожка принялась слизывать соленые градины, встав на задние лапы и едва дотягиваясь до щек Кани мягким розовым языком и незаметно для самой себя перетекла в Марата. Марату с его ростом пришлось вставать на колени, продолжая тоже занятие.

— Марат! Мара, ты что? Прекрати немедленно! — И Марат тут же сдулся в черненькую собачку. И уже наемница, обняв Торкану за плечи, вытирала ей слезы салфеткой из демонических запасов, как ни странно, весьма чистой.

— За что он так меня наказывает, почему?

— Да потому что мужик. Что с них взять? Кобелиная сущность у них в крови, у кого меньше, у кого больше, но у всех. Уж ты мне поверь. Да и сама говоришь, его каким-то дымом обкурили….

— Почему он не пришел, почему ни слова мне не сказал? Не хочет знать, что со мной. Говорят, я попала в Кольцо Андао, это убийственное плетение, я слышала про такое, но не более. Я вообще должна была погибнуть, но каким-то чудом все еще жива. А ему все равно, он даже не взглянул на меня.

— Что ты! Да его к тебе не пускают подальше от греха. Асса запретила к тебе приближаться во избежание, как бы чего не вышло…. Он тут бродит как тень папы одного несчастного, как он сам, принца… Э…О-о-о… — она пристально потянула воздух — Чую, мне надо отсюда сматываться, а то… Извини, Торкана, я должна тебя покинуть, а то лишняя я здесь буду. Только креслице твое я поверну, тебе так удобнее будет.

Наемница сделала так, чтобы Кани сидела лицом к двери, а сама перетекла в собачку и в очередной раз прошла сквозь стену.

Едва улеглась пыль от мариных хождений, до Торканы донесся легкий незнакомый запах. Он окутывал мягким облаком, умиротворял, успокаивал. Вместе со спокойствием приходила надежда, а за надеждой откуда-то возникали силы. Привычно щелкнул замок, дверь распахнулась, и волна благоухания затопила ее. Он…. Он приближается, что-то говорит… вот опускается перед ней на одно колено, рукоять его меча, с вплетенными в гарду эльфийскими "белыми драконами" легла ей на колени. Белые лепестки таили в себе алую сердцевинку, капли нектара на тончайших тычинках источали пьянящий аромат, отгоняющий боль и сомнения. От его глаз невозможно оторваться, его голос звучит в самом сердце….

— …будем как эти цветы: белый снаружи, красная внутри. Я хочу защитить тебя, спрятать от всех невзгод, заботиться о тебе. Согласна ли ты принять мой дар?

— Мне про тебя еще в детстве рассказывали сказки. Ты — моя мечта, ты — моя жизнь. Я не существую без тебя.

— Тогда прими мою жизнь всю без остатка!

Одрик прижал к груди острие своего меча, на рубахе расплылось пятно крови.

— Что ты делаешь? Зачем?!!! — В ответ Торкана увидела лишь успокаивающий жест. Одрик поднес к ранке кристаллик, выращенный из пустынного песка, несколько капель крови словно втянулись в него. В серо-желтом кристалле затрепетала алая искра, это было похоже на плетение маячка, только гораздо сильнее и сложнее. И маг вложил его в руки Торканы, окружив их еще какими-то узлами.

— Плетение будет мерцать, пока бьется мое сердце, и оно принадлежит тебе. Теперь в твоей власти даже остановить его.

Наконец-то состоявшаяся сцена примирения Одрика и Кани и предложения руки и сердца, так растрогала Мару, что она весь день уговаривала меня ее посмотреть, так сказать "в записи", и со своими комментариями. Я смотреть не стала и так понятно, что бразильские сериалы нервно курят в сторонке, но пришлось пообещать, что посмотрю позднее обязательно.

На следующий день разговора, похожего на промывание мозгов Одрику, удостоилась уже я. Асса давно примеривалась, что же такое мне сказать, но пунктом один был мой не состоявшийся женишок.

— Анна.

— Да, тетушка. — Я первый раз решилась назвать так ассу Зиту и она невольно улыбнулась. Второй раз напустить на себя строгий вид у ассы уже не получилось. И вместо промывания мозгов у нас вышла вполне дружеская беседа двух любящих родственниц.

— Анна. Я думаю, что ты уже подумала и пришла к определенным выводам.

— Да, тетушка. — Я потупила глазки…

— Так, где ты наделала ошибок? Я имею в виду, ту ночь, когда ранили Торкану.

Я невольно поморщилась и потерла все еще болевший нос.

— Так я слушаю… — поторопила меня Зита.

— Во-первых, я отпустила Кани одну….

— Не правильно, — Я удивленно подняла брови, — Ты отпустила ее не одну, ты отправила с ней своего демона. И это была не первая твоя ошибка, а вторая. Первая — ты не разбудила меня и айре.

— Я пыталась это сделать…

— Значит, плохо пыталась.

— Но, тетушка! Я не могла пробиться через защиту на ваш этаж.

— А зачем ты сама туда ломилась? Ты что не могла послать сюда своего демона. Уж она-то наверняка бы добралась до меня. И айре надо было будить настойчивее. Когда ты все же приложила некоторые усилия, то разбудила эльфа.

— Я виновата…

Ведьма посмотрела на меня строго:

— Айре мне сказал, что у твоего демона были подозрения, что девушка хорошо скрытый маг. Почему ты мне об этом не доложила?

— Но тетя! Это были всего лишь ничем не подкрепленные подозрения.

— Подкрепленные или нет, это уже я должна была решать. А твой демон, в данном случае, оказался прав.

— Я всегда права! — Влезла в разговор Мара.

— Молчать! — рявкнули мы обе в один голос.

— То молчи, то говори… — заворчала Мара, обиженно заползая обратно под кресло… — А я больше всех пострадала. Мне усиленное питание нужно…

— Твой демон неподражаем! — Резюмировала Зита.

— Я тоже ее люблю.

— Так, продолжим, разбор ошибок… Первая — не доложила о подозрениях твоего демона. Вторая — не разбудила меня и айре. Третья…

— Может, хватит?

— Нет. Третья — не вправила мозги Одрику, когда он стал слишком много общаться с халифской девушкой.

— Тетя! Ну почему я должна была это делать? У него есть Кани, вот пусть она с ним и возится.

— Анна. Она с ним именно что "возилась", и к чему это привело? Ладно, с юношей я поговорила. Он, вроде, внял моим словам… — Лицо Зиты посветлело. — Они помирились, но я теперь опасаюсь другого. Как бы их примирение не помешало лечению. Поэтому… куда вы там еще собирались съездить?

— На севера…

— Вот и отправляйтесь. Завтра. Я как раз успею подготовить тебе десяток тем по работе со льдом. А то тут что-то слишком жарко стало, а северная тема будет как раз…

Я так и сидела с открытым ртом.

— Чего сидишь? Иди, готовься.

Ну я и пошла, что делать…

Одрик, сияющий как медный грош, ехать куда-либо от Кани отказался категорически. Он вообще собирался в Каравач, объявлять оглашение, рвется, понимаешь, в семейную жизнь. Доложила Зите. Она провела с ним еще одну душеспасительную беседу, и Одрик сам пришел ко мне и с мрачной миной поинтересовался, когда едем и что брать с собой. Поэтому 11 Засыпеня мы сплоченной группой, я, Мара и сосредоточенный Одрик вошли в природный портал.

Мы прошли уже порядочно, а хозяина все не было… Глобус мы не тащили, варгов не брали, зато прочими вещами были нагружены как варги на каравачской ярмарке. Хотя надо сказать, что вот как раз еды взяли по минимуму, в расчете, что ее как-нибудь добудем в дороге, или раскулачим Мару. Я свои теплые вещи и разные припасы тащила сама, а на Одрика водрузила все остальное. Он закинул тяжеленный мешок на спину и даже не заметил. Я еще уложила в вещи толстенный том "О твердом состоянии воды и прочих жидкостях", из-за сборов конспект написать не успела.

Вчера полдня подбирала Одрику теплую одежду, еще полдня уговаривала одеть, примерить. Потом плюнула, пусть едет в чем хочет, а его теплые вещички я в Марину заначку запихнула. Уговорив ее тем, что, когда будет холодно, она сможет за теплую одежку с Одрика все что угодно стребовать. Он все думает, что мороз в Караваче и там, куда мы едем одинаковый. Насколько я знаю, в вольном городе больших морозов отродясь не бывало. Вот снега, да много, а морозов почти не бывает. Все что выпадает ночью, тает уже к обеду, а с неба уже сыплется новый снег.

В природном портале, вопреки ожиданиям было тихо и гулко-пусто, ни сквознячка, ни звука, только клубилась под нашими шагами пыль. Одрик, пребывающий в задумчивости, очень удивился, когда мы после бесконечных блужданий по лабиринту, вышли к широкой лестнице, ведущей в жилище хозяина портала.

— Анна, а мы куда идем?

— Одрик, амурный ты мой, ты был так занят своими переживаниями, что даже не уточнил, как же нам добраться до нужного места. — Маг покраснел и смущенно отвернулся, еще бы ножкой пошаркал для полноты картины. — Ну, раз уж ты соизволил, наконец-то, уточнить, "куда же мы отправились", то для тебя есть партийное поручение.

— К-какое поручение?

— Важное поручение, важное… Нам нужно выйти из природного портала, с одной стороны как можно ближе к нужному месту, а с другой стороны, не хотелось бы идти по леднику.

— А почему ты по леднику идти не хочешь?

— Не люблю я лед. Скользкий он…

— Я все понял, кроме твоей нелюбви ко льду. Это же вроде та же самая вода, только твердая…

— Понял. Ну, тогда иди. А про лед я тебе потом расскажу, если захочешь…

— Куда?

— Иди, договаривайся с Гаа… Гариком, чтобы он показал нам нужный выход.

Одрик сначала стал уверенно спускаться по лестнице, потом решительность его поспешно покинула. Он вернулся, оставить вещи. Потом была вторая попытка, более удачная. Он дошел до первой площадки и встал как вкопанный. Постоял, потоптался и вернулся.

— Ну?

— Нас ждут вдвоем. Пошли.

Маг легко взвалил свой мешок на плечи и помог мне с моей поклажей, и мы пошли вниз по лестнице. Мара трусила следом и тихо поскуливала от страха. Вроде уже была тут не один раз, а все равно каждый раз празднует труса.

В этот раз мы шли вниз по казавшейся бесконечной, грязной лестнице, сначала я по привычке считала этажи, но где-то после двенадцатого сбилась. Мы спускались все вниз и вниз, все глубже и глубже. Когда у меня начала кружиться голова, и я стала спотыкаться, лестница закончилась длинным темным коридором. В его дальнем конце чуть теплился огонек свечи.

В маленькой тесной комнатке, отдаленно напоминающей кухню в каравачском доме Одрика, с кривыми окнами, глядящими в бездну, при единственной свече сидел ОН — демон пыли. Он был мрачен, или скорее грустен. Гарик посмотрел на нас затуманенным взглядом…

— О, человечки… еда… сама пришла… — демон плотоядно посмотрел на прижавшуюся к полу, перепуганную до потери сознания, Мару. Я стащила с себя куртку вместе с заплечным мешком и скоренько накрыла ими свою собачку. Гаарх рыгнул, и попытался сфокусировать на нас свой взгляд. Одрик, стоящий впереди меня, начал пятиться, резко дернулся и заехал мне мешком по носу. Я не выдержала, громко и матерно выругалась, из носа закапала кровь. Гаарх принюхался, оскалился, и в его лице мелькнуло что-то хищное. Матка Боска, он же обкурился или обнюхался. Никогда не думала, что бывают демоны-наркоманы.

Вот попали, так попали… Эх, помирать, так с музыкой! И я, не рассуждая боле, вылила на демона пыли воды. Много воды, все до чего смогла дотянуться и что похолоднее. Пока я унимала кровь из разбитого носа и утирала заливающие глаза слезы, со стороны, где сидел хозяин природного портала, донеслись чихания, фырканье и бульканье.

Когда я проморгалась, то увидела совершенно обалдевшего от всего увиденного Одрика, сидящего с ногами на кресле в обнимку с дрожащей Марой, и мокрого, до последней нитки, но вполне адекватного Гаарха, вытрясающего из волос льдинки. Вся комната была по щиколотку залита водой вперемешку со льдом, на полках и столе лежал тонкий слой снега.

— Анна, убери тут. — Гаарх вполне пришел в себя, что не может не радовать. — Весь кайф обломали, мне показалось, что я почти вспомнил… мне осталось совсем чуть-чуть… а теперь придется как-нибудь повторить. Столько добра перевел…

Убрать, так убрать… Я выловила льдышку побольше, приложила ее к больному носу, а остальную воду погнала в сторону коридора, в надежде, что там уж она сама утечет куда-нибудь.

Одрик спустил Мару на пол и вполне комфортно уселся в продавленном кресле. Я занялась абсолютно промокшими сапогами, мешок с вещами от наводнения почти не пострадал.

— Что, путешественники, опять в путь собрались? И в этот раз куда?

— Да вот… на север.

— А поконкретнее? Или опять будете направление из трех точек засекать?

Я сунула Одрику карту, а он ловко развернул ее перед хозяином.

— Нет, в этот раз у нас есть примерное место. Нам нужно во-о-от сюда… — Маг ловко ткнул длинным пальцем в крестик на карте.

— И как туда добираться собираетесь? Опять через мои владения? Хотя, о чем я спрашиваю… Не впервой, чай.

Комната, между тем, преобразилась в копию уютной кухни Одрика. В камине вспыхнул огонь. Откуда-то выполз чайник и со вздохом подвесился кипятиться. Одрик в знакомой обстановке расслабился, закинул ногу на ногу:

— Нам нужно на север, мы знаем примерно ближайший портал выхода, но Анна категорически не хочет идти по леднику.

— Тогда придется несколько дней идти пешком…

— Ничего страшного…

— По горам… Хотя зима в этом году за хребтом поздняя…

Пока Одрик и Гарик обсуждали погоды, стоящие этой осенью на Лари, я заворожено наблюдала за мельтешением посуды и мысленно пускала слюну, глядя на баночки с разнообразным вареньем. Когда чай наконец-то был готов демон и белый маг уже обо всем договорились. Гарик заявил, что давненько не был в зимнем лесу и после неудачного эксперимента ему просто необходима прогулка, да еще в такой замечательной компании.

Гаарх был великолепен как никогда, он точнехонько вывел нас куда просили без нравоучений и выкрутасов. Шли до вечера по сильно пересеченной местности, пару раз сверившись с нашим компасом. Кругом рос густой хвойный лес, он взбирался на крутые отроги гор, а на самом севере виднелся огромный, сверкающий в закатных лучах Андао, ледник.

Уже в сумерках остановились на привал. Пока Одрик добывал скромный ужин, а я прореживала ближайшие заросли на топливо до утра. Марка с пыльным главнюком затеяли игрища, как будто и не перли пехом от рассвета до заката. Песья дочь по своему обыкновению предложила свою любимую игру "Поймай меня", вот они и занимались попеременной ловлей друг друга. Пылевой демон разошелся ни на шутку, как только собачка хватала его за волочащуюся полу плаща (из ближайшего Секонд-хенда), он рассыпался в прах и либо собирался пеньком с глазами, либо вообще растекался грязной лужицей. А когда Марыська в нее запрыгивала, завьюживал ураганчиком, занося псинку на раскидистые лапы кедров. Раскачавшись на ветке в виде половой тряпки головой вниз (если бы у тряпок была голова) как на качелях, перелетал на следующую, пока не они на пару не шлепнулись в речушку, и не беда, что разбрызгали, а замутили вокруг изрядно. Пыльник закружил водяной смерчик комнатных размеров, и без того неглубокая речка начала мелеть, обнажилось каменистое дно, Мара оказалась на верху водяного столба. Это мне уже не понравилось, и я поспешила приструнить "расшалившихся детей".

— Ну-ка, хватит, ша!!! Мара, ФУ!!! А тебе, Гарик, что в таких случаях говорят: "К ноге", или "Лежать", или тоже просто "Фу"?

— Мне ничего не говорят, если только умоляют. — Ответило водяное сооружение с собакой на голове.

— Вот уж чего-чего, а этого от меня не дождешься. Нет, ну, в самом деле, хватит резвиться. И отпусти реку, всю рыбу распугаешь.

Водяные руки поставили животное на песчаный лоскут бывшего берега, демон с шумом набрал воздуха, и как бы выдыхая, уложил воду в ее прежнее русло. Из реки он поднялся уже в своем гуманоидном варианте. Присел на корточки рядом с собакой продирижировал речке пару раз быстрое течение, дабы утекли воспоминания о собачей и демонячьей радости. Река не противилась, за то время, что обычный человек моргнет дважды, она уже опять была кристально чистой, и в ее глади нестыдно было отражаться не только величественным кедрам с прощальной медью догорающей зари на своих верхушках, а и восходящим на ночное царствие серпам обоих лун и кое-где зажегшимся звездам. Марке после такой разминки захотелось пить, и она нетерпеливо лакала предложенную воду, стараясь случайно не проглотить звезду. Мокрый до последней нитки своего секондхендовского плаща, со слипшимися прядями угольно-черных волос, Гаарх не долго наблюдал за собакой, а припал к воде и начал лакать, как и та, видимо так вкуснее. Согнутые колени его длинных сухих ног в тот момент были самыми высокими точками тела, вымокшие космы ниспадали в воду, и подхваченные речным течением, казались просто водорослями.

От взгляда на эту картинку у меня защемило где-то между ключиц, в той ямке, где по мнению некоторых в теле проживает душа: сколько проклятий, страхов, ругательств, небылиц принимают на себя демоны, как это все бестолково, глупо, несправедливо….. Ну уж об отсутствии справедливости на этом свете мне было известно, как никому.

Одрик уже развел костер в укромном месте: с одной стороны каменный уступ в половину человеческого роста, покрытый, как бархатом, мхом, с другой стороны прикрывает рухнувший кедровый ствол в два обхвата, а с третьей открывался прекрасный вид на изгиб реки, строй кедров как на королевском параде и далекие снежноглавые горы. Сейчас все это еле различимо в лунном свете, но как только взойдет солнце, невозможно будет отвести взгляд от этого великолепия. Опустилась ночь, со своими запахами, звуками, непроницаемым бархатом неба, мрачной вязкой густотой и спокойным холодным дыханием.

Марка, еще влажная, спешила обсохнуть до того, когда сон заключит ее в свои объятия, и она побежит в своих собачьих грезах туда, где исполнятся все ее собачьи мечты. Покрутившись возле костра, подставив ему то один сырой бок, то другой, получив долгожданный кусок вяленого мяса, устроилась на давно облюбованном месте, на лохматой шапке бурого мха, к тому же рядом лежала хозяйская сумка с вещицами, а главное с походным запасом мяса, а я сидела чурбачке у костра и уходить никуда не торопилась. Так что собачья душа могла быть совершенно спокойна.

Костер весело горел. Шумно потрескивали дрова, выпуская ввысь стайки искр, рыжие светлячки спешили навстречу к своим небесным собратьям, у многих получалось добраться до верхушек кедров, но они все равно гасли, век искр так не долог….

Рыбины, пойманные Одриком, прожаривались на углях, как раз время самим из нутри погреться. Достала фляжку, переглянулись с Одриком, подумав одновременно об одном и том же, третий как раз тот, кто нам был нужен.

— Гаар. ик!!! — Крикнул Одрик в темноту, — Иди к нам, у нас веселее.

Демон сидел на камне в позе врубелевского тезки, провожая взглядом текущую воду, в долине начал идти снег, у реки становилось зябко. Он встрепенулся, как ворон, и вытянул свою всклокоченную голову. Я встала и сделала несколько шагов к реке, ночь опустила на все мрак, такой плотный, что казалось его можно разгребать руками, а еще лучше взять сестер и нарубить его кусками.

— Гарик, ну где ты? Ну что ты как бедный родственник, в самом деле.

От одного простого упоминания про родственников Одрик, сидевший у костра, поежился. Во мраке послышались неспешные шаги, пляшущее пламя костра осветило долговязую фигуру, блеснул лукавый прищур глаз.

— Это что, вам без меня скучно? Мне с вами тут сидеть? — переспросил у меня предводитель демонов, издалека больше похожий на садовое пугало.

— Ладно, согласен, — соблаговолил он. — И кличите вы меня Гариком, совсем своим я у вас заделался. Может, действительно, забыть кто я есть и остаться человеком.

— Вот и славненько, только паспорт поменять не забудь, — парировала я. — Пойдем, расскажешь нам что-нибудь на сон грядущий. Ты же столько про все знаешь.

— Знаю на свою голову, — покорно подтвердил демон. — Только не всегда помню, откуда я это знаю. Обидно.

И мы приступила к ужину. Рыба оказалась весьма вкусной, каждый употребил по целой рыбине с локоть длиной. Демонам, рожденным демонами, необязательно питаться человеческой пищей, но почему бы не пожить по-человечески хотя бы вечер. По кругу не один раз прошла фляга с гномьей огневкой. Гаарх чаще всего пропускал ход, ему наша человечья дурь вообще ни к чему, ему своей хватает, а мы шли вровень. Даже в этом мою сноровку перенимает, не то что с эльфийкой! Хотя это пойло я бы никогда пить не стала.

— Как зовется рыбка? — поинтересовалась я.

— Рыба-сабля, — ответил Одрик, — Она, видишь, длинная и блестит как сталь. А еще она сама лучший охотник рек и озер.

— Так это же щука! — пробормотала я, рассматривая зубастую рыбью пасть.

Не мешало бы помыть руки по трапезы, пылевому демону может и не обязательно, а человекам желательно. Одрик догадался, выкопал из своих пожитков маленький сплющенный походный котелок, вытащил из костра приличную головешку, и начал спускаться к реке. Уголек его головешки удалялся скачками, судя по которым шаги парня были широкими и уверенными. Я про себя еще отметила, что Одрик весьма неплохо держится после огневки, а ведь раньше до моей практики были варианты, и еще какие. Ну да "с кем поведешься"…

— Что-то сдружились вы с ним не на шутку, просто родня кровная. — влез всезнающий демон. — я удивленно приподняла бровь. — А вот скажи, — продолжал Гарик, — если бы он узнал, что на самом деле в сыновья тебе годится и насколько далека твоя родина, то как бы он поступил?

— ??? — И вторая моя бровь поддержала первую.

— И ни к чему так удивляться. Он же становится все белее и белее, значит и мысли в головах будет читать все четче и четче. Рано или поздно, он твою биографию узнает, так что будь добра, подготовься к этому моменту. — Пытался убедить меня демон, — И не забывай, мне, к сожалению, известно все, и даже больше, — напомнил он.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я на свою беду могу существовать не только в разных пластах пространства, но и в разных потоках времени. — Да уж, "все чудесатее и чудесатее", но от главного демона всех времен и народов следует ожидать подобных сюрпризов.

— И ты хочешь сказать…

— Я ничего не хочу сказать! — Оборвал меня демон. — Да и скажи я сейчас, вряд ли это поможет. Будущее, оно динамично и пластично, оно живое в отличие от прошлого, изменчиво, как бурная река. И "будет" очень сильно зависит, из какого "сейчас" я проделаю туда кроличью нору.

— А в "было" ты тоже проделывал норы?

— Тоже, но только в пределах своей памяти. Мара же не перескакивает в те места, которых она не знает. И правильно делает, расщепить может вплоть до элементарных частиц.

Вот это номер! Демон с познаниями в ядерной физике, это нечто абсолютно оригинальное. Вот зря я так "громко" подумала, он же все мысли слышит и видит. Но Гарик лишь ласково и загадочно улыбнулся.

— Только тебя не лишне будет знать, что у вас с Одриком гораздо больше общего, чем ты думаешь.

— Я как раз думаю, что у нас очень много общего, — мне начала надоедать лекция Главного "О времени и о себе", и я решила сменить тему. — Даже огневка ему хорошо пошла, как и мне, не то что эльфийка.

— На свежем воздухе, да под такую закуску водочка была бы еще лучше!

— При чем здесь водка? — Ох, не к добру эти алкогольные познания демона, который с чего-то прикидывается огородным пугалом.

— Да при всем…, - вздохнуло пугало, — Я тут сравнил некоторые моменты, кстати из твоих рассказов, кое-что проверил и понял…, - Гаарх набрал воздуха как перед прыжком с вышки в воду и выпалил, — Папашка-то его — русский.

— Ч-ч-чиВо??? — выикнулось у меня.

— Чего слышала, — съязвил демон, — Русский, и это многое объясняет. — Завершил он и затрясся в беззвучном смехе, одновременно прикладывая палец к сомкнутым губам, обозначая молчание.

Но я и так была не в состоянии произнести ни звука. Как говориться, бывает звон от падающей от удивления на грудь челюсти. Моя падающая челюсть произвела такой грохот, от которого в дальних горах могли бы сойти снежные лавины, если бы сейчас уже началась зима.

Никогда не любила горы. Нет, вот издалека они смотрятся красиво и величественно, но вблизи… То лезешь вверх, то спускаешься вниз. Это альпинистам хорошо, а дилетантам в горах приходится туго. Мне и Одрику в полной мере достались все трудности восхождения.

Сказать, что меня шокировала национальная принадлежность моего напарника, это ничего не сказать. Но я решила об этом не только не говорить, а и не думать. Ну мало ли что там пришло в голову демону, да еще употребляющему всяческие средства для расширения сознания. Так до многого можно дорасширяться, знаете ли. А мне мои мозги еще дороги, если все Гарькины выкрутасы пытаться понять, то сдвиг по фазе получить можно.

Поначалу Белый маг пытался идти вперед самым кратчайшим путем. И первый день это получилось замечательно. Направление на следующую часть ключа совпало с долиной между двух гор, в которой был выход из природного портала, а вот потом стало хуже. Долина повернула, и мы уперлись в крутой бок горы.

— И что будем делать? — поинтересовалась я у Одрика, который с умным видом рассматривал висящий над его ладонью ключ.

— Нам туда. — Уверенно заявил Белый маг.

— И?!

— Надо лезть наверх.

— Зачем?

— Что "зачем"? — Не понял моего вопроса Одрик.

— Зачем нам лезть наверх, причем непременно тут?

— Ну, так… компас показывает туда.

— Я вижу, КУДА показывает эта железяка. Но я не понимаю, почему нам нужно непременно лезть наверх? Почему нельзя обойти и выбрать другую дорогу? Если мы пойдем по долине вверх, как мы шли вчера, то скоро, я надеюсь, выйдем на перевал. Спустимся вниз, а там подкорректируем направление.

— А почему нельзя подняться тут? Зачем ходить кругами? Пошли напрямик…

Одрик уперся. Когда я вижу на его лице подобное выражение, то понимаю, что сдвинуть его с места — невозможно, если только варгом тяжеловозом, и то вряд ли.

— Анна, да пусть лезет, как поднимется, скинет нам веревку. — Вмешался в наш спор Гарик. И Одрик обнадеженный напутствием демона, накинув на плечо моток веревки, бодренько так полез наверх. Я понаблюдала немного и предложила Гарику, пока вьюнош там тренируется в скалолазании немного перекусить. Демон не возражал…

Мы сидели внизу на камнях и с интересом наблюдали, за совершающим восхождение Одриком. Любой среднестатистический человек, ни в коем случае не альпинист и не скалолаз, знакомый с восхождением в горы исключительно по кинофильмам, наверняка вспомнит, что есть такое понятие, как страховка. Может ее вспомнят о ледорубах и акклиматизации, и… все… Одрик судя по всему не знал даже этого.

— Или убьется, или покалечится. — Сделал неутешительный вывод Гарик, с легкостью жуя кусок твердого, как камень, сыра и с ленцой наблюдая за восхождением Белого мага.

— Да, — согласилась я с демоном пыли. — Как мы его оттуда снимать будем?

— А никак…

В этот момент женишок все же сорвался вниз, но не упал, а зацепился за камни магией. А потом лихо полез наверх, втыкая в камни радужные когти.

— Догадался. — Прокомментировал эти телодвижения Гарик, выковыривая из передних зубов мясное волокно.

— А мы чего тоже полезем? — Я удивленно и немного испуганно посмотрела на Гарика.

— Нет. Он сейчас подумает немного и слезет. Дай-ка мне еще кусочек вяленного мяса.

— И мне… — тут же подсуетилась Мара.

— А ты перебьешься… Лучше на охоту сходи, пока мы тут… загораем. — Мара обиделась и понуро пошла обнюхивать камни.

Одрик действительно скоро спустился вниз. Сначала он долго пытался закрепить на узком карнизе веревку, выше гора имела отрицательный угол наклона, и лезть наверх он не рискнул. Закрепил. Потом убедился, что до низа ее не хватает. Побегал туда-сюда по узкой площадке, сбросил веревку и спустился сам. Ловко съехав вниз на радужном луче.

— Придется идти в обход. — Радостно сообщил нам Белый маг.

— Ну, придется, значит пойдем. — Резюмировал Гарик.

И мы пошли… До вечера мы поднимались вверх по узкой горной долине. Между камней весело бежал узкий ручеек с ледяной водой. Становилось все холоднее и холоднее… Склоны гор постепенно становились все более и более отвесными, а проход все более и более узким и крутым. Я на четвереньках лезла наверх, материлась сквозь зубы и проклинала тот день и час, когда я начала искать части ключа… Какая к Гаа… ко всем демонам романтика, к… матери, пейзажи!! Холодно, ветер задувает, все обледенело, ноги гудят. Кошмар!

Объективности ради надо сказать, что все же в горах безумно красиво. Это если забыть про крутой склон, что ждет впереди, про ноющие от усталости ноги и холодный, пронизывающий до самых костей ветер.

Мара в своей собачьей ипостаси сначала весело прыгала впереди нас по камням, потом стала передвигаться все медленнее и медленнее, пару раз свалилась. Посмотрела укоризненно на Гарика, и видимо получив от него какое-то разрешение, начала крутиться на месте, замахала ушами, перетекшими в крылья и, обернувшись маленьким черным гварричем, полетела вперед.

Я — ДУРА!!! От этой мысли ноги у меня окончательно подкосились, и я села на снег и камки, прямо где стояла.

— Все… дальше не пойду…

— Ан, да ты что? Тут отдыхать негде… — Одрик, тяжело дышал. — Давай я твой мешок понесу.

Добренький Одрик….

— Не надо… Мара сейчас на перевал слетает, и нас туда перенесет, или я на ней не то что до перевала, а до конца ее дней ездить буду.

Дальше дело пошло веселее… На ту сторону перевала нас переместила Мара, вниз мы спустились сами и остановились на привал в первом же подходящем месте. Все жутко устали, Одрик еще и замерз.

Вот только не надо думать, что все прошло гладко. Мара ни в какую не хотела никого никуда переносить, и попыталась устроить скандал о необходимости усиленного питания для "ее растущего организма". От убийства меня спас Гаарх. Он сказал: "Гхм?!" и ТАК посмотрел на Мару. И столько в нем было плотоядного интереса, что я невольно представила себе толстую, жареную, собачью ляжку. Мара тоже впечатлилась и немедленно распалась черным туманом. Один шаг — и мы на перевале.

Вечером я наблюдала замечательную сцену. Замерзший, одетый сильно не по погоде, Одрик выпрашивал у Мары из заначки свою теплую одежду, а я ведь его уговаривала одеться потеплее. Давно так не смеялась, слушая, как они торговались из-за каждой шмотки. Гарик развлекался от души, мне тоже было забавно. Возможно, из-за таких сцен он и таскается за нами.

Так мы и шли следующие два дня… немного ногами, а большую часть на Маре. Причем без малейших напоминаний с нашей стороны. Более того и на обед, и на ужин она ДОБРОВОЛЬНО приносила по мелкому горному илларю. Но илларей поганка приносила не мне, а Гарику. Видимо, она так откупалась, но я подозреваю, что съедала она намного больше, чем приносила.

Одрик быстро научился жарить илларя целиком и очень быстро, что-то там проделывал с помощью своей белой магией. Возможно, он добавлял огню свойства микроволновки, я стараюсь в это время от костра держаться подальше.

С каждым перевалом мы поднимались все выше в горы, становилось все холоднее, и все тяжелее было дышать… Сложнее всего было переносить ХОЛОД. Он не давал спать, забирался под одежду, замерзал сосульками на носу и сковывал движения. Магия огня щедро вливаемая в места стоянок из амулетов немного помогала, прогревала места, где мы спали и участвовала в приготовлении пищи, но все равно было холодно.

Но великие Боги!!! Какая вокруг была КРАСОТА!! Когда еще на старушке Земле я рассматривала репродукции картин Рерихов с их горными пейзажами, я всегда думала, что контрасты и цвета сильно преувеличены. Что такого сочетания красок быть не может. Как же я ошибалась!! Может. Может еще и не так. Иногда переносясь на самый верх перевала мы все дружно останавливались и замирали пораженные красотой гор. Одрик вздыхал и часто жалел, что у него нет с собой красок или хотя бы карандашей. Его душа художника рвалась запечатлеть или хотя бы запомнить, чтобы потом перенести увиденное на холст.

Благодаря Маре мы двигались намного быстрее, чем планировали. На третий день Мара перенесла нас на очередной перевал, но вместо спуска вниз за горами раскинулось огромное снежное плато, с торчащими кое-где скалами. Вдалеке вздымались ледяные шапки гор, и уже был виден Большой Северный ледник. Одрик достал компас и уверенно показал направление.

Гарик прищелкнул пальцами, выразительно посмотрев на Мару. Переход через черный туман, и мы на другой стороне плато. Ногами мы бы по нему дня два топали…

Одрик принюхался:

— Дымом пахнет.

— И жильем… — подтвердила Мара. И оба почему-то посмотрели на меня. Я беспомощно хлюпнула замерзшим носом:

— Ничего не чувствую. — И в свою очередь посмотрела на Гаарха.

Демон пыли тоже принюхивался, его ноздри раздувались, и вокруг него словно заклубилась мгла. Мара на всякий случай спряталась у меня между ног, прижалась к земле и закрыла глаза лапами.

— Знаете что… мне тут не нравится. Плохое место. — Резюмировал Гарик. — Я, пожалуй, вас покину…

И исчез… Просто растаял. Вот так раз, и нет его, только легкое облачко пыли кружится в воздухе.

— Чего это он? — Удивленно спросил у меня Одрик. — То шел с нами, шел… а тут вдруг…

— Одрик, догадливый ты мой, я ж откуда знаю… Но подозреваю, что ничем хорошим нам это не грозит.

— И что будем делать? Возвращаемся?

— Ну, нет! Я не для того тут по горам ползала и мерзла, чтобы вот так уйти. Надо хоть взглянуть чего так испугало Гарика. Пошли!

Не подумайте, что я такая храбрая, скорее наоборот, но я сильно замерзла и очень хотела согреться. А если есть дым, то есть огонь, а где огонь, там должно быть тепло.

— Мара! Дорогу показывай!

— Ну, вот… опять Мара… всегда Мара… — ворчала моя собачка.

Мы некоторое время шли влево по узкому ущелью, компас указывал немного не туда, но общее направление было правильным. Дымом пахло все сильнее. Потом мы вслед за Марой полезли в узкую расселину между скал.

Постепенно тропинка стала шире, и мы вышли в обитаемую часть ущелья. Гора в этом месте была словно расколота на множество узких проходов и все они сходились вместе и образовывали подобие площади. В одной из щелей откуда-то сверху, с ледника капала тонкой струйкой вода. Ее брызги ветром разносились по всей щели и застывали причудливыми сосульками. Посредине площади горел большой костер, только в огне ярко пылали не дрова, а камни. Я узнала те самые, которыми топили котел в подвале Злых Камней гномы.

— Стоять!! Кто ваша? — Загремел зычный бас. Я вздрогнула, Мара спряталась между нашими мешками, а Одрик стал удивленно оглядываться. Вот всегда он так! Все нормальные люди пугаются, а он удивленно башкой крутит.

— Ша! Уже никто никуда не идет! — Закричала я в ответ.

— Куда ваша не идет?

— Путники мы… заблудились… — ору в пространство. Первый испуг прошел, и теперь мне жутко любопытно кто же живет тут, на самом краю обитаемых земель?

— Добрый день, мани… — Одрик чуть поклонился. — Добрый день, макхи. — И еще один правильный поклон. Я вслед за Одриком повторила приветствие с правильным гномьим поклоном.

В многочисленных проходах послышался топот множества ног, шуршание, кряхтение и оттуда вышли гномы. Но, Пресветлая, какое же это было жуткое зрелище!! Гномы они хоть и живут в горах, пещерах и норах, но всегда чисто одеты, бороды расчесаны и заплетены в косицы, сами такие плотненькие и аккуратненькие. Эти же… походили на гномов только ростом, их можно было назвать карликовыми неандертальцами. Всклоченные, нечесаные, с жуткими кривыми зубами неполного комплекта, лицами покрытыми оспинами и язвами, про остальные части тела, скрытые под косматыми шкурами, судить не берусь.

Толпа затихла и начала расступаться, и мы увидели приближающуюся к нам повозку. Повозка катилась сама, без каких-либо животных, и уклона в нашу сторону не наблюдалось. Как? Я на всякий случай принюхалась, запаха родимого бензина не было и в помине. Взглянула на Одрика, тот ошарашенно пытался что-то узреть подо дном повозки. Даже что-то там разглядел, уже его перст указующий куда-то нацелился и рот открывался, чтобы мне это поведать. Но мы впопыхах и не обратили внимания, кто восседал на чудо-повозке. А тем временем пассажир уже встал, а толпа склонилась, а точнее присела перед ним. Мне даже показалось, что они сейчас должны похлопать себя по щекам и сказать "КУ" два раза. Но малиновых штанов на местном ПэЖэ не было, и я перевела дух, а рано. Он издал звук! Среди хрипов и бульканий я все же различила великосоюзное наречие.

— Моя — Тирх Ди'Нган. Моя приветствует человеков. Как звать ваша? И зачем ваша в Хоон-По?

— Асса Одиринг аль Бакери, приветствует Вас, або Тирх, и в вашем лице весь род Нган. Я невероятно счастлив проделав долгий и опасный путь предстать перед вами, або-макхи! — и отвесил элегантный поклон. Однако насобачился где-то! Ну уж если Одрик так выпендрился, то мне тоже надо как-то выделываться.

— Асса Анна аль Зеттеринг, — и просаживаюсь в неприлично глубоком и уже совершенно ловком книксене, цепляю на физиономию, сияющую как начищенный самовар, улыбку. — Слава о вас, або Тирх, и о мужественном роде Нган достигла больших и малых городов Союза Великих. Для меня огромная честь встретиться с вами або-макхи! — ух, у меня оказывается тоже получается лить елей в подставленные уши. Кажется, угодила, Тирх раздулся от гордости как камышовая жаба в брачный период. Его бритый, невероятных размеров, подбородок, теряющийся в вороте его одеяния, теперь не помещается там и вываливается наружу, глаза покраснели и вот-вот выскочат из орбит, а лысина взмокла несмотря на местный холод. Одежда его разительно отличается от рядовых гномов рода Нган; плащ из кожи явно морского животного, такой толстой, что и арбалетный болт не сразу пробьет, внутри меховая подкладка, плечи покрывает меховая пелерина, а сзади еще болтается капюшон. Его толстенные и без всякого силикона губищи растягиваются в улыбке, и он начинает булькать его больше.

— Асса?… аль… - дальше идет многозначительное чмоканье губами — Как моя рада видеть магов! Ваша теперь гости.

Одрик в это время тоже не стоит на месте. Отломил сосульку, бросил ее в костер и выпустил в поднявшийся пар стайку бабочек. По топе разносится вздох восторга. Губа або Тирха от такого зрелища отваливается до подбородка, он ее подхватывает и начинает по ней хлопать. Вслед за ним губы все остальных гномов подвергаются тому же самому. Нас окружает мощное "Бу-бу-бу", вероятно это местная овация. Что ж, хоть такие странные аплодисменты, а все равно приятно.

Быть гостями и не незваными также приятно. Толпа подхватила нас и двинулась к скале, где и стекал ручеек, изваявший причудливые формы вокруг. Фантасмагорическая ледяная стена скрывала за собой высокий грот, амфитеатром спускавшийся в каменные глубины. А там сталактиты и сталагмиты выстраивались как актеры на сцены, за ними различалась горловина тоннеля, уходящая во мрак. Холод…, каким же убийственным холодом оттуда потянуло. Но скоро принесли горючие камни, в гроте повеселело. Покрытые кристалликами инея своды грота заискрились мириадами граней. Только, если костер из горючих камней обдавал нас волнами тепла и мягкого света, то блики от инея были колкими и напрягающими, как игла шприца.

Угощение для тоже нас полагалось. Вокруг костра место было насиженное, обозначились посадочные места, накрытые шкурами неопределенных животных, на плоском широком камне начала расставляться так называемая посуда. Но как мне тут есть при такой полнейшей антисанитарии? Одрик тоже на это поглядывает с опаской. Перед нами видавшие виды миски и блюда на которых навалено все вперемешку; куски вяленого мяса, сушеная рыба, лепешки из неизвестного мне злака, твердые как доска, вся эта прелесть пересыпана грибами, и, видимо, лишайниками, в плошке забродившая утренница. Удивляло разнообразие посуды, она была вся разная, часть несомненно самодельная, вырезанная или выдолбленная из дерева и других подручных материалов, была и бронзовая, но настолько разнилась, что казалась собранной на какой-то свалке, выброшенная из совершенно разных домов. Напротив нас водрузился сам або Тирх, и широким жестом изобразил хлебосольство.

— Надеюсь ваша голодная? Моя рада накормить ваша.

Перед ним поставили тарелочку, единственную фарфоровую тарелочку на всем каменном столе, с несколькими кусочками сыра, а некто наполнил из привычной гномьей фляги тяжелый малахитовый бокал. Перед нами тоже появились бронзовые стаканы и в них полилась огневка. Ну вот, теперь я узнаю гномов. Какие же гномы без огневки! В таком холоде она как раз кстати. И я решительно делаю глоток. Да-а! Я считала, что знакома с гномьей огневкой, как же я ошибалась. Один глоток вызвал чуть ли не термоядерную реакцию у меня в желудке. Но антифриз сработал, пока переводила дыхание от ядерного взрыва средней мощности чувствительность к пальцам ноги рук стала возвращаться.

А вождь гномов ухмыляясь наблюдал за нами.

— А почему ваша ничего не ест? Зачем это? Как это?

— Я после первой не закусываю! — Банально? Да. Но что я еще могла сказать? На або Триха это произвело впечатление, и он разразился низким хриплым, но добродушным смехом, многократно повторенным этом от сводов обледеневшего грота.

— Конечно, ваша замерзает. В Хоон-По холодно. Это наша привыкла. Балх, давай наша гости жаркого, много жаркого.

Я собралась пугаться кулинарным изыскам тундровых гномов, но на костре готовилось что-то очень напоминающее шашлык, даже веточки для запаха в огонь были брошены. Вот это уже съедобное, а то я уже переживать начала о своем желудке, замерзающем и засыхающем. На блюде, вырезанном из камня с блестящими прожилками, нам подали гору прекрасного в меру пропеченного мяса, сочного и нежного. Только вот не соленого совершенно. Я, конечно, с аппетитом закусывала, но от сольцы бы с перчиком не отказалась. Пошарила взглядом по каменному столу на всякий случай, но ничего не обнаружила. Спросила Одрика, он пробормотал что-то невразумительное и продолжил сосредоточенно изучать прожилки на камне. Нет, гномий шашлык он тоже поглощал, но как-то совершенно равнодушно.

— Ваша хочет соль. Моя знать, человеки любят соль, — и повелевающе два раза хлопнул в четырехпалые ладони, — Або-мани, наша твою ждет.

Вдруг откуда-то, мне показалось, что прямо из зарослей сталактитов вышла гнома и направилась к нам. Шла она медленно и плавно, как бы скользя, и чем ближе она походила, тем мне становилось яснее, что это не гнома.

— Або Латуа, — представил ее Тирх, — Ее все знает, и про человеков знает.

К столу подошла женщина, просто человеческая женщина, только очень маленького роста. Лицо ее было покрыто сетью мелких морщин, ее волосы давно потеряли цвет, кожа свежесть, была сухой как бумага, губы бледными и узкими как щель. Но глаза, глаза горели яркими красками небес над горными вершинами. Пока я ее разглядывала, Одрик уже подскочил.

— Добрый день, леди…, - его свободная рука потянулась, чтобы принять ее руку для поцелуя. Над другой рукой у него все так же зависал его компас.

— …Латена, — произнесла она свое имя на равнинный манер.

— Как сестру! Почти…, - вырвалось у Одрика, а равнинная ларийка мягко улыбнулась.

— Я польщена, поверьте, но более привычна к мани Латуа. И давайте оставим эти церемонии, мы же не во дворце, — и она просто пожала его руку. Хотя не просто, она не сразу отпустила пальцы Белого, и пронзительно вглядывалась в его глаза.

Я попыталась увидеть ее магию, но неудачно, крепка, однако, у рода Нган огневка. И пока на меня не обращали внимания, я разглядывала ее шубу. Это было манто из великолепнейшего меха, укрывавшее ее с головы до пят. Пушистый светло-серый мех серебрился в пляшущем пламени костра, а белые пятна-кружочки выдавали себя рыжими искрами. Я такого зверя в определителе животных из тетушкиной библиотеки не припомню.

— Девушка, прошу меня извинить, за задержку, — а вот это уже в мою сторону, — мы тут немного разговорились с вашим спутником. Вот, прошу принять, — И протянула мне расшитый кисет с бесподобно пахнущей пряностью, — Соль вы будете ощущать, вкус соли там присутствует. И не волнуйтесь, это ничем не ухудшит ваше самочувствие, скорее наоборот.

— А что это? — Поинтересовалась я.

— Это в основном сушеная грибница из Гаро-По.

— Так Вы бывали в Гаарховой бездне? — в ответ уклончивое смущение.

— Ну как Вам сказать…. В прочем, вы слегка ошиблись с переводом, Гаро-По это всего лишь Путь Гаарха, а не его владения, хотя и в порталах он ведет себя как хозяин.

— Но вы там бываете, и судя по всему, довольно часто.

— Не без этого, — и снова уклончивая улыбка в ответ.

— А как же… Где?.. Мы же не нашли! — Что-то мне непонятно, может мы неправильно определяем, может карта неверная. Но поблизости не указано ничего. Да Гарик, это демонское отродие, даже не заикнулся, а перся по горам вместе с нами.

— Девушка, милая, не переживайте так, вы не могли поступить иначе. Стационарного здесь нет, и даже хорошо, что нет. А вот блуждающий в гости наведывается.

— Но ведь это слишком опасно, заходить в случайные порталы.

— Да, это крайне опасно, как и любой неизведанный путь. Но, дорогие мои, случайность это всего лишь не высчитанная закономерность. Для путешествия в неизведанное нужна не только смелость и решительность, а еще осторожность, внимательность и холодный расчет.

— Або Тирх, — обратилась она к вождю сложив руки в просящем жесте, — не позволит ли ваша, чтоб моя приняла гостей?

— Наша позволяет, наша все позволяет або Латуа. Твоя много знает, твоя сделает как лучше.

Примечания

1

Пантур (маленький лук) — восточный древний музыкальный струнный инструмент (От него произошли греческая пандура, итальянская мандора (мандола), украинская бандура, грузинский пандури…)

2

Дедеагач — "Дерево старца", хранит какие-то тайны, открывает что-то… Рассказывают небылицы, но точно не известно.

3

Враан — ворон

4

Чик-чик — птичка типа воробья. В селеном и копченом виде идет как закуска к пиву.

5

Когг — пузатые высокобортные парусники, перевозящие товары. Их называли "круглыми кораблями" — коггами. Большую скорость хода они развить не могли, зато брали на борт большой груз, что и требовалось купечеству. Конструкция и такелаж обеспечивали груженым коггам хорошую устойчивость.

6

Шипоцвет — Шиповник

7

Снея — ларийская сирень, но цветет почти круглый год

8

Шебет — халифская слабость, изготавливается из меда и орехов, похожа на наш щербет.

9

Биватар — свинцовый сосуд с прахом для возложения в семейном склепе.

10

Хайнрод — животное очень похоже на саблезубого тигра, клыки, торчащие, из пасти впечатляют, а когтям позавидует любая земная кошка, шкура маскировочной окраски. Очень плотная густая шерсть с точащим, как стальные иголки остьем. Хищник, любящий охотиться из засады. Очень опасен.

11

Буранка — лесной пушной зверек средних размеров, хищник, питается мелкими грызунами и птицами.

12

Тонбасы — Народность земледельцев и скотоводов, населявших плодородную долину на востоке континента.

13

Драург — вид нежити, сохраняет прежнее тело, память, а иногда и душу. Внешний вид драугов зависит от вида их смерти: с утопленника постоянно стекает вода, а на теле павшего бойца зияют кровоточащие раны. Кожа может различаться от мертвенно-белой до трупно-синей, а само тело становится значительно тяжелее. Кайлас был умерщвлен без повреждений тела. Драугам приписывают сверхчеловеческую силу. Считается, что им не наносит вреда обычное оружие; чтобы убить драуга, надо отрубить ему голову (чем только). После этого следует сжечь останки вместе с головой. Драугам приписываются и магические возможности, и тот, кто знает особое заклинание, может подчинить их себе с этой целью. Также в сагах упоминается, что они способны превращаться в различных животных, но при этом у них остаются человеческие глаза.

14

Означает "скачущий как ветер", халифатск.

15

Традиция оскопления — древняя традиция Халифата. Когда умирает Халиф, то начинается борьба за власть между наследниками, сыновьями халифа. Пришедший к власти убивает или оскопляет остальных братьев и родных племянников, дабы род продолжался строго по прямой мужской линии. И в дальнейшем не было бы проблем с заговорами ближайших родственников. Скопец не может быть у власти в Халифате.

16

Раск — аналог дуба. Очень похож, резные листья, осенние плоды, плотная древесина и долгий век.

Content

Алинна
Ниоткудина
Ключ от радуги

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания