Прыжок в бездну

Людмила Грицай

© Людмила Грицай, 2020

ISBN 978-5-4498-0525-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Свадебная фотосессия

Конец июля выдался жарким, как и положено этому горячему месяцу. Столицу заволокла полупрозрачная дымка лесных пожаров и бесконечные свадебные кортежи. Наряженные автомобили гордо пролетали по улицам, разнося восторженный, чуть повизгивающий звук своих сигналов.

Свадьбы всегда были украшением городской жизни, внося оттенок романтики в выходные дни горожан. Вот и в эту субботу в столице свое торжество праздновали множество молодоженов.

Один из богатых свадебных кортежей с белым лимузином во главе направлялся к широкому мосту. Мост, правда, был выбран не парадный, а какой-то совершенно обычный, но расположен он был недалеко от ЗАГСа, где пара только что зарегистрировала свои отношения. Машины остановились в центре моста. Жених в светлом костюме с положенным ему цветком в петлице и невеста в очаровательном белом платье вышли из лимузина, к ним присоединилась группа друзей и подруг, которые несли в руках бутылки шампанского.

Из другой — более скромной — машины выбежала девушка-фотограф. Сделав несколько кадров, она попросила молодых отойти в сторону для индивидуальной романтической съемки. Фотосессия длилась минут десять и стала уже утомлять жениха и невесту.

— А теперь последнее на этой точке, — заявила фотограф, почему-то подмигивая, — я останусь здесь, а вы идите назад ко мне лицом рука об руку до края моста. Не бойтесь, там перилла высокие, с вас ростом. Обязательно в них упретесь, зато, какие кадры получатся. Все. Начали. Идем не спеша.

И молодые с некоторой неловкостью стали исполнять наказ фотографа. Когда они уже подходили к периллам, то неожиданно откуда-то сбоку им навстречу выскочила машина — иномарка вишневого цвета. Машина резко прижалась к краю моста, невеста закричала: вместе с мужем они оказались прижатыми к периллам, которые почему-то не выдержали этого удара и, ломаясь, вместе со своими кусками увлекли молодых в бурную воду.

Все произошло так быстро, что никто из приглашенных друзей не успел ничего сделать.

Увидев падающих жениха и невесту, гости вызвали МЧС, полицию и скорую помощь. Однако спасти уже никого не удалось. Тела погибших в мокрой, покрытой тиной и водорослями одежде были подняты из реки только водолазами.

Глава 2. Воскресная служба

В воскресное утро Владимиров встал рано и, пока все его домашние спали, пошел на службу в храм. Он делал это не так часто, как хотелось бы, но делал всегда осознанно, повинуясь внутренней потребности общения с Богом. До храма пешком нужно было идти около часа, пробираясь сквозь сонные — «брежневской» постройки — многоэтажки. Когда-то Москва здесь заканчивалась, и начиналось одно из пригородных сел. Каким-то чудом на своем месте уцелел храм, превращенный в советские годы в клуб, а затем возвращенный верующим.

Построенное в 19 столетии большое просторное здание храма сегодня с трудом вмещало всех желающих прийти на литургию. Владимирова всегда поражало то состояние внутреннего покоя, которое охватывало его, когда он входил в это старинное здание. Сам же он старался быть совершенно не заметным, весь погружаясь в мирное течение службы.

Вот и сегодня выйдя из церкви, он почувствовал, как душа его наполняется какой-то тихой нечаянной радостью. Остановился, чтобы послушать звон колоколов и, когда последний из них умолк, также пешком пошел обратно домой.

Летний зной нарастал, и майор старался держаться тени домов. И тут он услышал, как настойчиво вибрирует его сотовый телефон. «Отключил звук и опять забыл включить», — подумал он про себя.

Оказалось, что ему уже трижды звонил Егор Левин.

Он перезвонил.

— Что ты по утрам делаешь, — услышал он немного раздраженный голос Егора в телефонной трубке, — а я тут тебя разыскиваю.

— Прости, выходной, — отозвался Владимиров, — я тебя слушаю, что случилось?

— Я вчера дежурил, и дело на меня свалилось. Представляешь, молодожены на мост фотографироваться поехали. И сорвались в воду. Да не сами сорвались. Помогли им. Погибли оба. В деле много непонятного. Да еще и начальник под личный контроль взял. Невеста оказалась единственной дочерью банкира одного. Вообщем родители приехали, кричали, шумели, работать толком не давали. Я вот о чем тебя прошу — возьмись за это дело как следователь. А то начальник Ковалеву грозится отдать, а ты понимаешь, что такое работать с Ковалевым. А я твою кандидатуру предложил. Ты как согласен?

— Ох, Егор, мало мне дел! Скажи, что согласен. А там уж как он решит.

— Спасибо. Сейчас отрапортую. А ты отдыхай. Пока. До завтра.

Владимиров не спеша шел домой, однако состояние тихой умиротворенности уже покинуло его. Звонок Левина вновь вернул в реальность, забыть о которой удавалось лишь на краткий срок. Сама гибель в день собственной свадьбы показалось ему какой-то жестокой несправедливостью.

«Господи, Господи, почему участь этих молодых людей оказалась так печальна?» — задавал он себе вопрос и не мог найти на него ответа.

Конечно, по опыту он знал, что очень часто в подобных несчастьях виноват не Всевышний, а сами люди. Даже самые простые законы нравственности — Десять Моисеевых заповедей — сыны человеческие и то исполнять отказываются. А ведь это просто своеобразные правила «дорожного» движения: не убей, не укради, не прелюбодействуй, не завидуй. Старайся не превышать скоростной режим на дороге, останавливайся на запрещающем сигнале светофора — и сам цел будешь, и окружающие от твоих действий не пострадают.

Но как часто люди сознательно нарушают эти нехитрые правила.

Глава 3. Особое доверие

Когда на следующий день Владимиров пришел на службу, его попросили подняться в кабинет начальника.

— Дмитрий Александрович, — голос полковника звучал твердо, но ровно, — поручаю вам вести предварительное следствие по новому делу. Левин доложит о деталях. Он присутствовал при первом же вызове. Происшествие трагическое, но сразу можно сказать, что это не просто несчастный случай. Разберитесь с присущей вам деликатностью. Все координаты свидетелей уже собраны. Осталось только все довести до ума. Пока с вами будет Левин в помощь, что же касается остальных оперативников, то если будет нужно, доложите, я прикреплю их к вам в группу.

— Есть, товарищ полковник, — отрапортовал Владимиров.

Он спустился вниз и увидел, что Левин уже ждет его на рабочем месте.

— Тебя назначили? — спросил он.

Владимиров кивнул.

— Хорошо, с тобой всегда как-то легче. А дело непростое. Будешь сразу слушать?

— Давай, рассказывай.

— Общая картина такая. Молодожены на фотосессии делали кадры на мосту. Фотограф руководила. Они к краю моста подошли, к перилам. И тут машина прямо на них вскочила. Они прижались к периллам, а те не выдержали, упали и увлекли их за собой. На банальный несчастный случай не похоже. Во-первых, эксперты установили, что перилла были заранее подпилены в нескольких местах, подпил свежий. Там ремонт делали недавно, бригада из рабочих. Рабочие — трудовые мигранты, ремонт производили полтора месяца назад. На мосту камеры стоят, их сейчас просматривают, пока сведений о том, что кто-то еще подпил делал, у нас нет. Во-вторых, машина выскочила прямо на молодых. Номера оказались «липовые». Приехала она, предположительно, из-под моста. То есть кто-то ждал сигнал и поехал по запланированному маршруту. Кстати, машину уже ребята из ДПС нашли, ее угнали буквально пять дней назад. По улицам она не разъезжала. Замечена была только на мосту, потом по городу слегка покрутилась, затем на МКАД забралась и свернула на проселочную дорогу. Там, как ты понимаешь, камер нет. На этой дороге на обочине ее уже утром и нашли. Внутри никаких следов. Все обработано специальным раствором, который все запахи убивает и потожировые следы уничтожает. В-третьих, девушка-фотограф, что молодоженов снимала, просто исчезла в суматохе. Никто и лица ее толком вспомнить не может. Была в кепке, с длинными волосами, в солнечнозащитных очках, в жилетке какой-то с карманами, все время с камерой. Таких людей ведь редко запоминают. И тут история «темная» произошла. Невеста заказывала себе фотографа через агентство. Все честь по чести. Договор подписали. Фотограф приехала. С утра работала, потом в ЗАГСе, потом поехала в одной из машин для гостей. Увлеченно работала, с огоньком. А оказалась, даже имени ее никто не знал. В агентство накануне свадьбы позвонили якобы от имени невесты и от услуг отказались, однако заплатили большую неустойку, никто больше ничего и не требовал. Выходит, «липовой» оказалась и фотограф. Одни загадки. Как тут на несчастный случай спишешь.

Владимиров задумался.

— Версий можно много придумать. Понятно, что молодожены были кому-то неугодны. Но кому точно? Может, из-за ревности кто-то их убил. Например, ухаживал жених за двумя девушками, а выбрал себе в жены одну. Или у невесты был какой-то другой воздыхатель. Или отец невесты — ты говорил, что он банкир — с кем-то что-то не поделил, вот ему и отомстили таким кровожадным способом. Еще родственники могли быть недовольны свадьбой, может быть, о наследстве мечтали. Да мало ли что еще!

— Вот то-то и оно, — заметил Егор. — Что-нибудь случится такое этакое, а ты сиди, распутывает этот узел.

— Знаешь, с чего мы начнем, — отозвался Владимиров, — давай опять попробуем полностью раскопать биографию жениха и невесты. Может быть, что-то удастся установить. Давай сначала о женихе все выясним, потом и о невесте. А свидетелей разделим. Ты поговоришь поподробнее с друзьями, а я — с родными жениха и невесты.

Егору показалось данное предложение Владимирова дельным.

Всю последующую неделю они провели в беседах со свидетелями. Всего очевидцами трагедии стали двенадцать молодых людей, и все они — друзья со стороны невесты. Однако эти свидетели путались в показаниях. В тот момент они были разгорячены полуденным зноем и алкоголем и активно делали селфи на собственные смартфоны. За работой фотографа никто из них всерьез не наблюдал. Их внимание привлек звук проезжающей машины и крик падающей в реку невесты. А дальше уже ничем нельзя было помочь утопающим. Река в этом месте глубокая, с внутренними водоворотами. Жениха и невесту сразу унесло в глубь воды.

— Мне показалось в первые секунды, что это просто розыгрыш, — со слезами на глазах рассказывала подруга детства погибшей — ухоженная высокая брюнетка с испуганным взглядом, — что они сейчас вынырнут и все будут дальше хорошо, а теперь не могу поверить, что Светы больше нет. И главное, мы ничем не могли им помочь. Они летели с этого моста словно в бездну.

Остальные очевидцы в общих чертах повторяли то же самое. Переживали они случившееся весьма искренне. Это были молодые успешные люди из обеспеченных семей — те, которых часто называют «золотой молодежью». Произошедшая трагедия казалось им немыслимой, выходящей за рамки их комфортного и удобного мира, созданного с помощью капиталов родителей, полученного ими хорошего образования и предоставленной высокооплачиваемой работы.

Беседа с родителями погибшей трудно далась Владимирову. Отец — человек с высоким социальным статусом — едва удерживался от слез, а мать плакала не переставая. Внезапно свалившееся горе буквально сломило этих людей. Они были бы рады дать следствию хоть какие-то «зацепки», но сами не понимали, как все это могло произойти.

Владимирову в итоге удалось установить немногое: жених — Иннокентий Славинский — оказался круглым сиротою. Как он пояснил будущим тестю и теще, его родители погибли в автокатастрофе, когда он был подростком. Однако оставили ему наследство в виде квартиры в центре столицы и вкладов в различных банках. Он смог получить образование, нашел себе работу программиста, даже женился. Но личная жизнь с супругой у него не сложилась. Он развелся и в тридцать четыре года предложил руку и сердце их тридцатилетней дочери Светлане.

— Конечно, мы понимали, что брак этот неравный, — рассказывала следователю мать погибшей, — но Светочка была так привязана к Кеше. Он ухаживал красиво, был внимателен и заботлив. Всех подробностей мы не знаем, потому что Света уже давно от нас отдельно жила. Но разве в свадьбе есть что-то плохое? И молодой человек — все-таки не оборванец какой-то, даже не из приезжих, которые мечтают жениться на дочке обеспеченных людей. Он состоявшийся. С неплохим образованием, с достатком. Показать его на людях было не стыдно. Мы о внуках мечтали…

При последних словах лицо женщины вновь залили слезы. Владимиров понял, что больше ничего он узнать у несчастных родителей не сможет и поспешил попрощаться с ними.

Глава 4. Сирота со столичной жилплощадью

Однако Владимирову и Левину удалось все-таки установить, что свадебное торжество было оплачено полностью из кармана родителей невесты. Жених не пригласил на него никого из своих родных и никого из друзей. Сам он объяснил такую ситуацию тем, что родных у него просто не было: родители погибли, а бабушки и дедушки давно уже умерли. А вот отсутствие друзей он связывал со своей природной замкнутостью. Объяснял, что есть и приятели, и коллеги по работе, но все они ему — чужие люди, которых он не готов впускать в свою личную жизнь. И все-таки подобные объяснения выглядели несколько странно.

Противоречия удалось разрешить, когда Левин принес в их общий кабинет с Владимировым небольшой документ, выглядевший как выписка из какого-то реестра.

— Знаешь, что это такое? — спросил он с некоторой гордостью, которую испытывает человек, добившийся в чем-то успеха.

— Что?

— Это документ, который свидетельствует, что Иннокентий Славинский был женат шесть раз. Это последний его брак.

— Ого, какой любвеобильный он у нас товарищ! — заметил Владимиров.

— Не иначе как многоженец профессиональный, — подвел итог Левин, — это мошенничеством попахивает. Я ведь список всех его жен подготовил. Все — дамы из очень обеспеченных семей.

— Думаешь, брачный аферист? — задумчиво проговорил Владимиров.

— Скорее всего, так. Мне ведь документы полностью на этого «жениха» пришли. И еще мне удалось пообщаться с одной из его одноклассниц лично. Послушай. Он на самом деле детдомовский. Из Подмосковья. Мать отказалась от него при рождении. Имя ему дала одна из врачей в роддоме, решив, что он похож на Иннокентия Смоктуновского. После девятого класса он поступил в училище, но не закончил его. Потом оказался чем-то вроде приживала у одной женщины, которая были его старше лет на пятнадцать. Именно она помогла ему в вуз поступить, жилье ему снимала. Видимо, с этих пор он и встал путь профессионального альфонса. Симпатичный же был. Фотографии ты видел. Высокий статный брюнет с голубыми глазами, с родинкой над губой. Таких бабы всегда любят. Обаятельный, видимо, тоже. Куда оно нашему брату без обаяния.

— Слушай, Егор, давай с фактами поработаем, — перебил Левина Владимиров.

— К фактам и подхожу, — отозвался тот немного обиженным тоном. — Первый раз женился он в двадцать четыре года на дочери одного чиновника. Через год развелся. Второй раз женился на женщине с ребенком старше его, она в банке работала. И так по нарастающей. Вплоть до сегодняшнего дня. Кстати, официально он нигде никогда не работал. Жил, видимо, за счет своих жен и, возможно, других подружек. А квартира у него действительно была в собственности. Приблизительная цена ее на рынке сегодня 6—8 миллионов. Приобретена восемь лет назад. Да еще счета у него были в банках, машина дорогая. Так что в целом он неплохо разжился. И здесь, видимо, хотел куш сорвать.

— Здесь уже не получилось, — заметил Владимиров.

— Но цель, видимо, была. Он еще знакомился со своими женами интересно. К Интернету, по всей видимости, не прибегал. Если только там предварительно не собирал информации о своих будущих женах. Знаешь, ведь эти брачные аферисты в основном в Интернете работают, знакомятся на сайтах, но там «рыбка» крупная редко попадается. А он, видимо, хотел инсценировать «случайные» встречи. К тому же это потом помогало избегать публикации на сайтах знакомств всяких нехороших историй о нем. Ведь каждая женщина думала, что он расстался с нею по естественным причинам.

— Парень с головой дружил, но это не отменяет мошенничества. Играть на чувствах других — дело бессовестное и опасное. Есть вероятность того, что он просто «доигрался». И кто-то решил отомстить ему.

— Да, — согласился Левин, — поэтому нам с тобой придется общаться со всеми его «женами». Может быть, и раздобудем чего.

Глава 5. Гарем ИЗ обиженных женщин

Владимиров всегда считал, что женщина — это особое создание Божье. Поэтому с ней нужно всегда обращаться бережно, как с тонким кленовом листком. Чуть проявишь излишнюю грубость — так и разорвется этот листочек пополам. Поэтому в своей работе он всегда старался вести себя с женщинами вежливо и тактично, что, впрочем, не отменяло возможности подозревать их в совершении того или иного преступления.

В этот раз они смогли разыскать всех бывших жен Славинского. Четверо из них поживали в столице, а еще одна в Питере. Явиться к следователю согласились все и даже питерская дама не высказала по этому поводу никаких особых претензий:

— Прилечу, — заметила она, — как у вас там с погодой?

— Будем ждать, — отозвался Владимиров, немного удивившись ее вопросу, — а погода солнечная, без балтийских дождей.

Первой к нему в кабинет пришла «третья» жена. Она оказалась крупной дамой лет тридцати пяти с выбеленными, как снег волосами, и сильным властным взглядом.

— Дмитрий Александрович Владимиров? — спросила она официально, заходя в кабинет.

— Да, не могли бы вы представиться?

— Виктория Станиславовна, — отозвалась женщина, — вы мне звонили, хотели поговорить о моем бывшем муже — Иннокентии Славинском.

— Дело в том, что Иннокентий Славинский погиб, и я веду это дело, — отозвался Владимиров, внимательно изучая свою собеседницу.

Женщина поморщилась.

— Этот человек стал для меня давно чужим. Мне не жаль его. Вел себя как последний подонок. Кто отправил его в могилу?

— Установлением всех обстоятельств мы сейчас занимаемся, — ответил майор уклончиво. — Но вас я прошу рассказать, как вы с ним познакомились, как жили, как разошлись.

— Хорошо, но у меня не так много времени. Поэтому давайте кратко. Познакомились мы шесть половиной лет назад. Познакомились несколько нелепо. Я вышла из своего офиса — у меня агентство недвижимости — арендуем офис у метро «Краснопресненская». И тут ливень начался. А стоянка через 300 метров. Тут вижу: молодой человек идет под зонтом, зонт мне свой отдает. Говорит: «Такая женщина красивая, нельзя такой под дождем мокнуть». Льстивый был, подлец, а я, как дура, растаяла. Дошли мы до моей машины, а он номер телефона попросил. Я дала. Он начал звонить, пошло-поехало. Ухаживал. И главное бюджетно так ухаживал. Приду на работу, а там мне внизу у консьержки цветок розы передают, мол, просили для вас оставить. А он уже смс-ку посылает: «Любимая, удачного дня». Вообщем голову мне вскружил. Отдыхать мы с ним ездили заграницу, я за него платила. Он сослался на то, что у него сейчас на фирме кризис. А я с какого-то перепугу поверила. Предложение сделал. Стали у меня жить в квартире. Свадьбу сыграли потом. Свадьба мне обошлась в крупную сумму. Причем особо даже не гуляли. Я друзей позвала, родителей. А он даже никого не пригласил. Говорил, что сам — сирота, а друзей серьезных у него нет. Нам на свадьбу подарили тоже сумму немалую. Он предложил деньги эти не тратить, а положить на совместный счет. Потом еще поехали в совместное путешествие в Европу. Опять-таки у него денег не было, пришлось мне раскошеливаться. А дальше началась вообще ерунда, он мне предлагал квартиру свою продать, расшириться, потом кредит какой-то взять, подарить ему половину бизнеса. Я сама в бизнесе не первый год. Порядки знаю. А этот все свой кусок урвать пытался. Детей не хотел. Жил сам в моей квартире и питался за мой счет. В конце концов я его поприжала, а он так вообще на развод подал. А я умудрилась в больницу загреметь: воспаление лицевого нерва, видимо, на нервной почве. Он из дома моего уезжал, пока меня не было, и такое количество всего вывез. Мебели, хрусталя, вещей моих. Вазочки какие-то хлюпенькие и то взял с собой. Компьютер, принтер, плазменный телевизор, микроволновку — ему это все вообще никогда не принадлежало. Вообщем хоть судись с ним. Но что судиться? Лишние только нервы опять. Да и деньги в банке, те самые подаренные нам на свадьбу, он тоже снял. Я сначала переживала, а потом решила, что дешево от него отделалась. Вот гад попался. И как я в такое вообще вляпалась?

— Виктория Станиславовна, а у вас остались какие-то фото с бывшем мужем?

— Нет, свадебные фото я все уничтожила. То есть бумажные варианты уничтожила, а в электронном варианте у меня ничего не осталось, так как компьютер он у меня забрал. Хорошо, что я всю полезную информацию всегда на флешке хранила. А компьютер так, больше для развлечений использовала.

— А социальных сетях нет этих фото?

— Да мне некогда выкладывать туда фото, меня вот даже в Инстаграмме нет. Только в «Одноклассниках» и «ВКонтакте», но я туда редко захожу.

— Хорошо, а вы узнаете своего бывшего мужа на этом фото?

И Владимиров показал Виктории фото с последней свадьбы Славинского, правда, без его невесты.

— Да, этот он. Как всегда в белом костюме. Он в таком же на свадьбе у нас был. Пополнел слегка, бородку и усы отрастил, подстригся. Я его помню с длинными до плеч волосами.

— А вы не помните, умел ли ваш супруг плавать?

— Плавать? Что это вдруг? Подождите, подумаю. Кажется, вообще не умел. Мы когда на море поехали, он все на берегу на солнышке грелся. Трусил, оказывается. А мне говорил, что у него аллергия на соленую воду.

— Спасибо, Виктория Станиславовна, вы нам помогли. Постараемся больше вас не беспокоить, но если позвоним — не взыщите.

— Хорошо, поняла. Но все-таки скажите мне, кто его убил? Или сам себя? Хотя такие люди себя слишком любят, чтобы самостоятельно в мир иной отправиться. Но все-таки?

— Не могу рассказать обо всех подробностях, это тайна следствия. Скажу только, что смерть была неестественной. Славинского сбросили вниз с моста, и он утонул.

— А, — заметила посетительница, — а я думала, что пристрелили его, как собаку блудную. Но простите, мне уже пора.

И женщина гордой походкой вышла из кабинета Владимирова.

Тот посмотрел ей вслед и подумал, что в целом ремесло брачного афериста не так легко, как кажется на первый взгляд. Все-таки не каждая «жена» готова стать послушной «жертвой» в руках мошенника.

Спустя два часа к Владимирову заглянула «первая» жена Славинского. Это была женщина лет тридцати, достаточно хорошо ухоженная, с несколько ярким вызывающим макияжем и в тонком облегающим ее фигуру платье.

— Вы мне звонили? Я правильно нашла кабинет?

— Вы бывшая супруга Иннокентия Славинского? — вежливо спросил Владимиров.

— Да, был в моей жизни такой эпизод, — ответила женщина с небрежным смешком.

— Будьте добры, представьтесь, пожалуйста.

— Наталья Семеновна Коменская.

— Садитесь, мне нужно задать вам несколько вопросов.

Коменская села, положив ногу на ногу, как бы демонстрируя майору свои стройные ноги.

— Что вы можете сказать об Иннокентии Славинском?

— Что сказать? Да я с ним уже лет десять как не виделась. Знать и слышать о нем не хочу.

— А как вы с ним познакомились?

— Да на вечеринке какой-то в клубе. Я тогда совсем еще девчонкой была молоденькой. С друзьями пошли потусоваться. А там он был. Потом встречаться стали. Как любовник он даже был ничего, но в целом холодный какой-то. А потом он жениться как-то сразу решил. Мне интересно это было — как замуж выходят. Я согласилась. Родители были против, но я им сказала, что беременна, чтобы они особо не встревали. А потом свадьба была в хорошем ресторане. Отец много денег на свадьбу потратил, даже мне квартиру отдельную купил. А прожили мы с ним мало, сразу как-то скандалы пошли, мне надоело, вот я и развелась.

— Простите, а Иннокентий Славинский работал, пока вы жили вместе?

— Да ладно вам. Кешка — какой он работник! Спал до обеда, в компьютере сидел, а деньги были от моих родителей, я тогда еще в университете училась. А в целом мы весело жили, по клубам ходили, отдыхать ездили в Турцию. Есть что вспомнить.

— Вы в море в Турции плавали, в бассейнах может быть?

— Не помню. Ах, да плавала только я. Кеша отказывался, говорил, что тонул в детстве и в воде долго находиться не может.

— Вы узнаете его на фотографии?

— Да, это он, кажется, даже в нашем свадебном костюме. Это моя мама ему костюм купила, дорогой костюм, фирменный.

— А что досталось Славинскому при вашем разводе?

— Кое-что отхватил себе. Технику увез, посуду забрал, что моя мама покупала. Да, он ведь судиться со мной задумал. Хотел полквартиры отсудить, не знал, что отец ее на себя оформил. И деньги требовал, что на свадьбу нам подарили. Но отец эти деньги у меня сразу забрал и стал выдавать в месяц понемногу. На них мы с Кешкой и жили. Так что он мало что поимел. Видимо, решил разжиться, но не тут-то было.

— Спасибо Вам, Наталья Семеновна, не буду вас больше задерживать.

Посетительница кивнула, поднялась со стула и с некоторой вальяжностью вышла за дверь.

«А она ведь даже не спросила, что случилось с ее бывшим мужем», — подумал про себя Владимиров.

На следующий день майору предстояло встретиться еще с двумя экс-супругами Славинского. Он специально пригласил их в разное время.

Первой в его кабинете оказалось «вторая» жена афериста. Это была худая женщина с красивыми и печальными глазами. Владимиров отметил минимум косметики и скромное длинное платье-сарафан.

— Вы меня вызвали. Я — Елена Викторовна Славинская. Мой муж, мой бывший муж, с ним что-то случилось? Расскажите, пожалуйста, а то я после вашего звонка места себе не нахожу!

— Успокойтесь, Елена Викторовна. Вы присядьте.

— Но скажите ради Бога, что случилось с Кешей? Я так волнуюсь!

— К сожалению, я должен сообщить вам печальное известие: ваш бывший муж погиб, и я расследую его убийство.

Женщина заплакала. Слезы ее были обильными, как будто она несколько дней копила их в себе и только сейчас позволила выйти наружу.

Владимиров смотрел на нее с молчаливым сожалением.

— Елена Викторовна, — мягко начал он, — все-таки нам с вами нужно поговорить. Возможно, благодаря вашей помощи мы сможем найти убийцу.

— Да, да, — проговорила женщина, убирая слезы руками, — что я должна вам рассказать?

— Как вы познакомились с вашим бывшим супругом? Когда? При каких обстоятельствах?

— Познакомились мы с ним в парке 10 мая. Это было восемь лет назад. Кирюшке — моему сыну — тогда было всего пять лет. Я с ним гуляла. Он мячик забросил на дерево, а Кеша подошел и мячик снял. А потом он ухаживать стал. Так красиво. Смс-ки мне писал, цветы дарил. Я была просто счастлива. У меня ведь уже был брак, но с первым мужем я такого никогда не испытывала, да и он от меня ушел к понравившейся женщина на работе. А Кеша — он как подарок судьбы.

— Елена Викторовна, простите, пожалуйста, а Иннокентий работал, когда вы встречались?

— Нет, он искал себе работу, но нигде не брали. Он же был сиротой. Жилья своего в Москве не было, вот снимал себе комнату в общежитии, я, конечно, сразу его к себе пригласила. Он стал жить у меня. Нам место хватало. Все-таки двухкомнатная квартира. Он с Кирюшей помогал, его из садика забирал, а я работала.

— А где вы работали?

— В банке. Я же экономист по образованию. Начальником отдела по работе с VIP-клиентами.

— А когда произошла ваша свадьба?

— О, это было замечательное событие. Свадьба состоялась 2 сентября. В это день мои родители когда-то поженились. Они были педагогами, вот специально и подгадали, чтобы кроме 1 сентября у них было и 2 сентября — тоже как праздник.

— Свадьба была пышной?

— Нет, не очень. Кеша хотел, конечно, но я сказала, что не стоит. У меня шикарной первая свадьба была, а вот закончилось все печально.

— А дальше?

— У Кеши начались серьезные проблемы на работе, он ведь на работу устроился. Закупили они с товарищем партию товара, а вот реализовать не могли. Их поставили на счетчик, нужны были деньги. Немалые средства. Мне пришлось кредит взять на свое имя в собственном банке.

— А деньги вы мужу передали?

— Да, чтобы он смог с долгами рассчитаться.

— А потом?

— Потом он снова партию товара закупил. И опять не повезло. Пришлось брать новые кредиты, а отдавать было нечем. Кредиты легли на кредиты, и нам совсем не на что стало жить. Мне пришлось продать свою квартиру, а самой с сыном переехать к маме. А он переезжать не стал, говорит, давай пока отдельно поживем, стыдно мне у твоей мамы жить. И так как-то потерялась связь между нами. А еще себе подработку нашла. Стала работать в банке, а по вечерам бухгалтерские дела вести для двух фирм. Он даже навещать меня перестал, а потом я получила документы из суда — на заседание на развод. Он сказал мне, что не может жить со мной из-за того, что мне причинил. Я так просила его остаться, но он все-таки развелся. А потом перестал на звонки отвечать, просто не брал трубку.

— А фамилию вы себе его оставили?

— Да, конечно. Я еще долго его назад ждала. Думала, может быть, вернется. У меня мама умерла два года назад. Я стала его разыскивать, думаю, может быть, мы и заново сможем семью создать. Но он телефону поменял, в соцсетях его профиля нет, а как найдешь человека в многомиллионной Москве. А видите оно как, вы сами меня нашли.

И женщина заплакала.

Владимиров смотрел на ее покрасневшие от слез глаза и думал о том, что квартира появилась у Славинского именно восемь лет назад, вероятнее всего, она была куплена именно на деньги от взятых его женой кредитов.

— Елена Викторовна, я сейчас покажу вам фотографию, мне нужно, чтобы вы узнали вашего бывшего мужа.

Славинская закивала, увидев фото Иннокентия в свадебном костюме.

— Да, да, это он, в нашем свадебном костюме. Но фото не с нашей свадьбы. Он другой немного. Волосы по-другому подстрижены, борода, усы. А почему он снова в свадебном костюме?

— Не могу вам сказать, Елена Викторовна, — уклонился от прямого ответа Владимиров, — такую фотографию мне предоставили мои коллеги.

— Я хотела бы узнать, — продолжила Славинская, — а что произошло, вы же мне не сказали, как убили моего мужа!

— Его сбросили с моста еще живого, он утонул.

Женщина снова не смогла сдержать слез.

— Но мне можно будет его похоронить?

— Елена Викторовна, его уже похоронили родственники. Не буду от вас скрывать: он погиб на собственной свадьбе и родители его жены, которая также упала с ним с моста, похоронили их вместе. Простите.

У женщины началась истерика. Владимиров понял, что причинил ей боль, но иначе он не смог бы ей объяснить, почему ее бывший муж похоронен в одной могиле с другой женщиной. Его уговоры на нее больше не действовали. Пришлось вызвать скорую помощь, которая и увезла несчастную в больницу.

Владимиров проводил Славинскую, которую сопровождали врачи, до выхода из отделения и помог усадить ее в машину.

Вернувшись в свой кабинет, он почувствовал такую усталость, как будто целый день ему приходилось выносить обреченным людям смертные приговоры.

«Она его до сих пор любит, — с горечью подумал майор, — эх, парень, парень, чего тебе надо было от жизни. Жил бы ты со своей женой, как у Христа за пазухой, да и, может быть, смерть не пришла к тебе так рано!»

После обеда в назначенный час пришла четвертая по счету жена этого горе-супруга.

Владимиров быстрым взглядом оценил посетительницу. Перед ним стояла женщина лет сорока с цепким орлиным взглядом, чем-то похожая на крепкого бульдога.

— Добрый день, майор, — произнесла она, — мелком взглянув на его погоны. — Времени у меня крайне мало. Но проигнорировать вашу просьбу я не смогла. Что и где я должна написать и что рассказать?

— Я веду дело о вашем муже Славинском, — начал Владимиров, — мне нужно взять у вас показания.

— Что конкретно вас интересует? Понимаю, все в общих чертах. Так. Познакомилась я с ним около пяти лет назад. У меня в тот момент был трудный развод с первым мужем, дележ имущества и детей — у нас с ним два сына. И этот «мальчишка» мне в тот момент подвернулся. Я ведь женщина деловая, у меня свой бизнес. Он стал с ухаживаниями приставать. Я справки навела, узнала, что он хоть и сирота, но со своим жильем, правда, без работы, но если сумел жилье купить, значит, и работать умеет. Он сразу стал деньги у меня клянчить. Но я дала поначалу. Пусть думаю, парень развлечется.

— А свадьба когда произошла? — спросил Владимиров.

— Свадьба? А сразу после развода. Буквально через месяц. Это я отомстить хотела бывшему супругу. Он ведь мне сказал, что после него меня никто замуж не возьмет. Вот я ему нос и утерла. Тут же снова выскочила. Да еще за молодого. Славинский меня был на восемь лет младше.

— А после свадьбы?

— А после свадьбы он совсем уж разбаловался. Жить, видите ли, собирался за мой счет. И мало этого кредиты стал требовать для него брать, деньгами, что нам на свадьбу подарили, решил завладеть. Я долго не думала — ровно половину отсчитала ему из этих денег и за дверь выставила. А дальше мы через ЗАГС развелись. Больше я этого субъекта не видела.

— То есть ваше знакомство и ваш брак были очень недолгими.

— Да, всего заняло — сейчас подсчитаю — около девяти месяцев от знакомства до развода.

— Может быть, вы успели съездить куда-нибудь на отдых в теплые страны?

— Да ладно вам, какой тут отдых, я в отпуске уже лет десять не была. У меня работа, дети.

— Вы узнаете вашего бывшего супруга на фотографии? — спросил майор, показывая фото.

— Он, — безапелляционно заявила женщина. — А что на мошенничестве каком-то попался? Хитер был пройдоха. Мне даже кажется, что он на мне женился ради корысти. Позарился на чужое. Мой первый муж хотя и был скотина скотиной, но все-таки не ради денег со мной в ЗАГС пошел, а этот — сиротка — решил меня надуть. Правда, я из купеческого рода. Знаете, может быть, мы — Герасимовы. Савва Мамонтов мой дальний родственник. Мы в царские времена миллионами ворочали, да и в советское время бабушка и дедушка в торговле работали, я тоже женщина вполне обеспеченная и самостоятельная, поэтому мужу какому-то сопливому средства свои отдавать не хочу.

— Мы изучаем мошеннические махинации, которые он мог вести, — заметил Владимиров, — но ваш бывший муж погиб, и я пока занимаюсь расследованием его убийства.

— Погиб? — несколько удивилась «купчиха». — Значит, такая уж у него судьба. Я свободна?

— Да, вы можете идти. Спасибо.

Посетительница грузным твердым шагом покинула кабинет майора.

Состояние усталости, которое навалилось на Владимирова с утра его так и не покинуло. Ему осталось допросить пятую жену Славинского, проживающую в Петербурге. Пока все женщины, с которыми ему довелось побеседовать, не производили на него впечатление тех, кому была нужна смерть бывшего мужа. Одна его горячо любила и была готова простить все, другие две испытывали к нему, скорее, безразличие, а третья относилась с презрением. Но все это не являлось мотивами для мести. А здесь налицо все-таки была месть, подготовленная и блестяще — даже с риском для жизни — исполненная.

Владимиров давно думал об этом. Он прекрасно понимал, что киллеров нанимают в том случае, когда нужно устранить конкурента без лишнего шума и пыли чужими руками. Такие услуги, конечно, стоят дорого, но найти исполнителя все-таки возможно. Это же убийство выходило за рамки обыденности своей нестандартностью. Убийца, сидящий в иномарке, из-за которой пара упала с моста, сам рисковал. Одно неверное движение, и его машина могла бы также полететь в пропасть. Так рискуют непрофессионалы и те, кто ослеплен жаждой мести. Даже если предположить, что кто-то из врагов отца погибшей или даже обиженных Славинским подруг и жен мог заказать подобное преступление, оно было бы совершено иным способом. Подъехала та же машина и расстреляла бы молодых из Калаша или иного оружия. А здесь было четко спланированное убийство, исполненное с особым цинизмом.

Глава 6. Петербуженка

Между тем Левин собрал всю информацию, которая касалась погибшей невесты и ее семьи, и принес к Владимирову. Однако информация была достаточно скупа и не давала никаких особенных «зацепок».

Отец невесты разбогател в 90-е годы, как-то очень ловко приватизировав земли одного из крупных предприятий. Встал на ноги, начал вести торговлю. «Крышевала» его одна из солидных бандитских группировок. Но больше никаких очевидных связей с «братками» у него не было. А потом он создал свой банк, проработавший около десяти лет на рынке.

Единственная дочь банкира прожила типичную жизнь для девушки из ее среды. Училась в престижнейшей школе, поступила на платное отделение Высшей школы экономики, пришла работать в банк отца сразу на высокую должность. Что касается ее личной жизни, то в целом никаких особых событий в данной области не происходило. Были у нее поклонники, но родители не особо стремились выдать дочь замуж. Вероятнее всего, и Славинский им особо не нравился, однако дочь уже переступила через порог своего тридцатилетия, и родители смирились с кандидатурой будущего зятя.

— Она еще родителям сказала, что беременна от него, — заметил Левин.

— А вскрытие подтвердило факт беременности?

— Нет, не подтвердило. Видимо, ей так проще было выйти замуж.

— И еще, помнишь, мы с тобой об умении плавать говорили. Невеста также особо не умела плавать. Не так, чтобы совсем. Но плаваньем не занималась, и воды боялась.

— Да в ее платье не сильно-то поплывешь, — заметил Владимиров.

У майора была намечена встреча с последней женой погибшего. На этот раз он предложил Левину остаться в их общем кабинете. Уже пришел тот час, когда Владимиров договорился увидеться с Виталиной Райнер — так звали пятую пассию Славинского. Однако она задерживалась.

Дама вошла в его кабинет спустя два часа.

— Заставила вас ждать, простите, прилетела вовремя, но немного потерялась в вашем городе, давно не была столице, — заметила посетительница.

Это была высокая худая женщина с завитыми и уложенными в прическу светлыми крашеными волосами, с выступающими на бледном лице яркими губами и чуть прищуренными глазами. Ее нельзя было назвать красавицей, но во всем облике этой дамы чувствовался определенный шарм.

Когда женщина начала беседу, Владимиров понял, что одной из черт ее характера является некоторое жеманство. Посетительница своей мимикой и жестами чутко реагировала на каждый вопрос. Ее тело также активно участвовало в диалоге. Эта манера держаться отвлекала майора, он не мог понять, кто перед ним на самом деле.

— Славинский? Да. Я была замужем за этим человеком, — начала женщина немного нараспев.

— Как же вы познакомились, Виталина Сергеевна?

— Я в выходные поехала в Петергоф. Вы знаете, там просто замечательные фонтаны. И ко мне подошел с вопросом молодой человек. Мы провели вечер вместе. Он оказался из Москвы. Приезжал ко мне часто, а потом сделал предложение.

— И где вы собирались жить?

— Он сказал мне, что готов пока пожить у меня. И может быть, мы с ним купим потом большую квартиру.

— А у вас собственное жилье?

— Конечно, я всю жизнь живу в Петербурге. Иннокентий непременно настаивал на хорошей свадьбе. Но у самого средств для нее не было никаких. Я, конечно, имею определенные сбережения. Профессия позволяет. Я — дизайнер, кроме того, у меня своя школа дизайна. Обучаем и детей, и взрослых. Есть также студия, где можно сделать заказ. Но я решила организовать скромную свадьбу. Только для своих, сама себе платье спроектировала. Все прошло достойно.

— Славинский переехал к вам?

— Да, после свадьбы мы прожили вместе год. Потом расстались.

— Могу ли я узнать причину вашего расставания?

— Вообще-то это личное дело, но так уж и быть — я подозревала мужа в измене.

— На каком основании?

— Меня заинтересовало, что он делает в Интернете. Когда муж отсутствовал, я открыла его ноутбук и увидела, что он просматривал профили женщин в соцсетях, листал страницы сайтов знакомств. Я обратилась в агентство, которое предоставляет услуги наблюдения и выяснила, что мой муж параллельно знакомился с разнообразными женщинами, с некоторыми из которых он вступал в более близкий контакт. Тогда я выгнала его вместе с его барахлом. Развод оформили официально спустя два месяца.

— А больше вы судьбой бывшего супруга не интересовались?

— Нужно мне очень за этим изменником следить. И так он мне дорого стоил, чтобы куда-то деньги свои вложить — никогда, все на мои жил, я его поила, кормила, а он ответил мне черной неблагодарностью. Кстати, что с ним случилось? Ведь вы почему-то ведете его дело?

— Виталина Сергеевна, ваш бывший супруг убит. Он был сброшен с моста и утонул. А вы знали, что Славинский не умеет плавать?

— Понятия не имела. Может быть, кто-то из его подружек его на тот свет отправила?

— А вы считаете, что женщина способна сбросить мужчину в воду?

— Заказала кому-то исполнить ее месть, — нараспев промолвила Виталина.

Владимиров, несмотря на ее тон, почувствовал, что эта женщина все еще ненавидит бывшего мужа. Но вслух он спросил:

— Простите, а сколько времени прошло с вашего развода до сегодняшнего дня?

— Времени, — небрежно бросила посетительница, — не считала. Постойте, вероятнее всего, года полтора. Да, точно полтора года.

Владимиров предъявил Райнер фото Славинского. Она узнала своего бывшего супруга, также отметила, что в этом костюме он был на их свадьбе.

— Костюм совершенно не шел к моему платью, но Иннокентий настаивал, что будет жениться только в нем. Я посмотрела на фирму, узнала год выпуска. Такое старье, где только он его раздобыл. Упрямый же был.

Владимиров решил завершить их диалог.

— Виталина Сергеевна, не буду вас больше задерживать. Конечно, могут возникнуть новые детали, возможно, вы понадобитесь, но тогда будем держать связь по телефону?

— Хорошо, можно по телефону. А так Москву я люблю. Всегда есть на что посмотреть. Но летать мне не нравится. Все-таки самолеты иногда падают и разбиваются о землю. Судьба знаете. К тому же я не могу оставлять свою школу надолго без присмотра. Прощайте.

И посетительница с нескрываемой грациозностью встала и плавно вышла из кабинета.

— Непростая дамочка, — покачал головой Левин, когда она ушла, — и ты их всех опросил. Как тебе на всех терпения хватило!

— Вроде хватило, — усмехнулся Владимиров, — мне волнует, что мы знаем только жен этого Славинского, а ведь, вероятнее всего, у него были и подружки, которые приносили ему доход. Вот подружек будет найти труднее.

— Да круг подозреваемых широк, — согласился Левин, — а ты думаешь, что искать нужно именно женщину?

— «Cherchez la femme», — пошутил Владимиров. — Думаю, что все-таки это преступление связано с личностью погибшего, а не его невесты. А он весь в амурных делах как в манной каше перепачкался. И, заметь, у убийцы, по всей видимости, не было корыстного умысла. Чистое убийство из-за мести.

— Кстати, про убийцу, — продолжил Левин, — ребята из технического отдела рассмотрели видео с камер наблюдения на мосту. Как они ни увеличивали фото, так лицо убийцы не смогли разглядеть. Там даже на фоторобот не тянет. Он был в кепке. Лицо до глаз шарфом завязано. Только силуэт рассмотрели. Сказали, если мужчина, то субтильный, если женщина, то обычная.

— Вообще не густо, — заметил Владимиров.

— Что касается подозрений насчет подпила моста, то тоже все глухо. Когда ремонт делали, камеры видеонаблюдения сняли, а когда их поставили, то вообще никто к этим периллам не подходил: ни днем, ни ночью. Но есть немного позитива. У меня осведомитель имеется. Помнишь, может быть, Вася такой, крупный. Он ведь по авто и все что с ними связано спец. Так вот он мне сказал, что иномарку, которая в деле была, украли по наводке, мол, бабе какой-то иномарка понравилась, она ее и заказала. Угнали для нее, она получила, расплатилась. Как, конечно, выглядит, сказать никто не может.

— А машину хозяевам вернули? — спросил Владимиров.

— Пока следственные действия идут, но скоро вернут, там хозяйка, дамочка нервная, истерит что-то. Ей бы радоваться, что мы ее машину нашли.

— Да, Егор, — заметил Владимиров, — времени прошло две недели, предварительное следствие во всю идет, а у нас с тобой ничего толком пока и нет. Нечем нашу наготу прикрывать.

— Вот то-то и оно, — согласился Егор, — не люблю я этих альфонсов, стольким бабам голову вскружил, а нам тут разбирайся с теми, кто на него зуб затаил.

В этот момент на смартфоне Владимирова раздался телефонный звонок.

Дмитрий услышал в трубке взволнованный голос жены: «Дима, ну где же ты, ты же хотел поговорить еще раз со Степкой, он же завтра уезжает!»

Владимиров вспомнил, что сегодня утром уходя на работу, он обещал Наде вернуться пораньше, чтобы провести еще один ответственный разговор с сыном. Но рабочие дела опять заслонили домашние заботы. «Прости, задержался, уже выхожу», — произнес Владимиров, попрощался с Левиным и быстрым шагом пошел к выходу.

Глава 7. Семейные будни

Тревога его жены была обоснованной. Дело в том, что их сын шестнадцатилетний Степан переживал свою первую глубокую влюбленность. Объектом его романтического чувства стала ровесница Ксения, с которой сын познакомился в раздевалке спортивной школы. Ксюша занималась художественной гимнастикой и мечтала о серьезных победах на этом поприще.

Подростки стали активно общаться, переписываться в мобильных приложениях. Оказалось, что живет Ксения с мамой и сестрой недалеко от них — всего лишь через две улицы.

Несмотря на то, что Степан не спешил знакомить родителей со своей избранницей, он рассказывал о ней взахлеб. Владимиров понял, что его сыном овладело достаточно сильное чувство. Поэтому он решил издали посмотреть на взаимоотношения молодых. Это было нетрудно сделать. Весной подростки стали выходить по вечерам на улицу. В этой кампании гуляли и Степан с Ксюшей. Этим и воспользовался Владимиров, который однажды, совершая как бы вечернюю прогулку, незаметно примостился на скамейке, стоящей возле одного из подъездов, и стал внимательно наблюдать. Фонари светили ярко, дети расположились на игровой площадке, своими уже широкими телами занимая места на качелях для малышей. Подростки весело болтали.

Через час своих наблюдений Владимиров установил, что Ксения относится к Степану в целом позитивно, но с некоторым пренебрежением. Тонкая, высокая, выточенная постоянными занятиями спортом фигурка девушки, выделалась на фоне силуэтов остальных ее подруг. Ксения звонко смеялась, много говорила и явно претендовала на роль лидера этой компании. Степан вел себя как верный паж своей «королевы».

«Он повышает ее статус, — подумал про себя Владимиров, — девушке в шестнадцать лет важно, чтобы за ней кто-то ухаживал, при этом, к сожалению, чувства Степки нельзя назвать взаимными». Последнее умозаключение тревожило майора, он понимал, что отношения его сына и Ксени чрезвычайно зыбки, могут оборваться в любой момент, и это нанесет сыну глубокую травму.

Но сделать он ничего с этим не мог. Открыто говорить сыну о том, что он думает о Ксении, было не только бесполезно, но и могло оттолкнуть Степана. Поэтому единственно, о чем он мог просить сына, так это воздержаться от телесной близости с этой девушкой. О том, что до этого их отношения могли легко дойти, догадаться было нетрудно. Молодые люди сегодня рано теряют девственность. И виной этому не только их неразборчивость в половых связях, но и та мощная пропаганда секса, которая льется и с экранов телевизоров, и из глобальной сети. Сексуальные отношения рассматриваются как абсолютная норма поведения, как то, ради чего встречаются парень и девушка. О разрушительных последствиях этих отношений — физических и психических — не говорит практически никто. А между тем эти последствия часто ломают личности еще неокрепших подростков. И многие из них, повзрослев, жалеют о том, что встали на этот путь так рано, полагая, что их первый половой партнер все-таки являлся их ошибкой.

Владимиров понимал, что если Степан и Ксения станут любовниками, то возможное расставание окажется для сына куда более болезненным. Если же сын сумеет не преступить запретной грани, то спустя время, когда боль потери угаснет, он будет вспоминать эту девушку без особой обиды.

Ведь влюбляться надо, юноша должен научиться любить, научиться дарить себя другому, брать за его судьбу ответственность, как бы «прорастая» в другом человеке. Однако наука это трудна, поэтому заблуждения неизбежны. При этом опускаясь в бездну сексуальности, не имея на нее разрешения, как бы воруя хлеб, который ему предназначен в совсем другое время, подросток не учится любить, а делает первые шаги в хищническом потреблении другого человека. Именно это и ломает его душу.

Поэтому Владимиров вел осторожные беседы с сыном, говоря о той ответственности, которую несет молодой человек перед девушкой, если начинает с ней сексуальную жизнь. Но, несмотря на то, что у Дмитрия были вполне позитивные доверительные взаимоотношения с сыном, разговоры давались обоим с трудом. Степан не хотел ничего слышать, отмахивался от отца, говорил ему, что это его жизнь, и он в ней сам разберется, подшучивал над родителями и просто убегал из дома то в школу, то на спортивную секцию, то в гости к Ксении.

Этим летом дружба молодых людей усилилась, и Степан собрался пойти с Ксюшей и другими девочками из секции художественной гимнастики в туристический поход на байдарках. Родители должны были подписать свое согласие на это спортивное мероприятие.

В тот день Степан пришел с нужной ему бумажкой и буквально умолял мать выполнить его просьбу. Та испугалась и позвонила Дмитрию. Он пришел с работы, стал читать текст согласия и решил отказать сыну, понимая, что именно в походе будут созданы условия для особого телесного общения Ксении и Степана.

Степан был в ярости от его отказа. Владимиров никогда не видел своего сына в таком состоянии. Он кричал в адрес отца что-то несуразное, плакал и ругался.

А спустя еще два дня к мужу подошла Надя.

— Давай все-таки отпустим Степку в поход, — тихо попросила она.

— Ты же знаешь, почему я ему отказал, — заметил Дмитрий.

— Ты прав, Дима, но у него своя жизнь. Мы не можем отнимать у него право самому совершать свои ошибки. И Степан обещал мне, что он не совершить того, чего ты боишься.

Владимиров задумался. Он вспомнил, что еще несколько месяцев назад, когда их Степка только что познакомился с Ксюшей и стал пропадать с ней во дворе, Надя начала сильно ревновать сына к этой девушке. Для нее очень трудно было осознать, что Степан вырос, что он теперь почти самостоятельный человек, мало нуждающийся в ее опеке. Жена переживала эту перемену весьма болезненно, но в целом достаточно мужественно, поэтому в итоге смогла справиться с собой.

— Хорошо, я поговорю со Степкой, — ответил он.

Разговор прошел позитивно. Сын дал слово, что выполнит условие отца, и Владимиров подписал нужное ему согласие.

Степан уезжал в поход завтра рано утром. И Надя все-таки не могла скрыть своей тревоги, поэтому и позвонила мужу на службу, что делала крайне редко.

Глава 8. Поиски правды

Разговор с сыном прошел спокойно, Степан был возбужден и полон радостного волнения. Он уехал рано утром, и Владимиров, проводив его до автобуса, отправился на службу.

На месте он осмотрел привычную обстановку своего кабинета и вздохнул. Дело, которым они с Егором занималась, явно зашло в тупик, а раскручивать его было нужно. Главный ответ на все вопросы был где-то близко, но майор никак не мог понять всего до конца, сложить из разрозненных фактов целостный «пазл».

Он сел за свой рабочий стол и составил документ. Уточнил, на месте ли начальник, и поднялся к нему в кабинет.

— Товарищ полковник, разрешите доложить, — начал Владимиров.

— Слушаю, майор.

— В расследуемом мною деле о гибели на мосту Славинского и его жены открылись новые обстоятельства. Я все изложил на бумаге, можете ознакомиться. Речь идет о том, что погибший с помощью мошенничества присваивал себе денежные средства своих жен. Всего он был женат шесть раз. Поэтому я прошу выделить дело о мошенничестве Славинского в особое делопроизводство и наложить арест на принадлежащее ему имущество в виде машины, квартиры, а также на его счета в банках.

Начальник пробежал глазами по заявлению Владимирова.

— Даже так, — заметил он, — ловок был покойничек. А что насчет версий об убийстве?

— Предположительно Славинский и его супруга были убиты из-за мести одной из предыдущих пассий этого афериста. Однако круг его знакомств чрезвычайно широк, трудно разобраться, какая именно женщина совершила или заказала это преступление.

— Насколько я помню, — заметил начальник, — там была еще пропавшая женщина-фотограф. Что с ней? Удалось установить личность?

— Нет, товарищ полковник, пока мы ее ищем. Проблема заключается в том, что никто не знал ни ее имени и фамилии, ни того агентства, через которое ее наняли. Видеокамеры тоже ничего толкового не показали.

— Ладно, Владимиров, работайте, надеюсь на ваш профессионализм. Особое дело открыть разрешаю, все оформите, как положено.

— Есть, товарищ полковник.

Когда Владимиров спустился вниз, Левин уже находился на рабочем месте. Майор рассказал ему о цели своего визита к начальнику.

— Я пока буду этим вторым делом заниматься, нужно тебе чуть побегать!

— Ты мне всегда эту беготню навязываешь. Волка ноги кормят?

— Не сердись, Егор, тебе в деле общения с людьми нет равных. Я, знаешь, что подумал. Ведь Славинский после разводов полностью прекращал все контакты со своими бывшими женами. Менял симки, профили в соцсетях. Но чтобы совершить это преступление обиженная им женщина должна была как-то узнать о его предстоящей свадьбе. Москва — город немаленький, но здесь найдутся люди, которые благодаря общим знакомым пусть и шапочно, но имеют представления друг о друге. Что если эта женщина-убийца случайно узнала, что ее бывший муж или бывший любовник женится снова? Есть вероятность, что подруги погибшей узнают кого-то из бывших жен Славинского. Походи по ним, покажи фотографии, порасспроси подробности. Вдруг что-то и проклюнется.

— Поговорю, — уже спокойно продолжил Левин, — больше нам искать убийцу этого чудика негде, как среди обиженных им дамочек.

Егор занялся предложенным заданием, а Владимиров весь сосредоточился на разработке нового дела о мошенничестве. К тому же он предполагал, что можно будет найти и других пострадавших от Славинского женщин, кроме его официальных жен.

На следующий день он позвонил отцу последней жены Славинского — тому самому банкиру, который бы признан потерпевшим.

— Михаил Ефимович, будьте добры, приезжайте ко мне. Есть новая информация. Хотел бы вести вас в курс дела.

Уже через час машина банкира — Михаила Ефимовича Когановича — остановилась около отделения полиции. Из нее вышел полный, хорошо одетый мужчина и, спросив у дежурного номер кабинета Владимирова, пошел в указанном ему направлении.

— Дмитрий Александрович, — начал посетитель весьма вежливо, — я оставил все дела и приехал.

— Спасибо, — отозвался Владимиров. — Вы садитесь, должен дать вам пояснения по делу и предупредить. Сначала горькая для вас информация. Ваш зять Славинский оказался аферистом. К сожалению, брак с вашей дочерью уже шестой по счету в его карьере. Мотивом создания семьи стали корыстные интересы.

— Я так и знал! — буквально прокричал Коганович, — мне он сразу не понравился, но Светочка — понимаете единственный ребенок, да еще и дочка — это всегда слабость. Я не хотел, чтобы они встречались, но потом возникли обстоятельства.

— Знаю, — отозвался майор, — ваша дочь сказала, что она беременна. Это не подтвердилось.

— Да, не подтвердилось, просто она так хотела выйти замуж за этого негодяя!

— Так вот — разрешите продолжить. — Пока конкретной версией мы не располагаем, но предполагаем, что убийство произошло из мести одной из женщин Славинского. Проверяем его бывших жен, ищем любовниц. Вы ничем не можете в этом помочь?

— Что вы? Я ничего не знаю. Откуда? Единственно, что не могу понять, почему убили Свету, она же не была ни в чем виновата.

— Убили из ревности, ревность ведь ослепляет. Она оказалась большей жертвой чем ваш… чем Славинский.

— Да, да, — как бы машинально произнес Коганович.

— Михаил Ефимович, еще нужно уточнить один вопрос. В рамках второго расследования о мошенничестве мы наложили арест на все имущество Славинского. У него нет наследников первой очереди, но вы с супругой можете рассматриваться как наследники второй очереди. Так вот, вы не сможете вступить в это наследство.

— О каком наследстве вы говорите? Разве мне нужно имущество этого подлеца? Мне нужна живая и здоровая дочь, а ее теперь не вернуть ни за какие деньги. Знаете, я всю жизнь хорошо зарабатывал, дал Светочке все. Много времени проводил на работе, думал, она выйдет замуж, будут внуки, старость спокойная. А видите, как оно все. Не будь у меня этих денег, не позарился бы на них этот мошенник. У меня вчера лицензию у банка отобрали. В любое другое время — это настоящая катастрофа, а теперь мне все равно. Не для кого больше денег копить. Все продам здесь, уедем с женой в Италию, у нас там дом на берегу моря. Средств на жизнь хватит.

— Но суда вы дождетесь?

— Да, этому гаду или гадюке, что убийство совершил, в глаза посмотрим.

— Простите, не буду вас больше задерживать. Еще раз примите мои глубокие соболезнования.

И Коганович удался. Владимиров снова углубился в свои документы, зная, что вслед должна прийти самая пострадавшая из всех вторая жена Славинского. Майору предстоял непростой разговор.

Женщина вошла тихо и села на знакомый ей стул. Глаза она опустила.

— Должна попросить у вас прощения, — начала Славинская, — в прошлый наш разговор я доставила вам много неудобств. Обещаю, что такое больше не повторится.

— Ничего, Елена Викторовна, мы тут многое повидали. Но сегодня вам предстоит узнать тоже неприятную информацию. Держитесь.

— Что уж может быть хуже. Но я готова. Слушаю.

— Ваш бывший супруг Иннокентий Славинский являлся мошенником. Жил он за счет своих жен и, возможно, любовниц. Вы были второй из его жен. Всего он заключил шесть браков. Кредиты, которые вы для него брали, он истратил на приобретение собственного жилья.

— Это не может быть правдой! — прошептала женщина, едва сдерживая себя, — вы что-то путаете!

— Нет, Елена Викторовна, к сожалению, я ничего не путаю. Все это горькая правда. Мы открыли дело о мошенничестве. Вы являетесь одной из пострадавших. На имущество Славинского наложен арест. Думаю, дело будет доведено до суда. Найдите себе хорошего адвоката, он сможет доказать, что проданная вами квартира — это и есть те средства, на которые Славинский приобрел себе жилье.

— Но я не хочу.

— Вы не правы, — мягко продолжил Владимиров, — ваш бывший супруг обманул вас, он лишил вас и сына жилья. Вы вправе подать иск о возмещении материального ущерба, подумайте о своем сыне, ему ведь сейчас около тринадцати лет?

Женщина кивнула.

— Так вот, ваш сын имеет право на отдельное жилье, помогите ему в этом. Вы в силах сейчас обеспечить сыну более легкий старт в жизни.

— Я понимаю, но все точно так, как вы мне говорите?

— Да, так. Вы будете признаны потерпевший и потом ознакомитесь с материалами дела. А сейчас пока подумайте.

— Спасибо, можно я пойду, мне тяжело.

— Да, конечно.

Славинская ушла так же тихо, как и появилась в кабинете майора. Владимиров вздохнул и решительно позвонил всем остальным женам своего «клиента». Информация, сообщенная им, по-разному воспринималась женщинами. Однако в целом они поняли то, что хотел сказать им майор.

К концу рабочего дня в кабинет пришел Егор Левин.

— И все-таки это несправедливо, — начал он с притворной грубостью, — что ты сидишь в кабинете с кондиционером, а я бегаю по жаре по городу как гончий пес.

Владимиров интуитивно почувствовал, что его товарищу удалось раздобыть какие-то сведения, но он не готов выложить их сразу.

— Прости, Егор, но ведь самая суть нашей работы в этом постоянном исследовании процесса, я один в кабинете много ли найду, а вот ты….

— Ладно, давай без комплиментов и по делу. Фотографии жен я подругам погибшей Светланы Коганович показал. И одна из ее близких подруг узнала — кого ты думаешь — эту женщину из Петербурга. Говорит, что это — ее знакомая дизайнер, она у нее что-то когда-то заказывала. Она же порекомендовала ее Светлане в качестве свадебного дизайнера.

— Из Питера? А что в Москве дизайнеров нет?

— Это же богатеи, им нужно все, чтобы шикарно было: лучшие повара, лучшие дизайнеры — чтобы все обзавидовались. Да ладно с ними. Эта дизайнер Райнер приезжала из Питера консультировать. Сначала по Интернету что-то присылала, а потом приехала, чтобы все на месте осмотреть. Так вот подруга погибшей утверждает, что та присутствовала, когда она общалась с невестой. Заметь, жениха при этом не было. Эта Райнер предложила из живых цветов выложить имена жениха и невесты. Коганович сказала, что у жениха имя больно длинное Иннокентий. Райнер пошутила, не Смоктуновский ли? А невеста ответила, нет, но близко. Славинский.

— То есть она точно назвала фамилию жениха?

— Да, подруга утверждает, что назвала. Но дизайнер эта передумала имена из цветов выкладывать. Но это еще не все. Помнишь, эта питерская дамочка говорила, что давно не была в Москве. Я проверил. Это неправда. Она приезжала в Москву последние три месяца очень часто. И за день до убийства приехала на «Красной стреле», а уехала в ночь после произошедшего.

— Это серьезно, — заметил Владимиров.

— В принципе с такими уликами можно уже брать. Но ты не поверишь. Сегодня просто наш с тобой день. Я когда к тебе шел, то встретил Васю Поленко — ну из технического отдела. Они сказал, что у него для нас нашлись какие-то сведения. Давай сразу сходим, пока он еще на месте.

Владимиров и Левин спустились в технический отдел. Там за компьютером сидел Василий Андреевич Поленко.

— Что вы так долго? Через двадцать минут рабочий день закончится, и я пойду домой.

— Ладно, Василий, давай без угроз. И вообще как ты разговариваешь со старшими по званию?

— А я не опер и не следователь, я эксперт. У меня особое начальство, — огрызнулся Василий, однако было понятно, что никакого раздражения он не испытывает. — Я нашел инфу по вашему делу. Это где жениха и невесту убили. Вообщем есть такая программка особая. Запускаешь ее с конкретным фото человека, и она сама по всему Интернету ищет людей с таким же лицом. И у нас не абы какая программа, а настоящее «золото». Вообщем выскочило фото жениха и невесты в Интернете. И знаете, кто ее разместил? Женщина-фотограф из Иваново. Сейчас, я ее сайт в закладки добавил.

И Вася поискал что-то на своем огромном мониторе. Перед Владимировым и Левиным открылся сайт. На нем среди многих фото они увидели изображение Славинского и его последней жены. На сайте рекламировались услуги свадебного фотографа.

— Появилось это фото только три дня назад, — продолжал Поленко, — видите, вот эта женщина — Евгения Александровна Старостина. Она занимается фотографированием свадеб и часть фото выкладывает в сеть, заманивая новых клиентов. Смотрите, что она пишет под «нашим» фото. «Романтическая свадьба в центре столицы». Да тут и еще есть рассказ. Читаю: «Друзья! 20 июля этого года мне довелось создавать фотообраз замечательной свадьбы Светланы и Иннокентия. Пара была просто восхитительна. Посмотрите на их одухотворенные лица. А как красиво переливается вблизи молодых Москва-река! Желаем молодоженам такого же безоблачного и вечного счастья, какое несет эта река сквозь долгие века!»

— Да, река-то их и унесла, — мрачно пошутил Егор.

— Если фотограф выложила фото в сеть, то, скорее всего, ее использовали вслепую. Наняли, чтобы снять часть свадьбы. Заплатили. Была бы виновна — сидела бы тихо, как мышка, — произнес Владимиров. — Василий, спасибо. Мы пошли обратно к себе.

Поднявшись в кабинет, Владимиров сказал:

— Завтра пойду к начальнику — буду просить ордер на арест Райнер и разрешение на ее транспортировку в Москву. А для тебя опять найдется работа.

— Ты меня решил на этот раз в Иваново послать?

— Верно, кому как не тебе нужно заглянуть в этот город невест. Думаю, найти Старостину не составит труда. Но ты ее не спугни. Назначь встречу как клиент. А потом бери под белы руки и вези сюда. Она важный свидетель. Если все будет благополучно, то дня через два-три сюда доставят Райнер. Нужно устроить им очную ставку.

— Есть, товарищ майор, — насмешливо отозвался Левин.

Глава 9. Очная ставка

На следующее утро Владимиров доложил начальнику о результатах проведенного расследования. Тот согласился с его доводами и отправил запрос о задержании Райнер в питерское управление внутренних дел. Правоохранительная машина сработала на удивление быстро, и уже спустя три дня подозреваемая была доставлена в Москву для очной ставки.

За день до ее появления майору пришлось познакомиться с еще одной женщиной. Ею стала та самая Евгения Старостина — фотограф из Иваново, за которой он отправил Левина. Старостина оказалась худой высокой брюнеткой с выкрашенными в каштановой цвет длинными волосами. Одета она была с джинсы и легкую блузку. Вид у этой представительницы «славного города невест» был весьма напуганный.

— Я ничего не знала, меня просто наняли как фотографа.

— Если просто наняли, то расскажите, кто нанимал, при каких обстоятельствах вы познакомились с этим человеком? — спросил Владимиров.

— Мне позвонила на телефон женщина, сказала, что хочет пригласить меня снимать свадьбу, однако отметила, что сама свадьба будет в Москве. Она сказала, что является организатором этого торжества.

— А вы не удивились, что вас зовут на свадьбу в другой город?

— Да, конечно, удивилась и спросила, почему она хочет нанять меня. Та сказала, что времени остается в обрез — всего две недели, все московские фотографы уже заняты, к тому же, снимать нужно будет не всю свадьбу, а только ее начальную часть — выкуп невесты, ЗАГС и первую остановку. А дальше перед зрителями будет разыграно представление — некий сюрприз. Молодожены как бы случайно упадут с моста в воду. А там будут съемки в воде, потому что жених и невеста — чемпионы по плаванью. В воде их будет ждать специальный фотограф, он же поедет с ними дальше. А я после этого могу быть свободна.

— Ловко, — заметил Владимиров, — а какую денежную сумму за работу она вам пообещала?

— Очень много. Я так за один день никогда не зарабатывала. Две тысячи долларов.

— Да, это внушительная сумма. Вы ее получили?

— Не сразу, сначала аванс — 500 долларов. В рублях, конечно, по курсу. Эта женщина приехала ко мне в Иваново. И все подробно объяснила, как мне себя нужно вести. Сказала, что ищет провинциального фотографа, потому что среди столичных никто не возьмется половину свадьбы снимать, а тот — их фотограф — будет занят с утра, ему же нужно предварительно в воду зайти, все аппаратуру настроить. Она еще говорила, что гости не в курсе того, как будут развиваться события, что это специальный розыгрыш для них, что невеста и жених будут кричать от страха.

— А вам что она рекомендовала сделать, когда молодые упадут с моста?

— А мне она сказала уходить сразу, но уходить незаметно. Говорила, что может начаться паника. И еще, что меня могут признать виновной в случившимся и просто избить сгоряча.

— Вы так и поступили?

— Да, это было нетрудно. Но знаете, все произошло так натурально, мне даже самой жутко стало.

— А вы не догадались, что это был не розыгрыш?

— Да, мне капитан говорил, что это настоящее убийство. Но я просто не верю. Как же так, не может этого быть!

— Скажите, а как вам перевели деньги?

— Тем же вечером перевод пришел на мою карту. Все точно. Сумма просто огромная. А мне так нужны были эти деньги. У меня сынок маленький, всего два годика. Отец его нас бросил, вот я в декрете и работаю. А этих денег нам надолго хватит. И ремонт в квартире сделаем, и вещи ему купим, и еще…

Женщина осеклась. Она поняла, то говорит что-то не то и замолчала.

— А вы запомнили, как выглядела ваша заказчица?

— Да. У меня фотографическая память на лица. Она такая тонкая. Кстати, в парике была, в темном, а кожа светлая, даже прозрачная слегка. Глаза с прищуром.

— Хорошо, Евгения, давайте так. Завтра мы организуем очную ставку с вашей заказчицей. Она могла изменить внешность, общаясь с вами. Не кардинально, конечно, но все-таки. Пока мы рассматриваем вас как свидетеля по делу, но в вашем случае недалеко от соучастия в преступлении. Поэтому смотрите внимательно. Ночлег мы вам обеспечим. Не в СИЗО, конечно, но под охраной. Не вздумайте бежать. Помните, что от вашего поведения зависит судьба вашего сына. Мама на зоне — это страшно.

— Да, да, я все поняла. Но у меня фотографическая память на лица. Я ее узнаю. Не волнуйтесь.

На следующий день все было готово для очной ставки. Владимиров попросил двух женщин из сотрудников отделения сыграть роль подставных. Пригласил Райнер. Та, бросив на майора взгляд, полный презрения, села между ними.

Левин ввел Старостину. Та вошла в кабинет и через две минуты уже указала на Райнер, как на свою заказчицу. Видно было, что фотограф обрадовалась тому, что смогла ее узнать.

— Я же говорила, что у меня фотографическая память на лица, это точно она, ее морщинка на лбу, ее глаза, круги под глазами, ее овал губ…

— Ладно, замолчите, мне неприятно, — проговорила Виталина раздраженно. — Я все равно ни в чем сознаваться не буду.

— А вас никто и не понуждает к признанию, — отозвался Владимиров. Он поблагодарил подставных женщин и понятых, и все они удалились из его кабинета.

— Теперь будем составлять протокол, — продолжил майор.

Глава 10. Фаталистка

— Хотя бы закурить вы мне позволите! — выпалила Райнер гневно.

— Нет, у нас здесь не курят, — отозвался майор.

Женщина усмехнулась и вынула из сумочки пачку чрезвычайно тонких и дорогих сигарет. Закуривать не стала, но сигареты демонстративно бросила на стол майора.

Владимиров сделал вид, что не увидел этого жеста подозреваемой.

— Виталина Сергеевна, думаю, вам стоит рассказать все откровенно. Старостина опознала вас как заказчицу. И это уже не просто соучастие — это организация преступления — убийства двух и более лиц. Статья серьезная.

— Да помолчите вы! Дайте с мыслями собраться!

— Тогда расскажите все, как было! Мотивом преступления стала месть?

— А преступления не было! — вдруг как-то небрежно склонив голову набок произнесла Виталина, — все решила судьба.

— Не понимаю!

— Как же не понимаете? Я ведь не выстрелом их убила. Я создала условия, когда они могли погибнуть, но могла погибнуть и я. Или же вообще эти перилла выдержали внезапный удар, и все так и осталось мелкой неприятностью. Вообщем «русская рулетка», пистолет с одним патроном в патроннике к виску — и будь, что будет.

— То есть вы специально выбрали такой изощренный способ убийства, чтобы умыть руки? Чтобы снять с себя ответственность? — догадался Владимиров.

— Да, я не отрицаю, что наняла эту дуру-фотографа, почему-то решила, что вы ее не найдете! Как это она попалась в ваши сети — тоже судьба! И не на моей стороне в этот раз. Машину мне продали. Правда, люди сомнительные, но я указала просто, какую хочу машину и все. Водительский стаж у меня небольшой — можете проверить. Села за руль — а там решила — как будет. Если сама в эту пропасть улечу — так тому и быть. Все свои дела завершила, завещание даже составила. Но… улетели все-таки они, а не я… Значит, правда была на моей стороне.

Владимиров слушал свою собеседницу внимательно. Он догадался, что с этой женщиной нужно разговаривать на ее языке.

— Простите, но если вы склоняетесь к фатализму, то почему же сами участвуете в подготовке убийства? Оставили бы все, как есть. Я более чем уверен, что тогда бы ваш бывший муж был жив и его новая супруга тоже. Пусть его бы наказала судьба как-то иначе. Но все решили вы, просто сев за руль того автомобиля. Кстати, а как вы организовали проблему с подпиленными периллами?

Собеседница майора вновь усмехнулась.

— Это вообще не проблема. Чурки эти, что на мосту работали, за деньги были готовы подпилить, что угодно. Только покажи где, да заплати.

— Так просто, — откликнулся Владимиров. — А вы говорите — судьба!

Виталина бросила на Владимирова внимательный, но спокойный взгляд.

— Нет, я считаю, что имела право сделать то, что сделала. Но и меня судьба наказала. Знаете, есть такой закон всемирного воздаяния. Я в него верю. То есть в Бога не верю, что мне этот Бог с его церквами и молитвами. Так вот по этому закону я должна была узнать, что мой бывший муженек решил снова в ЗАГС сходить, я ему отомстила за все и, в первую очередь, за то, что использовал меня как пешку в своей игре. Да, он от нашего брака особенно не обогатился, но имя мое потрепал бессовестно. Вот его и настиг закон всемирного воздаяния. А для меня это воздаяние сейчас наступило, когда уже вы меня поймали.

— Виталина Сергеевна, вы не зверь, чтобы вас ловить. И не согласен я с вами. Невесту вашего мужа и его самого убил не слепой закон, а убили его вы, за что и будете нести ответственность. Я же могу вам предложить написать чистосердечное признание в содеянном.

Виталина вдруг схватила со стола свои сигареты, мгновенно щелкнула зажигалкой и сделала крепкую затяжку, а когда выдохнула, то наполнила небольшой кабинет едким неприятным дымом.

— Ничего писать я для вас не собираюсь. Факт участия своего подтверждаю. Адвокатов себе хороших найду. А с вами мне говорить уже не о чем, товарищ следователь.

— Воля ваша, — отозвался Владимиров.

Глава 11. Развязка

Владимиров оформил все документы надлежащим образом. Впрочем, как всегда завершая предварительное следствие с неплохим результатом, он не чувствовал того удовлетворения, которое часто возникает у опытного охотника, которому удалось поймать свою жертву. Майор понимал, что просто выполнил свою работу, постаравшись отделить «зерна» от «плевел».

Хотя результаты их с Егором деятельности были оценены. Начальник высказал устную благодарность на совещании, доброжелатели и недоброжелатели среди коллег тоже повели себя ожидаемо, потерпевшие, узнав о результатах следствия, сквозь нескрываемое горе также обозначили свою признательность.

Позже Владимиров узнал, что и второе из открытых им дел о мошенничестве в отношении Славинского дошло до суда. Иски в суд подали трое из пяти жен афериста. Не стала связываться с этой волокитой первая по счету жена, видимо, посчитав для себя эту затею излишней, и пятая жена, у которой были куда более серьезные проблемы. Суд в итоге обязал выплатить каждой из жен определенную часть суммы, полученную от реализации имущества мошенника. Крупная компенсация морального и материального ущерба полагалась второй супруге покойного — той самой несчастной Елене Викторовне Славинской.

Но сам Владимиров практически не интересовался окончательным судебным решением по открытым им делам. В течение трех последующих месяцев все его мысли и дела были сосредоточены вокруг сына.

После того летнего похода Степка вернулся в необыкновенно приподнятом настроении. Он буквально летал по дому, строя грандиозные планы на будущее. Однако Владимиров понял, что его сын все-таки нарушил данное ему обещание. Степка избегал смотреть отцу в глаза, как бы боясь признаться в том, что переступил ту самую запретную черту и его опьянение жизнью связано в первую очередь с опьянением физической близостью с любимой им Ксенией. Впрочем, Владимиров не обращался к своему возмужавшему отпрыску ни с расспросами, ни с укорами. Он молча переживал за сына, но все-таки надеялся на лучшее.

Беда пришла в их семью неожиданно. Майор узнал о случившимся от жены, которая в самый горячий рабочий час позвонила ему.

— Степа в больнице, переломы, ушибы, но жив, сейчас должна быть срочная операция. Приезжай скорее! — услышал майор какой-то незнакомый стальной голос жены.

Владимиров мгновенно бросил все дела, быстро объяснил свою отлучку начальству и бросился по указанному адресу. Через сорок минут он стоял уже на пятом этаже хирургического отделения детской больницы около чрезвычайно взволнованной жены. Надя не плакала, но немного заикаясь от переживаний, пыталась рассказать ему о том, что произошло со Степаном.

А произошло следующее. После шести уроков в школе сын отправился в спортивную школу, там, в раздевалке, он встретился с Ксюшей. Девушка не ответила на его привычное нежное приветствие, а отвела в сторону и спокойно сообщила, что на следующей неделе уезжает на подмосковную базу знаменитого тренера по художественной гимнастике. Приглашение в юниорскую команду олимпийского резерва она получила еще месяц назад, но решила пока никому об этом не сообщать. Теперь обучаться в школе она будет там же, домой приезжать редко, а со Степаном они расстаются в виду того, что спорт теперь занял все пространство ее жизни. На все протесты юноши и обещания ждать, стремление общаться с помощью мессанджеров, готовность приезжать на выходные на свидания Ксюша отвечала категорично. Она отвергала возможность такого общения. Отвергала жестко и прямолинейно. На прощание она потрепала Степана по плечу и пожелала ему всего хорошего.

По всей видимости, Степка был просто раздавлен таким сообщением от своей возлюбленной. И принял решение, которое могло стоить ему жизни. Он поднялся на четвертый этаж школы, подошел к лестнице, ведущий на чердак, вышел на крышу и бросился вниз на зияющий своей чернотой асфальт.

Его спас штырь от кондиционера, который торчал на уровне второго этажа, юноша зацепился за него одеждой, проколов себе низ живота, но все-таки именно этот штырь и смягчил падение.

К лежащему на асфальте Степану тут же подбежали люди, вызвали скорую, нашли руководителя его секции, который, разобравшись в произошедшем, позвонил Наде.

Теперь врачи, осмотрев Степана, повезли его на срочную операцию. Было необходимо зашить повреждения, которые нанес тот самый острый штырь.

Владимиров слушал свою жену, пытаясь сохранить внешнее спокойствие. Но сам он прекрасно понимал, что сегодня мог потерять сына. И эта мысль пронзила его глубочайшей внутренней болью. Он обнимал жену, говорил ей, что все самое страшное уже позади, что врачи обязательно помогут Степке, что потом они найдут нужные слова и приведут сына в порядок.

Прошло два часа мучительного ожидания. Наконец из операционной вышел мужчина-хирург и медленным шагом направился к ним.

— Жить будет, — пробасил он, — все зашили, сутки в реанимации, потом в палату переведем. Что же он у вас так-то!

— Спасибо, доктор, — прошептала Надя, — мы сами не знаем, почему он так поступил.

— Эх, еще один дурачок, но ему еще повезло, я гораздо хуже ситуации у суицидников этих видел. Вам, наверное, теперь будет нужно к психологу хорошему обратиться.

— У нас у обоих высшее психологическое образование, — зачем-то ответила Надя.

Хирург быстрым взглядом посмотрел на Дмитрия и его жену, пожал плечами и пошел к процедурному кабинету.

Владимиров догадался, что подумал о них с женой этот крупный серьезный мужчина. Впрочем, сейчас он чувствовал только облегчение и радость. Сын будет жить, он выкарабкался, а дальше он постарается помочь ему избежать подобных поступков в будущем. Да, Степка уже не станет никогда тем мальчиком, которого он носил на руках, но он будет жить и когда-нибудь встретит ту женщину, которую сможет вновь полюбить.

Майор поднял глаза. Перед ним возвышалось широкое больничное окно без штор. В окно било еще сильное сентябрьское солнце, смуглое вечернее солнце, которое давало надежду на благополучный исход этой трудной для его сына жизненной коллизии.

Content

Прыжок в бездну
Людмила Грицай

Глава 1. Свадебная фотосессия

Глава 2. Воскресная служба

Глава 3. Особое доверие

Глава 4. Сирота со столичной жилплощадью

Глава 5. Гарем ИЗ обиженных женщин

Глава 6. Петербуженка

Глава 7. Семейные будни

Глава 8. Поиски правды

Глава 9. Очная ставка

Глава 10. Фаталистка

Глава 11. Развязка