Лена Сокол

Кей&Джема

© Сокол Е., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Основано на реальных событиях.

Все имена изменены, всякое совпадение с реальными лицами случайно.

1

Обычная ночь. Густое черное небо над берегом заволокло сизыми тучами, матовый свет луны почти не пробивался сквозь их плотную пелену. Стрелки часов давно перешагнули за полночь. Обычная ночь. Ничто не говорило о том, что она изменит их жизни навсегда. Ничто не предвещало перемен.

Джема лежала на кровати и болтала босыми ногами, перед ней горел экран ноутбука. Поздний разговор с подругой Ксюшей – единственная шалость, которую она могла себе позволить. Из грозивших последствий – покрасневшие глаза утром, но это казалось ей сущей мелочью. А вот в остальном ослушаться отца и мачеху девушка не смела.

«Стас опять писал мне сегодня на занятиях», – написала Ксюша.

Джема покачала головой. Ее пальчики быстро запорхали над клавиатурой.

«Не понимаю, почему он тебе нравится. Выскочка, – ответила она и добавила: – Лицемер. – И нажала «Отправить».

«Он красавчик», – высветилось в чате.

Ксюша дополнила сообщение забавным эмодзи. Похоже, подруга всерьез заинтересовалась их однокурсником.

«Только не для меня!» – с улыбкой ответила Джема.

«Но для всех девчонок академии – да!»

И еще с десяток стикеров и смайлов.

«Он бабник», – не удержалась Джема.

Она знала, что подруге это не понравится, но ничего не могла с собой поделать. Джема Алиева, дочка мэра, была отличницей и примером для подражания для многих. Она всегда говорила то, что думала, даже если рисковала показаться занудой.

Разве не для этого девочки дружат – чтобы открыто говорить друг другу правду?

«Ты как всегда», – напечатала Ксюша.

«Ну вот, обиделась».

«Так и есть».

«Нет, ты просто не веришь, что я реально могла ему понравиться!»

«Как и десятки других девчонок», – не унималась Джема.

Меньше всего ей хотелось, чтобы лучшая подруга убивалась по самовлюбленному красавчику, который каждый день тискает новую дурочку на переменке. Кому придется утешать Ксюшу, когда он разобьет ей сердце? Правильно – ей, Джеме.

«Лучше бы ты занялась учебой», – добавила она.

«Фууу! – после недолгой паузы написала Ксюша. – Умеешь ты обломать кайф!»

Джема улыбнулась. Всё-таки не обиделась.

Отцы девушек давно и плотно сотрудничали в бизнесе, поэтому Джема и Ксюша дружили с детства. Понимание с полуслова было их наработанным годами навыком.

«Мне кажется, что друг Стаса Дима интересуется тобой», – высветилось на экране. И, разумеется, сообщение тут же дополнилось смущенным смайликом.

«Зато он мне не интересен, – ответила Джема, – со спортсменами не о чем говорить, мы это уже проходили».

«Эй, пора вылезать из своего кокона, малышка! Ты просто стесняешься, поэтому прячешься от парней за горой учебников».

«Я просто правильно расставляю жизненные приоритеты».

Джема улыбнулась, довольная собственной мудростью. Уж сколько раз легкомысленная подруга пыталась ее сосватать кому-нибудь из одноклассников. И чем дольше та упиралась, уверяя, что мальчики ей неинтересны, тем с большим рвением Ксюша рвалась в бой.

«Ты, вообще, помнишь, как он выглядит?»

«Кто?»

«Этот Дима».

«Ну так…»

«Позволь напомнить».

И пока Ксения в красках расписывала достоинства красавчика-спортсмена, Джема всё ярче краснела и всё искреннее смеялась, зажимая рот ладонью, чтобы не наделать шума и не разбудить отца.

Вдруг за балконной дверью раздался глухой удар, послышалось копошение. Девушка прикрыла экран ноутбука и вгляделась во тьму. Звук повторился. «Наверное, птица ударилась об окно», – подумала она. Встала, подошла к балконной двери, надавила на рычаг и распахнула ее настежь.

За минуту до этого, стоя на хрупкой лестнице, прислоненной к фасаду особняка мэра Алиева, и слегка пошатываясь при резких порывах ветра, проклинал всё на свете парень, чьего лица не знал никто в этом городе.

Многие слышали лишь прозвище – Кей, но вряд ли кто-то, кроме близких друзей, знал, как тот выглядит на самом деле. Городская легенда, призрак, злой дух улиц, ведомый жаждой мщения. Он был никем для власть имущих – ничтожеством, бродягой, вандалом. А для обитателей прибрежных трущоб этот парень без лица стал символом сопротивления и борьбы за справедливость.

– Посвети мне, – попросил он.

Его шепот растворился в прохладном ночном ветре.

– Ты что-то сказал? – донеслось снизу.

Кей опустил с лица платок и посмотрел на товарища:

– Посвети мне! Луна зашла за тучи, и я работаю на ощупь.

– Чего?

Лестница была слишком высокой, до парней доносились только обрывки слов друг друга.

– Черт! – Кей был вынужден наклониться и повысить голос: – Фонарь включи!

– Тогда нас сразу заметут! В этом доме десятки окон!

– Включи фонарь на камере, я сказал.

Кей раздраженно махнул рукой и чуть не выронил баллон с краской. Мышцы от длительного пребывания в неудобном положении дрожали и ныли. За последние полгода художник привык работать в разных экстремальных условиях, но тут они с Филей переплюнули самих себя: забрались на территорию особняка самого влиятельного человека в городе, да еще и приволокли с собой шестиметровую лестницу.

Забираясь по ней, парень думал лишь о том, что если получится выбраться отсюда живыми и не попасться в лапы людей Алиева, то он с полным правом сможет считать содеянное чуть ли не подвигом.

– Если я его включу, через секунду прибежит охрана! – каркнул Фил, повышая голос и переходя с шепота на глухой крик.

Он переминался с ноги на ногу, стараясь не наступить на использованные баллоны с краской, раскиданные в траве под ногами.

– А если не включишь, то не сможешь снять и кадра! На черта тогда ты плелся сюда с этой камерой?

– Я не знаю. Чтобы стоять на шухере и держать тебе лестницу!

Новый порыв ветра подтвердил его слова: лестница пошатнулась, и Кею пришлось вцепиться пальцами в стену, чтобы устоять. Металл баллончика с краской звонко царапнул по кирпичной кладке.

– Черт… – Парень сжал зубы.

– Держу-держу, – прохрипел Фил.

Кей вгляделся в рисунок.

Нужно было брать флуоресцентную краску – ничегошеньки не видно. А заканчивать как-то нужно. Дописать, поработать над обводкой, нанести заключительные штрихи. Дело, конечно, не в красоте, а в смысле, который несло его граффити, но парень привык до последнего бороться за идеальность во всем.

Даже когда его жизни грозила опасность, даже когда отовсюду слышались сирены полицейских машин, он всегда заканчивал работу над рисунком, а затем уже давал дёру. И каждый раз это был бег по краю. Правда, до сегодняшнего дня ему несказанно везло.

– Включи уже его, – прорычал Кей и, изловчившись, стер пот со лба тыльной стороной ладони, облаченной в перчатку. – Хотя бы на пару секунд! Я должен видеть этот кусок.

– Будь ты проклят, – заворчал Фил.

И в следующую секунду матовый луч неуклюже скользнул по стене вверх.

– Ровнее! Сюда!

– Я не могу светить в окна.

– Правее, Филя!

Кей яростно потряс баллончик и продолжил рисовать.

– Хватит? – Фил весь извелся.

Он дрожал так, что лестница ходила ходуном. Возможно, не от страха, а потому, что держать одновременно лестницу и снимать происходящее на видео – занятие не из легких.

– Почти залил этот кусок.

– Выключаю.

Тут же раздался какой-то шум. Чтобы выключить фонарик, Фил вынужден был отпустить лестницу. Та покачнулась, струя баллончика брызнула вправо, Кей выругался.

– Живее! – впиваясь пальцами в лестницу, взмолился Фил.

Он боялся не за себя, а за друга, ведь, чтобы убежать, ему еще нужно было спуститься вниз.

За углом дома послышались встревоженные голоса.

– Всё. Бросай! – торопливо зашипел Фил. – Эй, слышишь? Бежим!

– Беги, – холодно отозвался Кей, продолжая наносить короткие штрихи краской.

– Придурок, – озираясь, вздохнул товарищ. Он торопливо сунул камеру во внутренний карман куртки и постучал ладонью по лестнице. – Еще есть время, бросай всё, и бежим.

– Беги, Филя, я догоню. – Кей сосредоточенно дорабатывал контур.

– Слезай! – Фил топтался на месте, задрав голову.

– Уходи!

Шипение баллончика, возня, шепот выдавали их. Где-то хлопнула дверь, в тишине сада раздался торопливый топот.

– Идём, бросай! – предпринял последнюю попытку Фил.

– Всё будет хорошо, – дыша ровно и глубоко, ответил Кей. – Беги!

– Эй! – прокричали в темноте.

– Беги, я сказал!

Прижимая камеру к груди, Филя рванул через кусты к забору.

– Там! Вон! Лови его! Стой!

Сердце в ночной тишине отстукивало четкий ритм, точно огромный метроном. Парень с баллончиком в руке продолжал свою работу, не слыша криков. Он должен это сделать. Знал, что второго шанса не будет. Сейчас или никогда. Закончит, или никто так и не узнает правды. Это важнее его собственной жизни, от этого зависели жизни других.

Какие-то тени промчались за Филей к ограде. Только слышалось, как хрустят ветки деревьев и глухо звучат шаги по мягкой земле, устланной ровным газоном.

Всё! Он опустил руку и выпустил баллон, позабыв, что внизу отмостка. Железяка звонко ударилась о бетон, и сердце парня замерло. Он не успел бросить прощальный взгляд на получившееся граффити, порывом ветра лестницу накренило. Она закачалась и плавно заскользила в сторону.

Он чувствовал, пока заваливался, шершавую стену, попытался пальцами зацепиться за нее, царапаясь, но равновесие уже было потеряно.

Кей сам не понял, как это вышло: он ухватился за скользкий парапет, зацепился ногой, рывком подтянулся. Лестница рухнула вниз с громким треском.

Голоса замолкли на секунду, а затем зазвенели вновь – уже ближе. Парень понимал, что единственный выход – спрыгнуть на землю, в лапы охранников, но он не привык так просто сдаваться. Вдруг они его еще не увидели?

Одно движение, еще одно. Цепкий взгляд выхватил из темноты очертания балкона. Выдохнул, нацелился, рывок – повис на краю. Подтянулся, забрался, упал. Замер.

Запястье жгло огнем, но ему было не до этого. Он лежал, пытаясь отдышаться. Воздух вырывался из легких со свистом и сильно обжигал пересохшее горло.

– Что это? Откуда звук? – Внизу начинался переполох.

Кей осторожно привстал, боль молнией ударила в ушибленное плечо. Он надел на голову капюшон и только сейчас заметил, что рукав разорван, а из раны на запястье сочилась кровь. Тряхнув рукой, он стиснул челюсти и сделал несколько шагов. Хорошо хоть, что ноги слушались. Привалившись к стене, парень стал судорожно соображать, как ему покинуть территорию дома.

В этот самый момент его внимание привлекло движение в окне, которое выходило на балкон. Что-то блеснуло, будто белесый свет мобильника, и за стеклом, совсем рядом с ним, вдруг выросла тень. А в следующую секунду балконная дверь распахнулась. Крики внизу стали громче, поэтому парню не оставалось ничего, кроме как шагнуть вперед – навстречу тому, кто оказался у него на пути.

Джема оцепенела. Вместе с ночной прохладой и соленым запахом моря в ее комнату ворвалась высокая фигура в черном. Сердце рухнуло в пятки, голова предательски закружилась. Она и рада была отпрянуть в ужасе и закричать, вот только страх парализовал ее так сильно, что даже обычный вдох стал большой проблемой.

Нежданный визитер сделал шаг вперед, и у нее внутри всё сжалось. Она ожидала чего угодно – удара в лицо, грубых слов, ножа, приставленного к горлу, но он просто вошел и прикрыл балконную дверь.

Они остались наедине в ее темной комнате, и от звука биения собственного сердца у Джемы, кажется, закладывало уши.

– Что вы… – сдавленно начала она.

– Молчи! – приказал незнакомец.

Низкий, властный, бархатный голос. Лица не видно.

– У меня ничего нет! – Ее ресницы затрепетали, вдох застрял в горле.

– Молчи, – тихо повторил он.

Чем от него пахло? Чем-то вроде краски или растворителя. Джема затаила дыхание. Запах был странным, пугающим. Они с незнакомцем по-прежнему смотрели друг на друга.

Вдруг во дворе вспыхнул свет прожектора, раздались встревоженные голоса, и началась какая-то суета. В доме тоже зашумели, кто-то побежал вниз по лестнице. Вряд ли девушка успела бы позвать на помощь, человек-тень задушил бы ее быстрее, но попробовать можно.

Джема открыла рот, набрала в легкие воздуха, и в этот самый момент свет со двора теплой желтой полоской скользнул по лицу незваного гостя. Крик девушки потух до тихого восклицания.

Перед ней стоял парень. Молодой, приблизительно ее возраста. Высокий. Выше на целую голову. Худой, но его плечи были достаточно широкими. Одет во все черное: штаны, толстовка, кроссовки, на голове капюшон, спадавший низко на лицо. Из-под капюшона торчали прядки черных кудрявых и, кажется, жестких волос.

Девушка сглотнула, разглядывая его.

Точеные линии скул, мягкие пухлые губы, прямой нос, решительное лицо. Из-под полуопущенных век парня темно-янтарными огоньками блеснули беспокойные глаза.

И тут Джема опешила. Но не от того, что не обнаружила в этом взгляде враждебности или жестокости, а от того, насколько экзотично выглядел этот негодяй, посмевший ворваться к ней среди ночи. В теплых отсветах уличных огней его кожа отливала молочным шоколадом. Парень был темнокожим.

2

Девушка молчала. Беззвучная борьба взглядов в полутьме продолжалась. Крики за окном и внутри дома становились громче, а эти двое словно увязли в глазах друг друга и повисшей между ними тишине. Они оцепенели по какой-то неясной обоим причине.

Парень просто стоял и, тяжело дыша, смотрел на Джему. Она тоже вглядывалась в черты его лица, пыталась рассмотреть хоть что-то, кроме ярко сверкающих глаз.

Заставили их отвлечься друг от друга только тяжелые торопливые шаги по коридору. Они приближались. Три, два, один – как в замедленной съемке. Парень бросил короткий взгляд на дверь, прижался спиной к стене и медленно потянул на себя плотную штору.

Джема словно во сне наблюдала за его действиями. Скрипнула дверь, вспыхнул свет, и девушка невольно зажмурилась. Нос все еще щекотал запах краски – значит, ей не приснилось. – Дочь, все в порядке?

Она обернулась. Светом резануло глаза. На пороге стоял отец, он запыхался. – Да, – вымолвила девушка, не в силах сдвинуться с места.

Сулейман Алиев, просканировав взглядом комнату, быстро оценил ситуацию: девочка в порядке, окна закрыты, на кровати ноутбук – значит, она не спала, занималась уроками.

– Папа, что-то случилось? – хрипло поинтересовалась Джема.

Она и сама не знала, почему не выдала незваного гостя. Казалось бы, посмотри на штору, покажи отцу взглядом, где притаился чужак, и ты спасена. Но ее жгло огнем при одной мысли о том, чтобы взглянуть в ту сторону.

Позже она десятки раз прокрутит в памяти этот момент, но так и не поймет, что руководило ею в то самое мгновение.

– Всё хорошо, детка. – Отец прошагал к окну.

Подошел совсем близко, и сердце девушки замерло. Мужчина вгляделся в свет прожекторов за окном.

– Что такое, папа? – едва слышно пробормотала она.

И сделала шаг, встав между ним и злосчастной шторой. Из мыслей почему-то в голове крутилась лишь одна: «Пусть он ничего не заметит – ни моего волнения, ни запаха краски».

– Да так, – отмахнулся отец, судорожно вглядываясь в пейзаж за окном. – Набезобразничал у нас кто-то, сейчас ребята разберутся. Ты не волнуйся.

Он повернулся к ней, и Джема стыдливо опустила взгляд. И сердце снова предательски вздрогнуло: на полу, возле ее ног краснело несколько капель крови. Чьих? Естественно ее визитера.

Подчиняясь какому-то неведомому инстинкту, девушка наступила на них босой ступней, чтобы скрыть от взгляда отца. И тот, увлеченный переживаниями, ничего не заметил: быстро коснулся губами лба дочери и поспешил к двери:

– Сиди у себя, Джема. Никуда пока не выходи.

– Хорошо, – не узнавая собственного голоса, отозвалась она.

– Уже за полночь, ложилась бы ты спать.

– Да, папа.

Хлопнула дверь. Судя по звукам, суматоха во дворе лишь набирала обороты, и ее отец поспешил туда.

Девушка, дрожа всем телом, медленно обернулась. Гость не стал дожидаться, когда она к нему обратится, и сам отдернул штору. Нахмурив брови и стиснув челюсти, парень внимательно смотрел на нее.

Теперь, в свете ламп, она могла рассмотреть его внимательнее. Кожа визитера не была совсем черной. Просто смуглой или загорелой она тоже не была. Скорее всего, парень был метисом. Какао с молоком, мокаччино, светло-коричневый? Она перебирала в уме возможные названия оттенков его бархатной кожи, одновременно сжимаясь в комок от страха.

– Как мне выйти? – Меж пухлых, сочных губ сверкнули белоснежные зубы.

Джема не знала, что ответить. Провела взглядом по его напряженному лицу и скользнула вниз, отыскивая то, что ее беспокоило, наконец остановилась на изодранном рукаве.

Еще несколько капель крови капнуло на пол.

– Кровь, – хрипло проговорила девушка. Сглотнула и повторила: – У тебя кровь.

Парень в недоумении поднял руку и повернул ее запястьем вверх.

– Черт…

Джема показала дрожащим пальцем на его шею:

– Платок.

Незнакомец, кривясь от раздражения, попытался содрать свободной рукой платок.

– Подожди!

В животе у нее всё оборвалось, когда она встала на цыпочки и потянулась к нему. Парень тоже заметно напрягся: застыл, вытянулся в струну, уставился на нее.

– Вот, – прошептала она, снимая с его шеи платок и протягивая парню.

Гость грубо выхватил его из ее пальцев и попытался завязать запястье.

– Давай я, – предложила Джема.

Он застыл с приоткрытым ртом, но сопротивляться не стал.

Девушка спешно задернула край шторы, чтобы их силуэты не мелькали на фоне окна, и перехватила края платка. Завязав их аккуратным узелком, она вопросительно уставилась на него.

Парень молчал и глубоко дышал. Вдыхал и выдыхал, но никак не мог вдохнуть как следует. Желудок всё еще колотило нервной дрожью. Ему хотелось оттолкнуть девчонку и попытаться спасти свою шкуру, поскорее сбежав из этого дома. А вместо этого он буравил ее взглядом и сердился, не понимая, почему она не сдала его, хотя могла.

Да и должна была, но не сделала этого.

И теперь Кей вроде как ей обязан. Так выходит? Да. А он жутко не любил быть кому-то обязанным. Это его злило.

– Как мне уйти? – повторил он свой вопрос, бросив взгляд на дверь.

Девушка, судорожно сцепив руки, кивнула, а затем, словно очнувшись ото сна, метнулась к выходу. Остановилась у двери, прислушалась, осторожно потянула ее на себя и выглянула в коридор. Чисто.

– Направо, вниз по лестнице, снова направо через гараж. Когда ворота поднимутся, забор будет слева…

Она говорила это, не глядя на него. А потом уставилась в его лицо с укором.

Наверное, стоило что-то сказать, но Кей, ступая мягко и торопливо, прошел мимо нее и выскользнул в коридор. Джема проводила его взглядом, закрыла дверь и навалилась на нее. Сердце стучало набатом. Хотелось разреветься. Так страшно и так странно никогда не было в ее жизни.

Девушка долго прислушивалась к звукам и голосам. Ждала, сама не зная чего. Стыд обжигал лицо. Зачем она помогла ему? Почему не сказала отцу? По какой причине этот парень влез к ним в дом? Что теперь будет? А когда с улицы раздались крики, она выключила свет и бросилась к окну. Успела лишь заметить, как ловкая черная тень взметнулась над забором и исчезла, подгоняемая лучом прожектора.

Джема выдохнула. Облегчение клубящимся теплом разлилось по ее телу. Он смог. Успел, убежал. Кто он, этот темнокожий? Вор? Хулиган? Убийца? Почему тогда не причинил ей вреда? И почему она вела себя с ним так опрометчиво и смело?

С трудом сдерживая волнение, девушка включила свет – ей страшно было снова оказаться в комнате, погруженной во тьму. Она прошла к столу, достала из ящика салфетку, наклонилась и промокнула капли крови, оставшиеся на полу возле балконной двери. Плотная портьера, кажется, все еще хранила легкий запах краски.

Что же ему было нужно?

Джема приоткрыла форточку, вслушиваясь в тревожные голоса. Ее отец рвал и метал, отчитывая охрану. Она слышала нецензурную брань, угрозы и приказы с наступлением утра избавиться от чего-то. Она не поняла от чего. Села, закрыла ноутбук и приказала себе успокоиться. Ничего не вышло. Кончики пальцев все еще горели от прикосновений к коже незнакомца, в пересохшем горле першило, поджилки мелко тряслись.

Но стоило девушке поднять взгляд на тумбочку, как ее лоб прорезали тревожные морщинки: мамин кулон, который она сняла перед сном, исчез.

3

Джема не знала, сколько ей удалось поспать и удалось ли вообще. Сначала она ходила туда-сюда по комнате, прислушиваясь к голосам в доме, потом ее зашла проведать мачеха – Роза. Велела не волноваться и ложиться спать. Девушка сделала вид, что послушалась: закрыла окно, выключила свет, легла в постель, но ее продолжало лихорадить.

Джема винила себя за необдуманный поступок. Она никак не могла понять, почему она так поступила. Ясно было одно: за свою доброту она заплатила единственным дорогим сердцу, что осталось от матери, – кулоном. Воспоминанием. Частичкой тепла, кусочком золота, всё еще хранившим энергетику человека, навсегда покинувшего этот мир.

Никто не знал, но девушка иногда даже разговаривала с этим украшением. Лёжа перед сном, сжимала его и говорила маме, как сильно она по ней скучает. И хоть на мгновение, но ощущала рядом ее присутствие. Это могло показаться глупым, но для Джемы этот кулон значил очень многое – он оберегал ее.

Она поднялась, когда еще не было и семи. Быстро сняла пижаму, надела заранее приготовленную для учебы форму: юбку, отглаженную белую рубашку, узкий галстук. Обула идеально начищенные лоферы, вышла из комнаты и побрела вниз.

Сразу стало ясно: суматоха в доме продолжается. Из кабинета отца доносились недовольные крики – похоже, он отчитывал кого-то из своих подчиненных. Мачеха в гостиной разговаривала с кем-то по телефону, и тон ее голоса был чрезвычайно тревожным:

– Нет. Его сейчас нет. Мы не станем комментировать эту ситуацию! Больше не звоните сюда!

Проскользнув у нее за спиной, Джема направилась к двери. Уже по пути девушка заметила мелькающие за окнами фигуры охранников и каких-то людей в рабочей форме. Она и сама не знала, зачем шла туда и что надеялась увидеть. Может, искала ответы на какие-то вопросы?

Но всё стало неважным, едва Джема переступила порог. Стремянки, ведра с краской, валики – этим была завалена территория перед домом. Несколько человек в форменных костюмах сооружали высокие строительные леса, другие размешивали краску в больших емкостях, все очень суетились, поэтому никто ее появления во дворе не заметил.

Девушка сделала несколько шагов, пытаясь понять, что происходит, и заметила огромное красное пятно, тянущееся вверх по фасаду. Она поморщилась от ярких солнечных лучей, бивших прямо в лицо. Ей пришлось отойти еще немного подальше, чтобы охватить взглядом всю стену. А когда Джема приблизилась к розовым кустам и обернулась… она пошатнулась от увиденного.

Солнце теперь было за ее спиной, и девушка отчетливо увидела, вокруг чего суетились люди, пришедшие в их дом с утра пораньше. Это была картина. Полотно. Иначе и не назовешь. И то, что на нем было изображено, буквально сбивало с ног. Ошеломляло, бросало в дрожь, приводило в неистовый ужас.

Граффити четыре-пять квадратных метров выглядело огромным кровавым пятном на белом фасаде здания. Языки пламени, колеблемые ветром, поднимались к небу, озаряя стену багряным блеском. Они плясали, рисуя в воздухе светящиеся узоры и распространяя вокруг себя дикий жар. Горели темно-красным и ярко-оранжевым, мрачно тянулись в стороны и облизывали кровавыми бликами светлую поверхность кирпичной кладки.

Но не пламя испугало девушку. Не оно заставило ее дрожать и коченеть от ужаса. А лица – детские лица, десятками отпечатавшиеся в глотке пожара. В подрагивающем желтом пламени они молили о пощаде, тянули руки и жалобно плакали. В их темных зрачках красными бликами отражалось безумное торжество огня. Они умирали, и их глаза смотрели прямо на нее – на Джему. В них стояла неподвижная, тихая, немая безысходность.

Дети горели в огне.

– Джема! – Из дома выбежала перепуганная тетя Роза и стремительно помчалась к ней.

Девушка чувствовала, как слабеют ее ноги. То, что она увидела, ее поразило.

«УБИЙЦА» – было выведено под рисунком.

Рабочие пытались закрасить это слово – старательно возили кистями и валиками по фасаду, старательно прокрашивая швы. Один из охранников помогал подсоединить компрессор с пульверизатором, чтобы работа пошла быстрее.

– Джема, зачем ты вышла?! – Женщина схватила ее за руки.

– Я… – Девушка не могла отвести глаз от ужасающей картины. Она почти слышала, как кричат эти дети, как они зовут на помощь. Их лица были такими живыми, что гул в ее ушах звенел их тонкими голосами. – Что это?

– Ты не должна была это видеть. – Роза покачала головой и потянула ее в дом. – Твой отец будет недоволен.

Джема в последний раз взглянула на языки пламени, взбирающиеся вверх по стене к балконам.

– Зачем? Кто это сделал? – выдохнула она.

Ноги ее не слушались, руки дрожали.

– Вандалы, – процедила мачеха, подхватывая ее под локоть, – разве таким нужен повод? Лишь бы напакостить.

Она бросила укоризненный взгляд на охранников, позволивших девочке выйти и увидеть весь этот ужас.

– Но ведь это должно что-то значить, так? – Джема остановилась на пороге и обернулась. – Должен быть какой-то смысл, иначе к чему так рисковать? Зачем они это написали?

Роза напряженно улыбнулась и положила ладони ей на плечи:

– Твой отец помогает очень многим людям, и это не всех устраивает, понимаешь? Не все хотят, чтобы наш город жил лучше.

– Я не понимаю, – нахмурившись, сказала девушка.

– Это просто недоброжелатели, – заверила мачеха. – очередные грязные методы политической борьбы, Джема.

– Но… – Она замерла, наблюдая за подъехавшим к ограде особняка минивэном, на крыше которого, скрючившись, сидел странный человек с фотоаппаратом.

Мелькнуло несколько вспышек.

– Стервятники! – прорычала мачеха, вталкивая Джему в дом, чтобы та не попала в объектив фотографа. Едва они вошли, она бросилась к одному из охранников: – Какого черта вы делаете? За что вам платят? Там пресса! Живо гоните их отсюда!

Замерев у одного из окон, Джема наблюдала, как ускорились рабочие под вспышками камеры, как принялись ожесточенно закрашивать жуткое граффити.

– Девочка моя, иди к себе, пожалуйста. Собери тетради, – едва удерживая на лице подобие улыбки, процедила Роза. – Распоряжусь, чтобы завтрак принесли наверх. – Она бросила взгляд на часы. – Я отвезу тебя на учебу через час, а пока мне нужно срочно поговорить с твоим отцом.

– Хорошо, – не стала спорить Джема, – буду у себя.

Девушка поднялась по лестнице, вошла в свою комнату и припала к окну: охранники угрозами заставили минивэн покинуть территорию элитного поселка, но, даже отъезжая, фотограф продолжал делать снимки их дома с разных ракурсов. Он стоял на крыше движущегося автомобиля и бесстрашно щелкал затвором.

Джема была потрясена происходящим. Этот человек, рискуя собственной жизнью, фотографировал и фотографировал – так, словно это было для него важнее всего на свете.

Впервые что-то пошатнуло ее веру в счастливое, спокойное и благополучное существование ее тихого мирка.

4

Завтрак ей прямо в комнату принесла одна из горничных – Яна.

Она была младше Джемы или одного с ней возраста, Джема точно не знала: они не общались тесно. Отец и мачеха не приветствовали панибратство в общении с прислугой, поэтому девушка держалась приветливо, но отстраненно. Дружбу ни с кем из персонала не водила, даже если кому-то, как например Яне, искренне симпатизировала. – Обезжиренный йогурт, тост с джемом, кофе без кофеина со сливками. – Горничная поставила поднос на прикроватный столик и сдержанно улыбнулась. – Может, что-то еще принести?

Джема подняла на нее рассеянный взгляд:

– Нет, спасибо.

– Хорошо. Приятного аппетита! – Яна посмотрела на нее с явным сочувствием. – Если что-то понадобится, зовите.

Джема кивнула. Посмотрела на поднос: стандартный набор. Мачеха следила за тем, чтобы она питалась правильно, лично высчитывала количество калорий. Иногда такая забота сильно напоминала оковы, в которые заковывают против воли, но обижать родителей ей не хотелось, поэтому девушка всегда покорно принимала их решения.

– Яна, – позвала она.

Горничная уже почти вышла за дверь.

– Да? – обернулась она к ней.

– Извини, пожалуйста, – Джема пожала плечами, – у меня совершенно нет аппетита. Унесешь обратно?

Яна на секунду застыла в нерешительности, но тут же взяла себя в руки:

– Конечно.

Она приблизилась и взяла поднос.

– Прости, – добавила Джема, нервничая.

Она могла и сама отнести на кухню свой завтрак, но знала, что если мачеха застанет ее за исполнением обязанностей прислуги, то попадет Яне, а не ей.

– Всё в порядке. Вы не должны извиняться, – улыбнулась горничная.

Дочь мэра не знала, что ответить.

Ей было неловко. Она с детства жила в достатке, но так и не привыкла к тому, что с людьми, которые помогают по дому, необходимо было общаться сдержанно и свысока.

– Яна, – окликнула она ее снова.

– Да? – Девушка застыла на пороге ее комнаты с подносом в руках.

– Не знаешь, мой отец не освободился?

– Э… похоже, у него важное совещание в кабинете, – замялась горничная.

– Всё ясно.

Как обычно. Еще и этот переполох с граффити.

– А ты не знаешь, что это за рисунок на стене нашего дома? Кто его оставил? Что он значит?

Глаза Яны обеспокоенно забегали.

– Нет. – Она опустила глаза.

– Хорошо, иди.

Дверь закрылась, и Джема поднялась с кровати. Встала у зеркала, поправила форму. Удивительно, но сегодня она себя не узнавала. Те же буйные темные кудряшки, то же бледное, ничем не примечательное лицо, та же фигура, кажущаяся по-мальчишечьи угловатой и худой. И что-то всё равно изменилось. Может, взгляд?

И вроде бы минуту назад она собиралась позвонить Ксюше и всё рассказать, но теперь не знала, с чего начать.

Как можно было сказать лучшей подруге, что сама помогла ночью преступнику, который нагрянул в их дом ради акта бессмысленного вандализма? Варвар, дикарь, вор, бандит – вот кого она скрывала от отца. И от этого становилось жутко стыдно.

И чем подробнее Джема прокручивала в голове сцену их встречи с незнакомцем, тем меньше логики находила в своих действиях. Ей не было никакого оправдания!

И всякий раз, вспоминая его, девушка обнаруживала в памяти новые детали: колючий взгляд в темноте, короткие беспалые спортивные перчатки на руках, блеск серебряной цепи на шее в тот момент, когда она сняла с него платок… Столько всего – и ничего. Пусто.

По таким приметам преступника не найти.

Девушка взглянула на часы. Пора было ехать в академию. Роза всегда отвозила ее именно в это время. Но сегодня мачеха почему-то не торопилась, и Джема даже не знала, как ей лучше поступить: ждать, как было велено, или спуститься вниз. Спустя минуту решила, что про нее просто-напросто могли позабыть в такой суматохе – нужно было напомнить о себе.

Она взяла сумку, закинула на плечо и осторожно вышла из комнаты. В полной тишине, разбавляемой лишь гулом голосов за окнами, девушка спустилась в гостиную. Огляделась. Розы не было видно, поэтому Джема инстинктивно двинулась в сторону кабинета отца.

Признаться или нет? Если да, то как объяснить? Если нет – каким образом вернуть кулон? Как вообще жить дальше, осознавая свою вину в том, что вор смог сбежать от охраны? Еще и эта картина на фасаде не давала ей покоя. Стоило закрыть глаза, и она видела лица горящих в огне детей, слышала их беспомощные крики.

– Валера, дело приобретает серьезный оборот! – послышался голос отца из кабинета.

Джема прижалась к стене, вслушиваясь.

– Мы повязаны оба, вот и давай будем возникающие проблемы решать вместе, – продолжил он. – Дошло до того, что эти подонки вломились ко мне, понимаешь? Они испоганили фасад дома, и всё это засняли чертовы газетчики! Нет, я не включаю заднюю, Валер…

Услыхав стук каблучков на лестнице, девушка испуганно отпрянула от двери. Желая прошмыгнуть незамеченной из коридора в гостиную, она пробежала на цыпочках по ковру и вдруг нос к носу столкнулась с мачехой.

– Джема, ты готова? Я вроде попросила подождать меня в комнате, – нахмурилась она.

Девушка вытянулась в струнку:

– Я переживала, что опоздаю.

Роза бросила взгляд на экран смартфона:

– Мы еще успеваем. Идем. – Она указала на дверь.

Джема послушно проследовала к выходу, по пути заметив наблюдающую за ними из коридора Яну. Горничная испуганно дернулась, поняв, что ее заметили, и торопливо скрылась за углом.

«Значит, видела, как я подслушивала у кабинета отца», – с неудовольствием подумала Джема. Она не знала, стоило ли опасаться, что ее могут сдать. В любом случае ничего такого уж криминального в том, что ее застали, не было. И, честно говоря, быть всё время примерной и правильной не так уж весело. Неужели она не имеет права даже на маленькую ошибку?

По дороге в академию Джема впервые внимательно наблюдала за происходящим вокруг. Разглядывала шикарные особняки соседей, провожала взглядом встречные автомобили, внимательно вглядывалась в витрины бутиков и блестящие фасады деловых центров. Каждый день они следовали одним и тем же маршрутом: элитный поселок, туристический центр города, бизнес-квартал, высшая академия.

Здания по дороге до вуза были выстроены в едином стиле, они сверкали новизной, чистотой, идеальностью. Словно и сам этот путь был проложен специально для туристов и обеспеченных господ, таким напыщенным, чопорным и неживым всё казалось. Специально выстроенная сказка для богатеев – живи и радуйся, вокруг все свои.

Никогда прежде ничего подобного не приходило ей в голову. А теперь буквально по пятам за девушкой ходило ощущение, что ее обманывают. Глаза сами выискивали на стенах зданий следы краски и находили: вот тут что-то было аккуратно замазано в несколько слоев белым, и вот там – неаккуратной заплаткой поверх темных чернил светлело розоватое пятно на фоне светло-красного кирпича фасада.

Дорога до академии приобрела новые, не слишком отчетливые краски. И Джеме отчаянно захотелось свернуть с этого маршрута и хоть раз в жизни увидеть что-то другое. Что-то помимо того, что ей позволялось видеть и знать. Что-то, что находилось за пределами выстроенного для нее заботливыми родителями идеального мира.

5

Лиловый сумрак над верхушками гор бледнел, превращаясь в холодную туманную дымку. На фоне светлеющего неба всё резче проступали темные силуэты деревьев и округлая чаша долины, вдавленная в горный хребет. Плавные изгибы длинного молочно-белого побережья медленно приобретали четкие очертания.

Чернота сползала, смывая ночь с тихого прибрежного городка, и заря, разгораясь, наполняла берег до краев золотисто-оранжевым блеском солнечных лучей. Море словно замерло, птицы замолчали, встречая рассвет, и только ветер продолжал осторожно сдувать с утеса серебристо-туманные пушистые хлопья облаков.

Тамара отошла от окна и собрала длинные светлые волосы в тугой пучок. В свои сорок женщина была чрезвычайно хороша, и даже та боль, что давно поселилась в ее сердце, не отложила след из морщин под ее дивными светло-зелеными глазами.

Она накинула халат, потуже завязала пояс и выглянула в коридор – обуви сына в прихожей не было. Материнское сердце зашлось в тревожном стуке: неужели не вернулся? Тамара сама не поняла, как уснула вчера в ожидании. Вот вроде сидела, переживала за него, смотрела в окно, набирала номер – всякий раз безуспешно. И только положила голову на подушку, как уже рассвело.

Женщина прошла по коридору и толкнула дверь в комнату сына: слава богу, он здесь. Живой. И сердце немного отпустило.

Парень лежал поверх покрывала, уткнувшись лицом в подушку. И не беда, что в обуви и в одежде. Зато пришел. С тех пор как ее мальчик повзрослел и окончил школу, он точно с цепи сорвался: почти не появлялся дома, отмахивался от уговоров поступить в вуз, водил дружбу с сомнительными личностями и вечно ошивался в каких-то подозрительных местах, откуда возвращался поздно.

А еще он стал закрытым, сдержанным и замкнутым. Перестал делиться с ней своими переживаниями, как делал это в детстве. Всё чаще просил отстать от него и не соваться в личную жизнь, но что хуже – стал приносить домой деньги. Другая бы, несомненно, обрадовалась такому раскладу, тем более в их бедном районе, где нелегко было найти хоть какой-то способ заработать, но для Тамары принесенные сыном купюры были очередным поводом задуматься: что же она упустила в его воспитании?

– Трудно, что ли, было снять? – Она потянула за кроссовку, стаскивая ее с ноги сына.

Парень что-то промычал.

– Трудно раздеться?

Поставила обувь в уголок, обошла лежащего мальчишку и наклонилась:

– Во сколько ты пришел? Только не говори, что опять под утро.

Кей раздраженно замычал. Кажется, он узнавал этот нравоучительный тон. Если не сказать ничего в ответ, то он станет только нарастать, вгрызаясь в голову острым лезвием пилы. Если мать начинала его отчитывать, то остановить ее было практически невозможно.

– Нет, – буркнул он, отходя ото сна.

Который, вообще, час? Кей проморгался, увидел за окном рассветное зарево и застонал. «Она что, шутит? Я мог спать до обеда!»

– Ты не пьян случайно? Что пил?

– Ма-а-м…

– Чем это пахнет?

– Ммм… – простонал парень, закрывая лицо ладонью.

– Что это? Что ты сделал с рукой? – Теперь она суетилась возле его запястья. Дергала платок, причитала. – Нужно перевязать, сейчас все принесу.

Только Кей начал проваливаться в сон, как с неудовольствием обнаружил, что мать вернулась. Запахло антисептиком. Тамара умело орудовала медикаментами и бинтами, пока парень делал отчаянные попытки сопротивляться сквозь сон.

– Говори, что натворил! – потребовала она, отбрасывая от себя его руку. – Говори!

Нехотя Кей перевернулся на спину и открыл один глаз. Мать нависала над ним грозовой тучей.

– Всё хорошо, мам.

– Откуда рана?

– Всё хорошо. – Он приоткрыл второй глаз и прищурился от света. – Упал с мотоцикла.

– Не ври мне. Я знаю, какие бывают ссадины, если свалиться с мотоцикла.

– Мама, пожалуйста… – попросил парень.

– Я с ума с тобой сойду, – покачала головой Тамара. – Посмотри, на кого ты похож, сынок! Толстовка вся в краске какой-то, на виске что-то красное засохло, руку ободрал, штанина внизу оторвана. Лучше бы ты учиться пошел, честное слово. Столько тебя упрашиваю.

– Мам, не место мне там, будто ты не знаешь! – Кряхтя, он повернулся на бок и потер глаза. – Нормально же зарабатываю, деньги тебе приношу.

– Не нужны мне такие деньги, Витя, – со вздохом сказала она.

– Какие «такие»? Опять решила завести свою шарманку?

– Нечестные деньги. Скажи лучше, где ты их берешь?

Кей поморщился.

– А тебе не все равно? – Он долго смотрел в ее красивое лицо, а затем приподнялся на локтях. – Не бухаю, не принимаю наркотики, что еще надо?

– Если бы только в этом было всё дело… – поникла она.

– Кончай с этим, мам! – Парень положил свою ладонь на ее. – Всё, ладно? – Сжал ее и улыбнулся. – Есть что пожрать?

– Да, – тихо ответила Тамара, разглядывая сына.

«Так похож на отца. И улыбка та же. Взрослый уже совсем. Поздно воспитывать. Остается молиться, чтобы не попал в беду».

– Разогревай тогда, я пока приму душ.

– Хорошо! – Женщина поднялась с постели и вышла из комнаты.

Парень принялся шарить по карманам. Наконец, нащупав то, что искал, извлек на свет изящный золотой кулон в виде сердца. В сиянии рассветных лучей эта безделушка уже не казалась ему такой простой: в плавных линиях угадывались два женских силуэта – мать и дочь, склонившие головы друг к другу. Интересно и необычно!

Наверное, стоило поторговаться за него в ломбарде, постараться выбить лучшую цену. Возможно, для девчонки эта вещь была дорога, но неужели он станет переживать из-за какой-то избалованной папенькиной дочки, которую больше никогда не увидит? Да, она, можно сказать, спасла ему жизнь. Но… это лишь малая часть того, чем мэр мог возместить причиненные страдания ему и тем людям, которым он нанес вред.

Легкое чувство вины царапнуло парня изнутри, и он на мгновение задумался. «Нет, это точно не должно меня беспокоить», – решил Кей, немного подумав, и сунул кулон обратно в карман.

6

– Позвони, как освободишься! – Роза махнула на прощание рукой. – Конечно, – сделала попытку улыбнуться Джема. Автомобиль мачехи отъехал от здания академии.

«Ну что ж… По крайней мере, один человек, с которым я могу поделиться своей тайной, у меня есть. Это Ксюша». Она уже написала ей сообщение, в котором коротко рассказала о вандалах и граффити. Нужно было найти ее поскорее и всё подробно рассказать: про того парня и про кулон. Наверняка подруга посоветует, как поступить в этой ситуации.

Девушка прижала к груди сумку, собралась с духом и поднялась по ступеням к входу в учебное заведение.

Крыльцо заполнили молодые люди, они оживленно переговаривались. Настроение у студентов было весенним: еще немного подготовки, последние лекции, потом останется сдать сессию – и добро пожаловать в лето. Солнце припекало уже совсем не по-апрельски, особенно днем – так и хотелось одеться полегче и подставить лицо теплым лучам, лежа где-нибудь у бассейна со стаканом свежевыжатого апельсинового сока.

Джема остановилась на верхней ступеньке и обернулась, высматривая подругу. Ксюша выбралась из автомобиля, громко хлопнула дверцей и, что-то проворчав под нос, бросилась вверх по лестнице.

– Кто это? – удивилась Джема, пытаясь лучше рассмотреть человека в строгом костюме, сидевшего за рулем.

– Это то самое недоразумение, о котором я говорила тебе по телефону! – Ксюша фурией подлетела к ней. – Хам! На какой помойке только его откопали? Ужас! – Она облизнула губы и бросила на незнакомца яростный взгляд через плечо. – Никакого воспитания! Не водитель, а необразованная горилла! Хуже наказания, чем этот надсмотрщик, слоняющийся за мной по пятам, отец и придумать не мог!

– Привет, Ксю, а это кто? Твой водитель? – подключилась к разговору Лина, их однокурсница.

Джема не очень жаловала развязную рыжеволосую девицу, но та иногда общалась с Ксюшей, поэтому ей часто приходилось терпеть ее присутствие.

– Не пялься на него! – попросила Ксюша.

– Почему? Он же такой… красавчик!

– Кто?! – Ксения даже обернулась. – Он?! Я тебя умоляю!

– Нет, серьезно. Мне бы такого водителя, я бы… – Лина закусила губу.

– Просто обслуживающий персонал. Прислуга! Не на что слюни пускать. Идем! – Ксюша схватила Джему под локоть и потащила вверх ко входу в здание.

От внимания Джемы не укрылось, что подруга нервничала.

Личного водителя ей наняли после небольшого скандала: Ксения удрала со Стасом и Линой на вечеринку, взяв без разрешения автомобиль отца. Разумеется, по закону подлости гаишники остановили машину как раз в разгар веселья, поэтому девушку строго наказали[1].

Узнав об этом, Джема даже немного расстроилась. Ксюша не позвала ее с собой на это мероприятие и даже ничего про него не сказала. Но потом девушка поняла, что подруга слишком хорошо ее знала: во-первых, дочь мэра ни за что бы не пошла поздним вечером в сомнительный клуб в компании малоприятных молодых людей, увлекающихся алкоголем и сигаретами, во-вторых, если бы даже захотела пойти, отец ее не отпустил бы. И мало того, он был бы ужасно разочарован, узнав о желании дочери провести свой досуг именно таким образом.

– Ксень! – А вот и Стас.

Не успели девушки войти в здание академии, как нарисовался этот тип. Высокий, статный, холеный блондин в форменном пиджаке оторвался от компании парней и приблизился к ним.

Ксюша радостно улыбалась, сжимая локоть подруги.

– Подожду тебя в кабинете, – уныло произнесла Джема, отпуская ее руку. И направилась к аудитории. У них еще будет время поговорить – перед лекцией или после.

Девушка вошла в кабинет, поздоровалась с однокурсниками. Несколько человек отозвались коротким и вежливым «привет». Не сказать, чтобы у нее не было друзей в группе, но близко Джема общалась только с Ксюшей. Мало кого привлекала вечно погруженная в учебу, сдержанная и даже немного замкнутая отличница. А преподаватели больше интересовались деятельностью ее отца на посту мэра, чем знаниями Джемы и результатами ее тестов.

Да и спрос с детей обеспеченных родителей в их элитной академии, честно говоря, минимальный. Заплатил, учится, сдает работы – и ладно. Деньги решали всё или почти всё.

Но вот у Ксюши с учебой было не очень гладко: она много занятий пропустила, отвлекалась и в итоге накопила долгов, надеясь, что папочка-бизнесмен всё разрулит. Но тот разозлился из-за ее последнего проступка и встал в позу. Теперь подруга должна была сдать хвосты, чтобы не лишиться карманных денег.

Судя по тому, как легкомысленно Ксения Князева флиртовала сейчас со Стасом, она не особо переживала по данному поводу. И это пугало Джему. В их семье иначе: она не могла даже представить, каково это – разочаровать отца. Узнай он о ее прогулах, плохих оценках, гулянках с парнями… Ой, нет, быстрее земля разверзнется, чем она отважится на что-то подобное. Никогда!

Джема аккуратно разложила на парте тетради и ручки. Придирчиво оглядела их и еще раз поправила, чтобы лежали ровно, будто по линеечке. Девушка во всем любила порядок. Да, многие считали ее занудой, но она не обращала на это внимания. Контроль над своей жизнью, пусть даже в мелочах, дарил ей ощущение спокойствия.

– Я подумаю! – хихикнул кто-то.

Джема подняла голову – Ксюша вслед за Стасом вошла в аудиторию.

– Доброе утро! – с трудом оторвавшись от парня, поздоровалась она с Ириной Александровной, преподавателем высшей математики.

Подойдя к их с Джемой столу, Ксения торопливо и хаотично раскидала по столу тетрадки, ручки, карандаши. Затем достала телефон, спрятала его меж страниц методического пособия, нагнулась, поправила гольфы, выпрямилась. Потом подмигнула Стасу, идущему на свое место, показала язык Лине, рассмеялась и только после этого повернулась к следившей за этой вознёй подруге.

– Ты чего? – Ее физиономия вытянулась.

Джема даже не предполагала, что у нее на лице написаны все ее чувства: она внезапно осознала, что они с Ксюшей совершенно разные. Подруге было с ней неинтересно. Джема не могла дать ей того, что могли дать Лина или Стас: веселье, безбашенность, драйв. Она ведь даже разговоры о парнях поддерживала через силу.

А это значило, что если Ксюша всё еще ее терпела, то, скорее всего, только из-за учебы… Или из-за дружбы их отцов?

– А ты? – спросила она у нее.

– А у меня всё прекрасно. – Ксюша многозначительно подвигала бровями.

– Потому что ты теперь со Стасом?

Та пожала плечами.

– Ну мы… ну типа вместе, да.

– Типа или вместе? – аккуратно уточнила Джема.

Улыбка сползла с лица Ксюши.

– Мы вроде как двигаемся в этом направлении.

– Понятно, – кивнула она.

– Блин, Джема! – Ксения толкнула ее локтем. – Не начинай, а! Ты прямо голос моей совести! Только у меня всё налаживается, только мне хочется расслабиться, как ты начинаешь занудствовать, напоминая, что вокруг меня творится совершеннейшее дерьмо!

– Ладно, молчу. – Джема повернулась к доске.

В груди клокотала обида. Темная ночь, незнакомец, липкий страх, состояние шока, пропажа кулона, ужасающее граффити на стене их дома – всё закружилось перед глазами дикой каруселью. Как ей справиться с этим в одиночку, если даже рассказать некому?

– Хорошо, хорошо, прости. – Ксюша подергала ее за рукав. – Посмотри на меня. Скажи уж. Скажи, что хотела. Мне без твоих нравоучений уже даже как-то не по себе. Дже-е-ем! Дже-е-емка…

– Рукав оторвешь! – Девушка посмотрела на нее с укором. На глаза навернулись слезы.

– Джем, а что случилось-то? – нахмурилась Ксюша.

– Ничего. – Та опустила взгляд и уставилась в тетрадку.

Внезапно она вспомнила, как тот парень перепрыгивал через высокий забор, чтобы скрыться во тьме. Как бы подруга отреагировала, узнав о ее легкомыслии? Припомнила бы ей все ее нравоучения и пожурила бы? Наверное. Доверие – главный принцип дружбы, разве нет?

– Да говори, говори уже!

Ксюша бросила взгляд на преподавателя. Ирина Александровна, поглядывая на часы, продолжала делать записи в своем ежедневнике и не обращала на них внимания.

– Ты… – Джема поежилась. – Тебе всё равно неинтересно будет.

– Почему?

– Потому что… Не знаю. У тебя новые друзья, тебе с ними весело. – Она махнула рукой. – Мы с тобой вчера разговаривали, ты мне все уши про своего Стаса прожужжала. А между прочим, из-за него ты и влипла с машиной, с алкоголем и попала в полицию. И из-за него же к тебе приставили водителя-надзирателя. А ты…

«Язык мой – враг мой».

– Что я? – напряглась Ксения.

– Он идиот, который тебя не достоин, – Джема заставила себя сказать правду усилием воли.

– Ну это только твое мнение.

– Но я не могла тебе его не сообщить. – Джема совсем как первоклашка сложила руки на парте.

– Стас мне нравится, – выдохнула Ксюша.

– Заметно. И что хуже – он тоже это видит. Воспользуется тобой и…

– Ты просто завидуешь, – хмыкнула девушка, откинувшись на спинку стула. – Меня зовут, со мной хотят общаться, а ты им неинтересна. Правильная вся такая… – И вдруг, напоровшись на взгляд ошеломленной подруги, она осеклась.

Джема зависла на секунду, затем резко вскочила и принялась собирать со стола тетради и письменные принадлежности. Ксюша молчала, глядя на это, а затем не выдержала:

– Джема, я…

– Ты меня даже не спросила! – Девушка остановилась, прижав сумку и тетради к груди. Ее губы задрожали. – Я написала, что в мой дом ночью ворвались люди. Они изрисовали стены моего дома! Они… Да, между прочим, один из них был в моей комнате, а ты даже не спросила меня ни о чем!

– Джем… – Ксюша поменялась в лице.

– Удачи тебе! – Девушка протиснулась между стульями и столами и метнулась к дальнему ряду на свободное место.

Только усевшись на новое место, она поняла, что все присутствующие смотрят на них. На соседнем ряду кто-то весело присвистнул. Джема, чтобы успокоиться, опустила взгляд в тетрадь.

– Итак, – нарушила тишину Ирина Александровна, – пожалуй, начнем с долгов. Может, вы на этот раз принесли работу, Князева?

– Нет, – послышался виноватый голос Ксюши, – я ее еще не сделала.

– Очень-очень жаль. Я не теряла надежды, что вы возьметесь за ум.

Джема не смотрела на подругу.

– Я сделаю. Обещаю.

– Что ж, бегать за вами я точно не буду, мы не в школе, и ваша успеваемость только в ваших интересах.

«В обычном вузе с ней вряд ли так возились бы», – вдруг пришло в голову Джеме. И в это мгновение она некстати вспомнила о своей мечте поступить в художественную академию. В памяти всплыли слова отца о том, как всё это несерьезно и что нужно заботиться о своем будущем.

– Если вы не знаете, как правильно оформить и защитить проект, то вам следует спросить совета у тех, кто сделал это на «отлично», – продолжила преподаватель, – например у Алиевой. Вы, кажется, подруги? Тогда почему бы вам не равняться на нее, Князева?

Щеки Джемы вспыхнули. Она уже знала, что увидит, когда взглянет на Ксюшу. Та смотрела на нее с укором.

Ну вот, опять ее прилежание возводило барьер между ней и остальным миром.

7

Ближе к обеду в академии заговорили о граффити на доме мэра. Джема слышала, как это обсуждают в аудиториях, в столовой и в коридорах. На нее показывали пальцем, шептались за ее спиной, некоторые студенты с жалостью качали головой. – Ты их видела? – спросила староста группы Кира. Эта небольшого роста полноватая девчонка единственная в группе, учившаяся так же хорошо, как и Джема, но она была гораздо бойчее, потому и получила эту должность.

– Кого? – поинтересовалась уставшая от косых взглядов девушка.

Кира потянула ее за собой и остановилась у стены, подальше от посторонних глаз.

– Тех людей.

– Каких?

Глаза Киры блеснули:

– Тех, что ворвались к вам в дом! Их было много? С оружием? Правда, что они приставили пистолет к голове твоего отца?

– Что?! – закричала, оттолкнув ее Джема. – Что за чушь?

– Да все уже знают, – скривилась староста, – академия на ушах стоит! Всё из-за той газеты…

– Какой газеты? – похолодела девушка.

– «Прибрежный вестник».

– Я ничего не видела. Что там?

– Сама посмотри! – недовольная таким обхождением, хмыкнула Кира. Развернулась и ушла.

Единственным спасительным местом для Джемы всегда была библиотека. Туда она и помчалась. Спустилась по лестнице, забежала в помещение, коротко поздоровалась с библиотекарем и нырнула в читальный зал. Там села за стол, дрожащими руками достала телефон и забила в поисковик название газеты.

«УБИЙЦА» – уже знакомая надпись сразу бросилась в глаза. Фотографию рисунка с горящими детьми напечатали на первой полосе утреннего выпуска.

Статья была небольшой. Ее автор сначала рассуждал, кто мог отважиться на подобное, а затем о том, каков посыл автора граффити. «Неужели это обвинение? Тогда в чем конкретно обвиняют мэра города Сулеймана Алиева? Пожалуй, стоит разобраться. Мы будем держать руку на пульсе».

– Да уж разберитесь! – выдохнула Джема, возвращаясь к началу статьи.

Она не могла поверить в то, что видела. Как им такое в голову пришло? Как они могли обвинять ее отца?! Он хороший человек. Честный! Никого он не мог обидеть.

«Да как этот негодяй посмел?» – теперь она имела в виду того парня в черном капюшоне, пробравшегося к ним под покровом ночи. Его одежда пахла краской, выходит, это он и его сообщники сделали то граффити. Значит, это они посмели назвать убийцей ее отца…

Джема не могла так это оставить. Она должна была всё выяснить.

Зная, что Роза ничего ей не расскажет, девушка не лезла с расспросами. Молча вышла из машины и направилась к дому. Едва не споткнулась, заметив, что граффити уже замазано: ровная и абсолютно белая стена. Словно и не было утром на ней ничего. Подойдя ближе, Джема разглядела и неровные края пятна краски поверх рисунка, и темноватые разводы там, где под слоем белил прятались огненные всполохи.

– А вот и моя девочка! – Папа заключил ее в уютные, теплые объятия.

Он как раз собирался уезжать, когда они столкнулись в гостиной.

– Пап, мне нужно с тобой поговорить, – прошептала Джема.

– Если ты по поводу этой мазни, то я уже отдал распоряжение, чтобы нашли этих подлецов и оторвали им руки. Тебе не о чем беспокоиться, моя сладкая. – Сулейман Алиев поцеловал дочь в лоб и посмотрел на наручные часы. – Всё, мне пора. Из-за публикации в газетенке придется делать заявление для прессы.

– Но, пап… – Ей не хотелось отпускать его руку. – Ты знаешь, кто эти люди? Зачем они сделали это?

Отец обменялся взглядами с мачехой, стоявшей за спиной Джемы.

– Я – важный человек, дочь. Все хотят быть важными людьми, поэтому и используют вот такие нечестные методы борьбы.

Он похлопал ее по плечу – совсем как в детстве.

– Они назвали тебя убийцей!

– Так, всё! – Алиев еще раз поцеловал дочь и взглядом подал жене знак заняться девочкой. – Мне пора бежать. – Мужчина наклонился и внимательно вгляделся в глаза дочери: – Надеюсь, ты выкинешь из головы этот бред, Джема. Это мелкие пакости мелких людишек, запомни. Твоего отца этим не задеть. – Он улыбнулся. – И, наверное, у тебя куча дел по учебе? Займись ими, хорошо?

– Хорошо, – проговорила она, глядя, как он спешно идет к выходу.

– Тебе не о чем волноваться, Джема, – мягко произнесла Роза, делая шаг к ней, – твой отец со всем разберется.

– Да, – согласно кивнула девушка.

– Идем пообедаем!

– Хорошо.

Но Джема не переставала волноваться. Она не могла отпустить ситуацию. Ее настораживало, что никто ей не объяснил, в чем дело. Весь город гудит, а ее семья делает вид, что ничего не произошло.

За обедом девушка старательно изображала, что все нормально. Едва дождавшись позволения подняться к себе, помчалась в комнату и там еще раз перечитала в ноутбуке статью и комментарии на сайте газеты.

Что-то не сходилось! Очевидно, от нее многое скрывали и недоговаривали. Но еще больше Джема переживала из-за того, что сама накануне поспособствовала тому, чтобы эти страшные люди, пытавшиеся очернить ее отца, ушли от ответственности. И если от всего мира она спряталась в своей комнатке, то от собственной совести ей никуда не деться.

Приняв душ, девушка спустилась вниз. Пришло время ужина, но отца еще не было дома, поэтому мачеха тоже не торопилась спускаться в столовую. Джема бесцельно шаталась по дому, размышляя, где найти ответы на десятки вопросов. Она не заметила, как забрела на кухню.

И замерла, услышав голоса.

– Все говорят об этом, Яна. Я знаю, ты должна быть в курсе. Не молчи, поделись!

– Ничего я не знаю!

– Люди и так догадываются. Больше никто, кроме него, не мог этого сделать. Он уже почти народный герой.

– Я – могила.

– Так и знала! Это он, да? Это Кей? Пожалуйста, скажи. Я только мужу, больше никому. Черт, да мы и так понимаем, что это он. Ай да мальчишка! Ай да наглец!

Залезть на территорию дома мэра, притащить чертову лестницу и наваять такое полотно без единого звука! Да что там – без света! Это просто нереально, Янка, так только Кей бы смог.

– Возможно.

– А-а-а! Ты его видела? Видела? – спрашивающая перешла на прерывистый шепот. – Скажи, видела его?

Какой он? Сколько ему лет?

– Без понятия! Всего несколько человек знают, кто он. И пусть это и дальше так остается.

– Ну намекни мне. Ты же знаешь его? Знаешь? Знаешь?!

– Да, вообще-то, – неохотно, но с гордостью ответила Яна, – но…

– Я тоже хочу знать! – появившись в дверях, решительно заявила Джема. – Кто он такой, Яна?

Горничная и повариха замерли, одновременно побелев от неожиданности и от страха.

8

– Я… я… – Яна чуть не выронила из рук тарелку, которую вытирала полотенцем.

– Скажи мне! – потребовала Джема, проходя в кухню.

Она и сама удивилась пробудившейся в ней решительности. От волнения ее слегка потряхивало, но желание докопаться до правды было сильнее природной скромности.

– Я… не понимаю, о чем вы. – Горничная отвернулась, положила тарелку в сушку и дрожащими руками взяла следующую.

Повариха Нина была шокирована настолько, что продолжала стоять и хлопать глазами, испуганно глядя на дочь хозяина дома.

– Всё ты понимаешь! – Голос Джемы звучал твердо и резко. Она вплотную подошла к Яне. – Не прикидывайся, я слышала, о чем вы говорили!

– Это недоразумение, – еле слышно проговорила девушка, – мы ни о чём, мы… Она повернулась к дочери хозяина.

– Ты сказала, что знаешь тех людей, что проникли ночью в наш дом, так? – уже спокойнее спросила Джема.

– Боюсь, что нет. Это так… просто болтовня, – поежилась горничная.

Ее пальцы нервно теребили передник. Брошенный на Нину взгляд подтверждал сомнения: она злилась на подружку, не вовремя разговорившую ее.

– Кто такой Кей? – Джема, нахмурившись, посмотрела девушке прямо в глаза. – Это его имя? Прозвище? Ты знаешь его?

– Нет, – затряслась Яна, переминаясь с ноги на ногу, – не знаю.

– Тогда я сейчас позову Розу! – повысила голос дочь мэра. – Позвать?

– Нет! – попросила повариха, приближаясь к ним и складывая руки в молитвенный жест. – Нет, пожалуйста, не надо. Вы простите нас, Джема Сулеймановна, мы не хотим потерять работу. У нас семьи, дети. У Яны дочь маленькая.

– Тогда сейчас же объясните мне, о чем вы только что говорили, – потребовала Джема, скрестив руки на груди.

– Это всего лишь предположения, – выдохнула Яна, отводя взгляд.

– Неправда! – Джема впилась глазами в ее лицо. – Скажите мне, я не расскажу отцу, идет?

– Да мы ничего и не знаем, – замотала головой горничная.

– Скажи ей! – нервно предложила Нина. – Скажи уже! Я не хочу лишиться работы!

– Мне нечего говорить. – Еще один гневный взгляд полетел в сторону поварихи.

Но очередная попытка отвернуться вышла Яне боком: Джема резко схватила ее за запястье и грубо развернула к себе.

– Кто он такой? Где мне его найти? – Она произнесла эти слова медленно и тихо. Затем приблизила свое лицо к лицу горничной и грозно свела брови. – Если ты сейчас же не скажешь, как мне найти этого человека, я расскажу отцу, что благодаря тебе эти люди попали на территорию нашего дома. – Она больно сжала руку девушки и еще ближе придвинулась к ней. – Неизвестные проникают на охраняемую территорию, зная, где слепые зоны у камер, зная, куда идти и как не попасться. Или они невероятные везунчики, или… кто-то помог им!

– Я не могу, – Яна перешла на шепот. Она покосилась в сторону двери, – не могу сказать. Никто не должен знать, кто он. Пожалуйста! – Она попыталась высвободить руку. – Я обещала.

– Я уже его видела! – Девушка отпустила руку горничной и до скрипа сжала зубы. – И ты отведешь меня к нему, поняла?

– Зачем вам это? – потирая запястье, пробормотала Яна.

– Не переживай, я не сдам твоего подельника. Мне просто нужно с ним поговорить.

– Хорошо, я покажу место, – согласилась она, – но он мне не подельник.

– Спасибо, – заслышав в коридоре шаги, кивнула Джема. И уже шепотом добавила: – Отведешь меня сегодня.

– Сегодня? – Горничная, кажется, вжалась в шкафчик.

– Сегодня, – подтвердила девушка. – Ты же не хочешь проблем?

– Хорошо, – обреченно вздохнула Яна.

Когда Роза вошла в кухню, каждый занимался своим делом: Нина помешивала жаркое на плите, Яна складывала посуду в шкаф, Джема доставала йогурт из холодильника.

– Не порти аппетит, милая, – покачала головой мачеха. И повернулась к горничной: – Яна, подавай горячее, мы садимся ужинать.

Взгляды Яны и Джемы встретились буквально на секунду – короткие, как выстрелы. «Сегодня», – говорили они.

9

Джема вышла из комнаты. На ней был мягкий, вышитый голубым халат, под ним розовая пижама, на ногах теплые тапочки. Шаркая ногами, она спустилась в гостиную. Нарочито зевая, прошла в кухню, затем обратно. Пожелала доброй ночи мачехе, постучала в кабинет отца.

– Да, милая? – Он опять сидел над бумагами и картами. – Всё работаешь? – Девушка с трудом сдержала зевок. Прошла к нему, обняла, поцеловала в щёку.

– Скоро закончу! – Мужчина погладил ее по руке, прислонил голову к ее голове. – Не засиживайся долго, Роза ждет тебя. – Знаю.

– Тебе нужно отдохнуть, пап! – Она выпрямилась и, сделав самое невинное лицо, посмотрела в глаза. – Выглядишь очень усталым.

– Хорошо, уговорила, – улыбнулся мэр, – еще пять минут, и пойду. Джема похлопала его по плечу:

– Я с ног валюсь. Взяла пару книг в библиотеке, не думала, что чтение так затянет. Глаза теперь, будто песка в них насыпали!

– Я тоже много читал в юности. – Сулейман Алиев с гордостью посмотрел на дочку.

Она так похожа на него в молодости! То же рвение к учебе, та же серьезность в отношении своего будущего. Мэр мог гордиться своим дитя.

– Всё ясно, поэтому ты такой умный, – усмехнулась девчонка.

– Как и ты! – Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. – Береги глаза, мое сокровище. Читай днем, хорошо? Чтение в темноте портит зрение. Я видел, что ты вчера пренебрегала моими советами.

Джема посмотрела ему в глаза:

– Виновата, каюсь. Обещаю исправиться.

– Ну беги! – Мужчина отпустил ее руку. – Сладких снов.

Глядя, как дочь покидает кабинет, он покачал головой. Никак не мог свыкнуться с тем, что единственный ребенок, свет всей его жизни, его малышка уже выросла и превратилась из неуклюжего птенца в красивого лебедя, в маленькую женщину.

Он даже представлять не хотел, что когда-то ему придется выдать ее замуж. Пусть даже за достойного, уважаемого юношу из состоятельной семьи. Нет! Ни один мужчина в целом мире не был достоин его Джемы.

Девушка поднялась к себе в комнату и закрыла дверь на замок. Прислонившись к двери спиной, она попыталась отдышаться. Сердце колотилось так, словно вот-вот собиралось выскочить из груди.

Быстро стянув с себя халат и пижаму, Джема распахнула шкаф. Платья, юбки, жакеты – всё не то. Найдя на полке спортивные брюки и толстовку, она довольно кивнула самой себе: «То что надо». Серо, неприметно, не вычурно. Мачеха ни за что не одобрила бы подобную покупку, и даже спортивная одежда в шкафу дочери мэра была от известных фирм и выглядела презентабельно. Но именно этот неброский костюм она купила на карманные деньги в прошлом году в Барселоне, куда ездила летом на отдых, совмещенный с языковыми курсами. Наконец-то он ей пригодился.

Джема сама еще не верила, что действительно делает это. Она сбегает ночью из родительского дома! И делает это тайно, невероятно рискуя. Ее трясло от волнения. Но что-то, она сама не понимала что, не оставляло ей выбора. Ее тянуло на встречу. Она спешила. Знала, что ей это очень нужно.

И стоило задуматься как следует, как тут же появился ответ. И он казался очень простым: Джема хотела вернуть кулон матери, да. А посмотреть в глаза вору, задать ему вопросы – это всего лишь приятные бонусы. Сама не зная зачем, девушка задержалась у зеркала и поправила копну кудрявых волос. Глядя на свое отражение, она всё еще верила, что знает свои истинные цели.

– Где?

– Тут!

– Да где?

– Да тут!

Высокий охранник по имени Толя ужасно боялся пауков. Казалось бы, почти двухметровый детина, а леденеет от ужаса при виде такой козявки. Но Толе было не до шуток.

Буквально на днях ему пришлось свернуть с левого крайнего ряда резко в правый прямо на оживленной магистрали только из-за того, что эта зараза по тонкой паутинке спустилась с обшивки потолка прямо ему на руль.

Помнится, он потом рассказывал напарникам об этом инциденте, а они громко ржали. Но разве он виноват, что с детства боится этих тварей? Нет. Вот и сейчас, когда симпатичная Яна, которая ему так сильно нравилась, тыкала пальчиком в его затылок, указывая на насекомое, он только и мог, что дергаться и невнятно мычать, холодея от ужаса.

– Да погоди ты, замри. – Девушка подставила стульчик, забралась на него. – Сейчас попробую его сбить.

– Не могу я стоять, – признался Толя.

– Только одежду не скидывай. Вот, подожди! – Она огрела его по затылку.

– Ай!

– Упал. Да, вроде упал. Вон туда, на землю. – Она все еще стояла на стульчике. Такая крохотная, щуплая, с большими синими глазами.

– Точно?

– Ага.

– Тогда слезай, Дюймовочка. – Толя подхватил ее под руки и плавно, точно пушинку, поставил на землю.

– Спасибо, – зарделась она.

– А почему ты мне сказала, чтобы я одежду не скидывал?

– Ой, – отмахнулась Яна, – это еще из детства. Мы ящериц ловили на железной дороге, одна из них забралась мне под платье. Было так жутко, что я, не долго думая, сорвала с себя платье. – Она развела руками. – Все мальчишки смеялись, а я еще с полминуты не могла в себя прийти, так испугалась. А когда поняла, что стою перед ребятами в одних трусах, было уже поздно. Прозвище «плоскодонка» прилипло ко мне надолго.

Неудивительно, что охранник тут же покосился на то место, о котором шла речь.

– Ты вроде совсем не…

– Толя! – толкнула она его в бок.

«Смеется, словно десятки звонких колокольчиков звенят», – подумал охранник.

– Ладно, мне пора. – Улыбка Яны погасла. – Нужно сегодня дочь проведать.

– Соскучилась? – Он понимающе отступил в сторону, пропуская ее к дорожке.

– Очень.

– Тогда до завтра.

Мужчина провожал ее взглядом, а сам думал о том, что, будь он чуть решительнее, то обязательно признался бы ей в своих чувствах. Такая девушка, как Яна, достойна того, чтобы рядом с ней был хороший парень, такой как он – Толя. Да и ее девочке нужен отец. А он мог бы. Он справился бы, ведь Толя очень любил детей. А вот пауков – нет.

Когда за горничной закрылась калитка, он снова поежился. И на всякий случай еще раз оглядел свою одежду, а то мало ли. Эти мелкие твари любили сделать вид, что отстали, а сами могли часами висеть на тонкой паутинке, ожидая удобного случая, чтобы вскарабкаться вверх по рукаву и заползти под воротник.

Бррр!

10

– Симпатичный костюмчик, – не удержалась Яна, выйдя за калитку. Тонкая тень отделилась от стены и подошла ближе. Это была Джема, ее голову закрывал объемный капюшон.

– Как будем добираться? – спросила она шепотом.

– Идем! – Горничная увлекла ее за собой по дорожке.

Девушки двигались торопливо, Джема старалась держаться ближе к забору, чтобы не попадать в свет фонарей. Она то и дело оглядывалась, сердце ее стучало уже где-то в горле – так сильно она волновалась.

– Не карета, но едет быстро! – Яна указала на припаркованный у стены скутер.

– Мы точно доедем на этом? – недоверчиво покосилась на нее Джема.

– Другого выхода у нас нет. – Горничная сняла с ручки шлем и передала ей: – Надевайте, Джема Сулеймановна. Это для безопасности.

– Можно просто Джема, – стараясь унять волнение, выдохнула девушка. – Надевай ты. – И, подумав, добавила: – У тебя же ребенок.

Яна усмехнулась. Забавная она, эта дочь мэра.

– Вы не переживайте, я каждый день на этой штуке добираюсь до дома. Не могу оставаться в вашем доме на ночь, как другие работники. Дочка весь день проводит с бабушкой и очень ждет моего возвращения вечером.

Джема с интересом наблюдала, как девушка забирается на скутер, и прикидывала, куда бы ей примоститься.

– Садитесь сюда, – кивнула через плечо Яна.

– Сюда? – неуверенно переспросила дочь мэра.

– Ага, – улыбнулась горничная, – места тут не очень много, но вам хватит.

– Давай на «ты», ладно?

– Ой, у меня не получится. – Неловкость отразилась на лице Яны. – Непривычно как-то. Не приучены мы хозяевам тыкать.

– Да мы ж с тобой почти одного возраста, – заметила девушка, пытаясь оседлать скутер.

– Ну и что, – растерянно прошептала в ответ горничная.

– А сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

Джема уселась и стала искать, за что ухватиться.

– Учишься где-то?

– Не-а, – без толики печали призналась Яна, – школу закончила, сразу забеременела. Папаша ребенка слился, пришлось искать работу. Тут уж не до учебы.

– Меня родители убили бы за такое, – хрипло произнесла Джема.

– Да меня тоже, – усмехнулась Яна. – Сначала убили, а потом пожалели, деваться-то некуда, пузо растет. – Она обернулась, чтобы выяснить, отчего хозяйская дочка так долго копается. – Вы хватайтесь за меня – за талию. Вот так!

«Кажется, она совсем не злится на меня», – подумала девушка, обхватывая талию горничной.

– Я не знаю, как поступила бы на твоем месте, – тихо сказала Джема.

– А такие, как вы, и не бывают на нашем месте, – хмыкнула Яна, нажимая на кнопку стартера.

– Какие «такие»? – спросила дочь мэра.

Но ее слова утонули в густой трели движка скутера.

«Сейчас весь район всполошится», – мелькнуло в мыслях Джемы. Она была настолько взбудоражена происходящим, что ей казалось, будто маломощный двигатель гремит так, словно огромный «Боинг» готовится к взлету.

Скутер двигался неторопливо, все попутные автомобили его обгоняли. Джема рассматривала дома, витрины по пути следования, с интересом глазела на прохожих.

Прохладный ветер развевал ее кудряшки, и она не могла поверить, что всё это происходит с ней наяву. Если бы Ксюша узнала, что ее подруга отважилась проделать подобное, ни за что бы не поверила.

Вскоре они выехали на окраину города. Тихие пустынные улочки тянулись вдоль побережья, один район сменял другой, и девушка все меньше узнавала в свете луны и уличных фонарей собственный город.

– Объедем здесь! – крикнула Яна.

И скутер вильнул куда-то во тьму. Понесся по каким-то ухабам. Слева и справа темнели кособокие строения, обросшие высоким кустарником, дорога, очевидно, всё ниже и ниже спускалась к морю.

– Где мы? – подскакивая на кочках, спросила Джема.

– Скоро приедем. Просто решила срезать.

Вдали замаячил свет фонарей. Похоже, они приближались к каким-то трущобам. Ржавые старые тачки железными монстрами таились на обочинах, слева высились деревянные бараки, справа виднелась блестящая гладь воды. Район напоминал небрежно выброшенный на берег мешок с мусором, рассыпавшимся по земле. И выглядел он так, словно не должен был находиться здесь вовсе, и, попав сюда однажды случайно, с трудом доживал свой век.

– Что это? – не верила своим глазам Джема, когда скутер остановился возле одной из брошенных пробитых лодок недалеко от берега.

– Там заброшенные доки, – деловито объяснила Яна, слезая с транспортного средства, – там дикий пляж, вон там выше – район, где я живу, а сюда, – она указала на виднеющиеся впереди покосившиеся сараи, рядком примостившиеся возле берега, – не ходи. Там трутся подростковые банды, наркоманы всякие, воришки и прочий сброд. Обчистят как пить дать. А могут и того хуже что сотворить. – Девушка подняла руки, показывая, что она тут ни при чем. – Я в здравом уме ни за что бы сюда не сунулась, но ты же сама попросила, так? Кея тебе подавай. А если уж его где и искать, то только здесь, куда полицейские не сунутся.

– Ой, – поежилась Джема, оглядываясь, – а почему никто не наведет здесь порядок?

– Сюда даже коммунальные службы мусор не приезжают вывозить – боятся.

– А нам не опасно здесь находиться?

– Ну об этом слишком поздно задумываться, милочка! – Кажется, Яна вконец осмелела. – Конечно, хорошим девочкам тут не место. Если передумала, – она кивнула на скутер, – залезай, увезу обратно.

– Нет, я пойду! – решительно задрала вверх подбородок Джема. – Показывай, куда идти!

– Хм, – оценивающе ухмыльнулась Яна, – а ты, оказывается, крепкой закваски.

– Вообще-то нет, – пожала плечами девушка, – но у меня нет выбора.

Горничная повесила шлем на руль и отогнала скутер под дерево, туда, где его не сразу найдут.

– Я отведу тебя в «Яму», покажу, к кому обратиться, а дальше сама, ладно?

– В «Яму»? – У Джемы моментально пересохло в горле. – Что за «Яма»? О чем это ты?

– Местный бар, только для своих. Раньше здесь было что-то вроде пляжного клуба с кучей посетителей, но когда из района побежали люди, остались лишь самые отважные и отмороженные. Кей как раз из таких.

– Ясно.

– Так ты не передумала?

Джема не знала, что ответить. Она проделала длинный путь, стоило ли отступать?

– Нет.

– Тогда вперед!

Девушки двинулись по тропинке по направлению к свету. Когда подобрались чуть ближе, Джема смогла разглядеть очертания здания с открытой верандой, огоньки самодельных гирлянд, увивающих поручни лестницы у входа, и отсветы костров, разведенных в железных мусорных баках по периметру территории.

Место было странным, неприятным и шумным. Громко играла музыка, на веранде у открытого бара толпились люди. Они пили, смеялись и курили – в темноте ночи мелькали огоньки сигарет. Возле заведения тоже было не протолкнуться: у выстроенных в ряд мотоциклов компанией собрались посетители.

Девушка остановилась в растерянности. Если это место снаружи выглядело таким мрачным и негостеприимным, то что же внутри?

Но когда тропинка свернула вниз и они обошли здание со стороны моря, девушка поняла, что никакого «внутри» не было: бар оказался огромной хижиной-навесом с несколькими деревянными перегородками. Большая крыша, под которой ютилось неисчислимое количество столиков, скамеек, высоких стульев, ширм, а посередине даже имелась небольшая сцена, на которой в данный момент извивалось несколько пьяных, как могла догадаться Джема, девиц.

– И где он? – осматривая притон, прошептала она.

– О, тебе придется выяснить это самой.

– Мне? – Сколько девушка ни щурилась, в темноте лицо Яны было не разглядеть.

– Ты думала, я сунусь сюда вместе с тобой? – Она откашлялась. – Ну уж нет. Меня сразу линчуют за то, что я тебе его сдала!

– Я должна идти туда одна?! – вглядываясь в темноту через огни костров, воскликнула Джема.

– Видишь, вон там? – Яна указала пальцем. – В дальнем конце бара, рядом с перилами.

– Где?

– Компания ребят. Тебе нужен тот, что с шевелюрой, как у Диониса. Смотри – вот тот кудрявый. Его зовут Давид. Подойдешь и скажешь, что тебе нужен Кей.

Девушка тщетно пыталась понять, кто из этой компании был кудрявым. Все как на подбор в куртках, капюшонах, кепках. За тем столиком сидели пятеро парней, еще двое за их спинами, облокотившись о перила, о чем-то болтали.

– Только не привлекай к себе внимание, ладно? Если попадешь в лапы к Хромому, то тебе оттуда не выбраться.

– Хромой?

– Да, такой высокий, тощий, со шрамом на пол-лица. Главарь местной банды. Ограбления, драки, разбой, наркотики. Поговаривают, что и изнасилования… Точно не знаю. Но лучше не попадаться!

– И… – Джема с трудом протолкнула воздух в легкие. – …Кей в его банде?

– Нет, у него свои ребята. Своя команда. И цели, и методы другие. Но в наших местах против Хромого никто не пойдет. Если он тобой заинтересуется, то никто не поможет, даже Кей.

– Значит, я должна подойти к Давиду и попросить провести меня к его другу?

В отблесках костра она увидела смятенное лицо Яны.

– Да, – кивнула та.

– Боже… – Джема вытерла вспотевшие ладони о штаны.

– Передумала? – понимающе вздохнула горничная.

– Нет! – Девушка убрала с головы капюшон.

– А можно вопрос?

– Да.

Яна отошла в сторону, уступая ей дорогу.

– Вы… ты… правда знаешь его?

– Видела.

– А-а-а, – протянула недоверчиво горничная.

– А ты правда навела их на наш дом?

Яна потупила взор.

– Я рассказала одному из них про камеры и охранников.

– Понятно.

– Но они обещали, что никого не тронут!

Джема потерла щеку и ничего не ответила.

– У меня не было выбора! – поспешно добавила Яна.

– Это уже не важно, – сказала девушка и, сделав шаг, вышла из тени.

11

Легкий ветерок играл с ее волосами. Она медленно двигалась в сторону бара. Расправила плечи, подняла подбородок, вдохнула и выдохнула. Сердце тяжело подпрыгивало при каждом шаге, в нос бил запах сигаретного дыма и моря. Волны за ее спиной бойко ударялись о берег. Она шла и не чувствовала земли под ногами.

Где-то справа зарычал мотоцикл, и Джема невольно вздрогнула. Это очередной потрепанный посетитель подъехал к заведению по разбитой дороге. Девушка почти подошла к лестнице, когда совсем рядом кто-то заржал. Двое не совсем трезвых мужчин в рваных джинсах и грязных футболках обогнали ее и поднялись на веранду.

Один из них обернулся и присвистнул:

– Эй, красотка! – позвал он заплетающимся языком.

Джема отвела взгляд в сторону, будто ей и дела не было до того, что к ней обращались. Она мысленно прикинула, сколько шагов ей нужно пройти, чтобы оказаться рядом с Давидом. Тридцать? Да, что-то около того. Если никто не помешает, она справится.

– Красотка, с тобой разговариваю!

Она метнула в него недовольный взгляд. От стоящего справа мусорного бака понесло теплом – в нем догорало что-то вонючее и затхлое. Кто-то из компашки мотоциклистов опять громко рассмеялся, и его товарищи поддержали приятеля дружным гоготом.

– К тебе обращаюсь! – Небритый пьянчуга решил задержаться, чтобы все-таки добиться ее внимания.

Она отстранилась и обошла его стороной.

– Ты видел, нет? Видел? – пробормотал он, шаркая ботинками вслед за ней вверх по лестнице. – Какая фифа!

– Породистая, явно не из местных.

«Началось», – подумала Джема, ускоряя шаг. Теперь она шла среди столиков, и ей всё труднее было оставаться незаметной. Редкие посетители не оборачивались, чтобы посмотреть на нее.

Пьянчуги, кажется, отстали, но волнение только нарастало. По спине девушки побежали мурашки. Ей казалось, что в баре стало тише с ее приходом. Только ленивый не заметил появление чужачки.

– Клянусь, это было лучшее, что я видел в жизни! – сказал парень, устроившийся прямо на столе. Его ноги стояли на скамье, на которой сидели его друзья. – Просто потрясное зрелище!

Как раз перед этим парнем и остановилась Джема.

– Давид? – спросила она негромко.

И тишина обрушилась на их головы. Парню пришлось повернуться.

– Давид? – повторила девушка.

Голос прозвучал уже не так уверенно.

– Ты заблудилась, куколка? – после недолгого молчания улыбнулся он и осмотрел ее с головы до ног.

Удерживаться в вертикальном положении под внимательными взорами его друзей девушке становилось все тяжелее. Они буквально сверлили ее взглядами. Если бы еще и музыка в баре перестала играть, Джема точно хлопнулась бы в обморок.

– Мне нужен Давид, – набрав в легкие воздуха, выпалила она. – Ты Давид?

Джема оглядела по очереди каждого, кто находился за угловым столиком: их было четверо, все примерно ее возраста, совсем молодые, среди них мулатка с пышной шевелюрой. Еще двое стояли у перил, оба в капюшонах, они лишь покосились на Джему, не торопясь оборачиваться и прерывать трёп.

Девушка посмотрела на стол – небогатый набор: напитки, бутерброды, нехитрая закуска, сухарики, кажется. Они явно собрались здесь пообщаться, а не поесть.

– Ты Давид? – повторила Джема, ощущая гнетущее давление тревоги.

Кудрявый склонил голову набок и усмехнулся:

– Для тебя я буду кем скажешь.

– Я серьезно. – Девушка еще раз обвела взглядом всю компашку. Брюнета с ежиком волос, блондина в кепке, девицу в джинсовой куртке поверх цветастого сарафана. И повернулась к кудрявому: – Если ты не Давид, то не трать мое время.

Тот громко заржал, поставил стакан на стол и спрыгнул на землю. Сделал шаг и навис над ней:

– Что такая хорошенькая девчонка делает в таком опасном месте в такой поздний час? – Он, точно пёс, склонился над ней, обнюхивая. – И к тому же одна.

Провел носом у щеки, вниз, к шее.

– Мне нужен Кей, – сказала Джема, стараясь сохранять самообладание. Но ее голос предательски дрогнул.

– Ого! – выдохнул Давид, выпрямляясь.

Над столиком пронесся шепоток.

Девушка растерянно оглянулась. Кажется, и другие ее тоже слышали, потому что по бару загудели голоса.

– Зачем он тебе? – Парень обошел ее и встал стеной между ними и всеми остальными посетителями.

От взглядов у нее закружилась голова.

– Я скажу это только ему.

– А мне ты не можешь сказать? – насмешливо переспросил Давид.

Она поежилась, сглотнула.

– Мне нужен Кей. Отведи меня к нему.

– Ух какая прыткая!

Вся компания рассмеялась. Это разозлило Джему. Она задышала чаще, сжала пальцы в кулаки:

– Отведи меня!

– О, только не буянь! – Парень поднял руки. Он развернулся к столу и посмотрел на блондинчика: – Кей, ты не говорил нам, что у тебя такая хорошенькая подружка.

– Я ее сам впервые вижу. Что случилось, детка? – Он расплылся в улыбке. – Зачем ты искала меня?

Джема опешила. Растерялась. Слова застряли у нее в горле. Этот светленький и есть Кей? Кто тогда был у нее в комнате? И как теперь себя вести?

– Мне нужно поговорить.

Блондин встал со скамьи и под любопытными взглядами друзей подошел к ней:

– Наверное, это что-то очень важное, если ты отважилась прийти сюда?

Все неотрывно смотрели на них. Так люди наблюдают за смертельным номером в цирке. Джема догадывалась, что ее дурят, но не знала, как вести себя дальше.

– Ты Кей? – нахмурилась она.

Мулатка не выдержала и прыснула со смеху. Навалилась на плечо брюнета.

– Да, – с серьезным видом ответил он и обнял Джему за талию.

– Нет, мне нужен не ты. – Девушка попыталась отстраниться.

– Но ты назвала мое имя. – Блондин сильнее прижал ее к себе и сделал жалостливое лицо. – Давай отойдем и поговорим!

– Отпусти ее! – Чей-то металлический голос оборвал эту пытку.

Сердце Джемы, не слушаясь, заколотилось еще отчаяннее.

– Убери руки! – Тень отделилась от перил и ступила в полосу света.

Это был один из тех двоих, что стояли в метре от столика и разговаривали друг с другом.

Сначала в свете ламп появился высокий силуэт, затем очертания стали четче, и через секунду девушка наконец смогла разглядеть его. Высокий, жилистый, в потертых темных джинсах, толстовке, с наброшенным на голову капюшоном и в кожаной куртке. Парень намеренно сутулился, чтобы большая часть его лица была закрыта тканью.

Но едва он поднял на нее взгляд, как в груди девушки всё сжалось. Это тот самый человек! Молочно-шоколадная кожа, пухлые губы, черные глаза, пронзающие буквально насквозь, будто кинжалами. Черты его лица казались такими резкими, будто он скалился на нее от ненависти.

– Это ты, – напряженно произнесла она, подаваясь вперед.

Руки блондина, как звонкие цепи, слетели вниз с ее талии.

– Что тебе нужно? – Мулат говорил негромко, отрывисто. Он выглядел уверенным в себе и хладнокровным.

А Джему трясло от страха и отчаяния.

– Ты забрал у меня кое-что, – процедила она сквозь зубы.

– Ты ошибаешься! – Парень приблизился.

Он подошел слишком близко. Опасно близко. Его губы были сжаты, а глаза смеялись.

– Я никогда не ошибаюсь, – проговорила девушка, приближая лицо к нему.

– Я вижу тебя в первый раз в жизни.

Его друзья наблюдали за ними, затаив дыхание. За соседними столиками люди тоже, кажется, перестали дышать, чтобы не упустить ни слова.

– Черта с два! – дрожащим голосом произнесла она, опустила взгляд и взяла его за руку.

На запястье красовалась аккуратная бинтовая повязка, рукав предательски съехал, предъявляя ее как доказательство его лжи.

– Ты украл у меня кулон! – воскликнула она. – Это был ты!

Парень сжал зубы так, что на его лице забегали желваки.

– Замолчи! – Теперь уже он схватил ее за запястье и потащил к выходу. – Здесь не кричат о таких вещах.

– Куда? Куда ты тащишь меня? – попыталась сопротивляться Джема.

– Сказал, замолчи! – мертвецки спокойным тоном выдал Кей.

Он пробирался меж столиков, не поднимая головы, она едва поспевала следом, чувствуя обращенные на них любопытные взгляды. Они спустились по лестнице, обогнули по дуге стоянку для мотоциклов и направились куда-то во тьму. Джема перестала понимать, куда ее тащат. Чувствовала только, как больно бьют ветви кустов по ногам и как сильно впиваются его пальцы в ее руку.

– Пусти! – закричала она.

Он остановился возле какого-то сарая.

– Что ты от меня хочешь? – Парень развернул ее к себе и прижал спиной к деревянной стенке.

Девушка вытянулась в струнку. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы заговорить.

– Верни мне его!

Она не видела в темноте лица противника и не могла прочесть его эмоций. Но слышала тяжелое недовольное дыхание и ощущала терпкий аромат геля для душа, непохожий на едкий запах краски, сопровождавший его в их прошлую встречу.

– У меня ничего нет.

– Ты украл его у меня! Я знаю! – Слезы накатили на ее глаза. – Это ты его взял!

– Не кричи, – прошептал парень, – у меня больше нет твоего кулона.

– Что? Что ты с ним сделал?!

– Продал.

Вот так спокойно – продал. Нормально, нет?

– Как ты мог? – всхлипнула она, отталкивая его от себя и делая угрожающий шаг навстречу. – Это кулон моей мамы! Она умерла, у меня ничего больше от нее не осталось!

Теперь ей было все равно. Джема больше его не боялась. Ей хотелось бить по его безразличному лицу до исступления. Бить, пока ей самой не станет больно.

– У меня ничего не осталось, кроме кулона! – По ее щеке, блеснув в лунном свете, все-таки покатилась слезинка.

Девушка замахнулась, но он оказался быстрее. Навис черной тенью, перехватил ее руку на полпути и больно сжал.

Джема замерла, глядя в глаза своему страху, но не попросила пощады. Решила гордо терпеть эту боль. Заметив это, Кей медленно разжал пальцы:

– Я верну его.

А теперь уже он, засмотревшись в ее хорошенькое, подернутое ненавистью лицо, не успел среагировать. Маленькая ладошка все-таки обожгла его лицо – прошла по касательной, но оставила ощущение ожога.

К тому моменту, когда парень приложил ладонь к своему лицу, девушки уже не было рядом. Она убегала, оставляя после себя лишь шум листвы и хруст ломающихся веток.

12

– Это что сейчас было? – Давид встретил вернувшегося к столику парня дерзким хлопком по плечу.

– Не борзей! – Кей грубо скинул его ладонь, взял со стола бутылку с газированным напитком и жадными глотками опустошил.

– Завел подружку и забыл сказать нам? – насмешливо пихнула его в бок девушка. Он наградил мулатку недовольным взглядом:

– Она мне не подружка.

Та вскинула руки:

– Смотри, как завелся. С чего бы?

– Девчонка явно не местная, – заметил блондинчик, опустившись на скамью напротив него, – давай уже рассказывай, где ее подцепил.

– Не твоего ума дело! – Кей достал из кармана жвачку и закинул в рот.

К компании присоединился все это время стоявший у перил Фил:

– Пока ты прогуливался с ней, тебя спрашивал Хромой.

– Что ему нужно?

– Не знаю. – Он облокотился на стол. – Наверное, хотел лично поздравить.

– Не нужны мне его поздравления, – нахмурился парень.

– Так что за девчонка? – наклонился к нему Давид.

– Отвали, – художник шутливо ударил его локтем в грудь.

– Ох-хо, – уже вполне серьезно закашлялся кудрявый, прикладывая ладони к груди и сгибаясь чуть не пополам.

– Ладно, нам-то ты можешь сказать, – чуть ли не мурлыкая, как кошечка, прислонилась к его плечу девушка.

Кей поморщился, пружинки ее волос защекотали его лицо.

– Так. Одна знакомая. – Он дернул рукой. – Белка, щекотно. Перестань.

– Почему ты меня все время отвергаешь? – Белла наморщила носик, отодвигаясь.

– Просто не то настроение, – шумно выдохнул парень. Он ссутулился, облокачиваясь на стол.

– Где ты ее подцепил? – выждав достаточно, чтобы Кей успел остыть, спросил блондин.

– Тебе лучше не знать, – пронзительно взглянув на него, усмехнулся Кей, – никому лучше не знать.

– Ого, – Фила вдруг осенило. И, казалось, он чуть не уронил челюсть на пол, – это та, про которую ты мне говорил?

– Трепло, – укоризненно качнул головой художник.

– Кто? Кто? Кто она? – наперебой закричали друзья и принялись тормошить Филю.

– Пусть сам скажет!

– Мне надоело здесь. – Кей встал, надвинул поглубже капюшон. – Поедем прокатимся?

– Скажи! – потребовала Белла.

Он наклонился к ее лицу:

– Здесь даже стены с ушами. А эта информация точно не для Хромого. – Он приложил палец к губам. – Понимаешь?

– Поехали кататься! – радостно воскликнула девушка, вскакивая со скамьи. – К черту всё!

Кей оставил на столе несколько купюр и направился к выходу. Компания потянулась за ним следом.

– А вот и наш герой! – У самой лестницы им перегородили дорогу люди Хромого. От толпы отделился человек с длинным кривым шрамом через все лицо и обнял его как родного брата. – Видел твою работу. – Он больно стиснул парня, прижимая к себе. – Красиво ты всё провернул.

– Спасибо, – с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев, ответил Кей. На его лице возникло подобие улыбки.

– Я тебе уже в который раз говорю, что ты созрел для больших дел, пацан.

Виктор медленно поднял глаза и посмотрел в лицо главарю местной банды:

– Я художник, Макс.

– С твоим умением… – Хромой скривил лицо, подбирая слова, – пробираться куда нужно, рисовать – это как-то мелко, Витя. Пора выходить на новый уровень.

– Но это мои методы и мой выбор.

– Мы здесь собрались ради одной цели. – Макс обвел взглядом своих товарищей. Посмотрел на Филю и остальных ребят из компании Кея. – Тем более у тебя своя команда. Есть кому довериться.

– Спасибо, Макс, не интересует, – твердо сказал Виктор и до боли сжал челюсти.

Ответ не удовлетворил Хромого. Его пальцы сильно сдавили плечо художника.

– Даю тебе время подумать.

Напряжение зазвенело струной. Давид, предчувствуя, что усиливающееся давление может привести друга в бешенство, кашлянул. Каждый в их компании был в этот момент напряжен настолько, что готовился к худшему.

– Ладно, иди, отдохни хорошенько! – рассмеялся Хромой, отпуская парня.

Его приятели дружно поддержали его смешками.

– Счастливо, – сквозь зубы процедил Кей и направился к лестнице.

Белла, зная характер Макса, опустила взгляд и прошмыгнула за Витей. Свят, Фил, Жора и Давид бодро рванули за ней.

Каждый понимал: стоило Хромому докопаться до любого из них, и разговор моментально перерастет в опасную драку. Опасную для ребят, разумеется. Ведь люди Макса были старше, сильнее и носили с собой ножи и другое оружие.

– Ненавижу этих отморозков, – произнес Кей, спускаясь по ступеням. Его слова утонули в звуках музыки и дыме костров.

Они прошли к стоянке, забитой мотоциклами.

– Вить. – Белла встала возле его байка, мешая подойти.

– Что? – Он застыл с ключом в руке.

– Скажи нам, интересно же, – девушка улыбнулась, – та девчонка – кто она?

Рядом зазвучал мотор мотоцикла Давида. За ним завелся еще один байк. Остальные ребята обступили Кея со всех сторон.

– Дочь мэра, – спокойно ответил парень.

– Что?

– Кто?! – гневно выдохнула Белла.

– И как это понимать? – Давид положил руку ему на плечо.

Кей резко дернулся, высвобождаясь, и в шутку ударил друга:

– Пока сам не знаю.

– Она в курсе, – нахмурился Свят, взъерошив светлую шевелюру, – про граффити?

– Да, – кивнул Кей, садясь на старенькую Honda и заводя мотор, – она видела меня.

Жора присвистнул, Давид напряженно закусил губу, а Белка замерла, приоткрыв в изумлении рот.

– Она помогла ему выбраться, – предупреждая вопросы, добавил Фил.

– Ого! – Лица парней вытянулись.

– И что теперь? – фыркнула Белла.

– Идешь? – Виктор мотнул ей головой.

Она немного потопталась на месте, затем запрыгнула на байк и обхватила его талию руками:

– Догоняйте, придурки!

Ребята не сразу пришли в себя. Сначала проводили взглядами удаляющийся в темноте байк, затем вернулись к своим мотоциклам.

– Я так и не понял, у нас будут проблемы? – обратился Свят к Филе.

Филя пожал плечами:

– Надеяться на обаяние Вити не приходится, он тот еще урюк. – Он запрыгнул на байк позади Жоры, ухватился руками за сиденье. – Будем надеяться на его здравый смысл. Может, как-нибудь договорится с девчонкой, убедит не рассказывать отцу?

– Дело – дрянь, – покачал головой Свят.

13

– Как настроение? – поинтересовалась Роза.

Голос ее был бодрым и жизнерадостным, Джема же ее энтузиазма не разделяла.

– Хорошее, – ответила она, усаживаясь на заднее сиденье автомобиля. И, подумав, добавила: – Прекрасное.

Постаралась, чтобы ее поведение точно никаких подозрений у мачехи не вызывало. – Сколько пар сегодня?

Женщина вывела автомобиль на дорогу и направила по улице в сторону центра.

– Вообще, три, – со скучающим видом девушка приникла к окну, – но я планировала позаниматься в библиотеке с одногруппниками. – Курсовую готовишь?

– Да… и планирую согласиться вступить в научный кружок, куда меня приглашали на прошлой неделе.

– Замечательно, – довольно улыбнулась мачеха, – позвонишь мне, как освободишься. – Угу! – Джема опустила взгляд. Она не знала, зачем и с какой целью врет. Просто там, где появляется одна ложь, сразу возникает другая, она наслаивается до тех пор, пока этот большой мыльный пузырь из лжи не лопнет в самый неподходящий момент.

Сейчас решение оставить себе личное время после занятий показалось ей разумным. Для чего ей нужно было это время и куда его потратить, девушка пока не придумала.

– Хорошего дня! – бросила мачеха, махнув ей на прощание.

– Спасибо, – улыбнулась Джема.

Собственная улыбка казалась ей такой же естественной, как накладные ногти или волосы. Как ни старалась она скрыть бушующий в душе ураган, эмоции все равно лезли наружу.

– Привет! – Мимо прошла Лина. Рыжая шевелюра промелькнула неясным пятном и скрылась.

Джема продолжала стоять на ступенях и невидящим взглядом провожать отъезжающий автомобиль. И только, когда он скрылся за поворотом, она осознала, что зависла в собственных мыслях.

Кто ж знал, что ночной визит в грязный прибрежный притон станет для нее таким серьезным потрясением? Девушка ни черта не помнила! Как всё происходило? Вот она идет на негнущихся ногах меж столиков, забитых странными опасными людьми, вот над ней смеются, а вот он, этот темнокожий парень со злым взглядом – стоит, возвышаясь над ней, сверлит черными глазами, и она не может пошевелиться, как кролик перед удавом.

А как ее трясло, когда она удирала прочь! Зубы стучали, плечи ходили ходуном, слезы текли из глаз, и ничто, казалось, не могло их остановить. И даже Яна, обычно спокойная и уверенная в себе, едва не разревелась вместе с ней – так испугалась за Джему. Принялась утешать, успокаивать.

И нет, это не было приступом страха. Джема знала: это слезы отчаяния. Когда она услышала, что маминого кулона больше нет, с ней случилась истерика. Словно кто-то собрал то, что осталось после смерти матери, и уничтожил. Сжег, растоптал, поплясал на ее костях.

– Не верю, не верю, так же нельзя, – продолжала причитать она, когда Яна усаживала ее на скутер. – Как он мог?

И только когда они двинулись вдоль берега обратно, девушка вспомнила его слова: «Я верну его». Зачем он так сказал? Стоило ли ему верить? Стоило ли ждать?

Но в душе она ждала. И почему-то знала: незнакомец придет. И эта уверенность была такой же необъяснимой, как всё, что происходило с ней в последние часы.

Скутер увозил девушек от бара и языков желтых костров. Прибой ласкал слух тихим шелестом, а ветер мягко осушал ее слезы.

Джема держалась за талию Яны и смотрела вдаль – туда, где несколько огоньков стремительно скользили по шоссе – мотоциклы. Яркие точки, взрезающие темноту ночи. Дикие, свободные.

Раньше она и не подозревала о существовании другого мира. В ее вселенной, как в элитном кукольном магазине, все было красивым, стояло на своих полочках и призвано было восхищать, вызывать чувство гордости и вежливую улыбку.

А в том мире каждый сантиметр пространства пронизан запахом бунтарства, веселья и жажды жизни. Ничего подобного ей прежде не доводилось видеть.

Самым трудным оказалось возвращение ночью в особняк Алиевых. Сбежать – совсем другое дело, тогда ее прикрывала Яна, отвлекавшая охранника. Теперь же, когда горничная не могла составить ей компанию, дело осложнилось. Нужно было войти тем же путем, что и вандалы накануне ночью, но с учетом усиленной бдительности тех, кто следил за порядком на территории дома.

Яна подсадила ее на забор, и широкие ветви цветущего абрикоса прикрыли тень Джемы, вспорхнувшую вверх. Едва она оказалась наверху, как ощутила, что срывается вниз. Стараясь не наделать шума, повалилась на землю. В попытке уцепиться за стену, ободрала локоть и ушибла колено. Оказавшись внизу, замерла, прислушиваясь к звукам. А затем, как учила Яна, перебежками от куста к кусту двинулась к гаражу.

В дом Джема влезла через окно, которое оставила неплотно закрытым в своей комнате горничная. Осмотревшись, девушка нырнула внутрь и ушиблась снова. Сжала зубы в попытке перетерпеть боль, сковавшую плечо и ногу. Затем поднялась, осторожно закрыла створку, отдышалась и в слабом свете луны осмотрела себя. Вроде костюм остался цел.

Сняв кроссовки, она прижала их к груди, тихо вышла в темный коридор и на цыпочках прокралась в гостиную. По полу струилась серебристая тень – отпечаток луны. Перешагнув его, как реку, Джема поднялась по лестнице. Из спальни отца доносился слабый шум телевизора. «Блин… В такое время все должны были спать!»

Эти двадцать шагов показались ей самыми длинными на свете. Сердце предательски отбивало сумасшедший ритм, дыхание частило. Если бы где-то скрипнула дверь или половица, она точно упала бы в обморок, Джема готова была в этом поклясться. Но всё обошлось.

Попав к себе в комнату, девушка чуть не разрыдалась от счастья. «Больше никогда! Больше никогда!» Она собиралась забыть это приключение как страшный сон. Нет, все-таки авантюры не для нее. Джема пообещала не вспоминать о случившемся до конца своих дней.

Но теперь вот стояла на ступенях академии и невольно снова прокручивала в голове события прошлой ночи.

А если он действительно решит вернуть ей кулон? Как он ее найдет? Неужели придется снова тащиться в это злачное место? Ну уж нет! Никогда!

Она покачала головой, решительно развернулась и двинулась вверх по лестнице. Остановилась только на самом верху. Ей не давало покоя ощущение, что кто-то наблюдает за ней, смотрит неотрывно.

Джема резко обернулась, но никого не увидела. Сколько ни вглядывалась в лица студентов, в фигуры на парковке и подъездной территории, так и не поняла, могли ли за ней следить. Но ощущение того, что она находилась под прицелом, не оставляло ее.

На первую пару она чуть не опоздала. Тревожный звоночек! Джема Алиева с первого класса школы никуда ни разу не опаздывала. Девушка вошла в аудиторию со звонком. Лихорадочно разложила по столу вещи, села и только потом уже вспомнила про порядок. Поправила тетрадь, ручку, выстроила их на одной линии. Хоть что-то ей по-прежнему удавалось держать под контролем.

Ксюша вошла в кабинет уже после звонка. Бросила на нее короткий взгляд и села на другой ряд. Значит, примирение откладывалось. Джема тоже не собиралась делать никаких шагов первой, по крайней мере сегодня. Отвернулась к окну и… вздрогнула. Темный силуэт возле дерева показался ей до боли знакомым. Высокий, слегка сутулится, в капюшоне.

– Ну что ж, начнем, – сказал преподаватель Александр Дмитриевич как раз в тот момент, когда она приподнялась, чтобы лучше разглядеть его. – Алиева, у вас там что-то важное? – поинтересовался он.

Услышав свою фамилию, Джема рухнула обратно на стул и покраснела.

– Нет-нет…

– Можно начинать лекцию? – усмехнулся он.

– Конечно. – Она виновато опустила глаза.

Едва мужчина отвлекся на свой конспект, девушка впилась глазами в лужайку за окном. Но у дерева никого уже не было. Она приподнялась немного, чтобы осмотреть всю площадку возле академии, но успела лишь пробежать взглядом только по скамейкам и турникам, когда преподаватель кашлянул.

– Вам сегодня не сидится, Алиева.

– Простите. – Девушка опустилась на стул.

– Что там? Голубей считаете?

– Нет, – ответила она кротко и открыла тетрадь, приготовившись конспектировать лекцию.

В этот момент Джема заметила, что Ксюша наблюдает за ней. Но едва они столкнулись взглядами, подруга тут же поспешила отвернуться.

– Тогда продолжаем, – донесся до Джемы как сквозь вату голос преподавателя.

И девушка не могла больше думать ни о чем, кроме как об ушибленной коленке, разодранном локте и о том, кто находился сейчас внизу и, возможно, ждал встречи с ней.

14

И снова, не подчиняясь никаким законами логики, она делала шаг в неизвестность. Студенты перемещались из одной аудитории в другую, а Джема, перекинув сумку через плечо, стремительно неслась к выходу.

В фойе ей даже пришлось расталкивать ребят, чтобы быстрее выбраться на улицу. Десять минут – ничтожно мало, а ей нужно было найти чужака, узнать, зачем он пришел, и успеть вернуться обратно.

Распахнутую дверь вдруг потянуло в сторону ветром и чуть не сорвало с петель. Замерев на крыльце, Джема поежилась: и когда погода успела испортиться? Небо затянуло плотным серым покрывалом туч, запахло влагой, деревья громко зашелестели листвой.

Студенты торопились войти в здание и смотрели на девушку с недоумением: отчего это в такой ветер ей надо торчать на улице и глазеть по сторонам?

Не дожидаясь, пока ее собьют с ног, Джема помчалась по ступеням вниз. Верхушки кустов трепетали от порывов ветра, колючий песок закручивался вихрями на асфальте и забирался прямо в туфли. Пока девушка растерянно оглядывалась по сторонам, ее волосы тоже завертелись воронкой – ветер мигом сотворил из них неприглядное гнездо.

Она прищурилась, чтобы пыль не залетела в глаза, и бросила взгляд на здание академии. «Иди обратно, глупая, у тебя совсем крыша едет». Но ноги не шли. Обхватив себя руками, чтобы не замерзнуть, Джема обошла территорию и направилась на стоянку. Решила убедиться, что там никого нет, и сразу вернуться обратно.

Но среди десятков машин его и правда не было. Ругая себя на чем свет стоит, девушка опустила руки. Даже ветер поутих, пожалев ее. И тучи ненадолго выпустили солнце из своих лап – снова стало светло.

– Потеряла кого-то? – раздалось за спиной.

Она замерла. Этот низкий, терпкий, как густой кофе, голос Джема узнала бы из тысячи. Почувствовала, как по коже вместе с мурашками разбежалось необъяснимое тепло. Медленно обернулась.

Ветер, точно решив, что милости с него хватит, ударил ее в лицо почти наотмашь. Натянул ткань блузки, дернул за юбку, взметнул вверх волосы. Джема почувствовала себя слабой и уязвимой, тем более что парень, стоящий напротив, казалось, был совершенно неподвластен стихии. Ни ткань коричневой толстовки не колыхалась на ветру, ни его волосы, торчащие из-под капюшона.

При свете дня девушка смогла рассмотреть его. Выше ее почти на голову, стройное тело – наверняка поджарый, потому что лицо худое, скулы заостренные, как у спортсмена, а щеки немного впалые. На контрасте с пухлыми губами это смотрелось красиво и экзотично. Прическа только дополняла небрежный, хулиганский образ.

Сегодня капюшон не был глубоко надвинут, поэтому виднелись пружинки темных волос. Оказывается, они слегка отливали шоколадом. Красивый цвет. Курчавые прядки торчали небрежными завитками во все стороны. На вид – жесткие, чтобы убедиться в этом, их хотелось потрогать.

– Как ты меня нашел? – Ее губы сами сложили эти слова.

– Это было нетрудно. У нас в городе одно заведение для детей толстосумов.

Джеме хотелось дать отпор. Или взять себя в руки и хотя бы сделать грозное лицо. Но под взглядом черных глаз она с трудом могла дышать и соображать. Безумный огонек вдруг вспыхнул в этих глазах, и Джема вспомнила этот блеск и прилив адреналина, сопровождавший его в прошлую их встречу.

– Что тебе нужно?

– Мне? – Он усмехнулся, нависая над ней большой черной тенью.

Ее сердце снова предательски вздрогнуло при звуке его голоса.

– Тебе, – Джема кивнула. – Ты принес мой кулон?

Она ненавидела его. За то, что стоял тут, за то, что чувствовал себя так уверенно, за то, что производил на нее неизгладимое впечатление. Да еще и поглядывал лишь краем глаза, будто прищурившись. А с нее словно кожа в этот момент разом слезала. И всё сознание дрожало в панике от понимания того, что за опасный человек находился сейчас перед ней.

– Держи! – Парень протянул руку и разжал ее.

На его ладони, которая оказалась светлее, чем тыльная сторона руки, лежал мамин кулон.

Джема побоялась взять сразу. Замерла в нерешительности, боясь, что за первым же движением последует какой-нибудь подвох с его стороны. Например, он схватит ее за запястье или что-то вроде этого.

– Ну же, бери, – с легкой усмешкой сказал парень. – Или это не твое?

Он был совершенно спокоен и, кажется, ничего не затевал. Она почти слышала, как тихо и размеренно билось его сердце. Ловко, точно мышка, ухватила кулон и прижала к груди.

Ладонь от короткого касания его кожи жгло как от огня. Девушка подняла взгляд – чужак все еще смотрел на нее.

– Благодарить я не буду, – произнесла она, сглотнув.

Ветер продолжал трепать ее волосы, но равнодушно щадил ее собеседника.

– Еще бы! – Его полные губы скривились.

– Что? – вспыхнула она.

– Ничего! – Парень посмотрел на нее с жалостью, хмыкнул, развернулся и пошел.

– Стой! – Джема сама от себя не ожидала.

Совсем рядом на парковке громко хлопнула дверца, и девушка втянула голову в плечи.

– Чего тебе? – Он даже не удосужился обернуться, а посмотрел на нее через плечо.

– Скажи, зачем тебе всё это? – не узнавая своего голоса, воскликнула она. – Ради чего?

– О чем ты? – Теперь парень стоял к ней совсем близко.

Джема чувствовала себя неловко от этой близости. На таком расстоянии она могла отчетливо видеть каждую черточку его лица и даже ощущать запах шампуня, исходивший от его волос.

– Эти рисунки. – Ей пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. – Что они означают?

Его лицо вытянулось, брови взлетели вверх.

– Ты тупая, что ли? – спросил он после паузы. – Ты реально не понимаешь?

– Так объясни! – Девушка задрожала всем телом.

Его взгляд блуждал по ее лицу, она непонимающе качнула головой. В следующую секунду мулат поморщился так, будто увидел перед собой мерзкую жабу, а не девушку.

– Лучше спроси у папочки, – коротко сказал он.

– Подожди! – Джема вцепилась в его рукав. – Ты не уйдешь, пока всё не объяснишь!

– Я уже сказал, у кого ты должна спрашивать. – Парень вопросительно посмотрел на ее руку, тянущую ткань.

– Он мне ничего не расскажет. Пожалуйста, скажи! Я должна знать… – Она судорожно тряхнула волосами. – Эти дети в огне, кто они? Зачем ты их нарисовал?

– Тебе не все равно? – холодно поинтересовался он.

– Нет. Я хочу знать.

– Мне пора, – отмахнулся мулат.

– Нет, ты мне всё скажешь! – Теперь девушка вцепилась в него обеими руками.

Парень посмотрел на нее так, будто собирался прихлопнуть, точно муху. Джема была уверена: сделать это ему ничего не стоило.

– Хорошо, пошли! – Он кивнул в сторону стоянки. – Если уж тебе так хочется.

– Куда? – опешила она, отпуская его толстовку.

Он сделал несколько шагов и замер возле одной из машин. Приблизившись, Джема увидела мотоцикл, притаившийся за автомобилем.

– Поедешь и сама все увидишь, – сунув руки в карманы, лениво произнес мулат.

– На этом? С тобой?! – Девушка отрицательно качнула головой. – Не-е-ет.

В этот момент очередной порыв ветра принес звук звонка, приглашающего на следующее занятие.

– Не хочешь, как хочешь. – Парень пожал плечами и сел на мотоцикл.

Джема была в отчаянии! Она не знала, что делать. Никогда раньше ей не приходилось пропускать лекции даже по уважительной причине, а теперь она раздумывала, не прогулять ли с малознакомым хулиганом, уехав с ним на его опасном байке. С ума сойти – прогулять!

– Я поеду! – воскликнула она, сделала шаг и остановилась.

– Ну садись! – насмешливо кивнул за спину мулат.

– Э… Куда? Прямо сюда?

– Хочешь, можешь бежать следом. Но я ждать не буду.

– Хорошо. – Поправив сумку, она несмело подошла ближе.

Закинула ногу, примерилась. Смутилась, когда парень обернулся, со скепсисом наблюдая за ее неуклюжими попытками.

– Не смотри!

– Как скажешь.

Джема, придерживая юбку, забралась на сиденье и постаралась оставить между ними такое расстояние, чтобы не касаться грудью спины парня.

– Держись! – Ветер почти полностью поглотил его слова.

– Что?

– Держись за меня, – устало повторил он.

– А здесь есть… какое-то другое устройство, чтобы держаться в седле? – Джема оглядела байк. – А шлем? Шлем у тебя есть?

– Я еще пожалею, что взял тебя, – проговорил парень тихо.

Мотор зарычал, и мотоцикл тронулся с места. Достаточно плавно, но ровно настолько, чтобы девушка успела вскрикнуть и быстро ухватиться за талию чужака.

15

Байк летел быстро, как ветер. Чем дальше продвигался, тем активнее рассеивались тучи – будто это он ими управлял.

Встречные потоки воздуха рвали волосы, и Джема сильнее прижималась к спине похитившего ее из привычной обстановки незнакомца. От него исходило удивительное тепло, защищавшее от скорости и непогоды.

Преодолев отрезок от центра города до прибрежной полосы, байк замедлился. Машин здесь было меньше, зато вид открывался прекрасный. Тот, кто был за рулем, явно хотел, чтобы девушка им полюбовалась. Джема выпрямилась, разглядывая картины моря и людской толпы по обе стороны дороги, вдохнула свежий морской воздух полной грудью.

Ветер, шум волн, шепот деревьев, щебетание и свист птиц соединились в один бесконечный звук, ярко окрашенный человеческими голосами. Девушка наклонилась и прижалась щекой к спине парня. Посмотрела вдаль. Море казалось бескрайним: у берега светло-голубое, а чем дальше, тем темнее – почти черное в свете рассеивающихся туч.

Мотоцикл взревел и ускорился. Пулей помчался в сторону гор.

Руки Джемы невольно ухватились за Кея крепче. Она прижалась грудью к своему обидчику и на мгновение прикрыла глаза. Мираж должен был рассеяться: она поднимет веки и окажется там, где ей положено находиться, – в аудитории академии, – но ничего не вышло. Перед глазами все еще стелилось бесконечное море, волнами набегающее на берег, а в небе над головой парили чайки, издающие жалобные крики и зовущие ее с собой в высоту.

Напрячься пришлось позже, когда природные пейзажи вдруг снова сменились городским ландшафтом. Джема не узнавала эти места. Мало того, она даже не знала об их существовании. Не подозревала, что в их милом курортном городке остались такие древние здания, бараки, кривые улочки и грязь.

Девушка забыла о том, что нужно держаться. Она смотрела с открытым ртом на ржавые старые автомобили, брошенные по обеим сторонам дорог и заросшие травой. С ужасом наблюдала горы мусора, наваленные между бетонными коробками советских времен с разбитыми окнами и покосившимися дверями.

Тут и там еще сохранились приличные здания и даже небольшие магазинчики, школы, часовня, кафе, но через сотню метров всё это сменилось промышленной зоной, затем ближе к берегу – гнилыми трущобами.

– Где мы? – спросила она. Во рту у нее пересохло от волнения.

А парень словно специально возил ее кругами, чтобы она могла получше разглядеть тот мир, который был так близок и совершенно ей неведом.

Босоногие детишки, сидящие на бордюре, старики, играющие в карты и нарды в тени деревьев, уставшие бабулечки, примостившиеся на полуразбитом деревянном ящике с дарами собственного сада. Здесь не водилось счастливых улыбающихся туристов, по улицам не разъезжали дорогие автомобили, не разгуливали разодетые дамы. Время тут словно остановилось. Об этих людях никто не заботился, и они выживали как могли.

«Я любил жизнь» – это граффити среди прочих размером поменьше, попадающихся на каждом углу, особенно привлекло ее внимание. Джема чуть не свалилась с байка, но вовремя ухватилась за парня. Обернулась, чтобы лучше рассмотреть рисунок: лицо парня, не очень четкое, лишь большие зеленые глаза, прямой нос и озорная улыбка.

Он смотрел прямо на нее. Взгляд его был таким жизнерадостным, смеющимся, словно приглашал жить и радоваться жизни. Он обещал, что всё будет хорошо. Заглядывал в самую душу.

«Я любил жизнь» – как больно это звучало. И наверняка означало, что парня с веселой улыбкой уже нет. Подпись «К.» справа внизу заставила ее вздрогнуть. Теперь она узнавала стиль. Узнавала эти широкие мазки, короткие штрихи, глубокие цвета заливки и нерешительные, разные по толщине края контура. «К.» – «Кей». Это его рисунки.

Теперь она вглядывалась в каждый кусочек даже самых маленьких рисунков, даже в кривые закорючки по низу зданий, в каждом искала его почерк и находила. Все граффити – печальные или агрессивные, от многих так и веяло безысходностью. Они, как и всё в этом районе, были слегка неряшливыми, но буквально дышали жизнью.

Скоро тесные каменные джунгли сменились прибрежным простором. Зеленые зоны сменили хмурые трехэтажки. Слева и справа еще попадались небольшие домишки в два этажа на несколько семей, но ближе к берегу эти места казались пустыннее. Даже видневшаяся вдали Белая скала с этого ракурса казалась величественной и одинокой, грустно склонившейся к морю.

– Приехали!

Мотоцикл остановился, и Джема торопливо слезла с сиденья. То, что она здесь увидела, повергло ее в шок. Несколько двухэтажных жилых домов: один кирпичный, два деревянных барачного типа. Все три в линию – все три сгоревшие почти дотла. Лишь у кирпичного здания остался обугленный остов с зияющими дырами окон.

Все три дома были черными от копоти, на несколько метров вокруг все завалено обугленными балками и мусором.

– Что это? – хрипло спросила девушка.

Парень не двигался. Даже не смотрел в эту сторону. Так и сидел, вцепившись пальцами в руль байка.

– Почему ты привез меня сюда?!

Она решила подойти ближе. Ужасная картина! Стены, будто выгрызенные огнем, валяющиеся повсюду личные вещи, потрескавшаяся земля, засыпанная черным пеплом. Как в фильме ужасов, где каждый порыв ветра доносил призрачный запах дыма и жалобные голоса.

– Здесь сгорело много людей! – Кей появился за ее спиной неожиданно.

Джема обернулась и уставилась на него.

Парень смотрел на развалины сгоревшего дома. Впился в них взглядом, едва не дрожа. Лихорадочными пальцами пригладил жесткие кудрявые волосы. Впервые на его мужественном непримиримом лице девушка могла видеть эмоции, отличные от презрения или ненависти. Это была боль.

– Пожар случился ночью, когда все спали. Кто-то пришел и поджег сразу три дома. Дети, старики, взрослые. Целые семьи. – Черты его лица заострились, на скулах заходили желваки. – Их сожгли, чтобы для других стало уроком. И это действительно подействовало, теперь люди бегут из этих мест.

– Кто? Кто сжег? Зачем?

– Вон там, – парень обернулся и указал на линию горизонта, – видишь? Там уже собирается строительная техника.

– Я ничего не понимаю.

– Оттуда проложат автомагистраль, – он показал на берег. – Там построят набережную. – Он повернулся к ней. – А здесь будут строить отели.

– И при чем здесь мой отец?

– По его приказу снесут мой район. – Его глаза потемнели. – Полгода назад мэр решил, что эти земли принесут ему и его партнерам хорошие деньги. Он подписал бумаги, и теперь целый район отчуждают для муниципальных нужд. Администрация дала год на то, чтобы мы отсюда убрались, но люди не захотели принимать их жалкие подачки. Социальное жилье в найм на окраине города у помойки или мизерные компенсации за отчужденные метры? Здесь люди жили целыми поколениями, держали магазины, хозяйство! – Он тяжело задышал, указывая пальцем на сгоревшие здания. – А вот таким образом нас стали поторапливать!

– Не понимаю! – Голос Джемы отчего-то стал сиплым.

– Сначала они отключили нам воду, затем электричество и отопление! Они жгут наши дома, убивают людей! Они вышвыривают на улицу несчастных стариков и целые семьи! Они – это твой отец и его дружок Князев, которые решили таким способом поднять деньжат!

– Неправда, – девушка замотала головой и попятилась. – Неправда!

– Оглянись по сторонам! – Парень раскинул руки. – Сначала людям приходят бумаги, по которым им предлагают отдать свои дома и квартиры по ничтожной выкупной цене или поменять их на социальное жилье. А когда они не соглашаются, им начинают угрожать. – Он подлетел к ней, схватил за хрупкие плечи и развернул к пепелищу. – Посмотри! Сопоставь всё и подумай, кому ЭТО было выгодно!

– Я тебе не верю… – У Джемы закружилась голова. – Я знаю своего отца – он на такое не способен.

– Здесь люди живут, а их хотят стереть с лица земли!

– Неужели вот так просто выселяют? Ведь есть же законы, я просто не верю! И пожарам должно быть объяснение…

– Выселяют? – Его лицо искривила гримаса ненависти. – Да они тут сгорели! Заживо! Вот как решает вопросы твой отец!

Девушка пошатнулась.

– Отойди от меня…

– Садись, – Кей кивнул на мотоцикл.

– Я никуда с тобой не поеду, – всхлипнула она.

– Садись!

– Это неправда, – тихо сказала Джема, развернулась и побрела вдоль дороги. – Неправда. Я никогда не поверю.

– Ду-ра! – с выражением бросил он и сплюнул.

Сел на байк, завел мотор и еще долго смотрел, как она, что-то бормоча себе под нос, удаляется по дороге.

И какого черта ему взбрело в голову возиться с этой богатенькой девчонкой? Зачем понадобилось ей что-то объяснять? Что он пытался ей доказать?

Да и не могла избалованную папенькину дочку тронуть чужая боль. Для таких, как она, местные всего лишь мусор под ногами. Для них собственное море – не море, они же на заграничные курорты отдыхать ездят. Всё ради пафоса.

Виктор закрыл глаза и вспомнил, как она смотрела на него там – у чертовой академии. Гордо, с вызовом, смело. Смотрела на него снизу вверх, а сама такая хрупкая, маленькая, бледная. Красивая. Таких больших, чистых глаз он ни у кого не видел. Открытое лицо, бархатная кожа, алые губы – матовые, без помады. Всё в ней было таким воздушным и совершенным.

Кроме волос – те сущий ад. Крепко взбитый коктейль из темно-каштановых кудрей, свободно обрамляющих лицо, мягко колышущихся на ветру, сияющих вместе с глазами, мягких, как перышки, шелковых и нежных. Одна мысль о том, чтобы коснуться их, вызывала в нем странный, неистовый трепет.

– Стой! – Он бросился за ней следом.

Ей в целости и сохранности домой через их район не добраться. Обворуют или чего еще хуже…

– Стой!

Остановил байк, перегородив ей дорогу. Не поленился, слез, взял за руку, потянул.

– Садись. – Заставил ее опуститься на сиденье.

Сел спереди, дождался, пока она устроится, сам положил ее тонкие руки на свою талию.

– Держись!

Услышал, как девчонка вдруг разрыдалась. Громко, отчаянно. Замер, не зная, как поступить. Наклонился на руль, ожидая, когда это прекратится. Нахмурился, представляя, как она измажет слезами и соплями всю его спину.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Джема. – Она шмыгнула носом.

– Это типа… как варенье?

– Пошел ты! – Она отняла руки и быстро стерла слезы с лица.

– Рад, что ты успокоилась, – ухмыльнулся он. А язычок-то у нее острый. – А теперь держись, Дже-ма!

Руки девчонки не торопились возвращаться на его талию, поэтому парню ради ее же безопасности пришлось вернуть их лично. Он взял ее за запястья, потянул, зафиксировал на своем животе и почувствовал, как нежное тепло ее тела коснулось его спины. Больше она не сопротивлялась.

– А теперь поехали, – выдохнул он и плавно тронул байк с места.

16

Роза была достаточно проницательной женщиной, чтобы сразу почувствовать – что-то в падчерице изменилось. Девушка говорила с ней по телефону взволнованным голосом, а теперь спускалась по ступеням, немного прихрамывая. Еще и в лице угадывалось особенное напряжение, какое не бывает от усталости после учебы.

– Все хорошо? Как ты?

Джема села в машину и хлопнула дверью. Небрежно отбросила сумку на сиденье. Такого она прежде себе не позволяла.

– Мне нужно поговорить с отцом.

– Опять проблемы в академии? Тебя достают из-за той газеты?

– Теть Роз, пожалуйста, – с какой-то мукой произнесла девушка, – мне нужно с ним поговорить.

Женщина не стала показывать характер. Молча завела машину и выехала с территории учебного заведения.

– Почему хромаешь?

Джема сглотнула. Она и забыла, что нельзя было показывать, что ушиблась вчера.

– Ударилась на физкультуре.

– Точно? – посмотрела на нее с прищуром мачеха.

Волосы девушки были всклокочены, лицо припухло от слез.

– Точно. – Джема стиснула челюсти.

– Хорошо.

Джема еле усидела на месте, когда автомобиль подъезжал к особняку. Ей хотелось выскочить на ходу и кинуться за объяснениями к отцу.

– Подожди, сейчас узнаю, чем он занят, – попыталась остановить ее Роза, когда они вышли из машины.

– Не нужно! – Девушка бросилась к двери.

Швырнула сумку на диван в гостиной, промчалась пулей к кабинету отца и распахнула дверь.

– Секунду! – показал он ей пальцем.

Сулейман Алиев, сидя в кресле, разговаривал по телефону.

Джема закрыла дверь кабинета прямо перед носом Розы, спешившей за ней следом. Прошла к столу и сложила руки на груди.

Заметив, что у дочери случилось что-то важное, мэр поспешил закончить разговор:

– Да, давайте договоримся об этом позже. Я сейчас не могу разговаривать. Спасибо.

– Папа, ты должен мне всё объяснить!

– Что на этот раз? – Он отложил телефон.

Оглядел ее, строго сведя брови к переносице.

– Папа, я знаю, что означает эта картина! – Джема взмахнула рукой.

– И что же? – Мужчина оставался спокоен.

– В пожаре сгорели дети, и эти люди считают тебя виновным!

– Кто тебе это сказал? – приподнялся Алиев. Морщинки на его лбу умножились. – Кто посмел распускать такие слухи?

– Об этом… об этом все говорят! – вспомнив о газете, воскликнула Джема. – Всё из-за того, что ты решил застраивать прибрежный район. Говорят, что оттуда выселяют людей, что администрация им угрожает. Папа, это правда? Ты собираешься снести целый район, чтобы построить там отели для туристов?

– Господи, – качнул головой мэр, – присядь, дочка.

– Папа, я не могу так, – ее голос зазвенел, – когда о тебе говорят плохо, мне так обидно, будто они и меня обижают. Пожалуйста, скажи, что всё это неправда!

– Сядь, – тихо сказал он, указывая на кресло.

Сидеть в таком состоянии Джеме совсем не хотелось, но когда отец говорил таким тоном, не подчиниться было совершенно невозможно. Она осторожно опустилась в кресло.

– Сейчас я тебе всё покажу. – Мужчина достал из ящика стола какие-то бумаги. – Вот, посмотри. Видишь? Реконструкция района признана нецелесообразной, понимаешь? Комиссия вынесла заключение, что необходим снос.

– Папа, но там же люди!

Ей хотелось сказать, что она сама видела, но Джема не знала, как он на это отреагирует.

– Посмотри на план, дочка. Сейчас на данной территории около девяноста процентов зданий в аварийном состоянии, половина из них наспех и незаконно сколочена. Этот район давно уже стал рассадником преступности и криминала, у них там свои законы, свои вожаки и уклад. Они регулярно грабят, насилуют, совершают разбои и торгуют наркотиками. Количество подростковых банд там постоянно растет. – Алиев поднял взгляд на дочку. – Это притон для низших слоев общества, Джема. Они давно не платят по счетам, рядом с их домами царит антисанитария. Грязь, вонь, гнилые трущобы – кто с этим будет бороться, если не я?

– Папа, но я…

– Конечно, это бесит моих недоброжелателей! Они видят, что я реально что-то делаю, что я ответственный руководитель. Отсюда жалобы, проверки, мелкие пакости. Хорошие дела всегда труднее делать, чем плохие, Джема. – Сулейман Алиев придвинул к ней бумаги. – Посмотри сама. Если мы не переселим несчастных стариков и тем более не спасем детишек, многих ждет та же судьба, что и отморозков, которые организовали там банды.

– Что ты собираешься делать?

– Для начала нам нужно переселить людей.

– А почему бы не построить для них новое жилье?

Мэр понимающе улыбнулся:

– Ты слишком юная, Джема, чтобы до конца осознавать всю ответственность такого дела. Перед нами десятки примеров из истории. Взять хотя бы «Прюитт-Айгоу» в Америке пятидесятых. Все начиналось с благородной цели: выстроили на огромной территории современный квартал для выходцев из негритянского гетто, обеспечили их всем необходимым. После вони и грязи это было похоже на сказку – все блага. Но всего за несколько лет подтвердилась банальная истина – люди не дорожат тем, что им досталось без усилий. Всего десять лет понадобилось новым жильцам для того, чтобы превратить дома в пустые бетонные коробки, а сам район в мерзкое, смердящее гнилье. «Прюитт-Айгоу» снесли, а негров расселили в разные точки города – туда, где им волей-неволей пришлось образовываться и социализироваться, вместо сбивания в кучи и банды. Вот как правильнее было поступить с самого начала!

– Папа, но не выкидывать же людей на улицу!

– Кто тебе сказал такое? Вот программа. – Он подвинул к ней папку. – Открой и убедись сама. Землю отчуждают только при равноценном возмещении ее стоимости. А для малоимущих город предоставляет дешевое и доступное социальное жилье в аренду, за которое они будут платить копейки. Джема, мы должны интегрировать их в нормальное общество, нельзя закрывать глаза на проблемы людей. Если они сами не видят, что гибнут в этих притонах, нужно помочь им, подсказать, направить в нужном направлении. Никто не вышвыривает людей на улицу, поверь. Я строго слежу за тем, чтобы интересы жителей не были ущемлены.

– А пожар?

– Посмотри мне в глаза, Джема! – Сулейман Алиев сжал кулаки. – Я твой отец. Я стараюсь для этого города. Делаю всё возможное, достойно справляюсь с трудностями, возникающими на пути, стойко терплю все плевки и обвинения неудачников, которые против того, чтобы город менялся в лучшую сторону. Для кого это? Для меня? Нет! Для тебя! Чтобы у тебя было светлое будущее. У тебя и твоих детей. Чтобы ты могла гордиться мной. Ну же, Джема, посмотри в глаза своего отца! Они могут тебе врать?

– Нет, папа! – Девушка встала и обняла его.

– Никогда больше не сомневайся во мне, дочь!

– Прости, – она вдохнула и выдохнула, – просто мне столько всего наговорили, я не знала, как реагировать.

– Больше не обращай внимания. А еще лучше сразу говори мне, я не позволю никому тебя обижать.

– Спасибо, папа.

– Рад, что мы все выяснили. – Мэр поцеловал дочку в лоб.

– И я, – улыбнулась она.

– Если хочешь, возьми бумаги, ознакомься. Посмотри на чертежи, какая красивая там будет набережная. Вывезем наконец весь мусор оттуда.

– Ладно, посмотрю.

Джема прижалась к отцу, довольная тем, что всё выяснилось. Тот парень ошибся. Ее отец не мог быть злодеем, приказывающим своим людям поджигать дома. Он просто хотел дать шанс этому району, спасти тех, кто там живет, помочь им.

Понятно, что такие, как Кей, привыкли жить так – в грязи и рассаднике преступности, но бить по руке, протянутой с помощью, просто неразумно.

Из кабинета девушка вышла спокойной и умиротворенной. Всё в ее мире снова встало на свои места. Пошатнувшаяся реальность опять обрела твердость и четкость.

17

Наконец-то Джема вернула себе душевный покой. Приняла душ, усмирила всклокоченные ветром волосы, высушила их феном, аккуратно уложила. Постояла на балконе, глядя вдаль на неспокойное море, привела мысли в порядок.

Понежившись на весеннем солнышке, что окончательно выбралось из-за туч после обеда, девушка помогла мачехе с рассадой в саду. Та постоянно что-то переделывала после ландшафтного дизайнера, которому платила немалые деньги.

После работы в саду Джема поднялась к себе, почитала книгу, послушала музыку. На семейный ужин она спустилась в прекрасном расположении духа. С удовольствием поев, поблагодарила мачеху, отца и вышла во двор.

В воздухе витал запах цветов. Прохладный ветерок приносил аромат горьковатых трав и свежесть моря. Где-то красиво пели птицы.

Девушка подошла к дому и провела ладонью по шершавой поверхности стены. О граффити напоминали лишь темноватые разводы под слоями белой краски. Вечером и не разглядишь. Но Джема отчетливо помнила детали рисунка. Языки пламени, искры, глаза детей. Всё это было чудовищной ошибкой, чуть не стоившей здоровья ее отцу.

Ей стало жаль этих молодых людей, тративших свою молодость на бесчинства, хулиганство и вандализм. Им бы поступить в высшие учебные заведения, думать о своем будущем, а не пытаться добиваться справедливости окольными путями. Они искали виноватых там, где их не было. Тратили драгоценное время, рисковали жизнью, а по сути просто прожигали ее в подобных вылазках и преступных деяниях.

Джема была рада, что вернула кулон. Уговаривая себя, что судьба художника ее больше не интересует, девушка вернулась в дом.

– Еще не легла? – удивилась мачеха.

– Подышала свежим воздухом, – улыбнувшись, ответила Джема.

– Ну спокойной ночи. Беги, завтра рано вставать. – Роза ласково убрала пряди волос девушки за уши.

На улице послышался шум. Кто-то сигналил за воротами.

– К твоему отцу приехали, пойду встречу, – взволнованно пробормотала мачеха и направилась к двери.

– Выпью какао на ночь, – произнесла Джема и отступила в сторону коридора.

Ей стало интересно, кто пожаловал к ним в такой час.

– Олег Михайлович! – приветствовала тетя Роза невысокого грузного мужчину и проводила его в кабинет отца.

Тот вышагивал чинно и важно, еще бы – начальник полиции. Джема уже видела его здесь прежде. Ей стало любопытно, что такого стряслось, что он примчался к ним поздним вечером.

Сделав себе какао, девушка вернулась обратно. Розы в гостиной не было, у кабинета тоже не видно никого. Пройдя на цыпочках с кружкой горячего напитка, Джема остановилась у двери и прислонилась к дверному косяку.

– Я что, по-твоему, сам должен с этой шелухой разбираться? – орал ее отец. – У меня уже в печенках сидят твои отговорки! Бери людей, и пусть найдут этих отморозков!

– Как ты со мной разговариваешь, Сулейман? – Голос начальника полиции прозвучал нерешительно.

– Как заплатил тебе, так и разговариваю.

– Я уже объяснил, что мои люди ищут тех ребят, что забрались к тебе в дом. Просто мы физически…

– Ты хоть понимаешь, какие деньги на кону, идиот?! – Послышались тяжелые шаги. – Мы все потеряем, если вовремя не заткнем им рот!

– Это не так просто, как ты думаешь.

– Не держи меня за мальчишку! Я поставил на кон всё! И я выжму максимум из этой затеи! Земли должны быть освоены в кратчайшие сроки, мои люди делают всё для этого, а ты взял мои бабки и теперь боишься подставлять свою жирную задницу!

– Сулейман…

– Заткнись и послушай, ты, тряпка! – Голос отца стал жестче. – Ты пошлешь туда всех своих людей, понял? Проведи тотальную зачистку, если нужно. Отлови главарей всех группировок. Рой носом землю, делай что хочешь, но найди мне этого стеномарателя, ясно?

– Мы уже всех подняли на уши, тряхнули каждого осведомителя, тех, кто задержан, поработали с населением. Никто его не видел, никто не знает, кто он. Кроме прозвища, у нас ничего нет. Мы даже не знаем, где искать.

– Ты что, расписываешься сейчас в собственной несостоятельности?

– Его называют «Кей». Из-за того, как он подписывает свои каракули. Это всё, что известно на данный момент. И нам нужно больше времени.

– Мне плевать, как его зовут! – громыхнул голос мэра. – Достань мне этого щенка! Если не найдешь, придется перебить всех местных. Мои люди убьют каждого, кто там живет. Такие деньги на кону, а ты распускаешь нюни! – Послышались звуки возни. – Возьми себя в руки, Олег!

– Хорошо… Хорошо.

– И что там по выселению?

– Идет работа с бумагами. Сам понимаешь: согласные перевозят вещи, освобождают дома, с несогласными приходится работать.

– Значит, работай лучше! Это отребье должно к осени исчезнуть с моих земель. Или сами уйдут, или сдохнут. Техника стоит, средства нужно осваивать. Иначе появится еще какая-нибудь журналистка, снова попытается поднять шум, и проблем станет больше.

– Я понимаю, Сулейман, но и ты меня пойми. Осторожность тоже важна. Если приедут люди из министерства или представители района…

– Ты отвечаешь головой, Олег! Мы по уши в этом дерьме. И мы знали, на что идем. Знали, ради чего всё это. Нельзя позволить кучке дегенератов из гетто помешать нашим планам, понимаешь?

– Я понял. Да. Всё, не кипятись! Сейчас же соберу своих, организуем рейды. Придумаем что-нибудь.

– У меня послезавтра открытие торгового центра, – смягчился мэр. – Презентация, речь, гости из столицы, телевидение. Нужно обеспечить максимальную безопасность.

– Я позабочусь об этом.

– Это важно, Олег.

– Обещаю.

– Не сомневаюсь! – Алиев откашлялся. – Если держишься за свое место, то постараешься.

Джема чуть не выронила кружку. Руки покрылись гусиной кожей. Она стала медленно пятиться. Раздался ужасный звук – щелк! – это открылась дверь кабинета отца. Девушка от ужаса едва не потеряла равновесие, но в последний момент ее кто-то подхватил и утянул в коридор. Яна!

– Идем! – Она взяла из ее рук кружку и втолкнула в кухню.

Коридор заполнили мужские голоса. Алиев, сменив интонацию на вежливо-доброжелательную, провожал гостя. Джема была шокирована тем, как легко он переключился с угрожающего тона на приторно-сладкий. Мэр и начальник полиции снова были добрыми друзьями, радостно хлопающими друг друга по плечу.

– Ты облилась какао, – сказала Яна, прикладывая полотенце к расплывающемуся по пижаме Джемы пятну.

– Что? – едва слышно спросила девушка.

Опустила взгляд и удостоверилась – действительно облилась. А ведь даже не почувствовала. Такое потрясение испытала! Хорошо, что отец не застал ее подслушивающей у двери! И за это спасибо нужно было сказать заботливой горничной.

– Случилось что? – прошептала Яна, хмуря брови.

– Да.

– Судя по всему, что-то страшное. – Она качнула головой. – Просто так ты бы не стала лить свое любимое какао.

Горничная улыбнулась, но шутка не сработала. Джема была настолько потрясена, что у нее путались мысли. Джема не хотела быть злой и двуличной, как ее отец. Она хотела бы всё забыть, но уже не могла.

– Мне опять нужно уйти.

– Джема… – мягко предостерегла ее горничная.

Закинула полотенце на плечо и уперла руки в бока.

– И ты должна мне помочь.

– Да ни за что! – вытаращила глаза Яна. – Меня вчера чуть кондратий не хватил! Я больше в твоих аферах не участвую!

– Это вопрос жизни и смерти.

Девушка замотала головой:

– Нет-нет! Мне нужна моя работа. Если я ее потеряю, кто будет кормить мою дочь? Ты? И чем? Завтраками из академской столовки?

– Возьмешь на себя Толика?

– Исключено!

Джема бросилась к ней на шею.

– Пожалуйста! – Она крепко обняла девушку.

– Ничего не выйдет, – прошептала Яна неуверенно.

– Спасибо! Я знала, что ты не откажешь.

18

– В детстве моей любимой песней была «Арлекино»!

– Да ты что! – Яна уже и не рада была, что спросила. – Не может быть. Сколько тебе лет?

Толя рассмеялся. Надо признать, улыбка была красивой.

– Просто мама обожала Пугачеву. Таскала меня, мелкого, на ее концерты. – Вот почему ты такой странный. – Да не говори, – наклонился к ней охранник.

– Так почему «Арлекино»? – смущенно отодвинулась Яна.

– А, ну тут просто. Потому что мне все время слышалось: «Есть одна награда – смерть!», и потом Пугачева голосом из преисподней смеялась: «Аха-ха-ха-ха-мвуа-ха-ха!»

– Сейчас умру со смеху, – согнулась чуть ли не пополам горничная.

Взглядом уловив тень, крадущуюся по саду, она сделала шаг в полоску света и перетянула взгляд Толика на себя.

– Так ты сегодня не торопишься на остановку? – спросил он.

– Нет, я опять на своей крутой тарантайке.

Глаза Толика смотрели прямо в ее глаза.

– А машина? Ты говорила, что у твоего отца есть старая тачка.

– А, эта развалюха… Было бы удобнее, конечно. – Яна смущенно улыбнулась. – Но ремонт стоит денег, а мне сейчас не до этого. Да и обманывают меня в сервисах. Видят, что я… одинокая.

– Может, ты мне позвонишь завтра, и я договорюсь с другом? Он в автосервисе работает, в машинах шарит. Сделал бы тебе дешевле.

– Правда?

– Да, – кивнул Толя.

– Супер! Спасибо! – Девушка кинулась ему на шею. Обняла и вдруг, смутившись, отпрыгнула. – Ой, прости!

– Да ничего. – Он будто и не собирался ее отпускать. Его руки так и зависли в воздухе. – Ян…

– А?

– Давай поспорим?

– О чем? – Она пригладила волосы.

Девушка и думать забыла о том, что хозяйская дочь уже наверняка ждала ее за забором.

– Поспорим на ремонт твоей машины, что я поцелую тебя, не касаясь губ. Проиграю – ремонт за мой счет.

– Не касаясь губ? – переспросила, краснея, Яна.

Что он собирался сделать? Чмокнет ее в руку? Если так, то не считается.

– Да.

– Ну валяй. – Она выпрямилась, ожидая подвоха.

Наверное, поцелует в щёку.

Вместо этого высоченный Толя наклонился к хрупкой девушке и поцеловал ее прямо в губы. Она даже закрыла глаза, прижавшись к нему. Это было неожиданно и… приятно, черт подери!

Наконец он отстранился, и его глаза пробежали по ее лицу.

– Ты проиграл, – ошеломленно произнесла Яна.

– Да? Какая жалость, – улыбнулся Толя.

– И ты теперь торчишь мне ремонт, – добавила она, отступая назад.

– Это того стоило, – сказал он, хитро усмехаясь.

«Кто кого обманул?» – подумала девушка, разворачиваясь на негнущихся ногах и отступая во тьму сада.

– До завтра! – послышалось в спину.

– Ага, – хрипло выдохнула она.

«Что это было вообще?»

– Ты как? – спросила Джема, выходя из темноты. – Он ничего не заподозрил?

– О, я уверена, что нет. – Все еще не придя в себя, Яна ковыляла по дорожке.

Дочь мэра, озираясь, следовала за ней.

– Спасибо, что согласилась помочь.

– Разве у меня был выбор?

Они сели на скутер, и Яна привычно нахлобучила шлем.

– Ты не сказала, зачем тебе опять понадобилось в эту дыру.

– В «Яму». – Джема устроилась удобнее.

– Так зачем?

– Не знаю. – И, заметив, что эти слова вызвали недоумение у горничной, девушка добавила: – Мне нужно поговорить с этим парнем.

– Ты про Кея?

– Да.

– Запала на него? – ухмыльнулась Яна.

– Что? – Сердце Джемы перестало биться.

– Ну, говорят, что он… необычный.

– А ты что, его не видела?

– Я знаю Давида и ребят из его компании, поэтому догадываюсь, кто из них подписывается буквой «К». – Девушка поправила шлем. – Никто не говорит прямо, кто этот «К». Из соображений безопасности – всё-таки то, чем они занимаются, незаконно. И никто из друзей не называет его так в жизни. Просто люди именно таким образом прочли подпись к его работам, и все стали говорить «Кей-Кей-Кей». Пошла молва, родились легенды. Теперь даже менты его так называют.

– А как его зовут на самом деле?

– Витя, – лукаво произнесла Яна.

– Витя?! Это как-то… – Джема прочистила горло, – не очень ему подходит, разве нет? Выглядит-то он… особенно.

– Тебе тоже понравился? В сочетании с чисто русской речью без акцента – чистый кайф.

– Меня это поразило еще в тот раз, когда он забрался ко мне в спальню.

– Значит, это точно Витька. – Яна закатила глаза. – К тебе в спальню. Так романтично!

– Совершенно не романтично! – поморщилась Джема.

– Даже очень, – не согласилась горничная.

– Поехали уже.

– Ну дай помечтать! Темнокожий хулиган в спальне мэрской дочки!

– Я бы предпочла забыть это как страшный сон.

– Но почему-то едешь к нему.

– Это по делу!

– Разумеется! – Яна завела двигатель.

– Так почему он говорит без акцента? – спросила Джема, придвигаясь ближе.

– А говоришь, не запала!

Спасло от позорного унижения девушку только то, что скутер сорвался с места и понесся по дороге прочь от особняка. Джема прижалась к Яне, боясь, что в полоске света из окон дома можно угадать ее силуэт. Не хватало только, чтобы родители увидели и подняли шум.

Дорога привычно петляла среди богатых домов, затем вывела их к центру города. Оттуда путь лежал через набережную в сторону предгорья. Когда прелести туристического маршрута стали сменяться простотой жилых кварталов, а красота центра уступила место запустению неухоженных улиц, сердце девушки успокоилось. Впереди у нее была целая ночь, и она принадлежала только ей одной. Дай бог, никто не узнает о ее побеге и всё пройдет хорошо.

19

Она замерла в нерешительности в двадцати метрах от входа в бар. Опять эта толпа народа, дым костров, странная музыка, смех. А что, если опять придется унижаться, просить, чтобы ей позвали этого парня? Опять его друзья будут смеяться над ней? Может, достаточно испытаний на сегодня? Но воспоминания о разговоре отца с начальником полиции придали ей решительности. Девушка твердым шагом вышла в поле света и направилась к входу.

– Стой! – Шепот Яны сбил ее с толку. – Стой, назад, стой! – Чего? – попятилась Джема. – Там, там! – указала она. И, вглядевшись во тьму, девушка заметила удаляющийся в сторону Белой скалы силуэт.

– Это он?

– Да вроде.

– И что, идти за ним? – растерялась Джема.

Яна всплеснула руками:

– Интересная ты! К нему же пришла!

– Ну да.

– Ладно, мне пора домой, шуруй за своим Кеем.

– За Витей! – Джема никак не могла привыкнуть.

– Какая разница, он уже ушел!

– Куда?

Яна указала рукой:

– Вверх по тропинке, наверное. На Белую скалу.

– Мне тащиться за ним в кусты?

– Он пойдет наверх, я уверена. Они частенько отдыхают там. Или прыгают со скалы.

– Спасибо, успокоила, – рассердилась девушка. – Иди уже! Счастливо!

– Пока! – Яна махнула рукой и побежала к скутеру.

Стараясь держаться в тени, подальше от шумных байкеров, Джема припустила вверх по тропинке, пропадавшей среди кустов.

Чем выше она забиралась, тем меньше растительности ее окружало. Фигуру парня она давно потеряла из виду, но возвращаться было еще страшнее. Десятки пьяных незнакомцев, не внушающих доверия, оставались внизу, а тут был шанс догнать человека, который хоть немного был ей знаком.

Под ногами хрустели камни, воздух становился более плотным, тут и там попадались одинокие сосны или густой можжевельник. Тропинка петляла, и все труднее стало удерживаться на ногах, приходилось следить за равновесием на поворотах. Море внизу шумело волнами, пение птиц сменилось одинокими криками, и Джеме становилось все тревожнее.

К тому же она перестала различать звуки его шагов по камням и испугалась, что заблудилась.

Черт! Джема остановилась, отдышалась, взглянула на самый верх. Снизу скала казалась невысокой, а с этой точки она будто упиралась в самое небо. Девушка посмотрела вниз. Огни бара внизу стали похожи на маленькие точки. И куда ей идти?

– Эй! – крикнула она, прислушиваясь к ночным звукам. – Эй!

– Чего орешь? – Он, точно призрак, оказался позади нее.

– Ой, – вздрогнула Джема.

И, честно говоря, обрадовалась, что это Витя, а не какой-нибудь выпивоха, который потащился за ней от бара.

– Зачем идешь за мной? – Тон парня не внушал оптимизма.

Похоже, он был жутко недоволен тем, что Джема устроила за ним слежку. Стоял прямо перед ней, ничуть не стесняясь того, что дышит девушке прямо в лицо. Лунные блики, гулявшие по его чуть широковатому носу и пухлым губам, обнажили раздражение, застывшее на лице.

– А ты давно за мной крадешься?

– С тех пор как ты решила увязаться за мной.

– Ясно, – смутилась она.

– Я задал вопрос.

Где-то над их головами ухнула ночная птица, и Джема от испуга чуть не прижалась к парню.

– Мне нужно было поговорить, – пробормотала она.

Кей поднял руки и медленно опустил капюшон. Дрожь пробежала по телу девушки. Его ноздри угрожающе раздувались, в глазах появился знакомый безумный блеск.

– О чем же? – Только дурак не уловил бы ехидства в его тоне.

– Я тебе верю! – вдохновенно выдала Джема и пожала плечами.

Она и сама не знала, что должно последовать дальше.

– Спасибо, – равнодушно сказал парень, обошел ее и направился по тропинке вверх.

– И всё? – Она побежала за ним. – И это всё?

– А что ты хотела? – Он не собирался сбавлять темп.

Пёр наверх, точно танк.

– Подожди! Стой! Мы не договорили.

– Если у тебя ничего интересного для меня, ты свободна.

– Я сказала, что теперь верю тебе! – Джема старалась не отставать. – Неужели это ничего не значит?

– Для меня – нет.

– Но ты же сам мне все рассказал. А я не поверила! Пришла домой, и отец сказал, что это все чушь!

– Неудивительно.

– А потом я услышала, как он говорит с начальником полиции. Я не догадывалась, что он такой лицемер. Я не представляю, как мне теперь быть. Как смотреть ему в глаза! У меня… у меня была самая лучшая жизнь на свете, а теперь я даже не знаю, кто мой отец! – Джема запиналась, едва не падала в темноте, снова вставала и бежала за Кеем. – Я не хочу домой. Мой дом – всего лишь пузырь из воздуха и лжи! Мне некуда идти! Да постой ты!

– Чего ты хочешь от меня? – грубо бросил он, обернувшись.

Девушка врезалась в него, как в кирпичную стену, и отлетела назад.

– Я… я не знаю… – растерянно ответила она.

– Может, мне пожалеть тебя?

– Я… нет, не надо. – Джема смотрела, как он возвышается над ней. Ноги широко расставлены, руки сложены на груди, будто бросает ей вызов. – Я просто думала, что это важно. Что я верю тебе. Теперь.

– Это ничего не меняет, – хрипло сказал Кей. – Иди домой, тебе здесь нечего делать.

Девушка поднялась на ноги, отряхнула руки. Гордо посмотрела на него.

– Я могу вам помочь. Могу быть полезной.

– Глупости.

Гонка продолжилась. Он широким шагом поднимался вверх по дорожке, Джема неуклюже семенила за ним.

– Постой, куда ты все время бежишь?

– Иди домой! Папочка, наверное, заждался.

– Он не знает, что я здесь! Никто не знает, что я ушла!

Камни снова заскользили под ее ступнями, и девушка чуть не сорвалась вниз. Сама не поняла, как почувствовала его руку, больно сжимающую за локоть.

– Уходи. Домой, – прорычал он ей в лицо, поднимая и ставя на тропинку, как беспомощную собачонку.

– Не пойду, – упрямо бросила Джема.

– Здесь некому с тобой возиться. Уходи, я сказал.

– Нет.

– Вот дура.

– Мы же не договорили!

– Да как знаешь. – Кей отпустил ее руку, выругался и продолжил путь.

– А куда мы идем? – поинтересовалась девушка.

– Никуда.

– Нет, скажи! – Она едва поспевала за ним и уже дышала с трудом.

– Я тебя никуда с собой не звал, так что отстань.

– Грубиян!

– Дура!

– Ты повторяешься.

– А мне плевать.

– А я смотрю, тебе на всё плевать.

– Может быть.

– Это многое говорит о твоем характере.

– Хватит трещать, умоляю, – устало вздохнул он.

– Поможешь? – Джема протянула руку.

Оставалось взобраться на уступ, и они будут на вершине.

– Давай уж как-нибудь сама, тебя сюда никто насильно не тянул.

– Вот так, значит. Ладно.

Она вслед за ним вскарабкалась, встала и с видом победителя отряхнулась.

Ждать ее Кей не стал, он уже вышагивал в ту сторону, где на краю скалы горел костер и слышались голоса.

– Ты можешь помедленнее? Я хромаю вообще-то! – воскликнула девушка.

– Твои проблемы, – процедил он сквозь зубы.

Ее грудь судорожно поднялась на вдохе:

– Почему надо быть такой скотиной, а? Ведь я же сама пришла, сказала, что была не права. Сказала, что хочу помочь! Куда ты?

Парень не собирался замедляться. Не прошло и минуты, как они подошли к костру, вокруг которого полукругом сидели уже знакомые ребята.

– Эй, дружище, а кого это ты привел? – вглядываясь в темноту, спросил один из них.

Джема подошла ближе к костру.

– Вот это да, – присвистнул другой.

– Я ее не приводил, – буркнул Кей, усаживаясь на свободное бревно, лежащее на земле.

– Сама, что ли, пришла? – Снова та девица. Она даже встала, чтобы убедиться в том, что Джема не мираж. – Девочка, тебя дома не потеряют?

– Нет, – сжав зубы, процедила Джема.

– Тебе сколько лет? – Насмешливо морщась, мулатка обошла ее. – Пятнадцать?

– Мне восемнадцать.

– Доходяга, – покачала головой девица.

– Белла, отстань от нее! – Уже знакомый по прошлой встрече в баре Давид подошел и обнял девицу за плечи. – Давай лучше узнаем, по какой причине такая важная персона решила почтить нас своим присутствием.

Джема с трудом держала себя в руках. Ей было так обидно от подобного обращения, что глаза начинали наполняться слезами.

– Я уже говорила Кею. Я пришла сказать, что мне стыдно за моего отца. И стыдно, что я не верила. – Ее голос срывался. Каждый новый вдох давался через боль. – Я понимаю, зачем вы делаете то, что делаете. И я поддерживаю вас. Вы не должны сдаваться.

Вся компания зашлась смехом.

Только один Кей оставался недвижим. Смотрел в одну точку – на костер. И молчал.

– Тогда, может, пойдешь к своему папочке и скажешь, что он не прав? – вступил блондинчик, поднимаясь с земли. Он поставил бутылку на траву и подошел ближе. – Скажи ему, что он поступает очень плохо, ладно?

Девица, которую назвали Беллой, обняла Давида за шею и рассмеялась.

– Я не могу ему так сказать, – честно ответила Джема, – он все равно поступит так, как задумал.

– Тогда чего ты хочешь от нас? – усмехнулся Давид.

– Хочу вам помочь. Я могу быть полезной.

– Лучше иди домой, пока папа не отшлепал за такие слова! – сердито бросила Белла.

– Я много думала сегодня об этой ситуации. – Джема снова посмотрела на Кея. Ему, казалось, совершенно не был интересен разговор. – Есть много способов борьбы. Законных! Вы можете отстаивать свои права по-другому. Вот смотрите. Администрация должна уведомить за год о выселении, прошло уже полгода. Как формируется выкупная цена земельного участка? Это рыночная стоимость земли, плюс имущества, плюс упущенная выгода, если, к примеру, у вас был огород или магазинчик на территории ваших владений. Я обо всем узнала, нужно просто обращаться в суд, доказывать, что вас пытаются обмануть…

– Очнись, идиотка! – не выдержала Белла, подаваясь вперед. Давиду даже пришлось удержать ее за плечи, чтобы она не набросилась на девушку. – Посмотри, откуда мы! – Она раскинула руки. – Здесь у людей на еду денег нет, не то что на оценщика!

– А как же экологи? Нужно писать в отдел охраны окружающей среды, нужно писать в СМИ, создать общественный резонанс.

– СМИ? – рассмеялась Белла. – СМИ?!

Давид обнял ее и прижал к себе.

– Брат Беллы держит газету, – объяснил блондин, тяжело вздохнув. – После того как она написала статью о беспределе, творящемся в нашем городе, ее жестоко избили неизвестные. Еле выходили потом нашу Белку в больнице.

– Говорю же, идиотка! Непроходимая! – всхлипнула Белла, повиснув на руках Давида.

Похоже, она была пьяна.

– Когда речь идет о больших деньгах и интересах больших людей, законы не работают, – горько сказал блондин.

Остальные двое – глазастый темненький и брюнет с коротким ежиком волос – тоже встали и подошли ближе.

– Тогда на какую справедливость вы надеетесь, разрисовывая город? – тихо спросила Джема.

– А что нам остается? – пробормотал Давид, сжимая в объятиях Беллу. – Мы делаем хоть что-то, чтобы нас и наши проблемы заметили.

– Тогда вы тем более должны довериться мне! – распрямилась девушка. – Я многое слышу, многое могу узнать. Я буду вам полезна.

– Ну уж нет, – сплюнула Белла.

– Я хочу с вами. Какие у вас идеи? – не отступала Джема, оглядывая ребят. – Расскажите, что планируете дальше, и я присоединюсь. Докажу, что мне можно доверять.

– Докажешь? – Мулатка выпрямилась и оглядела ее с презрением. – Докажешь?

– Да.

– Тогда давай, докажи, что ты достойна быть одной из нас! – Она вырвалась из рук Давида и подошла к краю утеса. – Прыгни с Белой скалы!

– Белла! – окликнул Давид девушку.

Парни загудели в четыре голоса. Один Кей продолжал молчать.

– Прыгай! Давай! – кричала она, сверля взглядом Джему. – Докажи, что ты не крыса!

– Белла, прекрати! – попросил блондин.

– Она мелкая трусливая дрянь! Такая же, как ее отец! – Девушка сплюнула на траву. – Грош ей цена! Знаю я таких. Паинька!

– Я прыгну! – сказала Джема, подходя к краю и глядя вниз.

Море было так далеко, что сердце заколотилось как ненормальное.

– Перестань, не дури! – попросил кто-то из парней.

– Если нужно, прыгну! – Она глубоко вдохнула и рвано выдохнула. Посмотрела на Кея.

Тот поднял на нее глаза. Его взгляд был безразличным и пустым. Девушка задрожала всем телом. «Ну же, скажи им, чтобы отстали от меня. Помоги мне. Пожалуйста! Я не хочу делать этого. Скажи, чтобы они прекратили издеваться». Но парень безучастно молчал и не пытался остановить ребят.

– Она никогда не прыгнет! – уверенно произнесла Белла и гордо задрала подбородок.

Парни стали о чем-то спорить, а для Джемы время будто остановилось. Вся жизнь сорвалась в обрыв, так чего же терять?

– Пусть валит отсюда, – донеслось как через вату.

Кто-то, кажется, успел испуганно охнуть, но этот возглас пролетел за спиной, оставшись незамеченным.

Три шага – разбег! И… падение в пустоту.

«Вот и всё», – промелькнуло в сознании Джемы, прежде чем она полетела вниз – навстречу плотной, как сталь ножа, ледяной воде.

20

– С ума сошла? – Иглы страха впились ему в горло.

Парень подскочил с бревна, нелепо расставив руки. Вообще-то, он собирался проорать эти слова, но голос его подвел.

– Вот это да, – произнес один из ребят, подходя к краю. Кей в это время уже был на краю. Казалось, они даже не дышали, вглядывались в тихую гладь воды.

– Чем ты думала, идиотка? – Теперь Кей толкнул Беллу в плечо. Кто-то из парней тут же вступился за девушку. – Она же убьется!

Он снова бросился к краю обрыва, взмахнул руками. Глупый жест – будто он мог вернуть девчонку. Будто так можно было до нее дотянуться.

Ничего уже не поделаешь. Теперь пятьдесят на пятьдесят – выживет или нет.

Всего секунда, но за это время руки парня успели бессильно опуститься и подняться снова. Времени на раздумья не было.

– Что ты делаешь? – пробормотал кто-то.

Но в это мгновение Кей уже содрал с себя толстовку, джинсы и сделал шаг в бездну.

Полет. Глухое падение в пропасть, ожидание скорого столкновения с ледяной толщей воды. Слишком долго. Никогда раньше он так долго не падал с этой чертовой скалы.

В этот раз даже ветер в ушах не свистел – полный вакуум. Пустота. И… вода проглотила его целиком. Обняла сильными руками, потянула на дно, сжала железными клешнями.

– Аа-х, – первый вдох дался тяжело.

Легкие будто бетонной плитой сдавило, всё тело съежилось. Руки стали ватными, непослушными, чужими, каждое движение напоминало барахтанье в паутине. Но он выплыл, он был на поверхности, дышал.

Кей закашлялся, оглядываясь в темноте. Рябь на воде отливала серебром, волны трепали его, подбрасывая в сторону берега.

– Дже. кх-кхм, – закашлялся. – Джема!

Парень звал ее, боясь, что не услышит ответа.

Черт, она была такой… он и сам не знал какой. Не как все. Утонченный, но решительный профиль, ясные, янтарно-коричневые глаза, нежный взгляд. Ее молочно-белая нежная кожа смотрелась необычно на фоне его темно-шоколадной. А мягкие кудрявые волосы, волнующе приоткрывавшие тонкую длинную шею, так и манили к ним прикоснуться. Когда эта девушка смотрела на него из-под полуопущенных век, он каждый раз видел силу за завесой безмятежности и наивности.

– Джема!

Паника на вкус была металлической и вязкой. Язык прилип к нёбу, сердце ожесточенно било толчками кровь, в ушах громко пульсировало.

– Джема! – Собственный голос казался ему слабым и беспомощным.

Он плыл то в одну сторону, то в другую, пытаясь разглядеть очертания ее тела на поверхности, когда наконец услышал, как девушка отплевывается, отчаянно барахтаясь метрах в десяти от него. Кей бросился к ней.

– Плыть можешь?

Она хватала ртом воздух и хаотично била руками по воде. Мокрые волосы облепили ее лицо, испуганные глаза казались огромными.

– Ушиблась? – Кей подплыл вплотную к девушке.

– Отст… кх-кхм, – закашлялась она. Прочистила горло, плеснула в него водой. – Отвали.

– Эй, давай помогу!

– Не трогай меня! – Попытки удержаться на воде забирали все силы.

– Подожди ты, сумасшедшая! – Кей пытался дотянуться до Джемы.

– Это твои друзья! Сумасшедшие! – Шумно дыша, девушка поплыла в сторону берега.

– Никто не заставлял тебя прыгать. – У него больше не было сил наблюдать за тем, как она захлебывается, пытаясь плыть.

Возможно, ее оглушило при ударе об воду.

– Ты! Ты мог хоть что-то им сказать! – Джема ускорилась.

Парень подивился, откуда в этой тонущей, мелкой, отчаянной девчонке столько упорства.

– Эй, да подожди ты, отдышись!

– Придурок!

– Тебе нужно было уйти, я говорил. – Он плыл за ней следом. – Зачем ты повелась на их уговоры?

– Отвали от меня…

– Тебе здесь не место. – Он обогнал ее.

– Я сказала, что хочу помочь! – Джема сплюнула воду.

Замерла, покачиваясь на волнах, вгляделась в его лицо. Парень подплыл совсем близко. У нее застучали челюсти – сильно, громко, будто не подчиняясь ей. Джема больше не могла их контролировать, они отбивали какую-то безумную чечетку, все ускоряя и ускоряя ритм. Только ощутив на своей коже горячее дыхание парня, она вдруг поняла, что это не от холода, а от его близости.

– Зачем тебе это? – Его руки слегка встряхнули ее.

– Что? – Ее сердце содрогнулось.

Ноги перестали двигаться, и Джема чуть не ушла под воду.

Парень вовремя подхватил ее.

– Зачем тебе это?!

– Я не знаю! – Ее ладони были прижаты к его груди. – Не знаю!

– Уходи домой и больше никогда здесь не появляйся. – Пальцы впились в ее руку, глаза блеснули недобрым блеском. – Слышишь?! – Это предупреждение. Угроза. Он не шутил. – То, что мы делаем, не для тебя. Уходи!

Ей хотелось кашлять, легкие сжались. Джема не могла сейчас думать.

– Нет! – Мир замер. Море сделалось пугающе неподвижным. Она видела взгляд парня, понимала, что значат его слова, но не могла подчиниться. Она трясла головой. – Нет!

Море поднимало их и опускало. Молодые люди смотрели друг на друга. Девушка готова была заплакать, а парень хотел уйти. Но не мог.

– Пожалуйста, – хрипло выдохнул он, – дороги обратно не будет.

– Нет, – прошептала она.

Грудь у обоих судорожно вздымалась и опадала. Молчаливая схватка продолжалась. Едва его пальцы разжались, девушка бросилась на него, толкнула. Ударила парня ладонями в грудь, с трудом удержалась на поверхности воды. Еще раз, крича и плача, ударила его – кажется, в шею или в плечо. Принялась молотить руками куда попадет.

– Мне некуда идти, некуда!

Кей перехватил ее руки. Джема продолжила вырываться и визжать. Сквозь шквал ударов он приблизился и прижал ее к себе. Девушка замерла, и ему пришлось держаться на поверхности за двоих.书

Он наклонился, спокойным взглядом гася ее истерику. Его лицо оказалось невыносимо близко от лица Джемы, и она растерянно попыталась снять с себя его ладони. Не вышло.

– Ты могла умереть. – Большим пальцем правой руки он вытер влагу с ее щек. – Никогда больше не ведись на провокации. В последний раз, когда я прыгал с этой скалы, чуть не отбил себе все внутренности.

Она больше не вырывалась. Дрожала, стучала зубами и смотрела на него. А он на нее. Так горячо, так близко, так двусмысленно. И молчал. А Джема чувствовала, что ее мозги сейчас вспыхнут. Они оба, позабыв о том, что нужно держаться на поверхности, почти захлебывались.

– Ты сумасшедшая.

Кей медленно убрал сначала одну руку, затем другую, но не спешил отдаляться. Его прохладная ладонь вынырнула из воды и коснулась шеи девушки. Скользнула вверх, пробралась к щеке. Сердце Джемы сделало один отчаянный удар и замерло.

– Ю-ху-у-у! – разорвал тишину крик.

Что-то ударилось об воду в десяти метрах от них.

– Вот почему это опасно. Эти безумные никогда не ждут, пока ты отплывешь. – Кей посмотрел вверх и торопливо подтолкнул Джему в сторону берега.

– Ой, мамочки! – заметив летящий силуэт, вскрикнула она.

В воду стрелой вошел следующий, за ним еще один. К этому времени первый вынырнувший уже весело хохотал:

– Живая же! – И поплыл в их сторону.

– Давай на берег, – серьезно сказал Кей, посматривая на друзей.

– Всё нормально? – спросил, подплыв к ним, блондин.

– Да! – почти не разжимая губ, ответила Джема.

– А ты, выходит, совсем бесстрашная. – Парень ладонями вытер с лица воду. – Сиганула, не глядя.

– Разве вы не об этом просили? – двигаясь в сторону берега, поинтересовалась она.

– Меня Свят зовут, – не отставал блондин, – Святослав.

Кей двигался рядом, поглядывая на друга, прищурившись.

– Джема, – бросила девушка.

Руки подавать не стала – не та ситуация.

– А это Жора, – представил Свят подплывшего к ним брюнета. – Ну Витю ты знаешь.

Кей наградил его новым, испытующим взглядом.

– Осторожнее, – он остановил девушку рукой, – нужно обогнуть эти камни.

– Ого! – Джема застыла в ужасе.

Над водой возвышались верхушки горной породы. Попади она на них – от нее ничего не осталось бы!

– Это камень любви, – усмехнулся Свят, огибая препятствие с обратной стороны. – Говорят, что, если вокруг него влюбленные проплывут в полночь, они всегда будут вместе.

– Ты когда-нибудь заткнешься? – бросил Кей, увлекая девушку за собой.

Джема плыла осторожно. Торчащие из воды камни внушали ей почти животный страх. Только теперь она понимала, насколько безрассуден был ее поступок, как сильно она рисковала.

Когда они выбрались на берег, Кей усадил ее на какой-то обломок ветки.

– Нужно снять мокрую одежду.

– Мне и т-так х-хорошо, – стараясь унять дрожь, ответила Джема.

Следом за ними из воды выходили парни.

– Сейчас Давид с Белкой притащат шмотки, – сказал Свят, всматриваясь в темноту, туда, где петляла тропинка.

На деревьях без устали стрекотали цикады, море с шелестом налетало на берег.

– Сними обувь! – Виктор подошел ближе.

Теперь она могла разглядеть его фигуру. В серых отсветах луны его тело казалось черным. Оно было очень крепким и жилистым. Мускулистые плечи, сильные руки, узкая талия, точеные икры. Парень казался достаточно худым, но при этом был словно вылеплен из чистейшей силы. А еще он стоял перед ней в мокрых боксерах, и Джема от волнения затряслась еще сильнее.

– Не могу видеть, как она дрожит, – сказал Жора, – меня самого колбасит.

Свят стряхнул воду с волос, и мелкие капельки посыпались на Джему. Это подействовало на удивление отрезвляюще. Девушка опустила взгляд.

– Я помогу. – Кей опустился на колени и аккуратно снял с ее ног мягкие сетчатые кроссовки. – Даже странно, что эта штука, – пробормотал он, разглядывая одну кроссовку, – не утащила тебя на дно.

А затем согнул предмет обуви спиралью и отжал воду.

– Вот так лучше. Высушим у костра, потом наденешь.

– Ссспасибо. – Обхватив себя руками, девушка продолжала дрожать.

– Штаны и кофту я бы тоже снял, – заметил он, поднимаясь.

– Обойдусь!

Он понимающе кивнул. Стряхнув с плеч капли воды, он, как пёс, несколько раз тряхнул головой. Смял руками свои кудряшки и тоже отжал. Пульс Джемы ускорился сразу в несколько раз.

– Мы чуть с ног не сбились, так спешили! – послышался голос Давида из-за кустов.

Посыпались, захрустели камни. Через несколько секунд они с Беллой спустились и подошли к ним.

– Живая, – усмехнулась девушка, бросая ворох одежды на камни. – Я же говорила, ни хрена не случится с этой вашей чистюлей.

Давид протянул Кею одежду и наклонился к Джеме:

– Ну ты отчаянная! Добро пожаловать в отряд самоубийц!

Парни, приплясывая на месте от холода, стали одеваться.

– Давай снимай! – приказал Кей Джеме, расправляя свою толстовку. – Я отвернусь.

– А ты?

– Мне не холодно.

Спорить она не стала, и так уже ноги онемели.

Воспользовавшись тем, что парни были заняты переодеванием, стащила с себя мокрые штаны, затем кофту, бросила их на камни и юркнула в заботливо приготовленную Виктором толстовку. Та была длинной – едва не до колен, и рукава болтались. Но это даже лучше – она тут же начала согреваться. Села, натянула ткань на ноги до кончиков пальцев и заметила, что парень наблюдает за ней с довольным видом.

Спрятав нос в ворот толстовки, Джема окунулась в его запах. У нее закружилась голова.

– Обратно это чудо как пойдет? – махнув на девушку, поинтересовалась Белла.

Красотку-мулатку определенно раздражало присутствие Джемы в их компании.

– Сейчас разведем костер, просушим одежду, – сухо отозвался Кей, натягивая джинсы на безупречные ноги. А потом сел рядом с Джемой.

– Согреваешься? Теплее стало?

– Да, спасибо. – Она шмыгнула носом.

Он аккуратно вытянул из-под ворота толстовки ее влажные волосы и рассыпал по спине.

– Так быстрее высохнут.

Парни в это время уже соображали насчет костра. Белла, сложив руки на груди, мерила шагами берег.

– Послезавтра состоится открытие торгового центра, – прошептала Джема, – будут телевизионщики, представители области. Отец собирается выступить с речью.

Она смотрела на него долго, пока Виктор не бросил на нее пронзительный взгляд.

– Есть идеи? – тихо спросил он.

– Есть, – кивнула Джема.

21

Его мотоцикл звучал так же уверенно, как и он сам. Черным зверем пожирал дорогу, унося их всё дальше от берега. Еще влажные волосы Джемы развевались по ветру, тело прижималось к горячей спине парня.

Девушка чувствовала теплое прикосновение и время от времени закрывала глаза. Не видела моря, не видела темного неба, луны, но ощущала гораздо большее – свободу. Второй раз в жизни она ехала с Кеем на его байке, но казалось, будто она проживала такие моменты последние десять лет – так спокойно и привычно это было.

И, несмотря на мощный прилив адреналина и мысли, что придется возвращаться домой, Джема чувствовала себя сказочно хорошо. Даже замерзшие пальцы на ногах сворачивались от удовольствия. Хотелось отпустить руки и парить. И как только эти чувства умещались в ее сердце? – Останови здесь, – попросила она.

Флер романтичности таял по мере приближения к дому.

Виктор не стал задавать вопросов, он все понимал. Остановил байк за двести метров до ее дома, заглушил мотор. Джема слезла, и он спешился следом. – Спасибо, – проронила она, разглаживая на кофте невидимые складки.

Ее одежда высохла от жара костра и теперь жутко воняла дымом, зато была сухой и теплой. Чего не скажешь о кроссовках, те все еще хранили остатки влаги и противно поскрипывали при ходьбе.

– Я провожу, – коротко сказал Кей.

Девушка хотела возразить, что улица освещается, но решила промолчать. Ей отчего-то стала приятна его забота.

Они двинулись по дорожке, и она украдкой взглянула на парня.

– Что? – бросил он.

Заметил, что Джема его разглядывала.

– Ничего. – Девушка смущенно отвела взгляд.

Натянула рукава кофты на пальцы.

– Ты смотришь на меня.

– Да, – призналась она, – ты выглядишь необычно для здешних мест, должен уже привыкнуть.

– Необычно? – кажется, искренне удивился Виктор.

Он просто издевался над ней.

Вряд ли бы такой, как он, стал стесняться оттенка своей кожи или особенностей внешности. Кей шагал рядом с ней достаточно уверенной походкой и продолжал держаться напряженно и сдержанно.

– Не делай вид, что не понимаешь, – сказала Джема.

– Нет, не понимаю. Скажи! Или у тебя язык сломается, если ты произнесешь это? – Он повернулся к ней и пошел спиной вперед. – Давай, скажи, какой я.

Ей показалось, что тема цвета кожи вызвала в нем какие-то острые эмоции.

– Ты не такой, как все местные жители… – Она не могла подобрать слов.

– Какой? Черный? – Его глаза опасно сузились.

Даже в гневе Кей был чертовски обаятелен. Его привлекательность некоторым образом парализовала девушку.

– Ты же не совсем…

– Не совсем черный? Тебя это напрягает?

– Что именно? – Джема прочистила горло. – Что ты черный? Или что не совсем?

– Всё ты понимаешь. Ладно, глупый разговор, – усмехнулся парень, повернулся лицом по направлению движения. – Проехали.

– Меня не напрягает, – зачем-то добавила она.

«Потрясающий идиотизм. Кажется, я только что пережила попытку обвинить меня в расизме, но не смогла оправдаться».

– Сказать: «Ого, какой ты черный» – честнее, чем толерантно коситься и бояться называть вещи своими именами, – уже миролюбивее заметил Виктор, когда она пришло половину пути.

– Ого, какой ты черный, – безэмоционально пробубнила Джема.

Парень накинул капюшон толстовки на голову:

– Да, именно так.

– Но ты хорошо говоришь по-русски.

– Я родился и вырос здесь. Моя мать – русская.

– Тогда понятно.

Они продолжали вышагивать по тихой улице, наполненной ароматами ночных цветов.

– А та девушка… Белла, – набралась смелости и спросила Джема. – Она твоя родственница? Может, сестра?

– Потому что черная?

– Блин, да перестань. Ты серьезно? – Она посмотрела на него, сдвинув брови. – Она не черная, и ты не черный, но я это говорю не потому, что вы не черные, а потому, что мне все равно, совсем вы черные или только слегка!

– Она мне не сестра. – Он спрятал руки в карманы.

Джема почему-то немного расстроилась:

– А, ясно. – Она уставилась на тени от их фигур на асфальте.

– Подруга.

– Угу.

– Просто подруга.

– Я не просила уточнять, – вдруг вспыхнула девушка, – мне это неинтересно.

– Ну я на всякий случай, – заверил парень.

– Угу.

Свет фонарей растягивал их тени. Джема шла, мысленно ругая себя за то, что близость этого человека плохо действовала на ее мозги.

– Дома не будут ругаться? – наконец прервал молчание Кей.

– Нет. Надеюсь, они спят и у меня получится незаметно вернуться обратно. Я сбежала без спроса.

– Лихо! – присвистнул он.

– Придется лезть через забор, – выдохнула Джема.

– Под абрикосовым деревом клумба обложена камнем, ты уж поосторожнее.

– Я теперь в курсе, потому и хромаю.

– Разве? – Кей бросил на нее взгляд. – А я и не заметил.

Всякий раз от его взглядов ее прошибал ледяной пот.

– Да ерунда, – отмахнулась девушка.

– Завтра рано вставать? – Он достал из кармана телефон и посмотрел время.

– Да, на учебу к восьми.

– Не выспишься.

– Ну и что! – Она спрятала пряди волос за уши. – Это моя единственная возможность выйти куда-то. Родители строго контролируют каждый мой шаг.

– Родители? Ты говорила, твоя мама…

– Да, – Джема сглотнула, – но у меня есть мачеха.

– А, ясно. Злишься на отца?

– За что именно? – Девушка подняла на него взгляд. В свете фонарей этот высокий жилистый юноша со слишком самоуверенной походкой казался ей особенно необычным.

– За то, кто он на самом деле.

– Не знаю. – Она опустила голову. – Не знаю. Злость это или что-то другое. Может, разочарование? В любом случае мне просто стыдно за него.

– И поэтому ты готова помогать нам?

– Да.

– И ты будешь спокойно смотреть, как мы мстим ему? Твоему отцу?

– Я не смогу смотреть спокойно.

– Зачем тогда всё?

– Потому что просто так он не станет меня слушать! – Джема тяжело вдохнула и выдохнула. – Если я подойду и скажу всё в лицо, он просто наврет мне в очередной раз, а затем отправит к себе в комнату.

– Не хотел бы я оказаться на твоем месте.

– Мне хватит сил, не переживай.

До дома оставалось всего метров тридцать.

– Так, значит, ты ничего не боишься? – решилась спросить Джема после недолгой паузы.

– Люди всегда чего-то боятся.

– А ты чего?

– Того, что не успею о чем-то сказать этому миру.

– Поэтому пытаешься оставить свой след любым способом?

Они остановились у забора, и парень повернулся к ней.

– Никогда не знаешь, какой день последний. Я просто живу.

Он смотрел на нее, не мигая.

– Поможешь? – Джема смущенно кивнула на забор.

– Давай, – улыбнулся Кей.

Ни нормального прощания, никаких романтических штучек – он просто подбросил ее легким толчком, и она оказалась на вершине забора.

– Нагнись, – прошептал Виктор, – вот так. Хватайся рукой, осторожно сползай вниз по стене. Упирайся подошвой кроссовок в выступы.

– Ага.

Хрясь!

Ощущая небывалый прилив адреналина, Джема поднялась на ноги и отряхнулась. После того как руки парня коснулись ее тела, она, кажется, ничего уже не помнила. Особенно того, как сейчас оказалась с другой стороны заборы.

– Все нормально? – послышался шепот с обратной стороны стены.

– Да! – Девушка встала за дерево и огляделась.

– Тогда держись подальше от камер. До завтра!

– Ага.

«До завтра!», «До завтра!».

Боже, какие уж тут камеры. Добраться бы до дома на этих непослушных ногах.

22

– Джема! Дже-ма-а-а! – А? Что?

Она приложила невероятное усилие, чтобы оторвать лицо от подушки.

– У тебя будильник в пятый раз орет, вставай, а то опоздаешь в академию! – сказала Роза в приоткрытую дверь.

– Встаю, – хрипло ответила девушка.

И только дверь закрылась, она подскочила с постели.

«Что мачеха видела? Она входила в мою комнату? Я переоделась?»

Лихорадочно сорвав одеяло, Джема убедилась, что была в одном лишь нижнем белье. «А где костюм?»

Провонявшая костром одежда обнаружилась в шкафу. Теперь все остальные вещи, мягко говоря, попахивали тоже не совсем приятно. Быстро свернув костюм, девушка отнесла его в прачечную, смешала с другими темными шмотками и для верности забросила прямо в стиральную машину.

Поплелась в душ. А вот там она чуть снова не уснула. Долго стояла, навалившись на стену, и смотрела в одну точку. Мотала головой, пытаясь понять, приснилось ей вчерашнее приключение или оно происходило наяву. Всё тело ныло – результат падения с высоты в воду. Значит, не приснилось.

Вчера ночью ее так долго держали эмоции, что уснуть получилось ближе к четырем утра. И сегодня она была разбита – если не вдребезги, то как минимум на несколько десятков одинаковых кусочков, которые сразу и не соберешь.

– Все хорошо? Выглядишь неважно, – заметила Роза, когда девушка села в машину.

– Эта курсовая меня доконает, – отвела взгляд Джема. – Столько материала приходится собирать, упорядочивать, анализировать, сводить в таблицы…

– Как я тебя понимаю! Больше всего в курсовых ненавидела практическую часть и анализ! – Мачеха вывела автомобиль на дорогу. – В наше время туго было с интернетом, поэтому приходилось долгие часы просиживать в библиотеке.

– Я тоже оттуда не вылезаю, в академии куча редких изданий и различных научных трудов.

– Был у меня такой случай в университете…

Честно говоря, дальше Джема особо не слушала. Так, кивала время от времени и чувствовала, что проваливается в сон. Часто-часто моргала, морщилась, едва не била себя по щекам, но всякий раз, когда Роза спрашивала о чем-то, она отходила ото сна и вяло отвечала.

– Да?

– А? – спохватывалась Джема. – Да-да.

– Ну и вот… – Разговор продолжался.

Потом опять:

– Да?

– Да… – уверенно кивала падчерица.

– Да?!

– Да, то есть нет.

– Ну и вот…

Короче, о чем мачеха ей толковала, девушка так и не поняла. Ночные приключения слегка подорвали ее самочувствие.

– Позвонишь, как освободишься!

– Конечно, – пообещала она, махая на прощание рукой.

– Хорошего дня! – пожелала Роза.

«Хорошего сна», – мечтательно отзывалось эхо.

Первым делом Джема потопала в столовую академии и взяла кофе. Даже прозвеневший звонок не поколебал ее решимости допить бодрящий напиток до конца. Она так и сидела, пока не прозвучал второй – окончательный, после которого уже только самые смелые отваживались приходить на пары.

Немного придя в себя, девушка отправилась в аудиторию. Вошла, прошла на свое место, села. Поймала на себе удивленный взгляд Ксюши и отвернулась. Единственное, что ее беспокоило, это то, что они с Витей не договорились о встрече. И как теперь быть? У нее не было даже номера его телефона!

Вчера хватило унижений на ее хрупкую голову. Усмешки его приятелей, просьбы поверить ей, прыжок с утеса, переодевание на берегу под его пристальным взглядом. Не хватало еще, чтобы ей вновь пришлось приходить самой! Нет, ни за что.

Но Джеме и не пришлось.

После второй пары, когда она направлялась из одной аудитории в другую, кто-то высокий толкнул ее плечом.

– Осторожнее, пожалуйста! Э… Ты? – Она закрыла рот ладонью и уставилась на блондина в форменном костюме академии.

– Я, – подтвердил Святослав и кивнул в сторону выхода: – Идем!

– Что? Что ты здесь делаешь? – Джема вцепилась в его рукав.

Он отвел ее к стене.

– Давид ждет тебя на стоянке, выходи!

– Я ничего не понимаю. – Смятение накрыло девушку с головой. – Ты… ты ведь… Что ты здесь делаешь?

– Учусь! – закатил глаза Свят.

Так, будто это было чем-то само собой разумеющимся.

– Но ты же…

– Тсс, – он закрыл ее спиной и жестом приказал понизить голос, – да, я учусь здесь, что такого?

– Я думала, к нам просто так не попасть. Нужно, чтобы родители были…

– Ну прости. Родителей у меня нет, но моя сестра Соня ограбила не одного негодяя, чтобы я мог получить хорошее образование. Она у меня мошенница экстра-класса. И я бы с удовольствием пошел по ее стопам, но пока вынужден убивать время здесь – таково условие[2].

– А при чем здесь Давид?

Парень пожал плечами.

– Витя приказал тебя привезти, так что беги – карета подана!

Джема застыла с открытым ртом.

– Но я не могу.

– За тобой прислали транспорт, детка, – наклонился к ее уху Свят. – Не припоминаю, в честь кого Кей устраивал бы такие почести. Пошевеливайся.

– А ты?

– А у меня учеба, – довольно произнес парень и поправил пиджак. – Подгребу чуть позже. Без меня не начинайте!

Он махнул рукой и скрылся в толпе.

Джема осталась стоять в полном ошеломлении. И как теперь быть? Что сказать мачехе?

Когда мимо прошла Ксюша, идея родилась сама собой. Девушка достала телефон и набрала Розу:

– Привет! Теть Роз, я после занятий поеду к Ксюше домой, у нас важный проект, будем готовиться к его защите. Конечно. Конечно, позвоню, как освобожусь. Ага, пока.

Когда она убирала в сумку телефон, ее руки все еще дрожали.

Джема огляделась по сторонам и быстрым шагом направилась к двери. Выскользнув на крыльцо, спешно спустилась по ступеням. Солнце светило ярко, совсем по-летнему, и ей пришлось прищуриться, чтобы выискать на стоянке нужное транспортное средство.

Кудрявый брюнет ехидно улыбался. От уха до уха, будто был в курсе чьих-то секретов. Ей даже стало как-то неловко – таким довольным и радостным он выглядел.

– Шикарный прикид! – протягивая ей шлем, воскликнул Давид.

– Привет. – Она нехотя взяла его и надела на голову.

– Я думал, ничего веселее формы нашего Святика никогда не увижу, но эта твоя юбочка… – Он сделал жест, будто обжегся.

– Прекрати, не то я с тобой никуда не поеду, – проворчала Джема, закрывая стекло на шлеме.

– Эй, милочка, это, вообще-то, комплимент!

Она села, поправила юбку и толкнула его в спину.

– Ты мне понравилась еще там, в баре, – рассмеялся Давид. – Дикая пантера!

– Закрой рот, и поехали! – закатила глаза Джема.

– Люблю, когда женщины мне приказывают. Ничего не могу с собой поделать!

Двигатель байка зарычал, и они выехали со стоянки.

Девушка обняла Давида и удивилась тому, что ничего не почувствовала. Очевидно, только Кей производил на нее такое странное впечатление. И это открытие приятно поразило ее.

Солнышко всё сильнее припекало спину, ветер-проказник играл с подолом юбки и кончиками волос. Было так волнующе и весело, ведь Джема знала куда едет. И к кому. Сердце, еще пару минут назад стучавшее встревоженно из-за очередного побега, теперь радостно пело в груди.

– Срежем! – прокричал Давид, закладывая мотоцикл в вираж на повороте.

Она чуть не вскрикнула от неожиданности, недовольно толкнула его в спину. И, судя по вибрации, парень рассмеялся.

Внезапно Джеме стало не до шуток. В крайнем правом ряду она разглядела автомобиль отца. Водитель сосредоточенно вглядывался в дорогу, а Сулейман Алиев на заднем сиденье разговаривал с кем-то по мобильнику и активно жестикулировал – его привычное состояние.

У девушки пересохло в горле от страха. Еще и чертов светофор! Давид остановился и нетерпеливо газанул. Байк утробно зарычал, привлекая к себе ненужное внимание.

«Вот черт!» – Джема чуть не скатилась вниз, заметив, что отец поворачивается на звук. Отвернулась, вцепилась крепче в талию Давида и закрыла глаза. Может, пронесет? Мало ли, какая студентка в форме академии катается по центру города во время учебы? На ней же шлем – вдруг отец не узнает?

Обернуться она так и не решилась. И потому всю дорогу ждала, что в кармане завибрирует телефон и отец гневно закричит в трубку. Но этого, к счастью, не произошло, и девушка немного успокоилась.

Но ненадолго. Как только мотоцикл затормозил у небольшого двухэтажного здания, волнение вернулось и сердце забилось с удвоенной силой.

– Пойдем! Чувствуй себя как дома. – Повесив шлем на байк, Давид потянул ее за собой. – Здесь, – он толкнул широкие ворота, – автосервис Жоры. Когда-то тут работали его братья, но так как в районе всё захирело, им пришлось найти работу в городе. Теперь Георгий ковыряется один.

– О, привет! – встретил их Жора.

Его руки были черными от грязи, поэтому он протянул Давиду для рукопожатия локоть.

– Привет, – стеснительно улыбнулась Джема.

– А на втором этаже раньше был магазинчик. Как ты понимаешь, он тоже загнулся, и помещение занял наш маэстро.

– Кто? – не поняла девушка.

– Кстати, как он там? – обратился Давид к Жоре.

– О, – мотнул головой тот, – ушел в астрал.

– Хм, это надолго, – заключил Давид, – ну идем, глянем.

Им пришлось перешагивать через раскиданные по бетонному полу железяки, чтобы пройти к лестнице, ведущей наверх. Когда они поднялись на второй этаж, взору предстала огромная комната с широкими окнами, вся заваленная бумагой, мусором, картинами и банками с краской.

Помещение явно нуждалось в ремонте и хорошей уборке. Свободные участки стен были покрыты облупившейся краской, потолок пестрел желтыми разводами. Подоконники были захламлены принадлежностями для рисования.

Но все эти мелочи Джема отметила лишь мельком, взгляд ее сразу привлекло действо, которое разворачивалось у дальней стены, которую освободили от всего лишнего и она стала полотном для художника. Тот стоял, расставив широко ноги, и сосредоточенно наносил штрихи кистью.

Девушка замерла, очарованная происходящим. Брызги всех цветов радуги, превалирующий в общей картине голубой цвет. Много синего, оранжевого в глубине. Силуэты людей. Движение, скорость, энергия воды – всё живое. Колышется, перетекает, плавно скатывается вниз. Манит! Ее словно засасывало в эту яркость и сочность.

А Кей продолжал работать, словно не слыша, что кто-то вошел. Широкие штаны, едва держащиеся на талии, перепачканы краской, тонкая белая майка – вся в разводах, пятнах – обнажала сильные руки, широкие плечи. Мускулы вздувались, серебряная цепь на шее дергалась от каждого движения Он наносил резкие и вроде хаотичные мазки, но это только казалось – каждое касание кистью стены было четко выверено.

Давид распахнул окно, скрипнула рама, но Кей продолжал рисовать, не обращая внимания на звуки.

Вскоре стали собираться ребята: Жора, Филя с видеокамерой, Белла с двумя коробками пиццы, Свят – уже переодевшийся в привычное тряпье. Он показывал Джеме «фокусы» – хвастался своим мастерством вора-карманника, они шутили и постоянно подкалывали друг друга.

Пока приятели общались, Виктор рисовал как заведенный. И Джема не сводила с него глаз. Она сидела посреди комнаты на высоком стуле, а парни травили байки про свои приключения.

– А Давид помешан на тени, – неаккуратно откусывая пиццу и вытирая пальцы о штаны, рассказывал Свят, – в смысле на обычной тени, которую отбрасывают предметы. Он как полоумный ползал в городском парке и рисовал баллончиком тень скамеек, уличных фонарей, урн, даже целых беседок!

– Это, вообще-то, моя фишка! – пробовал возражать Давид. – Весьма оригинальная, я тебе скажу.

– Да, до такого нормальный человек точно не додумается! – крутил у виска Свят. – Вот поэтому он и оказался среди нас, мы тут нормальных не держим!

В это время Филя, смеясь, снимал их веселые диалоги на камеру.

– А это Фил, наш папарацци, – шарахнул его по плечу Свят.

– Тебе нравится снимать? – спросила Джема.

Филя смущенно пожал плечами:

– Кто-то же должен. – Он отошел в сторону и навел на нее объектив. – Граффити – дело рисковое и незаконное. Обычно, когда всё готово, нужно быстро делать ноги. Все спешно убегают, и минус в том, что при таком раскладе никто не видит реакцию публики и конечный результат своего творчества.

– Я даже не думала об этом.

– Бывает, что рисунок не доживает до утра, его закрашивают. В таком случае, видео спасает.

– А как ты снимаешь ночью?

– У меня есть специальный фонарик, вот, – он указал на камеру.

– Но он привлекает внимание в темноте?

– Вот именно! – Фил явно был доволен, что кто-то интересуется подробностями его нелегкого труда. – Обычно я всегда наготове. Нахожусь рядом, снимаю, прислушиваюсь. Так сказать, стою на стреме. Чувство опасности, адреналин, бьющий в венах, – это что-то. Особенно когда понимаешь, что тебя могут в любой момент поймать, и не кто-нибудь, а полиция… Ух!

– Да у тебя крепкие нервишки.

– Стараюсь, – улыбнулся он, – но еще веселее – остаться на месте преступления и снимать людей, которые первыми видят результат нашего труда, видеть, как они реагируют.

– Значит, ты был в моем доме в ту ночь? – Джема поиграла бровями.

– Прости, – смутился он, – удирал я так быстро, что только пятки сверкали. От страха мне казалось, что за мной гонятся сами псы преисподней!

Ребята дружно рассмеялись.

Белла очистила небольшой диванчик от набросков и устроилась на нем.

– Наши шедевры – кратковременные. Мы долго готовимся, обдумываем, собираемся, планируем. А потом чистый адреналин – либо да, либо нет. Поймают или не догонят, будут ругать или восхищаться. К такому нельзя привыкнуть, от этого не так легко отказаться. Тем более если ты звезда в этом деле, – она кивнула на Виктора.

– А ты? – спросила ее Джема. – Ты тоже рисуешь?

– Иногда. Вообще, я журналист. И фотограф. – Мулатка красиво откинула назад длинные волосы. – Сегодня я здесь, с ними, потому что только такие методы борьбы у нас и остались.

Она смотрела на Джему оценивающе, с превосходством во взгляде.

– У Белки есть доступ к типографии брата, – вступил в разговор Свят, – там мы печатаем плакаты, листовки, если необходимо. Там же делаем трафареты, с помощью которых можно наносить баллончиком граффити.

– А кто всё это спонсирует? Краска ведь тоже стоит денег.

– «Фонд богатых в помощь бедным». – Свят вытянул руки и щелкнул пальцами. – Я лично собираю благотворительные пожертвования.

– Воруешь? – Она широко распахнула глаза.

– Необязательно, – усмехнулся он.

– Ой, он тот еще жулик! – Жора швырнул в него какой-то тряпкой.

Свят ловко увернулся и парировал удар: в Георгия полетел рулон плотной бумаги. Завязалась шуточная драка. Белла смеялась, Давид разнимал парней, Филя кружил вокруг них с камерой. Кто-то включил музыку, и драка переросла в безудержное веселье.

У Джемы кружилась голова от запаха краски и переполняющего ее чувства радости, ощущения причастности к чему-то, нужности и важности.

– Давай к нам! – танцуя, позвала ее Белла.

Она покачивалась в такт музыке, не обращая внимания на катающихся по полу и умирающих со смеху парней. Манила ее пальчиком, улыбалась. Джема рассмеялась. Как же все-таки хорошо ей было среди этих наглых, веселых, расхлябанных, безбашенных ребят! Так тепло, как никогда не бывало дома.

Они ни за что не вписались бы в ее привычную жизнь, а вот она в их – запросто. Танцевать сразу, конечно, не пошла, но в ладоши в так музыке девушка уже хлопала. И смущенно подмигивала в камеру. И махала рукой. И что-то кричала, разнимая дерущихся.

Вот она – изнанка ее волшебного королевства. Там деньги, отели, бассейны, шампанское и бриллианты. Здесь – живые люди в развалинах домов, исцарапанные стены, кровь и нищета, подростки, мечтающие о лучшей доле.

– Значит, это твоя работа? – спросила Джема, когда Виктор вымыл кисти и подошел к остальным.

Он вытер пот с шеи и улыбнулся:

– Это моя страсть.

Ее пульс опасно ускорился.

– И в чем же суть?

– Ломать рамки и выходить за пределы личной свободы.

Они немножко зависли, глядя друг на друга. Кажется, только что у них получилось заглянуть так глубоко, как никто до этого прежде не забирался.

– Мне нравится, – произнесла Джема.

И Кей улыбнулся.

Ему стало тяжело дышать от ее близости. Воздух разом вышел из его тела. Сердце беспомощно трепыхнулось в груди и замерло.

И в этот момент музыка оборвалась.

– Ну что? Время идет! – забегали каруселью вокруг них остальные. – Обсуждаем? Садись-садись!

Их голоса кружили вокруг обрывками слов и тихими отзвуками. «Как она это делает? – задумался парень. – Вот так вот – раз – и останавливает время? Какая-то магия…»

23

– Почему это важно? – рассуждал Давид. Все сели кругом на пластиковые стулья. – Наш осведомитель, – он любезно поклонился Джеме, – сообщил, что на открытии соберутся все районные шишки и несколько федеральных. А значит, будет полно прессы, так? – Так, – кивнула девушка. – То что нужно для привлечения внимания. – Именно, – подтвердила Белла. – Значит, это шанс, – заключил Давид.

– К тому же, – вступил Свят, – торговый центр стал отправной точкой беспредела. Землю, на которой он располагается, отжали у местных предпринимателей, которые годами вкладывали заработанное, чтобы устроить там свой малый бизнес. А им сунули жалкие копейки, забрали землю, снесли их лавки и магазинчики и впаяли на этом месте этот страшный торговый центр. – С катком и аквапарком, – добавил Филя.

– А кто выгодоприобретатель? – вскинул руки Давид. – Местные бугры и наш новый мэр, поставивший подписи под проектами. Уж прости, Джема! – Он виновато посмотрел на нее. – Ничего, – произнесла она, ерзая на стуле. Кей все это время сохранял спокойствие и нейтралитет.

– Так что решаем? – нетерпеливо спросила Белла.

– Как пресс-секретарь нашего общества, – торжественно произнес Давид, – предлагаю порезвиться. Кто за?

– Я! Я! – Все решительно подняли руки.

– Утром всю делегацию должен ждать сюрприз.

– Хорошо, – наконец вступил Виктор. – Допустим, всё получится. Но граффити должно располагаться вверху. Чем выше, тем лучше. Иначе до начала мероприятия от него могут избавиться. Нам же нужен эффект? И это главное. Значит, рисунок должны увидеть все. И чем сложнее будет скрыть результат нашей работы, тем лучше.

– Строительные леса, – предложил Жора. – Просто встать на велик или лестницу недостаточно. Нужна высота примерно второго-третьего этажа. И издалека так видно лучше.

– Тогда и банки с краской придется поднимать наверх, – вступила Белла. – И как быть с охраной? Сомневаюсь, что мы не наделаем шума!

– Трафарет? – родил идею Филя. – А что? Огромный не получится, но можно весь периметр закрасить небольшими рисунками. Главное – сделать что-то остросоциальное, типа узнаваемого портрета Алиева и подпись: «Решаю, кому жить». И наляпать его везде, где получится.

– Я не могу обсуждать это при ней, – вздохнула Белла, кивая на Джему. – Тебе не дико, что мы так о твоем отце?

– Я уже сказала, – отозвалась Джема, – всё нормально.

Обращенные на нее взгляды вызывали у нее гораздо больший дискомфорт.

– Еще идеи? – отвлекая ребят от девушки, спросил Кей.

– Напечатаем плакат? Мм? – предложил Свят. – Большой: четыре на четыре метра. Норм?

– Не хватит мощностей, – предупредила Белла.

– Склеим его из четырех! – не успокаивался тот. – Всего-то и надо несколько швабр да ведро клея.

– И строительные леса, – поспешил опустить его с небес на землю Филя. – Плакат нужно будет лепить выше, нам придется подняться. Несколько человек вынуждены будут орудовать швабрами на высоте, а это опасно. Клеить, расправлять, разглаживать пузыри, и всё это в темноте!

– К тому же, – Белла отрицательно мотнула головой, – рисунок необходимо сначала продумать, потом оцифровать, потом распечатать – на всё это необходимо время, которого у нас нет. Нужен срочный вариант, аварийный, реализация которого не потребует много затрат и времени.

– Плакат! – осенило Джему. – Только не печатный. Возьмем прочное полотно, которое можно зацепить тросами. Да хотя бы проделаем дырочки, как люверсы на шторах. И свесим это полотно с крыши. – Она даже встала, пораженная тем, что ей вдруг пришло в голову. – И не нужно ничего печатать. Рисунок Витя нанесет краской. Прямо здесь. Мы дадим ему просохнуть, свернем в рулон и затащим ночью на крышу. А ближе к утру раскатаем и опустим сверху. Тогда снизу его будет отлично видно. А чердак запрем, чтобы сразу не смогли открыть.

Она замерла в воцарившейся тишине и почувствовала, как краснеют щеки. «Витя»… С ума сойти, она назвала его Витей. Оттого ли мулат сейчас оглядывал ее напряженным, недоверчивым взглядом?

– Такое полотно у нас есть, – вспомнил Жора, – метров пять или шесть оставалось, нужно посмотреть. Вопрос в том, как быстро удастся нарисовать что-то стоящее? Может, просто лозунг какой-то? Что-то острое, обличительное?

– А как пробраться на чердак торгового центра? – почесала висок Белла. – Я не уверена, что там не будет охраны перед самым-то открытием.

– Мы с Филей можем сейчас съездить на разведку, – отозвался Свят. – Посмотрим, сколько там входов, что с замками и пожарными лестницами. Прикинем, какой инструмент пригодится, понаблюдаем за рабочими, за охраной.

– Ты, Дав, можешь помочь Вите, – согласно кивнула мулатка. – Мы с Жорой займемся материалом, продумаем крепления.

– Полотно нужно утяжелить, чтобы не развевалось на ветру, – заметила Джема. – снизу дополнительной поддержки не будет, и если с моря подует… Сейчас гляну прогноз погоды на завтра.

Она достала мобильник и стала копаться в нем.

– Как ты вообще? – Белла помахала рукой перед лицом Кея. – Одобряешь идею?

Он провел грязными ладонями по лицу и посмотрел на нее.

– Рискованно, – задумчиво ответил он, – но стоит того, если всё выгорит.

– Ветра не будет, – улыбнулась Джема, отрываясь от экрана телефона.

– Значит, у нас меньше суток, – хлопнул в ладоши Давид. – Что скажешь, Вить? Успеваем? Как твой настрой?

Виктор встал, сложил пальцы в замок и вытянул перед собой, будто делая зарядку:

– Ничего грандиозного, конечно, не выйдет. Но всё же попробуем сотворить что-нибудь глубокое и мощное.

24

– Ты почему мне не позвонила? – удивилась Роза, встречая падчерицу на пороге.

– Ты знаешь, у Ксюши появился личный водитель, – сдержанно улыбнулась Джема, проходя в дом. – Она любезно довезла меня до дома. Не пришлось тебя беспокоить.

– Да мне не сложно. – Мачеха обернулась к окну, желая увидеть удаляющийся от дома автомобиль, но, конечно же, никого не заметила. – Мне ведь нравится тебя возить.

– В следующий раз позвоню, – пообещала девушка и поспешила в свою комнату. – Ты пропустила обед. – Я не голодна! Пообедала у Ксюши!

Оказавшись в своей комнате, девушка решила переодеться. Повесила форму в шкаф и задержалась у зеркала. Черты ее лица заострились, бледность усилилась, большие глаза выглядели пугающе.

«Как я понравлюсь такому, как он? Что может во мне привлечь парня?» Джема не узнавала себя, не понимала свои мысли. Ей почему-то очень хотелось знать, что она нравится Вите, – хотя бы чуть-чуть, самую малость.

Вряд ли у нее были серьезные шансы против Беллы. Ни фигурой, ни уверенностью в себе она не отличалась. Но ведь время от времени судьба улыбалась ей, так? А значит, Джема могла позволить себе помечтать. Тем более теперь у них с Кеем было общее дело. И она знает номер его телефона.

И, словно прочитав ее мысли, смартфон пиликнул, извещая о новом сообщении: «Тебе нужно поспать. Буду у тебя в два».

Ах! У нее даже закружилась голова. Ноги ослабли, в груди затрепетало разрастающееся тепло. Джема принялась скакать от радости – какое тут спать! Губы сами сложились в довольную улыбку, руки захлопали в ладоши. Девушка с разбегу рухнула на кровать и обняла подушку. Сумасшествие! Она решила испортить жизнь собственному отцу, а в животе бабочки от счастья порхают… Точно безумие!

За ужином девушка была предельно собрана, хоть и взволнованна. С улыбкой отвечала на вопросы отца об учебе и стойко выдерживала долгий, проницательный взгляд мачехи. Вот только аппетита совершенно не было, но разве такие мелочи могли ее беспокоить?

– Завтра утром все вместе едем на открытие торгового центра, – объявил отец, когда подали десерт. – Я буду произносить торжественную речь, и вся моя семья должна быть со мной.

– Хорошо, папа!

– Тогда придется вызвать мастера-парикмахера на дом, – заметила Роза, – сделать укладку в салоне и вернуться к сроку я не успею.

– А во сколько выезжаем? – оживилась Джема.

– Мое выступление в одиннадцать, но мероприятие начнется немного раньше. Думаю, мне стоит приехать заранее, чтобы утрясти кое-какие организационные моменты и успеть пообщаться с высокими гостями.

– Милый, твои сотрудники побеспокоились насчет банкета? – Мачеха подцепила вилкой кусок торта.

– Запланирован фуршет.

– Думаю, нужно отнестись внимательнее к гостям из столицы. Уважить как следует, организовать программу. Прием получится теплым, и у них не возникнет к тебе лишних вопросов. Так сказать, примажешь их, и твои инвестиции точно не пострадают.

– Это мысль, – задумался мэр.

– Хочешь, я помогу это организовать? – улыбнулась Роза, опуская вилку. – Все-таки твои сотрудники отнеслись немного безответственно к приему гостей. Торговый центр оснащен катком, развлекательными и шопинг-площадками для туристов, и для города это важное, знаковое событие.

Джема больше не слушала их разговор, достала телефон и написала: «Речь в одиннадцать, приедет немного раньше». Отправила.

Ответ не заставил себя ждать: «Я просил тебя поспать».

Девушки не смогла сдержать улыбку. Это похоже на заботу о ней!

– Будь готова, Джема! – Голос мачехи заставил вынырнуть из романтических мыслей. – Мастер завтра утром сначала уложит меня, затем тебя.

– Я могу просто вымыть голову и причесаться. – Девушка спрятала телефон обратно в карман.

– Причесаться тебе не подходит, – безапелляционно заявила Роза. – Нужно что-то делать… – Она очертила в воздухе круг. – …со всем этим.

Джема прочистила горло. Почему мачехе не нравятся ее кудряшки? Нормальная прическа. Вытягивать их утюжком – только жечь напрасно.

– Хорошо, – чтобы не спорить, согласилась она.

– Вот и замечательно, – улыбнулась уголком рта мачеха. – Нужно подобрать тебе подобающий случаю наряд.

Так что поспать не удалось. Остаток вечера Роза заставляла Джему мерить наряды в салоне ее подружки-дизайнера. Честно говоря, она потащила ее с собой просто за компанию. Трепаться, пить вино и примерять скучные платья вдвоем было не так интересно, как заставлять скромную падчерицу менять один безвкусный костюм за другим.

Наконец Роза удовлетворилась песочным костюмом-тройкой, а для Джемы подобрала отстойное бежевое платье длиной в пол, в котором та смотрелась барышней XIX века. Но возражать девушка не стала, все-таки действия мачехи были продиктованы заботой, поэтому и согласилась на эту бежевую безвкусицу, лишь бы пытки с переодеваниями скорее прекратились.

Всю дорогу она зевала и вернулась домой совершенно уставшей. Но силы возвращались, стоило только подумать о предстоящем приключении и побеге из дома. Желудок скручивало узлом, по спине бежали мурашки, и спать не хотелось совершенно. Ее держало в тонусе предвкушение того, что ей предстояло пережить. И не одной, а в компании ребят. Точнее, в компании Вити. Это обстоятельство вызывало у нее особое волнение.

– Привет. – Она застала Яну собирающейся домой. Воровато огляделась по сторонам и перешла на шепот: – Нужно поговорить.

– Привет. – Горничная затянула ее в свою комнату. – Как твое ночное приключение?

– Нужна помощь, – созналась Джема, не желая юлить.

– Опять?! – Девушка подняла руки, показывая, что не желает слушать. – Ни за что! Всё, это не ко мне! Я тут бессильна!

– Ян… – Дочь мэра сложила ладони в молитвенном жесте. – Пожалуйста! Вопрос жизни и смерти!

– Чьей смерти? Моей? – Она выглянула в коридор, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает. – Знаешь, чем это мне грозит?

– Толик же без ума от тебя, договорись с ним, а? Мне нужно просто, чтобы он сделал вид, что ничего не видит. – Джема заглянула Яне в глаза. – Ну, пожалуйста-пожалуйста. Хочешь, на колени встану?

– Тебе, значит, гулять на свободе, – Яна уперла руки в бока, – а мне что? Отдуваться за тебя перед Толиком?

– Он же тебе нравится, Ян… Да? Да?

Горничная закатила глаза:

– Ну не знаю.

Джема сделала самое жалобное лицо, на какое только была способна:

– Ну Яночка, ну хорошая…

– Не нравится он мне, – фыркнула Яна.

– Нравится, – продолжала уговаривать Джема. – Еще как нравится, да?

– Ой, всё, отстань, – отмахнулась она, – так уж и быть, поговорю.

– Ни! За! Что! – взбеленился Толик, едва услышав, чего от него хотят.

– Ну Толик, ну Толичек, ну хороший… – Яна сложила бровки домиком, а губки бантиком.

– Не, я тут не помощник, исключено!

– И ничего не исключено, – продолжала мурлыкать горничная, подбираясь все ближе. – Помоги ты этой безумной девчонке, а? А я с тобой схожу куда-нибудь.

Хочешь, поедим завтра вместе? На пляже. У меня выходной.

– Правда? – оживился парень.

– Ну да, – засмущалась Яна.

– Это можно. – Он потянул к ней руки.

– Ты чего это? – попробовала возмутиться она.

Вышло ужасно неправдоподобно.

– А ничего! – Толик сгреб ее в охапку.

– Эй, руки!

– Они там, где и должны быть.

Поцелуй получился таким сладким, что Яна разом забыла, куда собиралась и зачем сюда пришла.

– Так и быть, – сказал охранник, с трудом отрываясь от нее, – помогу. Но ты меня толкаешь на грех, Янка.

– А может, у нее любовь? – коснулась горящих губ горничная и смущенно отвела взгляд. – У нее отец вон какой строгий. Никуда не отпускает. А девка влюбилась!

– В кого?

– Ой, ты бы видел… – Она положила ладонь на грудь. – Не имею права рассказывать.

– Романтика… – мечтательно улыбнулся Толик.

25

Джема вышла во двор без пяти минут два через черный ход. Она долго топталась на пороге, вглядываясь во тьму. А вдруг Толик передумает? Она побежит по саду, а он поднимет тревогу, отец с мачехой проснутся – и всё. Даже думать об этом было страшно.

И как они, вообще, договорились? Зря она не уточнила у Яны. Она просто пройдет по дорожке и выйдет в калитку? Или опять побежит к ней окольными путями через кусты? А может, нужно подойти к Толику и предупредить, что она уже пошла? Ужас, даже страшно!

– Ты же не пойдешь прямо по центральной дорожке? – раздался вкрадчивый голос. Джема вздрогнула от неожиданности.

Из тени вышел охранник Толя:

– На нее как раз попадает свет фонаря.

– Если обогнуть, попаду под камеры, – прошептала девушка, оглядывая его снизу вверх. Ей все еще не верилось, что она может доверять ему.

– Но если я не буду смотреть на мониторы… – он ухмыльнулся и развел руками, – то и не увижу.

– Спасибо, – заправляя волосы за уши, пробормотала она. – Так и сделаю.

– Надеюсь, я не пожалею о своем решении помочь, – вздохнул Толик.

– Я буду осторожна, – заверила Джема.

– Тогда обогни дорожку, пройди справа, а потом к калитке.

Она кивнула. Мысленно порадовалась тому, что окна родительской спальни не выходили на эту сторону.

– Удачи!

Джема кивнула еще раз. Удача ей пригодилась бы.

Проделав весь путь с замиранием сердца, девушка застыла под деревом. Прошлась взглядом по всем окнам: в них было темно, шторы не колыхались. Секунда, рывок, щелчок замка – и вот она уже с обратной стороны от забора. Дрожит под стрекот цикад и шум волн, приносимый ветром с моря.

– Удивительная пунктуальность! – Мягкий бархат его голоса заставил поежиться.

Джема обернулась. Кей вышел из тени.

– Привет, – прошептала она.

– Сегодня уже здоровались, – не боясь, что голос гремит на всю улицу, заметил он.

– В полночь начался отсчет нового дня, – напомнила девушка.

– Так, стало быть, теперь мы видимся каждый день? – усмехнулся мулат, подходя ближе.

Руки в карманах брюк, платок на шее, на голове капюшон. Походка, как всегда, небрежная, самоуверенная, на губах наглая усмешка. Он был вызывающе красив.

– Как бы не вошло в привычку, – парировала Джема, с трудом выдерживая его взгляд.

– Так ты готова?

– На все сто! – Ее голос даже не дрогнул, а по телу мурашки пронеслись.

И тут Кей сделал то, на что девушка втайне надеялась еще с того момента, как его тень отделилась от стены и приблизилась к ней. То, чего она ужасно боялась – он взял ее руку и крепко сжал. А потом потянул Джему за собой по улице.

– Где твой мотоцикл?

– Там бросил!

Ей нравилось прикосновение его ладони – сильное, горячее. Мягкое. И всего на секунду девушка позволила себе опустить голову и улыбнуться. Рассыпавшиеся по плечам волосы скрыли от парня этот факт.

– К торговому центру пойдем пешком, – инструктировал Виктор ее по дороге, – шуметь нельзя. Оставим байк в квартале от нужного места. Возможно, придется бежать, так что запомни дорогу.

– Хорошо.

– Быстро бегаешь?

Джема подумала о своих подгибающихся в его присутствии ногах, но решила слукавить:

– Вроде.

– Если что-то пойдет не так, бежим в разные стороны.

– О’кей.

– Бежим, не оглядываясь.

– Я поняла.

– Оглянешься, потеряешь секунды.

– Да поняла я!

– Спасай свою тощую задницу, Джема, и не думай об остальных, вот к чему я веду.

– Обещаю! – заверила она, сосредоточенно обдумывая его слова. Тощую, значит?

Они сели на мотоцикл, взревел мотор. Девушка привычно прижалась к спине парня – теперь уже смелее, чем накануне. Уверенно обхватила руками его талию, даже уговаривать не нужно было. Байк сорвался с места, и мимо полетели картинки: дома, магазины, кафе, парки, деловой центр.

– А где ребята? – спросила она, когда они остановились в темной арке одного из жилых домов.

Кей заглушил мотор.

– Встречаемся в другом месте. Конспирация, – объяснил он. – А байк бросим здесь.

– Хорошо.

Они слезли с мотоцикла и огляделись.

– Запоминай эту арку. – Парень очертил пространство над головой. – Если какой-то шухер, просто жди меня здесь.

– Да-да, – несколько раз кивнула Джема.

– Я сейчас не шутил! – нахмурился он.

– А я понимаю с первого раза, – она развела руками.

– Хорошо, – ответил парень ее же интонацией.

Затем, покачав головой, отцепил от байка рюкзак и закинул его на спину. Надев на руки перчатки, он поправил капюшон, а платок с шеи поднял на лицо. Теперь у него оставались видны одни лишь глаза. И те блестели чернотой во тьме ночи.

– Ты плохо приготовилась, – хмуро вынес вердикт Кей, обернувшись к Джеме.

– А что нужно было сделать? Надеть балаклаву?

Девчонка, очевидно, не понимала всей серьезности происходящего. Он подошел к ней вплотную, поднял капюшон ее толстовки, заправил ее мягкие каштановые волосы под него и туже затянул шнурки.

– Эй, а чем я буду дышать? – попробовала возмутиться Джема, когда ткань коснулась губ.

– Носом, – довольный своей работой, буркнул Кей.

– Я выгляжу нелепо, – пропищала она, когда он развернулся и пошел вдоль улицы.

– Лепо! – отрезал парень, поправляя лямки рюкзака.

– Нет такого слова! – догоняя его, заявила Джема.

Парень даже не взглянул на нее. И не подал руки. Обидно.

Спустя полминуты она поняла почему: рюкзак, наполненный всякой всячиной, был тяжелым, и Виктору приходилось натягивать лямки, чтобы не выгибаться назад.

Через сотню метров они встретились с нагруженными поклажей ребятами. Те ждали их уже на подходе к зданию торгового центра. Одетые так же неприметно, они рассредоточились по периметру, чтобы не вызывать подозрений у возможных свидетелей.

Не говоря ни слова, все семеро направились в обход, к задней части здания.

– Девушки вперед, – прошептал Свят.

– Ага, – постучал по голове Виктор, – толкаешь их вперед, как пушечное мясо?

– Тогда иди сам.

Кей первым влез на пожарную лестницу. Остановился на первом пролете и стал помогать забираться остальным. Жора с Давидом несли обернутое в черную ткань полотно. Белый привлекал бы ненужное внимание ночью, поэтому идея завернуть его в чехол была здравой.

– Давай! Руку! Сюда!

Они переговаривались только шепотом. Чаще – просто знаками. Поднимались вверх друг за другом, и только Филя все еще стоял внизу и снимал происходящее.

– Сами на себя снимаем компромат, – проворчал Свят.

– У нас ведь лица закрыты, – возразил Давид.

Они втащили на лестницу тросы и подали руку Филе.

Тот повесил камеру на шею и неуклюже взобрался. Дальше путь шел только вверх и вверх. Они шли, стараясь не наделать шума. Застывали на месте при каждом шорохе, стояли, буквально не дыша, прижавшись к стене.

Джеме казалось, что она вдыхает приправленный ментолом воздух. В горле покалывало. Сердце колотилось, как отбойник, в ушах шумело. Делая каждый новый шаг, она чувствовала, как заходит все дальше и дальше. Адреналин бурлил в крови, отметая страх.

– Не смотри вниз, – приказал Витин голос.

Она и не собиралась. В этом капюшоне, закрывающем пол-лица, это было невозможно.

Все остановились. Зачем?

И тут раздался ужасный звук – клак! У нее закружилась голова. Оказывается, это всего лишь кто-то из парней перекусил огромными кусачками замок. Дверь открылась. Кей вошел первым, подал сигнал, остальные вошли за ним.

– Кто-то должен остаться на стреме.

– Могу я, – предложила Белла, – там от меня пользы как от козла молока.

– Хорошо. Только не светись.

Джема уже плохо понимала, что происходит.

Они шли какими-то служебными коридорами. Немного заблудились, поплутали, отыскивая ход на чердак. Замерли, прислушиваясь. Выключили фонарики. Тревога оказалась ложной. Оттащили в сторону остатки строительных материалов, открыли дверь, поднялись наверх.

Джеме требовалась пара минут, чтобы прийти в себя. Звездное небо, простор, чистый воздух – всё это обрушилось на ее хрупкие плечи вместе с ворохом прочих эмоций.

– Посиди пока! – Виктор усадил ее прямо на пол, помог навалиться спиной на парапет.

Голова кружилась так, что девушка с трудом разглядела в темноте его глаза.

– Что такое? – раздался голос Давида.

– Высоты боится.

– Она-то? – усмехнулся кто-то из парней. – Вон как сиганула со скалы!

– Сказал же, боится. Оставьте, сейчас придет в себя.

В ушах шумело. Джема тряхнула головой, и туман постепенно рассеялся.

Парни развернули полотно, стали крепить тросы. Производя минимум шума, они вязали крепления, проверяли их на прочность.

– Я помогу, – отдышавшись, подползла к ним Джема.

Помогла расправить полотнище. Не до конца просохшая местами краска отлипала с хрустом. В этой суете и торопливости ей не удалось как следует разглядеть весь рисунок, только общие черты, слова, некоторые детали, но она четко подсказывала парням, как держать, куда направлять и где завязать веревки.

У нее перехватывало дыхание всякий раз, когда они опасно свешивались с края крыши, закрепляя тросы. А когда всё было готово, девушка проползла на коленях с фонариком по всему периметру, чтобы проверить, не осталось ли чего после них, и обнаружила на крыше… пропуск Свята в академию.

– На черта тебе было пропуск с собой тащить? – ворчал Виктор, скидывая остатки реквизита в рюкзак.

– Да я не знал, что он в этой куртке! Серьезно!

– Можно быть повнимательнее?

– Да, блин, – он отмахнулся. – Эй, не снимай это! – оттолкнул он Филю с камерой.

Собрав остатки вещей, ребята молча спустились вниз.

– Все нормально? – прошептала в темноте Белла.

– Пора сматывать удочки! – указал на дверь Кей.

Они вышли тем же путем, что и вошли. Цепочкой, друг за другом, спустились вниз. Спрыгнули так же – по очереди. Парни помогли девушкам, подхватили внизу, не дав упасть. Оказавшись на земле, все семеро, не сговариваясь, пошли в разные стороны.

Джема сперва даже растерялась немного. Сердце в груди ухало, а они все пошли вдруг кто куда.

Потоптавшись на месте, девушка развернулась и направилась вдоль соседних домов. Пройдя остановку, она обернулась. Полотнище серело квадратом на фоне фасада торгового центра. Ни букв, ни линий не разобрать.

Да и размер теперь казался ничтожным – так, записочка, приколотая к доске объявлений. Разве кто-то такую заметит? А ведь ради этого они рисковали.

Решив не думать пока об этом, Джема припустила дальше по улице. Когда мимо прошли двое молодых людей, у нее сердце заклокотало в горле – так она испугалась. «Что сейчас будет? Они остановятся, увидят рисунок, поднимут шум!» Но парни прошли, даже не подняв головы. И девушка с облегчением выдохнула. Взглянула на часы – пятый час!

В висках запульсировало от страха. Срочно домой! Срочно! Сейчас начнет светать, и пробраться обратно незамеченной будет сложнее.

– Всё получилось, – сказал ей Виктор, когда она скользнула под арку.

Он уже ждал ее, навалившись на мотоцикл и сложив руки на груди. На его лице больше не было платка, и улыбка сияла белизной в бледном свечении рассвета.

– Даже не верится, – хрипло ответила Джема, скидывая с головы капюшон. Подошла к байку, оперлась о него ладонью. – Меня до сих пор трясет от страха!

– Ты отлично справилась, – похвалил парень.

Он выпрямился, похлопал ее по плечу и дождался, пока она отдышится.

– Едем?

– Да, и побыстрей бы, – ответила девушка.

Они сели, мотор заурчал, и мотоцикл ворвался в утро сонного города одновременно с первыми лучами солнца. Всю дорогу Джема осторожно и с блаженной улыбкой на лице вдыхала носом аромат, исходящий от одежды Кея. Что-то терпкое, но мягкое, с легкими древесными нотками – очень мужественный запах.

Он все еще оставался с ней, когда она слезла с байка в тридцати метрах от дома. Впитался в кожу и никак не желал исчезать.

Джема бежала к калитке, не оглядываясь. Всё, что ее волновало в этот момент, это окна особняка Алиевых. Занавески в них оставались недвижимы, и сад все еще был погружен в сон. Даже бабочки не порхали, и птицы не пели.

Девушка осторожно вошла через калитку и торопливо пробежала по дорожке к дому. От вида мелькнувшего в окне силуэта Толи ее чуть не парализовало, но, слава богу, мозг в считаные мгновения обработал эту информацию и успокоил: «Это свои».

Войдя в дом через черный ход, Джема проскользнула в коридор и чуть не наткнулась на сонную повариху, спешившую на кухню. Она замерла у двери в прачечную и дождалась, пока Нина, зевая, свернет в нужное помещение. Затем продолжила свой путь и поднялась в комнату.

Там, сняв одежду, Джема рухнула в кровать. Сердце еще колотилось, дыхание обрывалось, но сон уже накатывал. Она буквально провалилась в псевдореальность, в которой они снова вламывались на территорию торгового центра, и там за ними гнались полицейские. Девушка бежала, не оглядываясь, как ее и учил Витя. Бежала и приказывала себе не останавливаться, пока снова не оказалась в той арке, где он ее ждал.

– У тебя пять минут!

– Что? – не понимала она.

– У тебя пять минут, – настойчиво повторял художник.

– Не понимаю.

– Я сказала, пять минут! – врезался в сновидение голос мачехи. – Пять минут на то, чтобы встать, принять душ и быть готовой к прическе. Мастер пришел!

Джема с трудом распахнула веки, нащупала телефон и уставилась на циферблат. Половина седьмого! Она что, шутит?

26

Но деваться было некуда – пришлось вставать.

Девушка старалась не клевать носом, пока неприятного вида парикмахер грубыми руками трепала ее кудряшки. Ощущение было такое, будто она поставила себе цель выдрать их с корнями. Сцепив зубы, Джема терпела, но ради чего – сама не знала.

Спать хотелось ужасно. Если припухлости под глазами удалось снять косметическими средствами, то красные прожилки в глазах просто кричали всем вокруг о ее состоянии. Облачившись в узкое и неудобное бежевое недоразумение, звавшееся платьем, и прихватив сумочку, девушка вышла из комнаты и спустилась в гостиную.

– Помнешь! – взвизгнула Роза, предупредив ее попытку развалиться на диване. – Не садись!

Мачеха при полном параде спустилась вниз и сопроводила ее к машине. Гроза грянула, когда на крыльце появился отец.

– Какого черта?! – орал он в трубку.

Широкими шагами приблизился к машине и, не дожидаясь водителя, сам прыгнул за руль.

– Что случилось, дорогой? – удивленно спросила Роза, хватаясь за ремень безопасности.

Автомобиль сорвался с места.

– Эти ублюдки! – проорал отец. – Снова они! Решили всё испортить, сорвать мне мероприятие!

– Да что стряслось?

Атмосфера в салоне накалилась до предела, и Джема опустила взгляд на телефон. «Вулкан начал извергаться», – написала она и отправила. И тут же получила ответ с вложением. Их полотно на стене торгового центра. Фотография была сделана издалека, но рисунок отчетливо просматривался: ее отец, стоящий на людских костях, наступающий ногой на человеческий череп. Позади него – люди с заклеенными ртами, не способные сказать и слова. На голове у него корона, на плечах плащ с кровавым подбоем. И надпись: «Молчи или умри». Зловеще!

Съеживаясь от криков отца, она продолжала рассматривать картину. Джема и подумать не могла, насколько пугающе правдоподобно та будет смотреться и насколько потрясет ее. Выглядела работа Вити ужасно реалистично и… неприятно. В том смысле, что имела прямое отношение к ее собственному отцу.

– Какая, к черту, пресса?! – рычал Алиев в трубку. – Ну значит, разгони всех! Снимайте, снимайте это паршивое граффити! Никто из делегации не должен его видеть! Я убью этих уродов, когда найду! Повешу на их же грязных кишках на ближайшем дереве!

Через несколько минут Джема могла сама наблюдать столпотворение у торгового центра. Люди стояли прямо на проезжей части, показывали вверх пальцами, фотографировали. Представители СМИ направляли камеры на рисунок, который в этот момент несколько человек пытались поднять обратно на крышу.

– Закрой! Закрой окно! – кричал отец.

Но Джема и через стекло видела происходящее. Она заметила Филю, занявшего самое удобное место для съемки и явно наслаждавшегося процессом. В этой жуткой суматохе у нее получилось выхватить из толпы и Витю. Он стоял, привалившись к углу соседнего здания, и наблюдал за реакцией людей.

Длинный черный козырек, надвинутый на лицо, сверху капюшон для верности. Руки в карманах, привычная мешковатая толстовка, потертые джинсы с дырами, уже знакомый платок-бандана на шее. Он стоял, не привлекая внимания. Даже цвет кожи не бросался в глаза. Идеальная маскировка: преступник вернувшийся на место преступления и затерявшийся среди зевак.

Витя тоже заметил девушку. Немного наивный, распахнутый взгляд через стекло, бледное личико и волосы, идиотски уложенные в безликий бублик. И в душе что-то тихо шевельнулось. Где так понравившиеся ему кудряшки длиной до плеч? Где это пушистое безумие? Девчонка стала похожа на очередное пафосное недоразумение, на куклу в шелках, без чувств и желаний.

Ему захотелось подойти к ней при всех, аккуратно вынуть заколку из прически и мягко взбить пальцами ее волосы. Странное желание! Он мотнул головой, чтобы отпустило. Но пальцы уже покалывало от необходимости осуществить задуманное.

Автомобиль объехал собравшихся и исчез за торговым центром. Парень поднял взгляд. Полотно в последний раз дернулось и скрылось за парапетом крыши. Толпа разочарованно вздохнула. Он был доволен результатом и не отказал себе в удовольствии остаться и послушать речь мэра.

Уже через час Алиев, улыбаясь, вещал с высокой трибуны:

– Но мы двигаемся дальше! Работы на берегу начнутся уже осенью и продолжатся до следующего лета. Песок будет просеян, мусор вывезен. Новая каменная набережная шириной шесть метров с парапетом, фонарями, лавочками, пандусами, спусками к морю станет городской достопримечательностью! Также администрация уже выделила деньги на озеленение. Мы посадим деревья, поставим урны, оборудуем детские площадки и аппарели для спуска лодок на воду!

И ни слова о том, что сначала сократили водоохранную зону с пятидесяти до двадцати метров, затем раздали участки мертвым душам под личные хозяйства, а те через месяц чудесным образом из арендаторов стали собственниками, продали эти земли – и на пляже началось активное строительство. Ни слова о том, что эта чудесная набережная строится для богачей и с нее начинается снос всего прибрежного района с последующим возведением на его месте туристического рая, который станет приносить несметные богатства всем, кто вложился.

«Лицемер», – было написано в сообщении, которое пришло Виктору на телефон.

Он прочел его и спрятал мобильник в карман. Поднял голову, скользнул глазами по делегации столичных чиновников, по головам журналистов, по мэру и остановился на его скромно стоящих поодаль родственниках. Джема слушала отца, сжав зубы. Настолько же мило и широко он улыбался, насколько она менялась в лице при каждом его слове.

27

– Ты придешь?

– Не знаю, – ответила Джема, закрыв глаза.

Она сидела на полу у кровати и прижимала телефон к уху. Было уже поздно, день выдался сложным, и девушка совсем не ожидала этого звонка.

– Почему не знаешь?

– Ну… – У нее в груди затрепетало. – Потому что опять придется сбегать.

– Я приеду за тобой в полночь.

Джема открыла глаза и посмотрела на часы.

– Я не давала согласия.

– Но я приеду, – твердо повторил Кей.

Она улыбнулась.

– А если я не выйду?

– Значит, буду ждать до утра.

– До утра?

– Да. Утром-то ты все равно выйдешь.

Девушка поняла, что не в силах успокоить вышедшее из-под контроля сердцебиение.

– Вить, я не знаю.

– А я не собираюсь праздновать без тебя.

Она замолчала. Не знала, как это воспринимать. Он ненавидел молчание. Оно означало сомнение. А ему все уже было предельно ясно.

– Джем! – Виктор выпрямился, провел рукой по лицу. Вдохнул, выдохнул, принялся расхаживать взад-вперед по комнате. У него перехватывало дыхание, но он не собирался показывать ей своего волнения. – Если ты не выйдешь, я войду в твой дом и все равно заберу тебя с собой.

Его тело пульсировало опасной энергией. То, что он чувствовал сейчас, ему не доводилось чувствовать прежде никогда.

– Ты этого не сделаешь, – ее голос прозвучал мягко.

От его звука у парня скрутило узлом желудок.

– Хочешь проверить? – спросил он, все еще продолжая расхаживать по комнате.

– Я постараюсь выйти… если получится. Если…

– Никаких «если». В полночь я буду у тебя.

Кей сбросил вызов, прошел в ванную, умыл лицо и уставился на свое отражение в зеркале. Опершись на раковину, он долго разглядывал собственное, такое нетипичное для здешних мест, лицо. Впервые что-то так сильно трогало его после смерти друга. Впервые что-то вызывало в нем хоть сколько-то живые эмоции, кроме искусства.

– Опять уходишь? – воскликнула мать, когда он накинул куртку и направился к двери.

– Да, мам, дела.

– Витя, но ведь уже поздно! Если ты опять собираешься вернуться под утро…

– Люблю тебя, мам!

Это было так неожиданно, что она даже присела.

Этот парень не говорил ей, что любит… так, дайте подумать, с начальной школы, если она не ошибалась. Тамара подошла к окну и обеспокоенно посмотрела, как он садится на мотоцикл и заводит двигатель. Женщина не знала, как реагировать. Что-то в ее сыне изменилось, но в плохую ли сторону?

Джеме снова пришлось сбегать. Вместо Толи на смене был другой охранник, поэтому девушке пришлось стать ночным ниндзя: пробраться кустами, избегая камер, нырнуть под дерево, выждать удобный момент, взобраться на забор, а с него, не удержавшись, рухнуть вниз – прямо в объятия Кея.

– Ой, – сдавленно прошептала она, врезавшись в его грудь, как в стену.

– Осторожнее, – выдохнул парень прямо ей в губы. Разжал руки, опуская ее на асфальт. – А если бы меня здесь не было?

– Переломала бы руки и ноги, – хрипло выдавила Джема, медленно выплывая из его объятий.

Ей казалось, что от его рук на ее теле остаются следы. Места прикосновений так и горели. Да и дышать стало тяжело. Что за ерунда?

Кей, желая подчеркнуть свое спокойствие, одернул капюшон, расправил плечи. Его и самого штормило от внезапного соприкосновения их тел.

– Где мотоцикл? – отряхиваясь, спросила девушка.

– Тут, через два дома, – бросил он, напуская на себя равнодушный вид.

Мягкие кудряшки снова были на месте, никаких бубликов.

– Всё ближе и ближе. – Она указала на забор. – Теряем бдительность.

– Это так важно? – Его брови взметнулись вверх.

– Хм, – Джема спрятала руки в карманы, – иначе бы я не перелезала через этот забор ночью, а выходила бы через дверь.

– А что, если просто сказать, что ты пошла погулять с друзьями?

Они начали движение по улице.

– Не знаю, как объяснить. Ты просто не знаешь моего отца, – мотнула головой Джема. Ей нравилось искоса поглядывать на парня. Оттого, что он шел рядом, такой самоуверенный, нагловатый, резкий, ее брала необъяснимая гордость. Было приятно идти рядом с ним, и даже, наоборот, хотелось, чтобы их видели вместе посторонние люди. – Если я скажу папе, что пошла гулять с друзьями, он будет в бешенстве. Пошлет своих людей разузнать, что за друзья у меня такие, которые гуляют ночами. Соберет досье на каждого из вас, потребует характеристики из учебных заведений, допросит каждого лично. И уверена, запретит мне выходить из дома!

– Потому что мы… – Кей даже не мог сразу подобрать слова, – …потому что мы не мажоры?

– Да хотя бы потому, что ты парень! – Она бросила взгляд на силуэт своего дома, оставшегося позади.

– И что?

– Я же говорю, это невозможно объяснить! Лучше не пытаться!

Они подошли к мотоциклу, Виктор опустил капюшон, сел, завел двигатель. Джема запрыгнула сзади и обняла его за талию. Байк едва не прыжком сорвался с места и понесся по ночным улицам. Ветер прохладой бил в лицо, молодые люди чувствовали тепло друг друга и улыбались.

Девушка ощущала сильные мускулы парня кончиками своих пальцев, а он млел от ее хрупкости и нежности. И дышал тяжелее, ощущая, как сердце ускоряет свой ритм.

Город окунался в сон, и только вдоль набережной, отдаваясь шумом машин и голосов, продолжалась жизнь. Джема любовалась этими красками и с ужасом думала о том, что, не сбеги она из дома, то не видела бы сейчас эту красоту. А потом она закрывала глаза и среди всех этих звуков слышала лишь убаюкивающий стук сердца Кея. Он был таким ровным и сильным, что этой силы хватало им на двоих.

– Ого, сколько здесь сегодня людей! – сказала Джема, слезая с байка возле пляжного бара «Яма».

– Одного из членов местной банды выпустили из тюрьмы, – объяснил парень, – празднуют.

– А не опасно там находиться? – недоверчиво спросила она.

– Со мной – нет. – Кей улыбнулся, взял ее за руку и потащил за собой наверх.

28

Они поднялись по ступеням и стали пробираться через толпу. Заметив их, ребята приветственно замахали руками. Они сидели за столиком у сцены, на которой что-то мурлыкала в микрофон странно одетая (или правильнее будет сказать «странно раздетая») женщина с ярко накрашенными губами.

Музыка напоминала джаз, но из музыкантов в распоряжении певицы были пьяный синтезаторщик да сонный гитарист. В любом случае атмосфера Джеме нравилась. Вероятно, потому, что рядом был Кей.

– Вот и наши герои! – воскликнул Свят, поднимая стакан.

– Скорее к нам! – Давид пошел им навстречу, обнял сразу обоих и проводил к столику. – Падайте, мы вас заждались!

Джема перехватила взгляд Беллы, направленный на их с Витей соединенные вместе руки. Вряд ли его можно было назвать довольным.

– И ты тут! – Мулатка цокнула языком, неохотно отодвигаясь, чтобы освободить ей место.

– У тебя с этим проблемы? – нахально улыбнулась ей девушка.

– Честно говоря, думала, у тебя духу не хватит, – самодовольно заявила Белла, пользуясь тем, что парни, перебивая друг друга, уже обсуждали ночной рейд в торговый центр. – Надеялась, что ты всё запорешь и больше здесь не появишься.

– Я тебя раздражаю? – Лицо Джемы стало серьезным.

– Я тебе не доверяю, – развалившись на скамейке, ответила Белла.

– Взаимно, – усмехнулась дочь мэра.

– Что будешь пить? – прервал их разговор Давид.

– А что есть?

Он обвел рукой стол, заставленный всевозможными напитками и закусками. Девушка ткнула пальцем в сок.

– Отличный выбор. – Он взял коробку и плеснул в чистый стакан.

– Какой ты сегодня обходительный, – сощурила зрачки Белла.

– За красивой девушкой не грех и поухаживать, – расплылся в улыбке Давид.

Словно услышав это, Виктор сел наконец-то за стол рядом с Джемой.

– Что будешь пить? – наклонился он к ее уху.

– За мной уже ухаживают. – Она кивнула на парня.

– Хм, ухажер, – буркнул под нос Кей, перехватывая взгляд ужасно довольного собой Давида.

– Ну что? Выпьем? – разорвал их зрительный контакт Свят. – За нашу инсталляцию! За везение, за искусство, за правду и справедливость!

Ребята весело чокнулись, кто чем – кто соком, кто и чем покрепче. И их разговоры продолжились.

В шумном баре только их столик то и дело взрывался веселым смехом. Отвлекались они только на реплики ведущего. Тот время от времени появлялся на сцене в нелепых шортах и аляповатой гавайской рубахе и поздравлял мужчину со странным прозвищем Коряга с освобождением из мест не столь отдаленных, и тогда весь бар истошно заходился в ликующих криках.

– Кто это? – спросила Джема, заметив в зале высокого худого молодого мужчину с уродливым шрамом от виска до губы. Он внушал ей тревогу. По лицу незнакомца сразу было видно: жестокий и беспринципный человек.

– Главарь местной банды, – бросив короткий взгляд на вошедшего, объяснил Кей, – кличка Хромой.

– Ужасающее зрелище, да? – шепнула Белла. – Говорят, это его в юности так порезали.

– Ходят слухи, что когда нож вспарывал кожу, он даже не дернулся, – добавил Жора, облокачиваясь на стол.

– Опасный человек, – выдохнул Давид, откинувшись на скамью.

– Наркотики, разбои, грабежи, – дополнил Жора, отворачиваясь, – все местные малолетки попадают к нему под крыло, хотят они того или нет.

– И что, у них нет выбора? – подала голос Джема.

– Выбор имеется, когда есть чем заняться и если твой характер достаточно силен, чтобы противостоять этим людям. – Кей поставил локти на стол и посмотрел на нее. – Хромой не теряет надежды, что однажды мы тоже примкнем к его банде.

– А вы?

– Я видел много смертей, Джема. – Его глаза потемнели. – И я не хочу заниматься наркотой. А у других ребят просто нет выбора.

– В нашем районе теперь ничем другим на жизнь не заработать, – подтвердил Жора.

– Закон джунглей, – подтвердил Свят.

– Не пугайте девчонку, – толкнула его Белла.

– Ай! Белка! – Он согнулся от удара.

Джема обернулась. За столиком, где сидел Хромой, мужчины затягивались сигаретой и передавали ее по кругу. Лица у них были напряженные, разговоры они вели тихо.

– А теперь наш традиционный конкурс, который открывает каждый летний сезон! – объявил в микрофон ведущий. – Все девушки, находящиеся в баре, должны подняться на сцену! Вперед!

– Идем, – встала со скамьи Белла и подтолкнула Джему.

– Что? Куда? Зачем? – уперлась та.

Разбитные девицы со всех столиков стали вставать и радостно подтягиваться к сцене.

– Потанцуем! – Белла потащила ее вверх за локоть.

– Я не танцую! – попробовала отказаться девушка.

– Та, что станцует лучше всех, станет победительницей! – продолжал вещать со сцены тип в гавайке. – Столик, за которым она сидит, обслужат бесплатно!

– Если не хочешь, – серьезно посмотрел на Джему Кей, – не ходи.

– Не будь занудой! – подначивала Белла, утягивая ее за собой. – Эй, паинька, поднимай свой зад, покажи, что ты чего-то стоишь!

– Ладно, – опять повелась на провокацию дочь мэра.

Нехотя встала и поплелась за девушкой. Белла, довольная своей хитростью, потащила ее за руку к сцене, подтолкнула вверх, помогая забраться по крутой лестнице.

– Мелодии будут чередоваться, нужно показать свой талант в каждом танце! – бубнил ведущий. – Выбывшие возвращаются на свои места! Победителей определят зрители!

И вот тут Джема вдруг поняла, что влипла.

Кто-то направил на участниц луч прожектора. Тот, взрезав тьму и клубы сигаретного дыма, ударил ей в лицо. Мужчины в зале засвистели в ожидании зрелища. Часто-часто моргая, девушка застыла в онемении. Последнее, что она увидела, перед тем как заиграла музыка, был заинтересованный и не совсем довольный взгляд Виктора, сидящего за ближайшим к сцене столиком.

– Давай, покрути задницей! – проорал кто-то.

Посетители затопали ногами. Раздались первые аккорды какой-то быстрой композиции.

– Эй, шоколадка, зажги!

Девицы на сцене начали двигаться кто во что горазд. Делали нелепые па, выкидывали вперед руки и ноги, старались что было сил. Некоторые из них даже щупали свою грудь и совершали тазом неприличные движения, имитируя «то самое».

Джема впала в ступор, когда Белла вдруг шепнула:

– Не стой, как дерево. Покажи им, детка!

И изобразила плавные движения бедрами и плечами, словно приглашая ее на танец.

– Кудряшка, ты замерзла? Тебя согреть? – крикнул какой-то нетрезвый мужик, подходя вплотную к сцене.

– Давай, мэрская дочка, – подтолкнула ее локтем Белла, – докажи, что ты не снобка! Ну же!

Она подмигнула Джеме и поманила пальчиками.

Это немного расслабило девушку. Она повернулась к ней и стала несмело повторять движения.

– Не смотри на них, – сказала Белла, наклоняясь к ее уху. – Покажи, что ты умеешь. А ты умеешь, я знаю.

И Джема больше не смотрела в зал. Она закрыла глаза и стала просто ловить ритм. Двигала всем телом, двигала бедрами, качала головой. Девушка представила, будто танцует перед зеркалом, и вся отдалась этому танцу.

– Давай, кудряшка! – продолжал подбадривать пьяный мужик, протягивая руки.

– Ты, ты, ты и ты, – во время смены композиции объявил ведущий, – спускайтесь в зал!

Девушки, на которых указали, протестующе замычали, но деваться было некуда – пришлось покинуть сцену.

Заиграла «Макарена», и Джеме с Беллой стало еще веселее. Теперь крики из зала их только подбадривали. Они соревновались друг с другом, дразнили, заигрывали и смеялись. Кажется, на остальных участниц никто даже и не смотрел. Так и вышло – к следующей композиции Белла и Джема остались вдвоем.

Зазвучало что-то медленное и сексуальное. Белла не растерялась. Бросая в толпу томные взгляды, она стала медленно водить руками по своему телу. Джема тоже не собиралась проигрывать. Откинув назад волосы, прогнулась в спине, стала плавно двигать бедрами, словно повторяя движение волн во время прибоя.

– Хороша! – выкрикнул кто-то.

Наверное, это относилось к мулатке, потому что именно она была обладательницей приятных округлых форм. А Джема выглядела совсем еще юной и не достаточно фигуристой, чтобы подходить под общепринятые стандарты. Но она не собиралась легко сдаваться, ей хотелось побороться до конца.

– Какая разница, они обе сидят за одним столиком! – раздался чей-то возглас.

– Нет, пусть танцуют! – возразили остальные.

И это подстегнуло Беллу к отчаянным мерам. Она скинула с себя кофточку, оставшись лишь в тонком топе на бретельках, и стала водить этой кофточкой по спине, поднимая ее и опуская, улыбаясь и дразня посетителей.

– Эй, кудряшка, не сдавайся! – потянул руки к Джеме пьяненький мужчина.

– Всё, хватит! – отрезал Кей, приближаясь к сцене и отталкивая его.

Одним рывком он забросил Джему себе на плечо и спустил вниз. Зал протяжно завыл.

– Верни ее на сцену!

– Представление окончено, – сухо бросил он, опуская девушку на пол у столика. – Мы уходим, – сообщил он друзьям.

– Эх, так весело было, – вздохнул Свят.

– Идемте тогда на пляж? – поднялся с места Давид.

Спускающуюся со сцены и одевающуюся на ходу Беллу зал встречал овациями.

– Мальчики, нет, спасибо, не интересует, – отмахивалась она от липнувших со всех сторон ухажеров.

– Витя? – Неприятный голос проскрипел прямо над самым ухом Джемы.

Они с Кеем обернулись, и девушка невольно напряглась. Перед ними стоял человек со шрамом.

– Позволь поблагодарить твою спутницу за прекрасное выступление, – хищно осклабился он, пожимая Джеме руку. Затем повернулся к парню: – Уже уходите?

– Да, – сдержанно кивнул Виктор, – нам пора.

Джема осторожно высвободила руку.

– Жаль! – Хромой снова посмотрел на нее и перевел взгляд на парня: – А я даже не успел тебя поздравить. Такой перфоманс сегодня, такие краски!

– Спасибо, мы старались. – Кей приподнял лишь уголки губ.

Его рука нашла руку Джемы и сжала.

– Но ты же понимаешь, что мэра не пронять бумажками и рисунками? Приходит пора решительных действий.

Девушка почувствовала, как стиснула его ладонь ее пальцы.

– Повторюсь, – вежливо улыбнулся Кей, – это не мои методы. Я за мирное решение вопросов.

– Так мы не добьемся того, чего хотим, – настаивал Хромой.

– Если мы хотим одного и того же, – голос Виктора стал жестче.

– Справедливости? – ехидно склонил голову набок главарь банды.

– Время покажет. – Запас вежливости иссякал на глазах. Парень нетерпеливо дернул плечами: – Ну, счастливо оставаться. Мы пойдем, нас ждут.

Джеме не понравился взгляд, который бросил на нее Хромой на прощание. Бессовестный, плотоядный, хищный. Девушке стало не по себе, будто ее только что прилюдно раздели. Она поспешила к выходу, увлекаемая Витей, который торопливо, точно на буксире, тащил ее за собой за руку. Парни двинулись следом.

– Меня-то подождите! – капризно простонала Белла, догоняя всю компанию.

– Чертов Хромыга, ненавижу его, – процедил сквозь зубы Виктор.

– Столько людей точат зуб на моего отца, – не могла поверить Джема. – Я и не думала, что у него столько врагов…

– Там, где большие деньги, всегда так, – сказал кто-то из парней.

– На черта вы, вообще, поперлись в эту дыру? – не унимался Кей уже на улице. – Могли просто посидеть на пляже! Нет, надо было переть в этот гадюшник! – Он остановился и обратился к Белле: – Еще ты со своими танцами! Ты видела этих людей? Как ты планировала оттуда выбираться?! Они же как голодные волки, а вы им кидаете кусок мяса!

– А что я-то? – обиделась девушка.

– Ты всё понимаешь, не строй дурочку! – отмахнулся он, сел на байк, завел двигатель. – Будто я не знаю, зачем ты все это затеяла.

Бедная Джема стояла между этими двумя и чувствовала себя совершенно растерянной. Не знала, как ей поступить и куда пойти.

– Раздул из мухи слона.

– Я мало друзей потерял?! – Его лицо напряженно застыло, губы задрожали. – Зачем эти провокации?

– Прости. Я думала, будет весело, – произнесла Белла, опуская взгляд.

– Садись! – бросил Виктор.

И девушки невольно взглянули друг на друга: кому адресована эта фраза?

– Садись, Джема! – Он ударил по рулю, не глядя на них.

И Белла стиснула зубы.

– Поехали уже отсюда, – послышался голос Давида, – не то сейчас эта пьяная толпа вывалится за нами на улицу. Развели тут танцы с раздеваниями!

Джема, потоптавшись на месте, все-таки забралась на байк, ухватилась за талию Кея и прильнула щекой к его спине. Когда мотоцикл сорвался с места, она заметила, что мулатка провожает их недовольным взглядом, а затем садится на мотоцикл позади Давида.

«Наверное, у нее было что-то с Витей», – безрадостно подумала она. И ощутила, как ревность подбирается черными тугими щупальцами к горлу и мешает дышать.

29

Напряжение рассеялось, как только они оказались на пляже.

Ребята бросили мотоциклы, устроились у воды, разожгли костер, расселись полукругом и стали травить байки. Витя на удивление открылся совершенно с новой стороны: много говорил, смешил их, рассказывал истории о том, как он, будучи старшеклассником, с друзьями рисовал первые граффити на железной дороге. – Там я делал электрички. – А что это значит? – поинтересовалась Джема.

Она сняла кроссовки и зарылась босыми ногами в мягкий прохладный песок.

– Мы срывали стоп-кран и, пока электричка стояла минут пятнадцать, изрисовывали полностью весь вагон. – И никто вас за это не наказывал?

– Как же! – рассмеялся он. – Полицейские каждый раз пытались ловить. Просто они толстые, неповоротливые и никак не могли нас догнать. Самым шиком было позволить им приблизиться на полметра и улизнуть, вот тогда можно было считать себя героями!

– Там я впервые поймал трафик, – мечтательно улыбаясь, вступил в разговор Филя. – Это значит сделать фото рисунка, когда электричка начинает движение. Блин, это самое ценное!

– И там тебя впервые поймали и посадили в камеру на сутки, – захохотал Витя.

– Да это не моя вина, это всё Сашка! Он так неуклюже взбирался на бетонку, что мне пришлось его подталкивать! Когда я помогал закинуть наверх его задницу, меня и сцапали!

Филя улыбался, а Виктор заметно поник, изменился в лице. И Джема не могла понять почему. Возможно, именно после упоминания имени этого Саши.

– А помнишь, как мы воевали с другими граффитчиками, Вить? – не мог остановиться Фил. – Бафили, то есть закрашивали их рисунки. Ты целый кусок успевал залить за час!

– Пойду, искупаюсь, – каким-то надтреснутым голосом проговорил Кей.

Встал, молча разделся и направился к воде.

– Черт… – опустил взгляд Филя.

Кто-то из ребят толкнул его, и парень повалился на спину, прямо на песок.

– Что такое? – не понимая, что произошло, спросила Джема.

– Мне тоже нужно освежиться, – пробормотал Давид, вставая.

– И мне! Мне тоже! – поддержали парни.

Похоже, они убегали от разговора.

– Да что такое? В чем дело-то? – глядя в их удаляющиеся спины, потерянно вопрошала девушка.

– Старые раны, – хрипло сказала Белла.

Она взяла вино, отхлебнула и стала танцевать. Прямо с бутылкой в руках, без музыки – словно ей и дела не было до всех остальных.

Джема встала, побрела к воде. Остывший песок холодил пальцы. Ближе к кромке моря прохладный ветерок сменялся ледяным дыханием волн. Сине-сиреневые сумерки искрами оседали на коже и волосах, а черное небо казалось безграничным. Оно шептало ветром, горело звездами и густо пахло солью.

Девушка остановилась на границе суши и воды. Волна облизала ее ступни и медленно отступила. Там, в ночном море, излучающем вечность и отражающем блеск светил, виднелись очертания мужских фигур, слышались их голоса. Джема смотрела на поверхность моря как в бесконечность пространства. Темная вода звала ее своим тихим шелестом, обещала ей безопасность.

Постояв немного, девушка решила вернуться к костру. Погреться.

– Я – приемная, – печально сказала Белла, опускаясь на бревно рядом с ней. Пристально посмотрела в глаза. – Каждый раз, когда я смотрю на море, представляю, что мои родители где-то там, далеко. Иногда мне кажется, что я их услышу.

– Это грустно, – тихо ответила Джема.

Всякий раз она ожидала какого-то подвоха от слов мулатки.

– У тебя есть отец, – хмыкнула Белла, – и наверняка он любит тебя. А ты так с ним поступаешь.

– Собралась меня жизни учить? – вздохнула девушка, готовясь к очередной словесной схватке.

– Просто никак не могу в тебе разобраться. – Мулатка откинула волосы и придвинулась ближе. Языки костра рыжими тенями заскользили по ее темной коже. – То ли с жиру бесишься, то ли действительно хочешь нам помочь.

Джема прочистила горло. Когда Белла вот так на нее наседала, ей становилось неуютно. Она ощущала свою слабость.

– Я уже поняла, что не нравлюсь тебе, – сказала девушка, воинственно поднимая на нее взгляд, – вероятнее всего, дело в Вите. Если это действительно так, то ты должна знать – у меня с ним ничего нет. Но если будет, а я не исключаю такую возможность, потому что он мне, честно говоря, симпатичен, то мне все равно, что ты там…

Белла не дала договорить – оборвала эту ее фразу… поцелуем. Положила ладони на щеки девушки и настойчиво прижалась пухлыми губами к ее губам. Провела по ним языком, осторожно толкнулась внутрь, пробуя на вкус. Продолжила чуть решительнее, но в этот момент Джема резко вскочила с бревна:

– Что ты делаешь?! – Она прикрыла рот рукой.

Коснулась своих губ. Ощущение такое, будто ее ледяной водой окатили.

– Прости! – Белла спрятала лицо в ладони.

Кажется, она была сконфужена не меньше ее.

– О боже… – Не зная, куда себя деть, Джема начала ходить туда-сюда. – Я думала, ты из-за него, а ты… Блин, я даже не знаю, как это назвать! Не знаю, как на это, черт возьми, реагировать!

Мулатка встала и сделала шаг в ее сторону.

– Просто не удержалась, прости! – Она подняла руки, когда Джема остановилась. – Больше не буду, честно.

Девушка больше не смотрела в ее сторону, лишь мотала головой, поэтому Белла мысленно обругала себя за то, что всё испортила.

– Джема, прости. Забей! Давай сделаем вид, что этого не было, ладно? – Она уселась обратно на бревно. – Я видела, что тебе нравится Витя. Просто… Ну не знаю, думала, что у меня есть хоть какой-то шанс.

– Хватит извиняться, – бросила Джема.

– И так каждый раз получается, когда мне кто-то начинает нравиться. – Она взяла палку и пошевелила поленья в костре. – Кажется, что видишь взаимность, а потом вот этот взгляд. Будто я какое-то чудовище.

– Ты не чудовище. – Джема подошла ближе. Ее сердце все еще колотилось.

– Видеть ужас в глазах напротив, наверное, даже хуже, чем осознавать, что парни тебя совсем не привлекают.

– Извини…

– Ты же не специально, – усмехнулась она, – я всё понимаю. Не нужно было на тебя набрасываться, теперь ты в шоке.

– Что-то вроде того, – сказала Джема, садясь и вытягивая ноги.

– И я много раз уговаривала себя измениться, много раз думала, что внутри что-то поменяется, но никак.

– Тут я тебе не советчик, – честно призналась девушка.

– И я тоже хотела бы влюбиться в кого-то такого же классного, как Витька, – рассмеялась Белла и пожала плечами. – Но увы!

– Может, тебе просто не стоит набрасываться на девушек, прежде чем ты не убедишься, что тоже нравишься им? – попробовала улыбнуться Джема. – И что нравишься не как подруга.

– А ты прикольная, – усмехнулась мулатка. – Я бы за тебя с ним поборолась.

Она шутливо поиграла бровями, но в ее глазах блеснула печаль.

– Не вариант, – смутилась Джема.

– Э-эх! – рассмеялась Белла.

Сквозившая за каждым ее словом печаль горечью врезалась в воздух.

– Скажи мне, кто такой этот Саша? – попросила девушка. – Раз уж мы с тобой… типа подружились.

– Саша… – Ее лицо помрачнело еще сильнее.

– Да. И почему его упоминание так расстроило Витю?

– Они с Сашкой были как братья. – Белла уставилась на водную рябь. – С детства вместе. Жили рядом, в одну школу ходили, а когда подросли, вместе рисовали. – Она глубоко вдохнула и медленно, словно с болью, выдохнула. – Я, конечно, недолго его знала. Всего полгода до его гибели. Но мне хватило, чтобы понять, каким он был человеком. Веселым, светлым. Сашка входил в комнату и освещал собой все пространство.

– Он умер? – По коже Джемы побежали мурашки.

– Сгорел на пожаре. – Девушка пронзила ее взглядом. – Удивительно, но они с Витькой были как огонь и вода. Один такой сильный, жесткий, упертый, а другой весельчак, широкая душа, наивный и добрый до ужаса. Отлично уравновешивали друг друга.

– Это тот самый пожар? – вскричала Джема. – Те дома, он их мне показывал…

Белла кивнула.

– Витя не смог смириться с потерей друга. Сашка для него живее всех живых, поэтому он и подписывается его именем. «Кей» или «К», что значит Кейзер – Сашкина фамилия. – Девушка убрала волосы с лица и обхватила голову. – Я когда это граффити первый раз увидела… вот это его «Я люблю жизнь»… – Она всхлипнула, ее глаза наполнились слезами. – Я чуть с ума не сошла. Думала, в обморок прямо там, на улице, рухну. Лицо его это… глазищи зеленые… как живой! И взгляд тот же! Смотрит на меня, улыбается. И подпись его внизу – «К». В первые секунды я даже не сразу поняла, что это Витька подписался его именем. Мне показалось, что Сашка Кейзер ожил. И каждый раз теперь, когда я вижу эту гребаную «К», мне кажется, что он жив и что это он нарисовал.

Тонкие ручейки слез скатились по ее щекам. Плечи содрогнулись.

– Значит, таким способом он не дает ему умереть… – прошептала Джема, чувствуя головокружение.

Какую же сильную боль он испытывал, какой тяжкий груз носил в себе!

– Сашка продолжает жить в его живописи, – быстро размазала по лицу слезы Белла. – Это самое главное, даже важнее всего остального.

Джема встала, разделась и побрела к воде.

Услышанное поразило ее. Теперь она понимала, что видела все это время в его глазах. Понимала, что увидела в них, когда имя Саши прозвучало у костра впервые. Витя контролировал свое дыхание, чтобы не заплакать. Его раздирали чувства, взгляд был таким отчаянным, будто он – каменная стена, рассыпающаяся от боли буквально на глазах.

Девушка снова вспомнила то граффити с улыбающимся парнем. Он реально казался ей живее всех живых. Он жил в рисунках друга, в этих словах. Он видел мир его глазами, исполнял его мечты, проживал эту жизнь за двоих.

Витя, можно сказать, жил под его именем. Все гадали, кто такой Кей, а им оказался простой парень Саша, который любил жизнь и мечтал, чтобы его картины увидели все вокруг.

Переведя дыхание, она вошла в воду.

Дрожа от холода, зашла глубже. И поплыла туда, откуда доносились голоса парней. Джема ничего не могла с собой поделать, она рыдала, не понимая, почему испытывает такие эмоции. Она чувствовала свою вину за то, что кто-то, пусть даже не ее отец, отнял жизнь у этого славного парня, чье имя благодаря любви друга продолжало жить.

– Ты чего? – Витя вынырнул прямо перед ней.

Стер ладонью капли воды с лица.

– Все хорошо, – шмыгнула она и улыбнулась.

Он не верил. Замер, переведя дыхание, улыбнулся тоже.

– Давай-ка за мной! – Кивнул в сторону и поплыл.

– Куда?

– Спорим, не догонишь?

– Даже не буду пытаться, – безразлично ответила она.

Но стоило парню остановиться, сделала отчаянный рывок и чуть не настигла его.

Витя рассмеялся и прибавил скорости.

– Джемка приплыла! – воскликнул кто-то из парней.

Но ее с головой захватило соревнование. Этот наглец, может, быстрый и сильный, но и она была не так проста.

– Камень любви, – с интонацией мудреца заметил Свят, наблюдая, как они нарезают круги вокруг торчащей из воды горной породы.

– Они обречены, – согласился с ним Филя.

30

– Поэтому никто из друзей и не называет меня Кей. – Он будто ненароком потер покрасневшие глаза. – Это не мое имя. – Спасибо, что рассказал, – посмотрела на него Джема.

Они шли по дорожке, ведущей к ее дому. Девушка удивлялась, как разговор о друге менял Витю.

Он становился таким уязвимым, ссутуленным, маленьким и при этом оставался высоким и сильным. С каждым словом, произнесенным вслух, боль будто отпускала его: мелкие морщинки вокруг глаз разглаживались, напряженные губы расслаблялись, глаза светлели.

– Сначала ему не нравилось это «Кей», а нам было удобно. Потом Сашка понял, что если все будут так его звать, то в школе перестанут дразнить его Гейзером. А потом он стал подписывать свои картины буквой «К», и прохожие стали узнавать его стиль. Помню, один мужичок, который держал лавку на углу, не ленился и каждые выходные закрашивал его граффити, а Саня упрямо возвращался на следующий день и снова рисовал их баллончиком. В конце концов, мужчине надоело, и он решил оставить рисунки. Они очень быстро стали фирменным знаком магазинчика: люди приходили, чтобы купить еды, и обязательно делали фото на их фоне. Тогда хозяин этой лавки и нашел Кея и попросил его украсить своими работами всё здание полностью.

– Ты тоже потрясающе рисуешь, Вить, – улыбнулась Джема. – Я сама когда-то рисовала и кое-что понимаю в этом. Твоя способность органично вписать свои работы в окружающее пространство, обыграть форму стен, подчеркнуть детали, цвета, линии… Это невероятно! Темы твоих полотен и зашифрованные в них послания заставляют задуматься. К тому же ты передаешь своими рисунками чувства и эмоции, а значит, это полноценное искусство.

– Иди ты!

– Точно тебе говорю. В твоих картинах есть жизнь и объем. Ты же в курсе, что стрит-арт во всем мире приносит деньги и признание своим авторам? Сейчас не нужно ходить в музей, творчество само находит пути реализации буквально повсюду!

– Чтобы превратить хобби в работу, нужна свобода. – Парень запустил пятерню в свою шевелюру. – А у меня пока не получается отпустить лучшего друга. Все время кажется, что он где-то рядом, что ждет от меня чего-то. Мне хочется переживать эту ситуацию снова и снова, хочется наказать виновных в его смерти, получить сатисфакцию.

– Значит, сейчас нам нужно сосредоточиться именно на этом, – сказала Джема.

Они остановились у забора, и Виктор поднял взгляд на окна дома. Судя по всему, ему не хотелось ее отпускать.

– Тебе пора, – с грустью подытожил он.

Девушка почувствовала облегчение от того, что они не коснулись темы Беллы. Ей не хотелось говорить о том поцелуе и провоцировать конфликт между друзьями. Кто знает, как Витя может отреагировать, если узнает?

– Тогда до завтра? – Джема покраснела от неловкости.

– Да, – кивнул парень, – могу подхватить тебя после занятий. Соберемся в студии, обсудим новую акцию.

– Конечно, – не смогла сдержать радости девушка и расплылась в улыбке.

– Давай помогу! – Он указал на забор.

Джема опешила. Вечер был таким насыщенным, и ей казалось, что они достаточно сблизились, чтобы открыть друг другу свою симпатию. Честно говоря, она надеялась, что парень ее поцелует, но Виктор, похоже, решил никуда не спешить. И вообще, ощущая двусмысленность момента, он весь как-то напрягся и старательно изображал отстраненность.

Ничего не поделаешь. Девушка перемахнула через забор, попрощалась с ним и не без волнения пробралась в дом. Сообщение, пришедшее в тот момент, когда ее голова коснулась подушки, немного успокоило Джему. «Сладких снов», – написал Виктор.

Ну что ж, возможно, она совершенно не разбирается в мужской психологии.

Девушка не стала расстраиваться и решила, что не стоит спешить – всё у них еще впереди.

На следующий день во время лекций Джема то засыпала, то постоянно думала о нем. Ее мысли крутились вокруг их ночных вылазок, пляжа, совместных купаний и разговоров у костра. Это было настолько же захватывающим, насколько скучным и фальшивым казалось всё в обычной жизни. Душа девушки теперь требовала свободы. Она задыхалась в привычном окружении.

Едва прозвенел звонок, Джема соскочила со стула, закинула сумку на плечо и выпорхнула в коридор. Там она замедлила шаг лишь у зеркала, чтобы поправить волосы и удостовериться – широкая, счастливая улыбка была на месте. Девушка выскочила на улицу, одновременно набирая на сотовом номер мачехи.

«Сейчас придумаю что-нибудь, навру, что поеду к Ксюше или типа того», – думала она, считая гудки. И замерла на самой верхней ступени лестницы, заметив на стоянке знакомую фигуру возле байка. Сердце защемило от радости, дыхание перехватило. Он приехал за ней! Приехал!

Главное, чтобы голос не подвел, когда она будет говорить с Розой.

Джема хотела махнуть Вите рукой, но в последний момент передумала – не хотела привлекать ненужные взгляды. Она торопливо сбежала вниз по ступеням, едва не позабыв, что ждет ответа от мачехи по телефону, выбежала на дорогу, как вдруг едва не подпрыгнула от неожиданного гудка автомобильного клаксона.

Повернулась и застыла в изумлении. Это была Роза. Она сидела в машине у основания лестницы и показывала ей на мобильник: вроде как, зря звонишь, скидывай, вот она я – тут».

– Привет, – едва ворочая языком, сказала Джема. И подошла ближе.

– Я мимо ехала, – с улыбкой сказала мачеха. – Подумала, у тебя как раз занятия заканчиваются в это время, заеду и заберу.

– А, да… – Джема бросила короткий взгляд на стоянку. – Хорошо.

– Как дела в академии? – жизнерадостно спросила Роза, когда девушка села на заднее сиденье.

– Нормально, – пробормотала девушка. У нее в горле пересохло от волнения.

Автомобиль тронулся.

– Просто нормально? – с подозрением уточнила Роза.

– Ничего нового, – глухо отозвалась Джема.

Ее взгляд был прикован к фигуре на стоянке, стоящей возле мотоцикла. Витя провожал ее взглядом, погрузившись в свое фирменное напряжение.

В этот день, боясь, что мачеха что-то заподозрила, девушка так и не решилась выйти из дома. Чувствовала, что если скажет, что поехала к Ксюше, то Роза захочет сама ее отвезти. И тогда придется заходить в дом к подруге, объясняться, мириться и прочее, для чего не было ни настроения, ни сил.

Утешил ее лишь короткий разговор с Витей. Парень пригрозил украсть ее с учебы или из дома, если она сама не сможет вырваться.

31

– Есть важная информация, – прошептала Джема в трубку, запершись у себя в комнате.

– Говори, – мягким бархатом защекотал ухо голос парня.

– Я слышала, что глава района отправляет послезавтра небольшую инспекцию в администрацию нашего города. Возможно, плакат на торговом центре привлек бы их внимание.

– Твой отец без позволения районных чиновников ничего не стал бы делать. Мне так кажется. Они все там повязаны, – тяжело выдохнув, сказал Виктор. – Но шанс всё же есть. – Ты придешь сегодня? – А ты хочешь?

В ожидании ответа Джема подняла взгляд на окно. Луна висела так низко, что, того и гляди, постучалась бы ей в стекло.

– Нет, – раздалось в трубке, – ты должна выспаться хотя бы одну ночь. – Но не успела девушка расстроиться, как он добавил: – Если мы готовим новую акцию, нам нужны силы.

– Тогда вам стоит сегодня собраться, – предложила она, – и продумать стратегию.

– Администрация – охраняемое предприятие. – Его голос стал задумчивым. – Для осуществления чего-то серьезного у нас просто не будет времени.

– Значит, нужно что-то такое, что можно нанести быстро.

– Надписи баллончиком?

– Нет! – Джема расхаживала из угла в угол. – Необходимо что-то простое, но очень символичное.

– А что ты скажешь, если я возьму предвыборный плакат твоего отца и немного его доработаю?

– Думаю, что стоит сделать с него трафарет. Узнаваемые черты лица, а снизу подписать что-то. Вот только что?

– Или просто постеры. Э… – Витя прочистил горло. – Может, подрисовать ему гитлеровские усики?

– Ему больше идет борода, – покачала головой Джема. – Но это весьма символично. Тиран, убийца, все дела.

– Ты точно в порядке? – спросил парень серьезно.

Девушка замолчала. С трудом оторвав язык от нёба, произнесла:

– У меня очень странное состояние. С одной стороны, каждый раз за ужином понимаю, что отец искренне меня любит. С другой – теперь я замечаю, когда он откровенно врет. И не хочу, чтобы от его действий страдали люди, Вить. Я ощущаю вину за смерть твоего друга и других жителей. Мне все чаще кажется, что я запуталась… Но ты всё еще можешь мне доверять.

– Джема?

– Да, – откликнулась она.

– Скажешь мне, если захочешь остановиться, ладно? Я всё пойму.

– Этого не будет.

Послышался тяжелый вздох.

– Сможешь завтра освободиться днем?

– Я постараюсь, – улыбнулась девушка. – А знаешь, давай лучше сделаем так. Я скажу, что у меня учеба, потом научный кружок, а ты заберешь меня утром, прямо перед первой парой?

– Уверена? Проблем не будет?

– Я и так учусь лучше всех. – Она провела ладонью по лбу и прихватила прядь волос. – От парочки прогулов ничего не будет.

– Тогда договорились.

На следующее утро, когда они с мачехой подъезжали к академии, Джема сразу выхватила взглядом знакомый байк и фигуру парня на стоянке. Щеки моментально вспыхнули, и она отвернулась в другую сторону, чтобы не выдать себя.

– Пары, потом кружок, библиотека, – произнесла девушка заученный накануне текст почти скороговоркой, – позвоню, как освобожусь.

– Хорошо.

Автомобиль остановился, она вышла, махнула Розе на прощание и взлетела вверх по лестнице. Дойдя до двери, обернулась. Пришлось махнуть еще раз. Вошла в здание, прошла мимо раздевалки, приникла взглядом к окну. Дождалась, пока машина отъедет, сосчитала про себя до двадцати и осторожно вышла на крыльцо. Студенты продолжали прибывать, торопливо поднимались по ступенькам, оживленно болтали.

Джема отошла в сторону, дождалась, когда Лина и другие однокурсники войдут в здание, а потом спустилась вниз. Парень не стал дожидаться, пока она пройдет к стоянке, и подъехал к лестнице. Мотоцикл с рычанием развернулся и оказался прямо перед Джемой.

«Он точно ненормальный. Ничего не боится!»

Девушка села, обхватила его за талию, прижалась к спине, и байк резко тронулся, оставив за собой темную полосу от шин. Он уносил их все дальше и быстрее, и Джеме совершенно не хотелось оглядываться или задумываться, что она делает не так.

– Размножим этот рисунок и оклеим им все стены! – предлагал Давид.

Они сидели в студии над гаражом и уже второй час ожесточенно бились над эскизами.

– Предлагаю вот этот, – ткнул пальцем Филя. – Сделаем большой постер из нескольких частей, там склеим.

– Там на каждые три метра по окну, – потягиваясь ленивой кошкой, протянула Белла.

Она разлеглась на диванчике, катая во рту леденец на палочке.

– Значит, заклеим окна! – предложил Жора.

– Это мысль, – поддержал Виктор.

– Если сделать постеры по размеру окон и оклеить все окна первого этажа, то будет выглядеть классно и точно привлечет внимание, – рассуждала Джема, перебирая эскизы. – И не надо будет делать большие плакаты и склеивать. У нас ведь не так много времени, да?

– Да, – согласилась Белла, – печать занимает время, поэтому нам лучше определиться и поторопиться.

– Но граффити продержалось бы дольше, – заметил Фил.

– И все равно его закрасят, – возразила Белла, – мы же сейчас не про искусство, у нас протестная акция.

– Главное – привлечь как можно больше внимания, – согласился Жора.

– Значит, опять придется проворачивать все под утро.

– А чтобы сложнее было избавиться от постеров, – задумчиво произнес Давид, – мы можем оклеить ими не только окна администрации, но и окна близлежащих зданий. Это старая часть города, и окна там расположены низко. Но опять же длинный участок пешеходки, мотоциклы придется бросать далеко от центра.

– Средства передвижения? – сделал в блокноте пометку Фил.

– Велики? – предложил Жора. – Бесшумно и быстро.

– Значит, договорились.

– У меня нет, – вступила Джема, – нет велика. Ну в смысле есть, но не потащу же я его из дома?

– Возьмешь мой, – успокоил ее Виктор. – Я беру скейт.

– Отлично, – подытожил Фил, – голосуем за рисунок.

Все стали наперебой тыкать пальцами, кричать, спорить.

– Напечатаем по несколько штук каждого, – предложила Белла.

– Идет!

32

– Что это? – спросила Джема, подходя ближе.

Ребята уехали с Беллой в типографию, а ей захотелось остаться с Виктором. Ему нужно было настроиться, поэтому он рисовал. Творчество всегда успокаивало его. – Хочу уже закончить с этой стеной, – отозвался он.

И продолжил сосредоточенно наносить на поверхность маленькие точки. Он никогда не пользовался палитрой и не смешивал в ней краски. Ему не нравилось, когда несколько цветов превращались в тусклую грязь. Он брал краски и наносил их на холст или стену крохотными точками, одну рядом с другой – таким образом на расстоянии они сливались в нужный ему цвет или оттенок.

– Это город? – Джема осмелилась подобраться ближе.

В каждом движении парня сквозила бешеная энергия. Мышцы перекатывались под кожей, блестящей от пота, руки парили над стеной, голова наклонялась все ниже и ниже. Он напоминал хищную птицу, парящую над добычей и готовую к броску.

– Будущий город. Такой, каким я хочу его видеть.

Девушка подошла вплотную и стала разглядывать очертания зданий, проявившихся там, где еще недавно были бессмысленные разводы и линии. Качающиеся от морского ветра флажки, закоулки центра, напитанная ароматами цветов и соли набережная. Дома, памятники, окна, в которых отражалось солнце. Плывущие по морю, как по жидкому свету, корабли и пузатые лодки.

Просторы воды под ними создавали такую глубину красок, которая подвластна была не каждому художнику. Углы падения солнечного света, отблески темных берегов, белые пески и величественные скалы, облака, заключенные в пространство света, полного влаги.

Теперь и она сама могла видеть море не глазами, а душой – и все благодаря этой картине. А еще Джема узнавала город на его берегу. Их город. Новый, совсем другой. Живой.

– Да ты романтик, – глухо прошептала она, – если бы кто-то осуществил твой проект, то эта красота могла бы стать городской реальностью.

Ей тоже захотелось видеть и осязать всю эту роскошь цвета наяву. Приученная к заморским курортам дочь мэра и подумать не могла, что не замечала ее, годами находясь в самом ее центре.

– Сады, фонтаны, памятники, повороты улиц, площади, простор, перспектива – вот чего мне хочется. Города становятся типовыми, теряют свое лицо. Но они должны быть прекрасны и неповторимы, как вековые леса, парки, как воздух и море. – Витя продолжал рисовать. – Чтобы всюду свет, тишина, ветер. Чтобы в городе можно было и отдыхать, и работать, и думать. А не поддаваться тревоге и беспокойству, не уставать от обыденности. Город должен питать, давать силу, а не угнетать сознание.

Джема рассматривала здания на картине и понимала, что в них говорит каждый камень. Вот бы однажды приложить руку к подобным переменам. А пока всё, что им оставалось, это мечтать.

– Держи! – Он протянул ей кисть.

– Я? – Ей трудно было пересилить себя и протянуть руку.

– Давай, не бойся, добавь своих деталей. – Улыбнулся парень.

Провел тыльной стороной ладони под носом. Над губой остался синий след.

– Вряд ли у меня что-то получится, – смущенно пожала плечами девушка.

– А это не важно. Если от души, то всегда красиво.

Она надела фартук, взяла краски и всмотрелась в пейзаж. Затем попробовала порисовать. Удивительно, но пальцы все еще помнили: как держать кисть, как наносить мазки, как работать с цветом.

Через полчаса на городских фонтанах красовалась мозаика из морских коньков и буревестников, на площади раскинулись ковры из фиалок и заросли белых ромашек. Через час набережную наполнило множество зелени и шумящей воды. Они рисовали, и город оживал, наполнялся любовью и светом.

Молодые люди сначала работали молча, затем стали смеяться, подкалывать друг друга, затем испачкали друг другу носы краской. Притяжение, сталкивающее их, становилось невозможно игнорировать, но в самый последний момент кто-нибудь из них все же тормозил, отводя взгляд и сводя все на шутку.

А когда пришло время расставаться, мотоцикл Виктора на полной скорости понесся по улицам вглубь города. Джема обнимала его и глазела по сторонам, жалея, что дни такие короткие, и время, проведенное вместе, пролетает так быстро, будто вспышка падающей звезды.

На светофоре загорелся желтый, и байк притормозил. Девушка выпрямилась, впиваясь взглядом в объемное граффити на выступе одной из крыш. Снова эта улыбка, снова ясный взгляд, полный доброты. «Я хотел жить», и подпись «К».

Так больно, так остро.

Мотоцикл сорвался и понесся дальше, а Джема обернулась, чтобы бросить на него прощальный взгляд. Она не знала Кея, но очень жалела, что никогда не познакомится. Он умер, его больше нет. Он так хотел жить…

Черт, она обязательно должна помочь Вите отпустить эту боль.

33

Ожидание важного события придавало ей сил. Счастливая после проведенного в компании Вити дня, Джема буквально сияла. Болтала без умолку по пути домой, вдохновенно сочиняя истории про научный кружок и облачая их в красивую словесную оболочку.

Мачеха поглядывала на нее в зеркало заднего вида и мысленно радовалась, что падчерица нашла себе занятие, которое не будет отвлекать ее от учебы. Так меньше проблем для всех.

А за ужином Джема буквально сыпала остроумными фразами, чем очень порадовала отца. Ему становилось спокойнее от того, что дочь наконец-то выглядела довольной и веселой. Все-таки учеба отнимала у нее много сил, а мужчине хотелось, чтобы девочка не ощущала дискомфорта и все усиливавшегося давления со стороны преподавателей и родителей.

Все они хотели блага для Джемы. Но никто даже не пытался понять, что же было благом для нее самой.

Она сбежала из дома около полуночи, когда удостоверилась, что все спят. Привычно запрыгнула на байк, притаившийся в нескольких десятках метров от дома, и вместе с Виктором умчалась в темноту ночи.

Споры в студии продолжались. Полиция усилила контроль, стала устраивать рейды, задерживать на улице ни в чем не повинных людей и допрашивать, не знает ли кто из них участников стрит-арт-группировки. Днем было задержано даже несколько членов банды Хромого, что говорило о том, что правоохранители стали смелее, им больше нечего было терять.

– У Хромого крепкие ребята, – пытался успокоить товарищей Свят. – Никто из них не расколется и не укажет на нас.

– Все равно нужно менять дислокацию, – покачал головой Жора.

– Нужно просто быть мобильнее, оставлять меньше следов, – раскладывая постеры по сумкам, заметила Белла.

– Если придется, я готов ответить перед законом, – спокойно сказал Виктор. – Если кто-то не до конца осознает всю серьезность затеи, еще есть время передумать и уйти.

– Так, всё, брось, – вмешался Давид. – Мы просто размышляем. Ясное дело, никто не хочет быть пойманным. Вон, Филе даже нравится чувство опасности, но, блин, тогда мы должны постоянно быть начеку! Должны думать, предугадывать, быть на шаг впереди полиции!

Джема слушала их, осознавая, что с каждым днем боится всё меньше. Тем более когда результаты их работы становились такими очевидными, когда люди вокруг начали говорить о проблемах, когда даже районные чиновники стали замечать, что в городе творится что-то не то. Тем более когда рядом с ней Виктор. Ни о каких страхах больше не могло быть и речи.

– Пора! – взглянув на часы, скомандовал он.

И вся команда направилась на выход.

Тяжелые рюкзаки за плечами, темная одежда, удобные кроссовки, кепки, капюшоны, платки на шее, готовые в нужный момент закрыть лицо.

Они готовы повеселиться. Готовы к очередному этапу сражения. Они ощущали силу друг друга.

Рассредоточившись по дороге, ребята погнали в сторону центра. Парни впереди, девчонки немного позади. Крутить педали оказалось не так уж легко, и Джеме приходилось прикладывать силу на подъемах и пытаться отдышаться на спусках. Успевать за парнями было непросто, но ближе к центру дорога стала ровнее и шире.

Море оставалось по правую руку. Под мягким дуновением ветерка оно вздрагивало и покрывалось мелкой рябью. Тускнеющий огрызок луны расплывался тысячами серебряных искр по водной глади. В пространстве между морем и небом носился шумный плеск волн, набегавших на берег.

Вся команда свернула влево и вверх – к историческому центру.

Кое-где попадалась брусчатка, проверяющая велосипеды на прочность, иногда на пути встречались загулявшие отдыхающие, которые могли стать случайными свидетелями. Единственными сообщниками ребят становились ночные тени, лежащие на безмолвной дороге, они укрывали их фигуры от возможных взглядов припозднившихся жителей и туристов.

Нужная улица оказалась пустынной, но очень хорошо освещенной.

– Велики берем с собой, бросим прямо там, чтобы в случае чего сразу вскочить и дать деру, – негромко сказал Витя.

Он притормозил на своем скейте, дожидаясь остальных.

Джема захлопала глазами. Ей казалось, что от прилива адреналина руки перестали слушаться, а ноги стали деревянными.

Они подъехали к зданию администрации и остановились прямо у стены. Сердце девушки сделало несколько сильных ударов.

Инструкции шепотом, молчаливые указания, быстрое совещание в тени у стены, и вся команда отчаянно ринулась осуществлять задуманное.

Потуже завязав шнурок капюшона, Джема прислонила велосипед к стене. Кровь медленно отливала от ее лица, поджилки дрожали. Пока она соображала, за что взяться, кто-то вложил в ее руки раздвижную швабру. Работа пошла.

Девушка выдвинула стержень и зафиксировала ручку. Белла быстро мазала клеем стекла: окунала широкую кисть в объемное ведро и молниеносно, как автомат, водила по темным прямоугольникам туда-сюда.

Вся команда рассредоточилась по периметру, все выполняли похожие действия. Джема думала, что ее сердце лопнет в груди от страха, когда ее швабра впервые коснулась листа бумаги. Движения казались неуклюжими, медленными. «Вверх-вниз, от центра к краям». Разгладила, побежала дальше.

Теперь работа шла быстрее. Белла хорошенько обмазывала стекло окна и помогала прислонить к нему плакат, дальше Джема разглаживала на нем морщинки, выгоняла воздух и расправляла края. А потом они вместе бежали к следующему окну.

В полнейшей тишине раздавался лишь шепоток ребят: кто-то матерился, другие чуть не разлили клей, третьи потеряли плакаты, но тут же нашли. И только Филя прохаживался между ними, смотря одновременно в объектив и по сторонам, вслушиваясь в каждый отдаленный звук.

Джема потеряла счет времени и приклеенным постерам. Под капюшоном толстовки стало мокро от пота, ужасно хотелось содрать его с себя и почувствовать, как ветер обвевает лицо. Как раз об этом она подумала в тот момент, когда раздались встревоженные мужские голоса, а затем и крики.

Сначала она растерялась. Уже было понятно, что к ним бежала охрана, но девушка не знала, как действовать: бросать швабру, ведро и плакаты или тащить их с собой? Или швырять все на землю и возвращаться к тому месту, где бросила велосипед? Она окаменела, пульс забился где-то в ушах.

И только толчок Беллы и какая-то фраза, которую она не сразу разобрала, привела ее в чувство.

– Беги! – вот что это было.

Пару секунд у нее ушло на то, чтобы сориентироваться. Джема увидела, как все бросают реквизит и несутся к великам, и сделала то же самое. Звуки собственных шагов перепугали ее не меньше творившейся суматохи. Еще кто-то засвистел, и крики стали громче. Топот ног неумолимо приближался.

Девушка будто в замедленной съемке бежала на ватных ногах к велосипеду. Схватила его, повернула в обратную сторону. Непослушная железяка показалась ей неподъемной, так сильно она волновалась. Сама не поняла, как оказалась в седле и начала крутить педали. «Не оглядывайся», – твердил разум.

Справа от нее мелькнули фигуры ребят. Они разъезжались в разные стороны. Фигура на скейте преодолела препятствие в виде бортика и скользнула в подворотню. Джема крутила педали отчаянно и из последних сил. Внезапно ее сознание прорезала мысль о том, что нужно уходить с главной дороги, чтобы не попасться в лапы полицейских.

Словно прочтя ее мысли, где-то неподалеку завыла сирена. Девушка свернула во дворы. Ехала, не останавливаясь, петляла из арки в арку, объезжала машины, снова сворачивала. Путь казался ей бесконечным. Сердце громыхало так, что все звуки слились в один.

Она позволила себе замедлиться и обернуться назад, только когда проехала еще с километр. Улица была пустынна. Притормозив, Джема сорвала с головы капюшон. Отдышалась. Ей было так страшно, что холодело в желудке. Девушка свернула в следующий двор и остановилась. Все жители дома спали, окна их квартир были темны.

Она подкатила велосипед к подъезду и только хотела присесть на лавочку, чтобы отдышаться, как услышала жужжащий звук. Единственным безопасным местом оказалась стена с граффити в тени фонарей. К ней она прислонила велосипед и с ужасом приникла сама. Ее руки по-прежнему сильно дрожали.

Жужжание превратилось в дребезжание.

– Джема?

Она узнала этот голос и сделала несмелый шаг вперед. Полоска света скользнула по ее лицу.

– Слава богу… – выдохнул парень, останавливая скейт, спрыгивая и хватая его в руку. – Ты гнала, как бывалая спортсменка, я еле за тобой успевал!

Он отшвырнул скейт на траву и приблизился к ней. Парень не мог и подумать, что испытает такое сильное волнение за эту девчонку.

Как только их застукали и началась паника, все его мысли были о том, чтобы Джема успела убежать. Виктор намеревался в любой момент сдаться, чтобы дать ей возможность удрать. Он не ушел бы, не убедившись, что девушка теперь в безопасности.

– Это ты… – Джема прижала ладонь к груди, шумно дыша.

– Я, – закивал он, приближаясь.

Его снова охватила паника, но теперь уже другого рода. Он не мог удержать в себе чувств, которые разрывали сердце. Эта девушка стала ему дорога, и этот факт был слишком очевиден, чтобы отрицать его и дальше.

– Ребята смогли убежать? – Ее напуганные, большие светло-карие глаза смотрели в его глаза.

– Вроде да.

Виктор сделал еще шаг, вынуждая девушку отступить в тень. У него пересохло во рту, ему нужно было отступить, но он больше не мог сопротивляться.

Сам не понял, как его сильные руки обхватили ее талию. Он прижал Джему к стене с граффити и тяжело задышал.

Она не вырывалась. Просто смотрела на него и хлопала длинными ресницами. Виктор чувствовал себя слабым и побежденным. Он убрал руки с ее талии и поднял их выше, нежно коснулся ее щек, вынуждая девушку посмотреть ему прямо в глаза. Прижавшись лбом к лбу Джемы, парень осторожно запустил руку ей в волосы.

Его взгляд умолял: «Останови меня!»

Но она хотела чувствовать его больше всего на свете. Закрыла глаза, прижалась к нему, перестала дышать.

Его тело застыло, и сердце перестало биться. Иметь отношения – это слабость в его деле. У него другие цели, нельзя становиться уязвимым. Нельзя забывать о том, что она – дочь его врага. Его месть в любом случае однажды причинит ей боль.

– Во мне нет места для любви, – тихо произнес он, – я весь заполнен ненавистью.

– Тогда отпусти меня, – выдохнула Джема ему прямо в губы. Ее веки затрепетали.

– Не могу.

Виктор провел пальцами по ее щеке и ощутил, как девушка задрожала. Он чувствовал ее, в этом не было никаких сомнений. Она была нужна ему. Он боялся ее. Но его сердце уже сделало свой выбор.

Парень медленно и мучительно приблизил свое лицо к ее лицу. Накрыл ее своим телом и прижал к себе сильнее. Его мягкие губы осторожно и нежно прижались к губам Джемы. Столкновение получилось невинным и даже трогательным, но, стоило им распробовать друг друга, как поцелуй тут же стал глубоким и долгим.

Виктор сразу понял – это для нее впервые. Девушка откликнулась не сразу, не сразу сообразила, как действовать. Не сразу позволила себе пустить в ход руки и обнять его. Он вжал ее в стену, прильнул всем телом, и всё вокруг исчезло, кроме волны жара, укутавшей их с головы до ног.

– Слышишь? – Джема оторвалась и вдохнула воздуха.

– Что? – Его разум затуманился.

Этот поцелуй забрал часть боли Виктора, его цепи рухнули. Черт! Да он влюбился в нее… Вот черт! Он позволил этому случиться. Он отдал этой девчонке власть над собой…

– Голоса, – прошептала девушка.

Хмурясь, парень отстранился и прислушался.

Шум на дороге известил о том, что кто-то приближается. Виктор вышел из тени и преградил путь ехавшим навстречу Жоре и Филе. Ребята затормозили, едва не свалившись с велосипедов.

– Там… – Филя судорожно сглотнул и облизал губы.

– …Свята задержали в одном из дворов! – договорил за него Жора.

34

– Мы должны пойти туда и всё узнать. – Виктор встал со стула и решительно зашагал к выходу.

– Да подожди ты! – Жора почти насильно усадил его на стул.

Ребята всё утро провели в студии, они с ночи не смыкали глаз, ожидая новостей.

– Нужно что-то делать, – не успокаивался Виктор. Он сжал руки в кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. – Нельзя так сидеть!

– А что нам делать? – Филя отложил камеру и почесал затылок. – Пойти и тоже сдаться? Так мы общему делу не поможем.

– Каждый из нас знал, на что идет, так? – спросил Жора.

– Доказательств у них нет, Святика задержали в одном из дворов, так что мы должны просто подождать, – сказал Филя.

Виктор спрятал лицо в ладонях.

Парень чувствовал вину. Это он всё затеял! Тем более Свят не преследовал своих интересов, он даже не проживал в их районе, они просто дружили! Как он сейчас посмотрит в глаза его сестре? Что скажет?

– Мы все испортили, – тихо сказал Витя.

– Что именно? – Жора встал, поднял с пола пятилитровку с водой и принялся пить жадными глотками.

– С этих постеров никакого выхлопа, зато задержали Свята!

– Мы можем выложить в Сеть фотографии, которые я отснял, вот вам и резонанс, – предложил Филя.

– Короче, – Жора тыльной стороной ладони стер капли воды с губ и серьезно посмотрел на друзей, – давайте просто дождемся новостей от Давида. Он сейчас возле участка. Держит ситуацию под контролем.

– Каких новостей? – взвился Виктор. – С утра ничего не слышно!

– Наберись терпения, брат! – Жора хлопнул его по плечу. – Дав же сказал, что уже созвонился с сестрой Свята. У ее мужа кое-какие связи в полиции имеются, родной брат, кажется, служит следователем. Не последний человек в местном МВД, наверное, да?

Филя соскочил со стула, будто что-то услышав. Подбежал к окну и распахнул створки. Теперь и остальные могли слышать рев мотора мотоцикла.

– Едет! Едут! Они! Вдвоем! – радостно позвал ребят Фил.

Вите хватило короткого взгляда в окно, чтобы убедиться: Давид возвращался к ним не один – за его спиной сидел Святослав.

Парни сорвались с места и понеслись вниз, встречать прибывших.

– Ого! – опешил Жора, оглядывая слезающего с байка Свята.

Тот выглядел помятым, одежда его была пыльной, а на щеке красовался фиолетовый кровоподтек.

– Абстрактно тебя разукрасили, – присвистнул Виктор, распахивая объятия.

– Зато отпустили, – усмехнулся Свят, обнимая друга и хлопая его по плечу.

– Ну как? – Следующим обнялся с другом Филя.

– Сначала они меня, конечно, немного помяли. – Свят подошел к висящей на воротах гаража перевернутой пятилитровке, приоткрыл крышечку и умыл лицо. – Но я постоянно прикидывался дурачком. А еще у меня при себе был тот самый пропуск! – Он заметил хмурый взгляд Вити и развел руками. – Ну да, блин, я его не выложил! Но по итогу-то он меня и выручил, да? Пока они всё про меня выясняли, я настаивал на том, что просто возвращался домой от девчонки. А потом приехала Сонька и всё разрулила, а ее муж Глеб договорился с кем надо, внес за меня залог, и – вуаля! – я тут, с вами!

Парни рассмеялись. В этом был весь Свят. Ничто его не пронимало.

35

Джема так и не смогла уснуть в эту ночь. Оказавшись дома, забралась в постель, положила щеку на прохладную подушку и закрыла глаза. Сердце стучало так громко, что, казалось, его было слышно во всех комнатах дома. Ей и хотелось бы помечтать, вспоминая поцелуй с Виктором, но мысли о том, что полицейские арестовали Свята, сводила ее с ума.

Адреналин, опасность, попытка поймать удачу за хвост – всё это настолько затуманивало разум, что она позабыла о том, что они ходили буквально по лезвию ножа.

Девушка с трудом дождалась того момента, когда прозвенит будильник. Она уже слышала, что в доме поднялась суматоха. Отец опять громко разговаривал, а мачеха бегала за ним по пятам, причитая и охая. Когда Джема вышла из своей комнаты, Сулейман Алиев как раз выходил в дверь, он даже не посмотрел на дочь, настолько был взбешен чем-то. Девушка догадывалась чем.

– Много у тебя сегодня занятий? – мрачно поинтересовалась мачеха по пути в академию.

– Я подумывала забуриться в библиотеку после пар, – попыталась прощупать почву Джема.

– Хорошо, – отстраненно сказала Роза.

Похоже, ее больше интересовали события, поднявшие на уши всю администрацию, чем дела падчерицы.

– А что случилось? – осторожно поинтересовалась девушка. – У папы опять проблемы?

– Даже не спрашивай! – Мачеха вздохнула, поглядывая на телефон. – Эти пакостники не унимаются, испоганили весь фасад городской администрации. Говорят, что заклеили окна чем-то. Сейчас поеду туда и во всем разберусь.

– Понятно. – Джема отвернулась к окну.

Она с трудом досидела до конца третьей пары, когда вдруг завибрировал телефон. «Выходи». Одновременно с этим сообщением раздался звонок. Девушка быстро покидала в сумку тетрадки и понеслась к выходу. Выскочила на крыльцо и расплылась в улыбке.

Они стояли на стоянке, ожидая ее: четыре дерзких байка, пять смелых крепких парней и темнокожая девушка.

Не задумываясь о том, что кто-то может ее увидеть, Джема сбежала вниз по ступеням и помчалась к ним. Первым делом обняла Свята, потрепала по волосам.

– Все хорошо? Боже… – Она не верила своим глазам. – Больно?

Синяк на его лице выглядел внушительно. Ей стало жалко парня.

– Это ерунда, – отмахнулся Свят, отпуская руки. – Мне даже идет. Так ведь?

– Это точно, – хихикнула Джема.

Подойти к Вите было труднее. Коленки затряслись, щеки загорелись румянцем.

– А меня не обнимешь? – распахнул объятия Давид.

– Обойдешься! – Виктор оттолкнул его и заключил Джему в объятия.

Прижал девушку к груди.

То, как друзья уставились на них, его, надо признаться, немного смутило. Он с предубеждением относился к подколам, которые обычно начинались после того, как кто-нибудь из компании рассекречивал перед остальными свои чувства к кому-то.

Но парни на удивление решили сделать вид, будто ничего особенного не происходит. Словно они с мэрской дочкой всегда были парой.

И только Белла посмотрела на него с одобрением. Улыбнулась, когда он заключил Джему в объятия.

– Валим отсюда? – предложил Свят, подходя к мотоциклу. – Меня аж передергивает от этой элитной учаги, если честно. Скорее бы закончить ее и никогда больше не возвращаться!

– Валим, – поддержали ребята.

Виктор оторвал Джему от своей груди и посмотрел ей в глаза. На это светлое, чистое лицо он мог любоваться бесконечно.

– Едем? – спросила она.

Он кивнул.

Мотоциклы летели по набережной. Солнце стояло высоко в небе, море простиралось до самого горизонта, поблескивая белой пеной в его лучах. Воздух был свежим и легким, над головой с криками проносились чайки.

Вереница быстрых байков свернула к берегу и поехала у самой кромки воды. Наконец они остановились, парни бросили транспортные средства и стали раздеваться. Они кидали одежду куда придется, каждый торопился первым оказаться в воде.

Белла тоже не собиралась им уступать. Ей было еще проще: сорвала платье через голову, швырнула в сторону, на ходу скинула босоножки и понеслась к морю.

Джема улыбалась, наблюдая за ними.

Она сняла обувь и тоже приблизилась к воде. Пальцы приятно тонули в нагретом песке, ветер мягко обдувал лицо, путал волосы. Девушка остановилась и почувствовала, как Виктор подошел и обнял ее сзади. Она положила свои руки на его ладони и улыбнулась.

– Это мой самый счастливый день.

– Правда? – усмехнулся он.

– Да. Мы все вместе. Все счастливы и здоровы, и жизнь кажется такой же бесконечной, как это море.

Виктор крепче обнял Джему.

– Значит, нужно запомнить этот день.

– Или нарисовать.

– Или сфотографировать! – щелкнул их Филя.

Он единственный, кто не успел вместе со всеми забежать в воду. Посмотрев на получившийся снимок, парень довольно улыбнулся, выключил камеру, обернул ее в свои шорты и положил на песок. А затем, вздымая тысячи брызг, понесся по воде вслед за остальными.

Ребята хохотали, брызгали друг друга водой, громко кричали, и у Джемы не получалось не улыбаться.

– Я не знаю, что будет дальше, и мне от этого немного страшно, – призналась она, поглаживая руки Вити.

– Мне тоже. Не хочу тебя потерять, – ответил он.

Невысокие волны тихо бились о берег. Накатывали и прятались обратно, осторожно касались их босых ног и убегали обратно. Как будто море играло с ними и дразнило их.

– Прогуляемся? – Витя взял ее за руку и повел вдоль берега.

Волосы девушки так красиво поблескивали в лучах солнца, что он боялся ослепнуть от ее красоты. Впервые с ним происходило что-то такое, отчего хотелось улыбаться. А ведь еще недавно он думал, что совсем разучился это делать.

Они шли вдвоем по самой границе моря и молчали. Ощущали, как песчинки пробираются меж пальцев ног и приятно щекочут кожу. Улыбались, но не хотели говорить, отчего так хорошо на душе. И так все было ясно.

Виктор не выдержал первым. Он притянул Джему к себе и сделал то, о чем мечтал со вчерашней ночи, – поцеловал ее. Она не сводила глаз с его лица, ей нравилось то, что она в нем видела: любовь, трепет. И только когда поцелуй стал таким горячим, что девушка задрожала, ее веки прикрылись.

Губы парня были мягкими и горячими, чуть солеными – как брызги свежего моря, нагретого солнцем. И девушка открывала глаза и снова убеждалась – он дарил ей всего себя. Она смотрела в безграничное голубое небо и чувствовала, что плывет от удовольствия вслед за перистыми полупрозрачными облаками.

Они целовались и целовались. Джема вставала на носочки, тянулась к Вите, обнимала его руками, гладила его плечи тонкими пальчиками. Его кожа была темной и гладкой на ощупь. Казалось, она создана, чтобы ее ласкали солнце и ветер. Парень и сам был воплощением силы стихии.

Они рассмеялись от счастья, и девушка шутливо оттолкнула его от себя и побежала обратно.

Ее ступни утопали в песке – даже берег не хотел, чтобы она от него убегала. Виктор настиг ее в несколько шагов, подхватил на руки, покружил вокруг себя и поставил на землю. Оступился. Они оба повалились на песок и рассмеялись. Теперь их поцелуи перемежались с бесконечным смехом. Им будто смешинка в рот попала, они никак не могли остановиться.

И снова девушка вскочила на ноги, и снова началась гонка. Теперь он давал ей фору: это чувство невыносимости находиться на расстоянии раззадоривало Виктора еще больше. Джема остановилась на том месте, где ребята оставили вещи, быстро скинула форму и понеслась в воду в хлопковом бюстгальтере и забавных трусах с мишками.

Парень разделся прямо на ходу и кинулся за ней вдогонку. Они вбежали в прохладное море, вздымая брызги и весело хохоча. Виктор заключил ее в свои объятия, и они вместе погрузились в воду. Теперь поцелуи на поверхности перемежались с поцелуями в воде. Они никак не могли оторваться друг от друга.

Наконец парень подхватил ее на руки и понес на берег.

Девушка обняла его ногами за талию и ладошками стерла воду с лица Виктора. Его темная кожа матово переливалась на солнце, капли воды так красиво скатывались по ней вниз, к шее, что она невольно застыла, наблюдая. Улыбнулась, провела пальчиком от его точеной скулы вниз до ключицы и затронула серебряную цепь, казавшуюся в этот момент ей самым изящным украшением на свете.

Витя поставил ее на ноги на мелководье и коснулся пальцами кулона на ее шее. Надо заметить, это мало помогло ему не пялиться на тело девушки в мокром нижнем белье.

– Эй, голубки! – окатила их водой Белла.

Они засмеялись и побежали на берег.

Рухнули в песок, легли на спину и уставились в небо. Его глубина завораживала. Она отражала в себе и свет солнца, и соленый аромат воды, и жаркий воздух, и белизну берега. Небо было похоже на огромное зеркало, отражающее на землю лучи, посланные светилами. Светло-голубое, с редкими барашками пушистых облаков, с ослепительным диском солнца по центру.

Виктор перевернулся на бок, и Джема последовала его примеру. Парень медленно провел пальцем по ее предплечью и заметил, как по нему рассыпались мурашки.

– Посмотри, как красиво смотрится вместе наша кожа, – сказал он.

Черное и белое, день и ночь, кофе и молоко.

– Идеально. – Джема улыбнулась, переплетая между собой их пальцы.

На несколько секунд они задержали дыхание, а затем снова поцеловались. Прижались ближе друг к другу. Парень закинул на нее ногу, подмял под себя. Девушка обхватила его щеки ладонями, прижалась влажной грудью к его горячей груди.

Кто-то из ребят насмешливо замычал, оказавшись рядом. Но они уже не могли остановиться.

Разве можно не целоваться, когда ты влюблен?

36

– Как занятия? – спросила Роза.

Кажется, она это сделала, не разжимая зубы. Внимательный взгляд полоснул лицо Джемы через зеркало заднего вида. – Устала, – призналась девушка.

Она отклонилась на спинку сиденья и запустила пальцы в волосы. Несколько песчинок упали на форму. Она смахнула их и подняла взгляд на мачеху. Та по-прежнему не сводила с нее взгляда. Лучше бы смотрела на дорогу. – Чем вы занимаетесь в этом своем кружке? Возможно, Роза понимала, что это всё фарс.

– Решаем логические задачи, – с трудом вытолкнула из горла эти слова Джема, – беседуем, дискутируем…

Ей казалось, что она ходит по минному полю, и девушка очень боялась оступиться. – Много у вас там ребят?

Джема ни секунды не верила в искренний интерес мачехи, та определенно прощупывала почву. – Не очень-то. – Она отвернулась. Но Розу, похоже, ответ не удовлетворил. – Пять? Десять? Двадцать?

– Не знаю! – Нервы Джемы были уже на пределе. Ей все еще мерещился ласковый шум прибоя, приятный солнечный свет, обжигающий кожу, и поцелуи самого обаятельного парня на целом свете, а тут этот допрос. – Может, десять. Одни ботаники.

– А, понятно, – кивнула Роза, – я видела Ксюшу сегодня. Она даже не в курсе про научный кружок. Вы поссорились?

– Еще бы Ксюша была в курсе. – Голос, дрогнув, подвел Джему. Пришлось откашляться, сесть прямее. – Она не очень-то жалует учебу. – Ее взгляд забегал по салону. – Поэтому-то мы и повздорили. – Она поспешила отмахнуться. – Ничего серьезного, но… я жду, когда она возьмется за ум.

– Понимаю, о чем ты. – Голос мачехи прозвучал доверительно. – Мы с твоим отцом наслышаны о ее проделках. Хорошо, что ты их не поощряешь.

– Разумеется, – прерывисто выдохнула девушка.

Кажется, ответ Розу удовлетворил.

Обстановка дома оставалась напряженной. Отец все время курил, и это ужасно расстраивало мачеху. Джема не теряла зря времени – то и дело прогуливалась возле его кабинета и подслушивала.

Похоже, у мэра возникли серьезные проблемы по его проекту. Отец Ксюши, Валерий Князев, вложил значительную часть своих средств в перестройку района и превращение его в туристический рай для богатых, потому он и требовал от Алиева решительных и немедленных действий, а именно: наказания всех несогласных.

Сам же Сулейман Алиев был занят исключительно развернутой против проекта кампанией районных властей. Нет, районные чиновники пока не вставляли ему палки в колеса, но ежедневно инспектировали и стройку, и администрацию на предмет выявления недочетов – им не хотелось получить по шапке от федеральных властей.

В общем, дом мэра и его приемная гудели, точно улей африканских пчел. И Джема, видя все это, находилась в смешанных чувствах. С одной стороны, радовалась, что приложила к этом руку. С другой – переживала и за ребят, охота на которых усилилась, и за собственного отца, который не угомонился, как она надеялась, а рвал и метал, обещая своим недоброжелателям и сроки, и виселицы, и даже клизмы со скипидаром.

На следующий день Джема опять наплела мачехе, что останется в учебном заведении чуть ли не до вечера: теперь команда отважных ботаников должна была подготовиться к важным соревнованиям. Одолеть команду местного университета – было делом чести, поэтому им нужно было заниматься усердно, решать задачки и штудировать карточки с тестами.

Она вдохновенно врала Розе по пути в академию. Столько красок, деталей, подробностей – в это вранье поверил бы любой скептик! Девушка была уверена. И если бы ложь не считалась грехом, то она непременно гордилась бы собой и своими способностями к красноречию.

– Я позвоню, как освобожусь! – с улыбкой пообещала Джема.

Проглотив обман, мачеха уехала по своим делам.

Девушка потеряла бдительность настолько, что даже не стала входить в здание академии. Немного задержалась на крыльце, провожая взглядом отъезжающий автомобиль, а затем легкой походкой сбежала вниз и впрыгнула в объятия Вити.

Она обхватила руками плечи парня и посмотрела ему в глаза. Оказаться рядом с ним – это как войти в прохладную морскую воду посреди знойного солнечного дня. Глоток свежего воздуха, долгожданное расслабление.

Он поцеловал ее. Нежно. Так целуют только тех, кого боятся потерять. Виктор и правда боялся. Только рядом с этой девушкой его чувства оживали.

Его теплые ладони сомкнулись на ее бедрах. Плевать, как это выглядело.

Джема засмеялась.

– Я так скучала! – Ее руки остановились на его груди и замерли.

Никого и ничего не существовало, когда эти двое оказывались рядом.

– Ты такая красивая. – Его пальцы коснулись ее щек.

Виктор взял в руки ее лицо, наклонил голову, коснулся лбом ее лба.

– Ты должен был сказать, что тоже скучал. – Джема встала на цыпочки, подтягиваясь к нему губами.

Они оба тяжело дышали, продолжая изучать друг друга глазами.

– Разве это и так не понятно? – Уголки его губ поползли вверх.

Налетел ветер, начал трепать их волосы.

– Увези меня отсюда! – попросила Джема, закрывая глаза.

Приоткрыла губы, принимая его поцелуй. Теплое, возбуждающее касание его губ заставило ее тело задрожать.

– Поехали! – ответил он.

Джема открыла глаза, и Виктор потянул ее за руку.

37

– Где мы? – взволнованно огляделась по сторонам девушка. Она слезла с мотоцикла и обвела взглядом желто-серую двухэтажку, спрятавшуюся между домами повыше.

– У меня дома. – Парень поставил транспортное средство на подножку, взял ее за руку и повел за собой.

– Ты привез меня к себе домой?

– Не переживай, ничего такого, – решил сразу успокоить ее Виктор, – мама дома.

– О, да это еще хуже! – Джема остановилась и округлила глаза. – Не мог предупредить? Посмотри, в каком я виде, на мне эта ужасная форма!

– Маме все равно, уверяю.

– Нет, нет, нет, нет, – отбрыкивалась девушка.

Но он уже тащил ее за собой.

– Витя, ты чего вернулс… – застыла в дверях женщина. Она вопросительно посмотрела на сына, затем на девушку, затем на руку, которую нервно отдернула Джема и спрятала за спину. – Здравствуйте…

Дочь мэра была шокирована тем, как выглядела Витина мать. Длинные светлые волосы, заплетенные в косу, высокая, стройная, достаточно молодая. Белая!

Первым желанием было взглянуть на парня и выискать в нем хоть что-то похожее на его мать, хоть какую-нибудь схожую черту. Но тут женщина робко улыбнулась, и всё встало на свои места. Вот оно – обаяние ему досталось от нее.

– Мам, это Джема, ставь чайник, – коротко обрисовал ситуацию Виктор.

И, довольный собой, прошел в квартиру.

Девушка так и осталась стоять на пороге, усердно подбирая слова и краснея.

– Здрав-ст-вуйте, – пробормотала она, делая шаг.

– Тамара, – протянула руку женщина.

– Очень приятно, – сиплым от волнения голосом пролепетала Джема.

Через десять минут они уже пили чай на кухне.

– А где вы познакомились с Витей, Джема? – придвигая девушке тарелку с печеньем, вежливо поинтересовалась Тамара.

– Мы… э…

– Это не важно, мама, – взглядом попросил не доставать подругу Виктор. – Просто познакомились, и всё.

– Я, так скажем, первой увидела одну из его картин, – сказала Джема, толкая под столом парня ногой.

– Картин? – Тамара вопросительно уставилась на сына. – О чем говорит эта девушка, Витя?

– Она не про холсты, мам, – он откинулся на спинку стула, – она про то, что ты зовешь наскальной живописью.

– А, вы про это, – понимающе кивнула женщина. – И что, Джема, вам нравятся такие рисунки?

– Да, – улыбнулась девушка, – у вашего сына определенно есть талант.

– Вы так считаете?

– Думаю, ему нужно двигаться дальше именно в этом направлении.

– А где вы учитесь, Джема? – разглядывая форму девушки, поинтересовалась Тамара.

– В Финансовой академии.

– Вот как! – Женщина бросила быстрый взгляд на сына. – Должно быть, ваши родители гордятся вами?

– Да, – Джема пожала плечами, – отец гордится, а мама несколько лет назад умерла.

– Простите.

Над столом повисло молчание. Виктор устремил на мать недовольный взгляд.

– Наверное, ваш отец состоятельный человек? – ничуть не страшась этого взгляда, продолжила допрос Тамара. – Академия не всем по карману в этом городе.

– Вообще-то, да… – сглотнула Джема. – Мой отец… мэр нашего города.

Женщина заметно побледнела, затем с трудом произнесла:

– Сулейман Алиев – ваш отец?

– Да.

– Вот как. – Витина мать опустила взгляд в чашку.

Уголок ее губы задергался.

– Так, всё, хватит расспросов. – Парень встал и вышел из-за стола. – Мы, вообще-то, заехали забрать кое-какие художественные принадлежности.

Он заставил Джему подняться и увел за собой.

– Твоя мать в курсе твоих дел? – шепотом спросила девушка, когда они оказались в его комнате. – Почему она так отреагировала на имя моего отца?

– Нет, не в курсе. – Парень вытащил из-под кровати большую коробку и открыл. – Просто представь: ее нищий темнокожий сын приводит в дом белую дочь местного богача. Она боится, что у меня будут проблемы.

– О, боже… – Джема рухнула на стул. – Я и не думала о нас в таком ракурсе.

– О деньгах чаще думают те, у кого их нет. Естественно, что я больше парюсь о том, что мы с тобой не пара.

– Я не хочу жить в реальности, где мы не пара. Особенно из-за каких-то там денег! – Девушка опустилась на пол и заглянула в коробку.

– Денег и цвета кожи, – напомнил Виктор.

– Что это? – рассматривая разноцветные пластмассовые штучки, спросила Джема.

– Кэпы – насадки на баллоны. – Он взял один. – Очень важно выбрать правильный для каждого вида работ. Вот этот, с золотой втулкой, для мелких деталей. – Выбрал еще парочку. – Этот для контуров. Этот для эффектов с аутлайнами, а этот универсальный.

Виктор вытащил оттуда же, из-под кровати, баллончик, насадил на него один из кэпов, потряс и пустил пробную струю в воздух. Затем прямо на крышке коробки нарисовал линию.

– Ух, ты! – Глаза девушки загорелись интересом. – А можно мне?

Он дал ей попробовать.

Очень быстро Джеме надоели просто линии:

– А на стене можно будет попробовать?

– Да сколько угодно! – усмехнулся парень.

Она бросилась к нему на шею, и они повалились на пол, чуть не рассыпав коробку с кэпами.

– У тебя красивая сережка, – остановилась вдруг Джема.

Она потрогала серебряное колечко, затем пальчиками приподняла жесткие пружинки волос парня.

– И уши у тебя красивые, надо их открыть. – Девушка легла на его живот.

– Я не стригся со дня смерти Кея, – признался он.

– Хочешь, я займусь этим? – Она вопросительно вздернула бровями.

– Ты? – недоверчиво спросил Витя.

– У тебя есть машинка? – вскочила Джема.

– Была где-то.

Парень поднялся и вышел из комнаты.

Девушка закрыла коробку с кэпами и поставила ее на стол. Ее внимание привлекли несколько графических набросков карандашом, прикрепленных булавками прямо к обоям.

На одном из них был ее Витька, только не хмурый, каким она привыкла его видеть, а улыбающийся во весь рот. И значительно моложе. На вид ему было лет пятнадцать, но черты лица хорошо угадывались. Но больше всего поражала проработка цвета кожи: свет, тень, мимика – всё было на своих местах. «А. Кейзер», – значилось справа под портретом.

А на втором наброске Джема сразу узнала Сашу.

Витя его именно так рисовал: пронзительный взгляд, заразительная улыбка, симпатичные ямочки. Он и на этом рисунке смеялся, улыбался и жил. Она могла разглядеть каждую его черточку так подробно, как разглядела бы ее при его жизни. Девушка коснулась тонких карандашных штрихов и задержала дыхание. Пальцы сами скользнули вниз и остановились на короткой подписи: «В. Миллер».

– Не смотри, – раздался голос входящего в комнату парня, – брось! Я тогда рисовал еще хуже, чем сейчас!

– Нет же, это потрясающе! – не желала отходить от набросков Джема.

– Нет, они ужасны. Посмотри, как Саня меня нарисовал. – Витя подошел ближе и скривился, глядя на собственный портрет. – Разве я такой? Что за скулы? А носище? А губы? Не губы, а лепехи какие-то!

– Вообще-то, похоже! – рассмеялась девушка. – И сразу видно, что такая прическа, – она ткнула в рисунок, – идет тебе больше.

– Фу!

Они шутливо потолкались и принялись за стрижку.

Вернее, Виктор сел на стул и зажмурился, а Джема принялась кружить вокруг него с жужжащей машинкой в руках. Жесткие, как паучьи лапки, прядки волос падали на пол, открывая свету его красивое лицо. Парень нравился ей, конечно, в любом виде, но теперь девушка просто не могла оторвать от него глаз.

Джема убрала ему с боков почти все волосы, оставила длину не больше полсантиметра. Лицо парня зрительно вытянулось, широкие брови стали ровнее и прямее, скулы обозначились еще четче, а щеки стали казаться слегка впалыми.

Даже его губы теперь выглядели пухлее, но при этом не по-девичьи, а мужественно, дерзко и даже вызывающе.

На макушке Джема оставила Вите плотную шапку кудрей длиной сантиметра четыре, и теперь, когда она взбивала ее пальцами, нанося последние штрихи, девушка понимала, что вместе с этой прической и он сам открывался ей.

– Ну как? – невесело спросил парень.

– Борзо, – хихикая, ответила Джема. И развернула его к зеркалу.

Виктор долго вглядывался в свое отражение, поворачивался то одной стороной, то другой, осторожно касался волос выше линии лба, водил по коротко стриженным бокам. Поправив сережку в ухе, которая теперь придавала его образу еще большей нахальности и привлекательности, он улыбнулся.

– Я себя уже и не помню таким, – взволнованно произнес он. Ему даже пришлось прочистить горло.

Джема встала за его спиной и тоже глянула в зеркало.

– Почему?

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Кто это вообще?

Девушка запустила пальцы в жесткие волосы и взбила прическу:

– Простой русский парень Витя. – Она прижалась щекой к его щеке. – А может, знаменитый стрит-арт-художник? Хм… Вик Миллер, скажем. Как тебе? По-моему, звучит.

– Тогда приятно познакомиться, – прозвучала в ответ усмешка.

38

Они загулялись. Забыли о времени.

А может, он и хотел так. Вите совсем нелегко было отпускать Джему. Каждый раз, расставаясь, он переживал о том, каково ей в отчем доме. Рядом с этой женщиной, у которой морда недовольной, голодной собаки. Рядом с лицемерным отцом, который знал несколько десятков приемов психологического давления на собственную дочь. С этими людьми, заставившими Джему подчиняться их правилам и проживать ту модель жизни, которую выбрали для нее сами. И всё же это была ее семья, а потому парень ничего не мог поделать.

Вот и сейчас, когда ее ладошки забарабанили по его плечам, умоляя притормозить, он не мог не подчиниться. Когда она нервно и хрипло попросила его остановиться на въезде на территорию академии, потому что еще издалека заметила машину мачехи, он сделал так, как она попросила.

Парень почувствовал, как Джему затрясло. Он ощутил дрожь ее тела. – Ппрости, – сказала она, заикаясь от страха.

Спрыгнула с его байка, поправила сумку и помчалась к стоящему у входа автомобилю. Даже не обернулась ни разу.

Виктор физически ощущал горький, металлический привкус паники, осевший на языке. Он видел, что девушка была настолько напугана, что практически себя не контролировала. А он всегда ощущал себя свободным.

Как бы ни тряслась над ним мать, он знал, что Тамара не держит в руке поводья. Она всегда направляла его, подсказывала, но позволяла самому решать все вопросы, касающиеся его жизни, и самому принимать решения.

Реакция Джемы была ненормальной. Ее запугали настолько, что она сделалась белой как мел, едва завидела издали эту чертову тачку. Она перестала адекватно соображать, ее взгляд стал потерянным, глаза забегали по сторонам. Что за воспитание могло сотворить с человеком такое?

Парень отъехал в сторону, чтобы не попадаться на глаза этой тетке. Встав на краю стоянки, он наблюдал, как девушка села в машину. Видел, как от волнения она чуть не прищемила себе ногу дверью.

Да у нее же всё валилось из рук от страха! Машина сорвалась с места и проехала совсем рядом. Виктор увидел слезы в глазах Джемы, и его пальцы впились в руль с неистовой силой.

Ему хотелось мчаться следом, спасти ее. Но парень понимал, что не имеет морального права вмешиваться.

Только если она сама не попросит. И он не знал, надолго ли еще хватит этого его терпения.

– Ее телефон был недоступен, и я забеспокоилась, – объясняла Роза уже ожидавшему их в гостиной отцу. – Приехала. Оказалось, что в научном кружке о твоей дочери никто и не слыхивал!

Джема потупила взор. Она тяжело дышала и дрожала всем телом.

– Я поднялась в деканат, – продолжила рассказ мачеха. – Знаешь, во сколько закончились пары у Джемы? – Вонзая шпильки в каменный пол, как дротики в сердце, она подошла к падчерице. – В двенадцать двадцать! Но и это не самое страшное. – Роза положила сумочку на столик и сложила руки на груди. – Твоей дочери не было на этих парах!

– Джема, как это понимать? – Громкость голоса отца нарастала с каждым словом. Он тяжело вздохнул и подошел ближе. – Посмотри на меня!

Девушка медленно подняла на него заплаканные глаза.

– Где ты была? – спросил он.

Она молчала, ее губы тряслись.

– Где?! – разорвал его крик тишину дома.

Джема вздрогнула и зажмурилась, ожидая удара. Но его не последовало.

– Ты позоришь меня, – глухо процедил Сулейман Алиев.

Она медленно распахнула веки. Лицо у него было так искривлено, будто он собирался сплюнуть.

– Где ты шаталась? – Отец брезгливо осмотрел ее наряд.

Наклонился, взял прядь волос и понюхал. А затем отшвырнул за ненадобностью, что заставило Джему еще раз поежиться от страха. Она опасалась каждого резкого движения.

– Это мое дело, отец, – наконец сипло ответила девушка.

И вжала голову в плечи.

– Твое, значит? Твое?!

От грохота его голоса задрожали вазы на полках.

– Мое, – выдохнула она.

Его рука пролетела прямо рядом с ее лицом. Алиев просто замахнулся, но не ударил.

– Значит, мое дело – проучить тебя и дождаться, пока ты сознаешься. – Он убрал руки в карманы брюк и зашагал взад-вперед по гостиной. – Никакого телефона, никакого компьютера, никакого интернета, пока ты не научишься думать! – Мужчина замер и искоса посмотрел на дочь. – Не ожидал от тебя такого, не ожидал. Ты меня разочаровала, Джема!

Девушка зажмурилась, не позволяя слезам течь. Но они предательски хлынули горячими тонкими ручейками.

– Убирайся! – рявкнул он.

Мачеха многозначительно промолчала.

Джема расправила плечи, выдохнула и пошла к себе. Она решила уйти с достоинством, не опуская головы.

39

Телефон и ноутбук действительно забрали. Всё, что Джема успела сделать, это выключила гаджеты, чтобы никто не мог их включить, разблокировать и просмотреть сообщения. Она не хотела, чтобы отец обнаружил эсэмэс от Вити и взбесился еще сильнее. «Пусть лучше думает, что я бунтую, чем гуляю с парнем», – решила она. Так было безопаснее для всех.

Роза пошарила в ее сумке, не нашла там ничего интересного или провокационного, собрала все электронные устройства и молча вынесла из комнаты. Ужин девушке подали прямо в комнату. Яна не стала с ней разговаривать, жестами показала, что их могут подслушивать.

Джеме было очень больно. Не из-за того, что с ней обошлись как с ребенком, и не из-за того, что она вдруг стала изгоем в собственном доме. А из-за того, что она ощущала себя собачкой, у которой пытались выработать условный рефлекс.

Будешь делать не так, как нам надо, – лишим всего: и свободы, и общения, и элементарного уважения. И это оказалось обиднее всего. С ней не пытались поговорить о том, почему это произошло или что она чувствовала, никто не собирался разбираться в проблеме. Взрослые просто корректировали ее поведение единственным доступным им способом – давлением.

Когда за мачехой закрылась дверь, Джема упала на постель и разрыдалась. Теперь они с Витей не увидятся. Осознавать это было невыносимо. Она не могла даже позвонить ему и сказать, что у нее все хорошо. Но разве это хорошо? Что, блин, хорошего в том, что ты не имеешь голоса и не являешься хозяином своей жизни?

Да, она пропускала занятия. Но разве у нее был выбор? Они сами сделали всё, чтобы Джема не могла видеться с друзьями в свободное время. Они ограничили круг ее знакомых до тех, кто был им полезен и удобен, сами установили рамки и стали диктовать, с кем дружить и чем заниматься в свободное время, так?

Значит, она не виновата в том, что прогуливала занятия в академии. Если бы ей давали хотя бы несколько часов в день, чтобы проводить их по своему усмотрению, учеба не пострадала бы. А теперь всё так плохо. Теперь Джема не могла жить без этого парня, думала только о нем.

Она уткнулась в подушку и услышала собственный стон. Девушке было так плохо, что она разрыдалась в голос. Ей хотелось убежать, броситься к нему навстречу, сказать, что ей плевать на все запреты, но… страх перед отцом стал еще сильнее, чем прежде.

Теперь Джема видела гнев в его глазах, могла осязать его физически, и у нее тряслись поджилки от одной только мысли, что придется его ослушаться.

У них с Витей не было будущего. Нужно смириться и забыть. Про него, про их поцелуи, про их поездки на мотоцикле. Забыть и не вспоминать, что однажды она смотрела в глаза другого человека, будто ныряя в глубины зеркала, и чувствовала, как замирает сердце от счастья. Не вспоминать…

Ночью у нее поднялась высокая температура. Джема стонала в бреду, дрожала, потела, снова дрожала, кутаясь в мокрое от пота тонкое одеяло. Она ощущала, что голова нагрелась так сильно, что готова была вот-вот лопнуть, но никак не могла проснуться. Только хрипло дышала, глотая пересохшим ртом воздух и всё звала его на помощь.

А он не пришел.

Утром температура не спала. Обеспокоенная мачеха вызвала доктора. Сквозь сон Джема слышала, как отец, меряя шагами комнату, ругал ее за неосмотрительность: «Шаталась где-то, простыла!» И чтобы не слышать этих слов, девушка отключалась.

Какие-то таблетки, вода, бульоны, причитания… Градусник каждые два часа. Новые наставления врача. Джема не помнила толком этот день. Она не отзывалась на свое имя, не поворачивалась и не открывала век. Лежала, стиснув зубы, и понимала одно: они с Витей больше не увидятся. Нет никакой возможности. Тотальный контроль, слежка, угрозы…

Нет, она не могла смириться с таким положением дел. И температура упорно поднималась вновь.

– Сорок! – недовольно озвучила мачеха в очередной раз.

Вызвали «скорую».

– Нужно госпитализировать.

– Не поеду, – выдавила из себя Джема и уткнулась в подушку.

Ей поставили какой-то укол.

– Оставьте меня в покое, – попросила девушка.

Так прошел второй день.

Ночью, когда в комнате стало тихо, она почувствовала, что стало легче. Села на кровати и стала всматриваться в темноту. Голова кружилась, тело еще было слабым, но Джема встала и, пошатываясь, направилась к балкону. Распахнула дверь. Никого, только ветер.

Однажды такая же темная ночь уже изменила ее жизнь. Зачем все это было нужно? Не просто так ведь, да? Наверняка их встреча в тот день должна было что-то значить.

Тогда небо было таким же черным, как сейчас. И тоже набежали тучи. Джема сделала шаг и вышла на балкон. Подошла к ограждению, уперлась в него руками, посмотрела вниз.

Столько всего изменилось, а она помнила их встречу, словно та состоялась вчера. И ей так сильно хотелось сейчас увидеть Виктора, что она имела глупость думать, будто он примчится к ней сюда в такой час.

Нет, ему нельзя рисковать. И так даже лучше. Ведь их пути должны разойтись.

Джема присела и навалилась спиной на ограждение. В воздухе запахло дождем. Она посмотрела в беззвездное небо. Совсем недавно оно не казалось таким бездушным и холодным. Девушка задумалась, что она чувствовала бы, если Витя был с ней рядом? Стала бы счастливой до помешательства? Может быть. Но думать так неправильно. Ей нужно стать такой, какой она была до их встречи. Ей снова нужно стать прежней Джемой.

Было ли это возможно?

Прошло еще несколько дней. Девушка окончательно выздоровела, стала выходить из комнаты. Всё забылось – и чувства, и переживания, и цели, которые когда-то руководили ее поступками.

Черт! Конечно же, нет! У нее не получится забыть его, даже если ей пересадят мозг другого человека. Яркие воспоминания, эмоции, чувства непременно откликнулись бы в сердце, нашли бы путь к ее разуму и выбрались наружу! Она просто изнывала от тоски, но старательно прятала эти переживания под маской равнодушия.

Безразлично смотрела в тарелку за ужином и не могла заставить себя съесть ни крошки. Отстраненно поддерживала разговоры за столом и сухо отвечала на вопросы. Апатично лежала на кровати и смотрела в потолок, не находя для себя мотивации, чтобы дышать, говорить и жить дальше. Она словно впала в анабиоз в ожидании чего-то, что дало бы ей сигнал к пробуждению. Думала, думала, думала о нем, снова думала и мечтала, что он тоже думает о ней.

Это был пятый день их разлуки. Или шестой? Седьмой, десятый? Честно, она уже не понимала. Точно вечность прошла в этом тягостном однообразии.

Мачеха обрадовалась, что Джема вышла в сад подышать свежим воздухом. Она занималась своими цветами и краем глаза наблюдала, как девушка медленно шла по дорожке.

Положа руку на сердце, Роза могла сказать, что не испытывала к падчерице неприязни. Ей нравилось заботиться о ней, нравилось, как муж ценит эту заботу, но все же нетерпимый нрав женщины всколыхнулся черным гневом, когда Джема посмела ослушаться ее приказа.

Роза с трудом выносила любые отступления от установленных правил, поэтому очень остро реагировала на любые попытки неподчинения. Хотя, кажется, теперь всё было позади. Бунт утих, и дочь мужа успокоилась. Женщина надеялась, что падчерица, получив ощутимый щелчок по носу, сделала выводы и больше не посмеет ослушаться тех, кто проявлял о ней заботу.

Джема прошла вдоль клумб с цветами и остановилась недалеко от одетого свежей густой зеленью абрикоса. На его листьях дрожали солнечные зайчики, в кроне играл воздухом ветер. Девушка прислушалась к этому шуму, а затем подняла голову и подставила ласковым потокам, несущим с моря свежесть, лицо.

Ее сердце затрепетало, когда она вдруг приметила зацепившийся за ветви клочок бумаги.

– Что там? – спросила мачеха, поднимаясь с клумбы.

Девушка встала на носочки и аккуратно взяла странный предмет. Это был бумажный самолетик. Небольшой, из обычного тетрадного листа в клеточку.

– Что это? – нахмурилась Роза.

– Самолетик, – хрипло отозвалась Джема.

А сердце, предчувствуя что-то особенное, больно толкнулось в груди.

– Всякий мусор ветром к нам несет, – послышалось ворчание.

Мачеха потеряла всякий интерес и вернулась к работе.

Девушка развернула листок и перестала дышать. На нее с бумаги смотрела она сама. Живые, направленные линии, уверенные, выразительные штрихи, коротенькие штрихи-царапки, безупречное чувство формы… Джема будто смотрела на свое черно-белое фото!

И рисовал его кто-то одержимый, кто-то очень талантливый, смелый. Кто-то, кто очень скучал по ней, это было видно в каждом сантиметре рисунка.

Она поднесла руку ко рту и продолжила рассматривать себя, будто инопланетянку. Так похожа и так не похожа была девушка с картинки на нее. Таковы обычно различия в том, как мы видим себя, и в том, как видят нас другие люди. Особенно те, кто нас любит.

Джема сделала шаг и чуть не упала. Почва уходила из-под ее ног. Невидимые стены рухнули. «Он думает обо мне! Думает обо мне!»

Она вдохнула глоток воздуха и поняла, что у нее кружится голова – такое сильное счастье ее захлестнуло. Девушка посмотрела на мачеху, и ей показалось, что та размывается, исчезает. Всё вокруг стало неважным от одного простого открытия: Витя ее любит и ждет.

Джема едва переставляла ноги. Подняла взгляд на небо и выдохнула. Она опять слышала его голос, опять чувствовала его запах, опять держала его за руку в своих мыслях. Словом, снова делала всё то, что ей пытались запретить. Она снова была жива и влюблена.

– Это еще что такое? – противно скрипнул голос мачехи.

И теперь Джема заметила летящие самолетики. Один, два, пять, восемь… Их были десятки! Они кружили над садом и опускались на траву, на головки цветов, на ветви деревьев, на дорожку, прямо в бассейн с водой.

Девушка несколько десятков раз хлопнула глазами, чтобы поверить в происходящее. Кто-то запускал самолетики из-за забора, те высоко взлетали, а потом, подхваченные ветром, разносились по всему саду.

Джема стала их ловить. Она подпрыгивала, хватала самолетики на лету, снимала с деревьев, брала с земли. Открывала – и в каждом снова видела себя.

– Безобразие! – возмущалась мачеха, перехватывая у самого ее носа самолетики. – Это возмутительно! Кто это? Как они смеют?

И краснела от злости, видя, что нарисовано внутри.

А потом с криками и проклятиями женщина понеслась к калитке, завизжала, требуя, чтобы охранники сделали что-нибудь поскорее. А когда она выскочила на улицу, то никого, кроме удаляющихся велосипедистов в одинаковых темных одеждах, не увидела. Роза еще долго что-то орала им вслед и грозила расправой.

А Джема продолжала ловить последние самолетики, слишком долго задержавшиеся в воздухе над ее садом. Вынув последний из веток розового куста, она прижала весь ворох бумажек к груди и побежала домой. В окно на нее смотрела улыбающаяся Яна.

Сколько бы отец с мачехой ни злились, сколько бы ни пытались разлучить их с Витей, ничего не выйдет. Любовь сильнее! Она в силах восстать против системы и смести всё на своем пути.

40

Они громко спорили в гостиной.

Кто это мог сделать? Стоило ли наказывать? Плохо это, вообще, или нет, что какие-то ребята закидали сад портретами Джемы?

Кажется, сошлись на том, чтобы неустанно следить за девушкой и исключить все нежелательные контакты.

Джема, разумеется, подслушала каждое слово. Ей плевать было на наказание и усилившийся контроль. Она знала: где-то там ее ждет тот, кто очень дорог. Остальное не важно. Разве что нужно было спрятать его рисунки так, чтобы их не могли найти и уничтожить. Что она и сделала.

Но Джема не могла предполагать коварства мачехи. Стопки с портретами не стало, когда девушка вернулась на следующее утро из ванной. Между книгами, куда она вчера ее заложила, оказалось пусто. Разорванные в клочки листы бумаги Джема обнаружила в мусорном ведре в кухне. Повариха Нина только пожала плечами, а Яна вздохнула:

– В твою мачеху словно бес вселился, точно тебе говорю.

Девушка вернулась в комнату и достала из-под подушки последний оставшийся в целости портрет. Она положила его туда на ночь, чтобы ощущать присутствие Вити. Сейчас Джема понимала, что правильно сделала. Иначе лишилась бы единственного, что напоминало ей о нем.

Она не сказала ни слова, даже не подала вида, что расстроена, когда Роза отвезла ее в частную клинику на прием к врачу. «Война так война», – стиснула зубы Джема.

Доктор так и не смог точно сказать, что было со здоровьем девушки: выписал справку и просто развел руками. Больше ничего ей и не было нужно. Она собиралась вернуться на учебу, чтобы не находиться круглые сутки дома – ей порядком надоело заточение в этой тюрьме.

После обеда внезапно раздался звонок в дверь.

– Это к тебе! – удивилась мачеха.

Джема распахнула дверь. Это был первый приятный визит за прошедшую неделю.

– Ксюха! – Она распахнула объятия для старой подруги.

Ксения сделала шаг и крепко ее обняла. Они прижались друг к другу и долго не хотели отпускать.

– Ксюшенька, – с вежливой улыбочкой выплыла в коридор тетя Роза. Поцеловала ее в обе щеки. – Хорошо, что ты пришла навестить Джему. Знаешь, она без тебя совсем не своя.

И бросила взгляд с ехидным прищуром на падчерицу.

– Мы наверстаем, – пообещала Ксюша.

– Ты проходи, располагайся, – превратилась в радушную хозяйку мачеха. – Распоряжусь, чтобы вам подали чай с пирожными.

– Пойдем ко мне в комнату, – сдержанно сказала Джема.

Она знала, что такой расклад не придется Розе по душе.

– Идем! – согласилась Ксюша.

И они взбежали вверх по лестнице и закрыли за собой дверь.

– Садись! – придвинула стул Джема.

– Столько всего нужно тебе рассказать! – Глаза Ксюши загорелись.

Дочь мэра села на кровать и прошептала:

– В этом доме теперь можно общаться только на языке глухонемых.

Девушкам пришлось разговаривать шепотом. Они включили музыку и стали рассказывать друг другу о том, как жили все время после их ссоры. Оказывается, Ксюша влюбилась в собственного водителя, в того симпатичного парня, который возил ее в академию. И ситуация между ними сложилась непростая: он – бедный парень, она – дочь влиятельного человека.

– Всё как под копирку, как у нас с Витей. Только… у нас все еще сложнее, – прошептала Джема, наклоняясь к уху подругу. – Будь он просто нищим, отец его просто унизил бы и пригрозил не приближаться ко мне. Но если он увидит моего парня… папу просто порвет на мелкие кусочки!

– Почему?

– Он, – Джема приставила ладошки к уху подруги, – темнокожий.

– Что? – взвизгнула, отстраняясь, подруга. – Ой, прости… – Она вытаращила на Джему глаза. – Не может быть… Это так… круто!

Они обернулись на стук в дверь.

Вошла Яна с подносом:

– Чай, пирожные.

– Спасибо, Яночка, – поблагодарила Джема.

– Там… – нарисовала в воздухе огромные слоновьи уши горничная.

Значит, Роза подслушивала.

– Спасибо, – еще раз кивнула девушка.

Когда горничная вышла, они отошли к окну.

– Следит за каждым моим шагом. Телефон, компьютер – всё забрали. Не виделась с ним уже неделю, и мне кажется, что я схожу с ума, – выпалила Джема.

– Тогда… – воинственно глянула на дверь Ксюша. – Я знаю, что тебя порадует.

– Что? – прошептала девушка.

Ксения достала из кармана смартфон и протянула подруге:

– Номер помнишь?

– Ах! – не могла поверить своему счастью Джема. Чуть не запрыгала на месте. – Конечно… – Она прижала телефон к груди.

– Тогда… – Ксюша открыла балконную дверь. – Смотри в оба. – Она жестами показала, чтобы та была осторожнее. – А я пока расскажу тебе, – девушка выразительно повысила голос, – как я сдала все зачеты Ирине Александровне.

Джема кивнула, вышла на балкон и огляделась. В саду никого. Она села, прижалась спиной к стене и подмигнула подруге.

– В общем, как было дело, – сказала Ксюша, закрывая дверь. – Для начала я пошла в библиотеку, прикинь? Пришлось взять там целых десять разных книг: линейную алгебру, аналитическую геометрию, дифференциальные и интегральные исчисления…

Пока подруга старательно разговаривала сама с собой, попивая чай и заедая собственные лже-рассказы пирожными, Джема дрожащими пальцами набрала заветный номер.

– Да.

– Отвечаешь на звонки с незнакомых номеров?

Он рассмеялся. Немного нервно, но явно с облегчением.

– Как ты?

– Теперь лучше.

– Получила мое письмо?

– И не одно.

Они оба вздохнули о своем.

– Портрет чудесен, – сказала Джема прерывающимся голосом, – все портреты были чудесны.

– Я сочинял слова, но так ничего умного и не придумал, – прошептал парень.

Оба замерли. Оба поддались ощущению, что собственная кожа вдруг стала им мала.

– Это было гораздо лучше любых слов. Я всё поняла.

– Можно я сейчас приеду и заберу тебя оттуда навсегда? – не выдержал он.

Мысль о возможности чего-то подобного показалась Джеме фантастичной.

– Я очень скучаю, – призналась она вместо ответа.

– А если не навсегда?

Мысли судорожно завертелись в ее голове. Да, да! Девушка хотела этого больше всего на свете!

– Приедешь сегодня? В половине первого? Я наказана, поэтому боюсь, что будут приходить и проверять, сплю ли я.

– Конечно! – Послышалось его шумное дыхание. – Джема?

– Да.

– Точно все в порядке? Тебе сильно попало? Только скажи, если они били тебя, я…

– Нет, всё нормально, – она понизила голос до шепота, – но некоторые слова причиняют боль сильнее ударов.

Девушка решила умолчать об обыске в своей комнате, чтобы не шокировать парня.

– Только скажи, и я приеду, чтобы забрать тебя. В любой момент.

Она закрыла глаза, считая удары собственного сердца.

– Джема? Ты еще тут? – спросил Виктор.

– Да, – прошептала она, – просто мне больно дышать.

Девушка прикусила губу. Одна половинка ее души рвалась навстречу Вите, другая ожесточенно сопротивлялась – из чувства страха.

– Всё будет хорошо. У меня есть кое-что для тебя.

– Уже заинтригована.

– Уверен, тебе понравится.

– Куда поедем?

– Узнаешь, когда придет время.

Джема закрыла глаза. Невозможно поверить – она снова сделает это! Она сбежит с ним из дома! На целую ночь!

– Хорошо.

– Мне не хочется с тобой прощаться. Можно я приеду прямо сейчас?

– Нет уж, – девушка улыбнулась, – потерпи еще немного.

В ее голосе послышалась печаль.

Стоило только представить, как Витя слезает с мотоцикла, подходит к калитке, звонит в дверь – и у нее поднималась температура. У отца случится удар, если он увидит ее парня.

– Потерплю.

Секунда проходила за секундой, а они не знали, что еще сказать друг другу. Попрощаться значило расстаться в очередной раз.

Виктор замер возле стены, расписанной красками. Прислонился к ней лбом и чуть не застонал. Вот она – рядом, на другом конце линии. Он был рад, что слышал ее голос, но изнывал от невозможности прикоснуться.

– До половины первого, – сказала Джема с придыханием.

– Буду ждать, – ответил он.

В его груди клокотало безумное счастье: он ее увидит – это главное.

41

Мощный мотоцикл затормозил на перекрестке. Виктор отпустил ручку акселератора и выпрямился. Прямо на него с объемного граффити на уровне третьего этажа одного из промышленных зданий смотрел улыбающийся парнишка.

– Вот такие дела, Кей, – улыбнулся Виктор, – ты так хотел влюбиться, а я смеялся над тобой. – Он тяжело вдохнул, прерывисто выдохнул и усмехнулся. – А теперь сам влип, потому что одна девчонка украла мое сердце. Прикинь?

Кей продолжал улыбаться, но что-то в его взгляде как будто изменилось – он поддерживал друга.

– Влюбился, как какой-то идиот, – усмехнулся Витя, – наверное, это твои проделки?

И на мгновение показалось, что Саня подмигнул ему. Даже мурашки по спине побежали. Это было невозможно, но все же…

– Она бы тебе понравилась, дружище.

Он столько раз уступал Кею девчонок, потому что тот был застенчивым и не мог первым подойти к тому, кто понравился, что это стало почти привычным в их юности. А теперь Витя понимал, что всё изменилось.

Джему он никому бы не уступил. Когда дело касается настоящих чувств, уже не до этого. Ты увидел, ты понял, что пропал, и нет больше никаких «мое, твое, ладно, разберемся» – есть слепое понимание, что без этого человека не прожить, как ни крути.

Кей бы его понял, Виктор был в этом уверен.

Он подмигнул в ответ, перенес центр тяжести на руль и выкрутил почти до упора ручку газа. Байк в прыжке взлетел с перекрестка и понесся вперед.

Взволнованная Джема напихала под одеяло подушек и придала им форму своего тела. Ее руки покрылись гусиной кожей, кровь застыла в венах от тревоги, и только сердце билось все быстрее и быстрее в предвкушении встречи.

– Ого, опять уходишь? – прошептал Толик, вставая из-за стола.

Джема подошла и обняла его.

– Постараюсь вернуться еще до рассвета.

– Будь осторожнее, – напомнил охранник.

Она отпустила его, подошла к столу и написала номер телефона Вити на клочке бумажки.

– Звони сюда, если что-то случится, ладно?

– Лучше бы не случилось, – вздохнул он.

Девушку колотило от всё нарастающего волнения.

– Мне пора.

Толик кивнул:

– Дорогу ты помнишь.

– Конечно.

Она изучила этот путь. Каждый шаг, который приходилось делать в темноте, каждый метр, который мог стать последним. Джема махнула охраннику на прощание и скрылась среди яблонь.

Толик не мог точно сказать, сколько прошло времени, прежде чем хозяин дома вошел в его каморку. Полминуты? Минута? Но в тот момент, когда он увидел в проеме двери его лицо, у него вся жизнь пролетела перед глазами.

– Всё в порядке? – поинтересовался сонный Алиев.

– Да! – вскочил парень, кивая.

Его мысли сосредоточились на том, что где-то под его носом на экране монитора могла промелькнуть фигура девушки.

– Ладно, мне не спится. Пойду покурю, – задумчиво произнес мэр.

«Только не подходи, только не смотри», – умолял Толик, делая серьезное лицо.

– У себя в кабинете, – добавил Алиев.

И вышел.

Толя метнулся к двери, выходящей в сад. Распахнул ее и попытался разглядеть хоть что-то в неосвещенном углу участка. Было спокойно и тихо. Девчонке опять повезло.

42

Джема влетела в его объятия, вжалась в них изо всех сил. Даже поцелуй у них получился торопливым, лихорадочным и неряшливым. От Вити исходил такой жар, какой исходит только от нагретых солнцем камней в жаркий день, но ей так приятно было обжигаться. Девушка гладила его щеки, запутывалась пальцами в волосах и все никак не могла надышаться любимым запахом.

Витя сгреб в охапку ее хрупкое тельце и рассмеялся:

– Парням моя прическа понравилась. Сказали, что стал похож на человека.

– Умеют они поддержать, – повиснув на нем, расхохоталась Джема.

Они еще раз поцеловались и поспешили убраться подальше из этого района.

Мотоцикл увозил их из сонного города, подальше от роскошных отелей, многочисленных кафе, блеска витрин, уносил вдоль берега, мимо заброшенных и запущенных домов бедного района, все выше в горы, откуда так здорово любоваться морем.

В воде наблюдалось свечение: это изливали свой холодный свет ночесветки. Удивительное зрелище! Молодые люди остановились, чтобы понаблюдать за ним. Морская пена полностью превратилась в синий неон: зажглась тысячами огней, засветилась, вспыхнула бело-голубыми звездами у берега и засияла расплавленными алмазами.

Виктор и Джема продолжили путь, поднялись на одну из самых высоких точек местности, с которой открывался потрясающий вид. Два горных хребта подходили вплотную друг к другу, защищая город от холодных воздушных масс. Рядом отвесные скалы высотой более ста метров величественно возвышались над морем. На их поверхности можно было увидеть сказочные силуэты древних замков, дворцов, церквей, крепостей, развалин стен и персонажей. Лунный свет причудливо преломлялся, касаясь их гладкостей и шероховатостей.

И завершали эту нереальную природную композицию сосны, затейливо растущие из расщелин на вертикальной поверхности скал. Где-то там же, по узким межгорным долинам протекали речушки, вокруг которых росли сады и виноградники, но ночью эту красоту невозможно разглядеть подробно. Разве что услышать – ветер умело сплетал шум моря, звуки рек и горных водопадов и разносил их вдаль на километры.

Вдоволь накатавшись, молодые люди вернулись в город. Здесь было теплее, но менее спокойно.

– Поведешь меня в кафе? – улыбнулась Джема, когда они пешком дошли до центра города.

– Что ты, – потянул ее за собой в проулок Виктор, – какие кафе в такой час?

Она, сгорая от любопытства, двигалась следом за ним.

– Тогда чем займемся?

И невольно покраснела – слишком двусмысленно это прозвучало.

– Пришло мне тут на ум кое-что романтичное, – ответил парень.

Они вошли в подъезд и стали подниматься по ступеням. Эта жилая многоэтажка притаилась как раз между двумя деловыми центрами на самом оживленном перекрестке. В подъезде стояла тишина, поэтому молодые люди старались не производить лишнего шума.

– Сюда. – Открыв неприметную дверцу, Витя помог девушке залезть на чердак.

Они прошли в темноте к еще одной двери, открыли ее и оказались на крыше.

– Я давно приметил это место. – Парень подвел ее к высокой стене. – Смотри. Это пространство хорошо просматривается с двух сторон: с севера и с запада. Каждый, кто будет останавливаться на светофоре, увидит то, что будет здесь нарисовано.

– А что здесь будет? – оглядевшись по сторонам и затем уставившись на стену, поинтересовалась Джема. От восторга у нее захватывало дух.

– А здесь будет то, что ты захочешь. – Виктор снял с плеч рюкзак и открыл его. Внутри лежало несколько баллончиков с краской. – Заказывай!

Джема вскинула голову, пытаясь поймать его взгляд в отсветах ночных огней. Виктор застыл, наблюдая, как лиловые и желтые блики от уличных вывесок с соседнего здания играли в ее локонах, тонко пахнущих соленым морем. Ее кудряшки плавно покачивались на ветру, касаясь скул и щек, а девушка и не думала прятать их за уши.

– Нарисуй мне счастье! – попросила она.

– Легко!

Парень поднял платок с шеи на лицо, надел перчатки, достал всё необходимое и приступил к работе. Джема надела капюшон на голову. Теперь ей приходилось одновременно и стоять на стреме, и наблюдать за созданием граффити.

Сначала она не понимала, что пытается изобразить Виктор, его задумку, но, когда на стене стали понемногу вырисовываться очертания, девушка застыла в восхищении.

Витя перемещался, то приседая, то поднимаясь. Иногда казалось, что он мечется, не зная, как лучше нанести контур, но очень скоро стало понятно: общую картину он держал в голове. Каждое его движение, каждый штрих были выверены до сантиметра. Картина росла в объеме, четко попадая в реалистичные пропорции.

За контуром последовала заливка, и в ней игра цвета была просто потрясающей. Когда парень стал добавлять тонкие линии и короткие штрихи светлой краской, у граффити появился объем. Виктор неустанно двигался, работал сосредоточенно, а изображение на полотне становилось всё более осязаемым. Оно оживало.

– Вау! – восторженно прошептала Джема.

Обломки старой штукатурки обнажали стену. Из этой стены кое-где были выбиты и еле держались потертые кирпичики, от которых в разные стороны расходились упрямые кривые трещины. Кирпичи проваливались вглубь и падали, уводя внимание смотрящего за собой. Они манили в темноту вслед за бумажным самолетиком, летящим туда по велению ветра.

Вот что он нарисовал.

– Вау! – повторила она, наблюдая, как Витя продолжает работу над деталями.

Джема не понимала, почему самолетик тянуло туда, в пустоту? Что он искал там? И почему ему не страшно было лететь в неизвестность?

А потом в самом центре этого темного пролома вдруг забрезжил свет. Рассветные лучи растеклись по сонному небу, жидким золотом растворились в теплом море и направились к берегу, блестящему от белизны песка.

Могучие камни встречали набегающие на них волны с молчаливым величием, а ветви деревьев, склонившиеся к самой кромке воды, приветственно шелестели густой листвой.

Это был рай.

Их собственный. Такой далекий, невозможный, тихий. То место, где никто бы их не нашел. Где никто не пытался бы разлучить. Тот далекий, божественный уголок, куда вели чувства, ставшие бумажными самолетиками в душном воздухе безликого города. Это была их мечта.

Вот что он нарисовал.

43

Они возвращались домой молча. Мотоцикл летел на бешеной скорости, но рассвет все равно оказался быстрее. Джема обнимала своего отчаянного и смелого художника и улыбалась. Теперь она больше боялась нового расставания, чем быть пойманной родителями.

Байк ворвался в тишину пригорода диким ревом. Виктор сбросил газ и позволил ветру их обогнать. Они остановились возле одного из домов, бросили транспортное средство и помчались дальше по улице. Прощальный поцелуй вышел горячим, но торопливым. Ррраз – и парень перебросил свою самую ценную ношу через забор.

Сердце колотилось от переживаний, но выбора не было. Он не мог идти за ней, не мог войти в этот дом. Они оба всё понимали, и от этого становилось еще больнее. Витя приложил ладонь к забору – буквально на мгновение. Опустил руку и пошел по улице, накинув капюшон. В такой час все соседи спали, но мало ли – осторожность никогда не была лишней.

Джема соскользнула на траву и прислушалась. Вздрогнула от капель росы, упавших на ладонь. Утренний ветер всполошил птиц, налетел, принося с моря прохладу и сырость, дерзко взметнул ее волосы.

Девушка поежилась и начала торопливо пробираться к дому.

– Быстрее! – Толик открыл ей дверь.

Она юркнула в каморку.

– Твой отец не спал. Бессонница. Не дай бог, шатается где-то по дому.

И точно – Джема обнаружила его сидящим в гостиной. Замерла, не зная, как поступить, и вдруг услышала храп. «Спит».

Стараясь ступать бесшумно, она прокралась вверх по лестнице и прошмыгнула в свою комнату. Быстро содрала с себя одежду и улеглась под одеяло.

Всё – можно выдохнуть!

Воздух раздирал горло на каждом вдохе, по телу бежали мурашки. Она отдала бы тысячу скучных дней в обмен на такую ночь. Джема закрыла глаза и обняла подушку. Лучше бы она сейчас стояла посреди горной дороги и слушала в темноте шепот моря. Впитывала бы тепло тела Виктора, прижимающегося к ее мягкой коже и нежно целующего в шею.

Да, они были разными даже в элементарных вещах. Начиная от внешности и заканчивая воспитанием. Она ела деликатесы, он – макароны, она учила этикет, а он выживал в жестоких условиях улицы и каждый день отстаивал свое право на существование. Но разве это значило хоть что-то, если Джема ощущала, что они были созданы друг для друга? Нет.

А значит, всем остальным тоже придется смириться с тем, что они теперь вместе.

Автомобиль остановился на перекрестке, и Джема открыла окно. Она с восторгом разглядывала картину, которая красовалась на крыше здания. С этой точки, как и говорил Витя, оно казалось огромным экраном в другой мир. Рисунок поражал красотой, завораживал яркостью красок. Еще бы, они не один час провели на самой высокой точке этой многоэтажки, и Джема чуть было не опоздала домой.

– Кто не умеет на холсте, тот рисует на стенах! – фыркнула Роза, заметив граффити. – Испоганили все здания! Отморозки!

Джема улыбнулась.

Никакие слова не могли испортить ей настроения. К тому же прохожие и люди в соседнем ряду машин тоже с восторгом разглядывали рисунок Вити. Они показывали на него пальцами, удивленно охали и улыбались. Одна девушка, забыв, что собиралась переходить через улицу, снимала граффити на телефон.

– Правильно твой отец говорит, нужно отрубать им руки за эту мерзость! Кто теперь должен отмывать эту стену? Кто должен перекрашивать? Это же всё деньги: купить краску, нанять рабочих! И всё из-за чего? Из-за того, что каким-то бездельникам нечем заняться! Из-за того, что они испортили вид города своими каракулями!

– А мне нравится, – с достоинством сказала Джема, – серому, скучному зданию очень идет эта обновка. Оно заиграло новыми красками, посмотри, как люди оглядываются. Они тоже оценили.

– Ха, – усмехнулась Роза. – Тебе лишь бы что-то сказать наперекор! Мы с твоим отцом в лепешку готовы расшибиться, так стараемся для тебя! А ты только зубоскалить горазда. Ничего вы не цените! Поколение никчемных дармоедов!

Автомобиль тронулся с места, и Джема проводила взглядом граффити. Оно было прекрасным. Ничего красивее она в жизни не видела.

Прощаться с мачехой девушка не стала. Война так война. Молча вышла из машины, поднялась по ступеням и даже ни разу не обернулась. В фойе к ней подбежала Ксюша, схватила за руку:

– Ну как? Получилось увидеться?

– Да! – Щеки Джемы вспыхнули румянцем.

– Расскажи, расскажи! – потребовала подруга, подпрыгивая от нетерпения.

Она была ужасно рада, что смогла помочь ей вчера.

– В общем, после полуночи я сбежала из дома, – прошептала Джема, оглядываясь по сторонам.

И тут ее взгляд наткнулся на Святослава, вышагивающего по коридору. Заметив ее, парень резко сменил направление движения и подошел к ней вплотную:

– Отойдем на секунду? – наклонился он к ее уху.

– Конечно, – кивнула девушка и повернулась к подруге: – Прости, Ксюш, я сейчас.

Ксения сложила руки на груди и принялась ждать.

Свят отвел Джему в сторону.

– Только что звонили парни, – тон его голоса выдавал тревогу, – ночью неизвестные пытались поджечь еще один дом на берегу – старую двухэтажку.

– Кто-то пострадал?

– Сказали, что один из жителей вовремя заметил поджигателей. Те старались направить огонь таким образом, чтобы люди не могли выбраться. Им приходилось выкидывать из окон детей и выпрыгивать самим. – Свят нервно сглотнул. – Пожар потушили, но он успел уничтожить часть здания, поэтому парни там с раннего утра: помогают людям, разбирают завалы при входе и собирают вещи, необходимые погорельцам.

– Ты поедешь? – спросила Джема.

– Да, я сейчас туда.

– Я с тобой! – воскликнула она.

– У тебя не будет проблем? – нахмурился парень.

– Нет, я скажу, что поехала к Ксюше.

– Тебе нельзя пропускать пары, – вмешалась в разговор Ксения. Она заставила подругу посмотреть на себя. – Эй, ты же знаешь, что Роза будет следить! Хотя бы сегодня останься в академии, Джем.

– Она права, – пробормотал Свят. – Сбежишь еще раз, у тебя будут проблемы. – Он похлопал Джему по плечу. – Не переживай, мы сами справимся.

– Хорошо, – согласилась девушка.

И парень побежал к выходу из здания.

44

Виктор выкрикивал проклятия, отчаянно пиная воздух и всё, что попадалось под ноги. – Они чудом выжили! Чудом, понимаешь?!

События раннего утра подействовали на него особым образом. Босоногие детишки в одних трусиках и маечках, перепачканные сажей, которых ему приходилось держать на руках, пока перепуганные ужасом пожара родители вытаскивали из обожженных пламенем квартир уцелевшие вещи. Плачущие старики, оставшиеся без накоплений и дорогих сердцу вещей. Жуткий запах расплавленной пластмассы и едкого дыма – Витя буквально пропитался им насквозь, до тошноты. Всё это было ужасно и страшно.

Даже страшнее равнодушия полицейских, которые со скучающим видом лениво фиксировали разрушения и нехотя исследовали здание. Выражения их лиц говорили сами за себя – никто не станет искать виноватых. Поджог – это очередное предупреждение: «Люди, берите, что дают, и бегите со своих земель. Иначе отнимем у вас последнее». И полицейские определенно были в курсе того, кто это послание здесь оставил.

– Так, – произнес запыхавшийся Жора, – мы нашли, где разместить оставшихся жителей дома. – Он упер руки в колени, согнулся пополам и тяжело задышал. – И матрасы тоже нашли!

– Отлично, – сказал Давид, косясь в сторону полицейских, отгоняющих посторонних подальше от здания. – Значит, осталось только раздобыть воды и еды для пострадавших.

– Да, – поддержал Жора.

– А завтра мэр в передаче местного телевидения расскажет, как он обеспечил семьи всем необходимым.

– Эй, Фил, хватит снимать уже! – махнул Георгий в сторону Фили с камерой, пытающегося пробраться ближе к огражденной территории.

– Пусть снимает! – приказал Виктор. – Мы разместим это видео везде, где только возможно. И зададим вопрос: неужели никого не смущает, что в нашем городе один за другим горят дома?! Случись подобное в любом другом месте, все уже давно на ушах стояли бы. А у нас тут, выходит, мертвая зона? Или что?!

– Замалчивают, потому что выгодно. Каждый второй в доле. – Давид сделал снимок здания на телефон. – Нам нужно, чтобы как можно больше людей узнали о происходящем. Иначе убийцы не остановятся и пострадает кто-то еще. Давайте писать во все инстанции, давайте рассылать информацию и видео в Сети, давайте звонить во все колокола! Что нам еще остается делать?

– Поднимать восстание! – решительно сказал Виктор.

– И что вы решили? – спросила Джема, затаив дыхание.

Ксюша сидела рядом на подоконнике и болтала ногами. Дочь мэра звонила с ее телефона.

– Нам нужно вывести людей на улицы. Нужно, чтобы информация дошла до самых верхов. Мы же не невидимки, когда-нибудь нас должны заметить, в конце-то концов?

Она чувствовала, как дрожит его сильный голос. Ощущала исходящее от него ожесточение. Парень был на пределе.

– Если кто-то узнает о готовящемся митинге, нас разгонят еще до того, как мы соберемся вместе.

– Нас? А ты не передумала влезать в это дело?

– Нет, я с тобой, – обиженно произнесла девушка.

– Значит, нужно оповестить всех тайно.

– И как это сделать? Повесить листовки? Все тут же узнают. Хотя… – Джема огляделась по сторонам. Академия гудела голосами. – Есть еще один вариант. Мы можем сделать рассылку студентам через соцсети. Вряд ли мажоры проникнутся идеей справедливости, а вот ребята из другого университета… среди них как раз найдется несколько десятков единомышленников.

– В таком деле нужна серьезная подготовка.

– И это очень опасно, ты же понимаешь, Вить? Никто не должен тебя заподозрить, иначе… Я даже не хочу говорить… – Она заметно волновалась. – Может, есть другие варианты? Не хочу, чтобы ты пострадал.

– Меня никто не остановит. Мне нечего терять! – выпалил Виктор.

– У тебя есть я, – едва слышно проговорила Джема.

45

– Ну что ж. – Сулейман Алиев отложил столовые приборы и воззрился на Джему, сидящую с прямой спиной за столом перед тарелкой с нетронутым ужином. – Я полагал, что наказание пошло тебе на пользу. Но, – он бросил взгляд на жену, – Роза сказала, что ты говорила с ней сегодня неподобающим образом.

– Разве? – Девушка медленно повернула голову и посмотрела на занявшую выжидательную позицию мачеху.

Та кивнула с высокомерным видом.

– Я планировал вернуть тебе сегодня телефон и компьютер, но теперь вынужден продлить наказание. Пока ты не исправишься.

Джема опустила взгляд и усмехнулась. Она покачала головой и медленно встала из-за стола. Аккуратно задвинула за собой стул.

– Можете вообще не возвращать. Я прекрасно обхожусь и без них.

– Сядь за стол! – рявкнул Алиев, стукнув кулаком по столешнице.

Столовые приборы подпрыгнули в такт удару, и Джема вздрогнула.

– Я никуда не отпускал тебя! – продолжил мэр, багровея.

– Нет, спасибо, я откажусь, – дрожащим голосом произнесла девушка, – думаю, я уже в том возрасте, когда вольна самостоятельно принимать решения по поводу того, есть мне или нет. – Она отвесила легкий полупоклон Розе. – А также сама могу решать, в какой компании мне это делать.

Джема развернулась и пошла прочь из столовой.

– Вернись за стол, кому я сказал! – прогрохотало в спину.

Но девушка лишь ускорила шаг.

– Видишь, – прошипела мачеха, – о чем я и говорила!

Волнение достигло предела. Полночь. Джема мучительно выждала еще полчаса. А затем еще десять минут, чтобы уж точно все спали. Она прокралась через тихие комнаты дома и выскользнула наружу – в ночную прохладу. Девушка надеялась, что он поймет, что будет ждать ее.

Так и оказалось. Парень стоял за забором у самой калитки.

– С ума сошел? – прошептала она, целуя его.

Виктор привлек ее к себе и стиснул в объятиях. Жадно обхватил за талию, поднял на руки и плавно опустил:

– Да.

– Тебя могли заметить. Сколько ты тут стоишь?

– А вдруг ты опять рухнула бы с забора? – рассмеялся он.

– Тсс. – Девушка прижала пальчик к его красивым пухлым губам.

Витя не удержался и поцеловал его.

Джема засмеялась.

– Бежим отсюда! – И, потянув его за руку, побежала по улице.

– Я должна это сделать! Должна! – бодрилась Белка, растирая предплечья дрожащими руками. – Даже Джем-ка прыгнула, значит, и я смогу!

– То есть ты никогда еще не прыгала со скалы? – округлив глаза, спросила дочь мэра. – Ну здорово! А меня заставляла!

– Я же не думала, что ты прыгнешь, – продолжая трястись, ответила мулатка.

– Бел-ка! Бел-ка! – скандировали Жора с Давидом.

Филя, как обычно, снимал происходящее на камеру.

– Ты не обязана это делать, – перехватив испуганный взгляд девушки, сказала Джема.

– Нет, я сама хочу. – Белла стучала зубами. – Только боюсь.

Витя покачал головой и вернулся к костру. Картины спасающихся из пожара людей не покидали его. Парни пили, чтобы их отпустило, а ему требовался другой метод. Он хотел бежать – все равно куда. Лишь бы не сидеть на месте, лишь бы хоть что-то делать, чтобы больше ни один человек не погиб.

– Да ну вас! – Белка стала отступать назад для разбега.

– Загадай желание! – только и успела крикнуть ей Джема.

– Аа-а-а-а-а! – закричала девушка, разбегаясь.

На секунду оторвалась от края утеса и будто зависла в воздухе. А затем – фух! Ушла вниз стрелой.

– Она точно псих! – толкались парни у края, стараясь разглядеть ее очертания в темноте.

– Выплыла, выплыла, гляди!

Убедившись, что все в порядке, Джема вернулась к костру. Села рядом с Витей. Погладила его по лицу. Он поднял на нее взгляд.

– Все хорошо?

Парень сжал ее руку:

– Конечно.

Блики костра отражались янтарными всполохами в ее больших невинных глазах. Он убрал прядь волос с ее щеки, заправил за ухо. Скользнул пальцами по худенькому плечику девушки, сжал его.

– Нет, не хорошо, – прочитала в его взгляде Джема.

Витя улыбнулся. Обнял ее и прижал к себе.

Через какое-то время они уже все вместе сидели вокруг костра, обсуждая и планируя новую акцию. Если бы удалось ее осуществить, у них был бы реальный шанс изменить ситуацию.

– Кстати, – отбрасывая полотенце и хватая одежду, заговорила Белла, – завтра в городе будут журналисты с федерального канала. – Она надела платье. – Ничего серьезного, готовят небольшой сюжет про открытие туристического сезона для утреннего информационно-развлекательного шоу, но я могла бы попробовать поговорить с ними и обрисовать ситуацию.

– Мы можем передать им фото и видеоматериалы, – предложил Филя, невольно скользя взглядом по ее шикарной фигуре.

– Я знаю, что они остановятся в отеле «Приморье» на берегу. – Белла расправила мокрые волосы и потрясла головой.

– Слушай! – подключился к разговору Свят. – А я в этом отеле прошлым летом подрабатывал. Вещи таскал. А сестра таскала кошельки у командированных… – Он рассмеялся, вспоминая. – У меня даже универсальный ключ остался!

– Подожди, это то многоуровневое здание с желтыми вставками понизу? – свел брови Виктор.

– Оно!

– И там еще рядом с крытым бассейном есть открытый?

– Да.

Парень задумался.

– Что? Что? – начали допытываться остальные.

– Я просто подумал…

– Говори!

Джема крепко сжала его руку, заглянула в глаза.

– Из окон номеров хорошо просматривается море, так?

– Так.

– И прилегающая территория и крыша того самого крытого бассейна?

– Да.

Виктор встал и оглядел присутствующих:

– Значит, мы заберемся туда и оставим им послание.

– Граффити прямо на поверхности крыши? – тоже поднялся Давид.

– Да, – кивнул он.

– Тогда нам нужно все разузнать, – встал за ними следом Жора. – Какая поверхность у этой крыши, какую краску можно на нее нанести, как охраняется объект и прочее. На это понадобится время, а у нас его нет.

– Мы идем сегодня, – с вызовом сказал Витя.

– Сегодня? – присвистнул Жора.

– Исключено, – пробормотал Давид.

– Я проведу нас на крышу! – с улыбкой предложил Свят.

– Отлично! – Виктор пожал ему руку. Затем оглядел остальных: – Есть желающие отказаться?

– Нет, нет, нет, – сказали ребята по очереди.

– Я с вами! – подошла к ним Джема.

– И я! – подмигнула ей Белла.

– Тогда, – приблизился к ним Филя, – один за всех и все за одного?

– Да иди ты! – рассмеялся кто-то из парней.

Свят поставил ему щелбан, а затем прижал к себе и по-дружески обнял.

– Ай! – простонал Фил.

И все дружно навалились на него, чтобы задушить в объятиях.

46

Приготовления отняли столь нужное им время. Пока ребята разъехались, чтобы переодеться, пока снова собрались, пока вооружились всем необходимым и собрали рюкзаки с краской, прошел целый час.

Эмоции Джемы поутихли, и теперь она начинала понимать, что решение провернуть такое опасное дело могло стать фатальной ошибкой. Она помогала Вите складывать вещи, а сама поглядывала на него, понимая, что увиденное на пожаре все еще держало парня в тугих тисках эмоций. Он не мог рассуждать здраво и потому действовал сгоряча.

– Может, не стоит лезть туда без подготовки? – спросила она, опускаясь перед ним на колени и касаясь рукой его плеча. – Все-таки приличный отель, четыре звезды. У них там охрана, стены в пол стеклянные, нас могут застукать. – Погладила его, пытаясь расслабить его мышцы. – К тому же окна всех номеров выходят на крышу бассейна…

– Это шанс, – сказал Виктор, устремляя на нее решительный взгляд. Он сидел на корточках и утрамбовывал в рюкзак баллончики с краской. – Давай ты подождешь меня здесь?

– Нет! – Девушка качнула головой. – Если ты решил, я с тобой.

Джема поднялась на ноги и подошла к мутному зеркалу, стоящему у стены. Она собрала непослушные волосы в хвост, закрепила их резинкой. Сверху накинула темный капюшон. Теперь они все выглядели одинаково: черные фигуры без лиц и отличительных признаков.

– Фил, у тебя есть фотографии последних работ Вити? – обратилась Джема к парню с камерой.

– Конечно. – Филя похлопал по фотоаппарату. – Всё здесь.

– А ты можешь скинуть мне их на флешку?

– Разумеется. А тебе куда? Не для отца, надеюсь? – нахмурился он.

– Вот дурак! – улыбнулась Джема. – Нет!

– Для чего тогда?

– Секрет… – Она бросила быстрый взгляд на Витю.

Тот встал, закинул рюкзак на плечи, закрыл голову капюшоном и ловко затянул шнурок.

Через минуту байки уже неслись по дороге вдоль береговой полосы. Щеки Джемы горели, несмотря на бьющий в лицо ветер.

Очень скоро перед глазами замаячили огни неспящей набережной, многочисленные вывески магазинчиков, указатели с названиями гостиниц и домов отдыха. Людей на улицах почти не видно, но это обманчивое впечатление. На территориях гостеприимных отелей даже в этот час попадались те, кто коротал ночь с коктейлем в компании друзей где-нибудь возле летнего бара или у бассейна.

Ребята оставили мотоциклы в тени деревьев у небольшого парка и дальше пошли пешком.

– Не издаем ни звука. Общаемся только жестами, – проинструктировал их Виктор. – Дорогу нам показывает Свят. Слушаем только его.

Они прошли по неосвещенной дорожке и замерли на границе двух миров. Там, за живой изгородью, начиналась территория отеля «Приморье». Здание погрузилось в сон, горели лишь несколько окон. Но первый этаж, на котором находились спа, шикарная столовая, бассейны, залы и тренажерка, ярко сверкал подсветкой.

Свят прошептал:

– Проходим здесь, идем друг за другом. На этой линии никаких камер нет. Далее заходим с черного хода и, минуя прачечную, через технические помещения поднимаемся на уровень выше. Там всего одна дверь, и мы на крыше. Чтобы нас не поймали, требуется стать невидимыми. Работать нужно быстро. Убегать тоже.

– Это самое безумное дело, на которое я согласилась, – прошептала Белла.

– Значит, будет что вспомнить на пенсии, детка, – прошептал Свят. – А теперь вперед!

Темными бестелесными тенями они просочились на территорию. Прокрались вдоль стены, дождались, когда толстый охранник уйдет на обход, и бесшумно пробежали до бассейна. Там, обойдя нетрезвую компанию, юркнули к черному ходу.

Свят достал из кармана ключи-карты:

– Эта вроде. – Провел одной из них по замку.

Чик! Лампочка загорелась зеленым.

Парень открыл дверь и удостоверился, что коридор пуст.

– Поворот направо, затем налево.

Все кивнули.

Дальнейшее было делом техники. Цепочкой прошли по коридору и свернули в служебное помещение еще до того, как попали под прицел камер наблюдения. Прошмыгнули мимо прачечной, остановились. Свят открыл неприметную дверь сбоку второй картой, и ребята оказались в плохо освещенном длинном помещении с огромным количеством труб, тянущихся вдоль стен. В конце коридора было установлено какое-то оборудование, издававшее низкий гул.

Свят показал остальным, чтобы не торопились. Прислушался. Затем кивнул, и все двинулись за ним по коридору.

– Это, вообще, нормально, что у тебя сохранились ключи от прежнего места работы? – не выдержал Жора. – Почему у тебя никто их не попросил обратно?

– Тсс! – зашикали на него ребята.

– Потому что никто мне их и не выдавал, – ответил Свят. – Сестра сделала ключи-вездеходы, чтобы я мог беспрепятственно перемещаться по зданию.

– Ах, ну да, – кивнул Жора, – припоминаю, кто твоя сестра.

– Тсс!

Свят толкнул дверь, они вышли на лестницу, поднялись на этаж выше и переждали, пока пройдет горничная с тележкой. А затем двинулись дальше до стеклянной стены, оказавшейся не стеной, а целым рядом широких окон, с которых им теперь нужно было прыгать вниз на целых полтора-два метра.

– Ого!

– Тише!

– Ты не говорил, что мы полезем через окно!

– Ну прости. Подзабыл немного, как тут все устроено… – Свят огляделся и открыл створку.

Быстро сориентировавшись, первым шагнул в темную неизвестность Давид. Оставшиеся в пустом коридоре ребята стали беззвучно спорить, должны ли следом идти девушки или парни. Белле надоело, она растолкала парней и спрыгнула вниз. Следом за ней Фил, потом Джема, Виктор и Жора. Последним, прикрыв окно, с подоконника вниз неуклюже плюхнулся Свят.

– Стесняюсь спросить, – прошипел ему Жора, – а как мы будем уходить?

Свят подвел его к краю крыши и указал на бассейн:

– Тут даже не так высоко, как лететь со скалы. Метра три-четыре, не больше. Только придется намочить одежду.

– Придурок! – толкнул его Жора. – Больше я с ним никуда! Особенно вот так – с бухты-барахты!

– Кончайте трепаться, – приказал Виктор.

Он уже выложил из рюкзака необходимое, и ребята последовали его примеру. Только Джема с Филей не в силах побороть волнение, стояли и разглядывали окружающую обстановку.

Просторная крыша, темная, как гладь ночного озера. Сияющие огни указателей, подсветок и сотни неоновых фонариков внизу – на территории. Огромная глыба основного здания отеля за их спинами.

Черт, да они были как на ладони перед каждым, кто захочет в такой час выглянуть в окно! А бежать было некуда. Совершенно. Из этого бассейна еще нужно было попробовать выбраться, если не разобьешься…

– Шевелитесь! – Виктор первым приступил к работе.

Хорошо, что они обсудили концепцию рисунка и заранее разделили обязанности. Теперь группа молодых людей, ползая на корточках, почти на ощупь покрывала крышу разноцветными линиями. Филя снимал происходящее на видео, а Джема чутко следила за тем, не появится ли кто посторонний в окне или внизу – на прилегающей территории.

Иногда она оборачивалась и бросала беспокойные взгляды на поверхность крыши. Кажется, общими усилиями из хаоса рваных линий начинал вырисовываться рисунок. Сначала что-то невнятное, много каких-то кружков, затем добавились детали, и кружки стали вытянутыми – это были человеческие черепа. А сверху прямо по ним двигался огромный строительный бульдозер.

Белла отошла к краю, вытерла пот со лба и протянула Джеме баллончик:

– Иди, оставь тоже свой след.

Девушка замешкалась. Каждый был занят вырисовкой каких-то деталей, контуров или общего фона, другие аккуратно собирали пустые баллончики и относили в сторону. А она не знала, о чем ей хочется сказать этому миру. Подняла руку, посмотрела на баллончик. Краска в нем, судя по этикетке, была ярко-красного цвета.

Решительно сделав несколько шагов, девушка опустилась на корточки рядом с Витей. Его лицо было прикрыто платком. Он сосредоточенно вырисовывал пыль, летящую из-под гусениц бульдозера.

Джема протянула руку с баллончиком и посмотрела на него. Парень повернулся и кивнул, словно разрешая. Тогда девушка подрисовала кровавые подтеки на отвале машины – на той части, которая была похожа на лопату и крепилась к бульдозеру спереди.

– Эй, вы там! – раздался вдруг голос над головой. Наверное, из одного из окон.

– Бежим! – крикнул Свят.

Он выхватил у Жоры баллончик, швырнул на землю и подтолкнул друга к краю.

– Прыгай!

Они судорожно собирали художественные принадлежности, использованные баллоны, надели рюкзаки и побежали к краю крыши.

Послышался всплеск. Первым прыгнул Жора, за ним Белла. Жора ловко выбрался из бассейна и протянул руки. Фил швырнул ему камеру, а затем прыгнул в воду сам.

– Витя, бросай! – позвал Свят, склоняясь над продолжавшим наносить штрихи парнем.

– Вить, пойдем скорее, – попросила Джема.

– Сейчас все охранники сбегутся на шум! – помахал руками перед его лицом Давид.

– Я не могу, – спокойно ответил Виктор.

– Бегите! – воскликнула Джема.

Давид кивнул и с разбега спрыгнул в бассейн. Раздался всплеск, затем послышались какие-то голоса. В свете фонарей Белла, Жора и Фил уже неслись по газону в сторону ограждения.

– Держи! – видя, как охранники несутся по дорожке, сказал Свят и вложил в руку Джемы ключ-карту.

– Спасибо. Беги уже, – тихо прошептала девушка.

Ее взгляд говорил: «Все будет хорошо». Она просто не могла оставить здесь одного этого психа, который был ее парнем.

Свят разбежался и бомбочкой прыгнул в воду. Охранники приближались, и сердце Джемы болезненно съежилось от страха. Она подобралась к краю и осторожно взглянула вниз. Святослав уже выбрался из воды и прямо в сырой одежде удирал от охранников, перепрыгивая через клумбы с цветами.

Девушке пришлось нагнуться, когда один из охранников поднял взгляд наверх. Она втянула голову в плечи и перестала дышать.

– Всё, – прошептал Виктор, откладывая в сторону баллончик.

Она подползла к нему и остановилась на границе, где начинался рисунок.

– Туда нельзя, – мотнула она головой в сторону.

– Значит, нам туда, – указал он на окно.

Встал, еще раз оглядел граффити, затем протянул руку Джеме. Девушка поднялась, схватилась за него, и они побежали. Голоса становились громче.

– Вставай мне на плечи, – скомандовал парень, опускаясь на одно колено.

Джема не стала спорить. Забралась на него и уперлась ладонями в стену. Виктор стал аккуратно подниматься, и девушка чуть не вскрикнула, покачнувшись. Под ее пальцами вовремя оказался выступ подоконника. Она подтянулась, толкнула створку и буквально ввалилась внутрь.

Виктору было сложнее. Пришлось подпрыгнуть, ухватиться кончиками пальцев и подтянуться. Когда он следом за девушкой спрыгнул с подоконника, в коридоре уже слышались голоса.

– Сюда! – позвала Джема.

Стараясь не попадать в объективы камер, они прошли к лестнице.

– Нам вниз, – кивнул Виктор.

Но тут на лестнице раздались торопливые шаги. Несколько человек с криками бежали вверх.

– Сюда, – потянула его за собой девушка.

Она провела картой по замку ближайшей двери, и они вдвоем ввалились в один из номеров.

47

– Тише. – Оба навалились на дверь. Прислушались. Крики пронеслись по коридору и затихли. Через несколько секунд снова послышался топот. Похоже, сотрудники отеля еще не до конца поняли, что конкретно произошло. Возможно, решили, что группа подростков проникла на территорию, чтобы просто искупаться в бассейне, возможно, проверяли какие-то другие версии или осматривались. Суета за дверью продолжалась.

Глаза Джемы понемногу привыкали к темноте. Она обернулась и испуганно всмотрелась в очертания комнаты. Вдруг в номере кроме них находился кто-то еще? В тусклых лунных отсветах угадывались линии изящных кресел, уютный столик возле широкого окна, просторная кровать. Пустая! И никаких признаков пребывания посторонних людей. Номер пустовал.

– Не включай, – попросила Джема, перехватывая руку парня, потянувшуюся к выключателю. Она взяла его за запястье и потянула за собой. – Что ты делаешь? – Его слова утонули в шуме ее дыхания.

Девушка подвела парня к окну и до предела распахнула шторы. В комнату ворвался отливающий серебром лунный свет. Море вдалеке спокойно покачивалось, волны робко скребли о берег.

– Слушай, – бросил взгляд на дверь Виктор. Он опустил платок обратно на шею, и на его лице появилась робкая улыбка. – Мы очень рискуем.

– Мы всегда рискуем. – Джема отвернулась от окна и посмотрела на него снизу вверх. Несмело положила ладони на его грудь. – С нашей первой встречи. – Она заглянула в глаза Виктору. – Я начинаю думать, что риск – наше нормальное состояние.

Виктор осторожно кивнул. Он поднял руки и скользнул пальцами по ее щекам. Обхватил ладонями ее лицо и приблизил к своему.

– Ты уверена? – медленно выдохнул парень.

Ее спокойствие пугало его.

– Я стала бояться, что каждое мгновение может стать последним, – честно ответила Джема.

Виктор вспомнил о друге. Эти слова были чистой правдой. Как бы банально это ни звучало, никто из людей не знает, какой час и миг может оборвать эту жизнь.

– Это печально! – Его губы задрожали, голос почти сорвался на хрип.

– Но рядом с тобой я чувствую себя сильной, – прошептала она.

Сердце парня под ее ладонью застучало еще быстрее. Так сильно, что в ребра отдавало болью. Джема улыбнулась. На лице Вити заискрились лунные блики.

– Неподходящее место, – прижимая ее ближе к себе, сказал парень.

– Идеальное, – прямо ему в губы выдохнула она.

Они стали целоваться, и эти поцелуи были чище и ярче поцелуев, что были у них до этого. Будто и не было никаких преград, будто не было предубеждений, будто ни один из них никогда прежде не забивал себе голову ненужными мыслями о том, могут они или не могут быть вместе.

Эти двое целовались так, словно никогда не переживали о том, что они слишком разные, никогда не испытывали боли и ничего не боялись.

На пол, как лепестки цветов во время урагана, падала одежда. И вот уже парень и девушка оказались на белоснежных простынях. С окна лилось достаточно света, чтобы рассмотреть два безупречных тела: темное и светлое – в их идеальном переплетении.

Парень смотрел ей в глаза и видел, как она реагировала на каждое его прикосновение. Девушка дышала все чаще и понемногу уходила в свободное падение. Ее взгляд плыл, но спутник не давал ей прикрыть веки.

Номер отеля перестал существовать, став пространством из чистого желания, дыхания, мурашек и горячих поцелуев. Грудь к груди, тесно, как никогда, и все равно недостаточно близко. Им было этого мало. Обвитые руками, ногами, они придвинулись ближе, еще и еще.

Вся радость, вся страсть, вся любовь – между ними засияли нескончаемые чувства. Тела сплелись, как ростки цветов, тянущихся к лучам солнца. Луна вырисовывала узоры на их коже.

Они дотрагивались до самого дна души друг друга. Они были беспомощны, сведены с ума и лишены воли. Им было так хорошо, как ни разу прежде. Они плавно и не спеша двигались навстречу истинной любви. Они уже были там. В ней и друг в друге.

Капельки пота на спинах, счастливые улыбки, слабость, блаженство. Парень с девушкой почти заснули, не в силах разъединить объятий. Почти уступили предательской неге, сковавшей их тела.

Но за окном уже рассвело, и нужно было бежать.

Поспешно одеваясь, эти двое продолжали целоваться. Пьянящее чувство заставляло забыть об опасности. Они выбежали из номера и незамеченными пробрались к лестнице. Смешались со спешащими на завтрак отдыхающими и вышли через главный вход.

Смеясь, добежали до мотоцикла. Приятно зарычал мотор. Байк ворвался в поток машин и, укутанный сиянием утренних лучей, понесся в сторону нужного района. Джема почему-то совсем не волновалась. Ей было все равно. Она раскинула руки, встречая новый, счастливый день. Подставила лицо прохладному ветру.

А потом остановка, пробежка, прыжок через забор.

Всё такое привычное и волнующее до дрожи.

Она положила голову на прохладную подушку в тот самый момент, когда зазвонил будильник, и даже не двинулась. Спать не хотелось, но и соскакивать сразу – тоже.

Она лежала и думала: «Вот это да. Ничего себе».

И мысленно переживала произошедшее снова и снова.

48

Они подъехали к академии точно в срок. Всё как обычно. Вот только не было больше прощальных взмахов рукой и пожеланий отличного дня. Мачеха продолжала холодную войну и всем видом показывала, что ее прощение еще нужно заслужить. Женщина не могла знать, что теперь для Джемы это совершенно не важно. То, что раньше сводило с ума, заставляло дрожать от страха и чуть ли не заикаться, теперь на нее не действовало. Птичка выпорхнула из клетки – и пусть пока не физическим образом, но ее сознание уже освободилось от диктаторского гнета родителей.

– Буду ждать здесь в полдень, – недовольно скрипнул голос Розы.

– Угу, спасибо, – не оборачиваясь, бросила девушка.

И твердой походкой направилась вверх по ступеням.

– Стой, Джема, стой! – окликнула ее одна из сокурсниц – Лина. Она подбежала к ней и взяла под руку: – Привет!

– Привет! – недоверчиво глянула на нее дочь мэра.

Что это вдруг нашло на одну из самых популярных девочек академии, что она вдруг решила заметить ее существование?

– Ходят слухи, что у тебя появился парень. – Лина заглянула ей в глаза.

– Да? – приподняла бровь Джема.

– Да! – Во взгляде однокурсницы зажглись огоньки. – И говорят, он хулиган!

– О! – усмехнулась Джема. – А что еще говорят?

Лина едва поспевала за ней, перешагивая сразу через две ступеньки.

– Ну… некоторые ребята видели вас во дворе академии…

– И?

– Он темнокожий? Это правда, да?! – Она даже подпрыгнула от нетерпения.

Джема остановилась у крыльца и повернулась к ней:

– А что здесь необычного?

– Ну… – Лина замялась, разглаживая ладонями складки на форменной юбке. – А как реагирует на это твой отец?

– А при чем здесь мой отец? – с раздражением спросила девушка.

– Как же? – удивилась сокурсница. – Ты-то ведь не темнокожая!

– Отстань уже от нее! – попросила Ксюша, подходя к девушкам и вставая между ними.

– Что, и спросить нельзя? – надула губки Лина.

– Идем отсюда! – потянула за собой Джему подруга. – Не обращай внимания. Эти снобки только и могут, что трепать языками.

– Папа никогда не примет мой выбор… – с трудом передвигая ногами, пошла за ней дочь мэра. – Он правда никогда его не примет…

– И ты еще будешь расстраиваться из-за этого? Из-за того, что тебе только что сказала Лина?

– Нет. Она всё правильно говорит, – задумчиво протянула Джема. Она подняла взгляд на Ксюшу. – Вокруг столько невежественных людей… Ладно, отец – он забраковал бы любого парня, если его родители недостаточно состоятельные и уважаемые. Но ведь и все остальные, каждый раз, когда мы будем идти вместе по улице, станут на нас показывать пальцами…

– И что? Разве тебе не все равно? – сжала ее ладонь Ксения. – Это общество, может, еще лет сто не примет всё, что не вписывается в их привычный уклад! Это же не означает, что новое и непонятное обязательно плохое, так?

– Да… – Джема улыбнулась. – Вообще-то, да.

– Главное – то, что ты сама чувствуешь, – пожала плечами Ксюша. – И то, что правильно для тебя.

– Точно.

Они заспешили по коридору к нужной аудитории.

– Слава богу! – воскликнул Свят, преграждая им дорогу.

Он распахнул объятия и стиснул Джему.

– Привет, – смутилась она, аккуратно высвобождаясь.

– Мы чуть с ума не сошли, переживая, что там с вами могло произойти! Думали, вас сцапали охранники!

– А… нет, – зарделась девушка, – мы смогли выбраться.

– Почему тогда вы не пришли на условленное место? – вытаращил глаза парень. – Мы там до семи утра вас ждали! Чуть все локти себе не сгрызли!

– О… – виновато улыбнулась Джема. – Ну…

Они с Витей были так заняты друг другом, что позабыли о друзьях и о том, что те могли о них волноваться!

– Так где вы были? – Он тряхнул ее за плечи.

– Витя отвез меня домой…

– Красавчик! – развел руками Свят. – Хоть бы сообщил!

– Так вышло, прости, – пожала плечами девушка.

– Нам уже пора, – напомнила Ксюша, вклиниваясь между молодыми людьми.

– Еще секунду! – Святослав зыркнул на нее. Затем наклонился к Джеме: – Белла сегодня попробует пообщаться со столичными журналистами. Будем ждать хоть какого-нибудь эффекта от этого разговора и от граффити на крыше. – Он понизил голос: – А это тебе просил передать Фил.

Парень вложил в ее ладонь флешку.

– О, спасибо! – улыбнулась Джема, глядя на флешку, и сжала ее в кулаке.

– Надеюсь, сегодня еще повидаемся! – подмигнул ей Свят. Сделал шаг, подмигнул еще и Ксюше, развернулся и ушел.

– Что это? – спросила Ксения, бросая взгляд на карту памяти, зажатую у Джемы в руке.

– Это шанс, – с трепетом сказала девушка, – шанс для Вити на нормальное будущее.

– Не поняла.

Они вошли в аудиторию и сели за парту. Джема наклонилась к ее уху:

– Помнишь того профессора из столичного института, который приглашал меня учиться у них?

– Да.

– Мы еще с ним говорили о работе в художественной галерее.

– Ну?

– Я отправлю ему Витины работы, – радостно сообщила Джема, потрясая в воздухе флешкой.

После второй пары девушки спустились в библиотеку. Джема расположилась за компьютером и начала сочинять письмо профессору. А Ксюша, устроившись рядом на небольшом диванчике, читала учебник.

– И что ты намерена делать дальше? – спросила подруга, когда письмо наконец было отправлено.

– Я не знаю, – честно призналась Джема, – в любом случае мне придется сделать выбор.

Она выключила компьютер, села рядом с Ксюшей и вытянула ноги.

– Всё и началось с этого выбора. – Ксения обняла Джему. – Ты помогаешь этому парню, наплевав на интересы отца.

– Потому что на стороне отца сила, связи и деньги.

– А то, что делает твой парень, – незаконно.

– Но у него нет выбора. И нет других доступных методов!

– Стало быть, свой выбор ты сделала еще в тот момент, когда помогла ему бежать из твоего дома в ту ночь.

– Да. Выходит, что так. – Джема вздохнула. – И я понимаю, что это неправильно. Но если нужно будет выбрать еще раз, я снова выберу его.

Когда девушки вышли из здания академии, ярко светило солнце. Пройдя несколько шагов, Джема остановилась. Она протянула ладонь, собирая в нее солнечные лучи, и тяжело вздохнула:

– Иду как на смертную казнь.

– Давай скажем ей, что ты поедешь ко мне?

– Не пустит.

Ксения не могла найти нужных слов. Что за жизнь такая, когда шагу без позволения нельзя ступить? Что за молодость без встреч с друзьями?

– Смотри, – вдруг сказала она.

– Вижу, – отмахнулась Джема, – уже ждет меня.

– Нет, там, – кивнула в сторону стоянки подруга.

Девушка подняла взгляд, скользнула по машине мачехи, а затем посмотрела немного дальше и заметила кое-что особенное. Компанию ребят на мотоциклах. Они стояли на стоянке и оживленно разговаривали друг с другом. Джема моргнула, но видение не рассеялось. Молодые люди звонко рассмеялись, будто подтверждая свое существование, и ее печаль вмиг вся испарилась.

– Это они, – вырвалось у девушки.

Ее душа понеслась в пятки. Сохранять невозмутимое лицо больше не получалось, Джема вся в одночасье превратилась в улыбку. Над ней будто раскинулась какая-то магическая сфера спокойствия.

– Витя? – спросила Ксюша, разглядывая того парня, что обернулся и смотрел сейчас на них.

– Да, это он, – хрипло ответила Джема.

У нее к голове прилило столько крови, что казалось, будто ее сейчас оторвет. Она больше не управляла сама собой.

– Привет! – одними губами сказал он.

И ее снова бросило в жар. Этот взгляд – черный, с причудливым, самоуверенным прищуром, он гипнотизировал ее.

Витя смотрел на девушку, не отрываясь, и на его лице происходило что-то непонятное, будто он выходил к ней из тьмы на свет. Что-то такое странное, будто солнце пыталось прорваться сквозь тучи и озарить землю своими лучами. Его душа сама была солнцем. Такая же яркая и теплая. Его взгляд мог согреть ее в любую погоду.

– Ты не поздороваешься? – тихо поинтересовалась Ксюша.

Джема в ужасе взглянула на нее:

– Я не могу. Там же Роза…

И то, что она увидела в глазах подруги, шокировало ее саму. Непонимание. Огромное такое, искреннее непонимание размером с небоскреб!

Сделать вид, что ты не заметил человека? Сделать вид, что ты его не знаешь? Принципы родителей снова вынуждали ее предать свою любовь. Нет, она больше не могла этого выносить.

– Черт… – побледнела Джема.

Это было трудно. Адски тяжело.

Раздался звук автомобильного клаксона. Мачеха поторапливала ее.

– Давай, – прошептала Ксюша, сжав ее руку.

Джема глубоко вдохнула, стряхнула с себя остатки страха, распрямилась. Развернулась и пошла по ступеням вниз.

Шаг, два, три.

Воздух захрустел от напряжения. Обрушившаяся на нее тишина почти сломала ей уши. Она шла, гордо встречая злой взгляд Розы. Теперь она была сильной и смелой. Той, что способна была по утрам поднимать солнце над горизонтом, а вечерами опускать его вниз.

– Я не еду домой, – сказала Джема, наклонившись к окну автомобиля.

Мачеха сначала не поняла. Не поверила своим ушам.

– Что? – растерялась она.

– Занятия закончились, – твердо произнесла девушка, – но я иду гулять с друзьями.

Роза застыла. Услышанное произвело эффект разорвавшейся бомбы. Бессловесное существо решило заговорить, да не просто заговорить, а поставить ее в известность, что не собирается подчиняться! Это на несколько секунд загрузило ее компьютер.

– Это как понимать?! – наконец взвизгнула мачеха. Ее лицо вытянулось, затем неприятно искривилось.

– Думаю, это не нужно понимать, – по-доброму улыбнулась ей Джема, – это нужно просто принять. – Она выпрямилась. – Учеба закончилась, и я хочу провести время так, как мне хочется. Скажи отцу, что я постараюсь быть к ужину.

– Куда это ты собралась… – Голос мачехи оборвался на полуслове. – Я… я тебя… ты у меня еще…

Джема уже не слушала.

Она обошла машину и направилась к ребятам. В особенности к одному из них, с которым всего несколько часов назад была единым целым – клеточка к клеточке.

Ее сердце молотом стучало в ушах. А он смотрел на нее. Не отрываясь. Все свое внимание сосредоточил на ее губах, словно ждал их. И его улыбка снова светилась, как солнышко. Она готова была поклясться, что этот парень и сам был настоящим фейерверком света! И весь его свет предназначался ей одной.

А Виктор чувствовал что-то похожее, но совсем другое. Он страшно волновался за эту маленькую отчаянную девчонку. Боже, что она делала! Шла к нему прямо на глазах у собственной мачехи. Та выбежала из машины и замерла в ужасе, не зная, как поступить. А Джема, судя по всему, о ней больше не думала.

Она неслась к нему в объятия с таким лицом, будто ее разрывало от счастья.

У Вити руки задрожали от волнения, когда Джема в прыжке влетела в его объятия. Его пальцы коснулись ее бедер, подхватили, прижали. Губы встретились с губами. Ее волосы коснулись его щек и шеи. Он почувствовал запах ее кожи, запах ее шампуня. Вдохнул его, как вдыхают радость. Парень чувствовал вину и любовь одновременно.

Он не мог бы ей дать того, чего она заслуживала. Он не был тем, кто составил бы ей достойную партию. Он во всем уступал любому жениху, которого подобрал бы ей отец. И ему было жаль, что единственное, что он способен ей дать – его безграничная любовь, одновременно отнимала у нее всё остальное.

Они целовались, ничего не видя и не слыша. Где-то за пределами этой сладостной дымки смеялись их друзья, где-то чуть дальше взвизгнули шины сорвавшейся с места машины. Это всё осталось за кадром, потому что они сосредоточились лишь друг на друге.

49

– Стойте, стойте! Не двигайтесь! Вот так!

– Да ты достал! – взмолился Виктор.

Давид продолжал ползать вокруг с баллончиком.

– Долго еще? – поинтересовалась Джема, замечая косые взгляды прохожих.

– Чуть-чуть!

Так вышло, что они все вместе гуляли по городу и ели мороженое. Витя остановился у здания музея, чтобы прочесть афишу художественной выставки. Он обнял Джему, они стали болтать о возможности или невозможности того, что однажды и их работы могли бы оказаться в этом музее, и тут Давид… нет, не вмешался в спор! Он вспомнил о своей излюбленной теме и стал рисовать тень влюбленных!

А пока он старательно вырисовывал баллончиком линии за их спинами на асфальте, им, разумеется, нельзя было шевелиться.

– Круто получается! – сделал фотографию Фил. Отошел на пару шагов назад и щелкнул еще раз.

– О, боже, – рассмеялся Жора, видя, как из дверей музея выходит охранник, – бежим!

И они сорвались с места.

Джема крепко держала руку Вити и не переставая смеялась. Даже бежать не было сил. Тучный охранник решил, что ему за хулиганами не угнаться, поэтому просто сыпал проклятиями вдогонку.

– Подумаешь, на асфальте нарисовали! – возмутился Давид, когда они завернули за угол и сбавили шаг. – Это тоже живопись! Музей у них там или как?

Так же смеясь, они сели на мотоциклы и помчались к берегу.

Там, словно разом лишившись разума, молодые люди, скинув одежду, понеслись к воде. Накупавшись до хрипоты, до синих губ и до привкуса соли в носу, они выкарабкались на пляж и распластались на теплом песке рядом с разбросанной повсюду одеждой и обувью.

Джема поводила ладонями по песку и присела. Она вгляделась в даль. Цвет моря менялся: то синий, то голубой, то бирюзовый, то темно-зеленый с переходами. Девушка подняла руку и посмотрела, как небо просачивается сквозь пальцы. Безбрежное, тихое, почти прозрачное.

Виктор тоже поднялся и тоже вытянул руку:

– Что ты там видишь?

Она улыбнулась:

– Смотри не на руку, Миллер. Смотри на небо.

Свет пронзал кожу насквозь, она казалась оранжево-красной, светилась.

– Мы такие хрупкие внутри, – прошептала Джема.

Витя поднес свою руку к ее руке, закрыл своей ладонью ее ладонь, и свет больше не мог проникать через кожу девушки.

– Так крепче, – сказал он.

Джема положила голову на его плечо, переплела их пальцы вместе:

– А вот так идеально.

– Нет, – усмехнулся парень. Поднес их руки к своему сердцу и прижал к груди. – Вот так.

Витя улыбался счастливо, как мальчишка, и она рассмеялась.

– Тебе принадлежит весь этот город, – тихо сказал он.

– А тебе – мое сердце, – ответила Джема.

И это было в тысячу раз важнее.

Уже поздно вечером, когда все друзья собрались в мастерской, Виктор подозвал ее к себе:

– Не собираешься домой?

Девушка обняла его за шею:

– Совсем не хочется.

– Страшно?

– Вообще-то, да, – печально призналась она. – Днем казалось, что я горы могу свернуть, а теперь… – Джема посмотрела на весело спорящих друзей, на танцующую у окна Беллу. – Даже не знаю, как к такому можно быть готовой морально.

Парень притянул ее к себе и поцеловал в лоб:

– Наверное, лучше вернуться, иначе скандала не избежать.

– Что поделаешь… Скандал так скандал.

– Кажется, столичные журналисты заинтересовались моим предложением, – сказала Белла, приблизившись к ним. Она плюхнулась на стул. – Но им нужно переговорить с начальством. Во-первых, если они дадут согласие, нам придется собирать весь материал по стройке. Во-вторых, им нужен Кей.

– Зачем? – Голос Вити стал жестким.

– Ты центральная фигура так называемого народного сопротивления, – развела руками девушка. – Они предложили скрыть твое лицо и сделать обширное интервью.

– Кей – это все мы. Это не только я, ты же понимаешь.

– Им нужен конкретный человек, лидер.

– А потом окажется, что это материал о том, как развивалось уличное искусство на юге страны, а не о нашей борьбе?

– Но все же это шанс, – заметила Белла.

Виктор шумно выдохнул.

– Или ловушка, – предположила Джема. – Не нарочно, но они могут выдать лидера движения. И тогда конец нам, конец району, конец Вите, которого могут посадить в тюрьму.

– Давайте не будем загадывать наперед, – попросила Белла. – Давайте сейчас сосредоточим свои силы на чем-то осязаемом? На акции протеста, например?

– Я не хочу, чтобы мы просто вывели на улицы людей с лозунгами и подставили их под удар, – сказал Виктор. – Это должна быть мирная инсталляция. Послание. Все должны понимать, что речь идет не о политике, а о живых людях, которым грозит опасность.

– Давайте расскажем эту историю сердцем, – поддержала его Джема.

50

Было уже за полночь. Все разошлись. – Не уходи, – попросил он, прижимая ее к себе.

Здесь, на узком диванчике в его мастерской, ей было так спокойно и уютно, как нигде больше. Жаль только, тревога не отступала. Продолжала терзать, грызть ее изнутри.

– Скажи, что осталась у подруги, – произнес он, понимая абсурдность своей просьбы, – наври что-нибудь.

Они оба понимали, что враньем тут не отделаться. Мэр будет рвать и метать. Он наверняка уже поднял на уши всех полицейских города.

– Хорошо, я останусь, – обвивая его ногами, сказала она. Положила голову ему на плечо, закрыла глаза и погрузилась в сон.

Джему разбудили первые рассветные лучи. Виктор лежал рядом. Его лицо было расслабленным и умиротворенным. Наверное, ему снились хорошие сны.

Девушка осторожно встала, накрыла парня пледом и оделась. Она вышла в прохладную свежесть утра, перекинула ремень сумки и пошла по тихой сонной улочке старого района. Ее не пугали ни бездомные бродячие собаки, ни местные жители, вставшие в ранний час.

Она шла домой как на эшафот. Полностью осознавая, что не стоит ждать от отца ничего хорошего. Шла, впитывая кожей тонкий солнечный свет – будто в последний раз. Дышала соленым морским воздухом и никак не могла надышаться.

Наверное, так чувствуют себя люди при приближении конца. Хочется вобрать в себя как можно больше, зная, что дальше – лишь пустота.

Скрипнула калитка. Шаги по дорожке до дома отдавались эхом в ушах. Джема знала, что увидит, поднимая свой взгляд. Распахнулась дверь, и они высыпали ей навстречу все разом: отец, мачеха, охранники, поднятые по их приказу. Она только съежилась, покорно и немного безвольно, когда Алиев взял ее за шкирку, как слепого ничтожного котенка, и зашвырнул в дом.

Она упала на холодный каменный пол, ударилась коленом. Он так и застыл в дверном проеме, глядя на нее с неприязнью и брезгливостью:

– Мерзавка!

И словно другой человек до этого воспитывал ее. Словно кто-то другой ласково звал доченькой и рассказывал сказки в детстве. В этом сгустке черного негатива, в этом безжалостном урагане из ненависти не было ничего от того человека, которого она всю жизнь называла отцом.

– Где ты шлялась всю ночь?!

Ей хотелось закрыть уши руками. Она поднялась на ноги и увидела довольный взгляд мачехи, скромно стоящей в сторонке и наслаждающейся зрелищем.

– То, что сказала мне Роза про тебя и это черномазое отродье, это правда?!

Джема только открыла рот, но не успела ответить.

– Правда, – сказал кто-то за спиной отца. И ему пришлось обернуться.

Витя…

– Витя! – опасаясь за его жизнь, метнулась к нему девушка.

Ну зачем? Зачем он пришел?!

– Ты не подойдешь к этому ублюдку, – выставив барьером ладонь, остановил ее отец. Он надменно осмотрел стоящего перед ним парня и затем бросил охране: – Задержите его за проникновение на территорию моего дома!

– Нет! – закричала Джема, вырываясь.

Лицо Виктора при взгляде на отца девушки заходило ходуном от негодования.

Один из охранников вроде дернулся вперед, но тут же замер, потому что второй – Толя – придержал его за рукав.

– Что вы встали?! Вышвырните его из моего дома! – зарычал мэр.

– Джема, пойдем со мной! – Витя протянул руку.

Его грудь от частого дыхания вздымалась так высоко, что казалось, будто он вот-вот потеряет контроль над собой.

– Пошел вон! – процедил сквозь зубы Алиев.

И втолкнул Джему обратно в дом.

– Я тебя здесь не оставлю, – хрипло сказал парень, глядя ей в глаза.

Отец развернулся и пошел на него. Это было провокацией. Девушка знала, что стоит Вите ударить мэра – и ему несдобровать.

– Пойдем! – Парень так и не опустил ее руку.

От девушки будто кто-то зубилом откалывал целые куски, так ей было больно. Она не знала, что делать.

– Вить, все будет хорошо! – срывающимся голосом прокричала Джема. – Пожалуйста, уходи! Все будет хорошо!

– И вот из-за этого… – Алиев подошел к парню вплотную и посмотрел на него с презрением, – из-за этого… ублюдка ты посмела ослушаться своего отца? – Он резко выбросил вперед руки и изо всех сил толкнул Виктора в грудь. – Из-за этого наркомана?

Витя даже не смотрел на него.

– Джема, пойдем со мной! – позвал он.

– Из-за этого вшивого…

Она не дала ему произнести это ужасное слово:

– Витя, я очень тебя прошу! Уходи-и! – По ее щекам покатились слезы. – Уходи!

– Вам нужно уйти, – сказал, встав между Алиевым и Виктором, взволнованный охранник Толя. Он заставил парня посмотреть ему в глаза: – Слышите? Пойдемте, я вас провожу.

Последнее, что видела Джема, это Витин взгляд. И гигантское цунами боли в нем. Когда парня наконец выпроводили за ворота, она накинулась на отца с кулаками:

– За что?! За что ты так с ним?! Как ты мог?! – Девушка била, толкала Алиева в крепкую грудь, хлестала ладошками. – Он не наркоман, слышишь, папа?! Не наркоман! Он самый лучший, самый добрый и самый талантливый в мире! И я его люблю! Как ты мог такое ему сказать?! Ты даже кончика его пальца не стоишь!

Ее отбросило к стене оглушительной пощечиной.

Девушка осела. Замолчала.

Отец отряхнул горящую огнем ладонь, как от грязи, и посмотрел на нее с омерзением:

– Моя дочь никогда не будет путаться с таким, как он. Ясно?!

– Мне восемнадцать! – задыхаясь, проговорила она. Шатаясь, поднялась на ноги. В ушах все еще стоял свист от удара, челюсть практически отнялась. – Я сама решаю, кого любить! И да, я путалась! Путалась! И я буду путаться с ним сколько захочу! Не тебе это решать!

– Значит, – спокойно проговорил отец, – скоро тебе не с кем будет путаться. – Он подозвал одного из охранников жестом и приказал: – Узнайте мне его имя и адрес.

– Оставь его в покое! – закричала Джема, срывая голос.

– Еще спасибо мне скажешь. – Алиев с омерзением глянул на нее. – Надеюсь, не весь город в курсе, что ты позволяла себя лапать этой твари?

– И не только лапать! – всхлипнула девушка, гордо задирая подбородок.

А затем подхватила сумку и помчалась наверх в свою комнату.

И только там она осознала, что произошло. Соленые ручьи хлынули по ее разгоряченному лицу, руки безвольно опустились. Джема рухнула на кровать, обняла подушку и закричала в нее так громко, как только могла.

Ну почему она не разбилась, падая с того чертового утеса? Почему родилась на свет такой никчемной? Почему разбила сердце тому единственному, кто был безумно ей дорог?

51

Дрожащие руки с трудом удерживали руль. Виктор знал, где в такой час найти своих друзей. Они грозились гулять до рассвета, так где же еще, как не в «Яме», им быть?

Он затормозил, выключил двигатель, оставил мотоцикл у входа и решительным шагом направился внутрь. Своих заприметил сразу – Давид, Жора и Фил, сидя на перилах и свесив вниз ноги, громко спорили, кто из них кого повезет домой.

Большинство столиков пустовало – очевидно, завсегдатаев распугал рассвет, но кое-где еще продолжали заседать небольшие компании. Обычно в таких местах, как это, гулянки не заканчивались с восходом солнца.

– Эй, парни! – еще издалека окликнул друзей Виктор и стал пробираться к ним, обходя опустевшие столы.

– О, Витька, привет! – махнул рукой и чуть не свалился с перил Филя.

– Что такое? – Чуть более внимательным оказался Давид. Он спрыгнул первым. – На тебе лица нет!

С одного из столов упала бутылка. Теперь все присутствующие обернулись на Виктора.

– Привет! – спрыгнул Жора вслед за Давидом.

К ним присоединился Фил.

– Нам нужно собраться и обговорить детали планируемой акции, – тяжело дыша, выпалил Витя.

– Надеюсь, не сейчас? – хохотнул Жора. – Я, вообще-то, собирался пойти домой и выспаться!

Но, заметив, что друг не шутит, стер улыбку со своего лица.

– Ты серьезно?

– Эй, что случилось, Вить? – подошел к нему Давид.

– Ничего, – выдохнул парень.

Его всего ломало изнутри. Море для него высохло, небо потускнело, воздух стал противным и горьким. Он не знал, куда себя деть.

– А вот и Кей! – раздался голос за его спиной. – Тоже еще не ложился?

Этого еще ему не хватало.

Изрядно надравшийся Хромой со своими дружками решили покинуть бар и тут заметили его.

– Привет, Макс, – через плечо ответил Виктор. – Прости, мне сейчас не до разговоров.

– Обижаешь! – укорил его Хромой.

Шаги приближались. С противным скрежетом главарь местной банды не ленился, отодвигал стулья и пробирался к ним.

– Чего ты хочешь? – не выдержал парень. Он обернулся и оказался лицом к лицу с человеком со шрамом.

– А ведь ты от меня кое-что скрыл, – ехидно улыбнулся Макс.

– Например? – превратился в стальную стену Виктор.

– Я всё думал и думал… – сказал, оглядывая своих дружков, подошедших следом, Хромой, – где я мог видеть твою подружку? Ту милую, тощую и застенчивую кудряшку…

Парень сжал пальцы в кулаки, Макс тут же это заметил и поднял бровь.

– А потом вспомнил. – Он расправил плечи. – На фотографии. Рядом с мэром.

– Что тебе нужно? – сделал шаг вперед Виктор.

Желваки опасно заиграли на его лице.

– А ведь ты гораздо хитрее, чем я мог подумать, – осклабился Хромой. – Подобрался к Алиеву так близко, как никто другой. Это отличная мысль. – Он хлопнул его по плечу. – Одобряю. Теперь у тебя есть рычаг воздействия на мэра. У нас всех теперь есть шанс выиграть эту битву, так?

– Она тут ни при чем, – дернул плечом, скидывая его руку, парень. Он до боли стиснул зубы. – Не трогай ее!

– Ого! – расплылся в хищной улыбке главарь. – Так, значит, тут всё серьезно? Ты что, для себя ее, что ли, держишь? А как же наши планы? Малышка Джема, или как ее там, сослужила бы нам хорошую службу, да?

– У нас нет никаких общих планов, понял? – двинулся на него Виктор. Толкнул в грудь и тяжело задышал. – Не смей ее трогать! Не смей даже упоминать ее имя!

– А ты ничего не перепутал, щенок? – уперся в него лбом Хромой. – Из-за паршивой юбки собрался кинуть тех, кто варится с тобой в одном дерьме?

Эти слова стали последней каплей в и так закипавшем котле нетерпения. Виктором овладела ярость. Он сжал кулак и ударил костяшками пальцев прямо в лицо Максу.

Послышался глухой треск. Хромой пошатнулся и упал в руки своих людей.

А дальше крики, брань, и кулаки полетели уже в разные стороны. В общем клубке из тел неясно было, кто за кого. Слышался лишь треск ломаемых стульев и битой посуды. Удары сыпались один за другим, точно град.

Кому-то разбили лицо, другому порвали одежду, кто-то упал и закашлялся от пинка в живот.

Даже Филя, который не раз высказывался в пользу мирных переговоров, уже сидел верхом на одном из приспешников Хромого и, держа того за горло левой рукой, лупил правой то в нос, то в глаз.

– Всё! – попросил пощады Макс, падая на пол в ноги Виктору и выплевывая зуб. – Всё!

Один из его людей, услышав команду, отпустил волосы Давида. Другой, лежа на полу, сплюнул кровь – только что Жора щедро охаживал его ногами по груди и животу.

– Ладно, – вытянул ладонь перед лицом Хромой. – Закончили! Всё, мир!

Он признал поражение, а может, лишь сделал вид.

Сплюнув, Виктор развернулся и пошел прочь. Парни за ним. У Давида из рассеченной губы бежала кровь, он стер ее рукавом. Жора, отдышавшись, выругался и ускорил шаг. И только Филя оглянулся, боясь, что кто-нибудь бросится с ножом в спину.

Они быстро прошли к стоянке и сели на мотоциклы. Зарычали моторы. Виктор выкрутил ручку акселератора и сорвал свой байк с места самым первым. Он один не чувствовал ничего. Та боль, что разрывала его на части, сосредоточилась не на лице, а под ребрами. Там, где горячо и сильно билось его сердце.

52

Когда парень вернулся вечером домой, он сразу заметил автомобиль представительского класса под окнами. «Интересно», – хмыкнул он.

Оставив байк на краю дороги, твердым шагом двинулся к подъезду. – Обожди-ка! – Открылась дверь автомобиля.

Виктор медленно поднял подбородок. С достоинством оглядел незваного гостя. Таких людей не жаловали в этом районе, их сторонились. Встреча с таким возле дома обычно не означала ничего хорошего.

– Я решил поговорить с тобой, – сказал мэр, поправляя пиджак. У машины с грозным видом встал его охранник. – Внимательно, – сухо ответил Виктор.

Мужчина невольно усмехнулся. Его раздражало и забавляло воинственное настроение этого неуча. Тот был не просто неприятен ему, он бесил его до такой степени, что Алиева буквально плющило от необходимости быть вежливым, как советовала ему жена. – Я подумал, мы можем договориться. – О чем же? – Ноздри парня раздувались от еле сдерживаемого гнева.

– Я понимаю, что моя дочь для тебя отличный вариант. Ты мог бы решить все свои проблемы с ее помощью. Ты же понимаешь, о чем я говорю?

– Не очень.

Мэр снисходительно улыбнулся.

– Всё ты понимаешь, дружок. Такие, как ты, привыкли хитростью решать свои денежные проблемы. Джема – девочка из состоятельной семьи, к тому же достаточно наивна и внушаема. Сейчас ей кажется, что свет клином сошелся на тебе, а ты и рад, да?

– Говорите прямо, господин мэр, – попросил Виктор, – слишком много вежливых речей. Я вижу, вам очень хочется быть собой. Не отказывайте себе в этом удовольствии.

– Чего ты хочешь, юноша? – поменялся в лице Алиев. Он потемнел от злости, на лбу умножились морщинки. – Что тебе нужно от моей дочери? Давай поступим проще! Скажи, сколько денег тебе дать? Может, устроить тебя на работу? Или купить тебе тачку? – Он обвел его взглядом с головы до ног. – Сколько тебе нужно, чтобы ты оставил мою девочку в покое?

– Я не продаюсь, – холодно произнес парень, – так что вы не по адресу.

– Не строй из себя умника, ты, щенок! – не выдержал Алиев, повышая голос. – Я тебе по-хорошему предлагаю! Посмотри на себя! Что ты можешь ей дать? – Он показал на его одежду. – Кто ты, а кто она! Ее ждет большое будущее, учеба в лучшем вузе, поездки за границу, карьера! А ты? Что ты можешь ей дать?

– Это ей решать, – сказал Виктор и сглотнул, – не вам.

– Ну смотри, – покачал головой мэр, – я никогда не предлагаю дважды. Ты очень пожалеешь, если не согласишься. Я уничтожу тебя, сотру тебя в…

– Извините, но мне пора. – Виктор с жалостью посмотрел на этого лопающегося от презрения и ярости мужчину. А затем обошел его и скрылся в подъезде.

– Грязный неуч! Чумазый, нищий пройдоха! – стукнул кулаком по крыше автомобиля Алиев. – Ты мне за всё заплатишь!

Он склонил голову, поднес дрожащий кулак к губам и постарался успокоить дыхание. Поведение этого мальчишки собрало всю желчь со дна его души и взболтало с такой силой, что мужчина пошатнулся.

– Что встал? – заорал он на охранника. – Едем домой!

Тот испуганно дернулся и открыл ему дверцу машины.

– Сулейман… – раздался голос за спиной. И сердце защемило от тоски при звуке этого голоса.

Он столько раз желал этой женщине мучительной смерти, столько раз ее проклинал, столько раз мечтал, чтобы она передумала и вернулась к нему, что теперь не хотел оборачиваться, чтобы снова не испытывать боль и унижение, которые отравляли его сознание долгие двадцать лет.

– Сулейман… – повторила Тамара.

И Алиев повернулся. Сердце качнулось в груди и ухнуло вниз.

– Здравствуй, – сказал он той, что предпочла ему однажды другого.

И не просто другого. Она отвергла его – сына уважаемых родителей, который мог обеспечить ей счастливую безбедную жизнь, и вышла замуж за приезжего чернокожего студента. Для Сулеймана Алиева, самого красивого парня в городе, за которым девчонки толпами бегали, этот отказ стал самым настоящим ударом. Позорной пощечиной. Плевком!

– Я знаю, ты не захочешь со мной говорить, – робко произнесла она и сделала к нему шаг. – Но, пожалуйста… Пожалуйста, выслушай меня, Сулейман.

И вся его ненависть разом споткнулась о ее кротость и светлую, теплую улыбку.

Тамара ничуть не изменилась с их последней встречи. Те же густые, длинные волосы, та же мягкая поступь, покатые плечи, изящная фигура. Она оставалась такой же женственной и уютной, такой же привлекательной и манящей, что Алиев на миг стушевался и забыл, кем он успел стать за эти годы.

Женщина прикусила губу, подбирая слова, и лед в сердце мэра затрещал, слетая кусками. Он вспомнил их разговоры, их вечерние прогулки, вспомнил каждое слово, что говорил ей однажды под луной на утесе.

– Наши дети любят друг друга, – виновато произнесла Тамара.

И горькая ревность, мрачная ярость и ненависть нахлынули вновь и затопили его с головой.

Снова перед глазами понеслись картинки, как он стоял на том утесе месяцем позже и смотрел, как она плавала в море с другим. Как они проплывали вокруг камня любви, как смеялись, а он в этот момент захлебывался от злобы и зависти. Алиев никак не мог понять, что его Тамара, его светлая и лучезарная любовь всей юности, могла найти в таком, как Конрей Миллер, – чернокожем нищем афро, прибывшем на стажировку из Бостона?

И сколько ни умолял он ее одуматься, сколько ни устраивал взбучек этому Миллеру, ничего не помогало! Тамара как ослепла. Ни в какую не желала включить мозги и понять, что она теряет, отвергая его. Такого унижения Алиев вынести не смог. Женился в отместку на подруге Тамары и закатил самую шикарную свадьбу в городе. Надеясь, что она узнает и ей станет больно.

А теперь он стоял и видел ее глаза. Они говорили, что Тамара никогда не жалела о своем выборе. И никогда не любила его.

– Я знаю, что тебе не нравится, что они встречаются.

Я понимаю, что мой сын не тот, кого ты хотел видеть рядом со своей дочерью, – продолжала она, сложив руки на груди. – Но, Сулейман… у них ведь чувства. Их нельзя разлучать…

– Чувства? – скривился он. Поднял указательный палец и покачал им у ее лица. – Твое отродье не коснется моей дочери, так и знай!

– Ты же меня хочешь наказать, мне отомстить, – женщина, не боясь, подошла еще ближе, – и они здесь ни при чем…

– Ты сделала ошибку, Тамара, – ледяным тоном произнес Алиев, – и я не дам своей дочери сделать то же самое.

– Я любила, – негромко сказала она. – И я была счастлива.

– И где? Где сейчас твое счастье?! Кинул тебя и свалил?! А я тебя предупреждал!

– Он умер… – ответила женщина.

– Вот как. – Алиев задумчиво огляделся вокруг. – Сдох, а тебя оставил в этих трущобах? Конечно, это гораздо лучше, чем быть замужем за мной.

– А ты ничуть не изменился, – покачала головой Тамара.

– Я? О нет, я изменился! Ты же мне всю кровь выпила! Ты же меня так унизила, что мне стоило огромных усилий остаться здесь и поставить этот город на колени, заставить уважать себя!

– Я ни минуты не сомневалась в своем выборе, Сулейман, – почти прошептала женщина, пятясь, – а сейчас убедилась, что была права. Ты – настоящее чудовище…

– Ха, – рассмеялся над ней мэр, – зато у меня есть всё! А с чем осталась ты?

– У меня есть мой сын, и я им горжусь. – Она остановилась и тяжело вздохнула. – А еще у меня была настоящая любовь. Недолго, но была. И память о ней я буду хранить всегда. Тебе такого не понять. – Тамара улыбнулась. – У тебя и сердца-то нет.

– Дура! – бросил ей мужчина. Сел в машину и уехал.

53

Как вообще принимаются такие важные в жизни решения? Нужно долго думать, строить планы, советоваться с кем-то или просто выйти в дверь, не оповещая родителей о том, что уходишь навсегда?

Джема прекрасно понимала, что она уже совершеннолетняя и что может поступить как ей хочется. Но это перед законом. А перед совестью? Психологическое давление, запугивание, угрозы, чередующиеся с похвалой за успехи, – это ведь особый вид воспитания. Он эксплуатирует инстинкты ребенка. И все это она пережила, даже не подозревая об этом.

Джема привыкла всю сознательную жизнь поступать так, как нужно, но не потому, что она понимала, что так правильно, а чтобы порадовать папу. И потому, что боялась его.

Она интуитивно понимала, как следует себя вести, чтобы он оставался в хорошем настроении, ведь плохое ее очень сильно пугало. Девушка не знала, что бывает по-другому, поэтому принимала манипулирование своим сознанием за заботу.

Еще совсем недавно она и подумать не могла, что чего-то лишается, не общаясь со сверстниками вне учебы и выдавая папины мечты за свои. А теперь злилась. За то, что ее обманывали. За то, что запретили продолжить обучение изобразительному искусству. За то, что решили, будто сами могут выбирать, кого ей любить, а кого нет.

Она надела спортивный костюм, сложила в сумку минимум одежды, документы и одну пару обуви. Достала аккуратно припрятанный рисунок из-под подушки, убрала его в карман и посмотрелась в зеркало. Для того, кому позволялось самому принимать решения, этот поступок не был чем-то из ряда вон выходящим. Для нее это было настоящим испытанием духа.

Джема вышла из комнаты и медленно спустилась в гостиную. Просто смотреть прямо перед собой для нее уже было подвигом.

– Это еще что такое? – крякнула, поднимаясь с дивана, мачеха. – Тебя кто-то куда-то отпускал?

– Я ухожу, – сказала девушка. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

– Куда это ты собралась?! Сейчас я позвоню твоему отцу!

– Можете звонить куда хотите, – тихо проговорила она, – можете даже избить меня и запереть в комнате, но я уйду. Сегодня, или завтра, или через год. – Она улыбнулась. – Можете даже посадить меня на цепь. И все равно я умру свободным человеком.

В лицо Розы ударила краска, ее затрясло мелкой дрожью.

– Иди! Уходи! Приползешь потом на коленях, будешь умолять тебя простить! А я… – она едва не захлебывалась своим ядом, – я скажу отцу, чтобы не прощал! Кому ты такая будешь нужна, а? Думаешь, долго выдержишь без денег? Думаешь, твой черный дружок станет тебя кормить? Да ты же ни дня никогда не работала!

– Спасибо вам за всё, – просто сказала Джема.

Взяла поудобнее сумку и пошла к выходу.

В коридоре она столкнулась с Яной. Горничная, сцепив пальцы на груди, провожала ее взглядом. Ее губы были так плотно сжаты, что побелели. «Всё будет хорошо», – кивнула ей Джема. И вышла за дверь.

Типографские станки затихли, рабочие уже разошлись. Белла позвонила брату и доложила, что за смену было сделано всё, что запланировано. Она выключила свет в цеху и прошла в конторку, чтобы заварить себе кофе. Ее мозг лихорадочно соображал: как же привлечь интерес федеральных СМИ к готовящейся протестной акции?

С одной стороны, если соберется достаточное количество участников, то они сами обратят на них внимание. С другой – народ могут разогнать бойцы гвардии и омоновцы еще в момент сбора на площади. Понятно, что разрешения на мирную демонстрацию им не получить, но просить его у администрации – это как заранее подписывать себе приговор. Так себе перспектива. И опять всё шло к тому, чтобы идти против закона.

Кофе чуть не сбежал, и Белла обожглась, снимая турку с огня. Выругалась, сунула обожженный палец в рот. Времени оставалось мало, а у нее, как назло, всё валилось из рук. Ухватив ручку турки полотенцем, девушка разлила кофе по кружкам. И вдруг задумалась: а почему две?

По привычке налила себе и брату, хотя тот уже ушел.

– Тьфу, – сплюнула она, ругая себя.

И вдруг услышала стук в дверь. В груди неприятно зажгло от страха. Тело еще помнило острую боль от пинков ботинками и оглушающий звон ударов по лицу. Зря она засиделась допоздна! И даже не позвонила кому-нибудь из парней, чтобы встретили. Кого это к ней принесло?

Она на цыпочках подошла к двери и сказала:

– Закрыто!

– Белка, это я! – пропищал кто-то снаружи.

– Да ладно, – усмехнулась девушка, отпирая засов. Распахнула дверь и уставилась на промокшую под дождем Джему с сумкой на плече. – Не может быть…

– Можно войти? – шмыгнула носом девчонка.

– Валяй! – Белла отошла в сторону. Дождалась, когда та переступит порог, закрыла дверь на ключ.

– Ничего, что я… пришла? – тяжело дыша, спросила Джема.

И поставила сумку на пол.

От сумки в разные стороны разбежались ручейки воды. Похоже, ливень на улице был неслабый.

– Проходи! – пригласила Белла, оглядывая ее с ног до головы. Девушка дрожала, одежда на ней промокла до нитки, а волосы свисали на лицо мокрым гнездом. – Тебе бы просохнуть и переодеться.

– Тттолько не во что, – жалобно пискнула Джема, – кажется, сумка вся промокла.

– Я принесу тебе что-нибудь из своего.

Белла сходила в раздевалку и достала из шкафчика футболку, шорты и кардиган. Она частенько оставалась здесь с ночевкой, поэтому проблем со сменкой у нее не было.

– Держи, – сказала она. Протянула вещи и отвернулась к стене. Как бы там ни было, дружба это святое. Она не станет глазеть на девушку Вити.

– Я всё, – окликнула ее Джема, – посушить бы мою одежду.

– Давай! – Белла развесила одежду девушки на батарее.

– Ждешь кого-то? – робко покосилась на чашки с кофе Джема.

– Очевидно, тебя! – хмыкнула девушка и указала на стул. – Садись.

Гостья села, сложила по-турецки ноги и внимательно оглядела каждый сантиметр помещения.

– Уютно тут у тебя.

– Ага, – не сводя с нее взгляда, ответила Белла. – А ты… почему не дома? Случилось что?

– Да, – призналась она и снова шмыгнула носом. – Я ушла из дома.

– Ого! – округлила глаза Белла.

– Да. И мне нужна твоя помощь.

54

– Оденься прилично, – попросил Давид.

– На черта? – устало спросил Виктор, стоя на пороге своей комнаты.

– У меня для тебя сюрприз, – закатил глаза парень. – Мы поедем в одно о-о-очень культурное место.

– Ты издеваешься, да? – Парень схватил его за рубашку, затащил в комнату и захлопнул дверь. – Это что, кодовое слово какое-то?

– Что? Нет! – возмутился Давид. – Реально. Нужно кое-что показать тебе, так что собирайся быстрее.

– У меня нет ничего приличного, – начал злиться Виктор. – Что ты имеешь в виду? Костюм? Если да, то я сроду такого не носил!

– Хорошо-хорошо, – поправляя перед зеркалом волосы, протянул друг, – тогда надень джинсы, только не драные, и что-нибудь невызывающее. Футболка без надписей подойдет.

Ругаясь про себя и ворча, Витя достал из ящика мятые джинсы, натянул их на крепкие ноги, затем стал придирчиво выбирать футболку. Разве могло у него остаться хоть что-то не рваное, не изрисованное и не вымазанное краской? Разве что вот эта водолазка… В ней он точно будет выглядеть как идиот!

– Шевелись! Как девчонка, три часа собираешься, – подколол его Давид, пока тот надевал водолазку и поправлял ворот.

– Пошел ты, – огрызнулся парень.

– Надо спешить! – глянув на часы, напомнил друг.

– Ты куда? – крикнула вдогонку обеспокоенная Тамара, когда молодые люди вышли в коридор.

– Без понятия, – отозвался ее сын.

Поцеловал ее в щеку и скрылся за дверью.

Они оставили мотоциклы на стоянке и пошли вдвоем к знакомому зданию. У Виктора в горле пересохло, когда он увидел граффити на асфальте – тень, переплетенная из силуэтов двух влюбленных. Это они с Джемой. И снова стало трудно дышать от мыслей о ней.

– Зачем мы здесь? – остановился Витя, не в силах перешагнуть рисунок.

– Да пошли уже, а то не успеем! – подтолкнул его Давид.

– Куда? В музей? – попробовал сопротивляться парень.

Но друг был настойчив: буквально насильно втащил его в здание:

– Ты же хотел сходить на эту выставку, разве нет?

– Кто? Я?!

– Так таращился на афишу! – напомнил ему Давид. – И я решил, что это твоя мечта.

– Что за бред…

Но друг уже расплачивался за билеты.

– Идем. – Дав потянул его за собой в зал, где чинно и важно прохаживались люди.

– Ты меня явно не так понял, – начал говорить Виктор и вдруг осекся.

В просторном, хорошо освещенном и наполненном воздухом помещении его внимание привлекли картины, развешанные на стенах. Посетители останавливались возле них и оживленно обсуждали. И вроде не было в этом зрелище ничего необычного, если бы не одна примечательная деталь: среди картин именитых и талантливых художников он вдруг заметил свою!

Она висела, слегка нарушая гармонию пространства. Расстояние между экспонатами было строго выверено, а его работа явно вносила дисбаланс.

Но только в пропорции, а не в общую картину. Потому что смотрелась она не хуже и совершенно точно вызывала у посетителей живой интерес. Две женщины, остановившись возле нее, громко обсуждали каждую деталь и восторженно качали головами.

– Что это? – опешил Виктор.

– Ты присядь, – потянул его на скамеечку Давид.

Они сели бок о бок и уставились на полотно.

– Как это возможно? – проронил парень, теряя голос от волнения.

– Это высший пилотаж, брат! – улыбнулся Давид, не отрывая взгляда от картины. – Она прошла в музей и умудрилась повесить твою работу среди работ других мастеров. Ты же понимаешь, что это самое крутое, что только может быть в карьере стрит-арт-художника?

– Она? – переспросил Витя.

– Джема, – кивнул друг. – Белла взяла утром картину в твоей мастерской, и они со Святом отвлекали работников музея, пока дочь мэра совершала ради тебя этот акт самонадеянной преступной глупости.

Парня будто пригвоздило к скамье, он не верил в реальность происходящего. Джема? Где она? Она сделала это для него? Что все это значило?

– А ведь, главное, как хорошо смотрится, да? – указал на полотно Давид. – И наш город на нем как живой. И людям нравится.

– Сфотографировать тебя с ней рядом? – спросил неизвестно откуда взявшийся Фил.

Он подошел к ним со спины, сел на скамью рядом с Давидом, навел камеру на картину, окруженную со всех сторон посетителями, и щелкнул затвором.

– Я посижу, – хрипло отозвался Виктор.

– Правильно, – сказал Давид, закидывая ногу на ногу, – посидим и подождем. Интересно, когда до работников дойдет, что одна картина здесь лишняя?

– Не скоро, – раздался мягкий женский голос, – экскурсовод сейчас в соседнем зале.

Джема обошла скамью и села рядом с Витей. Их плечи соприкоснулись.

И парня посетило удивительное чувство. Он снова дышал. И как только ему это удавалось, пока ее не было рядом? Да, может, и правду говорят, что «когда сердцу плохо, искусству хорошо». И смерть Кея вытащила наружу его талант. Но… когда хорошо сердцу, хорошо и всем вокруг. Душа поет, ей легче, и хочется дарить эту легкость всему миру.

Он взял руку девушки в свою, крепко сжал и продолжил смотреть на картину.

– А лично я не против, можете меня сфотографировать с этим шедевром! – заявила Белла, появляясь из соседнего зала.

Филя встал и сделал несколько снимков с кривляющейся возле картины девушкой.

– Не стесняйтесь, – обратилась Белла к двум дамам, отошедшим в сторонку, – сфотографируйтесь тоже. Музею стоило серьезных усилий заполучить картину мастера для этой выставки!

Давид чуть не подавился со смеху, а Витя с Джемой так и продолжали сидеть, молча глядя на полотно.

Наверное, любовь выглядит как эта самая картина. Не всегда к месту. Не всегда с твоего позволения и чаще даже неожиданная. Гораздо ярче и эмоциональнее, чем ты мог себе представить. Сумасшедшая, смелая.

Эта любовь едва касалась их кожи, но она была повсюду. Укутывала, сплетая их вместе. Медленно и нежно прорастала в сердца и со скрипом заставляла их расти и раскрываться навстречу друг другу. Она побеждала все самое страшное-престрашное и рождала новое – чистое и светлое.

55

– Это мой отец, – объяснил парень, заметив, как долго девушка всматривается в старое фото на магните на холодильнике.

– Я догадалась, – улыбнулась девушка, продолжая разглядывать красивого темнокожего парня, так похожего на ее Витю.

– Он умер рано. Мне восемь лет было. – Он опустил взгляд на кружку, которую сам вчера расписал для Джемы. Желтая, с сердечком. Не сильно красиво, зато порыв души. – Пневмония. Ему просто не успели помочь.

– Мне очень жаль, – сказала Джема.

– Это он привел меня в художественную школу. Помню, гордился каждым моим рисунком, даже самой уродливой мазнёй. – Виктор усмехнулся.

– Брось! У тебя не бывает мазни.

– Его здесь все очень уважали. – Парень кивнул на окно. – Не было ни одного человека на районе, кто бы косо посмотрел на него хоть однажды.

– Чем больше денег у людей, тем выше предрассудки, – успела заметить Джема, когда в кухню вошла Тамара.

– Чай пьете? – улыбнулась женщина.

– Вообще-то, уже попили. Нам пора бежать, мам. – Виктор встал и махнул головой в сторону двери, намекая своей девушке, что пора идти.

– В этом весь мой сын, – вздохнула Тамара.

– Правда, пора, скажи ей, Джем.

– Да, – виновато потопталась на месте девушка, – у нас сегодня важный день.

– Ну бегите! – Проводив их взглядом, Тамара взяла желтую кружку. Повертела в руке. – Искусство, ты порой так беспощадно…

– Меня посадят, – ворчала Белла, ползая по полу и собирая просушенные за ночь банкноты, – точно посадят.

– За что? – прилаживая крылья к резиновой надувной кукле, поинтересовался Давид.

– Как это за что? Я, блин, напечатала целый сундук денежных купюр в своей типографии!

– Да они даже не похожи на настоящие! На них лицо нашего мэра, я тебя умоляю!

– И все равно это может считаться подделкой!

– А то ты не знала, что наша деятельность вне закона?

– Черт, это так красиво, – прохаживаясь среди кукол, заметил Фил, – что даже если никто не придет к площади возле администрации, то я не расстроюсь! Смотрится просто потрясно!

Джема прикрепила нимб к голове последней куклы и отошла, чтобы с небольшого расстояния оценить итог работы.

Все двенадцать ангелов, которых они сделали из надувных резиновых кукол, были безупречны. Оставалось их подвесить на площади. С деньгами было сложнее: вчера они весь вечер красили их каплями крови из красной краски, и теперь нужно было рассеять купюры по ветру в тот момент, когда на площади соберется достаточное количество народа.

– Готовы? – вошел в мастерскую Виктор.

– Почти, – отозвался Давид.

– Пора выдвигаться!

Площадь постепенно заполнялась людьми. Джема поверить не могла своим глазам. Пришедшие на акцию люди захватили с собой белые шары. У многих на них черным маркером было густо выведено «К.» – как символ их общей борьбы. Единомышленников оказалось гораздо больше, чем они могли предполагать.

Со стены одного из зданий, с ветвей деревьев, с проводов, натянутых над головами, тут и там свешивались ангелы с красивыми белыми крыльями. Легко покачиваясь на ветру, они становились полноправными участниками акции и будто бы поддерживали пришедших.

«Мы хотим жить!», «Мы – Кей!» – значилось на плакатах каких-то ребят в толпе. Со своей наблюдательной позиции Джема могла видеть, как Давид раздавал белые картонные маски всем, кто подходил.

Теперь у них был голос. Теперь их было так много, что их нельзя не заметить. Прохожие останавливались и с интересом наблюдали за инсталляцией. Спрашивали, что это всё означает, читали лозунги, понимающе кивали.

Внезапно к площади подъехали два полицейских «уазика». Сердце девушки напряженно сжалось. Несколько студентов отошли объясниться с правоохранителями, рассказать о назначении мирной акции.

– Пора, – сказал Виктор, когда заметил появившихся у здания телевизионщиков с камерой.

Они с Джемой с огромными рюкзаками за спиной стали подниматься по лестнице. Остальные ребята остались внизу, чтобы координировать акцию.

– Давай сбежим, когда всё закончится? – предложила девушка.

Ее голос прозвучал звенящей высотой в шуме шагов.

– Ты серьезно? – взяв ее за руку, спросил парень.

– Да.

– А куда?

– Да хоть на край света.

Внизу оставались один этаж за другим.

– И что мы будем там делать?

– Станем художниками. Начнем новую жизнь.

– Я согласен.

Они вскрыли проход на чердак, вошли и взобрались по лестнице на крышу.

– Завершающая стадия, – сказала Джема, бросая тяжелый рюкзак под ноги.

– Финальный аккорд, – устроился рядом Виктор и открыл свой рюкзак.

Кровавые деньги, из-за которых погибли целые семьи, взметнулись в воздух и разлетелись по ветру. Еще раз и еще. Когда первые зрители заметили летящие купюры, послышались крики. Дальше шум только нарастал.

Молодые люди не знали, что еще в тот момент, когда они входили в здание напротив городской администрации, люди Хромого указали на них полицейским. Те следовали почти по пятам.

И даже половина запятнанных краской банкнот не успела полететь и опуститься на землю, когда правоохранители забрались наверх, схватили их и стали бить. Тугими тисками они скрутили ребят и поволокли практически по поверхности крыши.

– Джема! Беги! – Он вырывался в отчаянии.

– Витя… – беспомощно упала она.

Его пнули в живот, ударили ногой в голову, затем уложили и зафиксировали руки за спиной. Глядя на это, Джема извивалась, как угорь, и кричала, кричала, но ее слова утонули в общем шуме.

На этом всё закончилось.

56

– Ну что же, – улыбнулся Сулейман Алиев на пороге комнаты для допросов, – вот мы и встретились снова.

Он отпустил полицейского, вошел в плохо освещенное помещение и опустился на стул. Откашлявшись, оперся локтями о стол, упер подбородок в ладони и внимательно посмотрел на парня.

– Здравствуй, Кей, – усмехнулся мужчина. – Или как мне тебя называть? Виктор очень медленно поднял на него свой взгляд.

Да, он был избит и выглядел не лучшим образом, но не потерял достоинства.

– Здравствуйте, господин сити-менеджер.

Так, кажется, сейчас модно стало называть городского главу?

– А ведь я тебя предупреждал, – напомнил Алиев.

– Разве? – Парень улыбнулся уголком губы. – И о чем же?

– О том, чтобы ты держался подальше от моей дочери.

– И… как это связано с моим задержанием? – выпрямился Виктор.

Заплывший глаз наравне со здоровым принялся сверлить взглядом мэра.

– Я предупреждал, что не стоит со мной связываться, – с самодовольным видом развалился на стуле мужчина. – Теперь я прослежу, чтобы ты задержался здесь подольше, сосунок.

– Ах да, у вас же всё куплено, я и забыл, – сказал парень и закашлялся.

Алиев брезгливо отклонился на спинку стула.

– Я решаю, кому жить в этом городе. – Он сложил руки на груди. – А ты – всего лишь мусор на моем пути. И после того, что ты сделал, тебе здесь самое место.

– Так зачем же вы тогда пришли? – чуть не рассмеялся Виктор. Он прищурился, пытаясь разгадать мысли мужчины. – Насладиться зрелищем? Сомневаюсь. Говорите уже, господин мэр, не томите. Я же чувствую, что вы хотите мне что-то сказать. От вас так и смердит властью, деньгами и желанием самоутвердиться!

Выждав театральную паузу, Алиев кивнул:

– Я решил проявить к тебе милосердие. Со мной это редко случается. – Он склонил голову набок, оценивающе оглядывая парнишку. – Я готов предложить тебе сделку, Кей.

– Хм. И какую же?

– Тебя отпустят. Прямо сейчас. Хочешь?

– Было бы неплохо, – хмыкнул Виктор.

– Тебя отпустят. Но ты больше никогда не увидишь мою дочь. – Мэр выжидающе уставился на парня. Подумал и добавил: – Ты выйдешь отсюда прямо после нашего разговора, и никто не станет предъявлять тебе никаких обвинений. Но ты должен будешь уехать из этого города и забыть про Джему навсегда, ясно? Ни звонков, ни писем, ни встреч. Ничего. Или я забуду про то, как был вежлив с тобой.

– Здорово. – Парень закрыл глаза. Он покачал головой и распахнул веки. – А скажите мне, господин мэр, как вам живется в мире, где всё покупается и продается? В мире, где всем правят лишь деньги? – Виктор почувствовал металлическую горечь на языке и сглотнул. – Не боитесь, что однажды и вас кто-нибудь продаст?

– Ты выйдешь отсюда прямо сейчас! – гавкнул Алиев. – Я дам тебе денег, мои люди отвезут тебя в аэропорт, и ты свалишь к черту в свою Нигерию, или Замбию, или откуда ты там!

– Простите, но этого не будет, – тихо сказал Виктор, глядя ему прямо в глаза. – Но не потому, что я родился и вырос в этой стране и имею ровно такое же, как и вы, право жить здесь, а потому, что я не продаюсь. И ваша дочь не продается. Вам нас не купить. – Он привстал, нависая над столом, и отчеканил каждое слово: – Я отсижу сколько потребуется. Отвечу за каждый свой поступок. И выйду. Вот как будет.

– Я тебя уничтожу! – вскочил со стула мэр. – Я тебя уничтожу, так и знай! – взмахнул он рукой. – Ты здесь сгниешь! – Ударил пальцем по столу. – Сгниешь!

Виктор даже не моргнул. Он стойко выдержал его взгляд. И только когда мэр вышел, парень сел и выдохнул. Он осознавал, что обрек себя на тяжкие испытания, но не жалел ни капли. Он не предал ее любовь.

Закрыв тяжелые от боли веки, Витя вспомнил стройный силуэт Джемы, ее мягкие волосы, которые нежно треплет ветер, матовые губы, припухшие от поцелуев, ее запах, от которого кружилась голова. И улыбку, свет которой согреет его в холодные дни.

Стоило парню закрыть глаза, и его мечты кружили прямо рядом с его телом. Он прекрасно понимал, что это всё, что у него осталось.

– Поехали домой, Джема. – Сулейман Алиев сменил гнев на милость.

Девушка оглядела темный коридор. Они остались вдвоем.

– А где Витя? – спросила она, вставая. – Его выпустили?

– О ком ты? – делая вид, что не понимает, спросил мэр.

– Я без него никуда не пойду! – уперлась девушка.

– Ну как хочешь. – Мужчина развернулся и направился к выходу.

Дежурный с явным интересом придвинулся к окошечку, наблюдая за этой сценой.

– Подожди! – Она остановила его. – Где он? Что с ним? Его посадят?

Отец нахмурился.

– Почему тебя все еще интересует этот человек? – Он подошел ближе и наклонился к ее лицу: – Знаешь, какого труда мне стоило вытащить тебя отсюда? О чем ты только думала, Джема?! Ты же знаешь, какую должность я занимаю! Связаться с этим отребьем, нарушать с ним закон! Ты хоть понимаешь, что обо мне говорили бы, если бы кто-то узнал о твоем позоре?!

– Что с ним будет, отец? – словно не слыша его, спросила девушка.

– Он – преступник! – развел руками мужчина. – И понесет наказание. Граффити – это правонарушение. Плюс незаконное проникновение на чужую территорию, подделка билетов банка страны, организация несанкционированного митинга, сопротивление при задержании – и это минимум, что ему инкриминируют. – Он кивнул на выход. – С этим человеком покончено, Джема, тебе придется о нем забыть.

– Папа, но ты же можешь что-нибудь сделать? Пожалуйста! – Она вцепилась в его рукав. – Я больше не буду тебя ни о чем просить! Пожалуйста! Хочешь, встану на колени?

И в этот момент что-то щелкнуло за ее спиной. Джема обернулась, и у нее участилось сердцебиение. Виктора вели по коридору: голова опущена, руки заведены за спину. Парень еле переставлял ноги, но двое полицейских специально поторапливали его, словно не замечая этого.

– Витя! – бросилась к нему девушка.

Но отец успел ухватить ее за талию и подтянуть к себе.

– Витя!

– Джема… – Виктор поднял взгляд и застыл.

У него было такое ощущение, будто его сунули под воду и держат там, дожидаясь, пока он не сдохнет.

– Витя, я тебя люблю! – Она скребла ногами по полу и вырывалась из последних сил, пока его торопливо уводили в камеру. – Я хочу быть с тобой!

Коридор опустел.

– Папа, так нельзя! – Джема беспомощно осела на пол. – Я хочу с ним увидеться! Нужно что-то сделать, нужно помочь ему!

– Ему уже ничего не поможет, – едва сдерживая радость, произнес Сулейман Алиев.

Девушка захлебывалась слезами, повиснув у него на руках:

– Это неправильно. Это несправедливо! Он же ничего плохого не хотел…

– Успокойся, моя девочка, – мужчина погладил ее по спине и попытался прижать к груди, – всё уже позади.

– Нет, папа, нет, – она отшатнулась и стерла слезы с лица, – ты должен помочь. Скажи, что мне сделать, и я сделаю. Пожалуйста, папа!

Он взял ее за руку и вывел на улицу:

– Я, конечно, обещал себе не вмешиваться, но… Есть кое-что, что я могу сделать.

– Что? – Она всхлипнула и с надеждой посмотрела на него.

Перед глазами все еще стояло это невыносимое зрелище – Витя, закованный в наручники.

– Я могу устроить так, чтобы мальчишка отсидел минимальный срок, но ты должна мне пообещать.

– Что? Я готова на всё! – Девушка сложила ладони в молитвенном жесте.

Алиев внутренне ликовал.

– Обещай, что забудешь о нем, – сказал он. – Я сделаю так, чтобы его не тронули в тюрьме и чтобы он вышел из нее как можно раньше. Но ты не будешь звонить ему, писать и не станешь видеться с ним. Таково мое условие. Если я узнаю, что ты нарушила обещание, дело примет обратный ход и этот негодяй будет наказан по всей строгости закона.

Джеме показалось, что она вот-вот рухнет. Мир перед ее глазами закружился, в стороне пятнами замелькали расплывающиеся машины и люди. Отец резал ее по живому, резал беспощадно. Но, пожалуй, это был единственный шанс для ее Виктора.

– Я согласна. – Извергающийся из нее звук собственного голоса показался ей мерзким бульканьем. – Согласна, – повторила она, чувствуя, как немеет язык.

Джема только что отказалась от будущего в обмен на спасение жизни любимого. Она точно знала, что умерла в этот самый момент, но все еще слышала тиканье собственного пульса. Жизнь остановилась, а ее сердце – нет.

Эпилог

Тонкие шпильки звонко стучат по брусчатке. Девушка почти бежит, но на каблуках делать это не так-то просто. На ней строгая юбка, скромная светлая блузка и легкий жакет – весь комплект выдержан в мягких пастельных оттенках.

Она выглядит настоящей стильной столичной штучкой и ведет себя соответствующе. Никому и в голову не придет, что после двух проведенных здесь лет она всё ещё ощущает себя приезжей и безумно скучает по южному теплу.

Девушка стоит на перекрестке, вместе со всеми ожидая, когда загорится зеленый свет. Она прижимает к груди папку с эскизами и мысленно считает секунды, потому что уже почти опаздывает. Раздается сигнал, вспыхивает зеленый, и в толпе спешащих через «зебру» пешеходов слышны торопливые постукивания ее каблучков.

– Простите, простите. – Девушка вынуждена еще прибавить ходу.

Она почти летит, ловко лавируя между прохожими. Прокладывает себе путь, спеша на открытие модной арт-галереи. Ей никак нельзя опаздывать – девушка будет выступать на выставке. Расскажет посетителям об истории создания работ, их судьбе и судьбе их автора.

Она вбегает в здание через черный ход. Десятки раз извиняется перед всеми, кого заставила ждать. Пока сотрудники галереи впускают первых посетителей, девушка внимательно изучает себя в зеркало. Поправляет длинные кудрявые волосы, раздумывая, не убрать ли их в хвост, проводит пальцами по смуглой коже, успевшей позабыть о горячем приморском ветре и солнце, наносит блеск на мягкие губы, которых уже два года никто не касался.

Она с трудом сдерживает рвущийся наружу горький вздох и снова напоминает себе: сегодня великий день. Они шли к этому очень долго, они добивались и надеялись, что это возможно, даже когда никто уже не верил.

Сбывалась их общая мечта.

Девушка выходит в зал и приветствует посетителей. Первыми ее слушателями станет делегация очень важных в мире искусства и культуры людей. Они замирают в ожидании, рядом щелкают десятки фотокамер. Директор арт-галереи одобрительно кивает – можно начинать.

Кончики ее пальцев припухли и болят после утренних занятий в художественном институте. Это приятная боль. Она старается не думать о ней, поднимая руку и указывая на одну из работ. На ту, с которой всё начиналось.

Посетители смотрят на фотографию, широко распахнув глаза. На снимке граффити, нанесенное однажды ночью на стену одного из домов.

Яркое зарево пожара, а в его кровавом центре беспомощные дети, плачущие, тянущие руки и молящие о спасении. Языки пламени пожирают их заживо, а всё, что остается зрителю, – наблюдать, задыхаясь в немой безысходности.

Девушка сглатывает, переводит дух, а затем продолжает рассказывать им о том, как всё было на самом деле.

Ни шепотка, ни вздоха. Все присутствующие погружены в себя и в собственные переживания. Они не спеша передвигаются от фотографии к фотографии, и с каждой последующей работой их молчание становится всё тяжелее. Бульдозер, движущийся по костям людей, белые ангелы, летящие над площадью в окружении кровавых купюр, а затем улыбающийся юноша, который очень хотел жить.

Кто-то из делегации продолжает записывать, другие больше не способны думать о том, зачем они здесь, и уже ничего не фиксируют. Время от времени щелкают затворы камер и загораются вспышки. Девушка указывает на подпись к одной из работ, и все присутствующие устремляют взгляды на красивую букву «К.».

Они внимательно слушают рассказ о том, как несколько человек восстали против системы, выбрав для этого не самый простой и не самый законный путь. Ребята, о которых идет речь, не могли позволить, чтобы кто-то лишал людей свободы, и не хотели, чтобы кто-то делал выбор за них. Они боролись.

Присутствующие кивают и устремляют взоры на плакаты с надписью «Мы – Кей». Каждый из них думает о чем-то своем. Девушка продолжает речь, напоминая находящимся в зале, что даже во имя благой цели не стоит преступать закон. И каждый мысленно задает себе вопрос: а что сделал бы он, если стоял перед таким выбором?

Все живо благодарят девушку, задают вопросы, на которые она терпеливо отвечает, жмут руку, делают многочисленные фотографии и прощаются.

Впереди еще несколько групп, но это ее не пугает.

Она полна сил и рада тому, что так много людей узнает об их общем деле. Девушка говорит, говорит, говорит. Рассказывает историю снова и снова, и каждый раз эта история играет для нее новыми красками. Ей не надоедает. Совсем недавно они могли только шептаться об этом, а теперь у них своя выставка, и они, не таясь, говорят о себе всему миру.

– Простите, Джема Сулеймановна, можно вас отвлечь? – В перерыве между экскурсиями к ней подходит статный мужчина.

– Чем могу быть полезна? – улыбается она.

– Я ассистент одного… известного человека.

Он наклоняется к ее уху и шепчет, стараясь не привлекать лишнего внимания к личности незнакомца, стоящего у одной из картин в углу. Высокий мужчина в черных очках и кепке задумчиво изучает яркое граффити под стеклом. Он сосредоточенно сверлит взглядом работу.

– Конечно, – отвечает девушка ассистенту. И робко подходит к мужчине в кепке.

– Здравствуйте, – она протягивает ему руку, – меня зовут Джема. Ваш помощник сказал мне, что вы заинтересовались данной работой.

– Здравствуйте, – мужчина легонько пожимает ее ладонь. Это и правда он. Она сразу узнает его низкий голос. – Вы знаете этого художника?

– Да, – кивает девушка.

– И вы можете с ним связаться?

Она улыбается, чтобы взять паузу. Уже два года, как они не виделись и не разговаривали с Витей. Джема давала отцу слово и собиралась держать его еще год, пока не истечет срок наказания.

– Да, я на связи с его пресс-секретарем.

– Мне нужна эта работа, – серьезно говорит мужчина. – Я хочу, чтобы это граффити было на обложке моего нового музыкального альбома.

Девушка немного теряется, но тут же берет себя в руки:

– Думаю, с этим не будет проблем, мы сможем договориться.

– Спасибо, – благодарит ее музыкант, – мой ассистент оставит вам мою визитку. Пожалуйста, позвоните, как только получите предварительное согласие, и тогда мы обговорим детали сделки.

– Договорились, – радостно улыбается она.

Музыкант прощается и уходит, а девушка достает телефон. Биение ее сердца ускоряется в несколько раз, пока она набирает номер. Она слушает гудки, разглядывая имя на афише выставки – «Вик Миллер: история противостояния», и притопывает ногой в нетерпении.

– Дав, у меня шикарные новости! – выпаливает девушка в трубку, не дожидаясь, пока парень поздоровается.

– Расскажешь лично, ладно? – Его голос слышится сквозь шум. – Я сейчас не могу.

– Ты где?

– Я сажусь в самолет, милая, не могу говорить.

– Так вы прилетите на выставку? – Она чуть не прыгает от радости.

– А ты думала, мы пропустим? – смеется Давид.

– А парни? Они с тобой?

– Да! Здесь все – Стас, Гена, Дюша Метелкин, – со смехом отвечает парень.

– Я жду… – выдыхает девушка, съеживаясь от нахлынувших чувств.

– У нас тоже кое-что есть для тебя, – тон его голоса меняется, – но ты узнаешь об этом лично.

– Хорошо.

Она прячет телефон, и работа продолжается.

Девушка ходит среди фотографий, картин и фрагментов инсталляций и рассказывает, рассказывает, рассказывает. До наступления вечера ей делают еще два предложения о покупке картин, и это дает ей надежду на лучшее.

Всего год. Осталось только дождаться.

Когда она уже собирается уходить, раздается звонок.

– Да?

– Джемка, короче, я жду тебя, есть разговор! – Подруга, как обычно, тараторит. Ничего толком не объясняя, она называет ей адрес на пересечении улиц в двух кварталах отсюда.

– Белка, мне туда пешком, что ли, идти? Я целый день на каблуках, ноги отваливаются, – пытается сопротивляться Джема.

Но подруга не желает слушать:

– Не сахарная, не развалишься. Возьму тебе тапки, только приходи!

«Наверное, у нее очередная любовная катастрофа, – думает девушка, – надо поддержать». С тех пор как Белла переехала в столицу, они были почти неразлучны, вот только каждое сообщение о новой влюбленности неутомимой мулатки немного пугает ее. Уж очень ей хочется, чтобы та была счастлива, а не страдала каждые два месяца от неразделенной любви.

– Ладно, уже иду. – Она бросает взгляд на часы и сбрасывает вызов.

Попрощавшись с директором галереи, девушка выходит на оживленную улицу. Мысленно прикидывает, сколько ей идти до назначенного места, и устало вздыхает. Задала ей Белка задачку!

Она берет кофе в ближайшей кофейне, прощается, улыбаясь, и продолжает свой путь.

Город шумит голосами, шуршанием шин, тиканьем светофоров. А девушка идет, не замечая этой суеты, погруженная в свои мысли и немного застывшая где-то в параллельной реальности.

Она идет, умножая в уме триста шестьдесят пять суток на двадцать четыре часа, а затем высчитывает, сколько это в минутах и даже в чашках кофе.

Без калькулятора не обойтись.

И тут ее мысли возвращаются к выставке.

Стройка заморожена, снос района приостановлен. Благодаря тому, что они смогли привлечь внимание к происходящему, расследованием смертей теперь занимаются на федеральном уровне. И даже ее отец, который сейчас сидит дома под подпиской о невыезде, уже не способен нанести Вите вред. Но девушка все равно продолжает честно держать свое слово, боясь, что он узнает и бросит свои последние силы на уничтожение ее любимого.

Как он там? Она не хочет даже думать. Такие мысли загоняют ее в ловушку депрессий.

Девушка вспоминает, как бросила учебу и уехала из дома в столицу, чтобы осуществить их общую мечту. Рассказать всему миру правду. Отец тогда не противился. Думал, что это излечит ее от чувств. Он не знал, что настоящая любовь не подвластна ни времени, ни расстоянию. Она будет жить, пока живо сердце, хранящее ее.

Девушка останавливается, сама еще до конца не понимая, что заставило ее прекратить движение. Что-то такое знакомое, родное до боли. Она подходит к витрине и проводит пальцами по стеклу. В магазине на полке стоит желтая кружка с сердечком.

– Откуда она у вас? – возмущенно и растерянно спрашивает девушка, врываясь в магазин.

– Сегодня утром привезли, – пожимает плечами продавец, – целую партию.

И выкладывает на прилавок коробку с расписанными вручную желтыми кружками.

Девушка совершенно ничего не понимает. Она, пошатываясь, расплачивается за одну кружку, долго смотрит на нее, затем убирает в сумку. Вешает сумку на плечо, выходит из магазина и задумчиво делает глоток кофе.

Теперь ее взгляд падает на маленький бумажный самолетик, нарисованный на асфальте. Девушка боится дышать, разглядывая его. Ее пульс учащается, ноги слабеют. Она бредет по тротуару, не замечая прохожих. Находит еще один самолетик и еще. И еще.

Она идет за ними, позабыв о том, куда собиралась идти. Идет, пока не упирается в стену – на ней тоже нарисован самолетик. Девушка поднимает взгляд выше и выше. Она делает шаг назад, а потом еще два, чтобы проследить за ними взглядом. И замирает, потому что видит на стене свой портрет.

Этого здесь быть не должно. Оно просто не может тут находиться.

На ее глаза наворачиваются слезы. Она несколько раз хлопает ресницами, но видение не исчезает. Лицо девочки, написанное красками на стене, мало похоже на ее собственное. Оно счастливое, на нем улыбка, на щеках ямочки. В ее волосах солнце и ветер, они кружатся, весело танцуют. Они пахнут морем, цветами и теплым песком. И у нее не хватает слов, чтобы описать радость, которая написана в ее взгляде.

Девушка делает шаг и поворачивается. И в этот момент сердце покидает ее и отправляется в затяжное путешествие к небесам. Она видит мираж. Всё, о чем она думала каждый день в последние два года, сосредоточено сейчас перед ней.

Он стоит, прислонившись спиной к стене, сложив руки на груди. Наблюдает за ее реакцией. На нем джинсы, футболка, кроссовки. Ничего не изменилось, но изменилось всё. Шоколадного оттенка кожа, широкие плечи, узкие бедра, улыбка. Его волосы стали короче, скулы заострились, но по-прежнему ярко сияют глаза.

Он облизывает нижнюю губу, и у нее останавливается дыхание. Стакан с кофе падает прямо на асфальт, но она этого не замечает.

Ей в лицо опять летят брызги волн, ее легкие наполнены прохладным соленым воздухом, над головой слышны крики чаек, в небе горят звезды, а далеко внизу гремит море.

Она снова делает шаг и бесконечно долго падает с утеса в воду. А он за ней.

Его сильные руки обхватывают ее и вытаскивают наружу. Они стирают слезы с ее щек, гладят, успокаивают. А его горячие губы согревают ее губы.

Они снова вместе.

Она снова жива.

Сноски

1

Ксюша, Стас, Лина – герои книги «Водитель для дочери» Лены Сокол.

2

Соня Коршунова, Свят Коршунов – герои книги «Наглец» Лены Сокол.

Content

Лена Сокол
Кей&Джема

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

Эпилог

Сноски