Солнце восходит в мае

Алиса Габриэлян

Иллюстратор Юлия Андреева

© Алиса Габриэлян, 2020

© Юлия Андреева, иллюстрации, 2020

ISBN 978-5-4498-4196-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

СОЛНЦЕ ВОСХОДИТ В МАЕ

Посвящается лучшей женщине на свете — моей Маме!

Представь себе: человек что ни день пытается убить луну! А луна от него убегает.

Эрнест Хемингуэй «Старик и море»

В этом городе ничего не меняется. Он самый обычный: как все другие. Такие же улицы. Такие же люди. Все бегут куда-то, торопятся. И в этом городе жила она, возможно, самая странная девушка. Хуан Рамон Хименес сказал: «Если тебе дадут линованную бумагу, пиши поперек». Так вот если жизнь — это бумага, то она писала свою историю поперек…

1 глава

СТРАНИЦЫ ЕГО ЖИЗНИ

Мгновение. В нашей жизни все начинается с мгновения. В этот день одно мгновение изменило всю его жизнь.

Он бежал сломя голову, с трудом пробираясь сквозь толпу. Он не хотел опаздывать, но вновь не рассчитал время. И зачем вообще нужны часы?

Русые волосы. Карие глаза. Темные джинсы и футболка, а сверху джинсовка, видавшая лучшие времена. Ему восемнадцать лет. По давно выученному маршруту он торопился на занятие по писательскому мастерству.

Дверь в аудиторию распахнулась: за первой партой расположились Миша и Нелли — его лучшие друзья. Он увидел ребят, и в его голове, как в калейдоскопе, замелькали разные отрывочные кадры из жизни.

Воспоминания. Они не давали ему покоя. Сам он представлял, что в особых ячейках его мозга хранятся все моменты из прошлого, и удивлялся тому, что порой запоминал самые незначительные мгновения. Он взглянул на опять чем-то недовольного Мишу, и в его сознании, как наяву, всплыло их первое занятие в этой аудитории. Здесь они познакомились.

Женя Лозовский учился в лингвистическом университете второй год. К тому времени, когда он со своими друзьями-одногрупниками Нелли и Марком решился записаться на курсы для начинающих писателей, в его жизни было мало ярких запоминающихся моментов. В этот раз он был настроен решительно.

Нелли в первый день сидела одна, поэтому Миша подсел именно к ней и представился на финском языке. Он сделал это только потому, что ему так захотелось. Позднее Нелли описывала его как придурка с идиотской прической, которую он, похоже, скопировал у парня из какого-то глупого сериала. Девушка никогда не изучала финский, поэтому понятия не имела, что сказал странный молодой человек и на каком языке. Недовольным взглядом она смотрела на собеседника, пока тот не пояснил:

— По-фински это значит: «Привет! Я Миша!»…

— О! — воскликнула девушка. — Очень познавательно. Только… почему нельзя было представиться по-русски?

Миша закатил глаза и посмотрел на Нелли так, будто ответ был очевиден. Он очень часто так делал, но ребята узнали об этом уже позднее. Спустя какое-то время Жене вдруг показалось таким странным, что уже во время знакомства Миша вел себя в точности, как и обычно, будто еще тогда знал наверняка, что перед ним его будущие друзья.

— Эм… просто сейчас я учу финский… я же должен практиковаться… — продолжал он невозмутимым тоном.

— Да! Понимаю! — перебила его Нелли. — Только… я-то этот язык не знаю… я могу поговорить с тобой на итальянском или немецком, но на финском… подыщи лучше другого собеседника! Например, вон Марк отлично говорит на этом языке…

Девушка махнула на парня позади себя, и Миша, повернув голову, увидел умиротворенного Марка. Тот приветливо улыбался, скорее всего, даже не незнакомцу, а всему миру, потому что это именно то, чем он всегда и занимался. Этот парень был сама доброжелательность. Ничто не могло вывести его из себя, из-за чего Нелли временами приходила в ярость.

Не замечая недовольство подруги, Марк начал говорить с Мишей по-фински. После этого дня они стали «великолепной четверкой»… Хотя нет. Вовсе не после этого дня…

Общаться они начали неделей позже. Нелли направлялась к Жене на вечер кино и забежала перед этим в магазин с дисками. Миша зашел буквально через минуту и сразу направился к девушке, будто следовал за ней давно. Он даже не пытался отрицать тот факт, что намерен продолжить с ней общение.

— Ты быстро ходишь! — сказал он.

— О господи! Ты что следишь за мной? — испуганно спросила Нелли, насмотревшись днем ранее фильма «Милые кости»[1].

— Не то чтобы… просто тебя на улице увидел, думаю, куда идешь… ты в магазин… ну, я и зашел…

Миша говорил отрывисто, будто волновался.

— Ты маньяк? — усмехнулась девушка, хотя вообще-то ей было страшновато. Она всегда строила из себя «девочку с характером», но никак не могла скрыть свою ранимость и беспомощность.

— Ну, конечно, а что, совсем не похож? — Миша состроил устрашающую гримасу, которая Нелли только насмешила. Увидев в молодом человеке все того же идиота, что и на занятиях, ей стало спокойнее.

— Если бы был совсем не похож, я бы не спрашивала… — ехидно продолжала она.

— Ха-ха…

Он стал тенью Нелли. Куда бы она ни шла, он следовал за ней. Брал те же диски, что и она, читал аннотации к фильмам вслух. Он даже не представлял, как ужасно раздражает девушку.

— Значит, ты фильм выбираешь? — спросил Миша. Он порой задавал настолько глупые вопросы, что Женя задумывался над тем, не усмехается ли он. Да, и этот человек обладал энциклопедическими знаниями! С тем, что Миша самый умный в университете, не спорил даже ректорат.

— Какой ты догадливый… — съязвила девушка. Ей уже порядком надоел этот навязчивый тип.

Они продолжали бродить от стеллажа к стеллажу, пока Миша не остановился. Он взял с верхней полки один из дисков и демонстративно показал его собеседнице.

— Это «Тор»! — воодушевленно произнес он.

— Спасибо, что познакомил! — ответила Нелли, подмигивая коробочке с диском, но Миша не понимал сарказма. — Но вообще-то я умею читать…

— Ты смотрела? — продолжал он, пропуская мимо ушей все произнесенное девушкой.

— Нет… А что?

— Просто я тоже не смотрел еще…

— Поздравляю! И что с того?

— Oh dio[2]! — вскрикнул Миша, утомившись от глупой беседы. — Почему ты не понимаешь моих слов?

— Может, потому что в твоих словах нет логики? — не унималась Нелли. Она все еще продолжала рассматривать другие диски, пытаясь завершить никому не нужный диалог.

— Ну почему? Почему ты не хочешь просто поговорить?

Наконец Нелли к нему повернулась и слегка приподняла голову, потому что Миша был намного выше ее.

— Ой, ты все-таки заметил! — Девушка всплеснула руками.

Она развернулась в сторону двери и собралась уходить, когда Миша загородил ей дорогу. Он искал себе друга и пытался найти его в этой девушке, а она уже его ненавидела. Они смотрели друг на друга пару минут, пока Миша не спросил:

— Собралась уходить?

— Да ты сегодня просто блещешь умом…

— Значит все-таки купить «Тора»?

— Покупай то, что хочешь! — воскликнула теперь уже возмущенная до предела Нелли. Она искренне не понимала, чем заслужила сегодня встречу с этим парнем. — Мне-то какая разница?

— Разве ты не будешь его смотреть?

— Что? — На лице девушки застыло недоумение. — С меня хватит, я иду к Жене…

Она прошла мимо Миши и выбежала из магазина. На улице девушка пыталась прийти в себя, но все еще учащенно дышала от злости. Она не любила быть такой, но ее новый знакомый был виноват сам.

Когда Миша ее догнал, Нелли вздрогнула. Она не хотела знать его, хотя, по сути, они все еще были практически не знакомы.

— Ну, что еще?! — крикнула она.

— Ничего… просто подумал, что пойду с тобой. В прошлый раз я хорошо пообщался и с Женей, и с Марком. Думаю, они будут рады меня видеть…

Внутри Нелли все кипело. Она хотела развернуться и бежать, но это были ее друзья, а не его.

— Я безумно рада, — даже не пытаясь быть милой, сказала она.

— Ты ведь тоже за?

— Конечно…

Они шли по осеннему городу, ярко освещенному солнцем. Туристы слонялись без дела по улицам. Автобусы были заполнены до предела. Экскурсионные группы не давали проходу с самого утра. Опаздывая на работу, местные жители не раз спотыкались о чемоданы, бесцеремонно разложенные прямо на тротуаре. Осень — бархатный сезон, пик туристов. Обычно местные не любят их, но сегодня Нелли нисколько не возмущал факт их присутствия. С пляжа возвращались молодые парочки, обгоревшие на солнце — они копили на этот отпуск весь год. Миша и Нелли переглянулись и невольно улыбнулись, даже не задумываясь о том, как им повезло жить в этом южном городке.

Без лишних споров они подошли к нужному дому, Женя и Марк обрадовались приходу обоих. Тогда зародилась их дружба. С одного маленького глупого случая начинаются большие истории. Они не знали друг друга слишком хорошо, наверное, даже сейчас, но были счастливы, делая хоть что-то вместе, потому что теперь знали наверняка, что не одиноки.

Женя прошел по аудитории и занял свободное место рядом с Марком. Его всегда поражало, что хоть Нелли и Миша совсем не ладят друг с другом, садятся всегда вместе.

Нелли была особенным человеком для Жени — она не просто знала, она понимала его. Он не видел в ней свою девушку, но точно знал, что есть в этом мире кто-то, на кого он всегда может положиться. Ему было больно смотреть на то, как Миша порой издевается над ней, но, похоже, ей это даже нравилось. Женя заметил одну странную вещь: она всякий раз делает вид, что обижается на Мишу, но в действительности слишком сильно на него не сердится, а сразу прощает. Сейчас она повернулась и улыбнулась Жене, он поздоровался с ней и достал все необходимое для занятия.

На курсы записалось около тридцати человек. Все были абсолютно разные, но их связывало одно — жажда научиться хорошо писать. Кто-то может сказать, что никто не может научить тебя стать писателем. Однако Жене эти занятия помогали. В каждой реплике своего преподавателя он находил вдохновение, а потом писал короткие рассказы о какой-то ерунде.

Основателем клуба начинающих писателей был журналист по имени Александр Ященко. На вид ему было около сорока, но все его называли просто Александр, ему совсем не шло отчество. Первое занятие состоялось в сентябре, и, как ни странно, к концу апреля группа осталась в полном составе. Было в преподавателе нечто такое, что заставляло его учеников приходить на занятия снова и снова. Журналистом он был хорошим, но его призванием стала педагогика. Во время каждого занятия он расцветал, его глаза наполнялись необъяснимым блеском, он жадно рассказывал свои истории, а ученики с открытыми ртами сидели и смотрели на него. Он даже не замечал, какое влияние оказывал на них, не осознавал, как нужен каждому из присутствующих.

Сейчас Александр подошел к любимому месту перед рабочим столом и, опершись на столешницу, застыл в небрежной позе. Казалось, что он мог стоять так часами. За эти восемь месяцев он ни разу не присел во время занятия. Ему нравилось видеть глаза своих учеников, чувствовать их настроение. Сегодня все было не так.

— Это будет ваше последнее задание! — ошарашил всех Ященко, впервые за год проходя мимо парт.

Курс заканчивался — Женя должен был это понимать, но отчего-то ему стало грустно при мысли об этом. Он хотел снова и снова слушать истории Александра, который сейчас, казалось бы, и сам был растерян — он привык проводить здесь все свободное время. Тут он начал свою очередную книгу, о которой знали пока лишь стены этой аудитории.

— Как последнее?! — выкрикнула Нелли, округлив глаза от удивления.

Она всегда любила все уточнять. Ей так было спокойнее — знать, что она поняла все правильно. В университете ее многие не любили именно поэтому: считали ее заучкой, а это была только лишь ее особенность. Она хотела знать все наверняка, чтобы не выглядеть глупой потом.

— Нелли, ты не дослушала! Я даже задание-то еще не успел объяснить, — сказал наставник строго, но в то же время спокойно, подходя к парте, за которой разместилась девушка.

— Простите, — уже не так громко проговорила она.

— Ничего, — ответил Ященко и только через пару секунд вспомнил, о чем говорил недавно. — Так вот, это будет ваше последнее задание. Я долго думал, что можно сделать, но все-таки решил не мудрить. Вам надо будет написать про жизнь какого-нибудь человека.

— Обязательно существующего? — спросила Рина Шестакова, светловолосая девушка в очках. Здесь она была младше всех. Ей было всего семнадцать. Несмотря на это, ее можно было назвать одной из лучших в аудитории. Как будто не очень умная, но хорошо владеющая необходимой информацией.

— Молодец, что спросила, — сказал Александр, и Рина мило заулыбалась. — Да, мне бы хотелось, чтобы вы написали именно про существующего человека. Это может быть рассказ, или статья, или роман, или даже произведение в стихах, что угодно. Так как это будет ваше последнее задание, то тот, чья работа впечатлит меня больше всех… будет вознагражден. Даю слово, что… лучшая книга будет опубликована! — выдержав необходимую для такой ситуации паузу, произнес преподаватель. — Или их будет несколько?!

Последней фразы уже никто не услышал, потому что заговорили разом все. Такого никто не ожидал. Каждый писатель ждет чуда — мечтает, чтобы его опубликовали. У всех присутствующих вдруг появился такой шанс, нужно только удивить, создать нечто потрясающее.

Нелли начала что-то рассказывать Мише, но тот даже не попытался ее послушать: ему казалось, что узнать, о чем болтают девушки за соседней партой, куда интереснее. Он постоянно лез в чужие дела, потому что хотел знать все, даже то, что люди предпочли бы оставить в секрете. Нелли обиженно пихнула друга в бок и надулась, а он этого даже не заметил. Он был глупый и слишком умный одновременно — многое понимал в науке, но ничего не смыслил в жизни.

— Итак, — продолжил преподаватель, и все в аудитории притихли. — Свою работу вы должны будете подготовить к…

Александр, щелкая пальцами на одной руке, начал внимательно изучать календарь, который стоял на его столе.

— К шестнадцатому августа. Три с половиной месяца — это достаточно много. Надеюсь, вы успеете. Я верю в вас…

— А что, если не о чем писать? — спросила растерянная Нелли.

— Как не о чем? — не понял Александр. — Я же сказал написать о ком-нибудь.

— Я имела в виду, что делать, если нет вдохновения?

— Вдохновения?.. Вдохновение… — Преподаватель задумался. — Странная это штука.

— Но что делать-то?

— Что делать? Продолжать писать. Писать о чем угодно. Писать обо всем, что вокруг. Писать обо всем, что видишь. И не думать о вдохновении. Иногда оно опаздывает, — сказал Александр, взглянув на Женю, и Нелли уставилась на друга. — Да? — спросил преподаватель у него. Женя кивнул в ответ, чувствуя неловкость от количества взглядов, прикованных к своей персоне.

— То есть нужно просто писать? Всегда и везде? — уточнила Нелли, и присутствующие вновь перевели взоры на девушку. Женя выдохнул.

— Да, — услышал он чей-то решительный голос, а потом осознал, что говорит он сам. — Нужно продолжать, даже если нет вдохновения, потому что однажды, когда оно придет, ты поймешь, что ни на что не способен.

— Да ладно тебе. Всегда можно все исправить! — воскликнула Рина, заинтересованно повернувшись в сторону Жени.

— К сожалению, он прав! — сказал Александр немного расстроено. — Например, музыкант должен все время играть на своем инструменте. Хотя бы час в день. Он должен играть, он не должен останавливаться, иначе потом наверстать будет слишком сложно. Это возможно. Но это тяжело. Не каждый с этим может справиться. Далеко не каждый… Так же и художник. Он должен постоянно рисовать. Хотя бы для самого себя. Чтобы кисть продолжала его слушаться… А писатель… Писатель должен писать. Наблюдать, рассуждать и писать…

— Ладно! — сказала Нелли. — Я поняла.

— Хорошо! — ответил Александр. — Можете идти.

Вокруг Жени все шумели, но он ничего не слышал. Думал о своем. Рина подошла к преподавателю и начала у него что-то расспрашивать. Жене все это казалось кинокартиной, где его место было в зрительном зале. «Зачем он обратился ко мне? Что я должен делать? Я ничего не исправлю».

Он пришел в себя, когда Нелли подошла к парте и пощелкала пальцами у друга перед глазами. Она улыбнулась, и они неторопясь вышли на улицу. Миша и Марк уже ждали их у входа.

Людей в городе было море. Все куда-то торопились и толкались, как в любой другой день. Город плавился от жары, и жители с нетерпением ждали наступления майских выходных, во время которых синоптики предсказывали небольшой спад температуры.

— Женя, а что это только что было? — спросила Нелли, еле поспевая за друзьями, которые шли намного быстрее ее.

— Ты о чем? — спросил Женя, делая вид, что понятия не имеет, о чем речь. Именно сейчас он не хотел ничего объяснять.

— Ты понял. Ты ведь все прекрасно понял. Зачем Александр завел этот разговор про музыкантов? Он ведь имел в виду тебя, да? Ты снова начал играть? Я видела, что он обращался к тебе, когда обо всем этом говорил.

— С чего ты это взяла? — все еще отнекивался Женя, старясь не смотреть в глаза подруге.

— Просто ответь ей! — бесцеремонно влез в разговор Миша. Он вновь был не в настроении, это уже стало его обычным состоянием.

— Ну, допустим! — наконец ответил Женя, не желая дальше продолжать разговор.

— Почему ты не сказал? — Нелли была слегка рассержена и не собралась отступать.

— А зачем? — спросил он, усмехнувшись.

— Ну, мы друзья вообще-то! — обиженно воскликнула девушка. — А друзья все друг другу рассказывают. Это называется дружбой…

— Разве так важно, что я начал снова играть?

Женя искренне не понимал, почему его подруга рассердилась. Полгода назад он достал из шкафа скрипку, про которую уже давно забыл. Он выкинул ее из жизни, словно отнес когда-то на помойку. Он сам не понимал, почему его в тот момент так потянуло взять в руки смычок. Первые попытки были настолько ужасны, что ему стало грустно, и он просидел весь вечер со скрипкой в руках. Инструмент отказывался выдавать хоть что-то стоящее. Каждый день Женя начинал заново — он не повторял, а снова учился. Он чувствовал себя первоклассником, но на этот раз мама не заставляла идти на занятие в музыкальную школу. Теперь он делал это сам. Он не рассказывал об этом друзьям потому, что ему казалось это чем-то сокровенным. Он хотел, чтобы эта тайна принадлежала только ему.

Он вздохнул. Нелли пожала плечами и посмотрела на Марка и Мишу, пытаясь найти в них поддержку, но тех вообще не интересовала данная тема.

— Ну, ты мог бы рассказать, — сказала Нелли, пытаясь не выглядеть обиженной, хотя это с трудом получалось.

— Слушай, а с чего вдруг ты снова играешь-то? Ты бросил много лет назад, ты же говорил, что это скучно, — вдруг осенило Марка.

— Я передумал! — воскликнул Женя. Ему уже ужасно надоел этот разговор, и он бы с удовольствием перевел тему на что-то другое. «Давайте о чем угодно, только не об этом».

— И давно ты передумал? — продолжала Нелли.

— Ну… полгода…

— С ума сойти… Полгода… — не унималась подруга, но перехватив Женин взгляд, быстро сменила тему. — Вот я совсем не знаю о чем писать, — Женя с трудом понял, о чем она. — Может это не мое? — продолжала девушка. — А вы еще не решили, про кого будете писать?

— Нет, конечно! — ответил за всех Миша рассерженно. Ему никогда не нравилось, как Нелли обрывала разговор, и теперь пытался уловить нити новой беседы.

Миша был обладателем, пожалуй, самого скверного характера. Вечно чем-то недоволен, обожает сам отвечать за всех своих собеседников. Женя долго привыкал к своему новому другу, который жаловался абсолютно на все: в пиццу положили мало оливок, в магазинах большие очереди, лимон не достаточно желтый, третий курс в университете слишком скучный, группа слишком глупая, преподаватели не достаточно квалифицированные. Он с трудом выносил общество людей, знающих меньше трех языков. Миша Гусев был настоящим снобом, и Женя понятия не имел, почему он был так счастлив, когда тот впервые пришел к нему смотреть фильм. Женя не понимал, почему общается с этим человеком, но, в конце концов, друзей не выбирают.

— Ой, Гусев как же ты меня бесишь! Ты никогда не можешь нормально поговорить! Твой характер… сводит меня с ума! До сих пор не знаю, почему я с тобой еще общаюсь, — прогорланила Нелли. При желании она могла сделать голос достаточно громким и противным.

— Знаю, знаю, — ответил Миша и продолжил путь, как ни в чем не бывало, тем самым разозлив Нелли еще больше.

— Все успокойтесь, — вмешался Марк. Он говорил своим тихим, нерешительным голосом, под который его детям будет неплохо засыпать.

Жене хотелось лететь на воздушном шаре где-то на Алтае, смотреть карнавал в Бразилии, но он шел рядом со своими друзьями, в жизни которых не происходило ничего интересного.

— Марк, как можно успокоиться, если сегодня, когда я с ним разговаривала, он слушал разговор Маши и Насти! — продолжала дискуссию Нелли.

«Кто это?», — подумал Женя, а потом вспомнил, что это девушки, которые всегда сидят впереди на занятиях у Александра.

Женя посмотрел на Марка, который плелся по улице с растерянным видом — он словно закутался в своем коконе, как бабочка. От этого Жене стало еще более грустно, и он перевел свой взгляд на Нелли и Мишу. Они могли ссориться бесконечно. Однажды это продолжалось целый день — с раннего утра до позднего вечера. Порой Жене казалось, что у них нет совсем ничего общего: он перебирал истории их ссор и понимал, что эта война будет длиться вечно. Правда, были дни, когда они вели себя почти адекватно — спокойно общались и даже обменивались улыбками. Жене нравилось, когда наступало это затишье перед бурей.

— И о чем таком интересном они говорили? — спросил Женя у Миши, пытаясь казаться заинтересованным.

— Машка рассказывала, о ком хочет написать. У нее есть соседка, которая шесть раз развелась. Машка полагает, что это будет шедевр!

Он говорил это так, словно знал девушку, как минимум, всю жизнь. Женя усмехнулся, прокрутив в голове, как Миша говорит «Машка».

— Шутишь! — удивилась Нелли, не находя в реплике друга ничего забавного. Она даже перестала злиться.

— Нет, она говорила серьезно.

— Она с ума сошла?! — подхватил Марк, до этого момента не желающий встревать в разговор.

— Это самая плохая идея! — поддержала его Нелли.

— Да уж, — подтвердил Женя. — Представляю, как она придет к своей соседке и скажет: «Извините, не расскажете ли вы мне о ваших шести разводах»? Пожалуй, это забавно…

— Я бы на месте этой соседки Машу с лестницы спустила, — сказала Нелли спокойным голосом, но Миша резко направил на нее свой хитрый взгляд.

— Вот видишь? Ты говоришь, что у меня дурной характер, а сама Машку с лестницы бы спустила! — выкрикнул он, смотря на подругу с презрением.

— Ну, нет! — завелась Нелли, и Женя закатил глаза. Он ненавидел то, что идет сейчас рядом с ними, что они опять ссорятся, что они совсем не похожи на друзей. — Ты опять начинаешь? Мы говорим абсолютно о разных вещах. Ты вообще понимаешь, о чем мы говорим?

— Да. И вообще, что ты так заводишься? По-моему только тебе не нравлюсь я и мой характер, — передразнивая подругу, произнес Миша.

— Только я? Да ты любого выведешь из себя! Марк тебя ведь бесит его характер? — спросила Нелли другого друга, показав на Мишу.

Марк — вечный тихоня — изменился в лице. Он не любил высказывать свое мнение, порой соглашался с людьми только потому, что не хотел их обидеть. Марк никогда не спорил сам и не любил слушать споры других. Когда Миша и Нелли ссорились, он, как правило, вставлял в уши наушники и слушал музыку. У них была самая странная дружба на свете.

В очередной раз Нелли застала Марка врасплох. Уже минут пять он не слушал их разговор, думая о своем. Девушка повторила свой вопрос, и он растерялся еще больше.

— Ну, — начал он мямлить. — Я не знаю.

— Да ладно, Марк! Можешь сказать честно! Миша не обидится! На правду не обижаются, — не унималась Нелли. Она даже не замечала, в каких чувствах пребывает ее друг.

— Ладно! Честно говоря, Миша, иногда ты, правда, выносишь мозги, — выговорил Марк. Для него это было целым испытанием. Он старался не смотреть на друга, он вообще старался ни на кого не смотреть в эту минуту.

— Вот видишь!? — восторжествовала Нелли, она выглядела зловеще, и Женя прыснул от смеха, но никто этого даже не заметил. — Видишь, даже Марк подтвердил? Марк!

И все началось снова: Миша с Нелли начали ругаться, а Марк включил музыку. Женю охватила тоска от увиденного. Он понимал, что конца этим разборкам не будет. Скорее всего, никогда.

Он даже не заметил, как быстро ушел вперед. Мимо пробегали люди, а друзья уже порядочно отстали от Жени. Он ни на что не обращал внимание. Мысли путались в голове. Он думал обо всем на свете и ни о чем конкретно, когда его вдруг кто-то толкнул в спину. Довольно быстро Женя пришел в себя, и тогда увидел перед собой девушку.

— Простите! — выкрикнула она и побежала дальше.

Женя застыл на месте, смотря на незнакомую девчонку. Она убегала все дальше, но он очень четко видел перед собой ее лицо, будто она все еще стояла перед ним. Кремовая юбка свободного кроя зеленоглазой девушки развевалась по ветру, но Женя очень хорошо отличал изящный силуэт незнакомки. Девушка казалась ему настолько хрупкой, что ему представлялось, как при прикосновении она может сломаться. Два ее ярких изумруда отражали что-то непонятное — таких глаз Женя еще никогда не видел. Они просто сияли, а сама девушка улыбалась той улыбкой, которую парень последний раз видел, пожалуй, лишь в детском саду. Розоватые щеки придавали ее лицу еще больше живости, и Женя предположил, что девочке лет шестнадцать. На ней была белая футболка с участниками группы Beatles, которая могла говорить о том, что девчонка либо пытается выделиться, либо слишком любит эту группу. Больше всего Женю, наверное, поразили волосы незнакомки. Они доставили до пояса и были достаточно густыми, так что любая девушка позавидовала бы, но этого, вероятно, никто не делал, потому что нижнюю половину своих пшеничных волос незнакомка почему-то решила выкрасить в разные цвета.

Кто-то мог подумать, что она сумасшедшая, но только не Женя. «Весна» — всплыла в голове у него единственная мысль, после чего пришла другая: «Глупости». Ассоциации. Почему-то та девушка ассоциировалась у Жени именно с весной.

Тысячу раз он прокрутил в голове их секундную встречу. Она бежит, и легкий ветер треплет ее распущенные волосы. Жене казалось, что эта девушка — воплощение весны. Он никак не мог перестать думать о ней. Было мгновение, когда он не верил в реальность происходящего, но девушка-то была.

«Как она может здесь жить? Кто она такая? Почему она сбила его с ног?» В голове Жени роились вопросы, ответов на которые не было. Он набрал побольше воздуха в легкие и вздохнул. Девушка давно исчезла, словно и не было ее вовсе, когда Женю догнали друзья. Они, впрочем, даже не заметили, как отстали.

— Женя, чего ты стоишь? — спросила Нелли совсем спокойно — споры с Мишей стали для нее привычным делом.

Женя растерянно взглянул на подругу. Он все еще не мог выбросить из головы ту странную девчонку.

— Эй, вы тоже видели ее? — спросил он.

Марк, как всегда ничего не понимая, начал нервно моргать. Это была его давняя привычка. Дурацкая, честно говоря, привычка, хотя сам он не замечал, когда начинал это делать.

— Кого? — одновременно спросили все трое, совсем не понимая вопроса, но Женя продолжал.

— Ну, она тут пробегала! У нее еще волосы такие… пряди некоторые цветные! Она… она… я не знаю, кто она…

— Я не видела, — сказала Нелли. Она мгновенно расстроилась, словно друг только что сообщил ей, что его бросила девушка.

Женя взглянул на нее, а после перевел взгляд на друзей. Марк и Миша кивнули, поддерживая подругу. Они пожали плечами, хоть, по правде говоря, совсем не поняли, чего от них хотят услышать.

— Женя, а что случилось? Кто она такая? — начала расспрашивать Нелли.

— Не знаю. Просто странная она какая-то.

Подруга засмеялась, и Женя улыбнулся от мысли о том, что повеселил Нелли. Он смотрел на пробегающих мимо людей. Эта девушка… Почему он искал ее в толпе? Почему он думал о ней? Почему он такое большое значение уделил незнакомке?

— Какие планы на пятницу? — спросила Нелли, но Женя думал о своем, поэтому девушке пришлось пихнуть его в бок. Он улыбнулся и сделал вид, что внимательно слушает.

— Может, как обычно? — предложил Миша.

Как обычно в их понимании значило собраться у кого-нибудь дома и смотреть фильмы. Они покупали DVD диски и какую-то еду. Порой Жене казалось, что их жизнь слишком скучная, но он любил своих друзей — в конце концов, они спасали его от одиночества. Когда-то этих четверых объединила любовь к хорошему кино. Они так любили фильмы, что могли провести за их просмотром целый день (однажды такое, правда, было — этот день вошел в их историю под названием «Марафон кино»). Вспоминая этот день, Женя понимал, почему они общаются. У них было много общих хороших воспоминаний.

— Не могу сегодня, — сказал Марк смущенно, и Мишу ехидно приподнял уголки губ.

— А чего это? Кое-кто едет на дачу? — насмешливо спросил Миша, и Марк потупил взор.

— Ну… мама вообще-то еще не вполне отошла… — начал было он оправдываться, но резко оборвал предложение. — Ей нужен ее сад… Ты не понимаешь.

Слова Марка звучали обиженно. Он старался не смотреть на друга, который не понимал, что значит для его мамы их дача.

— Ты не должен оправдываться, Марк! — поддержала Марка Нелли и подскочила к нему. Она взяла его за руку, и он смущенно улыбнулся, сжимая ее ладонь. — Миша придурок, он никогда не поймет.

Миша издал глупый смешок, и Женя вздрогнул. Он не понимал, как друг может так себя вести, зная ситуацию Марка. Жене хотелось ударить Мишу, но он лишь сильно сжал кулаки.

— Представь свою маму на этом месте! — громко сказал Женя, и в их сторону резко посмотрели все прохожие. Злоба буквально отражалась на его лице, но Миша был абсолютно спокоен, будто его никак не волновало то, что в данный момент друзья его презирают.

— Пф, у меня отца никогда не было, а у Марка всего полгода, так что его положение выигрышнее, — ровным голосом произнес он, и Нелли изогнула брови в две симметричные дуги.

— Это мерзко, — сказал девушка не слишком громко, но все услышали. — Ты… ты… — она хотела что-то сказать, но никак не могла подобрать слов.

— Я пошел, — сказал Марк, облегчив долю подруги, обнял ее, махнул Жене рукой и побежал по пешеходному переходу.

Миша взмахнул рукой, даже не замечая того, что друг с ним не попрощался.

— Ну, а мы-то устроим вечер кино? — как ни в чем не бывало, спросил он.

— Мы?! — воскликнула Нелли. — Вот уж нет! Твое общество мне противно, Гусев!

С этими словами девушка рванула вперед и уже через каких-то пару секунд скрылась за поворотом. Женя, ничего не объясняя Мише, побежал за ней.

— Он… он мне совсем не нравится, — едва не рыдая, проговорила девушка, и Женя никак не мог понять, почему подруга реагирует настолько болезненно. Ситуация с их другом злила его, но он не был расстроен, будто бы понимая, что некоторые люди попросту не способны меняться.

— Он не плохой человек, — зачем-то начал оправдывать Мишу Женя. — Он просто… довольно глупый в этом плане…

Девушка кивнула и гордо подняла голову.

— Мои родители уехали сегодня, — уже обычным голосом сказала она.

— Ага. Рада, наверное?

Нелли улыбнулась и быстро кивнула ещё раз. Ее родители жили в соседнем городе и на днях приезжали, чтобы навестить дочь. Она любила их, но ей не нравилось, что к их приезду надо до блеска начищать квартиру. Ее мама неимоверно любила порядок, а Нелли хотела доказать, что она уже взрослая. Жить одной у нее получалось неплохо, но прибираться она совсем не любила. Она вполне комфортно чувствовала себя среди гор неразобранных бумаг, книг и учебников. Она любила хаос в своей съемной квартирке, и когда родители уезжали, ей не надо было заботиться о чистоте. Женя жил в соседнем доме, поэтому часто к ней заходил и видел ее беспорядок, но уже давно привык к этому. Привык, что на ее столе рядом с компьютером обязательно стоит грязная чашка, а может даже с недопитым кофе. Он привык, что рядом с диваном сложена стопка недавно прочитанных ею книг, что кровать иногда не застелена, что на столе рядом с учебниками разбросаны ручки и карандаши. Он ко всему привык, потому что был ее другом.

— Приглашаю тебя на чай, — сказала Нелли, слишком обрадованная тем фактом, что этот вечер проведет не в компании Миши.

— Отличная идея, — ответил Жени, и они направились в сторону их домов.

В квартире Нелли все было необычно, потому что за полдня она просто не могла устроить привычный Жене беспорядок, и этот факт ее будто бы смущал. В идеальной квартире она чувствовала себя неловко, возможно, потому что сама была неидеальна, и ей казалось, что съемное жилье над ней подсмеивается.

Не желая сидеть в комнате, она провела Женю на кухню, где они и просидели весь вечер: пили чай и беседовали о прочитанных книгах. Они вообще-то любили оставаться вдвоем, потому что так им было комфортнее, чем в компании того же Миши.

Этим вечером им было так уютно и спокойно, что когда зазвонил телефон Нелли, они оба вздрогнули. Девушка ушла в свою комнату и долго оттуда не возвращалась, из-за чего Женя уже начал переживать. Его многое пугало, и продолжительные разговоры по телефону тоже входили в круг его страхов. Он встал у окна и с удивлением смотрел на темное небо, на котором каким-то волшебным образом слишком быстро появились звезды. Женя думал о девушке, которую сегодня встретил. Он представлял, что, стоя у себя в квартире на кухне, она тоже смотрит на звездное небо, и эта мысль грела ему душу. Мечтая о своей незнакомке, он даже не сразу заметил, как в кухне вновь появилась Нелли. Ее настроение быстро изменилось, хоть она и пыталась скрыть это изо всех сил.

— Что-то случилось? — спросил Женя, но его слова отчего-то звучали не слишком заинтересованно.

Нелли помотала головой из стороны в сторону и села на табурет. Она сделала глоток остывшего чая с лавандой и задумчиво посмотрела в сторону своего друга. Женя сел напротив нее, вопросительно рассматривая девушку. Он слышал, как тикают кухонные часы, и это несколько смущало — словно они не были знакомы с Нелли и не знали, о чем говорить.

— Что случилось? — повторил свой вопрос Женя, и Нелли, отрешенно смотря на друга, пожала плечами.

— Стас сбежал, Женя…

Женя не совсем понял, о чем говорит девушка, но, приложив некоторые усилия, вспомнил, что Стас — это младший брат Нелли.

— Ага, — сказал он, кивая. — Ты уверена?

— Конечно я уверена! — воскликнула девушка, а после закрыла рот рукой. — Извини…

Женя махнул рукой и попытался придумать, что сказать подруге.

— Ну… — начал он. — Кто не сбегал из дома в шестнадцать лет, да?

— Я не сбегала, — сухо сказала Нелли, не смотря на друга. Она пила свой холодный чай.

— Я вообще-то тоже не сбегал, — проговорил Женя, и девушка прыснула от смеха, но быстро вновь сделалась серьезной, будто бы стыдясь того, что не смогла сдержаться.

— Женя, мне это в новинку. Он раньше таким не был, — сказала она, а после вскочила со своего места и встала у окна. — Я не могу ему помочь, потому что даже не знаю, где он.

Женя подошел к ней, и Нелли настежь открыла окно. С улицы доносился шум, но девушку это даже успокаивало. Ей нравилось, что машины громко сигналят, а светофоры объявляют о том, что пора заканчивать переход.

— Люди меняются, — проговорил Женя не слишком громко.

— Я знаю, — сказала девушка, взглянув краем глаза на друга, который, на самом-то деле, пребывал в замешательстве. — Просто это же мой брат. Тот, который просил меня почитать ему «Гарри Плоттера» перед сном.

— Ну да, — сказал Женя первое, что пришло ему в голову в этой ситуации. Он никогда не умел утешать людей, да и друзей-то у него до университета не было, поэтому данная функция ему была вовсе не нужна. Он смотрел на бегающих во дворе собак и вспоминал, как утром выгуливал здесь же своих питомцев. Дома его ждали далматинцы. При мысли об этом ему стало тепло на душе, и на мгновение он забыл, что у Нелли какие-то проблемы.

— Жизнь такая странная, верно? — сказала девушка, будто бы понимая, что друг несколько отстранился, и Женя кивнул. — Он… он дурак…

— Может, да, но, может, и нет, — размышлял Женя вслух.

Нелли с интересом на него покосилась.

— Может, он вовсе не дурак, — продолжал парень. — Он… слушай, он скоро объявится, — положив ладонь подруге на плечо, сказал он. — Это всего лишь возраст такой. Как можно быть счастливым в шестнадцать, да?

Девушка задумалась и через какое-то время кивнула, а после Женя отправился домой: прошелся по детской площадке, заглянул в свои окна, где не горел свет, и побежал к своему подъезду. Он поднялся на свой этаж и начал открывать ключом дверь, когда сзади на него набросилась сестра. Жили они уже два года вдвоем. Мама три года назад вышла замуж, и ее нового мужа перевели по работе в Москву. Так, Марина — его старшая сестра — осталась за главную. В городе родственников у них совсем не было, поэтому первое время было одиноко, но потом привыкли.

С лучезарной улыбкой Марина стояла на лестничной площадке и смотрела на брата. Она была красивая — это Женя знал наверняка. Это видели все, но сама девушка об этом будто бы не догадывалась. Высокая, но чуть ниже брата; хорошая фигура — она приковывала взгляды везде, где появлялась. Как всегда на каблуках, она в модельной позе стояла и смотрела на своего брата, которому было совсем не понятно, почему девушка в хорошем настроении.

— Марина, ты с ума сошла? — выпалил он, и та лишь засмеялась. Она вела себя, как ребенок, что было на нее совсем не похоже — его сестра так не умела.

— Можно и так сказать, — воодушевленно ответила она.

— Ты где была вообще? — спросил Женя отцовским тоном, когда все-таки справился с дверью и прошел на кухню. Он любил устраивать ей подобные допросы: они его забавляли.

— Я познакомилась с прекрасным человеком, Женя! Мы встретились сегодня, — пропела Марина. В ее душе порхали птички, которых Женя видел даже без рентгена. — А ты где был? Уже полночь, между прочим. А старшая сестра здесь я…

— У Нелли был.

— А чего раскис? — бодро спросила сестра. — Вот зря ты с Линой расстался! Ты с ней хоть иногда веселый ходил.

Женя нахмурился. Лина — бывшая девушка — никогда ему не нравилась, зато она была от него без ума. Девушка, как одержимая, всюду ходила за ним. Она была младшей сестрой Марининой подруги. Бывшей подруги. После того, как Женя бросил Лину, они перестали общаться.

Вообще Лина очень нравилась Марине, а Женя ее на дух не переносил. Она слишком много болтала, даже когда видела, что ее никто не слушает. Говорила она всегда какую-то ерунду, но терпеть не могла, когда ее перебивают или не соглашаются с ее мнением. Женя не мог и часа провести в ее обществе, но Марина до сих пор отчего-то считала их идеальной парой.

— Она была дурой! — выпалил Женя, скривив лицо при мысли об этой девчонке.

— Эй, Женя! Это некрасиво! — нравоучительно сказала сестра — ей бы в школе работать, учила бы, что правильно, а что — нет.

— Ей не нравились «Звездные войны»!

— Ну и что? Мне тоже они не нравятся!

— Ты не смотрела, а ей не нравятся. Это разные вещи. К тому же она… думала, что Ремарк — это женщина.

Марина приутихла, сильно удивившись. Они достала из холодильника йогурт, и, открыв его, перевела разговор в другое русло:

— Чего нового?

Она взяла ложку и в двенадцать ночи начала есть свой любимый йогурт, хотя, скорее всего, это был ее ужин, а может, и обед тоже.

— Нам дали задание написать книгу о любом существующем человеке, — начал Женя, смотря на сестру, а та, удобно усевшись на стуле, витала в облаках. — Я не знаю, о ком написать.

— Напиши обо мне! — воскликнула девушка, чуть не подавившись йогуртом от своего энтузиазма.

— Скучно.

— Ничего не скучно, — немного обидевшись на брата, продолжала Марина. Она уже рисовала в голове, как снимается в экранизации книги о самой себе. Вот она идет за своим заслуженным Оскаром…

— А, ну да, как я мог забыть, — оборвал мечтания сестры Женя. — Ты весело чистишь зубы и весело проводишь почти все свое время на работе, которая тебе даже не нравится.

— Ну ты и зануда стал! — сказала ему Марина, хотя сама понимала, что брат прав.

— Да ладно. Просто у меня плохое настроение. Не обижайся.

— А у меня замечательное! Поэтому не надо мне его портить.

— Ну, ладно. Прости. Кого ты там встретила-то?

— Ох, — тут же забыв о прошлой теме разговора, проговорила девушка. Она даже отложила в сторону йогурт. — Коллега с работы повела меня в бар. Я не хотела, конечно же, потому что в пятницу я люблю смотреть телик…

— Да, я знаю…

— Не перебивай! Я все же согласилась, понимая, что в свои годы веду себя как старушенция. В общем, сидели мы с девчонкой за столиком, и я вдруг увидела симпатичного молодого человека… Я ей сказала, а она говорит, что знает его. Представь? Она нас познакомила. Его зовут Виктор! У нас полностью совпадают интересы. У него есть собака. Одна, конечно, не как у нас… Кстати, а где наши?

— Спят.

— Я же просила не перебивать…

— Ты серьезно?

— Да, я серьезно. Я забыла, о чем говорила. О чем?

— Интересы у вас полностью совпадают, — зевая, сказал Женя, и Марина кивнула.

— Да, полностью совпадают. Он даже ходит в мой бар, понимаешь?

— В твой бар? Ты уже купила его?

— Женя!

— Все, я молчу. Давай, что там у тебя?

— Интересы у нас совпадают. Он тоже любит «Великого Гэтсби» и «Убить пересмешника». Ох, это точно любовь. Самая настоящая, Женя.

— Ага, как и месяц назад? — со смехом спросил Женя, и Марина замахнулась на брата своим йогуртом, но так сильно хотела есть, что не смогла его выбросить.

— Он очень милый… — проговорила девушка тихо, и Женя улыбнулся.

— Быть может… Кто знает, может, это любовь всей твоей жизни, да? Будем думать, что она вообще существует…

Марина улыбнулась, кивнула и отправилась спать, а Женя еще долго сидел на кухне, смотря через приоткрытое окно на звездное небо.

В субботу было довольно тепло. Обычно к маю в их южном городе становилось невыносимо жарко. Туристы любили сюда приезжать погреться на солнышке, но местным жителям такая погода безумно надоедала. Сегодня было все так, как надо: апрель, тепло, не очень яркое солнце. Еще утром Марина куда-то убежала, а Женя от нечего делать пошел к Александру. Тот давно его приглашал, но времени всегда не хватало. Женя был уверен в том, что встретит преподавателя в аудитории, где проводятся занятия. Александр всегда говорил, что там спокойно, никто не мешает, и поэтому можно сконцентрироваться на работе. Ященко любил свою аудиторию, которая стала его укрытием от этого безумного мира.

Жене нравилось болтать с преподавателем обо всем на свете, и тот часто приглашал его к себе. Как-то так получилось, что он стал своему ученику хорошим другом, несмотря на разницу в возрасте почти в двадцать лет. Александр никогда не отказывал в помощи и частенько утверждал, что у Жени большие способности, на что тот всегда лишь отмахивался, считал это глупостями.

Сегодня Женя вновь постучал в дверь аудитории и зашел. Преподаватель, как обычно, сидел за своим столом и что-то печатал на ноутбуке. Его почти всегда можно было застать здесь за этим занятием. Он все время был погружен в работу. С утра он обожал сидеть тут в одиночестве и пить кофе, работая над новой книгой. Александр получал от этого наслаждение, потому что делал то, что ему на самом деле нравится.

— Привет! — сказал он, увидев ученика, и тут же закрыл ноутбук.

— Я помешал? — спросил испуганно Женя.

— Нет, нет!

Женя сел на парту перед преподавателем и закинул свой портфель на стул. Через жалюзи солнечные лучи попадали в аудиторию, создавая загадочный узор на столах. Женя улыбнулся, заметив это, и начал думать, в каком рассказе можно было бы написать об этом.

— Вы что-то писали? — спросил он у Александра, смотря не на него, а на солнечные зайчики, прыгающие по стенам. — Что? Если не секрет.

— Конечно, не секрет. Пишу новую книгу. У меня есть идея, и это замечательно. Но есть одна проблема: я не знаю с чего начать. У меня всегда проблемы именно с этим. Иногда начать не так-то просто.

— Я знаю, — усмехнувшись, подтвердил Женя и посмотрел на своего преподавателя.

— Да! А как твое задание?

Александр начал разбирать бумаги на своем столе, и Женя вздрогнул от мысли, что в будущем ему тоже придется заниматься такой скучной работой.

— Никак, — грустно ответил Женя на вопрос Александра. — У меня нет идеи. Все, про что я могу написать слишком глупо и неинтересно. Все вокруг какое-то одинаковое. Да и в моей жизни ничего не меняется. Она лишь становится все скучнее и скучнее. Самое необычное, что я делал на этой неделе — это прогулял лекции. И то из-за того, что пошел к зубному.

— Эй, Женя, ты очень талантливый! Но, по-моему, сам этого не замечаешь. А написать ведь можно про что угодно и кого угодно. Главное не что пишешь, а как пишешь. Даже если есть прекрасная идея, но ты не можешь перенести ее на бумагу, это ничто. Никто не будет это читать. Понимаешь?

— Кажется. Но я все равно не могу писать о том, что меня не интересует.

— Все не может быть неинтересным! Тебе должно что-то нравиться. Например, ты можешь выслушать нескольких людей. Они расскажут о своей жизни. А потом ты выберешь историю, которая тебе понравится больше других. У тебя, кажется, есть сестра? Начни с нее.

Женя захохотал, едва не свалившись с парты.

— Вы сговорились с ней? — спросил он, кое-как успокоившись, и преподаватель недоверчиво покосился на него. — Она ночью то же самое мне говорила, но вы не представляете, что она за человек. Она… как я. У нас в жизни вообще ничего не происходит.

Александр помотал головой из стороны в сторону.

— Как знаешь, но вариант с другими людьми все еще остается…

— А если мне ничего не понравится?

— Так… Ладно. Пойдем другим путем. Что за последнее время тебя заинтересовало? Или удивило? Было ли что-то такое, чего не было раньше?

— Ну, у Нелли брат сбежал из дома. Мда, ничего особенного.

— А еще?

Женя пытался вспомнить что-то необычное. Он перебирал в голове события своей жизни. И вдруг в его сознании замелькали яркие краски. Он снова увидел ее. Зеленые глаза. Яркие пряди волос. Девушка-весна. Как он вообще мог о ней забыть?

— Вчера я встретил девушку, — выпалил он. — Такая странная… ее волосы на концах выкрашены в разные цвета. Она меня очень удивила. Я таких раньше не видел…

— Ну, так в чем проблема?

— Вряд ли я ее еще когда-нибудь встречу. Случайностей не бывает.

— Неправда. Если очень сильно захотеть, все получится. Просто нужно свои усилия прикладывать. Ты должен идти к своей цели. Просто поверь.

— Ага, из сотен тысяч людей я смогу ее найти?! — произнес Женя с издевкой. Ященко кивнул, и Женя задумался. Он не верил в то, что это возможно. — А если она уже не в городе?

— А ты просто верь, что она тут.

— Но ведь так не бывает!

— Почему? Кто сказал?

— Если я чего-то захочу, это не сможет сразу появиться. Просто так. Так не бывает.

— Жизнь странная штука, но порой такая непредсказуемая. Она прекрасна. Поверь мне.

— То есть нужно просто верить?

— Не знаю. Может быть.

— Бред какой-то.

Пару минут они сидели и молчали. Было слышно только тиканье часов и шум с улицы, поступающий в аудиторию через не закрытую Женей дверь. Александр продолжил перебирать листы, которые стопками лежали на его рабочем столе.

— А о чем будет ваша новая книга? — прервал Женя неловкое молчание. Он смотрел на то, как ветер играет с занавесками на окнах.

— О жизни. О жестокой, но все-таки такой прекрасной! Понимаешь меня?

— Да, — вежливо согласился Женя, хотя на самом деле не особо понимал мужчину, и тот словно увидел это в его глазах.

— Я хочу, чтобы люди, прочитав эту книгу, чему-то научились. Чтобы они находили в ней себя. Чтобы они видели, что из безвыходной ситуации есть выход… И, по-моему, я придумал как ее можно начать.

Женя понял, что это намек и ему пора уходить. Он спрыгнул с парты, схватил со стула портфель и направился к выходу.

— Ну, тогда я пойду, — сказал он и чуть не врезался в Рину, которая только что зашла. Она стояла у двери в красных кедах, в которых, как казалось Жене, она ходила постоянно.

— Рина, ты по какому-то делу? А то мне сейчас некогда, — сказал ей тут же Александр. Он уже открыл ноутбук, и, похоже, был готов начать печатать начало для своей книги.

— Нет, я только ключи занести.

С этими словами она достала из кармана юбки ключи и кинула их прямо в руки преподавателю. Женя от любопытства даже с места не смог сдвинуться. Обычно он не влезал в чужие отношения, но сегодня ему уж очень стало интересно, зачем Рина в выходной пришла к своему педагогу и какие ключи она ему отдала. Хм, его всегда раздражало, когда Нелли и Миша начинали сплетничать. Он превращался в них, и ему это было противно.

— Ну, ладно, если ты так занят, то я пойду, — проговорила Рина. — Пока, дядя Саша.

От последних ее слов Жене стало легче, и он вдруг понял, почему его так насторожила данная ситуация: он не хотел разочаровываться в Александре. Он выдохнул, но продолжил стоять на прежнем месте. Рина подошла и пощелкала пальцами перед его лицом.

— И чего стоим? Уходить вроде собирался. Пойдем?

Девушка говорила так, будто они с Женей были знакомы тысячу лет и, как минимум, были лучшими друзьями, хотя за год они так толком и не поговорили. Это было совсем не похоже на нее. Пусть Женя и не был с ней хорошо знаком, но ему казалось, что Рина другая: скромная, слово из нее не вытянешь.

Они вместе вышли на улицу и направились в одну сторону. Женя не знал, о чем можно говорить с Риной, ведь он ничего о ней не знал, даже не предполагал, что Александр — ее дядя. Молчание стало приносить неудобство обоим, поэтому Женя спросил:

— Так это твой дядя?

— Да. Ты решил, что мы встречаемся?

Рина засмеялась. Так она выглядела еще младше, чем кто-то мог предположить. На мгновение Жене показалось, что он идет с пятнадцатилетней девочкой.

— Нет! — быстро ответил он. — Я сразу понял, что Александр — твой дядя.

— Да ладно! Я же все поняла по твоему взгляду, — смеясь, сказала девушка. Она была простая, а с виду такой никогда не казалась. Женя считал ее слишком серьезной, возможно, даже скучной.

— Итак, — зачем-то сказал он, чувствуя себя слишком неловко рядом с Риной. — Тебе, значит, тоже в эту сторону? — спросил он, хотя ответ и так был очевиден.

— Ага, я на улице Достоевского живу.

Женя улыбнулся, не особенно понимая, чем это было вызвано.

— Я знаю, красиво звучит, — сказала девушка, и Женя кивнул, чувствуя, что она сейчас на него смотрит.

— Ну да. Это точно, — проговорил он, и между ними повисло неловкое молчание. Женя следил за идущей перед ним девчонкой с длинной косой и даже не думал о том, что должен что-то сказать Рине. Он вовсе забыл о том, что она рядом, что она существует. Девушка с косой резко повернулась, будто бы почувствовав, что на нее смотрят, и Женя тут же опустил глаза. На Рине были все те же красные кеды, она по-прежнему шагала рядом с ним. — Значит, тебе семнадцать, да?

— Ага, — в ту же секунду ответила Рина, воодушевленно качая головой. — Последний месяц в школе, и все.

— В каком смысле «все»?

— Ну, школа закончится…

— Жизнь после окончания школы только начинается, на самом-то деле.

— Ага, я тоже так думаю. Поступлю в университет. Это обязательно. Это нужно, — начала тараторить Рина, словно доказывая самой себе, что ее слова правдивы. Женя ухмыльнулся, и пыл девушки слегка поубавился.

— С чего ты взяла, что это обязательно?

— Ну, все идут в университет. Ты вот тоже пошел в университет. Думаю, сейчас это обязательно…

— Знаешь, не задумывался. Учась в школе, я точно знал, что буду поступать на лингвистику. Других вариантов даже не рассматривал. Не в плане других университетов, а в плане… Я ведь мог вообще не поступать. Мог ведь, верно? — озадаченно спросил Женя у своей спутницы. Он так нахмурил брови, что на переносице у него образовалась маленькая морщинка.

— Наверное, — оторопев, ответила девушка. Она никак не ожидала, что их разговор с Женей уйдет в подобное русло, но ей нравилось уже то, что они вообще начали беседу. — Но мне нравится в школе…

— Серьезно?! — сморщившись, воскликнул Женя.

— Ну да, у меня много друзей в классе.

— Ааа, — понимающе протянул Женя.

— А ты не любил школу?

— Скорее ребята из школы не любили меня.

— Почему?

— Ну, наверное, потому что я не похож на «душу компании».

Рина устремила свой взор на Женю, и он уставился на нее. В ее глазах он видел и сопереживание, и непонимание. Она смущенно почесала бровь и произнесла не слишком громко:

— Мне кажется, похож.

Стесняясь собственных слов, девушка резко перевела взор на светофор рядом и махнула на него.

— Эм, мне пора. Да, в смысле, мой светофор. В смысле, мой цвет. В смысле, мне в ту сторону, — быстро заговорила Рина, приложив ладонь ко лбу, будто бы проверяя, есть у нее температура или нет. — Прости, я несу какой-то бред, — бросила последние слова она и побежала по пешеходному переходу в сторону, абсолютно противоположную улице Достоевского.

Женя не мог понять, что только что произошло, но услышал, как шагая по зебре, девушка чертыхается. Он ухмыльнулся и, не мешкая ни секунды, продолжил свой путь уже без Рины. Он обогнал пожилую пару, которая, держась за руки, медленно завернула на аллею в парк, но так засмотрелся на пожилых людей, что не заметил, как ему навстречу выбежала женщина с огромным букетом цветов в руках. Женя резко повернулся и чудом избежал столкновения. Женщина пожала плечами, взглянув на него, и побежала дальше. Пожилая пара уже затерялась где-то в толпе, и, пытаясь найти их, Женя вновь наткнулся взглядом на женщину с букетом. Ему вдруг показалось таким странным, что при новой встрече он тут же узнает ее, а она его даже не вспомнит.

«Если мы кого-то замечаем, — размышлял Женя, — значит, кто-то смотрит на нас и думает о том же». Он стал оглядываться по сторонам, но никто не обращал на него внимания. Вдруг Женя осознал, как мало значит для этого мира, если в эту минуту он никому не нужен. Он вздохнул и с печальными мыслями поплелся домой.

Оказавшись у своего подъезда, Женя понял, что заходить туда совсем не хочет. Он взглянул на соседний дом. Пятый этаж, третье и четвертое окна справа. Там жила Нелли. Вчера вечером она была печальна, из-за своего брата, быть может, ей и сегодня нужна поддержка. Женя рванул туда, но подруги дома не оказалось. Дверь открыл Миша. Внимательно рассмотрев друга, Женя прошел в квартиру.

— Где Нелли? — спросил он, заглянув в комнату Нелли. — Ты убил ее? — наигранно тревожным тоном продолжил Женя, все еще не желая прощать другу вчерашней обиды.

— В магазин ушла, — как и всегда, никак не реагируя на шутку, проговорил Миша. — А ты где был весь день? Мы тебе миллион раз звонили. Ты трубку не брал.

Женя попытался найти телефон во всех существующих карманах на его одежде, но усилия оказались тщетными.

— Блин, кажется, дома оставил.

Миша махнул рукой, и они прошли в комнату. Миша без какого-либо смущения сел на не застеленный Нелли диван, а Женя забрался на подоконник. В комнате стоял аромат духов их подруги — она опять вылила на себя треть флакончика. Это стало уже привычкой, от которой она и не собиралась избавляться. Ей нравился аромат, который она оставляла после себя в комнате.

— Останешься фильм смотреть? — спросил Миша, почувствовав, что пауза затянулась.

— Пожалуй, да. А Марк?

— Он не придет. Сказал, что какую-то домашнюю работу делает. Наверное, мама опять заставила ехать на дачу цветочки сажать. Короче, занят он.

Женя хотел было сказать Мише, чтобы он уходил, чтобы он перестал говорить подобные вещи о Марке, но в этот момент пришла Нелли. В ее руках были чипсы, и она бросила друзьям по пачке. Сегодня она была в хорошем настроении, будто вчерашнего вечера не было вовсе. Женя улыбнулся, увидев свою подругу абсолютно спокойной и даже вроде бы веселой, и не захотел портить вечер спорами с Мишей.

Ребята включили фильм на телевизоре и удобно расселись на полу. Нелли громче всех хохотала над «Днем сурка», который они пересматривали раз тысячный.

Порой вечерние проблемы утром перестают быть такими уж ужасными. Наша жизнь устроена таким образом, что мы вынуждены постоянно меняться, хоть иногда мы всего лишь надеваем маску, которая скрывает наше истинное состояние. Во время просмотра фильма Женя украдкой взглянула на Нелли, чтобы проверить свою догадку. Она смеялась, но в глазах была печаль. Глаза всегда выдают человека.

2 глава

ИСЧЕЗАЮЩАЯ ДЕВУШКА

— Если бы на наш город летел метеорит, то, надеюсь, он упал бы на тебя! — выкрикнула Нелли.

Они с Мишей в очередной раз спорили. Если бы сейчас Женя сказал Марку, что вчерашний вечер в их компании прошел мирно, тот бы не поверил. Друзья стояли в очереди за билетами. В воскресенье они часто ходили в кинотеатр.

Настроение у всех было отличное до тех пор, пока Миша не начал ворчать. Нелли занервничала, но Марк, как ни странно, оставался очень веселым, как будто нажал на кнопку «игнорируй спор». Сегодня ему даже каким-то образом удалось примирить друзей на какое-то время. Нелли позволила Мише выбрать фильм самому, чтобы тот успокоился окончательно. Парень обрадовался и вместе с Женей взял билеты на «Обливион»[3]. Он все еще хотел немного позлить Нелли и намеренно рассматривал только боевики. К сожалению Миши и счастью Марка, девушке его предложение очень даже понравилось.

— Ты серьезно решил, что я расстроюсь? — с усмешкой произнесла она. — Если я не люблю боевики, не значит, что я не хочу смотреть этот фильм. Ты, наверное, забыл, но Том Круз — мой любимый актер.

— Он твой любимый актер?! — искренне поразился Миша. — Серьезно?

Нелли закатила глаза. Они оба это делали, когда что-то шло не так. Да, все-таки что-то общее у них было.

— Зачем ты сказал это? — прошептал Марк, в своей голове уже представляя то, как Нелли начинает снова ругаться с Мишей и они уходят из кинотеатра. Он ошибся. Все было прекрасно. Его друзья обменялись непонятными взглядами и отвернулись друг от друга.

Миша начал бубнить что-то по-китайски. Нелли, не в силах больше выдерживать это, стала расспрашивать Женю о Марине, с которой была в хороших отношениях. Кроме Миши китайский язык в их компании немного знал только Марк, но всего пару фраз. Он нашел их в интернете, когда сидел на скучной паре. Ему было настолько неинтересен предмет, что он открыл словарь китайских афоризмов. Конечно же, его знаний не хватило для того, чтобы разобрать смысл слов его друга, но сам он понимал, что это даже к лучшему.

Перемирие между Мишей и Нелли все же длилось недолго — он добился своего во время сеанса, когда разозлил девушку по-настоящему сильно, потому что она выбежала из зала. Раньше такого никогда не было. Миша рванул за ней, и уже через десять минут они вернулись на свои места. Остаток фильма друзья досмотрели спокойно, Миша даже и слова не сказал. Выглядело это слишком подозрительно, поэтому Марк частенько поглядывал на эту двоицу.

— Ты проспорила! — выкрикнул Миша, как только друзья вышли из кинотеатра, и Марк все понял.

Конечно, успокоиться их друг мог только из-за спора. Миша был способен замолчать лишь из-за этого. Он ведь обожал одерживать победу в спорах. Еще неизвестно, что он любил больше: выигрывать споры или учить языки. Да он и китайский-то начал учить, когда поспорил с Нелли: один из них будет месяц выбирать фильмы. Спор был в силе до сих пор. Остается еще пять месяцев, а Миша уже неплохо знает язык.

— Вы спорили? — спросил Марк без какой-либо заинтересованности. Нелли скрестила руки на груди и закатила глаза. Ну конечно, она же проиграла. В очередной раз.

— Да. Нелли сказала, что я не смогу просидеть до конца фильма, не сказав ни слова. А я, представь себе, смог!

— На что хоть спорили-то? — поинтересовался Женя. Он не мог без улыбки смотреть на обиженную Нелли.

— Теперь кое-кто не будет неделю меня отчитывать, — ответил Миша, счастливый настолько, насколько было возможно. — Кто же это, Нелли? Кто?

— Я, — не очень весело ответила девушка.

Друзья стояли у здания кинотеатра и даже не собирались сдвигаться с места. Они часто так делали, когда никуда не хотелось идти. Они могли стоять так больше часа, но не сегодня. Чем дольше они находились здесь, тем сильнее становился ветер. Еще двадцать минут назад его не было, а сейчас вовсю набирал обороты. Он словно прогонял друзей отсюда.

Такой холодный ветер совсем не соответствовал прогнозу погоды. Одеты все были уж слишком легко, и Нелли начала дрожать. Ее волосы, подхваченные порывом ветра, закрывали ей лицо, и она, слегка разозлившись, попыталась перекинуть их за плечи, но вместо этого чуть не вырвала их.

— Ну ладно, я, пожалуй, пойду, — проговорил Женя, обращаясь скорее к девушке, а не к кому-то еще. Его голос был слегка встревоженный, потому что, зная нрав подруги, понимал: если они не разойдутся, то Нелли попросту останется без волос.

— А куда ты? — спросила она. — Нам же в одну сторону…

— Нет. У Марины часы сломались, надо их в ремонт отнести. Она попросила.

Нелли вздохнула. Ее совсем не радовала компания Миши, который почему-то вызвался ее проводить.

— Понятно, — не очень громко сказала она. — Тогда пока.

Девушка обняла Женю, Миша и Марк пожали ему руку. Так они разошлись. Странно, что как только Женя начал свой путь, ветер исчез. Иногда в природе происходят на самом деле странные вещи. При мысли об этом Женя улыбнулся. Он шел по Пушкинской улице, его любимой, и думал о том, что хорошо бы написать об этом рассказ. Где-то вдалеке виднелось здание, где находилась аудитория Александра. Во всем, что сейчас окружало его, молодой писатель искал вдохновение. Он хотел писать книгу, но о чем? О дурацком ветре? Женя ухмыльнулся и замедлил свой шаг, пытаясь найти на улицах хоть кого-то примечательного. Он был настолько потерян, что готов был уже подходить к прохожим и просить разрешения написать книгу о них.

Эта улица, по которой он шел, была ему до ужаса знакома. Женя посмотрел по сторонам. Он жил здесь в детстве, еще до смерти отца. Вот окно его бывшей комнаты. Когда он был маленький, он часто сидел на подоконнике и следил за проходящими мимо людьми. Тогда все казалось абсолютно другим. Мир за стеклом казался ему лучше, чем в реальности, ведь со стороны мы всегда воспринимаем вещи неправильно.

Когда они с сестрой оставались дома одни, Марина брала его в супермаркет. Вот, кстати, и он. На том же месте, ничуть не изменился. Может быть, сейчас какой-нибудь шестилетний мальчик, как и Женя когда-то, идет вместе с сестрой туда. А потом он вырастет и будет вспоминать об этом с необъяснимым трепетом. В конце концов, все остается только в памяти людей. Каждое мгновение становится историей, и даже то, что казалось уже давно забытым, через пару лет снова вспоминается. Достаточно просто увидеть то, что связано с этим воспоминанием. Ассоциации. Наша жизнь — череда ассоциаций. Мы строим эти линии до бесконечности. Одно ведет к другому. Женя, увидев этот супермаркет, вдруг вспомнил себя в детстве.

Он вновь взглянул на окно своей старой комнаты. «А ведь оттуда наверняка видно аудиторию Александра, — предположил Женя. — Быть может, два дня назад кто-то сидел в нашей старой квартире и смотрел из окна на то, как… я встретил ту девчонку… Абсолютно странную».

Женя начал всматриваться в лица прохожих. «Почему бы не начать верить в невозможное?», — спросил он у самого себя и нарисовал ту девушку в своем сознании. Сумасшедшая девчонка. Сегодня он был намерен ее найти. Никогда в жизни он не хотел видеть человека так же сильно, как сейчас.

Десятки людей на улице, но никто даже чуть-чуть не смахивал на нее. «Быть может, пару дней назад меня просто пригрело солнцем, и девушка померещилась? — решил Женя. — Ведь ребята ее не видели… А ведь правда! Они ее не видели, но ее трудно не заметить».

Люди. Люди. Люди. Оказывается, в их городке так много жителей. Перед глазами Жени мелькали прохожие, но они ему были не нужны. Он искал ее. На мгновение он представил, что она где-то здесь: прошла минутой раньше, а он ее не заметил. Она его не знает, хотя, на самом деле, Женя ее не знает тоже.

Девушка в зеленом платье забежала в цветочный магазин. Она улыбалась так широко, что прохожим, глядя на нее, тоже хотелось улыбаться. Возможно, кто-то ищет ее, а нашел Женя. Так несправедливо.

Впереди гуляла дамочка с маленькой таксой, которая все время убегала от хозяйки. Рядом с ними вышагивала мамочка с двумя детишками. Мальчик и девочка. Они бегали вокруг мамы, пачкали друг друга мороженым и смеялись. Женя улыбнулся малышам и прошел мимо.

Девочка в полосатом платье. Мужчина в сером костюме. Девушка в гриффиндорском шарфе. «Быть может, кто-то из них знает ее?». Парень в костюме хот-дога. А вот та женщина вероятнее всего забыла расчесаться.

У Жени закружилась голова, и он остановился немного в стороне от аудитории Александра. Здесь они встретились. Решив, что жизнь — странная штука, Женя стал внимательнее смотреть по сторонам. Все, что ему оставалось — это надеяться на чудо. Внимательно рассмотрев каждого прохожего, он невзначай бросил взгляд на девушку, которая сидела на скамейке. Ее лицо было закрыто книгой «Милые кости», а волосы забраны в хвост. Поза для чтения была выбрана более чем неудобная, и Женя никак не мог понять, как локти девушки еще не затекли. Он не мог оторвать от нее взгляда.

Подул небольшой ветер. Проказник начал играть с волосами девчонки. Цветные пряди парили в воздухе. Женя застыл на месте. Малиновая юбка и синяя футболка. Это точно она. «Нет, — мотая головой из стороны в сторону, подумал Женя. — Так вообще-то не бывает. Я свихнулся!».

Он стоял, как столб, не обращая внимания на прохожих, торопившихся по своим делам, а девушка не исчезала. Женя потер глаза, но ничего не изменилось.

Долго решаясь, Женя набрался смелости и все-таки сел рядом с ней. Девушка даже не оглянулась, что могло говорить лишь об ее излишней самоуверенности. Жене захотелось встать и убежать прочь отсюда, но язык сам начал говорить.

— Привет!

— Привет! — ответила она, не отрываясь от чтения.

— Ты, наверное, меня не помнишь?

Девушка слегка отвела книжку в сторону. Женя вновь увидел ее лицо, еще более красивое, чем ему показалось в первый раз. Странные черты лица: не идеальные, но особенные. Те же слегка розоватые щеки. Те же сумасшедшие глаза. И взгляд. Она так внимательно его рассматривала, словно желала видеть насквозь.

— Нет! Должна помнить?

Голос был спокойный, и она улыбалась. Так искренно, как не может ни одна модель на страницах глянцевых журналов. Она казалась Жене немного странной, но слишком привлекательной. Он улыбнулся ей, и она отвернулась.

— Не знаю, — проговорил Женя, толком не осознавая, что происходит. — На днях ты едва не сбила меня с ног.

Девушка тихо засмеялась.

— Знаешь, я часто это делаю. Не помню тебя. Правда. Ты сел ко мне, чтобы выяснить это?

Она начала искать страницу, на которой остановилась. Женя взглянул на нее и впервые понял, как глупо выглядит.

— Нет! Конечно, нет! — поспешил ответить он. — Просто… Наверное, это будет звучать глупо. Очень глупо, но… в общем, мне надо написать книгу!

— Но я не пишу книги! Единственное, что я могу сделать с ней — это прочитать. Прости! Я не смогу тебе помочь! — сказала она уже слегка возмущенно и продолжила свое занятие.

— Да! В смысле, нет! Книгу пишу я. То есть еще не пишу…

Девушка вновь отложила в сторону «Милые кости» и растерянно проговорила:

— Я не понимаю! Что тебе от меня надо?

— Мне дали задание написать книгу, — начал объяснять Женя, хотя понимал, что звучит это довольно странно. — О жизни любого человека. А у меня нет идей. Совсем. Я не знаю, откуда люди берут вдохновение. Все какое-то одинаковое. Меня ничего не вдохновляло, а потом я встретил тебя. Ты не такая, как все. Мне бы очень хотелось написать о тебе.

Девушка удивленно улыбнулась. Она попыталась привести в порядок волосы, спутанные из-за ветра.

— Серьезно? Ты еще скажи, что искал меня по всему городу! — она снова засмеялась. — Как тебя зовут, смельчак?

— Женя!

Она вдруг сделалась очень счастливой. Стала внимательно рассматривать лицо Жени, а он ничего не понимал. Ему было неловко, но отвернуться от нее никак не мог. «Я связался с сумасшедшей, — кричал Женин разум. — Ну и ладно».

— Ты серьезно? — спросила девушка, округлив глаза.

— Ну да! А что такого? Что-то не так? Меня не могут звать Женей? Меня так родители назвали. Правда! — протараторил он, но после очень пожалел, что его рот не был заклеен скотчем или чем-нибудь еще.

— Да! Нет! Почему же не могут? Могут. Просто… Можно я буду называть тебя Джо? — взмолилась девушка, схватив Женю за запястье.

— Почему Джо?

— А почему книга должна быть обо мне?

Женя прыснул от смеха, но если она согласится стать его героиней, то ему вообще-то все равно, как она будет его называть.

— А вообще… Всегда мечтала познакомиться с человеком по имени Джо! Глупо, но в этом мире все глупо. Это моя давняя мечта. А ты ведь Женя, то есть, возможно, друзья называли тебя Джордж. Но сокращенно-то Джо! Можно?

Аргументы девушки были странными, но Жене отчего-то казалось, что все, что она говорит, правильно.

— Ну, если ты так хочешь, то можно! — ответил он, хотя его никогда не называли Джорджем. Она отпустила его запястье и хлопнула в ладоши.

— Просто отлично! Я и не ожидала, что этот день будет настолько хорошим! Отлично!

Она повторила слово «отлично» еще раз десять, прежде чем Женя спросил:

— А как зовут тебя?

— Майя! — она проговорила свое имя так трепетно, что Женя невольно улыбнулся. — Мои родители поженились в мае. Мило, правда?

Он кивнул, и она одобрительно улыбнулась ему. Она была странной, но Женя не переставал думать о том, как до безумия она красива. Он смотрел на нее и никак не мог отвести взгляд.

— Очень красивое имя. Тебе подходит. Очень подходит. Правда.

— Да! Все так говорят. Спасибо!

— И что ты тут делаешь, Майя? — спросил Женя, обводя взглядом шумную улицу.

— А ты что не видишь? Я тут читаю, — сказала Майя, указав на все еще открытую книгу. — Ну, пыталась, по крайней мере, пока ты не пришел.

— Ты пришла сюда специально почитать?

— Ну да! А что?

— Нет, ничего. Просто ведь и дома можно читать. Все так делают.

— Это не аргумент, — возразила Майя. — Читать можно и здесь. Мне тут нравится. Все мимо пробегают, а ты можешь наблюдать за людьми. И знаешь, кажется, что время остановилось для меня. Для всех часы идут, а для меня нет.

— У тебя нет друзей? — сделал странное предположение Женя, и девушка удивленно взглянула на него.

— Друзей у меня много. С чего ты взял, что у меня их нет?

— Ну, просто так ведут себя обычно те, кому одиноко.

— Нам всем по-своему одиноко.

— Верно. Нам всем по-своему одиноко, — повторил Женя.

Почему-то разговаривать с Майей было легко, чего ни с кем до этого у Жени не было. Он никогда не мог завести разговор с первым встречным или просто болтать с не очень хорошо знакомым человеком, но с Майей все было по-другому. Женя словно знал ее много лет. Ему хотелось до конца своей жизни сидеть на этой скамейке и болтать с новой знакомой, но она вдруг поднялась со своего места.

— Я, пожалуй, пойду.

Она неспешно вышагивала по шумной улице туда, откуда недавно пришел Женя. Он спрыгнул со своего места и догнал ее. Остановить Майю за руку он не решился, поэтому просто заслонил дорогу, и она чудом не налетела на него.

— Ну, как на счет книги?

Майя пожала плечами. Они заградили всем путь, но даже не обратили на это внимание. Женя видел только девушку с цветными прядями, а она раздумывала над его предложением. Прохожие ругали их и, толкая, проходили мимо.

— Мы встретимся завтра? — спросил Женя.

— Завтра? — усмехнулась Майя. — Нет никакого завтра. Это иллюзия. Люди сами ее придумали и искренне в нее верят. Верят, что начнут новую жизнь с завтрашнего дня. Нет, не начнут. Невозможно начать жизнь с несуществующего дня.

— Но как? — не понял Женя абсурдного заявления новой знакомой. — Люди назначают встречи на завтра и послезавтра.

— Это не завтра. Продолжение сегодня. Это всего лишь продолжение сегодня.

Женя кивнул, не находя в словах девушки никакого смысла, но говорила она забавно. Он хотел писать о ней книгу. С каждым произнесенным ею словом он хотел этого больше и больше.

— Так мы встретимся? — стоял на своем он.

— Ладно. Встретимся на этом же месте.

Женя кивнул, и Майя ушла. Она растворилась в толпе, а он продолжал смотреть ей вслед. «Завтра мы встретимся, — мечтал Женя. — Стоп! Она не сказала, что это завтра. Она лишь сказала, что будет здесь в три… Или в четыре? Или в два? Она не сказала, Женя, она не сказала!».

Осознав, что Майя может не прийти вовсе, он стал вспоминать, что именно говорила девушка о времени, но вспоминать было нечего. Она не уточнила даже день их встречи. «Встретимся на этом же месте». Вот и все. Женя пытался понять, когда она хочет увидеть его. Он думал над этим, когда отдавал часы в ремонт, когда шел домой. Это было глупо. Этим миром правило время, а он его упустил, но совсем в другом смысле. Он искал ее и нашел, но так просто отпустил. Он мог догнать ее, но растерялся и не сделал этого. Он мог просто спросить. Он мог сделать все и не сделал ничего.

Расстроенный Женя пришел домой. Марина собиралась на свидание со своим новым знакомым. Она воодушевленно расхаживала по квартире в новом платье, напевая под нос какую-то песню, хотя слуха у нее не было, и она это прекрасно знала. Женя улыбнулся при виде сестры, но все еще ругал себя за собственную глупость

— Что? — спросила Марина, даже не взглянув на брата.

— Ты о чем?

— Я вижу, что ты хочешь что-то рассказать.

Марина красила глаза, но делала это совсем не так, как во время утренних сборов на работу. Через зеркало она смотрела на Женю и ждала от него ответа. Она почему-то решила, что должна взять на себя миссию мамы, и считала необходимым выслушивать все Женины проблемы, хотя он никогда ее об этом не просил. Марина слишком сильно его любила, ведь он был ее самым родным человеком.

— Я ее встретил, — проговорил Женя, присев на диван к одному из далматинцев. Жене безумно хотелось уткнуться лицом в диванные подушки.

— Кого? — спросила сестра, продолжая смотреть в зеркало, хотя с макияжем уже было все в порядке.

— Широкая улыбка. Цветные пряди волос. Ее зовут Майя, — проговорил Женя, откинувшись на спинку дивана и запрокинув голову. — Марина, я вел себя как придурок…

Сестра прыснула от смеха, представляя эту картину. Она прокрутилась на стуле на сто восемьдесят градусов и, подбежав к дивану, где лежал Женя, бухнулась рядом и потрепала его за волосы.

— Ну, ты хоть телефон взял?

Женя взглянул на нее и, осознав, какой он дурак, закрыл глаза. Он не сделал ничего из того, что следовало бы. Марина вздохнула.

— Встречу назначил?

Женя резко поднял голову и выпрямился.

— Да, назначил, но есть проблема… Эта девчонка странная…

— В смысле?

— Она не верит в то, что время идет… В смысле, она уверенна, что существует только сейчас и другого времени нет. Она сказала прийти на место нашей встречи, но когда?

Женя пожал плечами. Марина толкнула его в бок. Он был растерян, ошеломлен и совсем не мог понять, почему при встрече с той девчонкой из его головы все разом вылетело.

— Ты дурак, Женя! — проговорила сестра, поднимаясь с дивана.

— Я знаю. Но еще я знаю то, что если я нашел ее однажды, то найду ее опять. Нужно лишь поверить.

Конечно же, было глупо просто так сидеть на той самой скамейке и ждать ее. «Когда она придет? Когда?», — только эти мысли роились в Жениной голове. Уже три часа он ждал ее, но она видимо возвращаться не собиралась. «Вероятнее всего, вчера она ушла навсегда», — предположил Женя и вскочил со своего места, как обожженный. Он смотрел по сторонам и не понимал, что может сделать для того, чтобы найти девушку. Никогда в жизни он не нуждался в определенном человеке больше, чем сейчас.

Он направился в сторону моря, совсем не понимая, зачем идти именно туда, ведь жил он в противоположном направлении, но ноги сами его несли. Женя оглядывался по сторонам и рассматривал людей. «Кто-то из них ее знает, а я как идиот…», — подумал он, и вдруг к нему пришла в голову абсолютно необычная для него самого мысль.

Он подбежал к проходящей мимо женщине лет тридцати пяти в платье ярко-оранжевого цвета и воскликнул:

— Здравствуйте!

Женщина вздрогнула и, достав из ушей наушники, удивленно рассмотрела незнакомца, окликнувшего ее. Взгляд женщины говорил о том, что она понятия не имеет, что от нее требуется и кто этот молодой человек, стоящий рядом, поэтому Женя продолжил:

— Вы… — он осекся, не понимая, как дошел до того, что заводит беседу на улице с незнакомым человеком. Никогда в жизни он не был способен на подобное, но других способов найти Майю он просто не знал. — Есть девушка с волосами цвета пшеницы. Они очень длинные, и нижняя половина выкрашена в разные цвета…

Женщина испуганно смотрела на Женю и, прижав сумку ближе к себе, ожидала, что он вот-вот попытается ее ограбить. Женя заметил это, и поскорее попытался объяснить, что ему нужно узнать.

— Понимаете, я очень хочу найти ее. Она живет в нашем городе, но я не знаю где, потому что она не сказала. Она… Вы знаете Майю?

Округлив глаза от возбуждения, Женя ждал ответа от незнакомки, но та лишь помотала головой из стороны в сторону и очень быстро убежала прочь от ненормального парня, приставшего к ней.

Смотря вслед незнакомке, Женя решил, что данный способ поисков ему подходит, поэтому он продолжил подходить к людям. Он опросил человек пятнадцать, но никто не знал Майю. Кто-то видел ее в городе, но, кто она такая, никто не предполагал. Она была иллюзией, в которую Женя однажды поверил, а теперь она мерещилась ему повсюду. Он сходил с ума и сам прекрасно понимал это, но все равно растерянно всматривался в лица людей. Когда Рина подбежала к нему, он не сразу понял, кто она, потому что все еще видел перед своими глазами лишь Майю.

Женя выдавил из себя улыбку и попытался придумать, что сказать девчонке. Она лучезарно улыбалась, рассматривая его. На ней было серое блеклое платье, а на ногах все те же любимые красные кеды, с которыми она, вероятно, даже во сне не расставалась.

— Ты кого-то ищешь? — спросила она, не обращая внимания на то, что Женя рассматривает ее с головы до пят.

— Да, ищу, но… это совсем не важно, — соврал он. Найти Майю стало для него целью номер один, но почему-то Рине он не захотел это говорить. — Ты из школы? — спросил он лишь для того, чтобы сменить тему разговора. — Как дела там?

— Да. Как обычно. Две контрольные работы, одна самостоятельная. Скучно.

Рина смотрела на собеседника влюбленными глазами, но он этого не замечал. Он хотел, чтобы она скорее ушла, чтобы она вовсе не приходила. По непонятной ему причине она раздражала его, и он это знал, но выявить причину никак не мог.

— Проводишь меня? — спросила девушка, смотря на Женю умоляющим взглядом. — Если хочешь… — добавила она и опустила глаза.

Женя пожал плечами. Хотел сказать «нет», но получилось «конечно». Он пошел ее провожать, хотя все его нутро сопротивлялось этому. Он мечтал стоять у той самой скамейки и расспрашивать людей, не знают ли они Майю, но реальность была такова, что он шел по улице с Риной, которая до сих пор верила, что может понравиться Жене.

— Чем ты занимаешься? — спросила Рина, как только они двинулись в сторону улицы Достоевского.

— Ну, не думаю, что чем-то конкретно, — ответил Женя, все еще бросая взгляд то в одну, то в другую сторону, чтобы отыскать Майю.

— Так не бывает! — воскликнула Рина, даже не смотря на своего собеседника.

— Рина, это очень странный вопрос. Чем я занимаюсь? В унике учусь, — слегка раздраженно проговорил он.

— В унике? — смотря на Женю недоверчивым взглядом, переспросила девушка.

— В университете, Рина, в университете, — ответил он с ухмылкой, не понимая, как Рина могла не понять, о чем он говорил.

— О, ясно.

Они замолчали. Рина смущенно смотрела себе под ноги, а Женя рассматривал прохожих, мечтая о том, чтобы они как можно скорее оказались на улице Достоевского.

— Рина, — сказал Женя, чтобы заполнить паузу в их разговоре. — Имя у тебя интересное. Назвали в честь?..

— Да! Меня назвали в честь Рины Зеленой[4], это хотел узнать?

Женя не хотел смеяться, но от интонации девушки не сдержался и прыснул от смеха. Рина покосилась на него обиженным взглядом, и он умолк.

— На самом деле, это очень хорошее имя, и актриса замечательная. Я где-то ее вроде видел…

— Ничего против не имею, но меня в бывшей школе называли Риной-Черепахой, — пробурчала девушка.

— По-моему, это грубо… — проговорил Женя, улыбаясь. — По отношению к актрисе. Это ведь не главная ее роль.

Рина нахмурила брови, и Женя улыбнулся ей, пытаясь перевести все это в шутку, но чувства юмора у девушки явно не было.

— На самом деле, здорово, что твое поколение знает ее и смотрело тот фильм про Буратино.

— Ты серьезно? — сквозь смех спросила Рина. — У нас разница всего-то два года. У нас одно поколение, Женя. Не надо говорить так, будто ты старик. Это не так.

Рина смущенно заправила прядь волос за ухо, словно чувствуя, что опять сказала что-то не то, и Женя заинтересованно взглянул на нее. Он ведь, правда, воспринимал Рину за маленькую девочку, но ей было семнадцать, а ему еще и девятнадцать не стукнуло. Как такое может быть, Женя не понимал, потому что во всех движениях Рины и во всех ее словах читалась юность, которую, как казалось Жене, он сам уже перерос. Рассматривая девушку, шедшую рядом, он вдруг вспомнил о Майе. Ей было не больше шестнадцати, но за ее детскостью Женя видел, возможно, слишком взрослые мысли для молоденькой девушки. Майя была интересна ему как личность в отличие от Рины — даже то, что она не сказала ему время и место встречи, он воспринимал как игру.

— Женя, тебе всего восемнадцать, но твой талант, вероятно, дает тебе повод чувствовать себя чуть более зрелым, чем… я…

Женя захохотал, и на него посмотрели все люди, шагающие рядом. Рина тоже смотрела на Женю, но ее взгляд был другой — абсолютно печальный.

— У меня ощущение, что… с тобой я всегда говорю что-то не то, что-то неправильное. Ты всегда смеешься, но…

Она замолчала и ускорила свой шаг, но Женя прекрасно успевал за ней.

— Я просто… всего лишь не понимаю, с чего ты взяла, что я талантливый, Рина?

На лице Жени пропал даже намек на улыбку, и, заметив это, девушка сразу успокоилась.

— Дядя Саша говорит о тебе. Он уверен в том, что ты способнее всех, кто ходит к нему, но он переживает, что… ты не знаешь, как выбрать тему для своего произведения. Это важно.

Женя кивнул, первое мгновение не веря тому, что Александр считает его способным к писательству, и недоверчиво взглянул на Рину. Она кивнула, как бы говоря: «Ты все услышал правильно».

— И часто вы говорите обо мне? — единственное, что смог спросить Женя.

— Достаточно, чтобы я поняла, что это правда, — тихо проговорила девушка.

Женю раздражало, как Рина меняет темп и звук речи, но сказать он ей об этом сейчас не мог.

— Значит ты частый гость у него?

Девушка остановилась, и ему пришлось сделать то же самое.

— Вообще-то я живу с ним. Он мой опекун, — сказала Рина, и у Жени сразу же появилось море вопросов. Девушка, вероятно, увидела это. — И вообще-то это мой дом, — продолжила она, махнув рукой на здание, у которого они стояли.

Женя кивнул, тут же забыв обо всем, о чем хотел спросить Рину. Она сделала шаг в его сторону и нерешительно обняла на прощание, а после, даже не посмотрев на него, забежала в подъезд. Еще десять минут назад он хотел скорее отделаться от Рины, но сейчас стоял у ее дома и всматривался в окна, сам не понимая, почему не спешит на поиски Майи. В тот день он так и не попытался найти героиню своего возможного романа, а на утро, как только рассвело, схватил с полки книгу «Идиот» Достоевского и побежал на Пушкинскую, где рядом с аудиторией Александра когда-то встретил Майю. Женя даже не думал о завтраке, хотя никогда до этого от него не отказывался, но в тот момент ему было плевать на еду. Он не думал ни о чем, кроме девушки с цветными прядями, и с мыслями о ней Женя бежал по городу сломя голову, наплевав на сегодняшние пары, которые теперь не имели никакого значения.

Присев на знакомую скамейку, он открыл «Идиота» надеясь на то, что проведет некоторое время в обществе такого же глупого человека, как он сам, но князь Мышкин идиотом Жене не казался вовсе, а вызывал лишь необъяснимое восхищение, из-за чего парню спустя четыре часа чтения стало грустно. Отложив книгу в сторону, он начал внимательно смотреть по сторонам в поисках Майи, но она не пришла.

В голове Жени всплывали слова девушки: «Мне тут нравится. Все мимо пробегают, а ты можешь наблюдать за людьми». Его мучил один единственный вопрос: «Почему она не приходит?». Ему представлялось, что она забыла его, как только ушла в неизвестном направлении, но он продолжал сидеть на Майиной скамейке, где они встретились в воскресенье. Мимо Жени пробежали уже сотни людей, и этот поток не собирался заканчиваться. Взглянув на прохожих со стороны, Женя вдруг осознал, как права была Майя — ему тоже показалось, что время остановилось. Люди торопились по своим делам, а он нет. Может быть, в этом причина?

Просидев на одном месте полдня, Женя отчаялся и двинулся в сторону своего дома, где его со вчерашнего дня ждала не начатая контрольная работа по педагогике. Он шел по улице, снова опрашивая людей о Майе. Но кого волнует какая-то Майя, когда полно и своих проблем? Прохожие не обращали на Женю никакого внимания.

Ни парень с бабочкой на шее, ни девушка с желтым зонтиком, ни бородатый мужчина, ни женщина с футляром для скрипки не знали Майю. Увидев девушку в огромной соломенной шляпе на голове, Женя подбежал к ней и спросил:

— Извините, вы не видели девушку с длинными…

— Вы у меня уже вчера спрашивали, — перебила его она. — Поверьте, за двадцать четыре часа ничего не изменилось.

Тогда Женя вдруг понял, что все это бессмысленно. Никто не знал Майю. Она была просто иллюзией, а он всего лишь сошел с ума, потому что верил в реальность этой девчонки.

Женя плелся домой, представляя, как вновь начнется его обычная жизнь, где нет никакой Майи. «Дом — учеба — редкие встречи с друзьями — дом», — таким представлялось ему будущее, когда в кармане джинсов неожиданно зазвонил телефон. Женя вздрогнул и поспешил ответить на звонок. Звонила сестра, и он не очень-то обрадовался этому, потому что Марина обычно по телефону либо сообщала брату плохие новости, либо в свободную минуту пыталась его достать.

— Да, — пробурчал Женя.

— Сейчас ты будешь не такой букой, зайка, — бодрым голосом пропела Марина, и ее брат поежился от «зайки».

— Что?

— Я поняла! Меня, можно сказать, осенило, — продолжила говорить загадками девушка. — Век-то у нас информационный…

— И что? — чуть разозлившись на сестру за то, что она звонит по пустякам, спросил Женя.

— Ну как же? Интернет! — воскликнула Марина.

Женя набрал в легкие побольше воздуха, чтобы оставаться более менее спокойным.

— Марина, у вас кондёр в офисе есть? — спросил он ровным голосом.

Девушка замешкалась.

— Ну да, конечно есть.

— Встань под него…

— Зачем?

— Ну, не знаю. Думаю, у тебя мозг расплавился на жаре либо… ты свихнулась…

— Ты придурок?! — прокричала Марина так громко, что Жене пришлось отстранить телефон от уха на некоторое время.

— Объясняй тогда нормально! Чего тебе?

— Не мне, а тебе…

— Марина!..

— Да все! Найди Майю в интернете. В интернете есть все.

Женя онемел, не понимая, как он сам не догадался до этого, но уже через пару секунд пришел в себя, потому что Марина начала повторять его имя, как робот. Уж что эта девушка и умела в идеале, так это бесить брата.

— Да! Да! Я здесь. Ты молодец, Марина! — воскликнул Женя, возможно, никогда в жизни не любя сестру так же сильно, как в этот момент.

— Ага, одним «спасибо» тут не обойдется. С тебя бутылка белого французского вина. Сухого, Женя!

— Конечно, обязательно, Мариночка! — с ухмылкой произнес Женя и прыснул от смеха, но прежде, чем он бросил трубку, сестра успела добавить:

— Сухого, Женя, обязательно сухого!

Как только звонок был прерван, Женя, чуть замедлив шаг, отправился в интернет на поиски Майи, которую в реальном мире, как оказалось, найти было нереально. Единственное, что он знал о девушке, — это ее внешность и имя, поэтому он написал в поисковую строчку все, что хоть как-то могло помочь. Все Майи их города были другие, совсем не такие, как Женина Майя. Та Майя, которую он искал, была особенная, абсолютно необычная, но… ее не находил даже интернет.

Женя переходил с сайта на сайт и так сильно углубился в это занятие, что не заметил, как случайно толкнул девушку, стоящую рядом с торговым центром. Ее черные кудрявые волосы были немного спутаны. Мрачная одежда висела на ней как на вешалке и выглядела небрежно. Девушка была достаточно высокая и совсем худенькая. На вид чуть старше Жени. Ее недовольный взгляд он заметил только тогда, когда опомнился.

— Черт, ты смотри под ноги-то! — раздраженно сказала она. Ее голос был немного грубый, но он полностью соответствовал ее внешнему виду.

— Прости, — промямлил Женя, слегка испугавшись девчонку.

Он продолжил свой путь, вновь открыв вкладку браузера. Пятая страница поиска привела его на чей-то профиль в Instagram. Жене открылась фотография, с которой на него смотрела Майя (его Майя!) в белом платье с цветами до колена с пышной юбкой в стиле шестидесятых годов. Она стояла у морского берега и смущенно смотрела в камеру, словно это была первая в ее жизни фотография. Не веря в реальность происходящего, Женя листнул публикацию вниз и прочитал: «Моя не вполне нормальная подруга Майя!». Глаза Жени округлились, и он судорожно открыл профиль человека, выставившего фотографию Майи в публичный доступ. Его удивлению не было предела, когда он понял, что этим человеком была девушка, с которой минуты две назад он столкнулся у торгового центра. Женя недоверчиво оглянулся и полностью убедился в том, что девушка, стоявшая позади, была подругой Майи.

Женя резко развернулся и побежал в обратном направлении. Он не мог понять, как такое могло случиться с ним, но жизнь в последнее время подкидывала ему слишком много сюрпризов. Когда Женя оказался в шаге от девушки с черными, как смоль, волосами она повернулась в его сторону, и он тут же забыл все, что хотел сказать ей. Девушка нахмурилась.

— Прости, но… можно я задам тебе вопрос?

— Опять ты?! — возмутилась она и огляделась по сторонам. Видимо, ждала кого-то. — Ладно. Валяй!

— Ты… ты подруга Майи, да? — выпалил он единственное, что пришло ему в голову.

— Майи?! — удивленно переспросила девушка, рассматривая незнакомца с головы до ног. — Майи с цветными… волосами?

— Да!

Девушка округлила глаза, уставившись на Женю. На мгновение она замешкалась. Женя хотел потрясти ее за плечо, но она сама пришла в себя.

— Она… моя лучшая подруга. Парень, а тебе зачем Майя нужна?

— Я… я не могу найти ее. Где она?! — взмолился Женя, и девушка испуганно отвела взор в сторону.

— Так… так вон она идет, — проговорила она, указав рукой в сторону торгового центра.

Женя резко оглянулся и увидел Майю. В комбинезоне с пальмовыми ветвями и итальянской соломенной шляпке с узкими полями она шла ему навстречу, рассматривая какие-то пакетики в своих руках. Женю окутало какое-то странное чувство, будто это происходило не с ним вовсе, а с кем-то другим — с тем, кого он не знал. Ему вдруг представилось, что все это лишь сон, и он сейчас проснется. Как в тумане, он наблюдал за тем, как темноволосая девушка бежит к Майе.

— Эльвира!.. — обратилась она к брюнетке. Майя хотела что-то сказать, но девушка ее перебила.

— Майя, а тебя тут ищут, — сказала та.

— Кто?!

Эльвира повернула голову и теперь выглядывала на Женю, который издалека наблюдал за подругами. Она повернула голову вслед за Эльвирой, и на ее лице расплылась глупая улыбка.

— Джо?! — удивленно воскликнула Майя и двинулась к нему.

— Джо?! — с тем же удивлением повторила Эльвира, догнав подругу и остановив ее в двух шагах от Жени. Теперь она смотрела на Майю с обидой. — Что? Ты познакомилась с парнем по имени Джо и не сказала мне ни слова? Поверить не могу.

Майя отправила Эльвире условный сигнал замолчать, и та кивнула.

— Ну да…

— Вообще-то меня зовут Женя, — встрял в разговор он, но Эльвира взглянула на него не слишком приветливо, словно говорила, что лучше бы он молчал.

— Вообще-то мне плевать. Давно вы познакомились? — на этот раз она обращалась именно к Жене.

— В воскресенье вроде бы, — сказал он, как бы невзначай, хотя знал наверняка, что именно в воскресенье он заметил ее с книгой «Милые кости» в руках, а в пятницу впервые увидел ее изумрудные глаза.

— Круто! — вновь разозлившись отчего-то, выкрикнула Эльвира. — То есть я упустила такое…

Было не разобрать, на кого она злится: на себя или на подругу.

— Эльвира, подожди! — воскликнула Майя, пытаясь закрыть подруге рот рукой. Они выглядели настолько забавно, что Женя не слишком громко засмеялся. — Джо, ты нашел меня, — утвердительно произнесла девушка, явно ошарашенная новой встречей с парнем по имени Джо. Ей было плевать на то, что Женя подсмеивается над ней и ее подругой, хоть и понимала это.

— Ага, — сказал он, сделав шаг в сторону Майи.

Они одинаково удивленно смотрели друг на друга, все еще с трудом осознавая реальность происходящего.

— Ты нашел меня. Поверить не могу.

— Да. А что не надо было? — спросил Женя так тихо, что Майя его не услышала.

— Что? — переспросила она.

— Хоть бы это был не сон, — так же тихо, как в прошлый раз, проговорил он.

— Что? — снова спросила Майя.

— Нет, нет. Ничего. Просто скажи, что ты настоящая, — схватив Майю за руку, проговорил он и лишь позднее подумал о том, что подобный жест мог быть неуместным.

— Конечно, я настоящая! — сказала девушка и засмеялась. Как-то странно. По-другому. Никто из всех Жениных знакомых так не умел.

— То есть ты не сон? — уточнил он.

— Надеюсь, нет… — проговорила она, задумавшись. — Определенно нет.

Неожиданно для Жени Майя вдруг обняла его, и он обвил руки вокруг ее талии, совсем не заботясь о том, что подумает Эльвира. С любым другим едва знакомым человеком он так не поступил бы, но девушка с цветными прядями была совсем не такая, как кто-либо еще.

— Вообще-то я все еще тут, — вдруг встряла стоящая в стороне подруга Майи. — Если вы, конечно, не заметили! — добавила она громко.

— Эльвира, отстань! — отмахнулась Майя, но все-таки отстранилась от Жени.

— Ладно, я пойду, — проговорила Эльвира спокойным голосом.

— Куда? Ты собиралась идти ко мне…

Майя с непониманием смотрела на подругу, которая теперь уже не была такой агрессивной, какой показалась Жене сначала. Она стояла рядом с ними и улыбалась так приветливо, как только могла.

— Я вспомнила, что у меня есть дела, — сказала девушка, подмигнув кому-то из них. Правда, Женя так и не понял, кому именно.

— Хорошо. Пока, — сказала Майя, решив не допытывать Эльвиру, которая не очень-то хотела объяснять свои действия.

— Пока, — поддержал Женя.

— Ага, — ответила Эльвира и, махнув им рукой, побежала на автобусную остановку.

Женя и Майя молча смотрели вслед удаляющейся Эльвире. Они наконец-то остались наедине, но будто были растеряны сейчас. До этого часа Женя четко осознавал, что ему нужно от девушки с цветными прядями, но как только она оказалась рядом, он напрочь забыл, что хотел сказать ей. Он даже не смотрел на Майю, боясь, что она в любой момент может исчезнуть.

— Ты вообще понял, что сейчас было? — спросила девушка, продолжая смотреть вдаль.

— Нууу, — протянул Женя, устремив взор на Майю. — Это ведь твоя подруга. Ты должна знать.

Девушка перевела взгляд на Женю и улыбнулась, заметив, что он смотрит на нее. Она, ни капли не смущаясь, положила свою ладонь на щеку Жени, словно так и надо, а он, изо всех сил пытаясь не отвести взгляда, вглядывался в ее лицо. Майя поджала губы, но широко распахнула глаза, после чего произнесла:

— Быть может, это самое странное, что когда-либо случалось со мной.

Она отдернула руку и двинулась в сторону центрального парка, располагающегося за углом. Женя едва поспел за ней, но страх потерять ее снова был сильнее, чем его растерянность.

— О чем ты говоришь? — спросил он, шагая по правую руку от девушки.

— Что?

— Ну, самое странное… — попытался объяснить Женя, боясь того, что услышал что-то не так. — Что странного случилось?

— Ох, ты об этом, — махнув рукой, проговорила девушка. — Наша встреча, Джо. Наша встреча — это странно…

— Но зачем ты убежала? — пока речь шла об их предыдущей встрече, Женя решил сразу уточнить все интересующие вопросы.

— Убежала?! — удивленно воскликнула Майя, вполоборота смотря на своего сегодняшнего спутника. — Разве такое было?

— В воскресенье, Майя, это было в воскресенье.

Девушка засмеялась, заходя в парк, и Женя недоверчиво на нее покосился. Рядом с ней ему казалось, что он говорит, что-то неправильное, смешное и абсолютно несуразное.

— Я никогда ни от кого не убегаю, лишь… ухожу. В воскресенье я ушла, — сказала Майя, и Женя тут же вспомнил, что это действительно было именно так. Он сам ее не догнал, только он был виноват в том, что потерял Майю.

— Что ты делала в торговом центре? — сам не понимая зачем, спросил Женя.

— Покупала корм попугаям, — прокашлявшись, ответила девушка.

— О! У тебя есть попугаи?!

— Ты странный, — сказала Майя и засмеялась, гордо вышагивая по дорожке в парке, как маленькая девочка, в поисках свободной скамейки.

— Почему?

— Потому что зачем бы я покупала корм попугаям, если бы у меня их не было? Ты ведь не думаешь, что я бы стала есть его сама?

Она захохотала от собственных слов и заняла скамеечку в теньке. Им очень повезло, потому что первые туристы сейчас, вероятно, на лежаках загорали на полгода вперед, а местные либо умирали от жары, продавая приезжим втридорога абсолютно ненужные вещи, либо сидели под кондиционерами и вентиляторами в офисах и домах. На часах не было и шести, а в такое время в парке можно было встретить только маленьких детей, бегающих друг за другом, и их мамочек, внимательно следящих за тем, чтобы их чадо не снимало головной убор. В крайнем случае на глаза попадалось два-три подростка или кто постарше.

— Я не такой идиот, как могло показаться, — сказал Женя, исподлобья смотря на Майю, а после полез в портфель, чтобы проверить, не забыл ли он книгу на Пушкинской.

— Ты не идиот, — медленно проговорила Майя, смотря на то, как ее новый знакомый судорожно роется в своем портфеле. — Ты… что-то потерял? — спросила она с интересом.

— Эм… нет, — ответил он и достал книгу Достоевского, которую вообще-то взял у сестры, поэтому никак не мог потерять. — Я ждал тебя так долго, что прочел две части, — с издевкой сказал Женя и убрал книгу на место, чтобы не оставить ее в парке, чтобы Марина его не убила.

Майя отвернулась от Жени и тихо засмеялась, улыбаясь во всю ширь.

— Признай, тебе это понравилось, — произнесла она, так и не сумев убрать улыбку с лица.

— Не особо вообще-то, — задумчиво ответил он, наклонившись к Майе ближе и смотря в ее затылок.

— Все любят загадки, Джо, — сказала девушка, резко повернув голову в сторону Жени, так что расстояние между их лицами составило не больше пяти сантиметров. — В воскресенье, вчера, сегодня ты думал только о том, что это загадочно, необычно, странно, но… тебе нравилось думать, что ты особенный, что это произошло именно с тобой…

Женя кивнул, не понимая, как Майя могла разгадать его мысли, ведь именно об этом он и думал два дня — о том, что он ее встретил, а не кто-то еще из его знакомых, что его она назвала именем Джо, что он особенный, а это позволит ему встретиться с ней снова. Он и сейчас смотрел на нее и с гордостью думал о том, что именно он сидит на скамейке в центральном парке с девчонкой с цветными волосами.

— Нам всем хочется верить, что мы особенные, — продолжила Майя, — и… так оно и есть.

Девушка откинулась на спинку скамейки. Она оглядывалась по сторонам, будто искала что-то, а Женя следил за каждым ее движением. В воздухе пахло летом, хотя май должен был наступить лишь завтра, но Майя выглядела более чем гармонично. Она смахивала на красивую туристку в своей аккуратненькой шляпке, но загара на ней практически не было. Она подняла голову к небу, стянула шляпу чуть ниже на лоб и начала улыбаться, спрятав почти все лицо от солнца.

Она ничего не говорила, но Женя совсем не чувствовал неловкости. Ему интересно было даже просто смотреть на Майю. Ее улыбка, такая же теплая, как солнце, вдруг показалась ему главной ценностью в жизни.

— Я прочла «Идиота», когда мне было семнадцать, — сказала Майя, которую молчание явно тяготило. — Мне было очень-очень грустно…

Женя недоверчиво посмотрел на девушку, которая непринужденно развалилась на скамейке, словно сидела у себя дома.

— То есть ты не школьница? — удивленно спросил он, и Майя расхохоталась.

— Школьница?! Нееет!

— Так тебе не шестнадцать лет? — зачем-то спросил Женя, хотя ответ и так был очевиден.

— Мне восемнадцать, — сказала она, поправив шляпу так, чтобы та сидела идеально ровно на голове. Майя выпрямила спину и повернулась к Жене лицом, готовая к диалогу.

— Ты… выглядишь очень юной, — смущенно добавил он. — И это круто. Очень!

Майя лучезарно улыбнулась, но ее взгляд требовал очередного вопроса, но какого именно Женя не понимал, поэтому спросил:

— Значит, ты учишься в университете? В лингвистическом, нет?

— Нет, не в лингвистическом и не в университете…

— А как же тогда? — искренне не понял девушку Женя.

— Не все идут в университет, Джо. Это глупо, что ты так думаешь, — она приподняла уголки губ, но явно была немного растеряна. — Я работаю, — тут же добавила она, и Женя кивнул. — Ну, то есть уже не работаю. Меня уволили. Меня часто вообще-то увольняют. Я опаздываю. Не дружу я со временем… совсем, — Женя усмехнулся, очень хорошо понимая, о чем говорит девушка. Если бы не время, он давным-давно встретился бы с Майей. — Я бы поступила, но… это неважно. Это не главное в жизни.

— Я знаю, конечно, я знаю, — будто бы оправдываясь, проговорил Женя.

Майя шутя хлопнула его по плечу и залилась озорным смехом, видимо, находя что-то действительное забавное в сложившейся ситуации.

— Это звучало как извинение, — объяснила девушка, — но не надо… Не ты виноват, а система…

— Система? — не понял Женя.

— Ну, общество… Нам с детства твердят, что если мы не будем учиться, то останемся ни с чем. Я не говорю, что образование не нужно, но… образование — это вообще-то что-то другое. Образование — это знания, нужные знания, те, которые не будут забыты через час, понимаешь?

Женя кивнул.

— Я… я странно объясняю, но…

— Я тебя понял, Майя, и… пусть ты будешь права, но… — в голове молодого человека было много мыслей, но он совсем не знал, как их сформулировать так, чтобы Майя его поняла правильно.

— Я многого не знаю, но одно я знаю точно, — спасла Женю Майя, перебив его. — Я точно знаю, что получать профессию нужно только тогда, когда знаешь наверняка, кем хочешь быть, а я… я пока не уверена. Я в процессе. Я хочу быть везде вообще-то, — искренне призналась девушка, расплываясь в улыбке Чеширского Кота. — Это молодость, я понимаю. Мне просто кажется, что я должна успеть все, поэтому порой не знаю, чем заниматься в данный момент…

— Я тоже не знаю, — подхватил Женя немного печально. — Я учусь на лингвиста, но не думаю, что хочу заниматься этим всю свою жизнь…

— А чего ты хочешь? Ты уже понял? — наклонившись к Жене, спросила Майя заинтересованно.

— Я писателем хочу быть, — серьезным голосом, как у ведущего новостей, ответил он.

Майя улыбнулась и ласково провела рукой по волосам молодого человека. Женя сам удивился тому, что не вздрогнул от неожиданности жеста девушки, но по его телу разлилось тепло, и он почувствовал себя очень счастливым.

— Книга будет обо мне? — спросила нежным голосом Майя, перебирая волосы Жени.

— Ага, — ответил он. — Книга будет о тебе, Майя.

Девушка снова улыбнулась, сощурившись, будто не доверяя Жениным словам.

— Это необычно, — объяснила Майя, и молодой человек пожал плечами. — Мне всегда хотелось сделать что-то такое, чтобы меня помнили многие века, но ты это сделаешь за меня. Мама бы не поверила… — начала было она, но явно не захотела развивать данную тему, поэтому проговорила: — Иногда мне кажется, что если я умру, то этот мир ничего не потеряет. Ничего значимого.

Майя тяжело вздохнула, чуть отстранившись.

— Этот мир потеряет твою улыбку, — попытался приободрить ее Женя. — Это его погубит.

Он видел, что глаза Майи покраснели, но она до сих пор улыбалась. Ее улыбка была еще ярче, чем раньше. Женя заметил, что Майя улыбается так искренне, как это делают маленькие дети.

— Неужели ты, правда, в это веришь? — прошептала девушка, и молодой человек в ту же секунду кивнул. — Боже мой, откуда же ты взялся такой? — все так же тихо спросила она.

— Когда я впервые увидел твое лицо, я подумал: «Таких людей просто не бывает. Это невозможно…». Я не знаю, почему так решил, но меня не покидала эта мысль. Тогда я понял, что книгу напишу только о тебе, а потом ты сказала, что зовут тебя Майя, и я решил, что иначе и быть не могло…

Женя не осознавал, что он говорит, но даже когда он закончил, стыдно ему не было ни за одно произнесенное слово.

— Но как ты все-таки меня нашел?

— Мне кажется, что… случайно. Абсолютно случайно. Я нашел твою подругу в интернете спустя две минуты после того, как столкнулся с ней…

Майя нахмурилась, недоверчиво всматриваясь в лицо собеседника.

— Никто не поверит, — сделала вывод она. — И о чем будет книга? — быстро перескочила на более интересующую ее тему девушка.

— Ну, думаю, о тебе, — смеясь, ответил Женя.

— И все-таки это очень здорово!

— Что именно?

— Книга! Обо мне будет книга. Настоящая книга! Я обожаю книги. Думаю, книга обо мне должна пахнуть классно. Было бы здорово, если персиками…

— Персиками? — не поверил своим ушам Женя. — Почему персиками?

— Мне так нравится…

Девушка замялась и начала водить ногами по асфальтированной дорожке парка.

— Какие твои любимые авторы, Майя?

— Пожалуй, Льюис Кэрролл и Клайв Льюис, — задумчиво ответила она, и Женя понял, что подобный ответ и ожидал услышать. — Конечно, их книги в основном читают дети, но мне они все равно нравятся. Еще я люблю книги Льва Толстого, — вспомнила девушка. — Его произведения я тоже часто перечитываю. И еще моя самая любимая книга — это «Мост в Терабитию». Она замечательная. Очень грустная, но трогательная.

— Кажется, я фильм смотрел, — вспомнил Женя.

— Я не смотрела…

— Странная ты. Я вот всегда смотрю те фильмы, которые сняты по моим любимым книгам.

— Нет, мне так не нравится. Впечатление меняется, — объяснила Майя. — Образы, которые я представляла, становятся другими. Меняются герои, меняется мое отношение к ним.

Женя улыбнулся, взглянув на девушку, и пригласил ее прогуляться. Вечерело, и город наполнился людьми, желающими насладиться свежим, прохладным воздухом. Майя с интересом рассматривала прохожих, в чем она была противоположностью Нелли, которую раздражали практически все, кого она видела в толпе. Одногруппница Жени ненавидела шум и суету, но Майя была абсолютно другая. Она не напоминала ему ни одного из его знакомых. С такими людьми, как Майя, Женя никогда не общался, поэтому ему интересен был каждый ее жест, каждое движение, каждое слово.

— Мне так нравятся туристы, — призналась девушка, смотря на приезжих, шедших рядом с ними. — Они… они наполняют наш город каким-то особым теплом. Когда они здесь, так чувствуется жизнь. Мне нравится видеть их счастливыми, быть может, потому что я сама не совсем местная.

— То есть ты не отсюда?

— Я живу здесь всего два года…

Они бродили по улицам ночного города. Женя смотрел на Майю и думал лишь о том, что в мире сейчас нет человека счастливее его. У него не было книги. У него не было идеи. Только сегодня он встретил героиню своего романа, но знал наверняка, что если его книга будет о Майе, то все будет прекрасно.

— Майя, почему я нашел тебя? — спросил вдруг Женя, глядя в ее удивительные глаза. Он шагал вперед спиной и совсем не боялся, что может упасть. — Ведь это невозможно. Я искал тебя дважды. Хотя нет. Наверное, я искал тебя всю жизнь.

— Моя бабушка говорила, что если люди находят друг друга, значит, они связаны одними нитями. Нити могут путаться, но они никогда не порвутся. Никогда. Даже после смерти.

— Значит, случайностей не бывает?

Майя пожала плечами, задумавшись. Этот вопрос ее саму давно довольно сильно волновал. Она уже который год искала ответы, но… пока не нашла.

— Не знаю, — проговорила она. — Может, и бывают, но точно не в нашем случае.

— Ты так думаешь?

— Ага, — проговорила она и остановилась на перекрестке. — Мне уже пора. Попугаи ждут. Я пойду.

Она помахала Жене рукой и, прошагав пешеходный переход, постепенно начала отдаляться. Она все еще продолжала смотреть в сторону нового знакомого, но уходила все дальше. Лишь когда на светофоре вновь загорелся зеленый свет, Женю осенило, и он побежал за девушкой.

— Подожди! — крикнул он так громко, как только мог.

— Что? Зачем?

Майя остановилась, и Женя тут же догнал ее.

— Не хочу совершить одну и ту же ошибку дважды! — пояснил он. — Как я найду тебя? Спишемся в интернете?

— Нет, — спокойно ответила Майя.

— Почему?

— Для этого нужен компьютер.

— Он сломался?

— Нет.

— У тебя нет компьютера?! — удивлению Жени не было предела. Он впервые в жизни видел человека, у которого нет компьютера.

— Мне он не нужен. Я прекрасно обхожусь без него, — оправдывалась девушка, словно читая мысли собеседника.

— Ну, тогда скажи номер телефона. Телефон-то у тебя есть?

— Ну, он как бы есть, — начала мямлить Майя. — Но он выключен. К тому же я потеряла зарядку от него. Тем более мне никто не звонит. Да я и не знаю, где он. Может быть, я его уже потеряла.

— С ума сойти! Ну, тогда хоть адрес напиши свой, я тебе — свой.

Женя нашел в кармане джинсовки листок, разорвал его на две части, ручка у него тоже всегда была при себе. Они обменялись адресами и вновь попрощались друг с другом. Майя обняла Женю и побежала домой, а он еще долго смотрел ей вслед. Еще утром он думал, как ее найти, а теперь в руке сжимал листок с драгоценным адресом. Неделю назад Женя не знал о существовании Майи, а сейчас не понимал, как можно было жить без нее. За один день он понял, что надо срочным образом менять свою жизнь.

Той ночью Женя бежал домой так быстро, как еще никогда в жизни, потому что ему нужно было срочно обсудить все с сестрой. Резко открыв дверь, он влетел в комнату Марины и склонился над мирно спящей девушкой.

— Марина, — прошептал Женя, но она никак не отреагировала. — Марина, — чуть громче повторил он, но реакции по-прежнему не последовало. — Марина! — уже крикнул молодой человек, и лишь тогда сестра встрепенулась и испуганно села на кровати.

— Ты с ума сошел?! — воскликнула она, сразу увидев, что с братом все в порядке, то есть на то, чтобы будить ее, не было причин.

— Неа!

Глаза Жени блестели, и он не был уверен в правдивости своего ответа.

— Назови хотя бы одну причину, по которой ты меня разбудил в… — Марина взглянула на электронные часы на прикроватной тумбочке. Она округлила глаза и нахмурила брови. — В полвторого?! Женя, ты придурок?

— Марина, завтра выходной, — сказал Женя, сделав шаг назад от кровати своей сестры на всякий случай. — Ты зачем легла так рано?

— Потому что я хочу выспаться. Это все, что ты хотел сказать? — спросила девушка рассержено и вновь положила голову на подушку.

— Я вино купил, — как бы невзначай проговорил Женя, делая еще один шаг в сторону двери.

— Какое еще вино? — воспринимая слова брата за шутку, пробормотала Марина.

— Белое. Сухое, — сказал Женя, и сестра приподнялась на локтях и сощурилась. — Французское, — добавил он.

Марина тут же выпрыгнула из-под одеяла и подбежала к брату. Она положила руку к нему на плечо и, как в бреду, стала мотать головой из стороны в сторону.

— Не может этого быть, чтобы… Нет-нет, — приговаривала она. — Только не говори, что… сработало…

Глаза Жени блеснули, и он воодушевленно кивнул.

— Я нашел ее, Марина, — прошептал он, и девушка взвизгнула, после чего тут же закрыла рот руками.

Они молча прошли на кухню, где Женя достал из портфеля бутылку вина, а Марина ловко ее открыла, словно занималась этим каждый день. Они сели за стол друг против друга, и девушка разлила вино по бокалам. По кухне разнесся приятный аромат Марининого любимого напитка, и она улыбнулась.

— Где ты купил вино в столь поздний час? — спросила девушка, только сейчас вспомнив, что продать брату алкоголь по закону сейчас никто не мог.

— Пришлось зайти в кафе…

— Серьезно?! То есть заплатил втридорога?!

— Потому что ты заслужила, — девушка улыбнулась, смущенно пожав плечами. — Правда. Твоя идея была элементарная, но очень правильная…

Женя рассказал сестре все о его встрече с Майей, а Марина слушала его, раскрыв рот от удивления. Она не верила в то, что такое могло произойти на самом деле, тем более с ее братом. Когда девушка еще раз воскликнула «Да ладно!», далматинцы проснулись и прибежали из гостиной на кухню. Они улеглись рядом со столом и тоже внимательно слушали рассказ Жени о девушке, которую трудно отыскать.

— Тогда за самую необычную встречу, о которой я когда-либо слышала, — сказала Марина, поднимая свой бокал. — И за твою книгу.

Раздался звон стекла, когда они прислонили бокалы друг к другу, и Женя засмеялся, с трудом веря в то, что все, сказанное им, не выдумка. Он сделал глоток вина, а через секунду осушил весь бокал. Он сразу почувствовал спокойствие и умиротворение, и на него вдруг нахлынуло вдохновение. Ему было плевать на то, что уже два часа ночи. Марина наполнила их бокалы вновь, а Женя принес свой ноутбук из комнаты.

— Как начнешь? — спросила Марина, прижав колени к груди и опустив голову на бок.

— Эм, сейчас подумаю, — сказал ее брат и сделал глоток французского вина.

«Два зеленых больших глаза взглянули на меня. Это длилось всего мгновение, но теперь я никогда не смогу забыть их хозяйку. Майя. Я могу двадцать раз повторить это имя, но оно будет таким же приятным на вкус, как впервые. Но кто такая Майя? Возможно, это самая трудная загадка в моей жизни», — Женя прочитал это Марине, и ее реакция была для него большой неожиданностью. Девушка положила ладонь на подбородок и отвела взгляд в сторону, но он заметил в ее глазах слезы. То ли вино так действовало на нее, то ли ей очень понравился отрывок, написанный ее братом — Женя не понимал, но ждать ответа от сестры не стал. Он продолжил писать, возможно, черновой вариант начала своей книги, краем глаза подмечая, как Марина неторопливо попивает вино из своего бокала.

«Почему мы неожиданно встречаем друг друга? Майя сказала, что мы просто связаны одними нитями, которые никогда не порвутся. Мне нравится верить в то, что это история не о случайностях. Она о том, что миром правит судьба. Но знаете, что такое судьба? Это череда случайностей…

Мою жизнь изменило одно мгновение. Одна улыбка. Одна девчонка. Она сбила меня с ног, и это стало лучшим событием в моей жизни, но эту историю нужно узнать с самого начала, поэтому просто переверните страницу. Это правдивая история Майиной жизни, но что будет дальше, не знаю даже я».

3 глава

ВОЛЬНАЯ ПТИЦА

Все утро Женя пытался оттащить Марину от телевизора, но она утверждала, что в майские выходные хочет поваляться на диване. Очень похоже на нее. В дни, свободные от работы, Марина предпочитала ничего не делать. Сейчас она развалилась на диване с далматинцами и даже не собиралась куда-либо идти. В дверь кто-то позвонил.

— Жень, иди, открой! — крикнула Марина брату, хотя ей было явно ближе идти до коридора.

Женя, решив не влезать в спор с сестрой, направился к двери, и далматинцы спрыгнули с дивана и побежали за ним. Женя улыбнулся каждому питомцу, и те весело завиляли хвостиками. Щелкнул дверной замок, и Женя в прямом смысле открыл рот от удивления. Перед ним стояла Майя. Та самая — единственная и неповторимая. Она пришла к нему сама. В красных джинсах и коротеньком желтом неоновом плащике она улыбалась еще ярче, чем вчера, хотя Жене казалось, что это вообще невозможно. Он смотрел на нее и не верил своим глазам, но девушка не была иллюзией. Она обняла Женю и без какого-либо стеснения прошла в квартиру.

— Привет! — выкрикнула она так громко, словно была на уроке физкультуры.

— Да, привет, — немного растерянно проговорил Женя.

Увидев далматинцев, Майя тут же села на пол и начала их гладить. Собаки лизали ей лицо и руки. Девушка смеялась, закрывая лицо руками. Женя вдруг увидел перед собой маленькую девочку, у которой никогда в жизни не было собаки, а она ее всегда так хотела.

— Это Скотти, Фридж и Мистер Икс! — проговорил Женя, поочередно указывая на питомцев.

— Почему Мистер Икс? — спросила заинтригованно Майя. Этот вопрос Жене задавали абсолютно все. — Странная кличка для собаки.

— Ну, просто Марина начала его так называть. Вот и привязалось. Странно конечно, но он откликается.

— Марина — это кто?..

— Моя старшая сестра.

Майя кивнула, словно именно так и подумала.

— Можешь пойти к ней в гостиную, — предложил Женя девушке, указывая рукой на первую дверь слева. — Подождешь меня там, пока я собираюсь?

— Да. Хорошо.

Майя нерешительно зашла в комнату и встала у входа. Марина бесцельно перебирала каналы на телевизоре, но услышав, как кто-то зашел, перевела взгляд на гостью. Марина лишь сделала вид, что понятия не имеет, кто это. Слышимость в квартире была отличная, поэтому Женина сестра уже ждала ее. С глупой улыбкой на лице она рассматривала желтый неоновый плащ.

— Я Майя! — представилась гостья.

— Да, точно, Майя! — проговорила Марина, понимая, что выглядит более нелепо, чем девушка с цветными волосами. — Женя много о тебе рассказывал. Очень приятно с тобой познакомиться. Я Марина — сестра Жени.

— Ага. Я… знаю. Твой брат сказал мне об этом… в коридоре, — сказала девушка, указав рукой на дверь.

Марина захохотала, а Майя нахмурилась, не понимая, чего такого смешного сказала, и скрестила руки на груди. Она хотела прислониться спиной к стене, но не знала, уместно ли это будет.

— Садись! — сказала Марина, указывая на место рядом.

Майя неловко присела на диван, где уютно расположилась Женина сестра. Марина сидела в пижаме, но не чувствовала при этом никакой неловкости, потому что большую часть жизни провела в подобном виде. Она выключила телевизор и уставилась на девушку.

— Какие планы на выходные? — спросила Майя, заметив, как пристально рассматривает ее хозяйка квартиры.

— Вот! — ответила Марина, обводя руками комнату. — Буду отдыхать, смотреть что-нибудь по телику.

— То есть ты не собираешься выходить из дома? — не поверила своим ушам Майя.

— Поверь мне, это лучший отдых. Ты поймешь, когда тебе стукнет двадцать пять…

Марина открыла пачку с любимыми кокосовыми чипсами и протянула ее Майе, но та отказалась. Сестра Жени начала громко хрустеть, просматривая в телефоне новые сообщения.

— А ты не хочешь куда-нибудь сходить? — спросила у нее Майя. Марина взглянула на девушку презрительным взглядом и ухмыльнулась. «С какой стати эта сумасшедшая девчонка указывает мне, что делать?», — читалось в ее глазах.

— Мне и так весело! — ответила Марина, продолжая смотреть в экран телефона.

— Да! По твоему лицу это видно… — не понимая, что лезет не в свое дело, продолжала Майя. — Ты потеряешь время!

Сестра Жени заблокировала телефон, кинула чипсы на журнальный столик рядом и, хмурясь, посмотрела на гостью.

— Я знаю! Майя, не хочу звонить ему сама, а больше некому, — вдруг вырвалось у нее. Этим они с Женей были похожи — сначала говорили, потом думали. — Понимаешь?

— Почему не позовешь его? — не зная, о ком говорит Марина, Майя намеренно выделила последнее слово.

— Девушки не звонят первые…

— Ты серьезно? Это так старомодно. Пора уже перестать бояться. Ты можешь не позвонить ему и попусту потратить время, или попытаешься… Это глупо.

— Это не глупо. Так принято.

— Принято? Кем? Марина, что ты вспомнишь через сорок лет? Как смотрела телевизор, когда на улице была отличная погода? Время вообще-то не стоит на месте. Потом ты наверняка захочешь изменить этот день, но будет поздно. Тогда, может быть, лучше ты сразу проведешь этот день так, чтобы не жалеть потом? Иногда один день меняет многое. Иногда он меняет всю жизнь.

— Как? Я не знаю, как сделать так.

— Ну, для начала нужно выйти на улицу. Сделай это одна. Сделай хоть как-то. Позвони ему… Это тебя не убьет, если он не киллер, конечно…

Марина вновь залилась смехом, но очень быстро успокоилась.

— Согласно твоей теории, если я выйду сегодня на улицу, то я могу изменить жизнь как в лучшую, так и в худшую сторону. Никто не застрахован.

— Это правда. Но ты хотя бы будешь знать, что попыталась.

Марина заулыбалась, откинувшись на спинку дивана. В комнате повисла такая тишина, что было слышно тиканье часов на кухне.

— Позвони ему, Марина! — прошептала Майя, тронув задумавшуюся девушку за плечо.

Марина кивнула и выбежала из комнаты, одарив новую знакомую улыбкой. Майя осталась одна. Она слышала, как Марина разговаривает с ним по телефону, поэтому улыбнулась и встала с дивана. Она подошла к стеллажу и стала рассматривать рамки с фотографиями, но к ней подбежали Женины питомцы, и она стала играть с ними. Далматинцы прыгали на нее и бегали по комнате. Скотти все время вился около девушки. Ему она понравилась больше, чем другим. Девушка легла на ковер и, улыбаясь, следила за новыми друзьями.

Все далматинцы были взрослыми собаками: помладше выглядел Фридж, постарше — Мистер Икс. Майя никогда вблизи не видела собак этой породы, и они ей показались уж очень милыми. В детстве она любила смотреть мультики про далматинцев. Она вдруг вспомнила себя в семь лет и закрыла глаза от нахлынувших на нее воспоминаний. Скотти подбежал к ней и лег рядом. Майя улыбнулась и подниматься с пола не стала. Она давно не чувствовала себя так спокойно. В комнату зашел Женя и увидел, как Майя улеглась на ковре в обнимку со Скотти. На мгновение ему показалось таким обычным, что она лежит на полу в его квартире, будто так было всегда.

— По-моему, ты очень ему понравилась, — сказал он шепотом.

Майя открыла глаза и взглянула на него. Скотти вздрогнул и нехотя отбежал в сторону. Она встала и подошла к Жене, а далматинец вновь увязался за ней.

— Почему? — спросила девушка.

— Обычно он не очень любит новых людей. Самый резвый у нас Фридж, он самый младший, — пояснил Женя и обвел взглядом комнату. — А где Марина?

— Возможно, у нее намечается свидание… — спокойно сказала Майя, словно это и так было понятно.

— Как?! Я все утро пытался уговорить ее хотя бы с дивана встать, — с некоторой обидой произнес Женя.

— Не знаю. Наверное, у меня талант, — девушка засмеялась. — Шучу, просто мы девочки…

Женя прыснул от смеха и, пытаясь опереться на стену в гостиной, едва не свалился.

— Ну, мы идем куда-нибудь? — спросил он, мысленно моля о том, чтобы Майя не увидела его позора.

— Ага. Пойдем…

У входной двери в коридоре она снова погладила далматинцев. Они совсем не хотели ее отпускать, и Женя минут десять смотрел на картину прощания. В конце концов, Майя вышла из квартиры.

— Мы ушли! — крикнул Женя Марине, и вышел вслед за подругой.

Майя бежала по улице довольная, как первоклассник первого сентября. Еще неделю назад он ее не знал, а сейчас хотел каждый день видеть ее чудесную улыбку.

— Ты сегодня такая радостная.

— Сегодня первый день мая! — выкрикнула она.

— И что?

— Это же начало мая! — продолжала девушка, остановившись, и с укором взглянула на Женю. — Май — месяц Майи. Понимаешь? Мой любимый месяц. Месяц, который начинает готовить нас к лету. Он чудесен. Посмотри на это солнце! — воскликнула она, протянув руки к яркому, слепящему глаза, солнцу. — Оно светит для нас. Разве оно когда-нибудь было прекраснее, чем в мае? Разве люди были когда-нибудь так же счастливы как в мае? Думаю, нет.

Майя говорила так искренне, что Жене показалось, будто май — лучший месяц в году. Хотя, может быть, это правда.

День на самом деле был отличный. Еще и выходной. По городу бродили счастливые люди, что безумно радовало Майю. Она даже выглядела красивее, чем вчера. «Май и Майя», — проговаривал про себя Женя, и улыбался от этой мысли.

— Куда мы идем? — поинтересовался он.

— У меня есть отличная идея.

Вопросов больше не было. Если она сказала, что идея хорошая, значит, так и есть. Ей он верил.

В том районе, куда Майя шла, Женя никогда не был, хоть и провел в этом городе всю свою жизнь. Ловко маневрируя по небольшим улочкам, Майя остановилась, и он понял, что они стоят перед самым высоким жилым зданием в городе. Вживую оно выглядело еще массивнее, чем с экрана телевизора. Майя набрала нужные кнопки на домофоне. Дверь открылась. Они поднялись на лифте на двенадцатый этаж, где на лестничной клетке их ждал молодой человек лет двадцати пяти. На его глазах красовались солнцезащитные очки. Майя буквально выпрыгнула из лифта и повисла у молодого человека на шее. Он поцеловал ее в щеку, а увидев Женю, поднял очки на лоб и протянул ему руку.

«Кто же он такой? — думал Женя, проходя в квартиру незнакомца. — Майин друг? Или ее парень? Не похожи они на влюбленных». К Жене вдруг пришло осознание того, что он понятия не имеет, есть ли у Майи молодой человек. Он даже не понимал, почему данный вопрос его вообще волнует.

Молодой человек, в гостях у которого Женя неожиданно оказался, был обладателем двухкомнатной квартиры с довольно высокими потолками. Комната, в которую они пришли, была не очень уютная: ни рамок с фотографиями, ни каких-то сувениров, ни картин. Квартира выглядела так, словно в нее только что въехали, но пыль на полках говорила об обратном. Сама комната была не убрана: все валялось там, где это кто-то когда-то бросил. Женя понимал, что выглядит некрасиво, но не мог не рассматривать вещи, которые друг с другом совсем не смотрелись. Все предметы жили отдельной жизнью, и от этого почему-то становилось тоскливо. Этот молодой человек точно жил один. В ином случае, здесь было бы уютно, на окнах висели бы нормальные шторы. Хотя, может быть, эта квартира сама по себе была мрачная и не внушала никакого оптимизма. Все было слишком серым, и лучи солнца не попадали в комнату. Серый район. Серые люди. Майин приятель был не похож на такого серого человечка, который день ото дня бродит на свою работу и живет только мечтой о воскресенье, но его окружали серые вещи, которые понемногу делали свое дело.

Женя бросил взгляд на подоконник. Там стоял цветок, который медленно умирал. Его, похоже, год никто не поливал. Да, здесь явно не хватало женской руки.

— Костя, если ты не хочешь, чтобы убирала я, найми уборщицу, — недовольно проговорила Майя и, проверив, нет ли чего в кресле, уселась в него.

Молодой человек пожал плечами и сел напротив девушки на диван. В его глазах была тоска — Женя успел заметить это прежде, чем знакомый Майи вновь нацепил на себя очки.

— Мне девушка нужна, Майя, — проговорил он, издав что-то вроде смешка. Женя выдохнул, узнав о том, что девушкой этого молодого человека Майя не является. — Может быть, жена, но… нет…

Костя замолчал, взглянув на Женю вновь. Он с интересом рассмотрел спутника Майи, который стоял рядом с ней и чувствовал себя при этом довольно неловко.

— Не хочешь представить мне своего друга? — спросил Костя.

— Да, конечно! — воскликнула Майя. — Это Джо. Он мой друг.

Она расплылась в глупой улыбке. Женя нелепо махнул новому знакомому рукой.

— Ты никогда про него не рассказывала, — проговорил молодой человек, пытаясь прокрутить в голове людей с таким именем, но никого не было.

— Мы недавно познакомились… — пояснила девушка.

Костя посмотрел на Женю. Тот кивнул, словно подтверждая правдивость слов Майи.

— И вы не просто поболтать пришли? — добавил Костя, слегка расстроенный от собственного предположения.

— Ну, вообще-то да, — девушка замялась. — Я… не знаю, думала, может, ты одолжишь нам… велосипеды…

«Велосипеды?», — подумал Женя, удивленно смотря на Майю, которая опустила взгляд, чтобы не смотреть в глаза своему другу.

— Конечно, — ответил Костя, грустно улыбаясь подруге. Он стянул с себя очки и закинул ногу на ногу. — Но вам же не прямо сейчас? Я имею в виду, вы же не на минуту ко мне пришли? Майя?

— Нет-нет, мы останемся ненадолго, — проговорила девушка, вновь устремив свой взор на друга. Она устроилась в кресле, как герцогиня, и Женя, смотря на нее, не смог сдержать улыбки.

— Сегодня выходной, — сказал Костя, но это и так было очевидно. — С некоторых пор я не испытываю в них нужды…

— Как это? — впервые заговорил Женя.

— Ну, в офисе меня всегда окружают люди, и… все пытаются казаться лучше, чем они есть на самом деле. Девушки всегда выглядят идеально… Могу представить, что происходит, когда они оказываются дома…

Женя засмеялся, вспомнив дурацкий пучок Марины, с которым она ходит по дому каждый день.

— Это про мою сестру, — сказал он. — Она такая. Она приходит с работы и становится другим человеком… Если бы она узнала, что я рассказал это, она бы меня убила… Но… я все равно не понял, почему ты не любишь выходные…

— Джо, верно? — спросил Костя на всякий случай, и Майя кивнула. — Что за странное имя?

Девушка надула губы, и ее друг тут же перевел взгляд на Женю.

— Вообще-то Женя, — сказал он, заметив, что Костя не верит в то, что имя Джо настоящее.

Костя ухмыльнулся и продолжил:

— Так вот, Женя, в офисе никогда не бывает одиноко. Никогда! А вот дома постоянно…

— Моя сестра все равно ненавидит свою работу.

— Почему же она там работает? — искренне не поняла Майя. В очередной раз Женя подумал, что она свалилась на Землю с другой планеты.

— Ну, работа, вроде как, и не обязана нравиться.

Женя пожал плечами и бросил взгляд на Костю, пытаясь найти в нем поддержку.

— Наша Майя неисправима, — улыбаясь, сказал молодой человек. — Я так полагаю, ей хорошо платят… твой сестре.

— Эм, не знаю, наверное, — проговорил Женя, только сейчас подумав о том, что никогда не говорил с Мариной о ее зарплате, потому что это не было ему интересно.

— В чем связь, Костик? — будто бы с издевкой спросила Майя. — По-твоему, главное — зарплата, а на заинтересованность в деле плевать? Так что ли?

— Брось, солнце, мало кто будет работать за один интерес. Это бред, честно говоря. Скажи еще, что тебе нравилась каждая твоя работа…

— Да, нравилась. Всегда было больше плюсов, чем минусов. Поэтому я и не понимаю, почему люди выбирают те профессии, которые им не близки? Это… не знаю даже. Люди загоняют себя в рамки. Все должны заниматься тем, чем хотят, иначе в жизни совсем не будет смысла. Люди не знают цену жизни. Они не умеют ей наслаждаться. Многие предполагают, что счастье можно найти в чем-то… не знаю… материальном…

— Жизнь сейчас такая, — сказал Женя, и Костя кивнул.

— Нет, — возразила Майя, — люди такие. Они сделали жизнь такой.

В комнате повисло молчание. За стеной шумели соседи, и Женя удивился, что с такой слышимостью Костя умудряется чувствовать себя одиноко в своей квартире. Дело, видимо, было в другом: в чем-то, чего Женя не понимал.

— Как вы познакомились? — спросил Костя.

Майя закатила глаза и с неодобрением уставилась на друга. Женя перевел взгляд с одного на другого, гадая, отвечать ему или не стоит.

— Почему это всех так волнует? — недовольно проговорила девушка. — Какая разница, как люди знакомятся?

— Она всегда такая, — сказал Костя, глядя на Женю. — Ну, как познакомились?

— Знаешь, это слишком долго рассказывать, — растягивая каждое слово, ответила Майя. — Просто Джо захотел написать обо мне книгу…

По тому, как девушка это говорила, Женя понял, что это ей льстит, но все подробности она отчего-то хотела оставить в тайне. Костя недоверчиво перевел взгляд на спутника своей подруги.

— Серьезно? Ты пишешь про нее книгу?

Костя был удивлен. Он вообще искренне верил, что писатели живут где угодно, только не в их городе.

— Типа того, — промямлил Женя. На писателя он был совсем не похож. Майя вздохнула.

— Так ты писатель? — продолжал расспрашивать его Костя. — Очень интересно…

— Вообще-то нет, — перебил его Женя.

На лице Кости застыло удивление. Он никак не мог понять, кто из этой двоицы говорит правду.

— Как это!? — воскликнул он.

— Ну, я просто еще только начинаю писать, — пояснил Женя.

— Ясно, — наконец-то понял весь смысл его слов обладатель серой квартиры. — Знаешь, народ к Майе так и липнет.

— Да. Я заметил, — подтвердил Женя, улыбаясь, но в то же время отчего-то ревнуя героиню своей книги ко всей планете. Майя загадочно смотрела на молодых людей. — Кажется, я сам прилип…

— В чем будет заключаться главная идея?

— Думаю, главное будет узнать, кто такая Майя…

Костя улыбнулся, сощурился и внимательно рассмотрел Женино лицо, словно пытаясь что-то найти в нем.

— Никто не знает, кто такая Майя, — сказал он, переводя взгляд на Майю, непоколебимо изучающую свои ногти, словно говорили вовсе не о ней, а о ком-то, кого она не знала. — Она… всего лишь девушка, которая постоянно исчезает…

— Зачем ты пугаешь Джо, Костик? — спросила Майя, абсолютно недовольным тоном. До этого Женя был уверен, что так разговаривать она вообще не умеет.

— Ну, тогда скажи, где ты пропадала?

Костя сложил ладони у подбородка и чуть подался вперед, чтобы приблизиться к Майе хотя бы на несколько сантиметров.

— Пропадала? — влез в разговор Женя. — Как это?

— Майи не было в городе половину марта, — пояснил Костя, зная, что сама Майя никогда не ответит на этот вопрос, — и несколько дней в январе, и неделю в декабре, и почти весь ноябрь…

Женя взглянул на Майю, надеясь, что она объяснит, о чем говорит ее друг, но она закрыла глаза и откинулась на спинку мягкого кресла. Она казалась ему трогательной и беззащитной, как Скотти, когда тому было всего несколько месяцев, и Женя отвернулся от девушки, чтобы хотя бы мгновение не думать о ней.

— Я бы тоже куда-нибудь уехал на пару дней… — сказал Женя, спасая Майю от ее же друга. — Или недель.

— И в чем проблема? — подхватила Майя не слишком заинтересованно, видимо, не догадавшись о том, что новый знакомый всего лишь пытается ей помочь. Костя заинтригованно взглянул на Женю, всем своим видом говоря о том, что зря тот не выступил на его стороне.

— Ну, привык, наверное, — придумал Женя. — Мне слишком сложно покинуть родной город даже ненадолго. Здесь все такое знакомое. Здесь… учеба. Понимаешь меня?

— Нет, — резко ответила Майя, едва не выпрыгнув из своего кресла. — Не понимаю, потому что… — девушка смягчилась и даже улыбнулась, а ее зеленые глаза наполнились прежним теплом. — Вы оба зависите от чего-то, — обратилась она сразу к обоим, — от обстоятельств. Вы связаны чем-то, будь то учеба или работа, внутренний настрой, а я… Я вольная птица и лечу, куда хочу… Все довольно просто.

Майя выбралась из уютного кресла, и Костя тут же резко встал. По его глазам Женя видел, что молодой человек принимает слова девушки за вздор и юношескую фантазию. Сам же Женя призадумался и даже немного расстроился: не оттого, что Майя была вольной птицей, а оттого, что он сам ей не был.

— Уже уходите? — непоколебимым тоном спросил Костя, смотря на Майю.

— Если ты позволишь, — ответила девушка то ли в шутку, то ли серьезно.

Костя поднял руки, как это сделал бы преступник, пойманный с поличным.

— Кто я такой, чтобы указывать тебе, — лукавым голосом сказал он. — Ты же у нас птица вольная!

— Ой, да иди ты! — Майя засмеялась, и они втроем направились к выходу.

Костя достал из кладовой два велосипеда: синий и оранжевый. Молодой человек гордо вручил Жене синий велосипед, но второй Майе не отдал, предложив свою помощь в его спуске с двенадцатого этажа. Девушка не возражала, но в лифте странно поглядывала на своего друга. Когда на улице Костя все-таки отдал ей оранжевый велосипед, она взяла его очень трепетно, хотя он был вполне обычный, вряд ли слишком дорогой.

— Тебе идет, — сказал Костя, рассматривая подругу. — Но не отдам его тебе навсегда, уж прости, — добавил он и засмеялся, но выглядело это не очень весело.

Майя гордо приподняла подбородок и улыбнулась сомкнутыми губами, а уже через секунду она сидела на велосипеде и махала Косте одной рукой, ловко удерживая равновесие. Чуть помедлив, Женя тоже запрыгнул на велосипед, крикнул новому знакомому: «До встречи!», — и бросился в погоню за Майей. Он очень быстро ее догнал, хоть она и ездила на велосипеде так, будто всю жизнь провела на нем. Женя же чувствовал себя слоном, на которого по ошибке одели коньки и отправили участвовать в Чемпионате мира по фигурному катанию. Он не спрашивал Майю, куда они держат путь, потому что боялся, что если начнет говорить, то тут же не справится с управлением велосипедом. Он и на права сдал лишь с третьего раза.

Девушка повернула налево, Женя едва не въехал в стоящую на обочине машину и услышал Майин смех, но попытался не обращать на него никакого внимания. Он молился о том, чтобы не упасть с велосипеда, потому что не хотел, чтобы она увидела его позор. Женя так сконцентрировался на этом, что даже не пытался завести беседу. Майя тоже не стремилась заговорить. Абсолютно счастливая она крутила педали и смотрела по сторонам на людей, радостных потому, что выходной выдался солнечным. Женя видел перед собой только Майин желтый плащ, и ему было достаточно того, что его ориентир не отдаляется от него на слишком большое расстояние.

Когда они выехали за город, Женя обрадовался, что сейчас они развернутся и поедут куда-нибудь в парк, но девушка продолжала движение, а возразить ей он не мог. Лишь краем глаза он посматривал на нее и не мог понять, как она может постоянно улыбаться. Улыбка, кажется, прилипла к ее лицу, и Жене это нравилось: возможно, потому что ему самому это было чуждо.

Предупредить спутника о том, что пора поворачивать влево, Майя не посчитала нужным, поэтому, когда нужно было это делать, Женя неудачно отвернул руль и едва не упал в яму. Майя подмигнула молодому человеку, именно в этот момент решив посмотреть на него.

В лесу, по которому они ехали, пахло чем-то незнакомым Жене — кажется, что-то подобное он чувствовал в детстве, но не был уверен, когда именно. Еле слышно шелестела листва, и Женя слышал даже свое дыхание: на удивление ровное и медленное. Тропа была узкая и неровная, но сейчас Женя забыл о том, что плохо управляет велосипедом. Он смотрел на Майю, ехавшую впереди, и впервые за всю их маленькую поездку испытал счастье оттого, что может смотреть на нее, что они совсем одни в абсолютной тишине. Волосы Майи развевались по ветру, а ее плащ приятно похрустывал, заставляя Женю улыбаться. Она напоминала ему первомайский день, и теперь он с легкостью мог поверить в то, что сегодня наступил месяц Майи, но лишь не мог понять, солнце ли заставляет Майю улыбаться или ее улыбка принуждает солнце светить. Она стала ярким пятном в Жениной биографии, и сейчас он попал в ее мир, где все иначе. Он понимал, что связь пропала, но в ней вообще-то не было необходимости сейчас, хоть Женя и любил свой телефон и не представлял без него жизни. Всего неделю назад он планировал посмотреть в этот выходной несколько фильмов с Мариной, а потом появилась она.

Лес закончился, Майя и Женя оказались в широком поле. Со всех сторон оно было окружено лесом, и лишь на мгновение Женя испугался, что они потеряются. Майя слезла с велосипеда, не смотря на своего спутника, побежала вперед и где-то в центре упала в траву. Она закрыла глаза и пролежала так минут двадцать, пока ее не потревожил Женя. Она смотрела на него снизу вверх и смеялась, а Женя чувствовал себя маленьким мальчиком из книги Рэя Брэдбери[5]. В его глазах мелькали все оттенки зеленого, и, возможно никогда в жизни еще не видя такого, он сощурился и протянул руку Майе, тогда она поднялась с травы и встала рядом с ним.

— Прогуляемся? — негромко сказала Майя, остерегаясь нарушить приятную тишину.

Женя кивнул, и они направились вглубь леса. Отсутствие компаса у Майи Женю смущало, но она явно знала, что делает. По крайней мере, это читалось на ее лице.

Солнечные лучи весело играли с листвой деревьев. Жене хотелось сфотографировать эту картину и показать вечером Марине, потому что на словах она вряд ли поверит, но достать телефон при Майе ему казалось более страшным, чем сделать то же самое на экзамене по английскому языку. В лесу Женя был всего один раз в жизни с папой, но не помнил ничего из того дня.

— Мы не заблудимся? — спросил он. Его слова эхом разносились по лесу.

— Ты что смеешься? Я знаю каждую тропинку наизусть…

Женя кивнул.

— Как такое возможно? — спросил он, и Майя лишь на мгновение обернулась, чтобы убедиться, на самом ли деле Жене интересно знать это.

— Это забавная история. Мы приехали сюда прошлым летом с ребятами. В один момент я решила в одиночку прогуляться по лесу и не сразу поняла, что заблудилась. Телефона у меня не было, часов тоже, и я бродила здесь, кажется, целую вечность. Ребята меня не звали. Они вообще обо мне забыли, — смеясь, говорила она. — Забыли, что приехали со мной. Вспомнила Эльвира, когда они подъезжали к городу. К тому моменту, когда они приехали, я сама выбралась в поле…

— Ты сильно обиделась на них? — шокированный историей девушки, спросил Женя.

— Нет, совсем не обиделась. На что обижаться? Я знаю все лучшие места здесь. Я благодарна им, ведь теперь знаю здесь каждый кустик и каждое деревцо…

Она стала рассказывать, где какое дерево, будто догадывалась, что у Жени проблемы с ботаникой. Его это никогда не интересовало, но слушать Майю он мог бесконечно, о чем бы она ни рассказывала.

В глуши леса было немного прохладнее, чем на открытой местности, где солнце ужасно напекало голову. Здесь не приходилось щурить глаза из-за солнечного света, ведь в лесу его попросту не было. Впервые за все время прогулки Женя поймал себя на мысли, что лес ему нравится и тут можно укрыться от городского зноя. Только вот его любовь к природе продолжалась недолго, ровно до того момента, как он наступил на муравейник. Женя несколько минут стряхивал насекомых с ноги, а Майя хохотала, что было сил, смотря на своего нелепого нового друга.

Через пару минут они оказались на крохотной полянке, которая измерялась тремя большими шагами. Майя встала в самом центре и подняла голову вверх, всматриваясь в небо.

— Смотри! — обратилась она к Жене. Он встал рядом с ней и тоже поднял голову.

— Разве бывает такое ярко-голубое небо?! — поразился он. — Я такого никогда не видел!

На небе не было ни одного облачка, но Женю это не особо удивляло, потому что голову вверх он поднимал не слишком-то часто, предпочитая на улице устремлять свой взор в телефон.

Высоко летали птицы, на которых, вероятно, и указывала Майя, и Женя вспомнил их недавний разговор дома у Кости. Он взглянул на девушку. Она была печальна и задумчива, и Женя сразу понял, о чем она хотела ему сказать. Майя завидовала птицам, потому что у них были крылья.

— Это тихоокеанский синий, — поправила она Женю. — Небо здесь всегда такое. Даже когда в городе дождь, я приезжаю сюда и вижу все тот же тихоокеанский синий. Это удивительно!

Она улыбнулась, и они замолчали. С веток сорвалась стая птиц и устремилась в небо. Так просто: взяли и улетели. У людей все сложнее.

— Куда ты исчезаешь, Майя? — спросил Женя, уже только после произнесения вслух осознав, что сделал это зря.

— Я… я не обсуждаю это, Джо, — изменившись в лице, сказала девушка.

Женя закашлялся, чувствуя, что ситуация весьма неловкая. Он стоял в глуши леса с девушкой, которую практически не знал, но ее саму молчание, похоже, ничуть не смущало.

— Прости, Майя, — сказал Женя не очень громко.

— За что?

— Ну, как же… За то, что сказал что-то не то.

— Разве?

Майя по-прежнему смотрела вверх, и Женя никак не мог понять, издевается ли она или просто сумасшедшая.

— Знаешь, Джо, я хочу быть вечно молодой, — проговорила Майя чуть-чуть смущенно, не обращая никакого внимания на недавно сказанное молодым человеком. — Восемнадцатилетней, — продолжала она.

— Почему?

— Я не вижу себя зрелой женщиной или… бабушкой.

— Это глупости, Майя! Ты превратишься в удивительную женщину.

Майя печально улыбнулась, опустила голову и помотала ей из стороны в сторону.

— Хочу, чтобы время остановилось, но… это невозможно. Я чувствую, как время куда-то убегает от меня. Ежесекундно. Я все еще чувствую себя пятнадцатилетней девочкой, но то ощущение, которое… во мне. Его не объяснить. Я знаю, что взрослею, но… Куда бежит время?

— Может оно бежит какой-то марафон? — решил пошутить Женя, хотя прекрасно понимал, что его бы не взяли в КВН.

— Если так, то оно явно лидирует, — подхватила Майя.

Они засмеялись. Может быть, в этом и заключается смысл жизни? Просто так смеяться с теми, кто действительно дорог. Может, не надо искать смысл в более сложных вещах?

Последний раз взглянув на небо тихоокеанского синего цвета, Майя и Женя побрели обратно к стоянке своих велосипедов, и когда они оказались в поле небо окрасилось в пурпурно-розовый. Глаза девушки блеснули, и она побежала к своему велосипеду. Жене не хотелось покидать Майино укромное место, но он понимал, что они должны отдать велосипеды Косте.

Они выехали на большую дорогу в полном молчании, но ближе к городу Майя тихо пропела:

When I find myself in times of trouble

Mother Mary comes to me,

Speaking words of wisdom —

Let it be[6].

У нее было приятный голос, от которого у Женя побежали мурашки по всему телу. В свете заката Майя казалось еще более жизнерадостной и счастливой, и в голове у Жени промелькнула мысль: «А всегда ли она такая? Всегда ли она улыбается? Со всеми ли она такая же, как с ним?».

Он почти ничего не знал о Майе, но в выборе героини для своей книги не сомневался ни на секунду. Весь путь обратно Женя не думал, что может свалиться и разбить свою голову. Он смотрел на Майю, которая ехала чуть впереди него и напевала песни из репертуара Битлов, и даже не заметил, как они оказались в городе, а затем во дворе Костиного дома. Им нужно было лишь отдать велосипеды, но молодой человек уговорил их остаться на ужин.

Время было позднее, но никого это не смущало. Женя был так голоден, что с трудом заставил себя помыть руки. Ощущая некоторую неловкость, он присел на табурет рядом с Майей.

Кухня у Кости была в современном стиле, как в голливудских фильмах об обеспеченных, но очень занятых людях. Костя поставил перед гостями тарелки с их ужином, и Женя сразу понял, что готовил молодой человек точно сам: макароны были переваренные, а салат выглядел так, будто все ингредиенты Костя рвал руками. Майя недоверчиво посмотрела в свою тарелку, но голод взял свое, и она попробовала салат на вкус. По лицу девушки Женя понял, что еда вполне съедобна, и взялся за вилку.

— Как покатались? — спросил Костя за ужином.

— Замечательно, — сказала Майя, перебирая макароны на тарелке.

— Где были?

— Ездили в лес. Там хорошо сегодня. Там всегда вообще-то хорошо. Вспомнила сегодня, как вы однажды меня забыли там. Рассказала это Джо. По-моему, он в шоке…

Майя и Костя захохотали, смотря друг на друга, и Жене казалось, что они оба не выглядят на свой возраст.

— Давно вы знакомы? — спросил он.

— Два года! — ответил Костя, когда успокоился. — Интересно, как мы познакомились?

— Да, интересно!

Костя посмотрел на Майю тем самым взглядом, в котором читалось «Вот видишь», и она пожала плечами. Женя с улыбкой наблюдал за Майей и Костей, которые по непонятной причине, несмотря на бросающуюся в глаза разницу в возрасте, были друзьями.

— Все любят истории о том, как люди познакомились, Майя, — проговорил Костя. — Хочешь рассказать ты?

Девушка кивнула, Костя налил всем чая, и Майя начала говорить.

— Ну, мне тогда еще лишь исполнилось семнадцать, и я только переехала сюда. Все началось с того, что Эльвира познакомила меня с Мэнди и Кевином…

— Американцы? — удивленно спросил Женя, сделав глоток чая.

Майя и Костя прыснули от смеха. Женя задумчиво наблюдал за ними. «Что я сказал не так?», — в очередной раз подумал он и вздохнул.

— Ну, Мэнди… — проговорил Костя. — Не совсем. Ее папа англичанин, а мама русская. Познакомились в 1980 году во время Олимпиады. Прикинь? Познакомились на соревнованиях по плаванию. У ее папы брат пловцом был. Не знаю, мне всегда казалось это неправдоподобным. Если бы не Мэнди, я бы не поверил, что такое вообще возможно. Он ведь русский выучил…

— Ого! — Женю искренне удивила эта история. «Судьба так забавно сводит людей, — размышлял он. — Как меня и Майю». — Так, а Кевин?

— Да это его кличка школьная… — продолжал Костя. — Я ему ее и подарил когда-то. Он Глеб. У него фамилия Каверин просто…

Женя усмехнулся. В Майином обществе людям присваивали новые имена на раз-два.

— Вообще-то я рассказывала про то, как мы познакомились… — проговорила девушка, обиженно взглянув на Костю, который незаметно забрал право рассказчика себе.

— Да! Мэнди и Глеб — мои лучшие друзья. С Кевином я знаком с детства, как ты понял, мы и работаем сейчас вместе, мы даже в универе в одной группе были… Но сейчас не об этом, — Майя вздохнула. Друг не понял ее намека и решил рассказать все за нее. — В один период они без умолку стали говорить о Майе, девочке с фиолетовыми волосами. — Костя засмеялся. — Ах, нет, простите, она любила повторять «виноградный оттенок». И все же… Чем ты думала? — Майя пожала плечами, и Женя попытался представить ее с такой прической, но у него не получилось, и он не поверил, что это правда. — Мне было интересно, кто она такая. Когда Глеб сказал, что она не пользуется телефоном и не зависает в интернете, я решил, что это бред, потому что… так не бывает, — Женя кивнул, хорошо понимая, о чем говорит молодой человек. — Ты помнишь нашу первую встречу?

Майя кивнула.

— Ты мне показался тогда очень взрослым. Я решила, что тебе лет тридцать, а тебе было всего…

Она задумалась.

— Полагаю, двадцать пять. Да, ровно через неделю, после моего двадцать пятого дня рождения. Наверное, ты подумала так, потому что я чувствовал себя очень взрослым. Мне казалось: «Черт возьми, я реально взрослею». До двадцати пяти мне казалось, что это шутка…

— Я подумала тогда, что ни за что не скажу бабушке, с кем общаюсь, а то она решит, что это ненормально.

Костя засмеялся, выбирая в вазочке конфету повкуснее, и Женя не понял, как Майя могла решить, что этому человеку на момент их знакомства было тридцать лет. Женя и сейчас не дал бы ему столько.

— А я… подумал, что ты слишком юная, но ты мне понравилась. Кристина ревновала меня к тебе вообще-то…

Майя хотела сделать глоток чая, но как только Костя договорил свое предложение, поставила чашку на стол и недоверчиво покосилась на друга. Кто такая Кристина, Жене никто не сказал, но он предположил, что это бывшая девушка Кости.

— Серьезно? — спросила Майя встревоженным голосом.

— Было дело. Я смеялся, и она обижалась. Сильно обижалась. Она только через полгода привыкла, мне кажется…

— Она всегда была милой со мной…

— Ты не подумай, она не прикидывалась. Ты ей нравилась, но не тогда, когда была рядом со мной. А мне нравилось с тобой общаться. И сейчас нравится, но… ты будто отдалилась…

— Костя! Мы и сейчас хорошо общаемся…

— Да! Но не так, как раньше… Помнишь, мы раз в неделю зимой ходили в то кафе, где играют джаз? Мне очень нравилось…

— Так почему бы не возобновить традицию?

— Было бы здорово!

Глаза Кости загорелись, а Женя, напротив, приуныл от мысли, что Майя может проводить время с кем-то, кроме него. Весь оставшийся вечер он чувствовал себя лишним, словно случайно оказался на чьем-то свидании.

Когда они с Майей ушли от Кости, перевалило за полночь, и они побрели по мрачным улицам города. Ночь у них всегда была темная, зато звезды высыпали на небе яркими мерцающими пятнышками. Женя в такое время по улицам не ходил, поэтому заворожено смотрел в небо.

— Я тебя провожу, — сухо сказал он Майе, обижаясь на нее за то, что у нее есть жизнь и без него.

— Проводишь? У меня есть идея получше…

Она взяла его за руку и повела куда-то к морю. Молодые нетрезвые компании разъезжали по городу на машинах и сигналили беспричинно едва ли не на каждом повороте. Те, кто постарше, шумели в уличных кафе за стаканчиком пива или чего покрепче, отмечая свой ранний отпуск. Жене представлялось, что его сестра сейчас веселиться в каком-нибудь караоке-клубе за компанию со своим новым другом, и от этого ему было как-то хорошо на душе.

Майя привела Женю на пляж — не на шумный городской, где и ночью хватало зевак, а на несколько отдаленный и совсем не приспособленный для туристов. Женя на пляж совсем не ходил, хоть и жил здесь с самого рождения, но Нелли утверждала, что именно это и определяет его как коренного жителя южного городка. Марина предпочитала отдых у моря только в компании своих молодых людей, которые менялись достаточно часто, поэтому по рассказам сестры Женя имел представление о том, как выглядит выходной на пляже. В Майином понимании отдых выглядел иначе: она не любила валяться на шезлонге, обмазавшись кремом от загара. По ее искрящимся глазам Женя понял, что ей нравится пустой берег и абсолютная тишина. Ребята легли в песок у самого берега. Вода едва не доставала до их обуви. Женя и Майя смотрели на сотни звезд, которые высыпали на небе, как елочные гирлянды.

— Твой друг… интересный человек, — проговорил Женя, не понимая, зачем сказал это.

— Да, это правда, он замечательный.

Вновь установилась тишина, которую Жене было боязно нарушать, но ему очень хотелось узнать.

— Почему ты приехала сюда? — спросил он и в свете звезд увидел, как Майя начала перебирать песок пальцами рук.

— Так… было нужно.

— Тогда откуда ты?

— Я… я не знаю, но родилась я далеко отсюда. Очень далеко. Я росла в совсем маленьком городке. Была самым обычным ребенком. Ходила в музыкальную школу…

— О! Тоже ходил — на скрипку. Меня заставляла ходить мама, но я все равно не закончил. Бросил. Слишком утомительно показалось, — Женя даже не заметил, как перебил Майю, но она не возражала. — Сейчас вот жалею. Может быть, поступил бы в какой-нибудь музыкальный колледж. Потом, может, даже в консерваторию бы взяли. Нет, конечно, мне нравятся языки, но полгода назад я понял, что музыка мне нравится чуть больше. Глупо поступил. Музыку бросать нельзя. Сейчас я играю не так, как раньше, хотя с куда большим вдохновением. Не нужно было останавливаться тогда. Раньше говорили, что у меня талант. Да что об этом вспоминать…

— Талант никуда не уходит. Если он есть, то он есть, — проговорила Майя, взглянув на Женю. Ее глаза сияли еще загадочнее, чем обычно.

— Но играю-то я уже не так…

— Нужно время. Сыграешь мне потом? — попросила девушка.

— Да! Ладно… — ответил молодой человек, и они снова уставились на звездное небо. — Слушай, а ты? Ты закончила?

— Да! Играю на виолончели.

— До сих пор?

— Ага! Хожу на занятия к преподавателю из музыкальной школы. Ее Эвелина зовут. Она классная! Говорит, что я могу поступить в этом году. Я попробую. Может, получится.

— Обязательно получится! Ты молодец, что не бросила это дело…

— Мне очень нравится! Я никогда не сомневалась в своей виолончели. Я летала в музыкальную школу каждый раз, как на праздник, но пришлось закончить экстерном.

— Почему экстерном?

— Из-за родителей. Они развелись, и меня не спрашивали о том, чего я хочу.

— Прости, я, наверное, лезу не в свое дело…

— Почему? Все нормально. Можешь написать об этом. Правда! Так и напиши, что мои родители… Ладно, это было давно. Мне было пятнадцать лет, и, как принято в таких ситуациях, я осталась с мамой. Она у меня со своими тараканами в голове. На следующий день после получения свидетельства о расторжении брака, она увезла меня в другой город. Вот так просто. Нет, я понимала, что это произойдет, но все равно не верила, что она так поступит. Я любила отца, но… так сложилось. Мама думала, что в новом месте не будет прежних проблем. Она вообще-то не слишком долго переживала из-за развода. Она так быстро нашла замену папе, что я была в шоке, но… через полтора месяца снова расставание, и она не нашла ничего лучше, чем снова переехать. Еще один город. Черт возьми, я была потеряна.

— Но ведь в итоге тебе здесь нравится?

— Здесь? Конечно, но при чем это?

— Ну, как же…

— Слушай, ты не понял. За два года проживания с мамой я сменила пятнадцать городов. Этот стал шестнадцатым для меня.

— Пятнадцать?! Ты шутишь? За два года?! — удивленно спросил Женя. Он и представить себе не мог, что такое возможно.

— Да, — без какого-то интереса ответила Майя.

— Подожди, а что ты при этом чувствовала? Ну, в смысле, как это?

— Это… странно, Джо! Иногда я просыпалась утром и думала: «А где я?». Новые города, новые школы, новые соседи и одноклассники, которые вообще-то очень редко становятся тебе друзьями. Каждый город как новая жизнь. Все меняется, даже мама. Она везде была разная. Становилась такой, какой ее хотели видеть. Она была не собой, а я изо всех сил пыталась собой остаться. До сих пор не понимаю, что было тяжелее: привыкать к новой жизни или осознавать, что родной маме не до тебя. Она была занята личной жизнью, и я делала все, чтобы она обратила на меня внимание: красила волосы в виноградный цвет, разрисовывала стены домов, ругалась с учителями, дралась со сверстниками и даже бросала школу. В шестнадцать лет я открыла для себя все прелести переходного возраста. Маму вызывали к директору и отчитывали, а когда мы приходили домой, она говорила, чтобы больше я подобного не делала. Теперь жалею, что вела себя так. Я ничего не изменила, лишь испортила репутацию в глазах других людей, а что намного важнее, в глазах самой себя.

— Ты живешь с мамой сейчас?

— Нет! Она сказала, что никогда не переедет сюда. У нее ведь принципы: после каждого брошенного ухажера в город, где с ним встретилась, не возвращаться. Если она будет жить здесь, то вскоре уедет и никогда не вернется вновь. Она не сможет меня навещать, а я отсюда уезжать не собираюсь. Сейчас она продолжает менять город за городом. Неужели она до сих пор думает, что все изменится?

— Ты знаешь, где она сейчас?

— Полагаю, в Белгороде.

— А твой папа? Почему ты не переехала к нему?

— Он… Да, он замечательный, но… Он женился через год, после развода. Он очень изменился. Он был веселым, необычным и забавным. Однажды он продал наш домашний телевизор, сказав, что от него мы тупеем. Мне было лет пять, но я очень хорошо помню… А его новая жена… На таких женщин он раньше даже не смотрел. Они вызывали у него отвращение. Видимо, со временем все мужчины становятся такими… Инга брюнетка с огромными губами, которые вряд ли от природы у нее такие. Кажется, перед каждым выходом куда-нибудь она накладывает на себя тонну косметики, а думает только о шмотках и дорогих украшениях. Не знаю, что папа в ней нашел. Она же пустышка… Просто кукла. Я от нее совсем не в восторге, да и она меня терпеть не может. Полагаю, с папой жить было бы еще хуже.

— Так как же ты тогда сюда попала? — не понимал Женя.

— Это было перед тем, как я пошла в одиннадцатый класс. Бабушка узнала, что мама повсюду таскает меня за собой и жутко разозлилась. Она приехала к нам и заявила, что я буду жить с ней, пока мама не разберется в себе. Они тогда жутко повздорили. Вот так я переехала сюда.

— Понял. Значит, ты с бабушкой живешь…

— Нет, она… — Майя села, прижав колени к себе, и вздохнула. — Она умерла прошлым летом.

Женя тоже сел и смущенно посмотрел на девушку, которая довольно легко контролировала свои эмоции — теперь она это умела.

— Прости, Майя. Прости, я не хотел, я не знал…

— Все… нормально. Это было в июне, перед моим последним экзаменом, поэтому я не пошла на него, поэтому я не смогла поступить, но… плевать. У меня… до сих пор ощущение, будто я лишилась части себя. Особенно, когда сижу в квартире в одиночестве…

— Возможно, это пройдет со временем! — попытался утешить Майю Женя.

— Нет. Неправда, — отрицала она, — этого не произойдет.

— Майя, время лечит.

— Не лечит. Скорее угнетает. Нам просто кажется, что лечит. Если человек был по-настоящему дорог, с его смертью невозможно смириться. Это нормально…

— Не знаю…

— Быть может, мы забудем ту секунду, когда поняли, что какого-то дорогого нам человека уже нет в живых, но легче не будет никогда. Мы всегда будем осознавать, что они уже не вернутся. Умершие не вернутся. Мы никогда не сможем с ними поговорить или посмеяться. Они останутся в нашей памяти навсегда, но этого мало. Чертовски мало. Людям мало воспоминаний, им нужно знать, что те люди… они не умерли, что они рядом, никуда не ушли… Но жизнь не может нам этого дать. Она лишь может подарить нам воспоминания.

Майя замолчала. Они лежали в песке, смотря на звезды, и Женя стал указывать девушке на созвездия. Она астрономии совсем не знала, поэтому пыталась запомнить хоть несколько звезд, но все равно продолжала их путать, и Женя снова повторял. Когда он начал по третьему разу показывать одни и те же созвездия, она не выдержала и засмеялась. Оба поняли, что она никогда в жизни их не выучит.

— В следующий раз, когда посмотрю на звезды, обязательно вспомню тебя! — сказала Майя.

Так они лежали, пока не рассвело. Женя пошел провожать ее до дома, а ранние пташки уже начинали постепенно наполнять улицы. Ночь закончилась, и по небу разлился апельсиновый сок, говоря людям о наступлении нового теплого чудесного утра.

4 глава

ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ К ЗВЕЗДАМ

Утром Женя сонный сидел на кухне и, допивая вторую кружку растворимого кофе, пытался допечатать первую главу книги, когда в комнате появилась Марина. Она зевала и до сих пор была в пижаме. Девушка даже не расспрашивала брата о том, где он был ночью, хотя раньше всегда так делала. Она семенила по кухне, тем самым не давая Жене сосредоточиться.

Марина насыпала корм далматинцам, которые прибежали следом за ней, заварила себе чай, сделала хлопья с молоком и села напротив Жени. Сидели молча: она жевала свой завтрак, он продолжал печатать книгу.

— Майя кажется очень милой, — проговорила Марина.

— Ага, — подсознательно ответил Женя. На самом деле он даже не слышал, что сказала сестра. Он был слишком сосредоточен на работе.

— Жень, ты вообще слышал, что я сказала? — разозлилась девушка, пощелкав пальцами перед экраном ноутбука.

— Что? — наконец-то услышал ее брат.

— Майя. Она странная, но милая, — повторила Марина.

— Да! — машинально ответил он, продолжая печатать.

— А куда вы ходили? — не унималась девушка. Она всегда отличалась своей разговорчивостью, но сегодня Женю это раздражало.

— Да так. Гуляли, — кратко ответил он, пытаясь поскорее отделаться от сестры, которая его отвлекала.

— Да, но в последний раз ты из дома уходил на весь день лишь… — Марина задумалась. — Никогда! Жень, ты никогда не уходил из дома на весь день… и на всю ночь…

— Ты не видишь, что я занят?

— Простите, господин президент, не знала. Вот ты всегда так отвечаешь. Вечно занят. У тебя никогда нет на меня времени. Даже минутки. Такое ощущение, что я тебе нужна только тогда, когда у тебя проблемы.

Женя тяжело вздохнул, понимая, что спокойно дописать главу Марина ему не даст. Если его сестра заводилась, то это надолго. Он сбросил документ на флешку и решил отправиться к Александру, на рабочем месте у которого всегда было тихо и спокойно, к тому же Жене вдруг захотелось показать преподавателю все написанное, чтобы тот высказал свое мнение.

Когда он закрыл свой ноутбук, Марина удивленно округлила глаза, не понимая, что за этим последует. Женя встал из-за стола и двинулся в сторону двери, оставив компьютер на кухонном столе. Завязывая шнурки на кедах, он услышал голос сестры, доносящийся с кухни.

— Ты никогда не умел меня выслушать!

После этих слов он захлопнул дверь, хотя Марина наверняка еще что-нибудь хотела сказать или даже все-таки сказала.

Когда Женя зашел в аудиторию для занятий, Александр, как всегда, сидел за своим любимым столом. Ященко увлеченно писал книгу, быстро стуча по клавиатуре. У Жени складывалось впечатление, что преподаватель живет в аудитории. Он усмехнулся от собственной мысли, но Александр его не услышал, и Женя продолжил с интересом наблюдать за мужчиной.

Ноутбук. Его учитель. Тихо звучащие компьютерные клавиши. Пропала та писательская магия. Где тот громкий стук от печатной машинки? Женя вдруг дико захотел приобрести себе такую. «Неужели это влияние Майи?», — подумал он и улыбнулся. Ему захотелось в это же мгновение сорваться с места и бежать в поисках своей собственной печатной машинки. Именно сейчас она была ему нужна, как воздух.

Женя уже всерьез подумал о том, чтобы покинуть аудиторию, но в это мгновение Александр повернул голову и увидел гостя. Их беседа длилась недолго. Почти сразу Женя попросил преподавателя посмотреть то, что успел написать. Александр читал с большим интересом, он быстро перемещал взгляд по экрану монитора.

— Что ж, очень даже неплохо, — проговорил мужчина, когда все прочитал, и Женя выдохнул. — Правда. И написано неплохо. Конечно, немного надо доработать, но… у тебя получилось. Это главное. Ты переживал, а все очень даже хорошо вышло. У тебя все получилось! Вот только, — преподаватель потер переносицу. — Это та девушка? Ты про нее рассказывал, верно?

— Я… да. Это она.

— Значит, все-таки нашел ее.

— Да!

— А говорил, что случайностей не бывает…

— Ну, значит, это не случайность, — проговорил Женя, пожав плечами.

Александр о чем-то задумался, разбирая ручки по стаканам. У Жени появилось желание подойти к мужчине и пощелкать пальцами перед его носом. Преподаватель будто бы прочитал его мысли и встрепенулся.

— Интересно, — проговорил Александр загадочно.

— Что интересно?

— Ну, она очень привлекательный персонаж.

— Она… она не персонаж. Она настоящая, только вот… в жизни она еще лучше. У меня не хватает слов, чтобы описать ее такой, какая она на самом деле. Наверное, таких слов вовсе нет. Прочитать мое описание — это ничто по сравнению с тем, что видеть ее вживую, — проговорил Женя, эмоционально махнув рукой на ноутбук Александра, где все еще была открыта книга о Майе. — Говорить с ней — это трудно, но одновременно интересно и… потрясающе. Я смотрю на нее и думаю, что… все это просто сон. Она удивительная. Я никогда не думал, что такие люди вправду существуют. Она необыкновенная!

— Я понимаю! — с видом знатока ответил Александр. — Тебе очень повезло. Ты это понимаешь? — Женя кивнул. — Таких людей очень редко встречаешь.

— Да! Она как будто чья-то выдумка. Слишком хороша, чтобы быть настоящей.

— Странно, что я никогда ее не видел…

— Вы ходите по одной улице, просто не обратили на нее внимание. Вы не догадывались о ее существование…

Александр задумался, но быстро вернулся в реальность.

— Майя?

— Майя.

— Интересное имя.

— Оно ей очень подходит. Она…

— Не сомневаюсь, — сказал Ященко, и после добавил: — У тебя выйдет отличная книга, Женя!

— Вы так думаете?

Преподаватель кивнул, и в этот момент Жене показалось, что он может написать что-то стоящее. Он решил, что способен изменить мир своей книгой. Ему хотелось верить в то, что каждый, читая его роман, будет открывать что-то новое для себя. «Одна книга сможет изменить всех, — размышлял он. — Почему ее не могу написать я?».

С мыслями о своей будущей книге Женя вылетел из аудитории. Он хотел скорее оказаться у Майи дома, поговорить с ней, чтобы она опять сказала какую-нибудь глупость, от которой тепло на душе. Ему надо было просто видеть ее.

Адрес Майи Женя хорошо запомнил. Номер дома, квартира и улица четко отпечатались в его памяти. Он, как в бреду, вышагивал по пыльным и шумным улицам, сталкивался с людьми, которые тоже куда-то торопились, но как-то по-другому, совсем не так, как Женя. Он спешил к Майе. На этой улице только он мчался к ней.

Женя уже переходил на бег, когда случайно наткнулся на Рину, спокойно бредущую среди незнакомых людей. Она всегда возникала перед ним неожиданно, как Джинн перед Аладдином. Рина была не слишком веселая, и это слегка поубавило настроение Жене. Сейчас ему нужна была улыбка. Майина улыбка.

Он хотел завернуть на смежную улицу, спрятаться в магазине, лишь бы не встретиться с Риной, но она уже его увидела. На ее лице появилась легкая улыбка. Она подскочила к Жене, будто знала, что он может сбежать. Именно так Женя и хотел поступить: отделаться «приветом» и уйти. Рине этого было недостаточно, и это читалась в ее глазах. Она хотела общения. Как всегда, не во время…

Она стянула с себя наушники, и произнесла: «Привет!». Это было так громко, что Женя вздрогнул от неожиданности. Перед ним стояла девушка в своих любимых красных кедах, а на ее голове красовалась обычная черная шляпа.

— Как дела? — спросила она.

— Ничего вроде. Хорошо. Нормально, — протараторил в ответ Женя. — А у тебя?

Рина засмеялась.

— Все хорошо! — ответила она. — Выходные — это всегда хорошо.

— Да! Точно!

— Ты куда-то торопишься, да?

Женя ждал этого вопроса, но почему-то когда Рина его задала, он растерялся. Он не хотел говорить о Майе: о том, как сильно к ней спешит; о том, что пишет о ней книгу. Женя мечтал бежать к девушке с цветными локонами так быстро, как Форест Гамп[7], чтобы Майя снова придумала что-то сумасшедшее.

— Нет! — услышал он чей-то знакомый голос и только через мгновение понял, что голос принадлежит ему самому. — Абсолютно! Просто гуляю.

— Да? Просто гуляешь? Тогда, может, ты хочешь сходить со мной в магазин? Я иду за гитарой.

«Нет!», — протестовало Женино сознание, но он ответил: «Конечно». И вот он шел с Риной в магазин за новой гитарой, а они даже не были друзьями.

— Ты играешь? — спросил он.

— Эм, да, пытаюсь. Дядя Саша вообще-то бесится. Говорит, что я мешаю ему сосредоточиться на работе, но… он не запрещает, потому что добрый…

— Я от него иду.

— Правда?

— Ну, по-твоему, есть смысл врать об этом?

Рина сделала вид, что не услышала укора в свой адрес, и смущенно опустила глаза.

— Почему он всегда в аудитории? Он… Не знаю, уместен ли вопрос, — девушка взглянула Женю, обрадованная тем, что он забыл ее глупый вопрос. Она кивнула, разрешая собеседнику спросить все что угодно. — Он не женат, да?

— Нет, — ответила Рина, ничуть не смущаясь. — У него есть женщина, но… я не знаю, насколько там все серьезно.

— Значит, вы живете вдвоем?

Женя сам не понимал, почему его это интересует. Возможно, он так боготворил своего преподавателя, что хотел знать все о его жизни, а Рина могла рассказать об Александре как никто дугой.

— Эм, втроем, еще моя собака Аслан.

— Аслан? Странное имя для собаки…

— Девочке двенадцати лет, обожающей «Хроники Нарнии», так не казалось.

— Это ты про себя?

Рина усмехнулась.

— Ну да.

Она остановилась у здания, где красивыми буквами было выведено слово «Мелодия». Разноцветные мелодии украшали фасад и двери, а скамеечка рядом выглядела как страница из нотной тетради.

— Думаешь, это хороший магазин?

— Да! Великолепный! — сказал Женя, смотря на этот магазин впервые в жизни.

Они зашли в здание и оказались в стране музыки. Минуя флейты и трубы, ударные установки и синтезаторы, фортепиано, скрипки, домры, арфы, тромбоны, альты и контрабасы, Женя остановился у виолончели и осторожно коснулся ее. На мгновение ему представилось, как Майя играет на этом инструменте. Ее глаза были закрыты, а голова слегка наклонена на бок. Она исполняла пятую сюиту Баха, которую Женя знал очень хорошо. Музыка резко прервалась, и Майя, улыбаясь, взглянула на Женю и произнесла:

— Тебе нравится виолончель?

— Что? — спросил он и потряс головой. Женя вновь оказался в музыкальном магазине, а рядом с ним стояла Рина и очень мило улыбалась.

— Мне тоже нравится виолончель, но она трудная для меня. Пойдем, выберем гитару?

Женя кивнул и поплелся за девушкой в самую глубь магазина, где они и нашли аккуратно развешенные гитары. Он пытался верить в то, что Рина быстро выберет нужный инструмент, но ассортимент был слишком большой, поэтому все надежды рухнули. Рина внимательно рассматривала каждую гитару, которую предлагал консультант. Ей было важно знать Женино мнение, а он лишь говорил «хорошо» или «эта лучше». Ему казалось, что время замедлило свой ход или прошла уже целая вечность, но к тому моменту, когда Рина выбрала инструмент, минуло не больше получаса.

Женя, наверное, никогда не улыбался шире, чем тогда, когда Рина сделала выбор и, поблагодарив его, убежала к репетитору по литературе. Женя проследил, как Рина растворяется в толпе, и отправился к Майе, мечтая о том, чтобы никого больше не встретить. В подъезд он забежал за женщиной лет сорока. Она нажала на кнопку лифта, но Женя, не желая ждать, побежал по лестнице. Один. Два. Три. Восемь. Двенадцать. Двадцать два. Сначала он считал ступеньки, но уже на двадцать третей сбился и перестал.

Поднявшись на нужный этаж, Женя увидел квартиру с сиреневой дверью. Сомнений не было, что там живет Майя. У кого еще может быть такая дверь в многоквартирном доме?

Он нажал на кнопку дверного звонка, но тот не работал, и Женя стал барабанить в дверь. Майя открыла минут через десять, когда он уже испугался, что ее нет дома.

Майя выглядела прекрасно. Платье в разноцветный горох ей очень шло, а слегка растрепанные волосы были забраны в хвост. На ее лице появилась странная ухмылка при виде Жени, и она сощурила глаза, будто бы вспоминала, кто перед ней находится.

— Прости, что так долго!

— Да ладно! — отмахнулся Женя и зашел в квартиру.

Только такая квартира могла быть у нее. Коридор был настолько широкий, что в нем могла поместиться машина. Вдоль стены стояла полка с обувью всевозможных фасонов и цветов, а на белой напольной вешалке в виде дерева висело несчитанное количество шляп. Стены коридора были выкрашены в разные цвета. Оранжевый, розовый, желтый — казалось, здесь использовалась вся палитра красок.

— Ты сама это сделала?

— Ага! — в голосе Майи звучала гордость за саму себя. — Я… рисую… немного…

Прислонившись одним боком к стене, она стояла на одной ноге и прижимала другую стопой к внутренней сторонне бедра, напоминая Жене фламинго.

— Ого! Я не знал… — «Она хоть что-то не умеет делать?!», — думал при этом он. — Покажешь работы?

— Тебе интересно?! — удивилась Майя, как будто это не могло никого интересовать.

— Ну да! иначе я бы не спрашивал. Почему ты так удивилась?

Майя не ответила, но опустила ногу и провела Женю во вторую комнату слева, которая, как понял Женя, являлась ее спальней и мастерской одновременно. Пахло свежей краской и лаком для ногтей, а картины были повсюду. Они висели на стенах, лежали на полках, стояли у стен и Майиной кровати, аккуратно застеленной лиловым покрывалом. Больше картин в одном месте Женя видел, пожалуй, только на выставке в местной картинной галерее. Окно в комнате было больше, чем стандартное, поэтому солнечный свет освещал все помещение. Женя взял в руки морской пейзаж, написанный акварелью, и с удивлением отметил точность, с которой Майя передала легкое покачивание волн ранним утром. Он положил картину на место и остановился у висевшего на стене полотна, на котором маслом была изображена темноволосая девушка в оранжевом платье. Она была очень похожа на Эльвиру, но в то же время какие-то ее черты Женя в картине не наблюдал.

— Так почему ты удивилась? — повторил свой вопрос Женя, продолжая рассматривать полотно.

— Никто особенно не интересовался моими работами, — ответила Майя. — Наверное, никому не нравятся.

— Мне нравятся!

— Хочешь сказать, что ты не все?

— Я хочу сказать, что мне нравятся твои картины!

Майя улыбнулась и подошла поближе к Жене, который продолжал рассматривать картину с девушкой в оранжевом платье.

— Почему ты так долго ее рассматриваешь? — спросила она. — Что-то не так?

— Нет! Все так. Даже больше! Эта картина… очень хорошая! Просто… это ведь не Эльвира, да?

— Нет. Не она…

— Они чем-то похожи! Ты с нее рисовала?

— Нет. Это другой человек, Джо.

Убедившись в своей правоте, Женя продолжил ходить по комнате Майи, как по залу в Третьяковской галерее, где он никогда не был, но ему казалось, что эмоции он испытал бы такие же. Все работы Майи он просматривал довольно быстро, пока не подошел к одной из картин, которая его сразу привлекла. Девушка с длинными светлыми волосами играла на виолончели, но была совсем не похожа на Майю. Женя все-таки спросил:

— Это ты?

— Нет! Я выдумала!.. Не рисую себя… Ну, почти не рисую…

— В смысле почти?

Майя подошла к мольберту, который стоял у самого окна. Женя его даже не заметил. И зря, между прочим! На мольберте разместилась ее новая картина. Парень и девушка сидела на берегу моря, и он указывал ей рукой на созвездие «Дева», которое каким-то чудесным образом она изобразила с поразительной точностью для девушки, не разбирающейся в астрономии и не владеющей интернетом. Женя рассматривал картину, и его сердце приятно убыстряло темп, потому что он вспомнил до мельчайших подробностей прошедшую ночь.

— Я не спала сегодня. Я нарисовала ее утром, когда воспоминания были еще свежи. Мне показалось, что это было именно так…

— Да, думаю, именно так. Мне нравится! — Женя ничего не понимал в живописи, но ему нравилось.

— Мне тоже! — ответила она и засмеялась. — Хочешь какао?

— Ладно! Давай! — не отрывая взгляда от картины, проговорил Женя.

Они прошли мимо разрисованных стен и оказались на кухне, которая оказалась куда больше, чем в Жениной квартире. Он сел за стол, а Майя прошла к плите, где уже было приготовлено какао. Среди многочисленных ящичков и полочек желтого кухонного гарнитура она выглядела крохотной, и Жене с трудом верилось в то, что она может жить одна. Она скорее походила на школьницу, которую родители оставили одни дома, но, разлив какао по кружкам, Майя села напротив гостя за стол и стала прежней девушкой с небольшими странностями. Она взяла с края стола раскрытую книгу и переложила ее на подоконник.

— Сегодня утром читала! — сказала девушка, делая глоток какао.

— Что за книга?

— «Герой нашего времени».

— Она хорошая.

— Ага! Мне нравится. Могу читать ее вечно. Мама всегда говорила, что если читать одну книгу много раз, то она надоест. Это неправда. Есть книги, которые можно перечитывать раз сто.

— Наверное…

Майя вновь подняла свою белую кружку, и только сейчас Женя рассмотрел, что на ней написано «Per aspera ad astra» и нарисована рядом маленькая звездочка.

— Через тернии к звездам? — уточнил он.

— Ну да. Хорошо звучит, верно?

Женя кивнул и перевел взор на кухонное окно. Во дворе пробежала девушка, похожая на Эльвиру, и Женя заинтересованно засмотрелся на нее.

— Как Марина? — неожиданно сменила тему Майя.

— А что с ней? — спросил он, резко повернувшись лицом к ней. — Нормально, наверно… У нее всегда все нормально. Ну, по крайней мере, она так говорит. Никогда не говорит, что у нее все хорошо или у нее все плохо. У нее все всегда нормально. Так не бывает, да?

— Я не знаю!

Майя засмеялась. Ее всегда забавляло то количество вопросов, которое сыпал на нее Женя.

— Ой, я же… — всплеснув руками, воскликнула Майя и вскочила со своего места.

— Что? Что случилось? — испугался Женя.

— Я забыла попугаев покормить, — пояснила она и вышла из кухни, а он за ней следом.

Попугаи жили в гостиной. Комната была нестандартной продолговатой формы, из которой шла еще одна комната с закрытой дверью. Из гостиной можно было выйти на балкон, с которого открывался отличный вид на море. Майя жила на улице, параллельной набережной, и уже сейчас Женя понимал, что ее квартира стоит намного дороже, чем их с Мариной, хоть в них и было одно количество комнат. Этот факт Женю совсем не смущал, но все же ему было интересно, как Майя умудряется жить здесь одна.

В гостиной было уютно, как и во всем ее доме. На окне висели желтые занавески, а стены были поклеены в симпатичные обои с мелкими цветочками. Клетка с попугаями лежала на столе рядом с открытой настежь дверью на балкон. Ветер играл с занавесками, а птицы ни на секунду не замолкали, но Майю, похоже, это устраивало. В комнате чувствовалась свежесть, и приятно пахло морем.

Телевизора в комнате не было, что Женю совсем не удивило. Там, где он наверняка должен был стоять, расположилась уютная кресло-качалка. Рядом с ней стоял оранжевый торшер, и если его включить, то вся комната наполнится теплым персиковым светом. Вдоль стены шли стеллажи с многочисленными книгами, которые, вероятно, начала собирать еще Майина бабушка, но Женя быстро нашел «Милые кости». Именно эту книгу она читала тогда, при их первой встрече. «Книга-талисман», — мысленно проговорил Женя, рассматривая домашнюю библиотеку Майи. Когда это ему надоело, он присел в кресло-качалку и сразу понял, почему они так нравятся людям. Слегка покачиваясь, он наблюдал за Майей, которая склонилась над столом и любовалась тем, как едят ее попугайчики.

— Как их зовут?

Майя встрепенулась и вполоборота взглянула на молодого человека.

— Африка и Австралия! — гордо сказала девушка.

— Что, прости?

Женя решил, что Майя шутит, но она оставалась серьезной. Быть может, настолько серьезной он еще никогда ее не видел.

— Эм, почему? — попытался сгладить дурацкую паузу он.

— Потому что… я хотела, чтобы таких, как они, больше нигде не было. Не думаю, что есть дураки, которые назовут так же своих питомцев…

Женя засмеялся.

— И где кто?

— Иди сюда, — позвала его Майя, и он нехотя выбрался из кресла. — Африка с яркими зелеными перышками, видишь? — Женя кивнул. — А Австралия с оранжевыми.

— Понял, — сказал он, и уселся обратно в уютное кресло.

— Не подскажешь, который час? — спросила Майя. — Меня пригласили друзья в гости. У них новоселье сегодня.

— 18:12! — ответил Женя, взглянув на часы. — Ты опаздываешь?

— Нет! — Майя обиженно посмотрев на него. — Я никогда не опаздываю. Просто иногда не успеваю. Время идет слишком быстро, и очень часто люди не успевают сделать то, что хотят.

— И ты?

— Что я?

— Тоже не успеваешь?

— Иногда бывает. Иногда приравнивай к часто

Майя улыбнулась и вновь сосредоточилась на клетке с попугаями. Кажется, она могла стоять над ними вечно.

— О чем мы говорили? — возобновила разговор она. — Ага, я сказала, что меня в семь пригласили в гости.

— Ты не говорила, во сколько.

— Прости, иногда упускаю такие мелочи.

— По-твоему, время — это мелочи?

— А, по-твоему, нет? Это глупо.

— Что именно?

— Ну, все время куда-то спешить, постоянно следить за часами, ждать какого-то момента, чтобы потом в нем же разочароваться, не праздновать дни рождения лишь потому, что с каждым годом становишься старше. Ведь мы всегда будем такими, какими хотим быть… Дело не в дне твоего рождения…

— Тебе, наверное, уже пора идти… — перебил ее Женя. Он не хотел, чтобы из-за него она не успела прийти во время.

— Что? А, ты об этом… Не хочешь пойти со мной? Познакомлю тебя с друзьями.

Женя пожал плечами, после чего согласился, побаиваясь того, что второй раз она может его и не пригласить. Пока он завязывал шнурки на своих кроссовках «Рибок», Майя принесла из комнаты картину, с которой на Женю смотрели рыжеволосая девушка и молодой человек чуть выше ее. Они бежали по улице под зонтом и смеялись, и Жене показалось это каким-то неправдоподобным, ведь в дождь он обычно набрасывал на голову джинсовку и пытался не возненавидеть все вокруг. Майина картина ему все же нравилась, потому что была очень доброй и светлой.

— Решила подарить им картину. Думаешь, им понравится? — спросила девушка у Жени, пока они спускались по лестнице в ее подъезде.

— Думаю, да!

— Тогда хорошо! — сказала она, хотя Женя сомневался, что если бы ответил что-то другое, то Майя выбросила бы картину.

Они вышли из Майиного дома и направились к ее друзьям. Майя не сказала адреса, Женя не знал, к кому вообще они идут, но ему было все равно. Рядом с ним шла она, так что он понимал, что вечер точно пройдет лучше, чем обычно, когда он смотрел «Игру престолов», или читал что-то из ужасов Кинга, или учил немецкий и готовился к очередной контрольной работе.

— Как зовут твоих друзей, к которым мы идем? — спросил Женя, чтобы не выглядеть дураком.

— Кевин и Мэнди! — отозвалась Майя. — Они классные! Тебе понравятся. Ты им тоже!

Женя помнил эти имена. Вчера про них рассказывал Костя. Англичанка и парень с фамилией Каверин и именем Глеб. Жене казалось замечательным, что он о них уже знает.

— Мэнди… она… — решила что-то добавить Майя, но не знала, как сформулировать свою мысль. — Она ничего не видит…

Смысл ее слов не сразу дошел до Жени, но когда это произошло, ему резко перехотелось идти, не потому что он был плохим человеком, а потому что боялся сделать что-то не то и выставить себя дураком.

— Совсем? — тревожным голосом спросил он.

— Совсем, — ответила девушка и, взглянув на Женю, заметила его смущенность. — Ты не думай об этом. Это ничего не значит. Она хороший человек, и она замечательная. Не обращай внимания на это, и все. Делай вид, что все нормально. Ну, то есть… Я глупая и совсем не умею формулировать мысли правильно. В ее слепоте нет ничего ненормального, Джо, вот что я хотела сказать. Просто она не видит, и все.

— Ладно! Так, все в порядке? В смысле… ничего, что я приду?

С такими людьми, как Мэнди, Женя еще не общался и даже не думал, что когда-нибудь ему придется это делать, поэтому жутко переживал, но даже не за себя, а за Майю, которую он может подвести.

— Ну, а что такого?! Она живет обычной жизнью… Ну, практически… Она, кажется, привыкла. Хотя я не уверена, что к этому можно привыкнуть.

Женя кивнул.

— Блин, как-то… не знаю…

— Можешь поговорить с ней об этом потом. Она утверждает, что когда рассказывает это кому-то, ей становится легче.

— Это как-то странно… и неудобно…

— Да! Я тоже так думаю, но иногда… иногда она сама начинает говорить…

Довольно быстро Женя и Майя подошли к нужному дому. Мэнди и Глеб жили недалеко от нее, поэтому молодые люди даже не опоздали. Это был обычный панельный дом, но даже он казался Жене более жизнерадостным, чем новенький дом, в котором жил Костя. Из подъездов то и дело выбегали дети и, не раздумывая ни секунды, начинали гоняться друг за другом. Прямо за домом располагался небольшой парк, и всюду было множество деревьев. Во дворе уже не было ни одной свободной скамейки. Пожилая женщина кормила голубей очищенными семечками, молодая мамочка прогуливалась со своей, вероятно, незамужней подругой и учила ее жизни. Здесь чувствовалась жизнь. Майя улыбнулась маленькой девочке в песочнице, и они с Женей зашли в подъезд. Лифта в дом не было и, взбираясь на второй этаж, Женя думал лишь о том, как глупо будет выглядеть, когда придет туда, куда его не звали. Утешала его только мысль о том, что там будет Костя, ведь вчера он сказал, что Кевин и Мэнди — его лучшие друзья.

Дверь открыл молодой человек, в котором Женя узнал парня с картины. «Глеб!», — сразу понял он и теперь уже имел представление о том, как выглядит Мэнди, ведь на картине рядом с Глебом точно была она, иначе не могло быть. Уже находясь в квартире, Майя крепко обняла друга, пока Женя неловко стоял позади своей спутницы. Из комнаты слева вышла рыжеволосая девушка, и в ней Женя узнал Мэнди. Она была в точности такая же, как на картине, только чуть пониже. Ее волосы были золотисто-рыжего оттенка, что дало Жене основание полагать, что ее отец родом из Шотландии. Она широко улыбалась, так что на ее щечках появлялись ямочки, и уверенно шагала вперед. Если бы Майя не сказала, Женя бы не понял, что она ничего не видит. Он не верил в правдивость слов Майи ровно до тех пор, пока Мэнди не споткнулась о чьи-то ботинки и едва не упала.

— Эльвира, я же тебе нормально сказал убрать эти свои ботинки! Нафига ты вообще их притащила… — крикнул Кевин в соседнюю комнату. — Почему ты никогда никого не слушаешь?

На вопрос так и не последовало ответа, но его, наверное, никто и не ждал.

— Когда-нибудь я убью ее, — сказал Кевин, смотря на незнакомого гостя. — Она вечно это делает. Разбирает свои вещи, но не тащит их на помойку, а несет кому-нибудь из нас….

Женя кивнул, полагая, что никак не отреагировать будет невежливо, и посмотрел на Мэнди, которая не сводила с него глаз. От ее пристального взгляда ему стало неловко. Девушка будто пыталась внимательнее рассмотреть Женю, и если бы он не знал, что Мэнди ничего не видит, то наверняка что-нибудь сказал бы. Он был неимоверно благодарен Майе за то, что она его предупредила.

— Майя? — неуверенно спросила Мэнди. Женя вдруг понял, на кого девушка смотрела на самом деле. Она искала Майю, а не его.

— Да! Это я! — воскликнула Майя. — Мы принесли вам подарок.

Она вручила картину Мэнди, но выглядело это совсем не торжественно. Получив подарок, девушка тщательно его ощупала. Жене все время хотелось отвести взгляд от Мэнди, потому что процесс получения подарка казался ему делом сугубо личным в сложившейся ситуации.

— Твоя, Майя?! — воскликнула Мэнди, когда поняла, что именно в ее руках.

— Да! На ней мы, — ответил ей Кевин. Говорил он спокойно, даже улыбался, но Женя заметил, как сильно молодой человек сжал руку Мэнди. Майя улыбнулась.

— Мы? Ты не одна? — спросила у нее подруга, продолжая смотреть в сторону Жени. Она словно чувствовала, что он именно там.

— Ага! Со мной Джо! — с улыбой на лице проговорила Майя, указывая на своего спутника.

— А я Мэнди! — весело воскликнула девушка и начала махать рукой.

— Глеб! — добавил ее молодой человек, пожав Жене руку, и тот сразу понял, что прозвище «Кевин» используют только друзья.

Женя махнул рукой Мэнди. У него вдруг вылетело из головы, что увидеть это она не сможет. Он моментально почувствовал себя придурком, но Кевин и Майя тактично сделали вид, что этого не видели.

— Приятно познакомиться! — исправился он.

— Аналогично! — ответила девушка и улыбнулась. — Майя, пойдем я тебе кое-что покажу!

Майя шагнула к подруге навстречу, и Мэнди, схватив ее за руку, повела в комнату, из которой вышла минутами ранее. По пути туда она непрестанно приговаривала «ты с ума сойдешь» или «тебе понравится». Девушки зашли в комнату, Женя и Глеб за ними следом.

В небольшой комнате не было никого кроме них. Девушки стояли напротив окна и рассматривали его: точнее Майя рассматривала, а Мэнди лишь делала вид. Женя вообще не понимал, зачем они туда смотрят, пока Мэнди не взяла конец занавески в руки.

— Я сама выбирала! Кевин говорил, где какой цвет…

— Очень красиво! — проговорила Майя, так и не сумев закрыть рот от изумления. — Они очень красивые. Такие же яркие и добрые, как ты! Сразу видно, что ты их выбирала.

Все цвета радуги переливались в одном единственном кусочке ткани, и к Жене тут же пришло осознание того, как мало нужно, чтобы подарить человеку уют. Из-за занавесок в комнате становилось светлее, как после дождя. На мгновение Жене показалось, что здесь даже дышится легче.

— Правда? — спросила Мэнди у Майи после долгой паузы.

— Абсолютная правда! Когда я тебя обманывала?

— Никогда!

— Вот именно! — воскликнула Майя, и все четверо отправились в другую комнату, где находились остальные гости.

Еще по пути сюда, Жене представлялось, что он попадет на праздничный ужин или что-то вроде этого, но даже гостиная была слишком маленькая, чтобы позволить поставить в ней стол и разместить на сидячие места всех гостей. Женя вообще с трудом понимал, как все друзья Глеба и Мэнди поместились в этой комнате, в которой не было ничего, кроме дивана, одного кресла и маленького журнального столика, вокруг которого прямо на полу сидело несколько человек. На одной из стен висели три картины с пейзажами города, которые должны были создавать хоть какой-нибудь уют полупустой комнате, но выглядели они совсем неуместно.

Женя зашел в комнату следом за Майей и сразу почувствовал на себе взгляды всех присутствующих. Лучше бы Мэнди еще полчаса пристально смотрела на него, чем терпеть это. Он хотел провалиться в квартиру ниже. Он пытался не замечать излишнее внимания к себе, но это было практически невозможно, поэтому он начал вертеть головой из стороны в сторону, рассматривая все вокруг. Из всех сидящих в комнате он сумел распознать Костю, махнувшего Жене рукой в знак приветствия, и Эльвиру, выглянувшею с открытого балкона, чтобы удостовериться, кто пришел.

— Привет, Джо! — крикнула Эльвира чуть более приветливо, чем в их первую встречу. — Как дела?

— Ничего. Нормально, — ответил Женя, чувствуя себя до сих пор глупо и нелепо.

— Ребята, это Джо! — неожиданно громко проговорила Майя, махнув в его сторону. — Мой друг.

— Женя? — услышал Женя позади знакомый голос и резко обернулся. Он с трудом понимал, что происходит, но прямо за ним стояла его одногруппница Лариса и смотрела на него ставшими огромными от удивления глазами.

— Лариса? — спросил Женя, словно все еще пытался верить, что перед ним всего лишь сестра-близнец его одногруппницы, ведь не могло быть все таким простым.

— О, я смотрю, вы знакомы! — явно обрадованная этим фактом, воскликнула Майя. — Тогда оставлю вас ненадолго…

Она подскочила к ребятам, расположившимся у столика, и попыталась обнять их всех разом. Ей вручили бокал вина, и она села на пол рядом с Костей, громко хохоча.

— Насколько я помню, мы ни разу не общались за два года обучения, — сказала Лариса, и Женя смущенно кивнул, понимая, что виноват в этом был, скорее всего, он.

— Ну, может пару раз… — попытался оправдаться он.

— Нет, — смеясь, проговорила девушка. — Тогда бы ты знал, что я прошу называть себя Ларой.

— Серьезно?

— Ну да.

Лара засмеялась, но Жене было совсем не смешно. Он выдавил из себя улыбку, думая лишь о том, что если бы он начал общаться с одногруппницей еще в том году, то и с Майей он бы познакомился раньше. Он чувствовал себя обманутым, словно купил лотерейный билет с просроченной датой.

— Но ты… ты сидишь почти всегда с Марком, — вдруг вспомнил Женя, но это вряд ли могло что-то изменить.

— Ага, верно. Он классный парень, самый адекватный из группы…

— Ха, да, точно.

— И все же… Джо? Майя назвала тебя Джо? — Женя смущенно кивнул. — Да я даже не думала, что ты водишься с ней. Нет, даже не так, я не думала, что ты водишься с кем-то вообще… — собственная мысль Ларису смешила, и она себя не сдерживала. — Я имею в виду с кем-то кроме своих друзей. Тот парень… — Девушка зажмурилась и пощелкала пальцами. — Миша с третьего курса. Он абсолютно ненормальный… Абсолютно. Сомневаюсь, что вынесла бы и минуту в его обществе…

— Он… Да, он странный, но иногда бывает сносным.

Лара засмеялась снова, и Женя сразу понял, почему Марк вечно твердил ему о том, что она хохотушка.

— Я понятия не имею, что ты тут забыл, Женя, но… — девушка взяла Женю под руку. — Пойдем, я познакомлю тебя с подругами.

Он кивнул, хотя выхода у него не было, потому что Лара уже вела его к девушкам, весело щебетавшим о чем-то в стороне. В их руках было по бокалу красного вина, и Женя испытал некоторую зависть, потому что даже под небольшим градусом он стал бы менее замкнутым, но ему алкоголя никто не предложил.

— Это Элли! — оживленно проговорила Лара, указывая на девчонку совсем маленького роста. Она скромно улыбнулась и тут же отвернулась. — И Саня! — Блондинка с милыми кудряшками до плеч, напомнившими Жене лапшу быстрого приготовления, сделала реверанс. Он ухмыльнулся, и девушка обняла его, как самого лучшего друга, с которым давно не виделась. — Девчонки, это Женя, мой одногруппник. Представьте!

— Так ты пришел с Майей? — уточнила Саша.

— Да, с Майей, — сказал Женя, наблюдая за тем, как Элли делает глоток вина. — Э, можно задать вопрос? — обратился он к ней.

— Есть ли у меня собака по прозвищу Тотошка? — хмурясь, спросила Элли.

— Эм, вообще-то я хотел спросить, где раздают вино…

Лара захохотала и быстро принесла одногруппнику бокал с белым вином. Женя сделал всего глоток, когда почувствовал некое отстранение от всего происходящего, и, вероятно, роль здесь сыграл эффект плацебо. Кто-то включил музыку чуть громче, а разговоров стало еще больше. Майя хлопала Костю по плечу, солнечно улыбаясь ему. Лара смеялась над какой-то шуткой Саши, которую Женя прослушал. Он улыбнулся, но вдруг почувствовал себя глупцом, и ему резко захотелось на воздух. Он знал, что Эльвира все еще на балконе, и по-прежнему не считал ее лучшей компанией, но слишком нуждался в дозе вечерней свежести.

— Мне нужно подышать, — сказал он Ларе и, вручив ей пустой бокал из-под вина, направился к балкону.

Как только его нога ступила на балкон, Эльвира резко обернулась и удивленно приподняла бровь, ожидая видеть кого угодно, но не Женю. Он кивнул ей, и она отвернулась.

Подойти к Эльвире слишком близко Женя не решился, но стоять с ней на расстоянии вытянутой руки казалось ему вполне уместным. Он вцепился обеими руками в ограждение и без особого интереса смотрел на людей, гуляющих в парке. Музыка из комнаты все еще была слышна, но дышалось на балконе Жене легче. Краем глаза он поглядывал на Эльвиру в довольно коротких шортах и самой простой серой футболке, подобранной на несколько размеров больше нужного.

— Можешь прикрыть дверь? — спросила девушка так неожиданно, что Женя даже вздрогнул. Эльвира ухмыльнулась, потирая переносицу. — Да ты не пугайся. Я не собираюсь скидывать тебя с балкона.

— Не надо думать, будто я совсем идиот!

Он прикрыл дверь и вернулся на прежнее место. Эльвира покопалась в своей маленькой сумочке, которую Женя изначально не заметил, и извлекла оттуда сигарету и зажигалку.

— Тоже будешь? — спросила она, заметив заинтересованный взгляд молодого человека, стоявшего рядом.

— Эм, нет, я откажусь.

— Ну, как знаешь.

Эльвира ловко подожгла сигарету и засунула зажигалку обратно в сумку. Прижавшись спиной к ограждению, она, улыбаясь, смотрела на Женю и медленно потягивала сигарету, выпуская замысловатый дым. Женя с изумлением подметил то, как естественно выглядит она за этим занятием, словно это было именно то, что ее определяет.

— Что? — спросила Эльвира недовольным тоном.

— Ты красиво куришь! — выпалил Женя, и она залилась смехом, озорным и задорным, абсолютно несвойственным ее натуре. — Ты… прячешься?

Эльвира взглядом показала на сигарету, и Женя кивнул.

— Нет, все знают, но я не стремлюсь делать это напоказ, и… я курю не так долго, как ты мог подумать…

— Сколько? — спросил молодой человек, уцепившись за возможно единственную тему, на которую они могли говорить.

— Семь месяцев.

Между ними повисло молчание. Женя слышал смех из гостиной и голоса детей, бегающих на улице, но все равно ощущал неловкость, словно в этом мире в данный момент существовал лишь он и Эльвира, которой ему нечего было сказать.

— Эм, ты выглядишь очень профессионально, — он сам не понял, как проговорил это, и от смущения сразу закрыл глаза и почесал затылок.

— Что? — спросила Эльвира, всплеснув руками и посмеиваясь над словами нового знакомого.

— Чепуха какая-то, — сказал Женя, ненавидя себя за то, что слишком часто говорит что-то бредовой. — Расскажи о Майе, — умоляющим голосом проговорил он, смотря на Эльвиру встревоженными глазами.

— Рассказать о Майе? — заинтересованно переспросила девушка. — Что тебе рассказать?

Она развернулась в сторону парка, непринужденно стряхнула пепел и затянулась еще раз, лукаво улыбаясь Жене.

— Кто такая Майя?

Эльвира ухмыльнулась, водя свободной рукой по металлическому ограждению.

— Давай ты сам ответишь на этот вопрос мне через пару недель?

— Так неинтересно…

Затушив сигарету о бетонированный пол балкона, девушка бросила ее и недоверчиво посмотрела на Женю.

— Ты гребаный писатель! Давай, изучи ее!

— Майя сказала?

— Сказала ли мне Майя? Конечно! — воскликнула Эльвира и на мгновение замолчала. — Единственное, что я скажу… Она… Знаешь, кого она напоминает мне? — Женя понятия не имел. — Клару…

— Клару?

— Клару из «Доктора Кто»[8]. Брось, парень, ты выглядишь как человек, который посмотрел все сезоны…

Женя нерешительно кивнул, не понимая, как Эльвира поняла, что он пересмотрел весь этот сериал.

— Я тебя понял, но… Почему?

— Невозможная девчонка[9]…

Метафора Эльвиры Жене понравилась, и он даже оценил ее, но все же не совсем понимал данное сопоставление.

— Майя странная… — сказала девушка, подставляя лицо легкому ветру.

— Почему?

— Можно подумать, ты не знаешь, — ехидно проговорила она. — Майя единственная из всех, кого я знаю, до кого нельзя дозвониться ни при каких обстоятельствах.

— Ага, это точно, но она так хочет. Скорее всего, делает она все правильно. Тебе не кажется, что мы потерялись в глобальной сети под названием «Интернет»?

Эльвира слегка замешкалась, услышав последнее, но виду не подала. Она узнала, как это делается, за время дружбы с Майей.

— Да! Может быть! Но когда я познакомилась с ней, она показалась мне… странной.

— Мы все странные. Просто по-своему.

— Ты мне нравишься, Джо! — неожиданно заявила Эльвира. От удивления Женя глупо выпучил глаза. — Да нет. Не в том смысле, — продолжала она, смеясь. — Ты чем-то похож на нее. Точно похож…

— На кого похож? — не понял Женя, облегченно вздохнув от мысли о том, что Эльвира не влюблена в него, ведь это наверняка усложнило бы все.

— Как на кого? На Майю.

— На Майю?

— Ну да.

— Нет! Ты что-то путаешь. В отличие от твоей подруги я свой Wi-Fi ни на что не променяю. У меня с ним теплые дружеские отношения.

Эльвира прыснула от смеха.

— Знакомое чувство! — сказала она. — А знаешь, как мы познакомились? — вдруг спросила она, взглянув на прикрытую дверь балкона, словно остерегаясь, что Майя может услышать.

— Нет! Майя, похоже, ненавидит истории знакомств, — проговорил Женя, вспомнив, что было в доме Кости вчера. — Как?

— У нее тогда были волосы винного цвета. Знаешь, я ни за что бы не подошла к ней, если бы не этот цвет. Я слишком люблю красное вино, чтобы пройти мимо… — Молодой человек улыбнулся, сегодня уже кое-как представляя Майю с другими волосами. — Я подошла к ней и сказала: «Привет, сумасшедшая!». Мне казалось, что она адекватно отреагирует на подобное или даже засмеется. Кто же знал, что эта девчонка ненормальная. Не помню, что она ответила, может, вообще ничего. Мы подрались тогда. Вокруг столпились люди, к нам подошел полицейский, и… возможно, я слегка ему нагрубила. Нас забрали в участок, но это было весело. И вообще-то это был единственный раз, когда Майя дралась. Ну, по крайней мере, при мне.

Женя с трудом мог поверить в то, что Майя могла поколотить Эльвиру посреди улицу, а если после этого они еще и стали подругами, то он явно чего-то не понимал в дружбе.

— Подожди, она дралась? Майя дралась?!

В его сознании всплывал образ милой девушки с цветными волосами, которая рисовала замечательные картины и играла на виолончели. Да, Вивальди такое и не снилось.

— Ага. Причем неплохо. Очень даже неплохо. Она мне тогда руку вывихнула и нос сломала. Еще раз повторю, она сумасшедшая. Моя сумасшедшая подруга.

— Да! Хотел бы я посмотреть на это…

— Посмотреть, да. Но попадать этой девочке под горячую руку не советую.

— Определенно…

Эльвира засмеялась, и, стоя на балконе с едва знакомой девушкой, Женя уже не чувствовал себя потерянным. Он был счастлив. Из комнаты едва слышно заиграла любимая песня Эльвира, и она, схватив молодого человека за руку, распахнула дверь и влетела в гостиную. Женя не хотел танцевать, но Майина подруга не удосужилась спросить у него об этом. Они прыгали под песню «The Kids from yesterday»[10], и Женя, наблюдая за Эльвирой, вытянувшей руки вверх от счастья, вдруг засмеялся. Вокруг них танцевали девушки и молодые люди от восемнадцати до двадцати шести, напевая знакомые строчки. Лишь на мгновение Женя подумал о соседях Глеба и Мэнди, а после Эльвира обвила руки вокруг его шеи, и он тут же забылся. Никогда в жизни он не испытывал такой же свободы, как сейчас, когда впервые за год почувствовал себя восемнадцатилетним беззаботным парнем.

Любимую песню Эльвира просила повторить трижды, и все эти разы Женя с необъяснимым восторгом пел строчки, которые запомнил, и смотрел прямо в глаза Эльвиры. Когда начала играть другая музыка, они оба растерялись и застыли, будто бы забыв, как вообще двигаться.

— Я уж было решил, что ты свалила, но потом твоя песня стала играть на повторе…

Молодой человек возраста Эльвиры подошел к ней и небрежно приобнял ее. Хмурясь, он смотрел на Женю, всем своим видом показывая, что видел их танец и тот ему не понравился. Эльвира слегка толкнула своего знакомого локтем, и тот со смехом отстранился.

— Это мой товарищ Алекс, он брат Элли, если ты уже с ней познакомился, — сказала девушка, как на музейный экспонат, указав на молодого человека. — А это Джо — Майин… приятель.

— Майин приятель? — переспросил Алекс, понимающе кивая головой. — А чего же ты не с ней?

— Я… — начал было Женя, но понял, что сам не знает ответа. — Ну, ты ее видел?

Алекс помотал головой из стороны в сторону, и Женя стал искать Майю взглядом. Все время пребывания в этой квартире он был уверен, что она рядом, но в комнате ее не было. Она не танцевала, и не сидела за столом вместе с Костей, и не стояла где-то в уголке в одиночестве. Майя исчезла, и Женя пытался верить в то, что без него она не уйдет.

Приложив немало усилий, молодой человек выбрался из толпы танцующих друзей Майи и ввалился в пустующий коридор. Он предположил, что она могла уйти на кухню, но, увидев приоткрытую дверь комнатки с радужными занавесками, зашел туда и застыл у самой двери.

Свесив ноги с диванчика, Мэнди смотрела вперед, туда Кевин уже успел повесить Майину картину. От мысли о том, что девушка смотрит в пустоту, Жене стало грустно, но он не мог отвести глаз от своей новой знакомой. На ее лице была печальная улыбка, и сама девушка была совсем не похожа на виновницу торжества.

Темнело, а в комнате стояла мертвая тишина, и Женино приподнятое настроение сразу спряталось за старенький комод у окна. Молодой человек затаил дыхание, стараясь остаться незамеченным, потому что остаться наедине со слепой девушкой было первым в его списке антижеланий этого вечера. Женя сделал шаг назад, когда услышал собственный голос.

— Почему ты здесь, а не со всеми?

Мэнди повернула голову в сторону двери и улыбнулась, и в ее глазах Женя прочитал: «Уж думала, ты вообще никогда не заговоришь». На ней была ярко-оранжевая футболка и белая юбка. Своей яркостью Мэнди затмевала даже Майю, что вызвало у Жени короткую улыбку.

— Но ты ведь тоже не там, Джо? — произнесла девушка.

— Как ты поняла, что это я?

— Твой голос… Вот и вся загадка.

— Тебе скучно? Ты поэтому ушла?

Женя подошел к диванчику, включил бра, которое загорелось розоватым светом, и сел рядом с Мэнди.

— Я люблю тишину. Иногда хорошо побыть одной. Знаешь, я вообще-то понятия не имею, кто ты такой. Прости, но Майя мне ничего о тебе не говорила, — девушка говорила это с явной неловкостью.

— Мы не так давно знакомы. С воскресенья.

— Хорошо. Майя было у нас только в субботу, — сказала Мэнди с облегчением. — Наверное, сильно ты ей понравился… — добавила она после небольшой паузы.

Тот факт, что Майя может нравиться ему, он отрицал, но что-то в нем дрогнуло от слов Мэнди, и он никак не мог перестать улыбаться.

— С чего ты это взяла? — спросил Женя, пытаясь сделать так, чтобы его голос не звучал слишком довольным.

— Ну, обычно Майя и после месяца знакомства парней не водит…

— Да ладно тебе! Я просто пишу про нее книгу…

— Ну, как знаешь… — проговорила Мэнди, пожимая плечами. — Стоп, ты пишешь о ней книгу?!

На ее лице появилось выражение то ли непонимания, то ли недоверия. В комнате моргнул свет, и Женя забыл, о чем его спросила Мэнди.

— Писатель? Пишешь книгу? — повторила она.

— Да…

— Сколько тебе лет, парень? Я решила, что ты ее ровесник…

— Так и есть.

— Вундеркинд?

— Не думаю.

— А почему о ней?

— Ну, почему бы и не о ней? — вопросом на вопрос ответил Женя, и Мэнди засмеялась. Это разрядило напряженную атмосферу в комнате.

— Да! Ты прав, — проговорила девушка, кивая. — О Майе стоит писать книгу… Она удивительная! Но как ты узнал о ней?

Женя подробно рассказал об их встрече в воскресенье и о том, как она сбила его с ног в прошлую пятницу. Вновь и вновь перед ним всплывало лицо Майи, ее образ, отдаляющийся от него. Женя никак не мог объяснить, почему запомнил каждую деталь в девушке с цветными прядями, но понимал, что никогда не сможет ее забыть.

— Джо, ты запоминаешь всех, кто сбивает тебя с ног? — спросила Мэнди, ухмыляясь.

— Нет! — засмеялся Женя. — Только Майю…

— Интересно.

— Даже очень.

Мэнди заулыбалась, словно увидела, с каким довольным лицом Женя рассказывал свою странную историю знакомства с Майей.

— Слушай, Джо, — проговорила Мэнди, — а ты запоминаешь, какие книги читают все прохожие?

— Нет. Только те, что читает Майя.

— Я так и подумала! — сказала она и засмеялась. — И ведь тебя на самом деле не Джо зовут, да?

— Да! Как ты поняла?

— Узнаю Майю.

— Меня зовут Женя Лозовский!

— Ладно. Тогда я буду называть тебя Женя! — сказала Мэнди, отвернулась от него и снова уставилась на картину, создавая иллюзию того, что может видеть. — Она красивая? — спросила девушка вдруг.

— Что? Кто? — не понял Женя, смотря на Мэнди.

— Картина!

— Которую Майя нарисовала?

— Ага.

— Конечно! Очень красивая!..

— Я люблю живопись… любила… люблю живопись… — Она словно примеряла эти слова на вкус. — Слушай, Женя, ты бы мог описать мне ее?

— Без проблем…

Женя рассказал ей все, как только мог начинающий писатель. Он описал картину во всех деталях, объяснил, какие цвета Майя использовала. Он вдруг сразу вспомнил так много эпитетов, что сам себе удивился, но хотел, чтобы Мэнди поняла картину как можно точнее, поэтому представил себя в роли искусствоведа.

— Мне она нравится! — сделала заключение девушка, и Женя улыбнулся.

Он впервые в жизни слышал, чтобы человеку нравилась картина, которую он не видел. Это казалось ему странным, и, не желая изначально беседовать с Мэнди о ее проблеме, он все-таки заговорил.

— Наверное, это ужасно, когда ты ничего не видишь?

— Конечно! — ответила девушка, ничуть не смутившись. — Это ужасно. То, что я вижу каждый день — это темнота. Просто темнота. Но у меня хорошо развито воображение. Иногда это спасает. Я представляю людей, как они выглядят. Я пытаюсь красить вещи в разные цвета, но это не всегда получается. Это ужасно, но, к счастью, у меня есть сны. Мне снятся яркие-преяркие сны. Я их все запоминаю. Они часть моей жизни. Это спасает. Правда. Иногда я хочу скорее уснуть, чтобы все это увидеть.

— Что тебе снится? Что-то из прошлого?

— Эм, нет. Это странные сны. Например, вчера во сне я шла по зеленой-зеленой траве. Небо было такое голубое, как с детского рисунка, созданного на компьютере, и я не могла оторвать от него глаз. Помню, я куда-то брела. Понятия не имею куда, но там, во сне, я точно это знала. В конечном итоге я оказалась в незнакомом саду с удивительными цветами. Там были герберы, пионы, маки и другие цветы, названий которых я не вспомню. И в этом самом саду росло огромное дерево. Клянусь, это была береза, но на ней… были яблоки. Честное слово, именно так все и было. Я залезла на это дерево, но понятия не имею, каким образом, потому что раньше никогда не умела ползать по деревьям, но… это неважно. Важно то, что я ела самые красные яблоки, сидя на одной из веток березы, и была очень счастлива.

— Это настолько интересно, что об этом можно писать книгу! — искренне поразился Женя.

Мэнди печально улыбнулась и снова устремила взор на картину. Она молчала, и Женя боялся произнести что-либо еще, поэтому слышал лишь музыку из соседней комнаты и чьи-то тихие всхлипывания. Он резко повернул голову налево и увидел в дверном проеме плачущую Майю. Она, вероятно, слышала рассказ Мэнди.

— Майя! — сказал он, совсем забыв о том, что недавно ее искал.

Она попыталась улыбнуться, но не смогла. До сих пор рыдая, она села рядом с Мэнди, и подруга ее обняла, как будто все было наоборот. Словно проблемы были у Майи. Она плакала в плечо Мэнди, а та ее успокаивала.

Никогда Женя еще не видел ее в таком состоянии. Она всегда улыбалась, и у него сложилось впечатление, что для нее это норма, но сейчас Майя была другая. «Ну, конечно, невозможно все время улыбаться, — размышлял Женя. — Солнце не светит вечно. Погода тоже не всегда хорошая. Иногда на улице бывает дождь, так же иногда плачет Майя. Ведь солнце после дождя всегда прекраснее. Наверное, ее улыбка после слез становится еще ярче».

— Майя, не нужно плакать! — сказала Мэнди, не совсем понимая, что происходит. — Зачем?

— Я не плачу, — ответила Майя, запинаясь.

— Почему ты меня обманываешь?

— Прости, — пролепетала девушка, и подруга прижала ее к себе еще сильнее. Мэнди выглядела как мама, трепетно оберегающая свое чадо, и именно сейчас Женя понял, что она не меньше, чем на пять лет, старше его.

— Ты обещала быть сильной! — громко родительским тоном проговорила Мэнди. — Ты всегда мне обещала…

— Я не могу быть все время сильной! — всхлипывая, проговорила Майя. — Не могу. Я тоже человек!

— Я знаю. Знаю.

Минут десять Майя приходила в себя и все-таки успокоилась. Она уже не плакала, но и улыбаться не начала.

— Почему? — проговорила она, печально смотря на подругу. — Мэнди, почему ты никогда не говорила про твои сны? Ты не рассказывала. Ни разу ты про них не говорила. Ни слова. Почему ты их скрывала от меня?

— Я их не рассказывала никому, — прошептала девушка с той магической интонацией, с какой рассказывают сказки маленьким детям. — Ведь это мои мечты. Их нельзя рассказывать, иначе они не сбудутся.

— Но ты про них рассказала Джо. Почему? Он же не волшебник, — с усмешкой и даже обидой сказала Майя. — Зачем ты рассказала ему, если хотела, чтобы все это сбылось?

Мэнди улыбнулась. Все ее тело напряглось, и она слегка наклонилась вперед.

— Я вдруг поняла, что все это глупо, — проговорила девушка. — Бессмысленно об этом мечтать. Ничего не сбудется. Я знала об этом всегда. Просто раньше я верила. Я надеялась, но устала. Устала ждать. Пора жить реальностью.

Женя и Майя не знали, что сказать на это, но Мэнди не ждала от них никакой реакции. Она снова стала смотреть на картину, а ее настроение ничуть не изменилось. В глубине души она все так же надеялась, что если будет очень долго смотреть в темноту, не отворачивая головы, то рано или поздно что-то увидит. Она много часов своей жизни потратила на это, но она устала.

Самые глупые желания человека сбываются достаточно быстро, но того, что действительно необходимо, приходится ждать. Иногда нужно ждать очень долго, а порой, сколько не жди, все равно ничего не придет. Теперь Мэнди это поняла.

— Ты должна о чем-то мечтать! — сказал Женя.

— О, милый мой, конечно, я не перестану мечтать никогда, но… просто в круг моих желаний уже не входит то самое.

Женя повернул голову на девушек, сидящих рядом — он с трудом верил в то, что не знаком с ними всю свою жизнь. Он думал о том, что ходил с Майей и Мэнди годами по одним улицам, но не замечал их, потому что был слишком занят бессмысленными вещами.

Одиннадцать человек танцевали в соседней комнате, и Женя слышал их восторженные возгласы. Ему казалось абсолютно глупым, что кто-то может веселиться, когда Мэнди перестала верить в «то самое» чудо.

— Ты с рождения не видела? — неожиданно для самого себя спросил он. Его слова звучали так непринужденно, будто он интересовался, новые ли у нее туфли. Он сам к себе почувствовал отвращение, но Мэнди не придала ни малейшего значения интонации молодого человека, вопрос ее тоже ничуть не смутил, ведь она слышала его, возможно, уже миллион раз.

— Нет! Что ты! Я даже знаю, как выглядит Глеб. Я познакомилась с ним и Костей, когда мне было семнадцать. Год я проучилась в Лондоне, и когда вернулась оттуда, у меня совсем не было друзей. Все, с кем я общалась до этого, перестали меня интересовать, поэтому за Глеба и Костю я ухватилась, как за спасательную соломинку. Они учились в университете, а я в выпускном классе, и мы были не разлей вода. Глеб, Костя, Кристина и я. Однажды я познакомила Глеба с родителями, и… Вообще-то это была самая типичная ситуация. Он не понравился маме и папе. Они забраковали Глеба по всем пунктам: он слушал не ту музыку, читал не те книги, смотрел не те фильмы, и этот список можно продолжать до бесконечности. Думаю, если бы я сказала, что Глебу нравится жить, то им все равно не понравилось бы. — Женя прыснул от смеха, и Мэнди одобрительно кивнула, довольная тем, что рассказывает с точной порцией юмора. — Я помню, как выглядели в свои семнадцать Эльвира и Алекс. Ох, Алекс, забавный парнишка он был: как хвостик, ходил за Эльвирой. — Женя кашлянул, вспомнив, как недавно попал в опалу этого самого Алекса. Пытаясь понять, на чем закончила, Мэнди почесала затылок, но так и не могла вспомнить. — День, когда все произошло, был самый обычный. Такие обычно несутся в нескончаемой веренице других дней. По пятницам мы всегда ходили с родителями в театр. Ох, мама обожала театр. Ей нравилось доставать жемчуг из шкатулок, надевать самые красивые свои платья и выбирать самые скучные оперы и постановки, под которые мы с отцом засыпали. Мне было девятнадцать, и мы… до театра мы не доехала в тот раз. Родители погибли сразу, а я почти не пострадала. Кругом была темнота, но я была жива, правда жить я не хотела. По утрам не было желания открывать глаза, да и смысла в этом не было. Я не знала, что делать. Прежняя Мэнди погибла вместе с родителями, эта уже была другая. Я боялась, что Кевин меня бросит, а он… остался. Он тогда сильно изменился, но мне все время казалось, что потом он все равно не выдержит и бросит, но… Он этого не сделал. Прошло уже пять лет! И я знаю, что на него всегда можно положиться… Знаешь, я никогда не жалела себя, я жалела лишь Кевина, ведь родители его так по-настоящему и не узнали.

Мэнди притихла, и Жене захотелось что-нибудь сказать девушке в качестве поддержки, но в этот момент открылась дверь, и в комнату зашел Глеб. Он застыл у двери с глупой улыбкой на лице и произнес:

— Вот вы где!

— Да! — воскликнула Мэнди и улыбнулась, словно только что рассказала Жене всего лишь рецепт любимого печенья. Она вскочила и бойко дошла до молодого человека.

— Чего делали? — спросил Глеб теперь уже не так громко.

— Просто болтали! — отозвалась Мэнди, и Майя кивнула.

Кевин засмеялся, но тут же вспомнил, зачем он искал Мэнди. Он обнял девушку и пристально на нее взглянул, пытаясь понять, плакала она или нет, но слез не нашел. Поцеловав ее, он произнес:

— Я тебя искал, Мэнди!

— Зачем? — спросила она негромко.

— Там Алекс… — начал Глеб издалека. — Он там… короче говоря…

— Только не говори, что он пять принялся за старое? — перебила его Майя.

Глеб кивнул, и она вздохнула, поднимаясь со своего места.

— Лара пьяная в стельку! — проговорил молодой человек. — Так что, по-моему, Мэнди, она сегодня будет ночевать у нас. В любом случае, она уже уснула…

— Он издевается?! — разозлилась Мэнди. — Почему за ним никто не следит?

— А кто должен за ним следить? — со смехом спросил Глеб, заправляя прядь волос Мэнди за ухо.

— Ну… не знаю… Эльвира… или Элли… — продолжала она.

Молодой человек захохотал.

— Ты серьезно?! Эльвира?! Да она там убьет его сейчас…

Кевин и Мэнди вышли из комнаты, а Майя и Женя поспешили следом за ними.

В гостиной Эльвира кричала на Алекса, и если бы Костя не удерживал ее, то она разодрала бы своему другу все лицо. Молодой человек стоял напротив нее, натянув на себя маску непроницаемости и поджав губы. Подобная ситуация происходила, вероятно, не впервые, поэтому все вокруг не придавали инциденту ни малейшего значения. Одногруппница Жени мирно спала в кресле, и он поклялся сам себе, что никогда не припомнит ей это ни в университете при других ребятах, ни наедине.

— Объяснишь? — спросил Женя, наклонившись поближе к Майе, чтобы она услышала его.

— Так происходит почти всегда, — проговорила девушка, махнув рукой. — Алекс с кем-нибудь напивается. Он постоянно это делает. Может, это происходит не специально, но… выходит всегда одно и то же. Клянусь, у этого парня есть какой-то дар убеждения.

— По-моему, он в нормальном состоянии! — произнес Женя, бросив взгляд на Алекса, пытающегося сейчас заговорить с Эльвирой, которая ушла от него в другую часть комнаты и сделала вид, что его не существует.

— Да! А что с ним сделается-то? Он может выпить сколько угодно и не опьянеть…

Майя улыбнулась Жене и потянула его танцевать. Они смеялись и в их сознание врезались звучащие мелодии, но даже тогда из Жениной головы не могли выйти мысли о Мэнди. Она улыбалась Глебу, который обнимал ее, и совсем не выглядела так, как девушка, в одно мгновение лишившаяся и родителей, и зрения.

Этот вечер, переходящий в ночь, тянулся вечно, как американская жвачка. То и дело кто-то разливал шампанское, а песни шли одна за другой, хоть уже и играли они не так громко, как прежде, чтобы не злить соседей Глеба и Мэнди. В какой-то момент проснулась Лара и, чувствуя себя чуть лучше, стала танцевать вместе со своей подругой Сашей, изо всех сил стараясь даже взгляда не бросать ни на Алекса, ни на Эльвиру, ни на Элли.

Сейчас все были такие живые, что Лара не удержалась, и достала свой фотоаппарат, и начала делать снимки. «Теперь этот момент будет жить вечно», — утверждала она. Хотя, по правде говоря, этот момент вернуть все равно никто не сможет. Будет просто фотография, но все, кто на ней присутствует, не живые. Просто лица. Застывшие фигуры.

Жить вечно может фотография, но точно не момент.

5 глава

ЭЛЬФИЙСКИЙ ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ

Майя с большим удовольствием разворачивала Женин подарок, а когда открыла коробку, то так и застыла на месте с удивленным лицом. Она даже слов не находила. В ее руках была коробочка шоколада с разными вкусами.

— С ума сойти! — наконец воскликнула она. — Джо, спасибо! Но… мне не съесть столько…

«Она точно не такая, как все! — подумал про себя Женя. — Никакого „Я потолстею“. Она другая. Таких больше нет…»

— Я знаю, что ты любишь шоколад!

Майя засмеялась и закрыла лицо одной рукой, потому что второй она сжимала коробочку.

— С чего бы вдруг такие подарки? — спросила она.

— Просто! — ответил Женя и пожал плечами. — Отлично провел вечер с твоими друзьями в четверг!

— Рада, что они тебе понравились!

Майя развернула шоколадку со вкусом кокоса, и они стали разламывать ее на кусочки. В детстве это называют шоколадкой дружбы.

— Ты кстати тоже им всем очень понравился… — проговорила Майя, запихивая сразу несколько долек шоколада в рот.

— Твоим друзьям? — уточнил Женя.

— Да! Кому же еще? — Он пожал плечами, и Майя засмеялась.

Стояла теплая майская суббота, и Майя и Женя гуляли по городу, разговаривая о всякой ерунде. Вокруг гудели машины, а в парках бегали дети, шумно обсуждая правила различных игр. Город жил этим очередным выходным.

— Эльвира работает в этом торговом центре… — проговорила вдруг Майя, указав на здание, рядом с которым они шли. Здесь Женя когда-то ее нашел. — В кафе на втором этаже… официанткой…

— Не думал, что она где-то работает…

— Ну, она же должна как-то зарабатывать… Ты ведь не думал, что она… не нуждается в деньгах. Да, она живет с родителями, но ей все же двадцать два, да и к тому же у нее непростые отношения с мамой и папой. Так что хоть это и прискорбно, сейчас без денег никуда… да?

Женя пожал плечами, и они сели на скамейку рядом с торговым центром. Майя уютно устроилась в позе лотоса и приподняла подбородок. Дул небольшой ветер, который играл с ее волосами, и она смеялась.

— Что люди делают в выходные? — спросила она.

— Эм, прости, я не понял вопроса.

— Ну, чем люди в выходные занимаются? — ее вопрос звучал настолько странно, что Жене представилось, будто перед ним марсианка, которая интересуется тем, на какой планете она находится.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто не могу понять, — ответила Майя и перевела взгляд с Жени на улицу, наполненную людьми. — Чем они заняты? Мне интересно, чем живут сейчас люди…

— Кто чем! — медленно проговорил Женя и пожал плечами, все еще ожидая, что вот-вот Майя скажет, что глупо пошутила. — Все зависит от настроения… — Он тоже направил свой взгляд на толпу и продолжил. — Например, кто-то проводит свой день в торговом центре. В основном это те, кто не нашел чего-то поинтереснее. Кто-то все выходные дома смотрит телик. Это те, кто просто ленится оторвать свою задницу от дивана. Ну, Марина? — Он засмеялся. — Есть, конечно, те, кто выбирается на природу, и те, кто…

— Ты так много об этом знаешь! — перебила его Майя.

— Ну, это был простой вопрос, — сказал Женя, потирая переносицу. Исподлобья он смотрел на Майю, глаза которой сегодня казались ему наиболее безумными. — Я ведь такой же…

— Какой? — не поняла девушка, не отрывая взора от собеседника.

— Зануда? — пояснил он, пожимая плечами.

— Нет! — возразила Майя и шутя стукнула его по руке. — Ты не зануда!

— А кто?

— Писатель, — ответила она и уставилась своими изумрудными глазами в его глаза. — Разве нет?

Женя отвернулся от Майи и стал пялиться на свои кроссовки. Он хотел верить, что у него есть талант, потому что книга о Майе должна получиться не просто хорошей, а отличной, ведь он не мог ее подвести.

— Я не знаю! — сказал он. — Я не знаю, кто я…

— Ты уже что-то написал? — перебила его Майя, и он снова посмотрел на нее.

— Да!

— Зачитай!

Она заулыбалась, и он уже начал выбирать в текстовом документе на планшете отрывок из написанного им вчера, когда произнес:

— Вдруг тебе не понравится?

— Просто читай! — сказала девушка.

Женя перелистывал страницы одна за другой, в голове перебирая все моменты из только что начатой книги, а потом в сознании вдруг застыл один единственный фрагмент, и он быстро нашел его в тексте.

— Я искал ее, верил, что она еще тут. Я не знаю, получалось ли у меня верить, но я пытался, точно пытался. Мимо меня проходили люди, но они мне не нужны. Никто. Звучит эгоистично, ну и пусть. Я искал Ее… И когда я проходил рядом с тем местом, где она меня толкнула, посмотрел по сторонам. Прошло, наверно, не больше секунды, когда мой взгляд остановился на девушке. Она читала книгу, никого не замечая вокруг. Она меня не знала, а мне уже тогда казалось, что я знаком с ней всю жизнь. Вокруг пробегали люди, они куда-то спешили, но они мне были не нужны. Мне нужна была только Она. Та девушка, которая, сидя на скамейке, читала книгу «Милые кости». Только об этой девушке я хочу писать свою книгу. Только о Ней…

Женя взглянул на Майю, которая сейчас, не отрывая взгляда, смотрела на него. Она заулыбалась, заметив на себе его взгляд, и произнесла:

— С ума сойти…

— Так плохо? — предположил Женя с опаской.

— Нет! — отрицала Майя. — Мне нравится… И ты правда обо всем этом думаешь?

— Да! — сказал он, нисколько не смущаясь. — Думаю. Возможно, это глупо, но… не знаю. Скажи, это глупо?

— Глупо думать о том, что глупо, а что нет! — возразила девушка. — А ты на самом деле так думаешь? Честно?!

— Да! А в этом есть что-то странное?

— Ага. Обычно люди думают, что я сумасше…

— С чего ты это взяла? — перебил ее Женя.

— Просто… я не слепая. Вижу ведь, как они на меня смотрят. Они смотрят на меня не так, как на других людей, которые идут рядом со мной.

— Но разве это плохо? Ты не такая, как они, как все. Ты другая. Вот они и смотрят. Я думал, тебе это нравится.

Майя пожала плечами.

— Да, ты прав… иногда мне нравится, что люди замечают меня. Но когда день ото дня на тебя смотрят как на сумасшедшую, это надоедает. Иногда мне хочется скрыться в толпе, чтобы не было этих взглядов. Просто порой я задумываюсь над тем, что со мной не так…

— Ты другая! Ты лучше… всех тех, кого я когда-либо встречал…

Майя улыбнулась, а потом вдруг закрыла глаза. Волосы рассыпались по ее лицу, и она засмеялась.

— Они смотрят? — спросила она.

Женя огляделся. Люди проходили рядом с ними, и почти каждый рассматривал девушку с цветными волосами и ее спутника.

— Да! — ответил Женя.

Майя открыла глаза.

— Оказывается, когда закрываешь глаза, проблемы не уходят. Я так надеялась. Раньше мама всегда говорила, чтобы я закрывала глаза на свои проблемы. Самая глупая фраза в мире, потому что… проблемы просто так не уходят. Они остаются. Они исчезают только тогда, когда прилагаешь к этому усилие. Выходит, чтобы моя проблема исчезла, я должна поменяться, я должна перестать быть странной, но я не могу, потому что… это то, кем я являюсь.

— Ты не должна меняться. Все скрывают свои странности внутри себя, но ты не должна это делать. Ты не должна быть такой.

— Ладно! — согласилась Майя, улыбнувшись. — Я забегу к Эльвире! — сказала она, указав на здание торгового центра, и Жене показалось, что таким образом она пытается уйти от темы. — Ты пойдешь со мной?

— Подожду здесь!

— Я быстро. Как только вернусь, сразу куда-нибудь пойдем…

Женя кивнул, и Майя побежала в сторону торгового центра.

— Буду ждать тебя! — крикнул он.

Повернувшись, Майя улыбнулась, а после скрылась среди людей, шагающих вместе с ней в торговый центр. Потеряв ее из виду, Женя уткнулся в свой планшет, пытаясь продолжить книгу, но мыслей в голове не было, и он отвел взгляд в сторону. Знакомые силуэты своих друзей, вышагивающих по тротуару, он разглядел сразу и тут же вспомнил о том, что пропустил несколько звонков Нелли, но так и не перезвонил ей. Попадать в опалу не хотелось совсем, но Женя все равно махнул друзьям рукой, и они только тогда заметили его.

Они снова поссорились, причем на этот раз все. Марк, сегодня тоже обиженный, что-то пробубнил и сел рядом с Женей. Он даже не поздоровался с другом, что было совсем на него не похоже. Миша и Нелли, остановившись перед Женей, синхронно махнули ему рукой и продолжили свою дискуссию. Предмет спора Женю не особо интересовал, но он отчетливо понимал, что, как в большинстве случаев, это что-то ерундовое, и он с трудом скрывал рвущуюся на свободу улыбку. С того момента, как он попрощался с друзьями в понедельник, после последней лекции в университете, ничего не изменилось, будто бы время шло только для Жени.

«Неужели и я был такой?», — мелькнула мысль в жениной голове, но, несмотря на все проблемы, которые уже стали частью их дружбы, он был безумно рад видеть эту троицу. Миша что-то бубнил, Нелли в очередной раз его в чем-то упрекала. До того момента, как Женя их встретил сегодня, ему казалось, что Майя может все, но теперь он понял, что помирить Нелли и Мишу не способна даже она…

— О, где ты пропадал? — только сейчас взглянув на Женю, спросила девушка. Она скрестила руки на груди и ухмыльнулась, представляя, что загнала его в воображаемый тупик.

— Занят был… — растерянно ответил молодой человек. Он так хотел рассказать друзьям о Майе, но теперь, когда ее не было рядом, она казалась ему нереальной.

— Занят? — удивленно проговорила Нелли, и Миша замолчал, взглянув на своего друга.

— По-твоему, я не могу быть занят?

— Почему? Можешь… — проговорила девушка. Она сама не понимала, почему ее это так удивило. — Но чем?!

— Ну… книгу писал.

— Ооо! — протянула Нелли, улыбаясь. — Рада, что к тебе пришло вдохновение…

Миша ухмыльнулся, и она грозным взглядом уставилась на него. Они, наверно, снова разругались бы, но Женя вдруг спросил:

— Слушай, Нелли, ты же проиграла спор, нет?

— К черту спор! — прокричал Марк. — Они никогда не перестанут спорить. Никогда. Неужели ты еще этого не понял?

Женя уставился на Мишу и Нелли учительским строгим взором, а они перебросились странными взглядами, как дети, которые затевают какую-то шалость.

— Женя, он ведет себя… — начала оправдываться Нелли. — Ну, ты же знаешь, каким он может быть…

Женя покачал головой.

— Вам самим-то не надоело? Со стороны бы на себя посмотрели…

Они вдруг одновременно уставились на свою обувь и вроде успокоились, но потом как-то косо взглянули друг на друга, да и Марк посмотрел на них так же, будто и он чувствовал вину за что-то.

— Жень, пойдешь с нами в кино? — спокойно спросила Нелли.

— В кино? — переспросил Женя, вспоминая о Майе, которая вот-вот должна была прийти. — Я вообще-то не один…

— Вообще-то один! — ехидно сказала Нелли, оглядываясь по сторонам.

— Да нет, — сказал он, смеясь. — Она в магазин ушла.

— Кто? — удивленно и испуганно спросил Миша, подойдя к Жене поближе.

— Майя!

— Майя? — втроем переспросили его друзья, уставившись на него с удивлением.

— Какая Майя? — спросила Нелли, а потом вдруг ее озарила мысль. — Так вот чем ты был занят. Гулял, значит, с какой-то Майей…

— Я пишу о ней книгу!

— Книгу? О ней?! — поразился Миша. — Да кто она вообще такая?!

— Помните, когда мы шли от Александра, вы опять ссорились… — сказал Женя, указывая взглядом на Нелли и Мишу. — Я у вас спросил, не видели ли вы девушку. Так Майя и есть та девушка. Помните?

— Конечно, нет! — ответил Миша.

И как раз в это время из торгового центра выбежала она, улыбаясь и плавно вышагивая к их скамейке, не понимая, кто стоит рядом с Женей.

— Вот кстати и она! — проговорил Женя, как только она подошла к ним поближе. Марк и Нелли с Мишей быстро перевели свой взгляд на незнакомку в малиновых колготках и синем платье. Ее цветные волосы были распущены и развевались по ветру. На мгновение каждый из друзей глазам своим не поверил. Все трое думали, что перепутали…

Но нет! Все верно! Это и есть Майя!

В ее руках уже не было коробки с шоколадом. Она оставила ее у Эльвиры, чтобы потом забрать.

Непринужденно Майя села на скамейку между Женей и Марком и, улыбнувшись, громко произнесла:

— Я Майя!

Все трое одновременно кивнули. Они, не боясь показаться бестактными, в упор смотрели на нее, и Жене хотелось крикнуть им, чтобы они перестали, но Майю это вообще не волновало. Не особо заморачиваясь по поводу незнакомых людей, она быстро переключила свое внимание обратно на Женю.

— Я долго ходила? — спросила она.

— Эм, нет. Вовсе нет, — отозвался он и, мечтая, чтобы его друзья испарились, спросил первое, что пришло в голову: — Как Эльвира?

— Что? — прослушала Майя, потому что отвлеклась на маленького мальчика, тащившего огромную для своего роста клетку с попугаями.

— Как Эльвира? — переспросил Женя, пытаясь делать вид, что не видит диких взглядов своих друзей.

— А! Эльвира? — наконец-то поняла Майя. — У нее все отлично, не считая того, что пару минут назад она пролила на посетителя горячий кофе…

— Надеюсь, ее не уволят за это?

— Этим посетителем был Алекс! — они оба засмеялись. — Эльвира думала, что ты тоже зайдешь. Она тебя ждала.

— Меня?! — удивился Женя.

— Ага! — подтвердила Майя. — Странно, правда? Она вообще-то новых людей не очень любит.

Женя кивнул и, наклонившись поближе к Майе, прошептал:

— Это мои друзья…

— Я поняла… — ответила тихонько девушка.

Они вдвоем уставились на Нелли, Мишу и Марка. Несколько минут все пятеро просто обменивались взглядами.

— Зачетные колготки! — произнесла Нелли, когда поняла, что уже пора нарушить молчание.

— Да, мне тоже нравятся… — ответила Майя, улыбаясь.

— Нам Женя о тебе рассказывал! — тут же перевел тему Марк, обратившись к Майе.

— Только что… — добавил Миша и наигранно улыбнулся ей.

— Эм, о вас Женя вообще не говорил, — сказала она, разводя руками, и в ее глазах читалось, что это лишь еще одна игра, в которую она выиграла.

Женя вежливо представил своих друзей Майе, и она приподняла уголки губ, смотря исключительно на Мишу, а тот тут же оживился. Он ухмыльнулся в очередной раз, оглядев девушку с головы до ног, и помотал головой из стороны в сторону, и Женя понял, что именно Миша представляет для него наибольшую опасность.

— Кажется, я тебя видел уже, — соврал он, и Майя рукой разгладила складки на подоле платья. — Ты учишься в лингвистическом, верно?

— Нет, парень, не все учатся в лингвистическом, — ответила девушка, и в ее голосе Женя расслышал интонацию Эльвиры.

— Я знаю шесть языков, — сказал молодой человек, делая вид, что не услышал Майин ответ.

— Полагаю, это единственный предмет для гордости…

Нелли прикрыла свой рот рукой, потому что еле сдерживалась, чтобы не засмеяться во весь голос. Так интеллигентно нахамить Мише у нее никогда не получалось.

— Я учу языки с самого детства, и, конечно же, я лучший в своей группе, — продолжал Миша, и Женя положил ладонь на лоб, пытаясь найти хоть одну причину, по которой он все еще общается с человеком, стоящим напротив. — Сейчас я учу китайский, и это очень интересный язык…

— Как эльфийский[11]? — спросила Майя, глупо улыбаясь.

— Не спорю, он труден, особенно после французского, и… — Миша замолчал, недоверчиво косясь на девушку в малиновых колготках. — Что, прости?

— Эм, что? — хлопая ресницами, как ни в чем не бывало переспросила она.

— Ну, ты сказала… Эльфийский?

— Чудной язык, — сказала девушка, и Женя улыбнулся, наблюдая за тем, как она ставит Мишу на место.

— Очень смешно! Ха-ха.

Миша смотрел на Майю в недоумении.

— Что? Что не так?

— Эльфийский язык? — повторил молодой человек.

— Ну да. А что?

— Какой к черту эльфийский язык?!

— Только не говори, что не знал о его существовании?

Майя уставилась на Мишу, он — на нее. Они выглядели, как повздорившие школьники, но сами этого не замечали. Прошло всего несколько секунд, прежде чем молодой человек спросил:

— Ты серьезно?

— Да! — крикнула Майя. — Да! Да! Да!.. Я, кстати говоря, сначала вообще подумала, что ты его тоже знаешь… поэтому и спрашивал про то, серьезно ли я…

— Это был вызов? — спросил Миша, наклонившись к Майе так близко, что они, наверное, могли бы поцеловаться.

— Да! — ответила она, нисколько не смущаясь.

— Знаешь, если ты его выучила, то я тоже это сделаю! — сказал Миша, отстранившись от девушки, и Нелли не выдержала и захохотала.

Она подошла к Марку и хлопнула его по плечу, и тот тоже прыснул от смеха, а Миша в непонимании посмотрел на них. Ситуация была абсурдная, но смешной Жене она вовсе не казалось, ему даже стало грустно оттого, что его друг и дня не может прожить без очередного спора. Он хотел прошептать Майе какое-нибудь извинение за товарища, но взглянув на нее, увидел ее победное выражение лица.

— A potentia ad actum[12], — сказала она, и Миша удивленно изогнул бровь.

— Пойдете с нами в кино? — спросила Нелли, понимая, что если не влезет в беседу, то один из дискутирующих в живых не останется.

— Да! — воскликнула Майя, спрыгнула со своего места и потянула Женю за руку.

Неожиданностью для него стало то, что она так и не отпустила его руку, даже когда они уже направились в кино. Миша, Марк и Нелли шагали впереди, а Майя и Женя чуть подальше от них, поэтому у молодого человека появилась прекрасная возможность задать интересующий вопрос.

— Эм… — он пытался подобрать правильные слова.

— Терпеть не могу выскочек, — сказала Майя, будто прочитав мысли друга.

— Ага, — проговорил он и кивнул. — Тогда понятно. Интересно, Миша, правда, выучит этот эльфийский?

— Он учит китайский, он ни перед чем не остановится! — ответила Нелли, которая только что отстала от Миши с Марком и случайно услышала слова Жени.

— Нелли! — возмутился Женя. — Может, лучше их догонишь? — спросил он, указывая на идущих впереди друзей.

— Брось, я ненавижу Мишу, — ответила его подруга и ловко подстроилась под шаг Жени и Майи. — Слушай, Майя, а эльфийский язык… ну, он правда существует? — спросила Нелли, смотря лишь на малиновые колготки.

— Да, конечно, это искусственный язык. Его создал английский писатель Толкин.

— Правда? Я понятия не имела, что он на самом деле создал язык. Это невероятно! — воскликнула Нелли, по-дружески хлопнув Женю по плечу. — И зачем?

— Зачем он его создал? — не поняла Майя.

— Нет, зачем ты его выучила? Это довольно… необычно.

Майя засмеялась, и ее щечки покрылись румянцем.

— Когда мне было, кажется, лет шестнадцать, я встречалась с парнем, который, мягко говоря, с ума сходил от всех книг Толкина о Средиземье. Знаете, в Переславле-Залесском не слишком много развлечений, и вечерами мы говорили на эльфийском. Это замечательные воспоминания…

Она мечтательно улыбнулась, не замечая, каким печальным стал Женя, и весь оставшийся путь до кинотеатра они шли молча, даже не пытаясь завязать хоть какую-то беседу.

Билеты взяли на фильм «Железный человек 3». Хоть Майя не смотрела две первые части, она совсем не возражала, потому что, как сама сказала, в кино бывала редко, и ей было абсолютно все равно, каким будет фильм. В самом начале сеанса она затаила дыхание и сильно вжалась в кресло, будто пыталась утонуть в нем, и в итоге весь фильм просмотрела с открытым ртом.

К общему удивлению Нелли, Марка и Жени вечно недовольный Миша два часа не проронил ни слова, то ли из-за неприятного диалога с Майей совсем недавно, то ли из-за своей безумной любви ко всем фильмам данной киностудии. Женю вообще-то всегда поражало, что при всей Мишиной научности, он обожает фильмы массовой культуры.

— Можно вопрос? — спросила Майя, когда они втроем с Нелли и Женей стояли в холле кинотеатра после сеанса и ждали, когда Миша и Марк досмотрят титры до конца.

— Конечно, — сказал Женя, рассматривая флаеры с премьерами.

— Я не знаю, наверное, прозвучит глупо, — проговорила девушка, и Нелли с интересом подошла ближе, чтобы все правильно расслышать. — Как они это сделали?

— Они? Ты о чем? — Женя убрал листовки в карман джинсовки и взглянул на Майю.

— Ну, он летел… и все… все это остальное. Как это сняли?

Нелли подавилась воздухом и закашлялась.

— Это обычные спецэффекты, Майя, — сказал Женя, стараясь не смотреть на Майю, как на прокаженную. — На компьютере их создают…

— Ага, ладно.

— Ты что «Гарри Поттера» не смотрела, или, не знаю, «Властелина колец» того же самого? Твой друг любит Толкина…

— Нет, не смотрела.

Женя и Нелли глупо кивнули в один момент и быстро переглянулись.

— Но как тебе фильм? — спросила Нелли, переводя взгляд с Майиных колготок на ее волосы в очередной раз.

— К сожалению, я не поняла смысла. Это было зрелищно, но… разве в этом фильме есть хоть какой-то смысл? Если режиссер держал в голове концепцию о том, что добро побеждает зло, то… все равно вышло совсем другое. Вероятно, было пару хороших фраз, но я не запомнила. Я просто не поняла смысла… — еще раз повторила она и нервно провела обеими руками по волосам. — Боже мой, но я же не совсем дура? — Женя помотал головой из стороны в сторону, но она даже не взглянула на него. — Как-то раз с одноклассниками мы устроили «Вечер кино» и смотрели «Форест Гампа», и его я поняла полностью — от начала и до конца. Я плакала, потому что этот фильм… это жизненно. Кинематограф — это искусство, но…

— Далеко не в каждом фильме есть какой-то смысл, — сказала Нелли, пожимая плечами. — Не переживай.

Майя улыбнулась, подняв глаза на девушку, и из зала вышли Миша и Марк. Они оживленно беседовали, активно используя жестикуляцию, а подойдя ближе к остальным, Миша воскликнул:

— Пицца! За мой счет! Мне слишком понравилось все, что я увидел!

Впятером они отправились в пиццерию, что расположилась этажом ниже, и слишком довольный Миша сам вызвался простоять довольно продолжительную очередь. Такое случалось редко, даже не после каждого фильма из списка его любимых, поэтому его друзья натянули улыбки на лица и дружно выбрали, что именно хотят.

— Майя? — вполне вежливо обратился Миша к Майе, все еще задумчивой и даже немножко грустной. Услышав свое имя, она встрепенулась и вопросительно взглянула на молодого человека. — Напиток?

— Нет, спасибо, — ответила она, с благодарностью смотря на Мишу, но быстро передумала. — Хотя да, я хочу…

— Например?

Она оживилась и, лукаво улыбаясь, прищурилась.

— Кабачковый сок! — выпалила Майя с серьезным лицом. — И обязательно с желтой трубочкой…

— А? — на лице Миши застыл испуг вперемешку с удивлением.

— Ну, вообще-то не обязательно желтую, можно и зеленую.

Все с таким же глупым лицом Миша продолжил пялиться на Майю.

— Не уверен, что… — медленно проговорил он, но девушка его перебила.

— Это была шутка, Миша! Я пошутила…

— Ладно, — выдохнул тот. — Ты меня сейчас серьезно напугала… Так, что тебе взять?

— Все что угодно… — сказала Майя, и Миша оставил их на время.

Мило улыбаясь, как мамочки своим детям, она провожала его взглядом до тех пор, пока он не остановился у раздачи. Он махнул ей рукой, как бы говоря, что все под контролем, и она кивнула и повернулась лицом к сидящим за столом. Нелли и Марк с ненормально округленными глазами смотрели на нее, а Женя всем своим видом показывал друзьям, чтобы они этого не делали.

— Что?! — чуть ли не прокричала она.

— Что ты делаешь, Майя? — тихо произнес Марк, бросив быстрый взгляд на Мишу, чтобы удостовериться, что он на достаточно большом расстоянии от них, чтобы слышать.

— В смысле? Что не так-то?

— Ты играешь со спичками, Майя…

— Да нет же… это просто шутка…

— С Мишей лучше не шути…

— Да ему тоже было весело!

— Может быть, и у нашего Миши есть чувство юмора… — сказал Женя, пытаясь поддержать новую подругу.

Чтобы не развивать эту тему, Марк рассказал Майе немного об их учебе и об университете в целом, а когда пришел Миша, то подхватил он. Возможно, никто другой не любил свою специальность так, как Миша — он буквально на каждом шагу болтал о своем профиле и с восторгом говорил о каждом новом языке, к изучению которого приступал.

— И ты ничем больше не увлекаешься? — спросила Майя с интересом.

— Почему же? Я кино люблю.

— Здорово!

— Тебе тоже нравится?

— Ну, я смотрю фильмы не слишком часто. В кинотеатре вообще давно не была. В последний раз ходила на премьеру фильма «Железная леди»[13]. Меня Эльвира заставила вместе с ней сходить. Обычно она на такие фильмы не ходит, но тогда ей даже понравилось…

— Так премьера была год назад! — воскликнул Миша.

— Наверное. Значит, тогда я и была. В марте вроде…

— Ты не была в кинотеатре целый год?! — удивился Марк.

— Ага, — непринужденно ответила Майя, попивая фирменный вишневый лимонад. — Просто я не считаю это лучшим времяпрепровождением. Для меня это лишь способ убить час-другой…

— Мы были в прошлое воскресенье… — проговорил Женя.

Он вдруг вспомнил, как тогда пошел относить часы сестры в ремонт, как встретил Майю. Выходит, если бы он не пошел в кино, то и ее бы не встретил. И если бы у Марины не сломались часы…

— Почему вы пошли на курсы для писателей? — спросила Майя, поочередно смотря на ребят, сидящих рядом. — Вы ведь все ходите на них, верно?

— Мы пошли за компанию с Женей, потому что сам он бы ни за что не решился, — сказала Нелли. — Быть писателем я не собираюсь, но это очень классный опыт. Правда, Марк?

— Да, — ответил тот, как только прожевал последний кусок пиццы. — Я никогда не был каким-то там творческим, но… у меня появилось желание писать стихи, и теперь я занимаюсь этим, и мне нравится.

— Он здорово пишет стихи, — гордо подтвердила девушка, улыбаясь другу.

— Это интересно. И кем ты вдохновлялся?

Марк задумчиво приподнял подбородок и потер переносицу, то и дело открывая рот, как рыба, и пытаясь что-то сказать.

— Ну, это довольно трудно сказ…

— Не обязательно сейчас, — перебила Майя. — Важна не скорость и быстрота, а сам ответ. — Марк кивнул. — Ну, а ты? — Она заинтригованно посмотрела на Мишу.

— Простой прохожий. Не имею никакого отношения к писательству и творчеству. Это довольно интересно, но не для меня. Я отношусь к тем людям, которые знают наверняка, что у них получается хорошо, а что плохо.

— Тогда почему?

— Знаешь, мой дед сказал, что я умру в одиночестве, если не заведу друзей, а в группе меня не очень-то принимают… — Глаза Майи стали печальными, и она слегка кивнула, словно очень хорошо его понимала. — Ну, потому что я лучший в группе! — закончил он, и она грустно засмеялась, и тогда, смотря на них, Женя вдруг понял, что впервые узнал о том, почему Миша пришел на первое занятие к Александру, хоть тот и говорил неоднократно, что не заинтересован в этом.

Расходясь, он напомнил Майе о том, что выучит эльфийский язык, и сказал, что обратится за помощью, а после пожал ей руку на прощание. Она засмеялась и похлопала его по плечу, и чего-то более странного Женя в жизни точно еще не видел, потому что никогда Миша не подпустил бы к себе близко девчонку в малиновых колготках и с цветными волосами, но в этот день, вероятно, Земля сошла с орбиты, и мир перевернулся. Ласточки выкрасились в розовый цвет, солнце стало зеленым, люди взмыли над городом, как на картине Шагала, и Миша заулыбался: по-наивному, по-детски, искренне. Нелли и Марк смотрели на друга, не доверяя своим глазам, и спустя несколько минут ушли куда-то вместе с ним.

— Пойдем на берег? — спросила Майя, пока они провожали взглядом Жениных товарищей.

— Да, давай…

— Будут Мэнди и Кевин. Возможно Костя и Элли…

— Ладно.

Они неспеша побрели на то самое место, где в первомайский вечер лежали на песке и изучали звезды, и Жене хотелось, чтобы они вновь оказались одни, но Майя свою жизнь не собиралась под него подстраивать. Пробираясь мимо людей, которые сегодня все, как сговорившись, вышли на улицу, он представлял, что те вышагивают в магазины и скупают бессмысленные вещи, которые заполняют им пустоту в сердце. Он знал наверняка, что не будь рядом с ним в этот теплый субботний вечер Майи, он слился бы с толпой и превратился в маленькую букашку без цели в жизни, а теперь у него была она, и начатая книга, и огромное желание продолжать писать.

Их встретили Лара и Элли, прибежавшие им навстречу, и повели их к Косте и Глебу. Те стояли довольно далеко от воды и пили холодный кофе из фирменных стаканчиков кофейни «Purple latte»[14], в которой Женя никогда не был, и обсуждали, судя по хмурым бровям обоих, какой-то серьезный вопрос, но как только к ним подбежала Майя, замолчали и нацепили улыбки. Она повисла у Кости на шее, а Женя смущенно отвел глаза в сторону и встретился взглядом с Ларой. Его одногруппница поджала губы и стала рассказывать Элли несмешной анекдот, который Женя уже слышал от Марка. Он уже жалел о том, что согласился прийти, ведь Майя и не собиралась уходить от своих друзей. Она весело говорила о фильме, который посмотрела сегодня в кинотеатре, и едва ли обращала внимание на парня, которого привела с собой. Сделав несколько шагов в сторону, Женя панорамно рассмотрел все вокруг и лишь тогда заметил Мэнди, присевшую у самого берега. Зарыв ноги в песок, она устремила взор вперед, на одуванчикового цвета горизонт, которого, к сожалению, давно не видела. Понимая, что его исчезновение не будет замечено, он побежал к ней.

У моря она была счастливее, чем во время их первой встречи. Вдалеке кричали чайки, едва слышно разговаривало море, отражая в своей вечерней глади заходящее солнце, а Мэнди улыбалась теплой улыбкой, обхватив ладонями стакан из той же самой кофейни.

— Привет! — сказал Женя и сел рядом с ней.

— Привет, Женя! — ответила она, чуть приподнимая подбородок и тем самым создавая иллюзию зрячей девушки.

— Что сегодня разливают?

Она усмехнулась и сделала глоток из своего стакана.

— Лавандовый раф, охлажденный длительной прогулкой, — проговорила Мэнди, протягивая Жене кофе.

Напиток был, правда, холодный, но все еще мягкий и приятный.

— Ммм, мне нравится.

— Я знаю, кофе в «Purple latte» всегда потрясный, — сказала она с идеальным акцентом, которого по-настоящему никак не мог добиться Женин преподаватель по английскому ни от кого в группе.

— Никогда не был там.

— Обязательно сходи на досуге. У нас с Глебом там было первое настоящее свидание, и именно тогда я попробовала свой первый лавандовый раф. Уже после я узнала, что Глеб работает бариста в «Purple latte» на полставки и у него скидка, вот почему и повел меня именно туда. Пока он там работал, я постоянно у него сидела, но вот уже много лет, как уволился, а привычка, как видишь, осталась…

Женя улыбнулся и кивнул, в очередной раз забыв о том, что Мэнди не сможет это увидеть. Небо окрасило море в персиково-лавандовый цвет, и молодой человек с грустью подумал о том, что рыжеволосая девушка, сидящая рядом, может лишь предполагать об этом.

— Люблю море, — сказала Мэнди, — и это место особенно. Тут спокойно. Помню, первый раз здесь была с родителями, когда мне было шесть, и я до сих пор не могу забыть папины счастливые глаза. Мы ели заветренный хлеб с маслом и сидели на мамином любимом клетчатом пледе из «Икеа». Мой отец родом из Торки[15], и я знаю, что людей там раз в семь меньше, но, кажется, и он, и мы всегда были счастливее здесь. Здесь красивее и спокойнее, и люди добрее. Мне здесь нравится. Мне всегда тут нравилось. И даже теперь, когда я ничего не вижу… все равно…

— Как давно ты была в Великобритании в последний раз?

— Вот уже пять лет я никуда не выезжаю дальше нашей области. Знаешь, лететь в Торки кажется теперь бессмысленным, ведь… Вообще-то теперь нет разницы, где я нахожусь. Вижу я всегда одно и то же…

— Если тебе станет легче, то я вообще никогда нигде не был. Хотя нет, был в Москве однажды…

Мэнди улыбнулась и помотала головой — от Жениных слов легче не стало. У него впереди была целая жизнь, чтобы открывать новые, неизведанные места, а для нее весь этот мир составляли воспоминания. Она помнила цвет травы и моря. Она помнила, как светит солнце утром и какой прекрасный закат бывает вечером. Она все это помнила, но иногда ей вдруг казалось, что когда-нибудь она проснется и не сможет ничего вспомнить… ничего.

Однажды Мэнди вдруг забыла, какой цвет волос у Эльвиры. В том смысле, что она не могла точно вспомнить оттенок: более темный или более светлый. Она заплакала от своей беспомощности, а все вокруг гадали, что с ней происходит. Она так никому и не сказала причины. Той же ночью ей приснилась Эльвира, и Мэнди запомнила ее так, как только могла. Темноволосая девчонка теперь всегда была в ее памяти, но Мэнди понятия не имела о том, что уже полгода назад Эльвира перекрасилась в еще более темный цвет.

— Когда мы пришли сюда с Майей в первый раз, — проговорила Мэнди, не отворачивая лицо от моря, — она сказала, что хочет жить тут, на берегу моря. Она сказала, что хочет иметь здесь дом, чтобы вокруг него был сад, а в саду гамак, на котором можно было бы читать книги. Она представляла, как будет ставить мольберт и рисовать море.

— Хорошая память, — подметил Женя.

— Запоминаю моменты.

— Она ведь сначала познакомилась с Эльвирой?

— Майя? Да, так все и было.

— Странно, что они сошлись. Они слишком разные.

— Это не всегда минус. К тому же Эльвира лучше, чем может сначала показаться, просто… все сложно.

— Все у всех всегда сложно…

Мэнди согласилась, и они полвечера болтали о книгах Хемингуэя и картинах Айвазовского, а потом откуда-то взялась Эльвира и сразу навела шум. Все еще несколько сторонясь Лару, она с бешенством рассказывала об Алексе, который весь день просидел у нее на работе, и Мэнди была вынуждена пойти и успокоить подругу, поэтому Женя с удовольствием помог ей добраться до компании. Хоть она в этом не особенно нуждалась, ей было приятно внимание со стороны нового друга.

К концу вечера Эльвира успокоилась, и все стали расходиться. Женя шел по вечернему городу и с интересом наблюдал за тем, как в небе поочередно загораются маленькие звездочки. Он думал, как правильно подобрать слова в своей книге, чтобы наиболее точно передать личность Майи, и в итоге принял решение частично включить в роман ее друзей, потому что только так можно было увидеть ее настоящую.

В понедельник он пришел в университет самым первым, и на него недоверчиво покосился охранник, не понимая, зачем студент заявился в такую рань. Женя развел руками и сразу же устремился в нужную аудиторию, где в одиночестве сидел не так уж долго. Совсем скоро из-за двери скромно выглянула Лара, но, заметив одногруппника, довольная направилась прямиком к нему и села, как всегда, позади.

— Привет! — запоздало сказала она, и Женя тоже ее поприветствовал, повернувшись к девушке лицом. — Не знала, что ты книги пишешь.

— Немного. Иногда.

Лара улыбнулась, прижав ладонь к щеке.

— Как же ты с Майей познакомился, радость моя?

Опять этот вопрос. Женина история стала уже ходовой. Он мог рассказывать ее, как таблицу умножения.

— Познакомились или встретились? — переспросил он.

— В смысле? В чем разница?

— Это было в разное время. Сначала я ее встретил, а через несколько дней познакомился с ней…

— Расскажи… — заинтересованно проговорила девушка. Костя был прав, утверждая, что люди любят истории знакомства.

Женя начал свой рассказ о том, как встретил Майю, упуская некоторые подробности. Он хотел, чтобы в их истории все еще оставалась какая-то тайна, но Лара съела и то, что одногруппник подкинул. Она улыбалась, и охала, и смеялась, и Жене казалось, что лучшего слушателя у него еще не было.

Как только Марк и Нелли ввалились в аудиторию, они застыли у входа, удивленно смотря на то, как их друг хохочет вместе с Ларой, не обращая внимания на остальных ребят из группы. Прошагав по проходу, они уселись на свои места. Женя с Ларой притихли, но когда звонок на пару уже прозвенел, она вновь окликнула молодого человека, и когда он повернулся, она щелкнула его на свою камеру.

— На память, — шепнула она, и Женя улыбнулся, а после пришел преподаватель и сказал свое фирменное: «Guten morgen, meine lieben Studenten»[16].

6 глава

ТРАЕКТОРИЯ ПОЛЕТА

Если бы Женя умел трансгрессировать[17], как Гарри Поттер, то теперь он бы обязательно это сделал. Ему совсем не нравилось сидеть в гостиной и выслушивать всякую ерунду, которую болтал Виктор — теперь уже новый молодой человек его сестры. Он пришел еще в шесть и домой, похоже, вообще не торопился. Марина пригласила его специально, чтобы он познакомился с Женей, и для этого случая приготовила (как она гордо заявила, хоть это была неправда) множество блюд, к которым никто почти не прикасался. Она надела свое любимое платье, которое смотрелось на ней обворожительно. В свои двадцать пять она выглядела не старше двадцати двух, хоть и была достаточно высокая, а душой ощущала себя немного старше, чем на самом деле. Никто понятия не имел, почему она выглядит не на свой возраст, особенно сама Марина, но ей это даже нравилось.

Они сидели втроем в гостиной, и Женя совсем не хотел находиться сейчас здесь. Его бы тут и не было, если бы сестра не забрала у него ноутбук. Сказала, что отдаст только когда уйдет Виктор, а Женя так понял, что это будет не скоро. Так что он, развалившись на кресле, смотрел глупую передачу по телевизору про мужчину, который отказывался платить алименты за своего ребенка. Женю это совсем не интересовало, но даже это казалось ему увлекательнее чем то, о чем говорил молодой человек его сестры. Виктор рассказывал какие-то нудные истории, которые происходили с ним на работе. Марина смеялась, но Женя совсем понимал, что там может быть забавным. «Наверное, для того чтобы понять, почему они смеются, надо поработать в каком-нибудь офисе хотя бы два года и стать таким же занудой, как эти двое, — размышлял Женя. — Они слишком скучные и их истории такие же».

Через какое-то время девушка ушла на кухню ставить чайник, и Женя остался наедине с ее молодым человеком. Виктор Жене не нравился, и он это понимал, но объяснить свою неприязнь даже самому себе не мог. Говорить с мужчиной ему было не о чем, поэтому он продолжал делать вид, что передача, которую смотрит, очень занимательная.

— Марина говорила, что ты учишься в университете на лингвиста… — попытался завести разговор Виктор.

— Ага, — кратко ответил Женя. — Смотри-ка, не обманула.

Он пытался пошутить, но Виктор такого юмора не понял. Женя, увидев недоумение на его лице, продолжил смотреть передачу.

— И как? Тебе нравится?

— Да. Вроде бы нравится.

— А мне никогда не нравилось учиться. Не знаю почему. Нет, я учился, но мне никогда не нравилось, честно говоря…

— И что? — слегка раздраженным тоном спросил Женя. — Сейчас почти никому не нравится учиться. И что с того?

— Да, наверное, — еле слышно проговорил Виктор.

Он был слегка смущен. Молодой человек нашел единственную, по его мнению, нормальную тему для разговора, но беседа закончилась слишком резко. Он бросил быстрый взгляд на дверь, но Марины до сих пор не было.

— Почему ты такой? — спросил Виктор, прокашлявшись.

— Какой? — не понял Женя и все же повернулся в сторону мужчины.

— Ну, необщительный.

— Нет, — спокойно возразил Женя, улыбаясь.

— Что нет? — переспросил его Виктор.

— Я не необщительный. Просто…

— Что просто?

— Ничего… забудь…

В этот момент появилась Марина, держа в руках поднос с чаем. Женя снова повернулся к телевизору. Его сестра раздала всем по чашке и продолжила незаконченный разговор с Виктором, а Женя, пользуясь ситуаций, быстренько смылся из гостиной. Его исчезновения никто не заметил. Он понимал, что мог смыться еще раньше, но почему-то хотел поддержать сестру хоть как-то. Пусть ее молодой человек Жене не понравился, но ей это знать не обязательно, и, высидев с парочкой несколько часов, он чувствовал, что теперь его совесть чиста.

Он зашел в комнату сестры, и в очередной раз убедился, что та не умеет прятать вещи. Как и обычно, Марина убрала ноутбук на полку с полотенцами, не догадавшись даже чем-нибудь его накрыть.

Пройдя к себе, Женя сел на любимый крутящийся стул и склонился над клавиатурой.

«Где учатся жизни? Что в ней главное? Как правильно жить? Кто-нибудь вообще знает ответы на эти вопросы? Наверное, есть люди, владеющие такой информацией, но они явно не из круга моих знакомых, потому что у них я спрашивал. Они лишь только делают вид знатоков, отвечая какую-то чепуху. Так говорили все. Все, кроме одного человека. Все, кроме Майи. Она не знает ответов, но и не гадает впустую. Странно, Она так много говорит о жизни. Не о той жизни, которую знаете Вы, а о своей, поверьте, отличающейся от Вашей. От моей тоже.

Мне бы хотелось жить, как Она. Ни от чего не зависеть. Ни на что не надеяться и ничего не ждать. У меня так не получается. Как бы я ни старался, от ноутбука я не избавлюсь никогда, да и не только от него. Для меня это огромное испытание под названием «Миссия невыполнима». Хотя кто знает, может, лет через двадцать я выкину все гаджеты, буду жить у самого берега моря, не пропуская ни одного восхода солнца. Я не могу знать, будет так или нет, потому что, к сожалению, мы не способны заглядывать в будущее, хотя, я уверен, в ближайшие несколько лет изобретут машину времени. Это было бы прекрасно. Я бы обязательно заглянул в прошлое. Я бы вернулся в день, когда Майя сбила меня с ног. В день, когда увидел Ее, сидящую с книгой на скамейке. И, конечно же, я бы вернулся во вчерашний день, потому что он стал одним из самых незабываемых в моей жизни.

Примерно в полвторого я пришел к Ней домой. Она куда-то собиралась. Знаете, если бы я знал куда, то тут же сбежал бы, но я не умею читать Ее мысли, а эта способность очень полезна при общении с Ней.

— Куда собираешься? — спросил я у Нее.

— Прыгать с парашютом! — воодушевленно выкрикнула Майя, улыбнувшись.

Сначала я подумал, что Она несерьезно, что Она просто шутит. Она часто так делает. Например, когда я на днях спросил, куда мы пойдем, Она сказала: «Мы не пойдем, Джо. Мы полетим. Полетим в космос». Поэтому я решил, что Она имеет в виду то же самое. На этот раз я даже подыграл Ей.

— Я бы посмотрел на это! — произнес я. — Я бы посмотрел на то, как ты прыгаешь с парашютом…

Сначала Майя засмеялась, а потом с абсолютно серьезным лицом произнесла:

— Я думала, что ты тоже… тоже прыгнешь с парашютом. Я думала, что мы вместе… У меня ведь два сертификата…

Тогда я понял, что Она не шутит. Она серьезно. Она и в самом деле хочет это сделать. Более того, Она хочет, чтобы я прыгал с Ней. Я не знаю, где Она взяла сертификаты и почему позвала меня, но почему-то был уверен, что заменить меня никто не сможет.

И знаете что? Оказывается, я мазохист. Я поехал в аэродром вместе с Ней. Скорее всего, конечно, только потому, что это была Она. Если бы кто-то другой предложил мне сделать это, я бы отказался.

И да, после пятичасового инструктажа, я прыгнул. Прыгнул вместе с Ней, и вообще-то это было здорово — чувствовать полет, свободу, невесомость, но все-таки… Кого я обманываю?

Майя говорила, что я должен почувствовать бесконечность, но ничего подобного не было. Страх! Вот что билось внутри меня. Страх, слишком плавно переходящий в восторг. Это было странное ощущение. Серьезно. Я ведь ничего такого сумасшедшего никогда в жизни не делал, и вот что я скажу: мне нравится быть не собой. Или наоборот? Может, я всегда был кем-то другим, и лишь теперь возродился заново. Так, наверняка, бывает. Ведь если это так, то когда-нибудь я мог бы снова стать таким же сумасшедшим, как Майя.

Тем же вечером Она была слегка белее в лице, чем обычно, но более счастливой. Мы сидели в кафе, где работает Эльвира, и ждали, когда появится Майина подруга, смена которой только что подошла к концу. Когда Эльвира подошла к нам, я заметил, что она сменила свою униформу на обычную одежду, но свои слегка спутанные волосы так и оставила забранными в хвост. Абсолютно уставшая она бухнулась на диванчик и не заговорила с нами до тех пор, пока нам не принесли заказы. Лишь слопав половину своей карбонары, отложила вилку в сторону и облегченно выдохнула, словно если бы не съела чего-нибудь, то умерла бы от голода.

— Ну, рассказывай, Джо, где вы сегодня были? — обратилась она ко мне, чему я был немного удивлен.

— Прыгали с парашютом, — ответил я боле менее спокойно.

— Прыгали с парашютом?! — удивленно переспросила Эльвира, переводя взгляд с меня на Майю. — Вы?!

— Ага! — гордо ответила ее подруга.

— Но ты же высоты боишься, — проговорила Эльвира. В непонимании она смотрела на Майю, которая все это время лишь улыбалась.

— Ты боишься высоты? — обратился к Майе я. — Так зачем тогда прыгала? Зачем мы оба прыгали? Если ты думала, что я очень хочу, так…

— Я хотела! — перебила меня Она. — Всегда. Но боялась…

— Боялась высоты? — спросил я.

— Нет! — отрицала Она. — Высоты я никогда не боялась. Я боялась разбиться.

— А теперь? — спросила Эльвира, несколько наклонив корпус вперед.

— Теперь не боюсь… Человек научился летать, как птица. Человек, похоже, может теперь практически все…

Майя замолчала и приступила к своему салату, который заказала только потому, что Ей понравилась название. Правда, теперь даже и не помню, как он назывался. По-моему, что-то связанное с весной. Может быть, я ошибаюсь.

— Ну, вам хоть понравилось? — продолжала расспрашивать Майю Эльвира.

— Ага, — воодушевленно произнесла Она. — Очень. Сначала я боялась, но потом… я словно растворилась во времени. Просто растворилась, как будто я была частью воздуха в тот момент. Это довольно странно, но ощущения непередаваемые. Ради этого стоило столько лет бояться…

— Может быть, и мне тоже прыгнуть? — спросила Эльвира, смеясь, хотя по ее лицу я увидел, что она и вправду задумалась об этом. — Тоже хочу раствориться во времени…

— Да ну тебя! — произнесла Майя и, тоже смеясь, толкнула подругу.

— А как насчет тебя, Джо? — спросила Эльвира чуть позднее. — Тебе понравилось?

— Не знаю, — ответил я растерянно. — Я ничего подобного не чувствовал. Мне было… страшно, а потом как-то странно. Я будто бы сам был удивлен тому, что прыгнул… Я не чувствовал той бесконечности, о которой ты мне говорила утром… — обратился я к Майе. — Наверное, для того чтобы чувствовать что-то подобное, нужно быть тобой. Не мной точно. Не нужно бояться, нужно просто лететь…

— Но ведь я тоже боялась! — напомнила Майя. — И я тоже… не чувствовала я никакой бесконечности… — Майя меняла свои показания так быстро, что я не успевал следить за ходом Ее мыслей. — Мне казалось раньше, что, когда летишь, ты — часть вечности, но это оказывается не так. Хотя, может быть… не знаю… может быть, мы просто боялись…

Мы принялись за еду. Я заказал пасту, как и Эльвира, и нехотя накручивал спагетти на вилку. Майя хихикала, словно все еще не отошла от впечатлений, которые возникли у Нее во время полета. Хотя, честно говоря, Она почти всегда себя так ведет.

— Мэнди не в настроении… — сказала Эльвира, поглядывая на меня и явно гадая можно ли мне слышать это, отчего мне стало немного грустно, ведь я не являлся частью их компании на все сто процентов, а лишь на тридцать в лучшем случае.

— Я была у нее вчера, — проговорила Майя, расстроившись. — Она была такая грустная… Иногда она улыбается, но…

Мне вдруг захотелось увидеть Мэнди и как-то ее поддержать. Хоть я и не знаю, как именно, но я что-нибудь бы точно придумал. Может быть, мы бы просто посидели, как в день ее новоселья, и она бы рассказала что-нибудь удивительное о себе, например, о том, как забралась на Трон Артура[18] в Эдинбурге и тут же влюбилась в этот город. Я знаю, ей бы стало немного легче.

— Да, конечно, — произнесла Эльвира задумчиво. — Сегодня она совсем расклеилась. На улицу даже не выходила. Сидит на диване в наушниках и молчит, смотрит в одну точку.

— А с ней раньше такое было? — спросил я.

— Разочаровывалась ли она в жизни? — обратилась ко мне Эльвира, округлив глаза так сильно, что можно было бы подумать, что у нее Базедова болезнь. — Джо, ты серьезно?

И тут я понял, какую чепуху сказал. Как мне вообще в голову могло прийти спросить такое?

— Я что-то не подумал… — проговорил я.

— Да уж точно, — произнесла Эльвира. — То, что происходит с ней сейчас, это ничто по сравнению с тем, что было с ней тогда…

— Что вы тогда делали?

Сначала Эльвира молчала, то ли не желая отвечать, то ли пытаясь найти нужные воспоминания из прошлого, которое все они предпочли бы забыть.

— Мы тогда все были потрясены… — проговорила девушка. — Глеб… он менялся на наших глазах. Становился все серьезнее, и всего за неделю его не стало. Прежний Глеб исчез, но родился новый. Более ответственный… Самое дурацкое, что такой он бы точно понравился родителям Мэнди. Точно бы понравился…

— А Мэнди? — снова спросил я.

— Мэнди? — переспросила Эльвира, хотя прекрасно слышала меня. — Такой я ее никогда не видела и, надеюсь, никогда больше не увижу. Ей было тяжело свыкнуться с тем, что… она не видит. Но еще сложнее было осознать, что родители погибли. Она молча сидела дома целыми днями, а Глеб все время был с ней. Он был спокоен, но когда уходил от нее, ужасно психовал, потому что ничем не мог помочь. А мы… как дураки рядом с ними ходили. Помню, как только мы с Кристиной выходили из подъезда Мэнди, она начинала рыдать… просто рыдать. Она не могла ничего сделать. Она много разговаривала о возникшей… проблеме с Мэнди, но сама понимала, что от ее слов легче не становится. Она так хотела ей помочь… они всегда были лучшими подругами… Но никто из нас не мог помочь Мэнди, хотя мы все видели, как ей тяжело…

— Ей до сих пор тяжело… — добавила Майя, которая до этого момента молчала, разгребая вилкой в тарелке листья салата.

Грустно, но пока девушки обсуждали ситуацию с их подругой, я думал лишь о том, кто эта загадочная Кристина, о которой все они каждый раз твердят. Мне почему-то очень захотелось узнать ответ на этот вопрос, но спросить я так и не решился.

— Ей до сих пор тяжело… — повторила Майя.

— Точно, — подтвердила Эльвира. — И вообще-то ее можно понять. Это ужасно, но… она справилась. Справилась же, да? — уже не слишком уверенно повторила девушка. — Она сильная, все пережила. Пусть так, сидя в тишине на диване часами, и что? Она справилась — это главное. Я помню, однажды мы с ней вдвоем остались, и она тихо сказала: «Я умираю». Я понятия не имела, что говорить на это, и спросила единственное, что пришло мне в голову: «Разве тебе больше не для чего жить?». Она помотала головой из стороны в сторону и, по-моему, даже приподняла уголки губ. Я не знаю, но…

— Мы должны ей помочь как-то! — выпалил я.

— Серьезно? — усмехнувшись, спросила Эльвира. — Как же мы сами-то не догадались…

Она всплеснула руками, едва не смахнув со стола стакан воды.

— Эльвира, стоп… хватит… — вмешалась Майя. — Не надо сейчас злиться. Мы должны что-то придумать…

— Я знаю. Знаю. Прости, Джо…

— Нет проблем, — ответил я. — Все понимаю…

Мы в этот вечер еще долго пытались что-то придумать, но чего-то по-настоящему стоящего нам в голову так и не пришло. Я продолжал думать об этом даже когда шел домой. Я уснул с мыслями о том, что мы обязаны спасти Мэнди».

Женя перечитал напечатанное и решил, что обязательно откорректирует это позднее. В очередной раз мысли о Мэнди захлестнули его, и он снова попытался что-то придумать, но не приходило ни одной стоящей идеи. Как назло, в голову ничего не приходило, а теперь еще и Марина начала кричать из соседней комнаты:

— Куда ты пропал, Женя?!

Женя быстро опустил крышку ноутбука и поспешил снова присоединиться к «веселой» компании. Он зашел в гостиную и опять развалился на кресле. Делая вид, что внимательно слушает Виктора, он продолжал думать о том, как можно помочь Мэнди.

В четверг, в вечерний час пик Майя и Женя, улыбаясь и переглядываясь, вышагивали в нескончаемой толпе. Туристы смешались с обычными жителями, и эта огромная масса плыла по улицам. Автомобилисты нетерпеливо сигналили друг другу, не понимая, что приближаясь на сантиметр к впередистоящим машинам, они не избавятся от общей пробки.

Вечер был необычный: Миша позвал друзей к себе, точнее сказать, его мама. То, что Женя взял Майю с собой, так удивило и растрогало девушку, что она всю дорогу твердила лишь об этом. Жили Гусевы рядом с Глебом и Мэнди, но понял это Женя только когда они прошли мимо их дома. Оправдывался перед самим собой он тем, что дома в этом районе похожи один на другой, поэтому любой мог запутаться, но вообще-то его всегда поражало, как плохо он ориентируется в родном городе. Майя жила здесь чуть меньше двух лет, но знала город, как свои пять пальцев.

В непонятном Жене предвкушении Майя бежала по лестнице в Мишином доме, а потом нетерпеливо ужимала кнопку звонка. Дверь открыла мама Миши. Встретив эту женщину на улице, Майя ни за что бы не подумала, что она родила того самого Мишу, который с удовольствием повторял каждому встречному, что он лучший в своей группе. Сказать, что они отличались — ничего не сказать. В них не было ничего общего вообще: ни глаза, ни губы, ни какие бы то ни было черты лица, ни цвет волос.

У женщины, стоявшей в дверном проходе, было рыжее каре и хорошая фигура, из-за чего белое платье с зеленым узором смотрелось на ней просто потрясающе, подчеркивая ее довольно тонкую талию и широкие бедра. Она улыбнулась, увидев Женю, и нисколько не удивилась, заметив рядом с ним спутницу. С интересом женщина рассматривала волосы неизвестной девушки и ее колготки салатового цвета.

— Это Майя! — представил свою подругу Женя, когда они прошли в квартиру.

— Очень приятно! — произнесла Мишина мама.

Из кухни вышла Нелли. Она выглядела немного расстроенной, и тоску в ее глазах увидел бы даже слепой. Заметив ребят, она нацепила на себя нелепую улыбку, но глаза в снова выдали ее, и Женя сразу понял, что ее брат все еще не нашелся.

— Привет, ребята! — произнесла она, махнув рукой, но через мгновение скрылась за дверью в другую комнату.

Женя и Майя уже направились следом за девушкой, когда Мишина мама вдруг спросила:

— Майя, ты бы не могла помочь мне немного на кухне?

— Да, конечно! — проговорила она, улыбнувшись. — Я с радостью.

Майя последовала за женщиной, а Женя отправился к друзьям.

На кухне Мишина мама начала бегать из стороны в сторону, как типичная домохозяйка. Она бралась то за одно, то за другое дело. Майя понятия не имела, чем может помочь, и испуганно смотрела на женщину, прижавшись к холодильнику, а Мишина мама продолжала носиться по кухне, напевая какую-то песню.

— Вы поете Beatles? — спросила удивленно Майя, разобрав знакомый мотив.

— Да… мне нравится! — воскликнула женщина и остановилась.

— Лучшая группа… на все времена…

Мишина мама улыбнулась и села за стол, и Майя сделала то же самое.

— Чем я могу вам помочь? — спросила девушка.

— А я не сказала? — удивилась мама Миши. — Ты будешь резать салат.

Она достала из холодильника все ингредиенты и положила их на стол рядом с разделочной доской, которую Майя нашла сама.

— Знаете, мне всегда нравилось готовить… — произнесла девушка, когда начала резать овощи для салата.

— Да, — только и ответила Мишина мама, и Майя уставилась на нее взглядом полным непонимания. — Что?! — испуганно спросила женщина. — Почему ты так смотришь?

— Почему вы сказали «да»?

— Ну, просто по тебе видно, что ты любишь готовить… не знаю, мне так показалось. Я всегда думала, что творческие люди хорошо готовят…

Майя заулыбалась и продолжила резать салат. Мишина мама тоже что-то готовила. Они молча занимались своими делами, когда на кухню зашел Миша. Оказавшись на женской территории, он несколько смутился, и обе — женщина и девушка — отвлеклись от своих занятий. Правда, Майю больше интересовал не приход Миши, а то, что произошло с его мамой в этот момент. Она так изменилась с его приходом: стала более серьезной, перестала улыбаться, будто испугалась собственного сына.

— Привет, Майя! — воскликнул Миша, он вроде даже улыбнулся. — Ой, то есть Айа[19]!

Майя улыбнулась, а женщина нахмурилась, смотря на сына, как на полного придурка.

— Миша… рада тебя видеть… — отозвалась девушка.

— Я начал учить эльфийский!

— Ну да. Я поняла.

Она засмеялась, вдруг удивившись тому, что Маша слишком серьезно воспринял ее слова. Он то ли с удивлением, то ли с непониманием посмотрел на Майю, и его мама тоже засмеялась, громко хлопнув ладонью по столу, так что зазвенела посуда.

Миша ничего не сказал и ушел из комнаты, оставив маму и Майю снова одних. Они притихли и, не смотря друг на друга, продолжили выполнять свою работу, а потом их взгляды вновь встретились, и Майя прыснула от смеха, и женщина последовала ее примеру. Они смотрели друг на друга и хохотали, как дети в цирке над глупой пантомимой клоуна. Майя понимала, что женщину забавляет поведение сына, и была в полном шоке от этого.

— Знаете, вы на него совсем не похожи! — заявила она, когда немного успокоилась. — Вы другая. Никогда бы не подумала, что Мишина мама такая…

— Такая? Это комплимент? — спросила женщина, улыбаясь.

— Да! — воскликнула Майя и вновь залилась смехом.

На кухне в квартире Миши, она вдруг почувствовала себя так спокойно, словно была дома. Там, в своей квартирке, она чувствовала умиротворение, когда готовила. Ее увлекал сам процесс приготовления блюда. В этом было что-то магическое, что помогало ей отвлекаться от внешних проблем.

— Как я могу вас называть? — неожиданно спросила Майя. — В смысле, как вас зовут?

— Называй меня Сандра… — проговорила Мишина мама.

— Сандра?! — удивленно переспросила девушка. — Это больше… на псевдоним похоже… прозвище…

— Это и есть псевдоним…

— Ваш? Зачем вам псевдоним?

Женщина обиженным взглядом посмотрела на Майю.

— Неужели, Майя, ты думаешь, что я всегда была только Мишиной мамой? — Девушка покачала головой, чуть замявшись от неловкости. — Знаешь, мне когда-то было столько же лет, как тебе, и я была… слегка сумасшедшая…

Майя засмеялась.

— Я знаю, — заявила она.

— Откуда? — удивилась Сандра.

— Вы до сих пор слегка сумасшедшая… — сказала Майя, и тут же ее щеки стали слегка румяными. — Ой, извините, вырвалось нечаянно… Это комплимент…

Женщина улыбнулась и начала лепить аккуратные пирожки, ловко укладывая их на одинаковом расстоянии друг друга, а Майя продолжала резать салат. Через несколько минут Сандра осторожно положила свои заготовки из теста на противень.

— Скажи, Майя, кто ты? — спросила она, открывая духовку.

— В смысле? — не понимая вопроса, спросила Майя. Ее очень удивили слова Сандры. Ни о чем подобном ее еще никогда не спрашивали, даже если и думали об этом.

— Я имею в виду, кто ты? Какой-нибудь хипстер?

— Нет.

Девушка засмеялась.

— Тогда хиппи?

Майя снова отрицательно ответила, слегка возмутившись.

— Но на панка ты совсем не похожа! — заявила Сандра, смотря в упор на гостью.

— Вот и правильно. Никакой я не панк…

— Тогда кто ты? — снова повторила свой вопрос Мишина мама.

— Я Майя! — ответила девушка, улыбаясь. — Майя! Просто Майя!

Сандра засмеялась. Она достала еще одну пиалу и, разместившись рядом с Майей, начала резать другой салат.

— Ты похожа на Майю… — сказала она.

— Ничего подобного в жизни не слышала, — произнесла девушка и уставилась на сидящую рядом женщину. — А вы похожи на Сандру… — продолжила она.

— Спасибо, Майя…

— Да не за что… это ведь правда. Я не вру. По крайней мере, стараюсь. Можете спросить у Жени…

— Я тебе верю, просто…

— Что «просто»?

— Просто… все слишком сложно… — заявила Сандра, взглянув на Майю жалостливым взглядом.

— Звучит довольно странно!

— Но так и есть…

— Да, конечно. Но ведь… можно попытаться самим делать жизнь проще, — все так же улыбаясь, произнесла Майя. — Как в математике. В начале перед тобой сложное уравнение, и ты понятия не имеешь, что с ним делать, но… в конце концов, всегда оказывается, что нужно было только упростить, и… все получается.

Мишина мама кивнула, и Майе показалось, что та сейчас заплачет. Женщина, наверное, так и сделала бы, но… Сандра сама не знала, почему не заплакала.

— Что вас так тревожит? — спросила Майя.

— Лучше сказать кто… — поправила ее женщина.

— Миша? — тут же догадалась девушка.

— Именно он, — кивнув, ответила его мама. — Просто… я не знаю, почему он такой. Ну, ты понимаешь… — Майя кивнула. — Я не знаю, что я делала не так…

— Вы здесь ни при чем… и никто ни при чем. Только, может, Миша, но… ведь он хороший. Он не плохой… он своеобразный… Все будет хорошо! Я точно знаю, — заявила уверенно Майя. — Знаете, даже Пауло Коэльо говорил, что все всегда заканчивается хорошо. Если все закончилось плохо, значит это еще не конец.

Сандра засмеялась.

— Значит, я должна радоваться… — проговорила она. — Ведь если слушать этого твоего Коэльо, то до конца еще далеко. С Мишей ведь никогда не знаешь, когда будет хорошо…

Майя улыбнулась. Почему-то ей нравилось, какой подход к жизни выбрала Мишина мама. Она не была похожа на взрослую женщину, но девушке казалось, что именно это и правильно. Ее мама была совсем другая, и лишь на мгновение Майе стало от этого грустно.

— Это уж точно! — произнесла девушка. — Никогда не знаешь…

— Мне иногда кажется, что… если бы Миша встретил меня тогда, лет двадцать назад, он бы разговаривать со мной не стал. Это меня пугает немного.

— Неправда! — воскликнула Майя. — Он бы узнал вас лучше, и…

Сандра пожала плечами. Они замолкли. В тишине был слышен только стук ножей по досочкам, а из соседней комнаты еле слышно доносились голоса, но Майя и Сандра не вслушивались в них.

— Вот почему, Майя, ты выросла такой, а Миша другим? Ты какая-то беспроблемная…

Майя усмехнулась.

— Вы ошибаетесь, уважаемая Сандра! — произнесла она. — У каждого из нас в жизни своя драма…

Мишина мама кивнула, после чего достала из духовки противень с готовыми пирожками. Выглядели они замечательно. Майя попыталась вспомнить, когда в последний раз готовила что-то ее мама, но так и не смогла. Девушка вздохнула, взяла пиалы с салатами и вместе с Сандрой отправилась в соседнюю комнату, где находились остальные.

Миша что-то рассказывал сидящей рядом Нелли. Когда она смеялась, он начинал смеяться следом за ней, как болванчик, который двигается лишь под действием человека. Марк читал какую-то книгу, очень похожую на учебник. А Женя… он разговаривал с неизвестным Майе пожилым мужчиной. Это был Мишин дедушка. Она поняла это сразу.

Сандра, пройдя по комнате, положила противень с пирожками на стол, и Майя повторила за ней. К еде никто не притронулся, кроме Марка: тот взял один пирожок и снова уютно устроился на прежнем месте. Сандра села на диван чуть подальше от Миши и бесцеремонно стала слушать разговор сына с его подругой, а Майя, находясь в центре незнакомой комнаты, точно знала, что будет делать. Она решила познакомиться с дедушкой Миши, поэтому взяла противень в руки и, подойдя к Жене и пожилому мужчине, предложила им по пирожку. Они взяли по одному, и девушка отнесла выпечку на место и вернулась. Женя к этому моменту уже перебрался поближе к Сандре, которая стала его для вида о чем-то расспрашивать.

— Меня зовут Майя! — представилась девушка и села на стул, который недавно занимал Женя. Мишин дедушка не без удивления рассмотрел девушку, после чего на его лице расплылась улыбка. Он не понимал современную моду, но Майя показалась ему милой.

— Геннадий Федорович! — представился он.

— Очень приятно с Вами познакомиться… — дружелюбно произнесла девушка с улыбкой на лице. — Расскажите что-нибудь… — недолго думая, попросила Майя, и Мишин дедушка удивленно на нее взглянул. Эта странная девчонка быстро заводила разговор, но пожилому человеку это даже нравилось.

— Что я могу тебе рассказать?

— Не знаю. Что-нибудь… хорошее… — произнесла Майя. — Моя бабушка всегда мне что-нибудь рассказывала. Мне так нравилось…

— Почему же теперь не рассказывает? — поинтересовался Геннадий Федорович, чуть нахмурив брови.

— Она умерла…

— Мне очень жаль, милая…

Майя кивнула, и Мишин дедушка понимающе вздохнул.

— Умерла! — повторил он вдруг. — Да что это вообще значит, да? Исчезла? Испарилась?

— Ушла! — решительно заявила Майя. Она сама от себя такого не ожидала. — Это значит уйти…

Ее глаза покраснели. Она не хотела плакать. Только не сейчас. Но эмоции человеку неподвластны. Слезы одна за другой катились по ее лицу. Она закрыла глаза руками и вытерла слезы. Горечь ушла, но легче не стало. Так всегда и бывает.

— Нет ничего страшного в слезах… — произнес Мишин дедушка.

— Я знаю… — сказала Майя. Теперь она окончательно успокоилась. — Просто я не люблю плакать, а если и плачу, то одна… когда никто не видит.

— Хочешь казаться сильной?

— Нет. Дело не в этом… слезы для меня — это личное. Для меня плакать перед людьми, то же самое, что изливать душу первому встречному… Мало тех, кто видел мои слезы…

— Я видел! — воскликнул Геннадий Федорович, подняв руку вверх, как делают дети в начальной школе. — Значит, я не первый встречный… — Он расхохотался, и Майя засмеялась вместе с ним. — Хочешь рассказать мне что-нибудь? — добродушно спросил Мишин дедушка.

— Нет, — ответила Майя, помотав головой.

— Почему же? — Геннадий Федорович слегка расстроился. — Неужели думаешь, что я могу кому-то сказать… — начал он.

— Нет, нет, нет! — возразила Майя. — Вы поняли меня неправильно. Я имела в виду лишь то, что мои истории слишком долгие, нудные и абсолютно неинтересные…

— С чего же ты так решила? — в недоумении спросил Мишин дедушка. — Жизнь каждого — история. Каждая история чего-то стоит.

— И все же… — не поддавалась девушка. — Расскажите лучше Вы что-нибудь!

— Что же мне тебе рассказать?

Майя пожала плечами.

— Что-нибудь светлое и доброе…

— Расскажу тебе про маму! — воодушевленно проговорил Геннадий Федорович. Его глаза загорелись, и он начал. — Она была лучшим человеком из всех, кого я знал. Как сейчас помню ее добрые глаза, ее улыбку… и еще помню ее потерянный взгляд, когда она отца отправляла на войну. Она никогда не плакала. Наверное, не хотела показывать свою слабость. Она работала, работала, работала… Я был маленький, и поначалу никак не мог осознать, что она умерла… На войне так часто бывает. Просто умерла. Оставила нас одних. Болезнь… — Мишин дедушка так и не закончил это предложение, перескочив на другое. — Помню, сестра осталась за старшую. Работала, не покладая рук. Так шли дни. Один за другим. Такие похожие, такие однообразные, что даже и не вспомнишь, что когда было, в каком году… Но я отчетливо помню тот день, когда отец вернулся. Война уже закончилась, а мы понятия не имели, жив ли он. Отец зашел в дом такой счастливый, а потом…

— Он узнал о смерти своей жены, — продолжила за Геннадия Федоровича Майя, и он лишь кивнул. — Он ее любил, да?

Мишин дедушка снова кивнул.

— Да! — произнес он решительно. — Я больше никогда такой любви не видел…

— Вы счастливый человек, раз видели это! — с улыбкой произнесла Майя, и Геннадий Федорович улыбнулся в ответ. — Она была красивая? — снова спросила девушка.

— Да! — произнес Мишин дедушка, задумавшись. — Красивая. Очень. У нее были такие же длинные волосы как у тебя, — проговорил он, указав на волосы Майи. — Она их все время заплетала в косу и подвязывала лентой. Голубой-голубой, как небо. Русые волосы, глаза карие. Такие добрые. Ее глаза всегда были необычайно добрые, даже когда она злилась. Я мог смотреть в ее глаза часами, потому что тогда чувствовал спокойствие. Даже в самые темные времена…

Геннадий Федорович притих. Он молча посмотрел на Майю.

— Так трогательно… — произнесла она не очень громко.

— Что? — с улыбкой на лице спросил Мишин дедушка.

— То, как вы рассказываете, — пояснила Майя. — Это так трогательно…

Геннадий Федорович пожал плечами, и Майя отвела взгляд в сторону. Нелли и Миша все еще смеялись, а Сандра, разговаривая с Женей, продолжала слушать разговор рядом сидящих ребят. Марк читал книгу.

— Неужели тебе нечего рассказать? — спросил Геннадий Федорович у Майи, заметив, что та отвлеклась.

— Мне? — удивленно переспросила она. — Я могу завалить вас своими историями… Хотите я расскажу, как начала играть на виолончели?

Мишин дедушка одобрительно кивнул.

— Так значит, музыкант?

Майя расплылась в улыбке.

— Рассказывай, — произнес Геннадий Федорович, и девушка начала.

— Мне было семь лет, когда мы с мамой пришли в музыкальную школу. Папа настоял на том, чтобы я туда ходила, но мы толком еще не знали, на каком инструменте я буду учиться. Мама сказала, чтобы я сама выбирала. Я ценила то право выбора, которое они мне подарили. Помню, мы зашли в первый попавшийся кабинет. Там была только одна девочка, она играла на неизвестном мне инструменте, но мне понравилось его звучание. Я спросила у мамы, что это за инструмент. «Виолончель», — ответила девочка, и тогда я выбрала. Виолончель. Наверное, это была судьба. Первый кабинет, первый инструмент. У меня ведь никогда не возникало мысли о том, чтобы бросить. Я бы никогда не смогла предать свой инструмент. Помню, как маленькая и худенькая сидела за виолончелью. Я выглядела так нелепо, что мама смеялась, но мне все равно нравилось. Я любила смычком водить по струнам. Сначала звуки были действительно ужасными, но потом… уже была музыка. Бах, Вивальди, Прокофьев, Шостакович, Шуберт… Я их обожаю…

Майя даже не заметила, что во время повествования с ее лица не сходила улыбка, такая яркая и солнечная, что Мишин дедушка тоже начал улыбаться.

— А ты говорила «трогательно». Да разве то, как ты рассказываешь, не трогательно?

Майя пожала плечами.

— Просто я ее обожаю… виолончель…

Мишин дедушка снова заулыбался. Он смотрел на Майю, которая пальцами, как по струнам, перебирала воздух. Заметив, что на нее смотрит Геннадий Федорович, она перестала.

— Сейчас играешь? — спросил он.

— Да!

— Что? Что играешь?

— Шопен. Фредерик Франсуа Шопен. Соната для виолончели и фортепиано. Я играю вместе со своим преподавателем. Она на фортепиано, ну а я…

— Напой! — попросил Геннадий Федорович.

И Майя начала воссоздавать такую знакомую ей мелодию. Сначала тихо, но все громче и громче. Она закрыла глаза от наслаждения. Мелодии, которые она напевала, были действительно чудесными. Голос у Майи был прекрасный, так что вышло очень хорошо.

Девушка открыла глаза, когда закончила мелодию, и теперь заметила, что на нее все смотрят. Она и не думала, что поет так громко. Майя посмотрела на Геннадия Федоровича — он с улыбкой на лице слушал ее пение.

— Вам понравилось? — спросила Майя.

— Чудно! Очень даже… но я хотел бы услышать инструмент. Хочу послушать, как ты играешь…

— Я обязательно для Вас сыграю! Я обещаю…

Геннадий Федорович кивнул, и Майя улыбнулась как бы в знак согласия.

— Что это? — спросила Нелли восхищенно. — Кто написал?

— Шопен! — ответил за Майю Женя, и она только кивнула.

— У тебя хороший голос, Майя, — проговорила Сандра, — это было невероятно. И музыка… она тоже прекрасна…

Майя лишь только слегка кивнула. Что ей еще оставалось делать? Они говорили о ней, а она смущенно это слушала. Девушка хотела спеть для Геннадия Федоровича, а тут такое внимание, хотя ей было приятно.

Через минуту или чуть больше все вновь переключились на свои дела, и Майя рассказала пожилому человеку о своем увлечении музыкой поподробнее, но скоро он устал и ушел отдыхать в свою комнату, а Сандра быстро заняла пустующее кресло своего отца. Женщина глупо хлопала ресницами, как восьмиклассница на первом свидании, но Майя не смотрела на нее, а размышляла о чем-то своем.

— Послушайте, Сандра, — сказала девушка, схватив женщину за изящное запястье обеими руками. — Можно бестактный вопрос?

— Обожаю бестактные вопросы!

— Почему вы развелись?

Женщина усмехнулась.

— Я не была замужем никогда.

— Почему?

— Думаю, я не создана для замужества. Знаешь, есть такой тип женщин, которым нужно прожить одной…

— Эм, думаю это и про меня тоже.

— Ох, не зарекайся, солнце!

Майя засмеялась, но резко замолчала и весь вечер просидела на одном месте, задумчиво смотря в окно, где летали птицы, широко расправляя свои крылья. Когда Женя сказал, что им уже пора идти, даже Майя встрепенулась от неожиданности, но все-таки встала со стула и поплелась к выходу. Она словно не понимала, где находится и что происходит, и пришла в сознание, лишь когда Сандра, обнимая, стала упрашивать ее не уходить, но Майя и Женя обещали Глебу, что зайдут к ним сегодня, чтобы хоть как-то приободрить Мэнди, так что никак не могли остаться. В последнее время Женя чувствовал себя занятым все время, и ему это очень нравилось.

— Наконец-то! — воскликнула Мэнди, когда Женя и Майя зашли в комнату с радужными занавесками. Она ничего не делала, просто сидела на диване, как Эльвира и рассказывала. — Я уж думала, что вы не придете…

Она обняла сначала Майю, потом Женю. Счастливая она снова опустилась на диван, и ребята последовали ее примеру. Кевин в гостиной шумно решал по телефону какие-то рабочие проблемы.

— Что делала сегодня? — спросила у Мэнди Майя, хмуро разглядывая собственную картину.

— Ничего, — спокойно ответила та, пожимая плечами.

— И ведь ты говоришь серьезно, — встревожено проговорила Майя, и Мэнди кивнула. — Что происходит?

— Не знаю, — ответила та, поднимая и опуская плечи. — Как-то грустно…

Майя обняла подругу и произнесла:

— Хочешь, я приготовлю тебе чаю?

— Ромашкового! — ответила Мэнди, приподнимаю уголки губ. — Кевин должен был его купить…

Майя кивнула и ушла на кухню. Женя остался один на один с Мэнди, и та решительность, что была в нем раньше, куда-то испарилась. Он хотел что-то сказать девушке. Ему казалось, что он должен что-то придумать, но взглянув на Мэнди, задумчивую и расстроенную, вдруг понял: что бы он ни сказал, ей все равно это не поможет.

Они сидели в тишине. Мэнди смотрела вперед напряженным взглядом, все же надеясь, что зрение вернется, а Женя поглядывал на нее краем глаза.

— Почему ты молчишь? — спросила Мэнди, не поворачивая голову в сторону молодого человека.

— А что я могу тебе сказать? — произнес он. — Ведь что бы я ни сказал, тебе не поможет…

— Какой ты пессимист. — Девушка кратко улыбнулась. — Так неинтересно. Давай, сделай что-нибудь!

— Отлично! — выпалил Женя, хитро сощурившись, точно зная, что Мэнди его не видит.

— Что значит «отлично»?!

— Ну, теперь я точно знаю, что ты не в депрессии.

— С чего бы это? Не тебе решать в депрессии я или нет, — по-детски надув щеки, сказала девушка, и Жене показалось, что она играет.

— Люди в депрессии себя так не ведут, со… — он хотел сказать «солнце», но решил, что это будет уже лишним. — Депрессии они другие…

— Ну и ладно, не очень-то и хотелось мне эту самую депрессию.

Мэнди захохотала, и Женя вдруг почувствовал себя психологом, который помог справиться человеку с трудной жизненной ситуацией, и он недоверчиво смотрел на девушку, с трудом веря в то, что это из-за него она смеется. С кухни доносился едва уловимая мелодия чайника, а в гостиной чертыхался Глеб, который все еще вел свою беседу с коллегой по работе на непонятном Жене офисном сленге.

— Когда я была подростком, я специально играла депрессию, потому что мой наивный папа всегда верил и покупал мне мороженое, а я люблю мороженое…

— Так ты мороженое хотела?

— Нет, вообще-то нет, мне просто грустно было, а сегодня днем я вдруг вспомнила своего друга детства, и стало тепло на душе. Так всегда и бывает…

— Хорошие воспоминания они такие, и детство… Детство беззаботное и очень радостное, и, думая о нем, можно либо плакать, либо хохотать…

— В третьем классе мой лучший друг каждый день покупал мне мороженое, и я была самым счастливым ребенком, — сказала Мэнди, окунаясь в омут воспоминаний с головой и становясь немного счастливее, чем каких-то несколько минут назад. Женя тут же представил маленькую рыжеволосую Мэнди довольно шагающую по Пушкинской улице с эскимо в руке. — Мы ходили домой вместе, потому что жили в одном дворе, и были лучшими друзьями все детство…

— А потом?

— А потом выросли…

— И перестали общаться?

— Ну да. Так и было. Так происходит сплошь и рядом. Странно, но мы общались все меньше и меньше, а потом совсем перестали…

— Почему?

— Не знаю. Наверное, слишком разными были… — Мэнди задумалась. — А еще… мне очень стыдно, но однажды я разбила окно в его квартире. Нечаянно. Раньше я очень любила играть в футбол, и однажды, когда играла во дворе с мальчишками, разозлилась из-за какой-то глупости и пнула мяч так сильно, что… ты понял. Мы убежали, нас так и не вычислили… Самое ужасное, что наши мамы работали вместе, и на следующий день мама за ужином стала рассказывать папе о том, что дети в нашем дворе ненормальные и безответственные, и что родители не умеют этих детей воспитывать…

Женя захохотал, хлопнув руками по коленям, и вспомнил, как в том году они дворами шли с Мишей к Марку, решив срезать путь. В одном из пустующих дворов рядом с воротами лежал мяч, который дети почему-то забыли забрать, и Миша решил показать другу свои физические данные. Горделиво прошагав к мячу, он пнул его со всей силы, и тот выбрал самую неудачную траекторию и залетел в окно на первом этаже, но Миша не из тех, кто убегает от ответственности. Он зашел в подъезд, позвонил в звонок, дождался, когда откроют дверь, объяснил ситуацию и заплатил деньги. Женя хотел рассказать эту историю Мэнди, но в комнату зашла Майя, чтобы сказать, что чай готов, и, увидев смеющихся друзей, так и застыла на месте от удивления.

— Эм, чай уже не нужен?

— Нет, нет, — возразила Мэнди, перестав смеяться. — Чаю я все еще очень хочу!

За столом на кухне уже разместился Глеб, сурово мешая ложкой чай, возможно, представляя, как заваривает в кипятке своего коллегу по работе. Горели три свечи с ароматом печеного яблока, и первым делом Женя вдохнул полной грудью запах, отчего-то напомнивший ему о детстве, а потом молодой человек занял место рядом с Майей и стал наблюдать за тем, как Мэнди и Глеб молча пьют чай из разноцветных чашек в горох, одновременно опуская и поднимая их.

— Вы знаете, что если есть клубничный пирог и запивать его ромашковым чаем, то во рту будет вкус лета? — спросила Майя, решая, съесть ли ей одно миндальное печенье или нет.

— Теперь мне захотелось клубничного пирога. — Мэнди вздохнула.

— Нужно будет сделать когда-нибудь, — сказала Майя, все-таки отказавшись от печенья на ночь глядя. — Эльвира к вам сегодня приходила?

— Ой, да лучше бы не приходила! — ответил Глеб, той же интонацией, что использовал при общении со своим коллегой. — Только настроение испортила…

— А что случилось?

— Она в очередной раз начала говорить о том, что Алекс снова позвал своего друга… ну, этого… — Глеб пытался вспомнить его имя. — Да как его зовут-то? Он жутко раздражает Эльвиру.

— Стас? — нерешительно спросила Мэнди.

— Да! — воскликнул Глеб, переходя на свой обычный голос. — Точно!

— Что за Стас? — спросила Майя. Она удивленно уставилась на Мэнди, а затем и на Кевина. — Я его не знаю. А вы? Видели его?

— Ой, Майя, тебе это надо? — ехидно спросил Кевин, глядя на подругу.

— Ну, не знаю, все же интересно, кто мог так достать Эльвиру… — ответила спокойно девушка. — Она вообще ничего не говорила мне.

— Я его тоже не видел…

— Ну, я, как ты понимаешь, тоже, — перебила своего молодого человека Мэнди обыденным тоном.

— Но вообще… Да, Майя, ты права. Я бы тоже хотел его увидеть! — продолжил оживленно Глеб. — Познакомились они, по-моему, недавно, но Эльвира его терпеть не может… да это неважно…

Майя улыбнулась и взглянула на подругу, которая без какого-либо интереса пила свой чай, без какого-либо интереса слушала про этого Стаса.

— Знаешь, Мэнди, я хотела сегодня взять с собой виолончель и сыграть тебе, — призналась она. — Просто не получилось…

Мэнди положила свою чашку на стол и тихо произнесла:

— Я это очень ценю…

— Что? — не поняла Майя.

— Нашу дружбу, — пояснила Мэнди. — Правда.

Майя приподняла уголки губ и специально для подруги произнесла:

— Это очень мило.

— Хорошо, но… — Мэнди смущенно прижала ладонь к своей шее. — Эльвиру с этим своим разговором про Стаса больше не подпускай! — обратилась она к Кевину. — Когда сегодня она миллионный раз начала об этом говорить, мне… честное слово, я хотела ей врезать…

Кевин прыснул от смеха, чуть не выронив чашку из руки, а Майя и Женя его поддержали. Даже сама Мэнди засмеялась от собственных слов, ведь кто бы мог подумать, что она может так выражаться. Она была другая — такая девушка, при которых все окружающие боятся сказать что-то нелитературным языком, — поэтому сейчас все понимали, что она шутит. Ей не нравилось, когда друзья расстраиваются из-за нее, поэтому она специально сказала так, чтобы разрядить обстановку, чтобы показать, что у нее все хорошо.

Ей и так полегчало. Аромат ромашкового чая смешался с запахом свечей, приобретенных именно на случай плохого настроения, и тепло на душе стало даже Глебу, у которого явно были какие-то проблемы на работе, но он забыл о них. Мэнди прижималась к нему и слушала щебетание Майи о вдохновении и о том, что она станет героиней в Жениной книге, а когда они попрощались и Женя с Майей вышли на улицу, то лишь тогда поняли, что наступил самый настоящий вечер.

Глубокий фиолетовый цвет навис над городом, освещая его звездами, сияющими ярче ровно стоящих вдоль улиц фонарей. Людей почти не было, и Женя чувствовал непередаваемое спокойствие. Он не слышал звуков автомобилей и музыки из ночных клубов, которые всегда гремели слишком громко, завлекая очередную партию гостей, но слышал стук Майиного сердца и ее спокойное дыхание.

— Мне Геннадий Федорович сегодня рассказал одну очень странную вещь… — она говорила тихо и загадочно, словно рассказывала сказку из сборника «Тысяча и одна ночь»[20].

— Какую? — заинтересованно спросил Женя.

— Его родители очень сильно любили друг друга, — проговорила Майя, удивляясь собственным словам, словно это было чем-то абсолютно несвойственным человечеству. — Он рассказывал так искренне, что… Джо, неужели так бывает на самом деле?

Она уставилась на Женю своими огромными зелеными глазами в ожидании ответа.

— Неужели ты, Майя, никогда не любила? — растерянно спросил он.

— Я?! Не знаю, — она пожала плечами. — Хотя… нет. Точно нет. Ни разу в жизни.

— Ты серьезно? — удивился Женя. Он ушам своим не верил. — Ты, Майя, такая вся солнечная и радостная… излучающая любовь ко всему, никогда никого не любила?

— Да что в этом такого? — не понимала она.

— Твой бывший парень учил тебя эльфийском, — вспомнил Женя.

— И что?

Женя растерялся.

— Так… ну… как же…

— Джо, у меня были парни. Возможно, их было даже слишком много, но это никак не связано. Я не знаю, как объяснить, но, полагаю, отношения парня и девушки — это не всегда любовь…

— Но почему? Дай угадаю! Они все были идиотами, — предположил Женя, не понимая, откуда у него взялась смелость для подобного разговора.

— Нет, — спокойно проговорила Майя. Она даже не рассердилась. — Вовсе нет… Ну, не все, во всяком случае. Некоторые были настоящими уродами, но были очень хорошие. Правда! Многие даже делали вид, что понимают меня…

— Тогда я вообще не понимаю. Почему ты с ними расставалась? Если они были хорошими, то почему? Если любви не было в любом случае, то зачем расставаться с кем-то, чтобы снова не найти любви?

— Во-первых, — начала объяснять девушка, — любовь хочет найти каждый, даже если, как и я, он не умеет любить. Во-вторых, у меня на все есть свое мнение. Многих это не устраивает. — Она задумалась. — Это не устраивало всех. Им нужна была та, которая во всем с ними соглашается, но… это не я. Это не по мне. Я не такая. Я так не могу… Быть может, если бы с мой стороны была любовь, то и вела бы я себя иначе, но… нет. Их я не любила.

Майя улыбнулась, но всю оставшуюся дорогу оба молчали, и это не выглядело странно. Ничуть. Ведь молчание не обязательно должно создавать ощущение неловкости. Если ты молчишь с человеком, который тебе очень дорог, то слова не нужны. Более того, они иногда мешают, и Жене казалось, что если он откроет рот, то все испортит.

Очень скоро они дошли до дома Майи. Она попрощалась с Женей, помахала ему рукой и скрылась за дверью своего подъезда, а он… он так и стоял на одном месте. В окнах ее квартиры загорелся свет. Она снимет обувь и босиком пройдется по комнатам, осматривая, что изменилось за время ее отсутствия, и займется каким-нибудь делом. Женя смотрел на ее окна, и в его голове застыла только одна мысль. Мысль о том, что Майя никогда никого не любила, а он… он, кажется, в нее влюбился…

7 глава

ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ

Они сидели на скамейке около ее дома. Майя болтала ногами, которые не доставали до земли, смеялась и крутила перед Жениным лицом своим плеером — единственным современным устройством, которое она признавала. Когда-то этот плеер подарила ей Эльвира в знак протеста Майиному образу жизни, не соответствующему современности. Она включала свои любимые песни, чтобы Женя их услышал, и, не стесняясь, подпевала знакомым исполнителям. Майя будто думала, что поет вместе с той группой, чья музыка сейчас играла в ее плеере, будто сейчас она была на записи этой самой песни, а не здесь.

Люди сменялись перед Жениным взором со скоростью света, то и дело заходя в Майин подъезд или выходя из него, а она здоровалась со всеми своими соседями, хотя те ее игнорировали. Они делали вид, что не замечают девушку, хотя это было невозможно: Майя обладала тем громким и звонким голосом, который надо было потрудиться, чтобы не расслышать.

— Зачем ты с ними здороваешься, если они с тобой — нет? — спросил у нее Женя.

— Они слишком заняты, — объясняла Майя, искренне веря в свои слова. — Они всегда такие. Я привыкла.

Почти все люди, выходящие из подъезда, знали ее бабушку, и с ней они всегда здоровались, но с Майей…

Когда-то бабушка ей сказала: «Делай добро, и оно вернется». Майя честно следовала этому совету. Она пыталась быть разумнее, ведь всегда выполняла обещания данные бабушке.

Майя о чем-то задумалась, и Жене стало безумно интересно узнать ее мысли, но девушка молчала, как партизан, и, улыбаясь, продолжала махать рукой своим «занятым» соседям.

— Время так быстро уходит, — произнесла она вдруг. — Мы знакомы уже две недели, а я все прекрасно помню. Как ты ко мне подсел и что я тебе сказала. Это довольно странно.

— Иногда мне хочется иметь кнопку, нажимая на которую можно останавливать время. Эх, жаль, что ее не существует.

Майя как-то странно улыбнулась, не так, как обычно. Не весело, а скорее печально.

— Может, ты потом что-нибудь придумаешь? — обратилась она к Жене. — Что-нибудь, что остановит время…

Он засмеялся.

— Ведь ты не серьезно?

— Конечно, — ответила девушка и поджала губы. Она отвернулась от собеседника, высматривая что-то вдалеке. — Дни ведь тоже уходят… — сказала она, снова взглянув на Женю. — Уходят куда-то… безвозвратно.

— Точно.

— Вот сейчас сижу, думаю обо всем этом, а потом… этот день будет просто историей. Никто не будет знать, что мы здесь сидели. Быть может, мы сами этого не вспомним, но… это ведь происходит сейчас. Кто-то сядет сюда снова и снова. Никто не узнает, но… мы здесь были. Мы сейчас тут сидим. Это несправедливо…

— Ну, напиши свое имя на скамейке… — предложил Женя. Эта идея пришла ему в голову так неожиданно, что он сам удивился.

— Это не выход, — возразила Майя. — Запись сохранится ненадолго. Скамейку перекрасят, надпись тоже… Может быть, ее вовсе разберут, сломают…

— Ну и что? Надпись то останется. В любом случае. Под слоем краски, на одной доске. Как бы странно это не звучало, но вещи запоминают информацию обо всех. Ты сама подумай, они не могут никому об этом рассказать, но и забыть чего-то тоже не могут. Вещи — идеальные хранители информации, — сказал Женя, очень довольный тем, что к нему пришла такая великолепная мысль. — Они никогда тебя не забудут.

Он достал из кармана толстовки ручку, которую всегда носил с собой на случай, если в голову придет какая-то замечательная мысль, и протянул Майе. Она как-то недоверчиво посмотрела на друга, но все-таки взяла ручку и аккуратным почерком на спинке скамейки вывела «Помни Майю», а через некоторое время приписала «и Джо». Вечная история. Их вечная история навсегда останется здесь.

Не прошло и минуты, как Майя вскочила со своего места, словно обожглась, и они побежали на тот самый пляж, который с неизвестных пор оккупировали ее друзья. Она была девушка своевольная и о том, что сегодня они ночуют на пляже, сказала Жене лишь тогда, когда он пришёл к ней. Женя пытался обидеться и сказать, что она могла предупредить его раньше, на что у неё был уже подготовлен ответ: «Я тебя не держу. Не хочешь, не ходи, но не надо искать дурацких предлогов». Ну, и как он мог сказать ей: «Нет»?

Она сказала: «Будем спать в песке, Джо! Делов-то». Он подумал: «Книга точно должна быть о Майе?», — но сейчас она бежала по улице, улыбаясь, и он был уверен, что пойдёт за ней на край света, если в этом будет необходимость.

Они пришли самым последними, когда все остальные уже давно собрались, но никто даже не собирался обижаться на них, потому что знали о вечной вражде между Майей и временем. По берегу разносились весёлые голоса её друзей, и едва слышно играла спокойная музыка. Женя уже имел некоторое представление о всех присутствующих и с трепетом смотрел на всех их и сейчас, и когда случайно пересекался с ними в городе, ведь они были ещё одной ниточкой, которая связывала его с Майей ещё крепче. Теперь Женя мог с уверенностью назвать Элли стеснительным книголюбом, потому что она никуда не выходила без какого-нибудь романа или повести, и даже сейчас она, прижавшись к дереву, перелистывала страницу за страницей, взахлеб читая Марка Твена. Он знал, что Мэнди может быть весёлой и грустной одновременно, и что Глеб рядом с ней всегда становится лучше, и что Алекс, хоть и не встречается с Эльвирой, не может спокойно смотреть на то, как она общается с другими своими друзьями мужского пола, а ещё Женя знал, что Элли совсем не похожа на своего брата, но самое худшее, что понял он за этот короткий период — это то, что если Майя для него является всем миром, то он для неё — всего лишь очередной знакомый. Даже сейчас, лишь только оказавшись на пляже, она предпочла общество Кости и Киры, с которой Женя был практически не знаком, но она была частью компании в отличие от тех людей-однодневок, как когда-то сказала ему Эльвира, которые приходили лишь потому, что случайно познакомились с кем-то из ребят. С ними почти никто не общался, зная на все сто процентов, что их жизненные дорожки вряд ли когда-то ещё пересекутся. Женя понимал, что на новоселье Мэнди и Глеба он сам пришёл в качестве человека-однодневки, но каким-то странным образом задержался в кругу Майиных друзей.

— Чего-то, мой друг, ты совсем не весел, — услышал позади себя женский голос Женя и вздрогнул.

Девушка вышла немного вперёд, и он увидел, что это Лара, беззаботно улыбающаяся своему одногруппнику.

— Немного потерялся, — пояснил Женя, — в жизни…

— Бывает, что тут скажешь…

Лара скрестила руки на груди и вдруг стала наизусть читать Маяковского, из-за чего мягко говоря ввела Женю в ступор, но она не останавливалась, хоть и заметила это, и следом за всем известным «Послушайте!» приступила к «Облаку в штанах», то есть она на полном серьезе слово в слова с удивительно точной интонацией читала всю поэму полностью.

— Блин, Лара, ты серьёзно? — спросил Женя, всплеснув руками от восторга, после того как девушка сказала последнее «Крик последний, — ты хоть о том, что горю, в столетия выстони!».

Девушка пожала плечами, явно не придавая особого значения тому, что без единой запинки рассказала довольно крупное стихотворное произведение, и указала рукой на играющих в бадминтон Сашу и молодого человека не старше двадцати пяти — его тоже звали Саша, о чем Жене было известно, но нормально познакомиться у них как-то не получилось.

— Она проиграет! — уверенно заявила Лара. — Проиграет и расстроится, потому что играть в бадминтон не умеет, а проигрывать не любит. Она занимается танцами и пашет, как лошадь, потому что… она не из тех, кто проигрывает!

Женя с интересом взглянул на Сашу, пылко делающую свою подачу, которая все же у неё совсем не вышла. Девушка нервно заправила выбившуюся из хвоста прядь волос за ухо, и Женя подумал: «Ну да, она проиграет».

Медленно Женя перевёл свой взор на Алекса, одиноко вышагивающего рядом с парочкой игроков в бадминтон. Он был не такой, каким Женя видел его в тот единственный раз на празднике Мэнди и Глеба, и показалось Жене так, вероятнее всего, потому что сегодня тот даже бутылочки пива в руках не держал. Задумчиво смотря вдаль, он подошёл к Элли и завёл какой-то разговор, из-за которого его сестра несколько напряглась. Женя понятия не имел, в чем там дело, но ему показалось жутко интересным изучать людей, не подозревающих, что за ними следят.

Саша звонко захохотала, попав в голову Паше волнам, и заглушила тем самым даже шум моря, которое этим вечером было не слишком спокойным. Волны, ярко переливаясь, слегка ударялись о берег и превращались в пену, но до этого не было никому дело, хоть убейте. Майя громко обсуждала что-то с Костей и Глебом, упорно доказывая им какую-то свою мысль с таким упорством, словно выводила новый закон по физике.

«Театр жизни, вот что это такое», — вдруг понял Женя. Он ощущал себя зрителем в кинотеатре, где вместо фильма показывали жизнь, странную и непонятную со стороны.

— Как ты попала сюда?

— В смысле? — не поняла Лара.

— Ну, как вы стали друзьями?

— А, ты об этом… Я… бывшая девушка Алекса вообще-то. — Женя недоверчиво покосился сначала на Алекса, затем на Лару, своим взглядом спрашивая, серьёзно ли она. — Мы были вместе… кажется, две недели или около того, и это специально для меня Эльвира придумала своё любимое выражение «человек-однодневка»…

— Ну и дела, — почесав затылок, сказал Женя, с трудом понимая, как они все уживаются в одной компании. — И почему ты осталась? В смысле… ты назло Эльвире? Решила опровергнуть её слова?

Лара засмеялась, слегка наклонившись, как это делала на перерывах между парами, когда они с Марком смотрели какие-нибудь видео в интернете.

— Я никогда об этом не думала, но это круто. И все же я, как ты выразился, осталась потому, что с Элли мы подружились. Она замечательная, а с Алексом… Ну, было и было. Давно забыли.

Женя кивнул.

— Странная жизнь, да?

Лара несколько наклонила голову набок и исподлобья взглянула на одногруппника.

— О чем ты? — спросила она.

— Я встретил Майю однажды абсолютно случайно и понятия не имел, что ты её подруга, а ведь все было так просто, но… Все в этом мире, если задуматься, происходит не просто так. Нет ничего случайного. Все для чего-то нужно… Быть может, Майя научит меня правильно жить?

— Правильно жить? Майя? — Лара залилась смехом, хоть Жене не казалось, что он сказал что-то забавное. — Не думаю, что она знает, да и к тому же… глупый вопрос. Как правильно жить? Ответа, наверное, нет, поэтому не ищи ответ, которого нет. Ведь никто не ищет Нарнию в своём шкафу… — Девушка задумалась. — Эм, это плохой пример.

— Серьёзно? Так сильно верила в эту сказку, что искала Нарнию? — спокойно спросил Женя, пытаясь делать вид, что это вполне нормально.

— Не я. Майя. Она искренне верила, но… сейчас не об этом. Женя, пойми, не надо искать ответы, надо просто… жить.

— Если бы все было так просто, — начал он.

— То жить бы было неинтересно! — закончила за него девушка.

Она с улыбкой на лице взглянула на рядом стоящего Женю, задумчиво смотрящего на Майю.

— Жить всегда интересно, — сказал он вдруг.

— Даже когда ты один на всем белом свете? — удивленно спросила Лара.

— Ну, Лара! — воскликнул Женя эмоционально. — Ты же поняла…

Она кивнула и стала бродить перед Жениными глазами — десять шагов вправо, десять шагов влево — так просто и так бесполезно, а Женя, как загипнотизированный следил за ней, даже не думая о том, что это абсолютно бессмысленно. Ему было скучно и очень хотелось выхватить книгу из рук Элли, чтобы читать её самому, или предложить Ларе сбежать в какую-нибудь кофейню, потому что был твёрдо уверен в том, что в эту минуту никому больше не нужен, но именно тогда к нему подбежала Эльвира, тянувшая за руку Мэнди.

— У нас спор! — выкрикнула первая так резко притормозив, что песок поднялся вверх и уже через секунду оказался на Жениных джинсах и в его кедах. «Отлично, просто отлично», — подумал он, наигранно улыбаясь Эльвире.

— Что за спор? — спросила Лара, встав в шаге от лучшей подруги своего бывшего парня.

— Эм, ну смотри, — спокойно обратилась к ней Эльвира, — Ди говорит, что перед смертью человек понимает, что умирает, а я говорю, что нет, ничего подобного.

— Ну, вы же понимаете, что вас никто не рассудит? — сказал Женя, хмуро смотря на девушек.

— Почему это? — ехидно продолжила Эльвира.

— Так мы же не умирали. Никто из нас. Никто из тех, кто реально может вас рассудить.

Эльвира открыла было рот, но тут же закрыла его, как рыбка.

— В тот момент, когда произошла авария, я не чувствовала, что умру, — сказала Мэнди, — но помню крик родителей. Они кричали, а я нет. Не могу сказать наверняка, но вдруг они понимали?

Женя смущённо отвел глаза в сторону, то ли забыв о слепоте Мэнди, то ли испытывая неловкость даже от присутствия Эльвиры рядом.

— Грустные вы темы для разговоров выбираете, дамы, — проговорил он, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

— Ну а что? — вступила Лара. — Жизненно! Круто было бы узнать, что там будет с нами, но ещё круче было бы вообще не умирать…

— Проклятая частица бы, — сделала заключение Эльвира. — Она всегда отражает то, чему никогда не бывать.

На мгновение повисло молчание, а после Мэнди захохотала тем нетипичным для их разговора смехом, что Женя вздрогнул. Смех девушки был не холодным, а таким, который разносится по кинотеатру во время забавной комедии.

— Иногда это работает, — попыталась пояснить девушка. — Ну, частица бы исчезает.

— Например? — спросил Женя крайне заинтересованно, потому что вообще ничего не понимал.

— Ну, те, кто могли бы и не умереть, они… Окей, будет звучать глупо, но они живы, — Женя удивлённо изогнул бровь, а Эльвира беззвучно усмехнулась.

— Да, — вдруг подтвердила Лара. — Конечно. Они в наших сердцах. Они всегда там. Ну, я имею в виду те, кто умер. Внутри нас целые поколения людей. Внутри нас страны и материки, заселенные людьми. Люди ведь не умирают, они переселяются в других людей. Они вселяются в их память. Они все в нашей памяти.

— Навсегда! — подтвердила Мэнди, довольно улыбаясь.

Она махнула рукой в сторону моря, и они дружно побежали ближе к берегу, где расположились все остальные. Едва слышно играла какая-то песня группы Fun, которую Женя никак не мог вспомнить, и кое-кто весело приплясывал под нее. Элли уже отложила книгу в сторону и пыталась запустить в небо красного воздушного змея, и у неё это в конечном итоге всё-таки получилось. Змей взмыл высоко в небо, и Элли, смеясь, побежала за ним вдоль берега. Счастливая до кончиков пальцев она закричала ребятам, чтобы они на нее посмотрели. Все обернулись, и она широко заулыбалась.

Майя пыталась заставить Алекса потанцевать с ней, и за этим было очень забавно наблюдать, потому что он всячески отпирался, но девушка не отставала, и, в конце концов, он сдался. Молодой человек даже улыбался, и Жене казалось, что делает он это вполне искренне. Майя засмеялась и улыбнулась Алексу в ответ. Наблюдая за ними, Женя и Лара переглянулись и невольно улыбнулись тоже.

Эльвира подбежала к своему лучшему другу и повисла у него на шее, обвив его своими руками, как лианами. Ее глаза сияли, да и сама она светилась, как светлячок.

Глеб подошёл к Мэнди и, поцеловав ее, повёл на прогулку вдоль берега. Её рыжие волосы практически сливались с цветом заката, и Жене показалось, что они созданы из этого неба. Рядом с ним, пританцовывая на ходу, шагала Лара. Она загадочно смотрела на него, словно хотела что-то предложить, но сомневалась в том, оценит ли Женя.

— Покажем им? — все же спросила она.

— Покажем что?

— Счастье! — воскликнула девушка и, схватив его за руку, рванула туда, где танцевали её друзья, где лучше всего была слышна музыка.

Они слились в этом бесконечном сумасшедшем танце, и в какой-то момент Майя подбежала к Жене и улыбнулась, заметив его довольное выражение лица. Абсолютно счастливая она положила ладони на шею молодого человека и начала подпевать всем песням, сменяющимся со слишком быстрой скоростью.

Майя смеялась, наблюдая за рождением нового Жени, и ее сияющее лицо заставляло Женю смеяться тоже. Единственное, чего он сейчас вообще хотел — так это чтобы кто-нибудь поставил жизнь на паузу. Как же ему хотелось застыть в этом одном единственном моменте навечно. Он желал, чтобы это мгновение стало его будущим и прошлым, но такого быть не могло… Все движется вперед.

Кто-то принес разноцветные бенгальские огни и зажег их: фиолетовые, оранжевые, голубые, малиновые, желтые и зеленые. В темноте это смешение красок превращалось в настоящий фейерверк, карнавал, праздник, но огни скоро закончились, а танцевать больше не хотелось. Тогда все сели у костра, который уже успел развести Костя, и Глеб сходил к разложенным палаткам и принес оттуда гитару.

— Майя, сыграешь? — предложил молодой человек.

— Эм, нет, — ответила девушка таким голосом, будто сильно устала. — Не хочется…

— Почему? — то ли удивилась, то ли испугалась Мэнди. — Ты одна умеешь играть…

— Не одна! — возразила Майя. — Джо, сыграешь? — обратилась она к другу и, улыбнувшись, протянула ему гитару.

— Ну, я не очень хорошо играю на гитаре, — возразил Женя, взяв гитару в руку и посмотрев на неё так, словно увидел впервые в жизни.

— Неправда! — воскликнула Майя. — Ты наверняка прекрасно играешь, — сказала она и добавила для друзей: — Он играет на скрипке…

Все начали уговаривать Женю что-нибудь сыграть, и он, в конце концов, согласился. По просьбе Майи звучала песня «Yesterday»[21], за которой последовало множество других песен, и даже Мэнди выглядела счастливее, чем прежде. Она улыбалась, наслаждаясь этим вечером. Любимая песня, любимое место и море — в этом и заключается секрет поднятия духа.

Город окутала тёмная ночь, и повисла несвойственная южному городку тишина. Звезды обсыпали небо в точности так же, как обычно. Большая и Малая медведицы были на своих прежних местах, а значит, ничего не изменилось. Все давно уснули, и только Женя сидел в одиночестве на берегу и пускал камни в воду. Он никогда не мог уснуть на природе, но Майя этого не знала.

Было слишком пусто и тихо в этот поздний час. Природа молчала, так же как и люди, из-за чего Жене становилось тоскливо. Не было слышно ничего кроме мыслей в голове. Днем их заглушал постоянный шум, но сейчас они возьмут свое, и вот в голове Жени все мысли уже начали собираться в кучу и спорить о своем, поэтому у молодого человека складывалось ощущение, что мозг сейчас взорвется. «Нужно перестать думать», — приказал он себе, но мысли не уходят от нас так же быстро, как люди…

«Звезды, — вдруг понял Женя. — Нужно просто посмотреть на звезды». Он поднял голову вверх и осознал, что в эту самую секунду звезды светят не только для него. Тысячи или даже десятки тысяч людей сейчас тоже смотрят на звездное небо. Вот только вряд ли кто-то из них задумывается над тем, что он такой не один, смотрящий на эти звезды. «Сколько поколений людей освещали эти звезды? Миллионы? Миллиарды? Хоть кого-то они вообще запомнили? И могут ли они вообще запоминать? Есть ли вообще у кого-то кроме людей и животных память? Звезды ведь тоже умирают?» — размышлял молодой человек. Женя не мог перестать думать об этом, и наверное, ещё чуть-чуть и он сошел бы с ума, но на его счастье пришла Майя. Она села рядом с ним и тоже подняла голову вверх.

— Большая Медведица! — воскликнула она, указав рукой на отдельный участок звездного неба.

— Она всегда там. В этом нет ничего удивительного… — отчего-то хмуро проговорил Женя, сам не понимая, как у него это вышло, ведь в присутствии этой девушки его голос обычно, напротив, становился лишь торжественнее.

Майя вздохнула и опустила голову. Она выглядела расстроенной, задумчивой и грустной.

— Это да, — произнесла она. — Просто я не каждый день ее нахожу. Может она от меня прячется?

Она с озадаченным видом посмотрела на Женю. Он тоже опустил голову и исподлобья посмотрел на девушку. Ее глаза сияли даже в темноте. Он это заметил. Ее глаза, как звезды, такие же далекие, но все же близкие. Даже сейчас, когда Майя не улыбалась, ее глаза жили отдельной жизнью.

— Что за глупости? — спросил Женя, все еще не отворачиваясь от Майи. — Почему ты вообще так решила?

— Просто.

— Не самый лучший ответ из тех, что мне доводилось слышать.

— Да и не самый лучший ответ, который я давала.

Майя засмеялась, закрыла лицо руками, и даже тогда, не видя самой ее улыбки, Женя начинал улыбаться. Его мог заставить улыбаться уже сам факт того, что Майя улыбается. Не зависимо от того, видит он это или нет.

— Можно задать вопрос? — спросил Женя, когда она вновь к нему повернулась.

— Ага. Задавай! — ответила девушка.

— Кто такая Кристина? Я понимаю, что она бывшая девушка Кости…

Майя задумчиво посмотрела на Женю, как будто гадала, отвечать или нет. Она отвела взгляд в сторону и только тогда сказала:

— Она его невеста, Джо, просто…

— Что? Она разорвала помолвку? — нетерпеливо спросил Женя.

— Не совсем так. Она умерла.

Сердце Жени упало в пятки, и он почувствовал себя максимально неловко из-за того, что задал бестактный вопрос.

— Она не просто невеста Кости, она Эльвирина сестра…

Женя недоверчиво посмотрел на Майю, пытаясь увидеть в её лице, что она шутит, но, конечно же, это было не так.

— Эльвира! — воскликнул Женя.

Он вдруг понял. Перед ним возник образ Майиной подруги. Вот почему она такая! Ее временами проступающая грубость, ее манеры, ее одежда стали вдруг такими понятными. Все это растворилось, и перед Женей начинал появляться новый человек, новая Эльвира. Все, что она делала, это крик души, ее души. Что-то плохое случилось. Случилось то, что пережить Эльвира была не в силах. Поэтому она и создала другую себя. Она создала того, кто делает вид, что все безразлично, но на самом деле это не так. Ей так просто было создать новую себя, но как же трудно день ото дня играть эту роль. Как же трудно ей каждый день скрывать то, что так и рвется наружу. Многие предполагают, что если прятать истинные чувства внутри себя, то они там погибнут, но это неправда. Если чувства прятать в себе, то они никогда не уйдут, они лишь будут делать все, чтобы показать всем ваше истинное лицо. Если все печали, беды, обиды и слеза прятать в себе, то они будут внутри вас разрастаться, пытаясь разорвать ваше сердце на части.

Бедная Эльвира! Женя ошибался на ее счет. Как же он был неправ, предполагая, что разгадал ее с первого разговора. Поймут ли люди когда-нибудь, что нельзя судить окружающих по их внешности и манерам? Поймут ли люди когда-нибудь, что очень часто те, кого они встречают, на самом деле, всего лишь оболочка? Поймут ли люди когда-нибудь, что никто не открывает душу первому встречному?

— Значит, некоторые ее выходки символизируют лишь хаос в ее голове? — осторожно спросил Женя. Он пожалел о том, что думал об Эльвире раньше.

— Ну, выходит так, — ответила Майя, пожимая плечами.

— И давно? Давно это было?

— Нет. Кристина умерла в сентябре. В этом сентябре. Еще и года не прошло. Эльвире тоскливо, но она этого не показывает. Она вообще старается не показывать свои чувства никогда. Мне кажется, от этого ей только хуже. Никому еще от этого не было лучше… — Майя задумалась, перебирая босыми ногами песок. — Мы называли ее Кристен, или Кристи, или Крис. Ей так нравилось. Знаешь, она была хорошим человеком. Очень хорошим. Наверное, она была одной из лучших в этом мире, но… она болела. Почему хорошие люди умирают?

— Вряд ли кто-то знает ответ на этот вопрос…

Майя понимающе кивнула. На ее лице повис напряженный взгляд, и она о чем-то задумалась. Наверное, вспоминала Кристину…

— А ты? Ты хорошо ее знала?

— Достаточно хорошо, чтобы скучать по ней, — с грустью сказала девушка. — Ты замечал когда-нибудь, что все люди, которые встречаются нам по жизни, влияют на нас: их поступки, их советы, их мнение… Мы — это конструктор или что-то вроде этого.

— Кристина на тебя повлияла?

— Определенно, — ответила Майя, задумавшись. — Знаешь, я никогда не забуду тот день. Это не день ее смерти и не день нашего знакомства, это просто день. Он должен был быть обычным, но я его помню во всех подробностях. Некоторые дни так просто запоминаются. Эти дни становятся историями… Была пятница. Я пришла к Эльвире, но ее дома не оказалось, меня встретила Крис. Это был период, когда бабушка всеми силами заставляла меня перекраситься и вернуть свой нормальный цвет, а я все не соглашалась, потому что… глупая я. Так вот, к чему я это говорю, мы сидели с Кристиной вдвоем, и я рассказала ей о миссии моей бабушки. Для меня было небольшим шоком, что Кристина ее поддерживает. Мне-то всегда казалось, что всем нравится мой цвет волос, но, как оказалось, он нравился только Эльвире. Тем же вечером я порадовала бабушку своим решением. Она едва не прыгала до потолка от счастья, а уже на следующий день мы приступили к восстановлению моего естественного цвета. Бабушка вложила в это дело чертову уйму денег, но настояла на том, чтобы работали с моими волосами профессионалы. Знаешь, я все вспоминаю то чувство, когда смотрела на себя в зеркало. На мгновение или чуть дольше мне показалось, будто с меня срывают маску… Странно, но иногда я в это верю…

Она громко вздохнула и начала перебирать свои цветные прядки, хоть в темноте вряд ли могла их рассмотреть.

— Зачем ты снова покрасила волосы? — спросил Женя, чувствуя, что именно этого вопроса она от него ждет. — Протест на смерть бабушки? — попытался угадать он.

Майя неестественно вскинула голову и прикусила губу, как показалось Жене в ночном мраке, до самой крови.

— Порой мне кажется, что я предала ее, но я… не могла иначе.

— Почему?

— После смерти Кристины Эльвира не употребляла пищу ровно шесть дней: не только потому, что не хотела, но еще и в знак протеста. Она и так слишком худая, но тогда стала просто тощей… На шестой день я пообещала, что выполню любое ее желание, если она поест…

— Она захотела, чтобы твои волосы стали разноцветными?

— Да, так и было, и я все еще не понимаю, почему из всевозможных желаний она предпочла это.

Майя встала, подошла к воде и стала в спокойных морских волнах высматривать свое отражение.

— Порой я не понимаю, я ли это еще или уже не я…

— По-твоему, себя так легко потерять? — спросил Женя, рассматривая Майин силуэт. Она вполоборота взглянула на него и пожала плечами. — Тогда… ведь может быть такое, что я не я?

— Брось, конечно же, ты — это ты! — ответила Майя как-то уж слишком уверенно.

— Почему?

— Ну, ты еще когда-нибудь сомневался в том, что ты — это не ты?

— Нет, такого не было.

— А у меня постоянно. — Печаль в ее голосе невозможно было скрыть, но она и не пыталась. — Это так странно! — Майя подошла к Жене и вновь села рядом с ним. — Иногда я смотрю на себя и пытаюсь понять, я это или нет. Мои волосы… Я хочу их перекрасить, но Эльвира не поймет. Она и так пошла на компромисс, и я оставила верхнюю часть волос прежней. Да и дело все же не в волосах, наверное, я просто… Я не знаю, кто я такая. Вдруг я вообще живу не своей жизнью?

Взгляд Майи сделался задумчивым, и она подняла голову вверх, на звезды, потом перевела на море и снова на Женю. Она что-то искала. «Свобода? Спокойствие? Что тебе нужно?», — гадал Женя, мечтая услышать ее смех и увидеть ее улыбку, но Майя ушла с головой в свои мысли, хоть и в упор смотрела на своего спутника.

— Знаешь что, Майя? — произнес решительно Женя, и она встрепенулась и отчего-то расправила плечи. — Я думаю, что ты — это ты, потому что ты не можешь быть кем-то другим. Как бы ты не менялась, ты все равно будешь оставаться собой.

— Хорошо бы.

Майя вздохнула и отвернула голову от Жени. Они смотрели на то, как лунный свет, попадая на воду, медленно перебегает с одной волны на другую, и с трудом представляли, как это передать на бумаге. Глубокий синий разлился по небу и не собирался уступать место коралловому или любому другому цвету, а в повисшей тишине Женя слышал лишь Майино спокойное дыхание, которое заглушало все его мысли. Морской ветер гулял в ее волосах, а песок давно забрался в босоножки на тонких бретельках, идеально подчеркивающие ее изящные щиколотки. Она прижала колени к груди, опустила голову и закрыла глаза. Кто-то мог подумать, что она уснула, но Женя знал наверняка, что она лишь притворяется. Она не хотела ни о чем говорить, и в голове его проскользнула мысль: «На моем месте мог быть кто угодно. Почему же этой ночью она сидит здесь, со мной? Неужели я что-то для нее значу?».

8 глава

ГДЕ ТЫ?

Раньше все было иначе. Еще вчера было не так, как есть сегодня. Три недели назад Майя и Женя не предполагали о существовании друг друга, а сейчас вместе шли из книжного магазина и смеялись над шутками друг друга. Все меняется.

Было самое обычное теплое воскресенье, а в руках Жени и Майи были книги. Что еще нужно для счастья? Хорошая компания и настроение, но этого предостаточно, ведь последние два часа Майя и Женя бегали по книжному магазину, выбирая ей книги. Она купила около десяти, потому что вся ее домашняя коллекция была уже прочитана.

— Жаль, что не нашли «Великого Гэтсби» Фицджеральда! — сказала девушка, чуть не сбив с ног пробегающего мимо прохожего.

— Знаешь, эта книга есть у Марины, она с радостью даст ее тебе почитать, — проговорил Женя, не особенно понимая, как он мог такое сказать, ведь его сестра никогда не давала кому-либо свои книги, чтобы их ни в коем случае не испортили: не загнули уголки или чего похуже.

— Это будет так мило! — воскликнула Майя, а на следующий день, перед парами, Женя стоял у книжного шкафа своей сестры и решался на то, чтобы достать желанный роман.

«Великий Гэтсби» — книга, которую Женя подарил Марине на ее двадцатый день рождения. С тех пор прошло уже пять лет, и за это время девушка прочитала роман раз шесть и до сих пор твердила о том, что лучшего подарка ей в жизни не дарили. Ей нравилась обложка, ей нравился шрифт. Она обожала Фицджеральда. По всем этим причинам тайно забирать книгу у сестры было крайне опасно. Женя уже нерешительно тянул руку к нужному томику, когда услышал голос Марины:

— Ты в курсе, что я еще не ушла?

От испуга Женя в прямом смысле подпрыгнул и захлопнул шкаф. Пытаясь придумать какое-то правдоподобное оправдание, он смотрел на сестру, которая с ехидной улыбкой на лице пила свой кофе, сваренный в турке. В комнате стоял такой чудесный аромат арабики, что в Жениной голове мысли приплясывали под этот запах.

— Только давай сразу окончательный вариант, — сказала Марина и даже бровью не повела, хоть была несколько недовольна. — Без вранья. Ты хотел взять книгу, это я поняла, но… Какую?

Поставив кружку на журнальный столик, она принесла туфли на любимом одиннадцатисантиметровом каблуке и, дожидаясь ответа от брата, стала надевать их, ловко удерживая равновесие.

— Майя хочет прочитать «Великого Гэтсби», — не стал врать Женя, потому что чего-то более стоящего не придумал.

— У меня есть эта книга, — сказала Марина, изображая непонимание.

— Ты бы могла дать ее ей? — не просил, а будто бы молил Женя. — На время, конечно же, и с условием, что она останется в идеальном состоянии.

— Конечно, бери! — воскликнула Марина, а спустя секунду ее и след простыл.

До конца не понимая, что вдруг произошло с его сестрой, Женя осторожно взял «Великого Гэтсби» с полки, как если бы брал большую императорскую корону Екатерины Великой, и отправился на занятия в университет. Весь путь он сомневался, стоит ли идти на сегодняшние три пары или просто сбежать к Майе в гости, но все же пересилил себя и слинял лишь с последней — истории немецкой литературы.

Он бежал по городу, мечтая лишь о Майиной улыбке, когда она увидит книгу, и даже не заметил, как миновало два с половиной километра, а он оказался у ее подъезда. Он постучал в дверь, и, как обычно, минут десять ждал, чтобы ему открыли.

Когда Майя появилась в дверном проеме, Женя поймал себя на мысли, что с ней он никогда не перестанет удивляться. Она выглядела необычно. Не то чтобы в остальное время она выглядела стандартно, но все же сегодня она особенно отличилась: на ней были желто-голубое платье и темно желтый кардиган, а на ногах красовались светло-желтые колготки. Она, как всегда улыбаясь, провела Женю на кухню, где налила ему чашку какао, даже не интересуясь, хочет ли он этого самого какао. Это была уже некая традиция, и Жене безумно нравилось, что теперь у них уже есть что-то общее. Наполнив свою чашку с надписью «Ad astra per aspera», Майя села напротив Жени и, раскачиваясь на стуле и смотря на гостя, ухмыльнулась.

— Что-то не так? — спросил он.

— Тебе кто-то сказал, да? — загадочно поинтересовалась она.

— Я не очень понимаю…

— Ну, как ты узнал, что сегодня день желтой одежды?

Оказывается, все это время она смотрела на Женину желтую футболку, которую он надел сегодня по чистой случайности.

— Честно говоря, я впервые слышу про этот день, — разводя руками, сказал Женя. — Он, вроде как, не отмечен в календаре… Ну, по крайней мере в моем календаре. Твой, я уверен, выглядит иначе, — протараторил он.

— 13 мая — день желтой одежды с тех пор, как в том году мы пришли в гости к Косте и Кристине в желтых нарядах. Мы так оделись абсолютно случайно: я, Мэнди, Кевин, Алекс, Лара и Эльвира. Забавно, правда?

— Да уж, — ответил Женя, улыбаясь, но при этом уже ничему не удивляясь. — Я принес тебе книгу! — вдруг вспомнил он и аккуратно достал из рюкзака «Великого Гэтсби».

— Вот это да! — воскликнула девушка, выхватив книгу из рук друга. — Фицджеральд! Джо, спасибо огромное.

Она начала перелистывать странички, но потом вдруг захлопнула книгу, да так громко, что Женя закрыл глаза. «Хорошо, что Марина этого не видела», — подумал он, молча молясь о том, чтобы с книгой его сестры ничего страшного не произошло.

— Очень жаль, что я не смогу ее сегодня почитать… — прискорбным голосом заявила Майя.

— Почему? — в тайне радуясь тому, что встреча Майи с этой книгой в ближайшее время не произойдет, спросил Женя.

— Я иду на пленэр! — улыбаясь, произнесла девушка. Она была такая счастливая, что Жене показалось, что она вот-вот от радости захлопает в ладоши.

— Понятно, — произнес он, думая о том, не слишком ли неловко будет заявиться на последние десять минут пары. Жить без Майи Женя будто бы разучился и теперь гадал, что он вообще будет делать весь этот день. Впервые в жизни он пожалел о том, что не умеет рисовать.

— Ты можешь пойти со мной! — сказала девушка, словно зная, о чем только что думал Женя.

— Серьезно? — не поверил он.

— Абсолютно!

— А что я буду там делать?

— Ну, не знаю, — ответила Майя, пожав плечами. — Можешь почитать мне книгу… если хочешь, конечно…

— Да! Я бы с удовольствием… Когда пойдем?

— Сейчас! — воскликнула Майя. Она схватила чашку, из которой только что пил Женя, и положила ее в раковину. — Ты ведь больше не хотел, да? — смущенно спросила она, понимая, что прежде надо было спросить, а потом уже забирать чашку. С небольшим испугом Майя смотрела на Женю, и он просто кивнул.

Девушка тут же рванула в свою комнату и быстро принесла оттуда все, что ей необходимо. Она была такой воодушевленной, что с трудом умудрялась нормально дышать. Женя ее такой еще никогда не видел, но был абсолютно уверен в том, что сейчас Майя настоящая. Он никогда не думал иначе, но в тот момент, когда она стояла в своем огромном коридоре с этюдником в руках и улыбалась во всю ширь, ему вдруг показалось, что она именно такая, какой и должна быть.

— Возьмем у Кости велики, и потом я покажу тебе одно очень классное место, — сказала девушка уже на улице.

— Ага, — довольным голосом проговорил Женя, и они отправились в тот самый «серый квартал», в котором жил Майин друг.

Женя, конечно же, тащил этюдник девушки, потому что просто не мог иначе, а она трещала о чем-то всю дорогу. У нужного подъезда из кармана своего кардигана шафранового цвета Майя достала ключ и приложила пропуск к домофону, после чего дверь дружелюбно открылась. Женя, не особенно понимая, откуда у его спутницы ключ Кости, открыл рот от удивления, а закрыл его лишь тогда, когда зашел за Майей в лифт и она на него посмотрела.

— Костик на работе, — сказала она, ухмыляясь.

— Ну да, конечно, — поспешно проговорил Женя и кивнул, будто бы Майины слова что-то разъяснили, но расспросить у нее подробности он не осмелился.

Под ее негромкий рассказ о том, что до смерти Кристины Костя каждый вечер катался с ней на велосипедах по городу, а по утрам они порой бегали по набережной, мечтая стать однажды марафонцами, Женя и Майя забрали те самые велосипеды и вышли на улицу.

На этот раз Женя держался более уверенно, чем тогда, когда велосипед пытался его всяческими способами убить. Миновав все пробки как в городе, так и за его пределами, они вновь завернули на ту же лесную дорожку, которая привела их в огромное поле, где когда-то они бросили свои велосипеды и отправились изучать лес, но сегодня они не остановились. Следом за Майей Женя ехал по узкой тропе, и каким-то образом они опять оказались на ее маленькой лужайке.

— Смотри! Вверх! — воскликнула Майя, не слезая с велосипеда, а спокойно продолжая свой путь. — Небо!

Женя резко поднял голову и увидел тихоокеанский синий, ровно положенный широкой кистью на небо.

— Это тот цвет, — вдруг понял Женя, а после произошло то, чего он боялся больше всего: он наехал на какой-то камень и, не сумев скоординироваться, свалился вместе с велосипедом.

На образовавшийся шум Майя обернулась и, увидев своего друга на земле, остановилась и захохотала. Она закрывала рот рукой, пытаясь остановить свой смех, но ничего не выходило. Женя почувствовал, как покраснели его уши.

— С тобой… — начала говорить девушка сквозь непрекращающиеся смешки. — Э, все нормально? Тебе не больно?

— Нет, — буркнул Женя и вновь забрался на свой велосипед.

Теперь он уже не отвлекался ни на что, а был полностью сконцентрирован на том, что находятся под колесами его транспорта. Жене было плевать, куда Майя его ведет, но ему скорее хотелось оказаться в том месте, чтобы слезть с этого велосипеда позора, на котором ее дорогой Костя, вероятно, ловко наматывал круги месяцами ранее.

Лес громко шумел, и едва слышно щебетали незнакомые Жене птицы, но ничто не вызывало у него умиротворения. Он был настолько зол на себя, что даже не заметил, как красиво лучи солнца поступали между редко растущими деревьями, а когда они с Майей оказались в поле, по размерам сильно уступающем тому, в который они попали изначально, он даже не понял, что это и есть тот самый пункт назначения.

Девушка ловко спрыгнула с велосипеда на ходу и повернулась к Жене лицом, все еще немножко подсмеиваясь над ним. Он в свою очередь осторожно слез со своего велосипеда и сел на траву рядом, не смотря на Майю. Он закрыл глаза, а когда открыл их, Майя уже уютно расположилась чуть подальше от него: достала все художественные принадлежности и даже начала что-то рисовать.

Немного поостыв, Женя огляделся и в очередной раз удивился тому, какие прекрасные места умела находить его новая подруга. Он смотрел на море впереди, спуститься к которому у него бы никак не получилось, потому что находились они с Майей явно на возвышенности, но на какой точно высоте, Женя не понимал. У него захватывало дух оттого, что вокруг него стройные деревья устремлялись ввысь, а ветер заставлял листву ласково шелестеть. Маленькие птички, устроившись на могучих ветвях, напевали любимые песенки, и Женя закрыл глаза, слушая милое щебетание и наслаждаясь той сказкой, в которую привела его Майя. Он отчего-то не мог поверить, что находится сейчас здесь, что рядом сидит она и, мило улыбаясь, пишет южный пейзаж. Все показалось ему ненастоящим, ведь никогда в жизни он по-настоящему не задумывался над тем, что живет в очень красивом месте, и не стремился выехать куда-то за пределы города, в котором родился, а сейчас он вдыхал аромат травы и чувствовал запах гор (хоть он и не был никогда в горах, на самом-то деле, но ему казалось, что они пахнут именно так).

Женя вскочил со своего места и неторопливо побрел в сторону моря. На мгновение ему показалось, что здесь он впервые задышал полной грудью. У него будто бы выросли крылья — настолько сильные эмоции он испытывал. Никогда в полной мере Женя не понимал всего величия природы, но сейчас вдруг услышал, как дышит лес. Женя замер, чтобы как можно точнее расслышать понравившиеся звуки, и вдруг увидел, что стоит в метре от обрыва. Он не испугался, но все равно округлил глаза, и в целях безопасности сделал шаг назад, удивляясь тому, что не понимал, как ехал в гору. Словно маленький ребенок, он улыбался при мысли о том, что видит море, но не может к нему подобраться. Это казалось ему самой настоящей магией.

— Это удивительное место, верно? — прямо за спиной услышал Женя голос Майи. Он взглянул на нее, и она приветливо улыбнулась, а после направилась к самому краю обрыва и глубоко вдохнула, будто это был последний в ее жизни вдох. — Я чувствую здесь спокойствие. Знаешь, у каждого человека есть такое место, где он чувствует себя свободным… Как будто я оставляю здесь все свои отрицательные эмоции и становлюсь пустой. Не в том смысле, что я ничего не чувствую, а в том, что я отчищена от негатива. Как-то так.

— А с чего ты взяла, что такое место есть у всех? — громко спросил Женя.

С некоторым испугом он смотрел на то, как Майя ходит на краю обрыва.

— А разве нет? — спросила девушка слегка растерянно.

— У меня нет, — сказал Женя, и она смущенно на него посмотрела, будто жалела его.

— Наверное, есть, — проговорила она. — Просто ты над этим не задумывался. Люди вообще не задумываются над тем, что действительно важно, а даже если и задумываются, то слишком поздно.

— Но я не хочу быть таким!

— Никто не хочет, но тем не менее…

— И что же делать?

— Можешь оставлять все плохое здесь! — предложила Майя. Она подпрыгнула на месте и громко закричала. Она не была злой, она улыбалась, а Женя замер от страха. В его сознании все перевернулось.

— Что ты делаешь? — спросил он удивленно и испуганно.

— Я выгоняю все негативные эмоции, — перестав кричать, объяснила Майя. — Я не хочу, чтобы они были внутри меня, понимаешь? Не хочу, чтобы они думали, будто могут там поселиться. Им там не место.

Объясняя свои действия, она выглядела так убедительно, что Женя совершил один из самых глупых поступков в своей жизни: он подбежал к Майе и закричал так громко, как еще никогда в жизни. Когда его голос стих, он испытал то самое облегчение, о котором до этого рассказала Майя. Он почувствовал себя свободным, и беззаботным, и абсолютно счастливым.

Даже через десять минут, сидя с раскрытой книгой рядом с девушкой, которая прищурилась, всматриваясь вдаль, он не мог перестать улыбаться. Она медленно макала кисть в кюветы с акварелью и решительно и размашисто наносила краску на лист бумаги, а Женя читал ей книгу. Это ему казалось немного странным, потому что последний раз он читал вслух в третьем классе, но он все равно старался делать это очень выразительно, с разными интонациями. Изредка он успевал посматривать на Майю. Подол ее платья развевался по ветру, а ее рука плавно водила кистью по будущей картине. В каждом ее движении была грация, какой Женя не встречал еще ни в одной девушке до этого, и ему совсем не хотелось отводить от Майи взгляд хотя бы на секунду.

«Вы когда-нибудь наблюдали за рисующим художником? Как он смешивает краски? Как улыбается, смотря то на свою картину, то на саму природу? Это очень занимательно. Каждый должен это увидеть хоть раз в жизни. Ведь художники — это совсем другой тип людей, так же как писатели и музыканты. Они смотрят на окружающую их природу не так, как другие люди. Они будто видят мир сквозь призму розовых очков», — писал позднее Женя, вдохновившись Майиным пленэром. — «Майя — человек уникальный. Художник и музыкант в одном флаконе. Гений, да и только. Сидя рядом с ней у обрыва, мне казалось, что именно этим она и отличается от всех. Она особенная, и в этом я не сомневаюсь ни на секунду».

«Вот кто такой я, определить намного труднее, — размышлял он. — Уже писатель? Нет. Все еще музыкант? Конечно же, нет. Я бы отнес себя к промежуточному типу людей, которые не нашли свой путь в жизни, а находятся в поиске. Это грустно вообще-то, потому как именно таких, не определившихся в жизни, чуть ли не половина земного шара. Я совсем никак не выделяюсь в толпе, шагающей по улице, и даже если бы я ограбил банк, меня вряд ли бы вычислили, потому что во мне нет абсолютно ничего примечательного. Кошмар! Быть никем даже хуже, чем быть тем, чей выбор в жизни кого-то не устраивает — когда ты никто, ты сам себя не любишь. Вот так. Именно поэтому я должен как можно скорее дописать свою книгу».

Но сидя рядом с Майей в траве, Женя не думал обо всем этом. Его голова была забита лишь тем, что она до безумия красива, а судьба мистера Гэтсби слишком трагична. Дочитав роман до пятой главы, он захлопнул Фицджеральда и встал, чтобы рассмотреть картину девушки, которую она еще не закончила. Это был вполне обычный пейзаж: лес, трава, небо, птицы, — именно так Жене всегда представлялась живопись. «Скучно и однообразно», — думал он всегда, рассматривая картины Левитана, Шишкина или Саврасова в книгах об искусстве, которые иногда покупала Марина на почте. Он даже с трудом мог отличить их друг от друга, но сейчас хотел как можно глубже погрузиться в эту тему, потому что живопись была неотъемлемой частью Майиной жизни, а Жене очень не хотелось показаться невежественным. К тому же, смотря на ее картину, он видел размашистость, легкость и удивительную точность передачи момента. На листе бумаги не было ничего особенного, но у нее получалось в неповторимой манере показать акварелью дыхание жизни и свежесть леса. Легким движением руки она прорисовывала мелкие детали так, чтобы они максимально естественно вписались в общий колорит.

— Ты чего? — спросила Майя у Жени, когда он перестал читать и, подойдя к ней, начал внимательно следить за каждым ее взмахом кистью.

— Не знаю! — ответил он, пожав плечами, и скрестил руки на груди. — Я просто решил, что мы можем поговорить. Просто поговорить. Я ведь книгу пишу…

— Я помню, — сказала Майя, приложив указательный палец к подбородку и будто бы не особо вдумываясь, о чем говорит Женя. — Да! Мы можем поговорить, — продолжила она, вновь опуская кисть в кювет с голубой краской.

Повисла неловкая пауза. Женя не знал, что сказать, а Майя была слишком погружена в свою работу, чтобы заводить беседу. Они молчали несколько минут, прежде чем Женя произнес:

— Немного неловко, да?

— Только если чуть-чуть. — Девушка улыбнулась другу и вновь устремила взор на свою работу. — Может, сыграем в игру?

— В игру? Что за игра? — заинтересовался Женя.

— «Вопрос — ответ». Все очень просто. По очереди задаем друг другу вопросы, на которые после отвечаем сами, — произнесла Майя, вопросительно посмотрев на Женю. Она ждала от него ответа.

— Ладно! — согласился он, обрадованный тем фактом, что эта игра позволит ему, возможно, лучше узнать Майю. — Я первый, можно? — Она одобрительно кивнула. — Какой твой любимый фильм?

— «Римские каникулы»[22] с Одри. Она там восхитительна, и если бы она не получила за него «Оскар», то я бы очень удивилась, хоть я и плохо разбираюсь в кино. А еще мне очень нравится, что фильм черно-белый. Это красиво и, может быть, даже загадочно. Сейчас фильмы какие-то другие, хотя… наверное, просто мне попадается мало хорошего современного кино. Однажды ты мне его обязательно покажешь… Так, я заболталась. Твоя очередь, Джо!

— Эм, я люблю «Звездные войны». Ты знаешь их?

— Этот фильм? Нет, я… может быть, я слышала о нем, но я не знаю. Нет! Я не очень-то люблю, когда в названии фигурирует слово «война»…

— Ну, а твоя любимая группа? — быстро перевел тему Женя, не желая выслушивать, почему Майя ни за что в жизни не посмотрит его любимые фильмы, ведь он этого просто не мог вынести.

— Вообще-то была моя очередь задавать вопрос, — хмурясь, сказала она и лишь на мгновение отвлеклась от своего занятия, — но я все равно отвечу. Банально, но Beatles. Битлы навсегда! — воскликнула она и так всплеснула руками, что выронила кисточку. — Ой! Ну, ты понял…

Женя улыбнулся, смотря на то, как неловко Майя достает из травы свою кисть.

— А вот я больше по Queen.

— Ну, круто, а если певец, то?..

— Джексон.

— Майкл Джексон?! — воскликнула девушка. — Я его обожаю! Мне было почти пятнадцать, когда он умер. Это было последнее лето дома, и я сидела дома у своего соседа, а он обожал новости. Кажется, он мог смотреть их целыми днями. Мы пили чай на кухне, и в новостях сказали… ну, что Джексон умер. Я заплакала… — Майя молчала несколько минут, тупо смотря на картину, прежде чем спросила: — У тебя есть любимый композитор?

Женя знал, что была его очередь задавать вопрос, но он не стал говорить об этом Майе, потому что она была слишком расстроена.

— Шнитке.

— Шнитке? — недоверчиво спросила девушка, явно ожидая любого другого ответа.

— Ну, Альфред Шнитке, — оторопев, пояснил Женя. — Это советский компози…

— Да знаю я, кто такой Шнитке! — воскликнула она, натянув на лице широченную улыбку. — Просто… довольно интересный выбор…

— Ты так думаешь?

— Ну, а почему он тебе нравится?

— Трудно объяснить. Он в меру трагичен, наверное, к тому же мне очень нравится «Пер Гюнт[23]».

Майя одобрительно кивнула.

— Солнце, ты не так прост, как кажется, — сказала она, даже не смотря на него.

Женя подавился воздухом, и ему даже показалось, что он задыхается, но все было в порядке, и Майя совсем ничего заметила. Она спокойно окунала кисть в баночку с водой, а он на повторе прокрутил в голове, как она сказала «солнце».

— А я Чайковского люблю, — как ни в чем не бывало рассказывала девушка. — Я рыдала, когда впервые услышала его «Болезнь куклы». Это действительно очень трогательно. У Чайковского все произведения прекрасные, но мне особенно нравится «Щелкунчик». Я знаю его почти наизусть. Каждый вечер слушаю какой-нибудь отрывок. Это успокаивает перед сном. Итак… — проговорила она, склонившись над холстом, чтобы как можно лучше прорисовать птичек. — У тебя есть какая-нибудь вещь, которая тебе очень нравится? Ну, не то чтобы талисман, а просто любимая вещь. Понимаешь?

— Ага, — Женя кивнул. — Наверное, это мои наручные часы. Я их всегда ношу. — Он указал взглядом на часы на своей руке, но Майя даже не посмотрела в его сторону. — И ведь даже если они ломаются, то я иду в магазин и покупаю точно такие же. Это глупо, но я просто привык…

— Нет, не глупо! — возразила девушка. — У меня тоже есть свои… странности. Обожаю карманные часы! Ненавижу часы в принципе, но по карманным с ума схожу. Только вот мои любимые карманные часы украли в автобусе, после этого я перестала ездить в общественном транспорте.

— Серьезно? Не ездишь на автобусе?

— Да! Ну, по крайней мере, стараюсь, — ответила она, оторвавшись от своей работы. — Ничего? — спросила она, показывая на картину.

Женя встал рядом с девушкой и устремил взор на картину. Пейзаж был хороший, но Женя ничего в искусстве не смыслил, поэтому немного смутился. В принципе, если бы ему сказали, что это написал Кустодиев, то он, конечно же, поверил бы.

«Интересно, Кустодиев писал акварелью?», — размышлял Женя, рассматривая Майин пейзаж. Ему нравилось, что облака мягко ложатся на кроны деревьев, чего не было на самом деле, но Майя была та еще выдумщица, да и природа вряд ли обиделась бы на нее за маленькую неточность.

— Красиво, — сказал Женя, и девушка как-то странно вздохнула.

— Слишком просто и неоригинально? Нет чего-то особенного, верно? — встревожено и печально одновременно спросила она.

— Да что ты! — воскликнул Женя, смотря на нее. — Все отлично. Правда! Я не стал бы врать… тебе.

— Ладно. Верю! — ответила Майя, похлопав друга по плечу.

Она сделала шаг в сторону и устремила взор на море, синеющее вдали. Скрестив руки на груди, она медленно дышала, словно каждый вдох стоил ей огромных усилий. Майя была печальна, хоть в небе повисло солнце, напоминающее Жене огромный кусок сливочного масла, расплавленного на раскаленной сковороде.

— Мне хочется танцевать, — сказала она вдруг, не посмотрев на своего спутника.

— Наверно, иногда появляется такое желание.

— Нет, ты не понял. — Она резко развернулась и сделала шаг в Женину сторону. Она встала совсем близко, и он смотрел в ее глаза, в которых маленькими звездочками появлялся блеск. — Потанцуем?! — это был скорее приказ, чем предложение, и Женя, сам того не желая, состроил недовольную гримасу — так он делал, когда Марина заставляла сделать хоть какую-то работу по дому.

— Ты шутишь, — утвердительно сказал он, но девушка помотала головой из стороны в сторону — Да ты что? Где мы тут танцевать-то будем?

Майя сощурилась.

— Тебе мало места? — спросила она, обводя руками все вокруг.

— Брось, Майя, я не умею танцевать. Ну, или не люблю. Я не знаю. К тому же ведь нет музыки… — начал искать предлоги Женя. Он хватался за свои слова, как за спасательный круг. Он мог еще кучу всего наговорить, но Майя его перебила.

— Эй, Джо, я же разрешила писать про себя книгу, — начала говорить она, сама понимая, что это звучит смешно, — так что не будь занудой…

Майя смотрела на Женю с улыбкой и протягивала ему свою руку. Она хотела танцевать сейчас. Именно сейчас. Она уже давно не хотела чего-то так же сильно.

Взглянув на сверкающие глаза-изумруды, он понял, что отказать девушке не сможет.

— Ладно! — произнес Женя, с трудом вынося ее жалостливый взгляд. — Хорошо! — он взял Майину руку и сделал шаг ей навстречу. — Но музыки все же нет, — он все еще пытался отвертеться.

— Просто представь, что она играет, — предложила девушка. — Пусть музыка играет в твоей голове, я всегда так делаю…

— Например, что? Какая музыка?

— Ну, лично у меня играет «Here come the sun»[24]!

— Тогда у меня тоже…

Женя положил свою руку девушке на талию, она смущенно улыбнулась, а потом они начали танцевать. Сначала они делали это довольно нерешительно, но музыка играла все громче и громче и словно вышла за пределы их разума. Сама природа пела песню Битлов. Майя смеялась, и Женя видел ее, как в замедленном режиме на видео, словно все это было ненастоящее. Он не думал о том, что выглядит глупо, а смотрел в глаза Майи, и в нем теплилось чувство, которое он впоследствии никак не мог объяснить. Она ему нравилась, очень нравилось, и ему хотелось, чтобы прямо сейчас она его поцеловала, но Майя лишь смеялась, то и дело напевая «Here come the sun».

Они танцевали и танцевали, и в воздухе парили эти прекрасные строчки той невероятной песни Майиной любимой группы.

Little darling, it’s been a long cold lonely winter,

Little darling, it feels like years since it’s been here.

Here comes the sun, here comes the sun,

And I say it’s all right.

Впоследствии Женя не мог вспомнить, как в тот день они выбрались из леса, но в его мозгу прочно отпечатался тот момент, когда Майя ехала на велосипеде и напевала «Relax, take it easy»[25], а он смотрел на нее и глупо улыбался, хоть и довольно хорошо знал текст песни. Задорно крутя педали, она размахивала одной рукой в такт музыке и даже не понимала, как красива она в лучах заходящего солнца. Они ехали по пустой дороге, и Женя никак не мог понять, почему совсем нет машин, а Майя кричала: «Пой!», — громко и настойчиво и не могла избавиться от смеха, льющегося из ее сердца, которое будто бы кто-то щекотал. «Пой!», — звучало в Жениных ушах, и ничто не могло заглушить этот крик. Нерешительно он подхватил «it’s as if I’m scared, it’s as if I’m terrified», а Майя, смеясь, продолжала свое «relax, take it easy, blame it on me or blame it on you». Женя смотрел на нее и напевал все громче и громче, и его слова разлетались в каждый уголок леса, и присаживались на ветки деревьев, и приплясывали вместе с птицами.

Когда они подъехали к дому Кости, город окутала темная пелена, и Жене захотелось прогуляться с Майей под звездным небом, разглядывая созвездия, но какой-то необъяснимый дискомфорт в груди намекал ему на то, что такого не произойдет. Так и вышло.

Они ввалились в коридор Костиной квартиры и застали там молодого человека, уставшего до чертиков в первый на наступившей неделе рабочий день. Он уныло махнул рукой и даже не спросил у Жени, нужна ли ему помощь с велосипедами.

— Твоя работа — это ад, милый, если ты в таком виде возвращаешься, — сказала Майя, прижавшись к стене в коридоре и явно не собираясь проходить дальше.

— Брось, все нормально. Скажу в миллионный раз, что… мне нравится. Черт возьми, это правда! — Молодой человек взмахнул руками и устало улыбнулся.

— Хоть это и выглядело слишком наигранно, я поверю. — Майя приподняла уголки губ и поправила свой шафрановый кардиган, который и без того выглядел идеально.

Костя потер переносицу указательным пальцем правой руки и нахмурился, вглядываясь в ее движения.

— Сегодня 13 число, да? — спросила он, как двоечник, которого вызвали к доске в самый неподходящий момент.

— Ну да.

— Я забыл, Майя, — положив ладонь на лоб, сказал молодой человек. Майя махнула рукой, и Женя встал у выхода в ожидании вечерней прогулки. — Стой! — воскликнул Костя. — Я придумал. Сейчас я надену что-то желтое и позвоню парню из того классного местечка, где играют джаз, и мы с тобой выпьем по «Пина коладе», и все будет нормально…

Майя радостно кивнула, и Костя стал вызванивать того самого знакомого парня, который работал в том самом месте, а Жене захотелось исчезнуть, испариться, потому что более неловко, чем сейчас, ему, наверное, еще никогда не было. Он понимал, что его не позовут на этот дурацкий праздник, о существовании которого помнила одна лишь Майя, но уйти прямо сейчас ему казалось слишком унизительным, поэтому он дождался, пока Костя вызвал такси и они с Майей вдвоем забрались туда, махнув Жене рукой.

В опустевшем дворе среди серых высоких зданий он стоял один и не мог понять, почему внутри поселилось такое странное чувство, слишком похожее на обиду. Он шел по улице, думая лишь о том, что он больше никогда не придет к Майе домой и не будет дальше писать о ней книгу, потому что ревновал ее к той другой жизни, которая была у нее вне общения с Женей. Это было нечестно: он, казалось бы, забыл обо всех других людях, кроме нее, но для самой Майи это ничего не значила. Женя был всего лишь очередным ее знакомым, который исчезнет из ее жизни, как только книга будет дописана, поэтому лучше сразу покончить с этим делом.

Влетев в квартиру и хлопнув дверью своей комнаты, он открыл ноутбук и удалил все файлы с именем «Майя», но на утро первым делом восстановил их из корзины и отправился… к Майе. Утром он будто бы забыл обо всем, что было накануне вечером, и даже не стал завтракать, чтобы успеть попасть к ней до занятий в университете, но дома ее не было. В растерянных чувствах Женя сел в автобус и поехал к Косте домой, желая, но в то же время и нет увидеть Майю там. Он думал о том, какой он глупый, какая она эгоистичная, так что едва не пропустил остановку.

Нажав нужные кнопки на домофоне, он томился в ожидании ответа, и, в конце концов, абсолютно сонным голосом Костя спросил: «Кто?», — и Женя ответил: «Я», — и дверь открылась. К тому моменту, когда он поднялся на необходимый этаж, дверь в квартиру Майиного друга была открыта, и Женя нерешительно встал у входа. Он слушал тишину серой квартиры, в которой, казалось, нет ни души, но Костя все-таки появился. Молодой человек вывалился из спальни, на ходу натягивая на себя пиджак, и Женя удивленно приподнял брови, впервые осознав тот факт, что Косте перевалило за двадцать пять.

— Парень, если бы не ты, меня бы уволили. Клянусь! — проговорил молодой человек, засовывая ноги в ботинки.

— В каком смысле?

— Я проспал. Впервые за год, наверное…

Костя схватил ключи со столика в коридоре и пихнул Женю еще ближе к двери, чтобы тот скорее выходил на лестничную клетку.

— Эм, Майя у тебя?

Закрывая входную дверь, Костя тихо засмеялся, а после молча зашел в лифт, положив руки в карманы брюк.

— Чтобы таких глупостей больше не слышал, — сказал он, как только Женя встал рядом с ним и нажал кнопку первого этажа. — Понял? — Женя кивнул, ненавидя себя за собственные мысли. Как он вообще мог подумать, что она останется на ночь у Кости, у жениха своей умершей подруги. — Тебя подвезти?

— Ну, э…

— Ты же в университете учишься, верно?

— Да, конечно, было бы здорово…

Как оказалось, у Кости была своя машина, неплохая машина. Женя забрался на переднее сидение новенького «Audi» и моментально забыл, зачем вообще в столь ранний час оказался в этом районе. Ему захотелось именно сегодня пересечься с одногруппниками у дверей в университет, чтобы те увидели, что он что-то из себя представляет, и он мог думать теперь только об этом.

— Знаешь, мы выпили по два коктейля, и все было нормально, — начал Костя, ловко выруливая со двора. Женя кивнул, первое время не совсем понимая, о чем идет речь. — Наверное, в час или два мы сели в такси, и сначала заехали к ней. Она, как и всегда, весело помахала мне рукой на прощание. Она всегда так делает.

— Ну да, — пробормотал Женя, смотря по сторонам в окна Костиного авто.

— Майя по утрам часто гуляет, поэтому ты мог ее не застать. Это странно, но в квартире Майи хочется находиться вечно всем, кроме нее самой. Она всегда сбегает оттуда, а большую часть времени я понятия не имею, где она находится.

— Вот бы можно было просто позвонить ей, — мечтательно проговорил Женя, рисуя в голове образ Майи, — и сказать: «Привет, где ты?».

— Мда, для Майи это слишком просто… — Костя остановился на перекрестке в двух кварталах от Лингвистического университета и начал судорожно барабанить пальцами по рулю. — Гребаный час-пик, — сказал он, и Женя засмеялся.

Когда они все же добрались до университета, во внутреннем дворе было подозрительно пусто. Вздохнув, Женя махнул рукой и пошагал в сторону своего учебного заведения. Пахло недосыпом, недавно кем-то разлитым стаканчиком кофе из ближайшего ресторана быстрого питания и табачным дымом. Вдохнув эту смесь запахов, Женя поежился и испытал дикий голод, поэтому первым делом решил купить какой-нибудь батончик в автомате с едой на первом этаже, а лишь потом отправиться на пары и несколько часов, не переставая, думать о Майе, которая, как ему казалось, гуляла где-то по городу и, возможно, ела сладкую вату, или пила ромашковый чай, или слушала двенадцатый студийный альбом «The Beatles». Она все еще была непонятна Жене, но он был более чем уверен, что когда после занятий придет к ней, она встретит его в одном из своих ярких платьев, но… он ошибся. В тот день Майя так и не появилась в квартире с сиреневой дверью.

На следующий день после пар Женя первым делом опять побежал к ней, но ситуация повторилась — Майи не было дома уже два дня, чтобы понять это, не надо было даже ходить к гадалке. Отсутствие девушки Женю пугало и тревожило, но он не мог ничего сделать. Он не представлял, как человек может быть таким легкомысленным и чем вообще можно думать, чтобы так резко исчезнуть. Скажи он это Майей, она бы засмеялась и пожала плечами, но она бы была рядом, а теперь Женя лишь томился в догадках, когда она вернется в его жизнь. Он винил себя в том, что возненавидел ее в тот момент, когда она садилась в такси вместе с Костей, и не мог выбросить из головы мысль о том, что она ушла из-за него.

«Ну, конечно! — думал он. — Что за придурок! В очередной раз, я испортил все в очередной раз!». Он медленно передвигал ноги по асфальту на улице Гоголя и не мог свободно вздохнуть из-за подозрительно сухого воздуха, которого вообще не могло быть и никогда не было в их городе. К его ногам ветром прибило фантик от конфеты, и тот громко прохрустел под ногами, создавая отвратительный звук грязи. Женя наклонился и поднял мусор, чтобы выбросить его, а когда выровнялся, прямо перед его глазами оказалось лицо Рины. Она сильно натягивала лямки чехла от гитары на плечи, будто испытывая какую-то неловкость от этой встречи, и смутно улыбалась. На ее ногах были любимые красные кеды, на которых она, вероятно, была просто помешана, как Майя на карманных часах или Миша на языках.

— Привет, — не очень громко сказала Рина, смотря в Женины глаза.

— Привет, — сказал он, отводя глаза в сторону и испытывая большое неудобство оттого, что приходится стоять с девушкой, общего с которой у него не было ничего кроме одного лишь курса по писательскому мастерству. — Ты вероятно на какую-то репетицию торопишься? — с надеждой в голосе спросил Женя, кивая на гитару за плечами девушки.

— Нет, подготовка к последнему звонку, — гордо сказала Рина.

— О, ну да, конечно. Все эти мероприятия в честь окончания школы. — Женя взмахнул руками, выглядев при этом так, словно отмахивался от пчел, пытающихся его покусать, наверное, поэтому девушка ухмыльнулась.

— Я тебя задерживаю, наверное.

— Вовсе нет, — сказал он, хотя мог сказать «конечно» и уйти по своим делам, но никаких своих дел у него не было, а Рина, в отличие от Майи, была сейчас рядом. — А ты? Ты занята? — спросил он вдруг.

— Занята ли я? — недоверчиво переспросила Рина, и Женя кивнул. — Нет, я не занята, абсолютно ничем не занята.

— Тогда как ты смотришь на то, чтобы сходить к Нелли? Она сказала, что сегодня они с ребятами смотрят фильм, а я вроде как не занят, да и ты тоже…

— Да, я могу, было бы здорово.

Округлив глаза от удивления, Рина развернулась на месте, и они пошагали к Нелли домой. Внутри Жени билась осенняя меланхолия, и ничто не могло ее заглушить: ни улыбка девушки, шедшей рядом, ни предстоящий просмотр фильма с друзьями, ни май, который был в самом разгаре. Без Майи май терял свой смысл, о котором Женя до этого даже не подозревал, и это было к лучшему. Знание того, что май — это месяц Майи, — не давало беззаботно существовать молодому человеку без нее.

— Я начала писать книгу, — фоном звучали в Жениной голове слова Рины, — написала только начало пока. Иногда очень сложно привести мысли в порядок, а из-за этого страдает книга. И вообще в последнее время мне намного больше хочется заниматься музыкой, чем писать книгу. Кажется, меня и на рассказ-то не хватит…

Женя заинтересованно посмотрел на девушку, понимая, что в своих мыслях она частично похожа на него, но сказать об этом самой Рине ему совсем не хотелось, поэтому он поспешно отвел глаза в сторону.

— Ты хочешь связать свою жизнь с музыкой? — спросил он, чтобы не показаться невежливым.

— В каком смысле?

— Ну, тебе не хочется стать музыкантом? Я понимаю, что это трудно сейчас и все такое, но…

— Что за глупости, — перебила Женю девушка. — Я для себя занимаюсь музыкой. Я ведь даже в музыкальную школу не ходила…

— И что? Многие музыканты не оканчивали ее. Многие великие музыканты. Например, ни один из участников группы Beatles.

— Жень, но то Beatles, а это я.

— Скажу банальную вещь, но… когда-то и Джону Леннону было семнадцать.

Рина засмеялась, и Женя для себя отметил, что смех у нее довольно приятный, да и сама она не глупая, но он все никак не мог перестать думать о ней как о маленькой девочке, желающей выглядеть чуть старше своих лет. Весь путь до Неллиного дома он смотрел на свою сегодняшнюю спутницу, но думал не о ней, а о Майе, которая во всем отличалась от Рины.

Даже стоя в коридоре у своей подруги, на мгновение Женя представил, что рядом с ним Майя, но после к нему вернулось осознание того, что она сбежала, и вновь он увидел перед собой Рину. Она смущенно топталась у самой двери, еще сильнее прижимая к себе гитару, а трое Жениных друзей удивленно смотрели на нее, одновременно не понимая, почему она заменила странную спутницу их лучшего друга.

— Вы ведь помните Рину? — спросил Женя, рукой указывая на девушку и впервые задумываясь о том, что привести ее сюда, было не лучшей идеей.

— По-твоему, мы идиоты? — ухмыльнулся Миша.

— Помолчи, — сказала Нелли, пытаясь выглядеть хоть чуть-чуть гостеприимно. — А Рину мы, конечно же, помним, мы ведь ходим вместе к Александру…

— Это ведь ничего, что я пришла? — едва ли не шепотом спросила Рина, желая завернуться в пальто, которое висело рядом на вешалке.

— Ты что! — воскликнула Нелли, прижимая руки к сердцу. — Все отлично! Проходите.

Она указала на дверь, ведущую в единственную в ее квартире комнату, и все пятеро прошли туда. С того момента, как Женя был здесь в последний раз, ничего не изменилось: учебники по-прежнему лежали в трех неровных стопах, а на полу вразброс находились книги, которые Нелли в данный момент читала, на подоконнике стояла чашка с недопитым утром кофе, и над ней склонился засохший лист от комнатного цветка, который очень пожалел, что попал именно в эту квартиру. Нелли сладко улыбнулась, смотря на свой беспорядок и не замечая его, потому что все это было именно тем, что она любила больше всего. Нигде она не ощущала себя более уютно, чем в своей комнате в съемной квартире.

Миша и Марк приземлились на диван так, словно находились у себя дома, а Рина нерешительно присела на стул, стараясь не уронить висевшие на спинке платье и кардиган. Нелли и Женя остались несколько в стороне, не находя для себя подходящего места.

— Мы же купили диск! — воскликнула Нелли и побежала в коридор в поисках своей покупки.

— Диск? — тихо переспросила Рина, но в квартире было так тихо, что ее все услышали.

— Диск! — ехидно протянул Миша, состроив злобную гримасу.

— Думаешь, что это странно? — попробовал спасти ситуацию Женя. Он подошел к стулу, где сидела Рина, и довольно приятно улыбнулся ей.

— Немножко, — ответила она, хлопая своими маленькими глазками. — Все-таки это редкость сейчас. Мы живем в интернете, и этим все сказано…

— Ты абсолютно права, — вступил Марк, чтобы лишить Мишу даже малейшей возможности обидеть Рину, — но нам нравится эта идея, хотя бы так сократить пользование интернета. К тому же, это совсем другая атмосфера. Ты поймешь, когда мы станем смотреть сейчас кино, и это будет именно кино, а не фильм. Как мне кажется, это то же самое, что читать настоящую бумажную книгу, а не текст в интернете.

— Это классно, — мило улыбаясь Марку, проговорила Рина своим обычным голосом. — Сама идея хорошая, потому что… Да, вероятнее всего, в интернете все ненастоящее.

В комнату влетела Нелли с диском в руках, настолько счастливая, что любой бы в этот момент поверил, что нет ничего лучше, чем коробочка с DVD.

— Смотрим «Облачный атлас»! — пропела девушка, и Женя увидел, как загорелись глаза Рины.

— Я обожаю этот фильм! Я ходила в кинотеатр. Мне очень понравилось. По-моему, это один из лучших фильмов, которые мне доводилось смотреть…

— Боже мой, да! — прокричал Миша, вскочив с дивана и подбежав к Рине. Он сел на колени рядом с ее стулом и, казалось, был готов расцеловать девушку. — Я тоже его смотрел, несколько раз смотрел. Это удивительный фильм, и это я сегодня настоял на покупке… — намного тише продолжил Миша, но Рина все равно испуганно на него смотрела, не понимая, чего ей ожидать от человека, упавшего к ее ногам.

— Оу, — послышался издалека голос Нелли, и все дружно взглянули на нее. — Видеть такое я была явно не готова. Миша, ты, конечно, придурок, но не настолько же… — она скрестила руки, положив ладони на ключицы. — Черт возьми, я думала, что у бедной девочки случится инфаркт. Не уверена, что он бывает в таком возрасте… Короче, готовь заранее к своим этим… фокусам… всех готовь заранее.

Нелли издала непонятный смешок и повела носом, как бы показывая все свое недовольство происходящим, но Миша и на миллиметр не отдалился от Рины, явно не готовой к каким-либо разборкам, а ситуация выглядела именно так.

— Господи, дай мне сил, чтобы вытерпеть этого человека, который называет меня своим другом, — намеренно громким шепотом проговорила Нелли, а после, как ни в чем не бывало, улыбнулась Жене и сказала: — Обсудить надо кое-что.

— Со мной? — уточнил молодой человек, ткнув пальцем в свою грудь.

— Ага, а то пропадаешь вечно. Chiedo scusa[26], — сказала девушка, наигранно кланяясь, как если бы была прислугой при королевском дворе, — но пока вы тут, — она нарисовала воображаемый круг, в который попали Миша и Рина, — выясняете свои непонятные отношения, мы с Женей нальем чаю, а может, не нальем, не знаю, я еще точно не придумала.

Она махнула Жене рукой, и он, как собачка, побежал за ней на кухню, пытаясь при этом вспомнить, с каких пор Нелли ведет себя столь невежливо. Да, ему не слишком-то нравилась Рина, но это был совсем не повод для того, чтобы выставлять ее полной дурой перед его друзьями.

— Я не понимаю, — проговорила девушка, как только они оказались на кухне вдвоем. Нелли резкими шагами пересекла комнату и встала у окна, не смотря на Женю. — Не понимаю, что происходит.

— А что происходит-то? — тоном дурачка переспросил Женя.

Нелли из-за плеча взглянула на друга немного злобно, немного растерянно.

— Все не так…

— Да что не так?

— Тебя нет тогда, когда ты нужен. Марку этого не расскажешь, он не поймет или ничего не скажет, потому что у него столько же личного мнения, как у зубочистки.

— О чем ты? — искренне не понимал Женя, а Нелли выражалась все какими-то загадками. — Что у вас тут произошло?

— Миша… он… На днях он попытался меня поцеловать, и он заявил, что я ему симпатична. Представь?!

Девушка резко обернулась и уставилась на Женю сумасшедшим взглядом, в котором тот увидел настоящий испуг.

— Ты шутишь, — оторопело проговорил молодой человек, пытаясь понять, как это его подруге удалось так естественно и правдоподобно пошутить над ним.

— Нет, он это сделал, точнее не сделал, но попытался.

— То есть ты не ответила? — единственное, что пришло в голову Жене в столь глупой ситуации. Он представлял Мишу, целующего Нелли, но в его голове это выглядело абсурдно. Ему виделось, что его друзья стоят на арене цирка, играет глупая музыка, а на Мише дурацкий клоунский нос.

— Нет! Фу, он мне не нравится. Совсем не нравится, Женя. Ты вообще можешь себе представить, чтобы я поцеловала Мишу. Нет, вообще не представляй такое. Мне отвратительно даже от мысли, что эта картинка будет у тебя в голове.

— Ты уверена, что он не пытался так пошутить? — пожимая плечами, спросил Женя, стерев из памяти воображаемый поцелуй его друзей.

— Ну, не знаю. От него можно ожидать чего угодно. К тому же, представь, он ведет себя после этого абсолютно обычно, словно ничего не было.

— Да он в принципе всегда странный был.

— Конечно, но… сейчас весьма необычно ведет себя с Риной, и мне искренне ее жаль.

— Ага, бедная девочка вообще перепугалась, — сказал Женя и лишь после произнесения вслух понял, насколько неправильно это звучит. Нелли краем глаза взглянула на друга и ухмыльнулась.

— А чего ты вообще ее привел, а?

— Она вечно появляется из ниоткуда, а Майя исчезла, словно ее и не было никогда.

— Майя! — воскликнула Нелли, слегка хлопнув себя по лбу. — Конечно, как я сразу не поняла. Ты это ей назло сделал. — Она замолчала, и в ее лице появилось понимание чего-то неизвестного Жене. — Вот почему ты пришел сегодня, потому что ее нет…

Девушка села на табурет, стоявший рядом, и, слегка покачиваясь, стала бормотать себе под нос.

— Хочешь знать мое мнение? — спросила она, резко приподняв голову, и Женя кивнул, хоть и совсем не хотел знать мнения Нелли по поводу Майи, потому что и сам все для себя решил. — Она хорошенькая, но… довольно странная. Господи, она носит малиновые колготки. Кто вообще носит малиновые колготки? — Она нервно развела руками и округлила глаза, и Женя слегка попятился назад, пугаясь собственной подруги. — Она тебе нравится? Серьезно?

— Эм, Нелли, если бы я тебя не знал слишком хорошо, то решил бы, что ты ревнуешь, — выпалил Женя, потому что совсем не хотел отвечать на ее вопрос.

Нелли сначала будто бы не поняла смысла его слов, но после звонко захохотала, держась за живот. Ее смех был настолько громким, что Женя на всякий случай прикрыл кухонную дверь и запрыгнул на подоконник. Спиной он ощутил тепло майского солнца и вновь вспомнил девушку с разноцветными прядями, развевающимися по ветру. Она была настоящей весной для Жени, и ему было приятно даже просто думать о ней.

— Я ведь вообще не об этом хотела поговорить, — услышал Женя приглушенно голос Нелли. Он встряхнул головой и оказался в реальном мире, где его печальная подруга смотрела в пол под ногами и будто бы даже стыдилась того, что только что смеялась. — Мне мама звонила…

— Твой брат вернулся?! — радостно спросил Женя, хоть и понимал, что голос подруги не слишком радостный для такой новости.

— Нет. — Девушка помотала головой из стороны в сторону и печально приподняла уголки губ. — Мама сказала, что… — Она закрыла глаза руками и опустила голову на колени, а Женя уже представлял себе все самое худшее, что только можно. — Как сложно! — Она вытерла глаза, и они стали красными, что точно говорило о том, что Нелли плакала. Женя затаил дыхание, хоть и желал сейчас больше всего на свете крикнуть: «Да говори уже!». — Он болеет, Женя…

— Типа ангиной? — хриплым голосом спросил молодой человек, понимая, что говорит глупости.

— Нет. — Нелли ухмыльнулась. — В конце марта ему стало плохо на уроке. Прямо из школы его увезли в больницу, — сухо говорила она — так, словно это ничуть ее не волновало. — Его отправили на обследование, и… у него лейкемия. Вот так! Ну все, вот и сказала…

Она гордо подняла голову, как делала на каждом экзамене после своего ответа. Смотря на нее, Женя чувствовал, как его сердце уходит в пятки, а он сам перестает дышать, и если бы он не сел заранее на стул, то наверняка упал бы. Ему хотелось подойти к Нелли и прижать к себе, и сказать, что все будет нормально и ее брата обязательно вылечат, но рот не открывался, словно Женя набрал в него воды.

— Тебе только сейчас мама сказала?

Он смотрел на кухонную плиту прямо перед собой и никак не мог даже краем глаза взглянуть на подругу.

— Нет, я давно знаю, но сейчас мама призналась, почему он сбежал из дома. Он… сказал, что не хочет лечиться…

— В смысле?!

Женя округлил глаза, переведя взгляд на девушку. Она помотала головой из стороны в стороны, тихо всхлипнув один раз, как умела только одна она. Женя слышал, как медленно тикают часы, висящие над кухонным столом, и ему хотелось встать и помочь стрелке двигаться быстрее, но он ничего не сделал. Он молчал, и ему казалось, что тишина длится вечно.

— Нелли… — начал нерешительно Женя. Она взглянула на него глазами, полными печали. Так она смотрела на него частенько в последнее время, но до этого самого момента он этого совсем не замечал. — Мне так жаль, что… Он передумает… Он… Он любит вас.

— Женя, — с усмешкой проговорила Нелли. — Мы же не понимаем его… Я все не могу перестать думать о том, что бы делала на его месте…

— Так нельзя, Нелли, это я точно знаю. Я не разбираюсь слишком хорошо почти ни в чем, но нельзя умирать, даже не пытаясь при этом выжить.

Девушка помахала рукой перед Жениным носом, а другой закрыла себе глаза.

— Умирать — какое некрасивое слово. Не произноси его больше при мне. Никогда. Этого не произойдет.

Женя поднял голову вверх и закрыл глаза, пытаясь не обращать внимания на эти ужасные часы, стучащие ему по вискам. Он хотел покрутить время назад и забыть все то, о чем сказала ему Нелли, но мысли о ее брате прочно засели в его мозгу, и он даже на мгновение не мог перестать думать о мальчишке. «Нет, в шестнадцать лет не умирают, — сделал нелепое заключение Женя. — Она все неправильно поняла. У него, наверное, все же ангина. Да и вообще, разве о таких серьезных вещах, как рак, говорят на кухне во время обычной беседы?».

Пока он копался в своей голове в поисках правильных ответов на свои вопросы, Нелли мысленно досчитала до десяти и выдохнула, а после занялась чаем. Особо не заморачиваясь, она залила обычные чайные пакетики кипятком, и они отправились в соседнюю комнату смотреть «Облачный атлас», но Женя пропустил весь фильм, потому что не мог оторвать глаз от Нелли. Больше месяца он замечал, что его лучшей подруге очень-очень плохо, но ничего не сделал, так может, он ничем не лучше Миши?

На следующий день в надежде, что Майя поднимает ему настроение, Женя забежал на ее этаж и начал барабанить в сиреневую дверь, но чуда не произошло. Майи не было дома уже третий день, и, меряя шагами ее двор, он перебирал все возможные варианты того, куда она могла исчезнуть. Уже имея небольшое представление о том, кто такая Майя, Женя понимал, что быть она может где угодно. Он видел ее, строящей иглу где-нибудь на Аляске, шагающей со своими попугаями в Африке, пишущей океан в Сиднее. Расстояния для нее были мелочью, ведь она переезжала со своей мамой достаточное количество раз.

Единственной его маленькой надеждой оставалась Эльвира, поэтому Женя отправился к ней в кафе. Вроде бы ничего не изменилось: тот же маршрут, та же погода, — но рядом не было Майи, и это меняло все.

Взмолившись, чтобы сегодня была смена Эльвиры, Женя зашел в кафе и увидел ее в своей униформе официантки, в которой она выглядела намного серьезнее, чем на самом деле. Он сел за свободный столик и махнул Эльвире в знак приветствия, и она, показав все свои тридцать два зуба, подбежала к нему.

— Здравствуйте, молодой человек, будете заказывать что-то сразу? — спросила она своим рабочим тоном, но Женя понимал, что это просто игра.

— И тебе привет!

Эльвира оперлась рукой о Женин столик и слегка наклонила голову.

— Ты где ее потерял? — спросила она, и все надежды Жени рухнули в одно мгновение. — Почему без Майи?

— Я думал, что ты знаешь, где она, потому что…

— Она исчезла. Ясно. Ничего нового.

Женя кивнул.

— И где она вообще может быть?

Эльвира воскликнула что-то вроде «ха», но тут же закрыла рот рукой, оглядевшись по сторонам, чтобы начальство не увидело, как она ведет себя с посетителями.

— Это же Майя, она может быть где угодно. Соскучился по ней? — девушка наклонила голову набок и мило улыбнулась, словно Женя был мальчиком трех лет с сахарной ватой в руках.

— Ничего я не скучаю, — зачем-то оправдывался Женя. — Мне книгу нужно писать, понимаешь?

— Знаешь что? У меня рабочий день закончится в восемь, то есть… — Эльвира посмотрела на свои наручные часы, — через сорок минут. Можешь меня подождать?

Предложение поступила так неожиданно, что Женя растерялся. Еще пару дней назад он принял бы это за шутку и теперь не знал, что делать.

— Да-да, я подожду, — проговорил он, надеясь, что пауза не была слишком долгой. — Но зачем?

Скрестив руки на груди, Эльвира пожала плечами.

— Я не знаю, но мне кажется, что было бы здорово провести время вместе. У нас с Алексом был запланирован вечер карточных игр, так что если ты придешь, то будет веселее.

— Эм, — перед Жениными глазами возник образ парня с жестяной банкой пива в руке, недовольного тем, чем Эльвира общается с кем-либо противоположного пола. — Ладно, я ничем не занят. — «К тому же если Алекс меня убьет, то это будет не самым худшим завершением дня», — подумал он, но вслух не сказал, а лишь мило улыбнулся Эльвире, показывая, как он счастлив.

Девушка улыбнулась, не разжимая губ, и убежала на кухню, где ей, видимо, и следовало находиться, но уже через минуту вернулась с огромной порцией картофеля фри. Она поставила тарелку перед Женей, и на ее запястье зазвенели шармы на браслете, как маленькие колокольчики.

— Я не заказывал, честно говоря, — тупо уставившись в тарелку, проговорил Женя, а после поднял на Эльвиру глаза, в которых читалось абсолютное непонимание происходящего. — Вероятно, что-то перепутали…

— Это за счет заведения, — не слишком громко сказала девушка и подмигнула Жене.

В кафе зашли новые гости, и Эльвира бросилась к ним с широченной улыбкой на лице. Она была полна энтузиазма и будто бы пребывала в восторге от своей работы, бегая от столика к столику, как заведенная.

Сначала Женя пытался следить за траекторией Эльвиры, но у него начинала кружиться голова от ее беготни, и он перестал. С час он просидел в одиночестве, пытаясь слушать разговоры людей, сидящих в кафе, но их диалоги были слишком пустые. Черно-белые графические принты в стиле шестидесятых вновь вошли в моду; и чей-то ребенок вот уже три раза сказал слово «мама»; и в Швеции вот-вот должно было начаться «Евровидение»; и по набережной утром бегала рыжая такса, чем-то напоминающая спаниеля; и в «Purple latte» на один из столиков поставили букетик сухой лаванды. Люди боялись молчания и засыпали друг друга зачастую бесполезными фразами. «Кто сказал, что человек познает человека через глупые разговоры? — размышлял Женя. — Человек познается в молчании. Хотя с другой стороны я очень люблю бесконечно болтать с ребятами о кино, но смысла-то в этом особого нет. Наверное, мы разговариваем, чтобы заполнить нашу никчемную жизнь».

До окончания смены Эльвиры он просидел, тоскливо смотря на то, как подруга Майи разносит заказы посетителям. Когда ее рабочий день подошел к концу, Женя и глазом не успел моргнуть, как она появилась перед ним в своей темной юбке, которую она, совсем не свойственно себе, решила скомбинировать сегодня с белой рубашкой. Возвышаясь над Жениным столиком, она натягивала на себя джинсовку, вероятно, той же фирмы, что и у Жени. Она выглядела приветливее, чем Марина, после свей работы, наверное, потому что была готова окунуться в настоящую жизнь, в отличие от Жениной сестры, которая из офиса бежала домой, чтобы поскорее переодеться в любимую пижаму и включить телевизор.

Они вышли из торгового центра, и Эльвира повела Женю по слишком знакомому ему маршруту — по его любимому маршруту. Было уже совсем темно, но Женя с легкостью различал каждое здание на своем пути, потому что мог пройтись здесь закрытыми глазами и оказаться в ее доме у сиреневой двери.

— Почему ты ведешь меня к Майе? — спросил Женя, разглядывая вывески магазинчиков, стройно идущих вдоль улицы, по которой они шагали.

— Глупенький, — ласково прощебетала Эльвира — так, словно в одночасье стала другим человеком, — Алекс-то живет в Майином дворе. Это я и называю судьба…

Женя вздохнул. Она могла не говорить ему о судьбе, потому что он все это знал. Вокруг Майи все строилось на каких-то глупых случайностях и стечениях обстоятельств, но думать о ней ему было больно. Он хотел видеть ее рядом, слышать ее неторопливое дыхание, писать о ней книгу, но у него даже не было вдохновения для того, чтобы выдумать чего-нибудь.

Уже включили фонари, но свет, что от них исходил, был совсем тусклый и вызывал необъяснимое чувство грусти и потерянности. Эльвира посильнее запахнула свою джинсовую куртку и потерла ладонями плечи, хоть холодно и не было.

— Как думаешь, она вернется?

В абсолютной тишине Женин голос звучал пугливо и взволнованно. Парень смотрел себе под ноги, слегка вытянув шею вперед.

— Она всегда возвращается, — утешительно сказала Эльвира, пробегая по пешеходному переходу на противоположную сторону, — но «всегда» — понятие непостоянное. Навсегда ничего не бывает, и этого я боюсь больше всего.

— Майя твоя лучшая подруга?

Эльвира усмехнулась, явно недолюбливая выражение «лучшая подруга».

— Да, думаю так оно и называется. Она мне очень дорога, и чаще всего я ей просто восхищаюсь, но потом она выкидывает что-то такое, — Эльвира всплеснула руками, — это не объяснить. Просто мне кажется, что если она меня оставит, то я буду первой, кто ее возненавидит, и я знаю, что это ненормально…

В Жениных висках пульсировало, и он с трудом понимал, о чем говорит девушка, но в его сердце вдруг поселился страх, какой в последний раз он испытывал давным-давно, когда мама сообщала дурные вести.

— Ого, — выдавил из себя Женя, потому что чувствовал, что если не сделает хоть это, то умрет прямо здесь — на грязном тротуаре среди бычков от сигарет, которые людям слишком сложно доносить до урны.

— Тебе она нравится? — услышал он рядом голос Эльвиры и уже жалел, что не упал в обморок или чего похуже, потому что этот вопрос его пугал, наверное, больше всего вот уже несколько дней. — По-моему, только одна Майя этого не замечает…

Женя увидел перед собой девушку в малиновой юбке, склонившуюся над клеткой с попугаями в своей гостиной и хохочущую без повода, как трехлетние дети. Он видел блеск в ее глазах и сияющую улыбку, но Майя в его сознании исчезала так же быстро, как появлялась.

— Нет, это другое. Я просто книгу пишу…

— Конечно, это другое, но это и не просто книга. Это болезнь, Женя, и она не лечится. Ты в нее влюбился, влюбился в Майю.

— Да не влюблялся я ни в какую Майю!

— Но ведь ты ей тоже нравишься…

— В каком смысле? Она ведь никогда никого не любила… я имею в виду… Майя говорила…

— И ты поверил в этот бред?

Женя ошарашено посмотрел на Эльвиру, а она только кивнула головой, как бы подтверждая правдивость своих слов.

«Бред? — спрашивал себя он. — Она так спокойно назвала то, о чем думает ее подруга бредом?».

— Зачем ты так?

— Затем, что… я не слишком верю ей. — Эльвира исподлобья взглянула на Женю, все же смущаясь того, как грубо выразилась о подруге. — Думаю, она не до конца понимает то, о чем говорит, — попыталась исправиться она. — Она слишком сильно в это верит. Только в этом дело.

На перекрестках мигали светофоры и машины ярко светили своими фарами, слепя глаза прохожим, которых сейчас на улице было не больше десяти, и Жене представилось, что все туристы исчезли, а то, что их город является курортом, он лишь выдумал. Он не видел праздника и веселья и не чувствовал себя так же молодо, как на вечеринке в доме у Кевина и Мэнди, словно кто-то высосал из него все жизненные соки и он превратился в дряхлого старика, каким был до знакомства с Майей. Рядом шла Эльвира, размахивая своими длинными руками, за свои годы так и не узнав, как управляться с ними. Она молчала, и Жене казалось, что они должны вот-вот сказать что-то друг другу, но ничего не выходило.

Пройдя мимо Майиного дома и даже не остановившись у него, Женя почувствовал себя победителем, но несколько отойдя в сторону, он все же сдался и взглянул на крайнее окно слева на пятом этаже, но свет там не горел, потому что никого не было.

Алекс жил в соседнем доме, из-за этого уже спустя минуту Женя и Эльвира оказались на месте. С опаской Женя зашел в квартиру Алекса, но внутри все выглядело очень даже прилично.

Здесь не было чего-то слишком выделяющегося, а сама квартира напоминала о советских временах, и, смотря по сторонам, Женя вспоминал мамины рассказы о детстве. Все было простенько, но довольно приятно. Коридор был самым обычным, настолько узким, что чтобы дотронуться до стены, достаточно было лишь вытянуть руку. Двери слегка поскрипывали, а цветочки на обоях исполняли свой особый танец, но все здесь смотрелось уместно, и не было совсем ничего лишнего.

— Привет! — воскликнул Алекс, увидев ребят, и слишком оживленно пожал руку Жене, а после обнял Эльвиру и поцеловал ее в щеку. Она сморщила лицо и двинулась в сторону комнаты, дверь в которую была уже открыта, как бы зазывая гостей. — Круто, что привела Джо, — торопливо говорил Алекс, выглядывая из-за Эльвириного плеча. — Вчетвером будет точно веселее.

Эльвира резко остановилась.

— Ты имеешь в виду с Элли?

— Нет, она уехала к бабушке, ты же знаешь…

— Пожалуйста, не говори, что там он, — тихо сказала Эльвира, мотая головой.

— Эм, ладно. — Алекс развел руками, и Эльвира сжала ладони в кулаки, да так сильно, что Жене показалось, что вот-вот из них пойдет кровь. — Но он там.

— Я поняла.

Втроем они прошли в комнату с круглым белым столом посередине, где, вероятно, проводили свои вечера Эльвира и Алекс за игрой в карты или чем-то подобным. Помимо стола в комнате был небольшой диван и еще стеллаж с книгами, а на стенах висело несколько фотографий Элли с братом, друзьями и бабушкой, что говорило о том, что комната принадлежит ей.

Эльвира размашисто села на стул и уронила руки на стол, выжидательно смотря на Алекса.

— О ком вы говорите? — спросил Женя, и Алекс и Эльвира тут же вспомнили, что они не одни.

— Обо мне, кончено же! — услышал Женя незнакомый голос позади себя и тут же обернулся в сторону двери в коридор.

В проходе стоял молодой человек неопределенного возраста — вероятно, от двадцати до двадцати пяти. Он был настолько высоким, что едва не задевал головой дверной косяк, и слишком худым. В чертах его лица не было абсолютно ничего запоминающегося, и Женя сомневался, что если встретит его однажды еще раз, то поймет, что знаком с ним. Своей фигурой он чем-то напоминал Эльвиру, которая при своем росте была настолько тощая, что с трудом понимала, как управлять своим телом. Кисти ее рук всегда болтались так, словно были балластом для девушки, и парень, стоявший в проходе, боролся с той же проблемой. На его голове красовалась красная кепка с неразборчивой надписью, напоминающая чем-то форму разносчика пиццы.

— Меня зовут Стас! — сказал парень, и, подбежав к Жене, пожал ему руку в знак приветствия и знакомства.

— Женя! — громко и уверенно сказал Женя, мысленно сомневаясь, не назваться ли именем, которое выдумала для него Майя.

Эльвира бросила на всех поочередно недовольный взгляд и вытянула губы в тонкую нить. Стас тем временем приютился на свободном стуле рядом с Женей, а Алекс занял место во главе стола между своим другом и Эльвирой, медленно тасуя толстую колоду карт.

— В головном уборе неприлично находиться в помещении, — в никуда сказала Эльвира, ухмыльнувшись.

Парень на мгновение задумался, и Жене даже показалось, что его рука потянулась к красной кепке, но нет — головной убор так и остался на голове Стаса.

— Мне вообще-то плевать.

Он развел руками, после чего закинул одну ногу на стул и небрежно облокотился на колено.

— Класс! — Эльвира показала большие пальцы на обеих руках. — Я и не сомневалась.

Женя переводил взгляд с одного на другого и думал: «Одно мгновение, всего одно мгновение, и она наброситься на него и, возможно, даже убьет». Алекс без какой-либо заинтересованности тасовал карты, и Жене хотелось кричать: «Эй, парень, сделай что-нибудь! Ты что, идиот?», — но он ничего не сказал, а Алекс ничего не сделал.

— Так вы друзья, ребята? — спросил Стас, и было не вполне ясно, кому именно был адресован вопрос — вероятно, сразу всем.

— Что-то вроде того, — пробубнил Алекс, и Эльвира, взглянув на Женю, махнула рукой, как бы говоря: «Не обращай внимания».

— Мы знакомы две с половиной недели, — наконец, вступил Женя. — Я не особо много знаю об Эльвире, но да, мы с ней друзья, это точно. Я бы назвал тебя, своим другом, — проговорил он, манерно взмахнув рукой и стараясь не смотреть в сторону Алекса.

То, как Женя отреагировал на слова ее товарища, Эльвире явно понравилось. Она слегка приподняла правую бровь и ухмыльнулась.

— Ты знаешь обо мне достаточно много, — сказала девушка.

— Я так не думаю. Я знаю, что ты куришь, не так давно, но очень красиво. — Щечки Эльвиры слегка зарумянились, и Алекс громко шлепнул колоду на стол. — Еще ты работаешь официанткой, — не обращая внимания ни на что, продолжал Женя, не понимая, как все еще не сбежал из этой квартиры, где так и пахло ненавистью к нему. — И твоя любимая песня — это «The Kids from yesterday». По-моему, это все…

— Вообще-то это довольно много, я редко так раскрываюсь, верно, Алекс-солнышко? — Алекс скривил лицо, и Эльвира со Стасом сговорщически переглянулись. — Да и к тому же, — она вновь обратилась к Жене, — ты знаешь про Кристину.

Женя замешкался. Он в глупой панике опустил взгляд на стол, и в комнате повисла абсолютная тишина.

— Откуда ты узнала?

— Как ты уже сказал этим вечером, мы с Майей близкие подруги, поэтому… конечно она сказала.

— Мне жаль, Эльвира, очень жаль… — прижав ладони друг к другу и подняв глаза на девушку, не слишком громко произнес Женя.

— Брось, этого не надо, — Эльвира вытянула губы в непримечательную улыбку, — а то я расплачусь, и это будет ужасно, потому что мои газа накрашены, — она наигранно засмеялась, и Алекс хотел было положить свою руку на ее ладонь, но девушка его опередила и скрестила руки на груди.

— У тебя была сестра? — вклинился в разговор Стас.

— Вообще-то две. Я средняя. Катюша в восьмом классе сейчас. Вот ей совсем не сладко живется. Она намного более восприимчива ко всему, чем я.

— Давно умерла твоя сестра? — продолжал Стас, явно не понимая, что задает не самые уместные вопросы. Жене хотелось пнуть соседа по столу или что-то вроде этого, но он его почти не знал, поэтому это казалось неправильным.

— Чуть меньше года назад.

— Хреново.

— Хреново? — переспросила Эльвира, перебирая пуговицы на своей джинсовой куртке. — Это не то слово, придурок.

— Да, конечно, — чуть смутившись, произнес Стас, но Женя видел, что вопросы у того еще остались. — Она болела?

— Да.

— Рак?

— Да.

— Отвратительно. Долго?

— Что долго?

— Болела…

— Полтора года.

— Но она лечилась, да?

— Ты серьезно? — Девушка оставила в покое свою джинсовку и положила руки на стол, сцепив их в кулак, словно сидела на переговорах. — Знаешь, есть такое слово «тактичность»? Тебе оно вероятно незнакомо.

— Прости, правда, прости.

Стас вскочил со стула и молча двинулся в сторону балкона.

— Она проходила курс лечения, — сказала Эльвира, и Стас, вцепившись в ручку от балконной двери, оглянулся. — Вот так вот, а потом все равно умерла, так что все это хрень полная. Бам!

Стас застыл на месте, думая о том, стоит ли ему что-то ответить, но Эльвира тем временем тоже поднялась со своего места и подошла к нему. Она открыла дверь, и вдвоем они вышли на балкон. Они отсутствовали не больше пяти минут, а когда вновь появились, в комнате резко запахло табачным дымом.

— Ну что, сделаем этих двух простачков, Алекс-солнышко? — проговорила девушка, и Алекс стал раздавать карты.

Женя открыл глаза и взглянул на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбочке. 15:01. Снова закрыл глаза. Он уже пропустил все лекции.

Никогда в жизни Женя не просыпал свои занятия: да, он прогуливал, но как можно просто не проснуться, не услышать собственный будильник, стоящий в десяти сантиметрах от его ушей, он не понимал. «А стоял ли вообще будильник?», — гадал молодой человек, вслушиваясь в тихие шаги, доносящиеся с кухни. Женя приподнял голову с подушки и лишь тогда вспомнил, что у Марины выходной. «Ну конечно, она же твердила об этом всю неделю».

— Так сложно было разбудить меня? — крикнул Женя не потому, что был зол на сестру, а потому, что так он предоставлял вселенной доказательство своей невиновности. — Я прогулял…

Женя вновь опустил голову на мягкую подушку, завернувшись в одеяло, и попытался понять, рад он своему неожиданному выходному или нет.

Пятница. По расписанию немецкий и педагогика.

— О! Можно подумать ты расстроился… — прокричала Марина с кухни, и Женя засмеялся.

Смех раздался и на кухне, но он не принадлежал его сестре. Так Марина никогда не умела смеяться, но Женя знал, кто умеет. Этот смех он слышал в своих снах и вообще каждый раз, когда думал о ней.

Майя!

Женя вскочил с кровати и, пытаясь на ходу пальцами причесать волосы, побежал на кухню. С идиотской улыбкой на лице он застыл в дверном проеме. Марина сидела за столом и завтракала, но смотрел Женя не на сестру, а на Майю, которая стояла у плиты и готовила блинчики — вот так просто, словно по-другому и быть не могло.

На ней была шелковая рубашка темно-бирюзового цвета и атласная юбка-колокол цвета вишни — того самого, в который когда-то были выкрашены ее волосы. Слегка смущенно она улыбалась Жене, доделывая при этом последние блины, и ему казалось, что красивее ее нет никого на свете. Всю жизнь все вокруг него твердили, что Марина вышла изумительной красавицей, но когда он смотрел на Майю, земля уплывала из-под ног, и все теряло смысл. Эльвира была права: Майя — невозможная девушка.

— Нечего приходить домой в полпятого, понятно?

Женя не услышал ни слова произнесенного сестрой. Прямо сейчас, в эту самую секунду в его квартире находилась Майя, и она улыбалась ему той самой незабываемой улыбкой.

— Ты что еще не проснулся? — спросила девушка, Женя помотал головой из стороны в сторону. — Завтракать будешь?

— Буду, — ответил он, все еще пребывая в замешательстве.

— Будешь есть стоя?

Майя переглянулась с Мариной, и они вдвоем захохотали. Не совсем понимая, что делает, он подошел к Майе и уставился на нее. Ему очень хотелось обнять ее, но какая-то неизвестная сила сдерживала его. Он сожалел, что в ту последнюю их встречу возненавидел ее, и Майя понимающе на него смотрела, хоть и не могла ни о чем этом знать.

— Все нормально, Джо, садись… — проговорила она, но Жене было совсем непонятно, что она подразумевала под своим «нормально».

Он занял стул напротив сестры и наблюдал за тем, как она ест блины, аккуратно разрезая их на маленькие кусочки. Это выглядело странно, ведь всю сознательную жизнь Жени Марина сидела на диетах. В их доме не водилась еда. За исключением молока, йогуртов, овощей и фруктов Марина больше ничего и не покупала.

— Марина, откуда у нас в доме… мука? Ты что ее прятала? — попытался пошутить Женя.

— Ха-ха! Как смешно! — отозвалась Марина. — Это Майя принесла… Ты только попробуй! — воскликнула она, показывая на тарелку с блинами, которую Майя только что поставила перед ним. — Я ничего вкуснее в жизни не ела…

Жене очень хотелось сказать: «Ты вообще-то не особо много ела в жизни», — но это бы прозвучала обидно по отношению к Майе, поэтому он промолчал

— Спасибо, Марина… — смущенно проговорила девушка.

— Правда! Если бы у меня была куча денег, то я бы попросила тебя стать моим личным шеф-поваром.

— Черт! — воскликнул Женя, который только что попробовал приготовленные Майей блинчики. — Я бы на тебе женился за эти блины…

Майя засмеялась, и Женя оглянулся в ее сторону.

— О! Ну, я подумаю над твоим предложением! — сказала она и подмигнула ему. — Вообще-то, эм… я еще какао сварила… — вдруг вспомнила она.

— И чего ты ждешь? — спросила Марина, протягивая Майе свою кружку, которая была куплена их мамой в «Zara Home» не так давно.

— А как же твоя диета? — усмехнулся брат.

— Плевать я на нее хотела…

Майя подала Марине кружку с какао и тоже села за стол. Она молчала, переводя взгляд то на Женю, то на Марину, которая все это время что-то болтала. В конце концов, осознав, что ее никто не слушает, она ушла в другую комнату, не забыв забрать с собой кружку с какао.

— Значит, все-таки вернулась, — сказал Женя, как только его сестра покинула кухню.

Майя нерешительно посмотрела на собеседника. Она так много хотела ему сказать, но теперь все забыла.

— Я… Да! — проговорила она, пытаясь не отводить взгляд. — Я скучала, Джо! Я очень по тебе скучала. Обычно когда я уезжаю мне не бывает так грустно… Я чувствовала себя Лисом из «Маленького принца».

Она улыбнулась.

— Куда ты все время уезжаешь? — он не мог не спросить у нее это. — Никто не знает. Всем интересно. Мне тоже интересно…

— Это секрет…

— Секрет? Почему ты его не рассказываешь друзьям? Секретами нужно делиться с друзьями…

— Нет! Секреты только тогда секреты, когда их никто не знает…

Женя вздохнул: «Как я вообще мог подумать, что так легко узнаю правду?».

— Что ты делал?

— Без тебя было все… не то. Я ходил к тебе каждый день, и каждый день дома никого не было… Ты больше никуда не уедешь, не предупредив?

— Я не знаю…

— Обещай, что больше не будешь пропадать.

— Я не могу обещать, но… я постараюсь.

Майя улыбнулась, и все снова стало, как раньше, словно не было тех трех дней. Словно после понедельника сразу наступила эта пятница. Сидя рядом с Майей, он забыл о том, что было без нее, потому что его голова была забита лишь мыслями о ней: не было закрытой сиреневой двери, не было глупой встречи с Риной, не было умирающего брата Нелли, не было пяти поражений подряд в игре в карты вчерашней ночью. Не было никакого вчера. Не было ничего кроме сегодняшнего дня. Все остальное казалось неважным, ведь Майя пришла, теперь она здесь.

— Помнишь, ты однажды сказал, что когда-нибудь сыграешь для меня? — спросила она.

— Помню!

— Может быть, это когда-нибудь наступило?

— Может… — ответил Женя, но уже через пару секунд добавил: — Пошли!

— Я рада, что вернулась…

— Я тоже рад, — сказал Женя и открыл дверь в свою комнату.

Майя села на крутящийся стул рядом с рабочим столом, а Женя достал свою скрипку. Он встал перед ней и сильно сжал смычок в правой руке. Она выглядела, как экзаменатор в консерватории, у Жени образовался ком в горле от такой мысли.

— Я не убью тебя, — прошептала Майя, и в ее зеленых глазах появился блеск. — Я просто хочу послушать музыку. — Женя кивнул. — Итак, — звонким голосом проговорила девушка, скрестив ноги и сжав одну ладонь в другой, — молодой человек, как Вы указали в анкете, — Майя устремила взор на воображаемый лист бумаги, — Ваше имя — Евгений Лазовский. Что Вы хотите сыграть нам?

Жене хотелось смеяться, но он сдерживал себя, чтобы не испортить ее потрясающую игру.

— Камиль Сен-Санс «Интродукция и Рондо Каприччиозо», отрывок.

— Конечно. Начинайте.

Женя кивнул и, чтобы не смотреть на Майю, закрыл глаза. Он боялся, что она разочаруется, потому что чувствовал себя самоучкой. Никогда он еще не играл Сен-Санса перед кем-то, и ему было по-настоящему страшно, но когда смычок коснулся струн первый раз, пути назад уже не было.

Музыка лилась из-под его смычка и распространялась по всей комнате, и вылетала в открытое окно, и, вероятно, доносилась до Марины, лежащей на диване в гостиной. Он слышал, где сделал ошибки, и чувствовал каждый звук, но думал не о музыке, а о Майе, которая побоится сказать, что он ничтожество в музыкальной среде, но подумает так. Женя резко открыл глаза и бросил смычок на кровать.

Она сидела, выпрямив спину и прижав ладони друг к другу, и будто бы даже не дышала.

— Почему ты не доиграл? — осторожно спросила она, чуть наклонившись вперед.

— Это лажа какая-то.

— Ты слишком критичен к себе. Я не буду врать, что это было самое лучшее, что я когда-либо слышала. Не буду говорить, что ты гений. Ты, конечно же, не выиграл бы конкурс имени Чайковского[27], но если тебе действительно нравится то, что ты делаешь, то ты бы мог начать ходить на курсы…

Женя открыл было рот, чтобы сказать какое-нибудь оправдание, почему он ни за что не пойдет на музыкальные курсы, но в этот момент дверь открылась и на пороге появилась Марина. Ее глаза были слегка красноватыми, а ладони были прижаты к щекам.

— Ты играл на скрипке? — для своего высказывания она почему-то выбрала вопросительный тон, но быстро исправилась. — Женя, ты играл на скрипке. Последний раз я это слышала лет шесть назад, не меньше. Майя, скажи, что он хорош в этом?

Майя лукаво улыбнулась, и Марина затаила дыхание, как если бы ждала результатов какого-то конкурса.

— Довольно таки, — сделала заключение она, и Марина, подпрыгнув на месте, захлопала в ладоши.

— А я говорила, всегда говорила, что тебе не нужно бросать музыкалку…

Женя закатил глаза, запихивая скрипку в чехол.

— Думаю, нам стоит прогуляться, — обратился он к Майе, и та смущенно кивнула, поглядывая на Марину.

— Конечно, вам стоит прогуляться! — воскликнула Женина сестра, и он недоверчиво на нее посмотрел — с Мариной не могло быть все так просто. — Далматинцы. Сегодня твоя очередь.

Девушка победно вздернула подбородок и, скрестив руки, вышла из комнаты брата. Женя недовольно сжал губы: зачем Марина это сделала, ведь она знала, что Майи не было несколько дней, и он должен провести с ней как можно больше времени, чтобы наверстать упущенное.

— Я… — услышал он голос Майи и взглянул на нее. — Я бы очень хотела погулять с далматинцами.

Она улыбнулась той самой своей улыбкой, от которой Женя, как он был уверен, мог бы ожить, если бы умер. Уже через несколько минут они выбежали из подъезда.

Майя вела на поводке Скотти, который все время пытался прыгнуть на нее, а ей это даже нравилось. Женя вел Фриджа и Мистера Икс, которые то и дело убегали вперед и тянули хозяина за собой. Майя хохотала, и Женя начинал улыбаться, хотя раньше, когда далматинцы так делали, он только злился, но теперь Майя каждый раз бежала вслед за ним, и ему нравилось то, какими яркими красками эта девчонка наполняла его жизнь.

Даже люди сегодня казались более приветливыми, чем обычно: они улыбались, смеялись, вели друг с другом милые беседы. Когда Майя и Женя присели на скамейку, к ним тут же подбежала маленькая девочка.

— Я… эм… я могу их погладить? — Она водила ногой по тротуару и лишь исподлобья смотрела на молодых людей, которые ей, вероятнее всего, казались абсолютно взрослыми.

— Конечно, — сказал Женя, и девочка высоко подняла голову, а после без какого-либо страха стала гладить каждого далматинца по очереди, и они весело виляли хвостами.

— Как тебя зовут? — спросила Майя. Она улыбалась милой маленькой девочке, и та отвечала ей такой же лучезарной улыбкой.

— Эля! — ответила девочка своим детским голоском, продолжая гладить далматинцев.

— Сколько тебе лет, Эля? — снова поинтересовалась Майя, и девочка показала все пять пальчиков на своей крохотной ладошке. — И где же твоя мама? — слегка встревоженным голосом спросила Майя.

Девочка показала на женщину, бегущую им навстречу. В ее лице была растерянность и страх — тот, который можно заметить лишь на лице женщины-мамы. Она в испуге села рядом с дочкой на колени, не особо волнуясь о том, что джинсы будут испорчены.

— У вас очень милая дочь! — тут же сказала ей Майя, и женщина улыбнулась.

— Ага! Вот только она такая любопытная… животных любит. Как только где-то увидит, сразу бежит посмотреть и погладить… А мне волнуйся…

— Это нормально! — проговорила Майя, пытаясь успокоить встревоженную мамочку. — Я сама такая была! В детстве, кажется, все такие!

Мама Эли кивнула, проговорив при этом что-то вроде «ну да, ну да», а после они вновь отправились в путь. Женщина держала дочь за руку, и когда они еще не скрылись из виду, Эля повернулась и помахала своей маленькой ладошкой, и Майя улыбнулась.

— Куда пойдем? — спросил Женя у нее, пока они еще сидели на скамейке.

— Не знаю, я всегда тебя куда-то вожу. Мне кажется, теперь твоя очередь…

— Ты, видимо, все еще не заметила, что в моей жизни вообще ничего не происходит…

— Так не бывает, — уверенно сказала Майя, мотая головой из стороны в сторону. — Давай, любое твое предложение, и я его поддержу…

Так они и отправились к Нелли — да, это было единственным, что Женя смог придумать. Он знал, что там будет Марк. Знал наверняка, что там будет Миша. Знал, что его предложение звучит слишком скучно. Так же хорошо он знал то, что эти ребята — единственное, что было у него до встречи с Майей.

В какой-то момент девушка предложила посмотреть какой-нибудь фильм. Она забежала в магазин, оставив друга с питомцами ждать ее на улице. Она очень долго не выходила, и Женя даже решил, что она снова исчезла, но все же она появилась, помахивая коробочкой с диском. «Господин Никто»[28] — фильм, который ей очень рекомендовала продавщица.

Майя радовалась тому, что вернулась. Тому, что шла по улице с Женей и вела на поводке далматинца. Тому, что купила диск с этим фильмом. Тому, что солнце светит. У нее как-то получалось радоваться всему. Она была благодарна просто тому, что живет.

Женя шел рядом с ней и наблюдал за ее поведением. Он не понимал, как ей удается так улыбаться. Так, словно ничего плохого с ней никогда не происходило. Так, словно она впервые видит этот мир. Женя был абсолютно уверен в том, что никто на свете больше так не улыбается.

— Что? — смущенно спросила Майя, когда поняла, что он на нее смотрит — нет, даже не смотрит, а пялится.

— Ничего… просто ты так улыбаешься. Все время. Ты все время улыбаешься. Почему?

— Ну, почему бы мне не улыбаться. Что за глупый вопрос? — Она замолчала, но уже через несколько секунд все же ответила на Женин вопрос. — Этот мир пропитан агрессией, злостью и ненавистью, и когда я улыбаюсь, я знаю, что не весь мир такой. Мое сердце хочет, чтобы я улыбалась, потому что оно наивно верит, что от моей улыбки этот мир станет лучше.

Она смущенно убрала прядь своих волос, упавшую на глаза, и исподлобья продолжала смотреть на Женю.

— Знаешь, когда я впервые тебя увидел, то подумал, что ты и есть весна… ну, или ее воплощение. Поэтому я нисколько не удивился, что у тебя весеннее имя. Другого и быть не могло.

Женя отвернулся от нее, устремив свой взор вперед перед собой.

— Вообще-то это самое… милое, что мне когда-либо говорили! — не очень громко произнесла она. — Обычно я в свой адрес слышу лишь то, что я придурковатая…

— С каких пор тебя это волнует?

— Меня это не волнует и сейчас…

— К тому же у тебя есть друзья, и мы знаем, какая ты на самом деле. Ты не сумасшедшая, а особенная. Ты не такая, как все. Это ведь не значит, что ты странная…

— Рада, что ты так думаешь. А вообще знаешь что? Слишком много комплиментов для одной Майи.

Они, смеясь, зашли в подъезд и побежали по лестнице до нужного этажа. До Жениного дома было рукой подать, но он даже не подумал о том, чтобы завести туда питомцев.

Большой дружной командой они стояли у двери в квартиру Нелли. Майя еще раз нажала на кнопку звонка, лишь тогда дверь открылась, и перед ними появился не Миша, не Нелли, даже не Марк, а Стас — тот самый Стас, с которым этой ночью Женя проигрывал в карты раз за разом.

— Женя, ты знаешь, что однажды один человек так удивился, что умер от удивления? — проговорил Стас, скрестив руки на груди и опершись боком о дверной косяк.

Майя засмеялась, и только тогда молодой человек соизволил взглянуть на нее.

— Что ты несешь вообще?! — воскликнула она. Фридж издал звук, похожий на «ау», и все одновременно вздрогнули.

— А остальные 98? — обратился Стас уже исключительно к Майе.

— Ты о чем?

— Ну, вы разве не переснимаете фильм «101 далматинец»?

Майя захохотала еще пуще прежнего, и Стас подмигнул ей, и Женя это видел и чувствовал, что во всем этом есть что-то ненастоящее, ложное, неправильное. Он дернул Стаса за плечо, и тот шутливо нахмурился.

— Ты знал, — утвердительно сказал Женя, и молодой человек, стоящий напротив, изобразил полное непонимание. — Ты знал меня еще до вчерашнего вечера? Да?

Стас ловко снял свою все ту же красную кепку с головы и небрежно надел ее задом наперед. Его глаза блестели, как у подростка, идеально совершившего проделку, и Женя уже знал ответ на свой вопрос.

— Знал ли я тебя? Хм, нет. Видел ли я тебя на фото свой сестры? — Он издал молниеносный смешок. — Конечно.

— Я одна ничего не понимаю? — вновь вмешалась в разговор Майя.

— О, скоро поймешь! — Женя схватил ее за руку и сделал решительный шаг вперед, из-за чего Стас вынужденно попятился назад.

Женя провел Майю в комнату Нелли и отцепил своих питомцев от поводков, и те весело побежали к Марку. «Здорово, друзья», — проговорил он и стал чесать за ушком Мистеру Иксу, отчего тот довольно замурчал, и Майя не смогла сдержать улыбку.

За письменным столом Нелли Миша читал какую-то книгу, но услышав посторонний шум, он приподнял голову и увидел ребят, после чего тут же захлопнул книгу и подбежал к ним.

— Айа! — воскликнул он настолько доброжелательно, что Женя мог поклясться в том, что перед ним стоит не его друг Миша.

Майя удовлетворительно кивнула и проговорила что-то ему на том же языке, но Миша, похоже, не совсем ее понял, поэтому только кивнул.

— Вот, держи, мы купили диск, — сказала девушка и протянула Мише коробочку с фильмом. Молодой человек внимательно изучил диск и одобрительно улыбнулся.

Женя упал в кресло, стоящее прямо за ним, ожидая, что Майя продолжит диалог с Мишей, но тот ушел вновь читать свою книгу, и девушка, не задавая никаких вопросов, села на подлокотник Жениного кресла. Не успев даже подумать о том, что делает, он взял ее за руку и потянул на себя, из-за чего девушка соскользнула с подлокотника и оказалась рядом. Она сощурилась и сжала губы в ухмылке, и они засмеялись, смотря друг на друга.

— Так откуда ты знаешь его? — прошептала Жене на ушко Майя.

— Стаса?

— Ну, если того парня, что нас встречал, зовут именно так, то да…

— Он… знаешь, вообще-то это довольно трудно объяснить.

— Ну, ты же попытаешься?

— Он брат Нелли.

— И в чем же сложность? — съехидничала Майя.

— Познакомился я с ним не так, и было это вчера вечером дома у Алекса.

— Что ты забыл дома у Алекса?

— Меня Эльвира пригласила на вечер карточных игр.

— О! — Майя хлопнула Женю по плечу. — Она тебя признала. — Женя слегка приподнял уголки губ, и она пригладила рукой его волосы. — Но что там делал этот парень?

— Он…

— Стоп, как ты сказал его зовут? Стас? Только не говори, что… — Женя кивнул. — Нет, так не бывает. Это не может быть он…

— Но это именно он сидел вчера напротив Эльвиры…

Майя наклонилась вперед, а потом перевернулась на кресле так, что едва ли не уселась на Жениных коленях, но теперь она могла смотреть ему прямо в лицо, и именно это для нее в беседе было наиболее важно.

— Старший брат твоей подруги — лучший друг лучшего друга моей лучшей подруги. Можешь себе представить?

Долго соображая, кто есть кто в Майином предложении, Женя просто кивнул, и только после этого до него дошел истинный смысл слов девушки.

— Вообще-то Стас не старший брат Нелли, он ее младший брат.

Майя бросила недоверчивый взор на Женю.

— Ты уверен?

— Ага, ему шестнадцать, если верить словам Нелли.

Майя округлила глаза и издала глупый смешок. Конечно, Женя тоже вчера принял Стаса за молодого человека лет двадцати пяти и даже не мог подумать, что перед ним тот самый Стас, но, кажется, даже он не был удивлен сегодня встрече с братом его подруги так же, как сейчас Майя тому, что ему шестнадцать лет.

— Майя, ты знаешь, что однажды один человек так удивился, что умер от удивления? — сказал Женя, чтобы как-то вернуть Майю в ее нормальное состояние.

Она тут же успокоилась, но через мгновение расхохоталась, да так звонко, что на нее тут же все оглянулись, и далматинцы удивленно изогнули мордочки, и Стас прибежал из другой комнаты и застыл в дверном проеме. Выгнув спину, Майя смеялась и будто бы даже не желала останавливаться, но отклонившись чуть назад, она явно забыла обо всех законах физики и чуть не упала. Женя вовремя схватил ее за плечи, и она всем телом навалилась на него и еще раз хихикнула. Стас громко кашлянул, и Майя взглянула на него. Он хотел ей улыбнуться, но отчего-то передумал и крикнул, чтобы Нелли из кухни услышала:

— Мне нужно уйти! Вернусь поздно!

После этих слов он вышел из комнаты, а еще через несколько секунд хлопнула входная дверь.

— Я хочу ему кое-что сказать, — сказал Женя исключительно Майе, и она кивнула.

Майя спрыгнула с кресла и уселась на полу рядом с любимым Скотти и сказала Марку что-то, чего Женя уже не слышал, потому что был на пути к выходу. Он не понимал, что хочет сказать Стасу, но знал, что просто должен сделать хоть что-то.

Стас мирно сидел на ступеньке, словно поджидая именно Женю, словно зная, что он появится здесь сейчас.

— Ты ждал меня? — с сомнением в голосе спросил Женя, и Стас бросил на него насмешливый взгляд.

— Слишком много на себя берешь, — буркнул он, водя указательным пальцем по ободку козырька своей обожаемой кепки. — Я ждал лифт.

— Правда? — Женя нажал на кнопку вызова лифта, и дверцы тут же открылись. — Даже не буду спрашивать…

— Ну что? — с вызовом спросил Стас. — Она сказала? Она все сказала вам, да? И ты здесь именно поэтому…

— Нет. То есть… только мне. И я лишь хотел сказать, что понимаю тебя…

Стас ухмыльнулся.

— Тоже умираешь?

— Нет, — пребывая в некотором замешательстве, ответил Женя.

— Значит, ты умирал раньше?

— Нет, просто…

— Тогда с чего ты решил, что понимаешь меня?

— Знаешь, когда мне было одиннадцать, умер мой отец…

В глазах Стаса не было ни капли заинтересованности или сопереживания.

— Прости, но с чего ты взял, что мне это интересно?

— Ну, мне тогда тоже было хреново, но я справился… в смысле, сейчас мне немного легче…

— Ты не понимаешь, Женя, — Стас хлопнул ладошами по коленям и резко встал.

— Чего?

Брат Жениной подруги намеренно толкнул его в плечо и двинулся вниз по лестнице, вероятно, забыв о том, что «ждал лифт». Где-то на половине пути к первому этажу Стас остановился и громко проговорил:

— Ты не понимаешь того, что я не как ты. Я умираю. Я как твой отец. Так что помочь ты можешь, пожалуй, только Нелли.

Он быстро побежал по ступенькам. Дверь в подъезд захлопнулась. Стас ушел, а Женя до сих пор смотрел в ту сторону, где совсем недавно стоял брат Нелли. «Быть может, в словах этого парня был смысл? — размышлял Женя. — Хотя… ведь он не при смерти».

Когда Женя, наконец, повернулся лицом к квартире Нелли, то увидел Майю и вздрогнул от неожиданности. Девушка, отчего-то смущенная, стояла в стороне и боязливо смотрела на Женю. Он даже и не услышал, как открывалась входная дверь, поэтому понятия не имел, когда она здесь появилась. Он надеялся, что она не слышала…

— Все в порядке? — спросила она нерешительно.

— Да, конечно, все супер.

Женя заглянул в ее глаза и тут же понял, что она все знает. Ее глаза были просто огромные то ли от шока, то ли от страха.

— Что-то не так? — спросил у нее Женя, не желая травмировать ее психику ненужными переживаниями.

— Он болен? — едва слышно прошептала она.

Женя молча кивнул. В воздухе повисло напряжение. Майя тяжело вздохнула — она уже была в такой ситуации однажды.

Она. Эльвира. Скамейка в ее дворе. 14 декабря 2011 года. В тот день она узнала, что Кристина больна.

— Ты не говорил, — второй раз проговорила Майя. У нее появилось ощущение дежавю.

— Да, Нелли сказала мне недавно… Я даже не в курсе, знают ли Марк и Миша… Ты только Нелли ничего не говори, — Женя сделал шаг вперед навстречу Майе, и она вжалась в стену, скрестив руки на груди. — Она не Мэнди. Лучше делай вид, что вообще ничего об этом не знаешь, ладно?

Майя кивнула, но потом вдруг сказала:

— Не знаю, получится ли у меня… делать вид, — она резко перестала говорить и уставилась в пол. — Я постараюсь.

— Ты его не знаешь, Майя! Почему так реагируешь? — искренне не понимая, спросил Женя и встал буквально в шаге от девушки.

Майя подняла голову и уставилась прямо в глаза Жене.

— Смерть — это то, к чему человек не приспособлен. Никогда не возможно к ней привыкнуть.

— Майя, он не умирает. — Женя положил руку ей на плечо, и она слегка наклонила голову, словно желая щекой прикоснуться к тыльной стороне его ладони.

— Он сам так сказал…

— Да брось, ему шестнадцать, а в это время вся жизнь кажется апокалипсисом. Вероятнее всего, у него ранняя стадия, поэтому…

— Ты так думаешь? — в голосе Майя слышалась надежда.

— Да, конечно.

Она улыбнулась уголками губ, но все еще была растеряна, потому что смерть — это то, чего она на самом деле боялась.

Вдруг дверь в квартиру Нелли вновь распахнулась, и из-за нее показалась голова девушки.

— Ну и? — спросила она и, стоя на одной ноге, схватилась за ручку, и начла скрипеть дверью. — Миша уже поставил фильм. Ждем только вас. Если вы решили сбагрить на нас своих собак и сбежать, то ничего не выйдет!

Майя залилась смехом, подпрыгнула к Нелли и поцеловала ее в щеку, и Жене представилось, что на месте его подруги, мог оказаться он сам. Он думал об этом половину фильма, как вдруг главный герой кинокартины сказал: «Я верю в одну вещь. Всегда нужно признаваться в любви тому, кого любишь». Тогда Женя понял, что именно это он должен сделать сегодня, потому что другого пути уже нет. Теперь он был настроен решительно, но, выйдя из дома Нелли, слегка растерялся опять.

Чуть впереди бежали далматинцы, а Майя напевала ту песню Beatles, под которую они когда-то танцевали. Они уже почти дошли до ее дома, когда Женя мысленно приказал себе, что признается ей во всем прямо под ее окнами, и в ту же секунду его телефон завибрировал.

«Я знаю, что Майя уже приехала. Дома ее нет. Если вы вместе, то приходите ко мне. Я жду вас у ее дома», — прочитал Женя вслух смс от Эльвиры, и Майя сорвалась с места.

Она бежала к своему двору так быстро, что Женя едва ли поспевал за ней угнаться. Бежать, конечно, пришлось недолго, потому что они были совсем рядом, но, во-первых, он ненавидел кроссы еще со школы, во-вторых, с собаками на поводках это было делать довольно трудно.

Эльвира сидела на скамейке в одиночестве, и, подбежав к подруге, Майя упала на колени и обняла девушку. Женя стоял совсем рядом с ней и видел, какими удивленными были глаза Эльвиры в тот момент.

— Не обязательно было бежать. Это не настолько важно… — произнесла она холодным голосом.

— Мне плевать, важно или нет, — начала Майя, тяжело дыша из-за непредвиденной пробежки. — Если моим друзьям нужна помощь, то я прибегу из другого конца города, прилечу из любого конца света… Ты же знаешь! Ради тебя…

— Знаю, — ответила Эльвира не таким ледяным голосом, как до этого. — Поэтому тебя и искала… А вы… откуда? Не поздно ли для прогулки с собаками?

— Вообще-то мы еще днем ушли… — начал Женя, пристроившись рядом с Эльвирой на скамейку.

— Да… — поддержала Майя и села по другую сторону от подруги. — Куда мы только не сходили, но если мы начнем рассказывать, то это займет слишком много времени. Лучше ты скажи, что случилось? Это связано с Кристиной?

Эльвира прикусила нижнюю губу и безмолвно кивнула. Женя чувствовал, что он лишний здесь, но уйти было бы более невежливо.

— У Крис завтра День рождения, но… — начала Майя, но Эльвира резко ее прервала.

— Я знаю, что жизнь продолжается и без нее, — довольно грубым, как показалось Жене, голосом сказала девушка. — Все из-за мамы…

— Она что-то сказала? — тревожно спросила Майя, определенно, зная что-то, чего не знал Женя.

— Конечно, сказала, — ехидно ухмыльнувшись, ответила девушка. — Она весь день в истерике, но ведь это ее не оправдывает? — в никуда задала вопрос она и положила локти на колени, чуть нагнувшись вперед. Женя бросил взгляд на Майю в надежде, что она обратит на него внимание и хоть мимикой объяснит, в чем дело, но сейчас ей было плевать на него. — Она все же сказала это, Майя. — Эльвира оглянулась на свою подругу, и даже Женя заметил, что ее глаза полны слез. Еще мгновение, и Эльвира не выдержала и зарыдала.

— Нет, она так не думает. — Майя сжала руку подруги в своих ладонях.

— «Это должна была быть ты, а не она». Это прямая цитата.

Маленькая слезинка прокатилась по Майиной щеке и упала на ее атласную юбку.

— Она сказала это не потому, что не любит тебя, не потому, что так думает…

— Ты не знаешь ее, Майя, и никогда не знала. Она всегда любила Кристину больше. Это все знали, и Кристина это знала, поэтому она сама так любила меня, потому что знала, что если не она, то… — Эльвира высвободила свою ладонь из рук Майи и вытерла слезы с глаз. — Я всегда все делала не так в отличие от Крис, но… Алекс тоже виноват. Мы оба постарались на славу…

— О чем ты говоришь? — встрял в беседу Женя, и Эльвира словно только сейчас заметила его присутствие.

— Они вместе учились, — заполнила ненужную паузу Майя.

Эльвира усмехнулась.

— Ну, тут ты, конечно, завернула… — произнесла она. — Учились вместе… Нет, мы скорее были в одном классе, чем вместе учились.

— В смысле? — не понял Женя. — В чем разница?

— Да в том… Если я хоть что-то еще учила, то Алекс… он просто посещал уроки… Мы редко ходили, и, наверное, это главная моя ошибка…

Все замолчали, и был слышен только шепот ночи, опускающейся на город. Бедные далматинцы уже хотели спать, и Женя поглаживал их по головам каждого по очереди.

— Я очень скучаю по ней, — раздался в тишине негромкий голос Эльвиры. — Вот бы хоть на минуточку снова оказаться рядом с ней, услышать ее смех, увидеть ее улыбку. Вживую. Не на видео. Там все не по-настоящему как-то. На видеозаписях она на себя не похожа. Все искажено. Все фальшиво. И дальше все будет только хуже… Я уже не помню ее голос, совсем не помню, но время все больше и больше будет стирать ее из нашей жизни…

— Так! — Майя вскочила со скамейки и положила руки на талию, что выглядело довольно угрожающе под светом одного лишь фонаря, стоящего рядом с ней. — Сейчас ты пойдешь ко мне и престанешь печалиться. Так и быть, — она наигранно развела руками, — я пожертвую тебе свою последнюю лавандовую бомбочку для ванны…

— Тогда я пойду! — тут же отозвался Женя, и далматинцы радостно встрепенулись.

Майя кивнула. Женя и Эльвира встали со скамейки, и теперь Эльвира тянула Майю за собой в дом, но та уходить еще не собиралась.

— Завтра приходи пораньше, Джо! — сказала она. — Мы будем ждать…

Женя улыбнулся. Улыбка получилась немного грустной, потому что в этот момент он краем глаза наблюдал за Эльвирой с красными от слез глазами. Она их вытерла и выглядела уже не такой разбитой, но Жене от ее вида все равно становилось не по себе.

— Тогда пока? — проговорил он неуверенно.

— Да, пока… — ответила Майя, неловко улыбаясь.

— Пока!

— Да, ладно…

— Ага, пока!

— Ну, все… — не выдержала Эльвира, уже представляя себя лежащей в ванне. — Попрощались уже. Так до утра простоять можно. Пока, Джо! Завтра увидимся…

Эльвира утянула Майю за собой в подъезд, а Женя остался стоять один со своими питомцами. Но через пару секунд дверь неожиданно открылась, и снова появилась Майя. Она улыбнулась, увидев Женю, и произнесла:

— Ты еще не ушел?

Он помотал головой.

— Я просто хотела сказать… до встречи…

Она подбежала к нему и обняла, и ему тут же стало невероятно тепло от ее объятий. Махнув ему рукой, она снова скрылась за дверью своего подъезда, а Женя улыбнулся в пустоту и побрел домой, всю дорогу давая самому себе наставления о том, что завтра он точно должен сказать ей все, а там уж будь, как будет.

9 глава

ВИЛЛА НА КРАЮ ЗЕМЛИ

Майя сидела за столом в своей кухне, пила какао и улыбалась сидящему напротив Жене. Стоял по-настоящему жаркий день, из-за чего окно было открыто настежь, и тюль лимонного цвета то медленно опускался, то быстро поднимался, то норовил окутать собою Женино лицо.

В хрустальной вазочке на столе лежали круасаны с кремовой начинкой, но к ним никто так и не притронулся. Майя, как казалось Жене, могла существовать долгое время на топливе, называемом какао, а он сам позавтракал дома. Эльвира задумчиво размешивала ложкой содержимое своей чашки, даже не пытаясь попробовать жидкость на вкус — ей было абсолютно все равно, что это вообще в ее кружке.

— Хотите, скажу глупость? — спросила она, даже не смотря на своих соседей по столу.

— Обожаю глупости, — моментально ответила Майя. Она поставила локти на стол и опустила подбородок на руки, замерев в позе ожидания.

— Я все еще верю. Серьезно! — Эльвира закрыла глаза ладонями, боясь показаться дурой. — Когда я вне дома, мне представляется, что она лежит на кровати у открытого окна в своей комнате и листает журнал. Снова и снова я вижу эту картину, словно все реально. И это все, что у меня осталось…

Майя понимающе взяла подругу за запястье.

— Знаешь, я тоже иногда жду. Ну, не то чтобы жду, просто… Иногда, когда я дома сижу в одиночестве и читаю книгу, то мне кажется, что я вот-вот услышу, как открывается дверь, и в комнату зайдет бабушка. Она, как ни в чем не бывало, начнет рассказывать что-то несуразное, уютно устроится в кресле, и… вот бы жизнь так и текла… вот бы никто не умирал… может этот мир стал бы немного лучше. Мне бы нечего было бояться.

На лице Майя расплылась улыбка, и она произнесла:

— Это глупо, да?

Эльвира ничего не ответила, поэтому это сделал за нее Женя:

— Нет, это совсем не глупо.

— Ты чувствовал подобное? — задумчиво спросила девушка.

— Эм… вообще-то, наверное, нет. Я ничего не помню о нем, — загадочно сказал Женя, но Майя сочувственно кивнула, — поэтому я и не представляю, что он может быть со мной. Наверное.

— Я тоже не помню дедушку, — подхватила Майя. — Совсем! А бабушка постоянно рассказывала, как я все детство читала с дедом книги с картинками. В них текста было намного меньше, чем картинок, — она улыбнулась, высоко поднимая голову, — но… я совсем не помню этого. Что можно взять с четырехлетнего ребенка, правда?

Майя положила ладони на щеки и, облокотившись на стол, стала высматривать что-то в окно — вероятнее всего, не нечто определенное, а некий знак, символ.

— Когда моя сестра Марина прочитала первую часть «Гарри Поттера», — нарушил абсолютную тишину Женя, и Майя перевала свой взгляд на него, — стала ждать письма из Хогвартса. Она ждала до двенадцати лет, а потом перестала. Разве это не глупо?

— Думаю, нет, — слегка смущенно проговорила она. — Я ведь тоже надеялась, что если залезу в шкаф, то попаду в Нарнию…

— Лара рассказывала…

Сказав это, Женя вдруг подумал, что теперь Майя рассердится на подругу и обидится на нее, но она, как ни в чем не бывало, сказала:

— Наверное, это странно. Я искала Нарнию в своем шкафу после того, как начиталась книг Клайва Льюиса. Знаете, мне казалось, почему Люси ее нашла, а я нет. Я каждый вечер залезала в свой шкаф перед сном, пока… мама не сказала, что это глупо, что Нарнии на самом деле нет, что это просто выдумка. Мне запретили верить. Это самое ужасное, что может случиться с девятилетним ребенком!

— Будет возможность исправить это, когда станешь мамой сама… — задумчиво сказал Женя, помешивая ложкой остатки какао в своей кружке.

Эльвира приподняла голову и одарила его взглядом «что ты несешь», а после оглянулась на Майю, и ее подруга уставилась на нее, и они захохотали. Наклонившись друг к другу, они схватились за руки и продолжили смеяться до тех пор, пока в комнату не влетели попугаи, выпущенные Майей из клетки еще ранним утром. Австралия села на голову Эльвиры, и девушки успокоились.

— Я сказал что-то смешное? — озадаченно спросил Женя.

— Эм, просто это звучит забавно, — объяснила Майя. — Мне восемнадцать, и я с трудом могу представить себя матерью. Я обожаю детей, но… предпочитаю не заглядывать в будущее.

— В моем возрасте у моей мамы уже была Кристина, — сказала Эльвира, и Женя с Майей резко на нее взглянули — так, словно никогда не слышали ее голос. Немного смутившись, девушка схватила свою кружку и сделала огромный глоток какао. — Оно холодное, — добавила она, состроив гримасу, и Майя пожала плечами.

— Если бы ты выпила его сразу, то таких проблем не возникло бы, — слегка обиженно сказала она и направилась к раковине, прихватив с собой все три кружки из-под какао.

— Я знаю. Я обожаю твое какао.

— Все обожают мое какао, потому что я в этом профи! — самоуверенно сказала Майя.

Попугаи с шумом покинули комнату. Эльвира встала со стула и двинулась в сторону окна. Она запрыгнула на подоконник и подставило лицо ветру. Ее черные и без того спутанные волосы поддались дыханию природы. Просидев так не больше пяти минут, она закрыла окно и заняла прежнее место, как и Майя, которая уже вымыла кружки.

— Отличная погода для тусовки на «Вилле на краю земли», — проговорила Эльвира, прижимая колени к груди.

— «Вилла на краю земли»? — переспросил Женя.

— Вилла Полины и Алексея.

— Они поклонники творчества Дугласа Адамса[29]?

— Понятия не имею, но ты можешь спросить у них это сам.

— Каким образом интересно?

Эльвира непонимающе посмотрела на Майю, и та отвела глаза в сторону.

— Кажется, я забыла сказать…

— Сказать о чем? — спросил Женя, переводя взгляд с Майи на Эльвиру и наоборот.

— У меня для тебя отличная новость, Женя, — проговорила Эльвира, спрыгнув со стула. — Уже сегодня ты увидишь «Виллу на краю земли»!

Недалеко за городом вдоль самого моря стояли самые потрясающие дома — Марина их называла коттеджами, и за всю ее жизнь у нее появилась лишь одна история, связанная с этим милым райончиком. Во время учебы в университете она временами подрабатывала официанткой, и лишь однажды ее отправили в красивый трехэтажный дом с шикарным видом на море. В зале были огромные потолки, столы были изысканно сервированы, на мужчинах были дорогие смокинги, на женщинах — жемчуг и бриллианты, а поваров на кухне работало больше, чем в каком-нибудь не слишком хорошем ресторане. По крайней мере, именно так это описывала сама Марина, и это все, что Женя знал об этом месте.

Вылезая из Костиного «Audi», Женя застыл перед двухэтажной виллой, расположившейся на самом краю города, при этом находящейся отдаленно даже от коттеджей, что когда-то так впечатлили его сестру. Майя взяла Женю под руку, и он чуть испуганно оглянулся на нее, пытаясь взглядом спросить, туда ли они приехали. Она даже не заметила его сигнала и лишь склонила голову набок, прижавшись к Жениному плечу. Ему очень хотелось бы провести рукой по Майиным волосам, и он был уверен, что ей это тоже понравится, но рука была занята — ею же.

На ней была милая юбка небесного оттенка с симпатичным разноцветным топом, а на голову она надела повязку, что делало ее немножечко хиппи. Ее глаза блестели, и Женя мог поклясться чем угодно, что Майя — первый человек в его жизни, у кого глаза могут по-настоящему сверкать. Смотря на нее, он знал наверняка, что герой Джареда Лето[30] во вчерашнем фильме был абсолютно прав: «Да, всегда нужно признаваться в любви тому, кого любишь, и именно сегодня я это сделаю. Я все ей скажу».

Эльвира и Костя двинулись в сторону виллы, а Женя и Майя засеменили за ними, даже не пытаясь отцепиться друг от друга, словно они вдруг стали сиамскими близнецами. Не успели они еще подойди к входной двери, как из дома выскочила девушка лет двадцати пяти. Она застыла в позе рок-звезды с вытянутой вверх правой рукой, и Эльвира бросились бежать к ней. Она повисла на шее у незнакомки, а та захохотала, поглаживая ее по спине, как, возможно, сделала бы на ее месте мама.

— Давно не виделись, милая, — сказала девушка серьезным, но красивым голосом, когда Эльвира встала в шаге от нее, скрестив ноги. — Ты похорошела, — соврала она — синяки под глазами Эльвиры не мог скрыть никакой консилер.

— Нет, вовсе нет. Вот ты да. Это правда.

Не знакомая Жене девушка махнула рукой и явно смущенная чем-то поджала губы.

— Вообще-то с именинницей, — сказала она, положив руки на талию.

— Думаю, это лишнее…

— Да, конечно, прости…

— Я зайду внутрь, ладно? — избавила от поиска бессмысленных оправданий напуганную девушку Эльвира.

— Да, конечно, о чем разговор!

Эльвира тут же скрылась за дверью, и девушка выдохнула. Она мягко улыбнулась подошедшему к ней Косте и крепко обняла его по-товарищески. Не обменявшись с ней ни словом, молодой человек последовал за Эльвирой, и вот настала очередь Жени. Он чувствовал себя неловко оттого, что в очередной раз пришел на чей-то праздник, зная при этом лишь имена хозяев дома, но пути назад уже не было.

Девушка смотрела на подходящих к ней ребят хитрым прищуром. Она была довольно симпатичная — не слишком высокая, в меру стройная, с приятными чертами лица. Ее волосы светло-русого оттенка были забраны в слегка кривой небрежный пучок. На ней был интересный, но вполне себе обычный летний полосатый сарафан, доходящий ей до половины бедра, с легкими рукавчиками до локтей. «Если это хозяйка дома, то Марина явно чего-то не догнала», — так думал Женя, останавливаясь рядом с девушкой.

— Здравствуй, Лина-Полина, — сказала Майя. Она мило улыбнулась и, как могло показаться, смущенно сжала руки в замок за своей спиной.

— Честное слово, как не своя, — мотая головой из стороны в сторону, проговорила Полина и развела руки в стороны для объятий.

Довольно взвизгнув, Майя обняла девушку, и та потрепала ее по волосам.

— Я безумно соскучилась… — призналась Майя, и Полина гордо приподняла подбородок, говоря тем самым: «Я знала это!».

— А ты все так же сверкаешь… — начала Полина, но в этот момент перевела свой взор на стоящего рядом с Майей Женю. — Наслышана о тебе!

— О, наверное, не обо мне…

— Хм, ну, значит, ты не Женя? Ладно.

— Вообще-то да.

— Не отрицай что-то, пока не узнаешь всего, понял? — Полина навела на него указательный палец, и Женя кивнул. — Я Полина, но можно просто Полли, — сказала она, протягивая руку.

— Я Женя, но с некоторых пор кто-то зовет меня Джо, так что выбирай сама.

Он протянул руку для рукопожатия, но Полина резко притянула его к себе и крепко прижала.

— Ненавижу рукопожатия, — сказала она, отпустив Женю. — Объятия куда круче!

Не дожидаясь никакого ответа, Полина открыла входную дверь и пропустила ребят вперед себя. Они оказались в огромном холле. Откуда-то издалека доносились музыка в стиле рок-н-ролл и чуть менее тихие возгласы людей, но в холле не было ни единого человека.

Первым делом Женя поднял голову вверх и убедился в том, что потолки очень высокие — в высоту двух этажей, поэтому стоя наверху в коридоре, можно следить за тем, что происходит в холле. Если бы эта вилла принадлежала ему, то он, наверное, только это бы и делал все время — просто стоял и смотрел бы вниз, опершись на перила, как герой какого-нибудь фильма.

В центре холла между двумя лестницами находился белый рояль, на котором стояла ваза с букетом подсолнухов. У одной из стен расположились два кремовых кресла в скандинавском стиле, а между ними — маленький журнальный столик, где как бы невзначай лежала раскрытая газета. В три разные комнаты вели массивные арки, а все стены были увешаны картинами.

— Так кто из вас поклонник «Автостопом по галактике»? — спросил Женя, делая вид, что увиденное им выглядит вполне обычно.

— Тот, кто сказал тебе, что вилла именуется никак иначе, как «Вилла на краю земли», лишь потакает Лешке, — опершись на крышку рояля, ответила Полина. — Изначально вилла имела другое название.

— Какое?

— «Анри»!

— Это… эм, — Женя задумчиво приложил правую руку к подбородку, пытаясь выдать какую-нибудь шутку, — твоя первая любовь?

— Это моя вечная любовь, милый Джо. Мы говорим об Анри Матиссе — величайшем французском художнике.

— О, — сконфуженно проговорил Женя, не имея ни малейшего представления о том, кто такой этот Матисс. — Конечно…

— Пойдем, покажу тебе лучшее, что есть на этой вилле…

Полина протянула две руки. Женя и Майя взяли ее за руки с двух сторон, как маленькие дети, и она повела их на второй этаж. Полина открыла перед ними дверь в одну из комнат и зашла следом за ними.

В комнате стояла вполне обычная деревянная кровать с кристально-белым постельным бельем, платяной шкаф с двумя секциями и туалетный столик рядом с окном во всю стену. Тюль был раздвинут в стороны, из-за чего открывался прекрасный вид на море, но Женя не мог оторвать взгляда от стен комнаты. Они были абсолютно красные.

— Моя дань великому Анри! — пояснила Полина, и Женя сделал понимающий вид.

— Это выглядит… здорово, — замешкался он, — но вам комфортно спать среди красных стен?

— А почему нет?

Сказать на это Жене было нечего, поэтому он воздержался от ответа. Они стояли в тишине, прежде чем Майя не спросила:

— Как Индия?

— О, это удивительная страна, — сказала Полина, проходя вглубь комнаты. — Дело лишь в том, что мы были там туристами. Я не люблю отельный отдых, ты же знаешь, а мы остановились именно в отеле, и Лешка большую часть времени спал, но страна очень колоритная… Кстати говоря, об Индии… — Полина подошла к своему туалетному столику и взяла что-то с него. — Вот! — сказала она, раскрыв перед Майей ладонь. Там лежало индийское кольцо с изумрудом — как раз под цвет Майиных глаз.

— Нет, я не возьму его, даже не проси, — скрестив руки за спиной, сказала она.

— Да почему?!

— Потому что, Полли, потому что. Думаешь, я не знаю, почему ты предлагаешь его мне? — Майя округлила глаза, из-за этого Женя уловил еще большее сходство их и изумруда в кольце.

Полина сделала глубокий вдох и села на край кровати, облокотившись на коленки.

— Я просто купила себе кольцо, когда мы приехали на экскурсию в Панаджи. — Она вытянула левую руку вперед и, как веером, помахала ладонью перед лицами ребят, демонстрируя свое кольцо. Оно было в точности такое же, как то, что Полина предлагала Майе, но камень был другой — рубин. — Я забыла. Я совсем забыла, что ее нет. Если я подарю его Эльвире, то она лишь расстроится. Кому это нужно, Майя? — умоляюще проговорила Полина. — Пусть это кольцо станет знаком…

— Знаком? О чем ты? — Майя вопросительно взглянула на девушку.

— Стань ей новой сестрой…

Майя изменилась в лице — губы напряглись, глаза стали испуганными. Лишь на секунду у нее затряслись руки, но она быстро приняла меры: сжала ладони в кулаки.

— Что ты несешь? Никто не… — начала она рассерженно.

— Нет, я не прошу тебя заменить Кристину, но… будь рядом с Эльвирой. Это единственное, что я могу просить. Будь рядом, как это делала она…

— Я буду.

— Тогда возьми кольцо. — Полина вновь подошла к Майе и протянула ей индийское кольцо. — Оно твое.

Майя замешкалась, но затем нерешительно приняла подарок. Она быстро надела на средний палец левой руки кольцо и, даже не рассматривая его, спрятала руку за спину.

Во всей этой ситуации была какая-то неловкость, и Жене казалось неправильным, что он видел передачу Майе кольца, которое должно было принадлежать Кристине. Спускаясь за Майей по лестнице вниз, он видел, как ей некомфортно. Она то и дело теребила кольцо на пальце, чувствуя слишком тяжелый груз, наверное, даже скорее не в прямом смысле. Будто она случайно надела кольцо всевластия, и теперь оно мешало ей спокойно жить.

В некотором напряжении все трое зашли в комнату, где происходил сам праздник. До сих пор Женя не мог понять, как можно отмечать День рождения умершей девушки, но перечить кому-либо в этом вопросе он не мог. Он просто улыбался знакомым людям, проходя вглубь прямиком к бару с напитками.

У барной стойки смешивал коктейли приглашенный бармен, за каждым движением которого завороженно следила Саша с чуть зарумянившимися щеками, что намекало на то, что что-то она успела попробовать. Рядом с ней на высоком стуле сидела Лара, увлеченно переписываясь с кем-то по телефону. Полина пропала где-то в зале, так и не дойдя до напитков, но Майя и Женя шли сюда целенаправленно.

Майя забралась на барный стул рядом с Ларой, и та тут же слегка сконфуженно положила телефон экраном вниз и улыбнулась ребятам.

— Одну «Пина Коладу», пожалуйста! — заказала бармену Майя и, облокотившись на столешницу, прижала ладони ко лбу.

— Трудный день? — озадаченно спросила Лара, какое-то время безмолвно наблюдая за девушкой.

— Вроде того. — Майя отстранила руки от лица, и бармен поставил перед ней готовый коктейль. Она сделала один довольно большой глоток и стала заметно более довольная. — Хорошо быть Полиной, верно?

— В каком именно смысле?

— Заявляться, когда вздумается, и давать наставления…

— О, — выдавила Лара, не совсем понимая, о чем идет речь.

— Кто она вообще такая, скажете? — спросил Женя, наклоняясь ближе к девушкам, чтобы лучше слышать. — Почему День рождения Кристины празднуется у нее?

— Она жена старшего брата Кости, — сказала Майя, рассматривая свой коктейль.

— Не знал, что у Кости есть старший брат.

— Да у него и младший имеется, — подхватила Лара, закинув ногу на ногу и положив руки на колено. — Саша.

— А? — Саша, сидящая рядом, взмахнула своими кудряшками и озадаченно посмотрела на подругу.

— Я не о тебе, — уверила ее Лара. — Можешь продолжать заниматься тем, чем занималась. Не зря же ты надела это шикарное платье.

Саша довольно улыбнулась и, спрыгнув со стула, продемонстрировала ребятам свое платье. Оно было ей по щиколотки, кораллового оттенка с мелкими синими и белыми цветочками, на тонких бретельках с довольно глубоким декольте и длинным разрезом на подоле, который появлялся, когда девушка отводила колено слегка в сторону. Саша была не меньше ста семидесяти сантиметров, чем чрезвычайно гордилась и то и дело пыталась напомнить об этом Ларе, которая, как и Майя вообще-то, была не выше ста шестидесяти.

Прокрутившись на месте один раз, Саша заняла свое прежнее место, и Женя мог поклясться, что бармен все это время не сводил с девушки глаз.

— Ты чудесно выглядишь, Саня! — наверняка не первый раз за день сказала Лара. — Но мы вообще-то не о тебе ведем разговор.

— Да я поняла. Вы о Щербаковых, — проговорила Саша и, отведя волосы за спину, заказала себе «Космополитен», желая походить на Керри Брэдшоу — медленно пить розоватый коктейль в ожидании мужчины своей мечты.

— Именно, — наведя указательный палец на подругу, проговорила Лара. Жене это напомнило их преподавателя по немецкому, который очень любил повторять выражения вроде «Именно» или «Вы абсолютно правы». — Вот кстати и они всем составчиком, — из-за плеча смотря на троих братьев, продолжила девушка.

Женя резко прокрутился на стуле и уставился на троих братьев Щербаковых, стоявших несколько отдаленно ото всех. Они оживленно что-то обсуждали, то и дело всплескивая руками. Костю и Сашу Женя знал и сейчас даже находил между ними некоторое сходство, но вот старшего брата он бы ни за что не выдал за их родственника. Он был одного роста с Костей, но выглядел чуть более упитанным. На его лице красовалась борода, из-за которой он слегка смахивал на Бена Аффлека в фильме «Операция «Арго». Одет он был в простую клетчатую рубашку с небрежно закатанными рукавами и брюки свободного кроя. Ни за что на свете Женя бы не выдал этого мужчину за хозяина виллы, впрочем, как и его жену.

— Почему я вижу Алексея впервые? — спросил Женя, задумчиво рассматривая старшего из братьев Щербаковых. Он хотел сказать «Леша», но ему казалось это странным, ведь тому было тридцать или около того, о чем Женя догадался путем незамысловатых рассуждений. — Он не любитель появляться в компании?

— Пфф, конечно, нет, — ответила Лара, хлопнув Женю по плечу, как старого доброго друга. — Алексей не живет здесь. Постоянно не живет здесь. Он довольно известный архитектор вроде как. «Вилла на краю земли» — всегда была лишь их убежищем на лето. Они с Полиной прибыли сегодня утром из Москвы, где, собственно говоря, и живут уже много-много лет. Там они и познакомились.

— Значит, они живут на два дома, правильно понимаю?

— Хм, на три вообще-то. Я не знаю, свое ли у них место жительства там, но временами — продолжительными — месяцами они иногда живут в Швейцарии в каком-то маленьком городке.

— Странный какой-то выбор, Швейцария, — сделал безосновательное заключение Женя.

— Ну, блин, я бы так не сказала, — возразила Лара. — Они ж помешаны на этих своих личностях. Имен этих и не вспомнишь, если не знаешь наверняка. Вот Майя точно скажет…

Майя нехотя развернулась лицом к народу, сжимая в руке свою «Пина Коладу». Она изобразила недовольство тем, что ее отвлекли от копания в собственных мыслях, но глаза четко отражали благодарность за то же самое.

— Это не просто маленький город в Швейцарии, — умело подражая голосу Лары, сказала она. — Ла-Шо-де-Фон — это город, где родился новатор в современной архитектуре. Гений, имя которому Ле Корбюзье. Честно, я не знаю, как это работает, но когда Леша приезжает оттуда, даже если был там всего несколько дней, у него появляются силы творить снова. Лучше. В сто раз лучше. Лара, конечно, преувеличивает их состояние. — Она озорно улыбнулась подруге сомкнутыми губами. — Какая-то местная жительница сдает им комнату в своем доме на время.

— Откуда ты знаешь об этом Ле… — Женя никак не смог вспомнить фамилию, услышанную впервые, чем он совсем не гордился.

— Я неплохой слушатель, Джо. — Она сделала огромный глоток коктейля, за чем Женя внимательно наблюдал, боясь упустить нечто важное. Ей нравилось внимание, нравилось быть умной в глазах друзей, нравилось, что ее рассказы слушают, едва ли не открыв рот. В такие моменты она представляла себя царицей, и ее подбородок непроизвольно приподнимался выше обычного. — Леша мне рассказал о нем в том году, когда узнал, что мне семнадцать. Мы сидели в баре с Полиной, Кристиной и Костей. Не знаю, почему они меня позвали: я была одиночкой… без парочки. Быть может, именно по этой причине выбор пал на меня, чтобы вечер не походил на тупое двойное свидание. Леша рассказывал невпопад истории, никак не связанные между собой, и Полина умоляла его, чтобы он не докучал мне. Ее главный аргумент: «Девчонке семнадцать лет». Помню, мне стало жутко обидно от ее слов. Я думала: «Да что это вообще значит? Что я еще настолько глупа, что не пойму?». Тогда я сделала вид, что заинтересована разговором. Леша сказал: «В твои годы Ле Корбюзье спроектировал первый дом». Можете себе представить? В свои семнадцать единственное, что я умела — сносно играть на виолончели и немного калякать акварелью. — Женя хотел возразить, сказать, что Майя талантлива, но она и слова не дала вставить. — Наверное, я запомнила потому, что никогда до этого не встречала человека, который бы так восхищался кем-то. Я слушала Лешу, и мое лицо отражало удивление и восторг, но внутри я вся тряслась, потому что… если бы он задал один вопрос, то я бы разрыдалась. Майя, кем восхищаешься ты? Я до сих пор не знаю… Мне нравится «Щелкунчик» Чайковского, и «Маскарад» Хачатуряна, и «Дон Кихот» Штрауса, но что я люблю по-настоящему сильно?

Майя допила свой напиток и поставила пустой бокал позади себя на барной стойке.

— Думаю, когда нам будет тридцать, то мы тоже будем знать, — сказала Лара.

С надеждой в глазах Майя взглянула на подругу, и в ее лице читался вопрос: «Ты, правда, так считаешь?». Молчание затянулось, и Женя спросил:

— Полина тоже архитектор?

— Она обучает детей игре на фортепиано, — объяснила Майя, и ее глаза забегали по залу в поисках кого-то. Так и не найдя взглядом того, кого искала, она вновь повернулась лицом к бармену и, добродушно улыбаясь, попросила: — Повторите, пожалуйста!

— И еще две! — сказала Лара, показывая два пальца на руке. — Тебе понравится, — обратилась она к Жене. — Это напиток счастья. Я серьезно. Майя знает в этом толк.

Свои напитки они пили медленно, постоянно прерываясь на беседу. За их спинами шумела толпа, но они были в зоне недосягаемости. Женя с наслаждением пил коктейль, который пробовал впервые в жизни сейчас, и удивлялся тому, что совсем не чувствует вкус алкоголя. Майя смеялась, чуть откидываясь на спинку стула, а потом склоняла голову Жене на плечо и закрывала глаза.

Когда заиграла песня «We are young» группы Fun, Майя быстро спрыгнула со стула и потянула Женю за руку танцевать вместе с ней. В эту ночь они, правда, были молоды, и Женя знал, что так будет не всегда, но тогда об этом не думал. Он просто знал, что однажды, много-много лет спустя он будет с трепетом вспоминать Майю с грейпфрутовыми тенями на веках и ее холодные руки на его шее во время звучания «Let it be». Шепотом на ухо ему она напевала слова песни, медленно покачиваясь в цветах заката, попадающего в комнату через огромные окна.

Никогда в жизни Женя не слушал столько музыки, как после знакомства с Майей. Никогда в жизни он не думал, что будет проводить вечера в такой шумной, веселой компании. Никогда в жизни он не танцевал в центре огромной комнаты на глазах у десятков людей. Никогда в жизни он не хотел поцеловать девушку так же сильно, как сейчас.

Без пяти минут полночь Полина раздала всем по бокалу шампанского, которое весело шипело, настраивая на добрый лад. В комнате повисло жуткое молчание: музыка не играла, и никто не разговаривал, будто бы боясь даже дышать.

Эльвира сильно сжала свой бокал, прижимаясь к Косте, как пятилетний ребенок к своей маме. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. В горле застрял ком, и она попыталась его проглотить. Последний раз все эти люди в полном составе, не включая Женю, появились в самый ужасный день из ее жизни.

Думая о ком-нибудь из своих хороших друзей, Эльвира в первую очередь вспоминала самое лучшее, что с ними когда-либо происходило. До потери сестры она всегда сначала прокручивала в голове события веселого декабрьского дня далекого две тысячи второго года. Ей было одиннадцать, а Кристине четырнадцать, Катюша была совсем малышкой. Они втроем сидели дома без родителей: пекли имбирное печенье с корицей, точнее пекла Кристина, которая славилась чудесной выпечкой на любой вкус уже в то время, а младшие с интересом наблюдали за ней. За окном валил пушистый снег огромными хлопьями, а Кевин вновь остался один дома, и девочки, как в первый раз, с интересом поглядывали в экран телевизора. Когда теперь Эльвира вспоминала Кристину, чаще всего она видела ее, лежащей в гробу, и никак не могла заставить себя выбросить этот эпизод из головы. «Разве могла та девушка быть моей сестрой? — думала она, переводя взгляд с одного человека в зале на другого. — Неужели, она больше не придет на вечеринку в честь собственного Дня рождения? Неужели ей так и не исполнится двадцать пять?».

— За нашу Кристен! — прокричала Полина, поднимая бокал вверх.

Эльвира резко повернула голову в сторону девушки и, пересилив себя, улыбнулась. Ее бокал неторопливо взмыл ввысь.

— За Кристину! — прошептала она, смотря в потолок.

Не прошло и двух секунд, как вся толпа в унисон кричала:

— За Крис!

Женя тоже кричал. Он опустошил свой бокал, стоя с Майей в стороне от всех у открытого окна и смотря на звездное небо. Пахло соленым морем и ночной свежестью. Зная лишь минимальное количество фактов о сестре Эльвиры, Женя ловил себя на мысли, что скучает по ней — так, словно был ее хорошим другом.

С чуть приподнятой головой Майя рассматривала звезды, словно пыталась найти хоть какое-то созвездие, но Женя прекрасно понимал, что у нее ничего не выйдет.

— С Днем рожденья, Кристина! — сказала Майя, смотря в небо, но ее никто не слышал кроме Жени. Ей этого было и не нужно.

— Ведь она это слышала! — проговорил Женя. — Она ведь смотрит сейчас на нас…

Майя резко повернула голову и посмотрела на Женю, стоявшего по правую руку от нее. Она удивленно вглядывалась в его лицо, гадая о том, правда ли Женя сказал это только что. Ей вдруг показалось, что это был всего лишь голос в ее голове.

— Я верю! — произнесла она не очень громко, слегка смущенно. — Верю, что она там… — Майя протянула свою руку к звездам. — В космосе, полагаю. Я верю, что она на небесах. Верю, что все люди туда отправляются после смерти. Мне всегда казалось, что они… они где-то в космосе…

Майя вдруг замолчала, хотя Жене казалось, что она все еще хочет что-то сказать.

— Почему в космосе? — спросил Женя чуть озадаченно.

— Я всегда хотела после смерти стать звездой, — ответила девушка, немного смущаясь собственных слов, — чтобы темной ночью освещать города…

— Звучит романтично. Звучит так, будто ты не боишься смерти. Здорово звучит.

— Я боюсь. Боюсь, хоть и понимаю всем сердцем, что в конечном итоге смерть — это не то, чего стоит бояться…

— Майя! — вдруг раздался за их спинами голос Мэнди, и ребята резко развернулись.

Перед ними стояли Костя, Эльвира и Мэнди. Сделав глубокий вдох, Майя сделала шаг навстречу своим друзьям и обняла всех троих одновременно. По щекам Эльвиры текли слезы, и она очень сильно прижималась к своим друзьям в надежде, что это ее хоть как-то успокоит. Эта картина выглядела печально, но Женя все равно хотел стать частью мира этих людей, чтобы все горести переживать вместе с ними, но он стоял немного в стороне.

Отстранившись друг от друга, они завели беседу о Кристине. Их голоса были ровными и спокойными, словно девушка, которую обсуждают, была жива и ходила где-то поблизости, словно она ненадолго отошла и должна была вот-вот вернуться.

— Между прочим, в том году ее платье было не синее, а сиреневое, — громко проговорила Майя, и Женя взглянул на нее. Девушка выглядела такой рассерженной, что едва сдерживалась, чтобы не топнуть ногой.

— Синее! — возразила Эльвира и посмотрела на подругу свирепым взглядом.

— Сиреневое, — настаивала на своем она.

— Мэнди, ну скажи ей, — обратилась к девушке Эльвира и только после того, как сказала, поняла, какую глупость совершила.

Мэнди, как ни странно, отреагировала спокойно. Она пожала плечами и засмеялась, но остальные даже не улыбнулись. Все затаили дыхание.

— Ну, что вы замолчали! Уж я точно не скажу, какого цвета было у нее платье…

Костя прокашлялся.

— Разве так важно, какое было платье? — спросил он, до этого момента не принимая участие в дискуссии, и двинулся в сторону от этих глупых разговоров.

Ему было абсолютно плевать на то, в чем была Кристина на своем последнем Дне рождения. Ценностью для него было лишь то, что она была жива. Ровно год назад. Да разве что-то еще в этом мире имеет ценность большую, чем жизнь? Он очень хотел сказать все это, но не смог.

В его сознании всплыло то воспоминание, где она целует его. 365 дней назад. Он смеется, она улыбается. Она болеет, но это незаметно. Она безумно красивая. На ней сиреневое платье. На небе закат. Кругом их друзья, а он так хочет быть с ней наедине. За семь лет их знакомства он ни разу не перестал хотеть быть с ней рядом. Она бежала по песку вдоль моря. Совсем не такая, как ее сестра.

— Эй, Костя, ты куда? — закричала Эльвира, и все посмотрели вслед молодому человеку. Он тяжело вздохнул, слегка рассердившись на сестру своей девушки. Эта девчонка никогда не понимала людей.

— Я пошел к Глебу, — сказал Джек, не останавливаясь. Он начал искать глазами друга. — Просто вспомнил, что… надо кое-что спросить у него… по работе…

— Мм, ну так я с тобой…

Эльвира догнала Костю, и они отправились на поиски Кевина.

Майя скрестила руки на груди, немножко дуясь по поводу того, что не могла отстоять свою точку зрения о сиреневом платье.

— Как вы познакомились с Кристиной? — спросил Женя у скучающей Мэнди, ожидая услышать из ее уст в очередной раз что-то потрясающее. — Вы ведь были лучшими подругами?

Мэнди встрепенулась. Ее бросило в дрожь от услышанного, и она заулыбалась. Ей нравился этот вопрос, она хотела поведать об этом воспоминании. О тех, кто умер, она говорила всегда спокойно, потому что тогда эти люди вновь возвращались к ней. В ее сознании. В ее памяти.

Она смотрела на море, и ее волосы развевались по ветру, влетевшему в открытое окно. Казалось, что она видит все, но она лишь очень сильно задумалась. В ее голове формировался образ ее лучшей подруги. Она могла описать Кристину в мельчайших деталях. Она помнила ее прическу в день их знакомства. Это не важно, но… у нее был хвост. Волосы совсем такие же, как у Эльвиры — слегка спутанные и не менее темные. Они были невероятно похожи внешне.

— Мне было семнадцать, когда мы познакомились, ей восемнадцать. Иногда мне казалось, что она моя сестра, которой у меня никогда не было. Мы знала друг дружку настолько хорошо, что порой сами этого пугались. Все привычки, все предпочтения. Наверное, именно поэтому сейчас я отношусь к Эльвире как к младшей сестренке…

Мэнди замолчала. Она совсем забыла про Женин первый вопрос, поэтому ему пришлось вновь его повторить.

— Как мы познакомились? — переспросила она, чуть нахмурив брови. Она выглядела такой сосредоточенной, будто решала уравнение на уроке математики. — Глеб познакомил. Как же еще… Они жили в одном доме до того, как семья Кристины переехала. В разных частях города они все равно оставались лучшими друзьями. Мне всегда так нравилось это в них. Они были такими дураками и раздолбаями. Я их за это и любила. Всех по-своему. Я теперь и жизни без них не представляю…

— Сначала мы не представляем жизни друг без друга, а потом кто-то умирает, — влезла в беседу Майя, незаметно стоявшая до этого поблизости. — Вот это действительно ужасно.

Мэнди приложила руку ко лбу и открыла рот, пытаясь найти нужные слова, но в голове было пусто. Ее спасла подошедшая к ним Полина. Она закинула руку на плечо Мэнди и ободряюще улыбнулась Майе.

— Кто-то должен спеть, Майя, — серьезным голосом сказала Полина, уверенно смотря ей прямо в глаза. — Пусть это будешь ты…

— Я не стану. Это слишком. — Развернувшись к окну, Майя скрестила руки на груди и опустила глаза.

— Наверное, Полина права, кто-то должен спеть, — нерешительно сказала Мэнди. — Быть может, более неправильно будет, если песня не прозвучит вовсе.

— Я… я не знаю.

Полина взяла Майю за руку и повела через весь зал в угол, откуда играла музыка. Незаметно там стоял микрофон, который до этого момента был абсолютно не нужен. Полина выключила музыку, и все уставились на нее. Кто-то закашлялся, кто-то уставился себе под ноги, лишь Эльвира, не отрывая взора, угрюмо смотрела на импровизированную сцену. Все, кроме Жени, понимали, почему музыка прекратилась и какую песню должен спеть хоть кто-то, и испытывали от этого отвратительную неловкость.

— Всем привет, — раздался по залу голос Полины. — Кто-то посчитает это странным, но Кристина всегда говорила: «Без этой песни праздник не праздник». Майя любезно согласилась спеть ее сегодня для нас в память о нашей подруге.

Вот, что должна спеть Майя, теперь Женя понял — песню, которую до этого всегда исполняла Кристина. Ему представлялось это странным и даже диким. Он озадаченно взглянул на Майю, глаза которой судорожно бегали по залу в поисках кого-то. Она была испуганна и совсем не хотела петь, но музыка уже заиграла, и Женя узнал ее с первой секунды.

В его сознании Майя крутила колеса на велосипеде и кричала ему: «Пой!». Он потряс головой и увидел ее вновь уже в реальности, но теперь она была другая. Страх в ее глазах был настолько велик, что казалось, будто она видит перед собой призрака. Ее руки были сжаты в замок за спиной, глаза обращены на Полину — она как бы спрашивала: «Ну? Теперь ты довольна?».

Жене не хватало воздуха и становилось жарко в толстовке «Levi’s». Он попятился к выходу из зала, чтобы не слышать, как она поет, но не успел. Оказавшись зажатым в толпе, он услышал ее голос с нотками паники: «Где Джо? Вы видели Джо?». Никто не ответил, и ей пришлось поддаться музыке.

«Took a ride to the end of the line where no one ever goes…», — начала она петь в своей особой манере тоненьким голосом, и Женя вышел из зала. Он не знал, куда направляется, но в зале ему казалось, что он находится на похоронах. В холле он выдохнул, начал рассматривать картины, что висели на стенах, и старался не слушать музыку из соседней комнаты, но как всегда в такие моменты, каждое слово отчетливо отпечатывалось в его мозгу.

— Эй, — услышал Женя позади себя чей-то голос и, испугавшись от неожиданности, вздрогнул. Повернувшись, он увидел перед собой Эльвиру.

Она небрежно прошагала к лестнице и села на третью ступеньку, в то время как Майя уже начала петь припев, ловко беря высокие ноты. Женя неторопливо подошел к Эльвире и, положив правую руку на перила, взглянул на нее сверху вниз. Она подняла глаза и безмолвно развела руками, предполагая, что Женя поймет ее.

— Ты не хотела, чтобы «Relax» пели сегодня?

— Конечно же, нет. Но Кристина бы не простила, если бы песня не прозвучала. Она вечно твердила: «Если вы не дадите мне спеть мою песню, то я не приду». Вечеринка — не вечеринка без Мики.

— А как же «What is love»[31]? Фаната этой песни у вас не имеется?

Эльвира нахмурилась, так что на ее переносице образовались маленькие морщинки.

— Ты говоришь, как старикан. Этой песне лет сто.

— Я и есть старик, просто выгляжу молодо. Я — Бенджамин Баттон, поэтому живу в неправильном порядке.

Женя никогда не был хорошим шутником, поэтому даже не надеялся, что Эльвира оценит его юмор, но она через силу сдержала улыбку и покачала головой.

— Не шути так. Я не хочу сегодня смеяться.

В изумлении Женя изогнул бровь, отметив для себя, что у Эльвиры с чувством юмора не слишком все хорошо. Как и у него самого вообще-то.

— Мама сегодня звонила, — обыденным тоном заявила девушка, и Женя не совсем понял, почему она решила с ним этим поделиться.

— Все в порядке? — Он положил руку на плечо Эльвире и приободряющее улыбнулся.

— Она сказала, что любит меня ничуть не меньше, чем Кристину, и велела приходить домой.

— Ты вернешься?

— Вернусь. Это моя семья, и я не хочу потерять ее. Мы должны быть рядом с близкими, потому что… все не вечно. Я поняла это, когда Кристины не стало. Она очень любила проводить время с родителями, а я… мы с Алексом находили занятия, вроде как, повеселее. Ты не поверишь, но в этом году я полюбила собирать пазл всей семьей. Звучит отвратительно, но на деле… это очень интересно. Только не говори никому, а то не хочу терять свою репутацию.

Последнее явно было сказано с иронией. Женя захохотал, и в этот момент в зале вся толпа запела с Майей финальный припев. Удивительно, но голоса у поющих так сочетались, что по коже бежали мурашки.

— Я тоже просто в ужасе[32], — как бы отвечая на слова песни, произнесла Эльвира. Женя кивнул, и песня резко прекратилась.

В зале повисло молчание, но уже через несколько минут заиграла «Oh! Darling»[33], зазывая всех на медленный танец, а еще через несколько секунд где-то за лестницей раздались чьи-то быстрые шаги. Женя знал, что это она, но даже не догадался выйти навстречу, чтобы приободрить ее.

Она стрелой промчалась в соседнюю комнату, и Женя переглянулся с Эльвирой.

— Думаешь, стоит пойти к ней? — с сомнением в голосе спросил Женя.

— Думаю, стоит поцеловать ее уже, — учительским тоном заявила Эльвира. — Лучше уж сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал… Она сейчас на улице. Вышла туда через заднюю дверь, которая идет из кухни. Иди!

Ни разу не обернувшись, Женя прошел на кухню. Тусклый свет попадал в комнату только через окно, но этого было достаточно, чтобы найти дверь. Постояв немного в тишине, Женя вышел на улицу, и ему в лицо тут же обдало прохладой.

Ночь выдалась довольно теплой, но Майя, стоящая на террасе без верхней одежды, наводила страх. Ни слова не произнося, Женя стянул с себя толстовку и остался в одной футболке. Молча он накинул кофту на Майю, и она только сейчас повернулась к нему лицом, хоть и слышала, когда он появился.

— Это отвратительно, Джо! — воскликнула она, не рыдая, но точно злясь на саму себя. — Я не хочу занимать ее место. И никогда не хотела. Полина либо издевается надо мной, либо думает, что у меня сердца нет, но у меня есть сердце. И оно разрывается от боли. — По щекам Майи потекли слезы, и она прислонилась спиной к перилам террасы.

— Прости, что я не вышел. Я слышал, что ты звала меня, но… это странно.

— Ты правильно сделал. Только ты и сделал правильно. Эльвиры не было в зале, когда я пела. Наверно, она в бешенстве. Я бы была.

— Нет, она сказала, что для Кристины это было важно. Она бы хотела, чтобы ты спела.

— Но я не хотела, — указывая на себя пальцем, сказала Майя. — Эта песня была важна для меня. Она была связью с Кристиной, а теперь этого нет и, наверное, уже никогда не будет.

Тогда они долго стояли на террасе и, облокотившись на перила, смотрели на звездное небо. Не было никаких разговоров, потому что они казались абсолютно лишними. Майя надела на себя Женину толстовку и взяла из соломенного кресла теплый клетчатый плед. Они накинули его на плечи и посильнее прижались друг к другу, чтобы стало еще теплее.

Из дома не доходило до улицы ни звука, поэтому Женя и Майя наслаждались песней ветерка и музыкой моря. Тихо шуршала трава, и было слышно, как шепчет что-то песок волнам.

Уже перевалило за два часа, и Женя задумался, почему говорят, что после двух ничего хорошего уже не происходит — нужно просто идти домой и ложиться спать. Он сейчас с этим не согласился бы, потому что поздней ночью он стоял у прекрасной виллы и смотрел на то, как звезды отражаются в морской глади, а рядом была Майя.

Он мог часами просто смотреть на нее. Тогда со временем происходили метаморфозы, и оно тянулось так же медленно, как нуга в шоколадном батончике.

Перехватив на себе Женин взгляд, Майя как-то странно улыбнулась — так, как дети, когда хотят выпросить у мамы конфетку.

— Знаешь, я так рада, что тогда чуть не сбила тебя с ног… — проговорила она, смотря своими изумрудами в глаза Жени. Она давно хотела признаться, но побаивались.

— Так значит, все-таки помнишь?

— Нет!

Майя засмеялась, и он начал смеяться вместе с ней. Как-то у нее так получалось — заставлять смеяться и его тоже. На них никто не смотрел, и они могли хохотать столько, сколько им захочется, хотя их это никогда и так не останавливало.

— Я тоже рад! — проговорил он, пока девушка все еще хихикала.

Как только она успокоилась, предложила Жене прогуляться у моря. Она выбралась из-под пледа, сняла с себя босоножки и побежала босая по уже холодному песку. В Жениной толстовке она казалось такой же маленькой, как среди своих шкафчиков на кухне. Рукава кофты болтались, из-за разницы в росте, и ей пришлось немного их закатать. Юбка смешно торчала из-под толстовки, но она не стремилась поправлять ее, потому что все эти посторонние вещи не имели никакого значения.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты знаешь меня лучше всех на свете, — с довольной улыбкой проговорила Майя, когда Женя ее догнал.

— Шутишь?

— Неа, абсолютно серьезно. Ты очень много для меня значишь.

Она неожиданно остановилась и развернулась на месте, чтобы оказаться к Жене лицом, а он так задумался над ее словами, что едва не налетел на нее. Он даже не предполагал, что Майя может так думать. Ему то казалось, что из всех ее друзей он стоит на последнем месте.

Стоя перед ней, закутанный в одеяло, он понимал, что тот самый момент наступил, и теперь пути назад точно нет. Если ее слова не были признанием в любви, то точно чем-то похожим. Женя знал, что должен ответить ей, но его мозг перестал соображать, как на парах по философии. Майя улыбнулась и открыла рот. Женя ожидал, что сейчас она скажет что-то такое, что перевернет всю его жизнь. Но это было совсем не то, чего он хотел слышать.

— Лучшие друзья навсегда! — сияя, как луч солнца на воде, воскликнула она.

С улыбкой на лице она ждала от него ответной реакции, но тот не спешил. Растерянным взглядом он смотрел на нее и понимал, что что-то внутри него, действительно, перевернулась.

Она никогда не будет его девушкой.

— Да, навсегда, — произнес он не так бодро, как хотелось бы Майе, но она все равно сделалась невероятно счастливой.

Она обняла Женю, все так же искрясь от радости, и он обнял ее тоже. Был момент… Момент, в котором не было романтики, хотя в любой другой ситуации это выглядело бы так. Он не ее молодой человек, она не его девушка. Они побрели вдоль берега в обнимку. Майя прижалась к Жене, забравшись под плед, и они шагали нога в ногу.

— Знаешь, иногда мне начинает казаться, что я знаю тебя наизусть, — проговорила Майя не очень громко. — Но потом я понимаю, что это не так…

Женя засмеялся, и она удивленно на него посмотрела.

— Почему ты смеешься? — спросила она. — Разве я сказала что-то смешное?

— Нет, — быстро ответил Женя, мотая головой из стороны в сторону. — Но разве важно знать кого-то наизусть? Что-то все равно останется навсегда твоим… и только твоим.

— Да, — неуверенно проговорила Майя. — Наверное, ты прав.

Он знал, что прав, но каждую минуту не переставал мечтать о том, чтобы однажды узнать каждую ее даже самую незначительную мысль. Майя словно услышала его размышления и произнесла:

— Расскажи что-нибудь, чего я все еще не знаю о тебе! Взамен я сделаю то же самое.

Недолго думая, Женя сказал:

— На самом деле ты видишь во мне какого-то другого человека. Я жуткий зануда, а ты… до сих пор не понимаю, почему ты со мной общаешься…

Майя засмеялась.

— Ты, может, и придурок, но уж точно не зануда. Дурак ты…

— Ну а ты?

— А что я? Я тоже не зануда.

— Я не об этом. Ты обещала тоже рассказать что-нибудь.

Она изобразила удивление и недовольство одновременно.

— Вообще-то ты свою часть договора не слишком хорошо выполнил. «Я зануда, Майя», — неплохо подражая Жене, проговорила она, и он не смог удержаться от смеха. — Тебе же самому смешно. Я ожидала какую-то тайну, нечто интересное или даже шокирующее, — взмахнув руками, продолжала она. — Ладно, я, конечно же, расскажу тебе кое-что, но не ожидай, что это будет что-то удивительное. Никому не говорила, но я… никогда не плакала над «Титаником». В своей жизни я смотрела не так много фильмов. Когда мы начали смотреть «Титаник» с мамой, она сказала, чтобы я приготовилась рыдать в конце. — Майя пожала плечами. — Я довольно сентиментальна и каждый раз плачу над книгой «Мост в Терраитию»[34], потому что… да потому что Лесли была слишком юной, а Джессу потом пришлось жить с мыслью о том, что он мог позвать ее с собой в тот день. Это очень жизненно…

Девушка вздохнула.

— Неужели, ты из-за этого переживаешь? — спросил Женя, увидев ее растерянное лицо, и она кивнула. — Я вообще не смотрел этот фильм… и Марина тоже…

— Не может такого быть! — проговорила удивленно Майя. — Разве ты не посмотрел уже все фильмы планеты?

— Представь себе… И да. Признай, что я все же скучный!

Майя пропустила последние слова Жени мимо ушей, что происходило с ней довольно часто. Она устремила свой взор на звездное небо. Солнце еще не скоро выберется из своего домика, на небе сияла прекрасная луна.

Девушка смотрела на ночную магию, как завороженная. Думала о том, как однажды это нарисовал Ван Гог. Она сама хотела изобразить это так, чтобы передать все чудо настоящего момента. В своем воображении она уже создавала эту картину. Во всех деталях. Каждую звездочку. Такую особенную. Совсем не такую, как все остальные.

— Ты когда-нибудь думал, что солнце может исчезнуть однажды? — спросила она, и Женя, осознавая всю странность этого вопроса, сказал: «Нет». — А я думала. И знаешь, мне кажется, что даже тогда людей будет куда больше волновать то, как сильно повысился курс евро, чем то, куда пропало солнце…

Майя застыла на месте, Женя остановился следом за ней. Она опустила глаза, смотря на песок под своими ногами.

— Обидно, — произнесла Майя растерянно.

— За что?

— За людей… за все… Я не знаю, как это правильно объяснить. Мы ищем смысл жизни, не понимая, что она совсем не для того, чтобы мы искали в ней какой-либо смысл. Мы ходим из стороны в сторону… Мы стремимся чего-то добиться, но откладываем это на завтра… А поймут ли люди когда-то, Джо, что завтра, которого они так ждут, никогда не наступит… Завтра — это то, что будет после смерти… потом. Жизнь — это сейчас. Сейчас нужно жить. Сейчас. Больше некогда…

Она вздохнула. Подняла голову вверх. Опустила. Ее движения были нелепыми. Она нервничала.

Выдохнув, она посмотрела на Женю своими огромными глазами.

— Пошли танцевать? — проговорила она и улыбнулась.

И они побежали на виллу, пытаясь забыть о только что состоявшемся разговоре. Женя впервые согласился на ее предложение, не раздумывая ни секунды. Он не хотел танцевать, но не мог себе позволить, чтобы Майе было грустно.

При входе на виллу они столкнулись с друзьями Майи, направляющимися к морю. Даже не сговариваясь друг с другом, Женя и Майя последовали за ними.

Лара и Саша начали запускать в небо фонарики, которые поднимались вверх и становились в высоте маленькими звездочками. Один за другим они парили по воздуху.

Майя с раскрытым ртом, как ребенок, наблюдала за полетом фонариков, ожидая, что они выстроятся в новые созвездия на небе. Женя так хотел написать об этом. Он мечтал, чтобы в его руках сейчас, как по волшебству, оказались бумага и ручка. Но письменных принадлежностей не было, и ему оставалось лишь одно — наслаждаться моментом.

Да, она не любит его так, как ему хотелось бы, но она по-прежнему видит в нем хорошего друга, а это уже что-то значит. Он все равно напишет о ней роман, и, кто знает, может, он станет символом целого поколения.

В Жениной голове звучала песня «Here come the sun», в воздухе стоял аромат персиков, и она смотрела на него своими огромными изумрудами.

Кто же ты все-таки такая, Майя?

Примечания

1

Драма режиссёра Питера Джексона 2009 года, экранизация одноимённого романа-бестселлера Элис Сиболд. «Милые кости» — это история, рассказанная от лица Сюзи Сэлмон, которая в возрасте 14 лет была убита соседом. Следующие несколько лет девочка, попавшая в свой персональный рай, наблюдает за жизнью своих близких и убийцы и размышляет об их судьбах.

2

В переводе с итальянского: «О господи!».

3

Американский фантастический боевик 2013 года с Томом Крузом и Ольгой Куриленко в главных ролях.

4

Советская актриса театра и кино, сыгравшая роль миссис Хадсон в «Приключениях Шерлока Холмса и доктора Ватсона» и Черепахи Тортиллы в «Приключениях Буратино».

5

Речь идет о книге Р. Брэдбери «Вино из одуванчиков».

6

Песня «Let It Be» группы The Beatles.

7

Герой одноименного романа Уинстона Грума и фильма, снятого Робертом Земекисом по мотивам книга.

8

Культовый британский научно-фантастический телесериал компании «Би-би-си» об инопланетном путешественнике во времени, известном как Доктор.

9

Так называет Клару сам Доктор из-за ее главной загадки: она появляется в сериале в трех разных версиях, которые возникают в различных эпохах при различных обстоятельствах.

10

Песня группы My Chemical Romance.

11

Искусственный язык, созданный английским писателем и лингвистом Дж. Р. Р. Толкином.

12

В переводе с латинского: «От возможного к действительному».

13

Биографическая драма Филлиды Ллойд 2011 года с Мэрил Стрип и Джим Бродбент. Фильм рассказывает о жизни премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер.

14

В переводе с английского: «Фиолетовый латте».

15

Город на южном побережье Англии в графстве Девон и самый большой из трёх юго-западных курортов Англии. В XIX веке был модным морским курортом, заслужившим за свой климат прозвище Английской Ривьеры.

16

В переводе с немецкого: «Доброе утро, мои дорогие студенты».

17

Трансгрессия — магический способ перемещения в пространстве за считанные секунды.

18

Гора в столице Шотландии высотой 251 метр. На ней расположена смотровая площадка, с которой открывается вид на город. Одна из главных достопримечательностей Эдинбурга.

19

В переводе с эльфийского: «Привет».

20

«Книга тысячи и одной ночи» — собрание ближневосточных народных сказок, обрамлённое историей о персидском царе Шахрияре и его жене Шахерезаде. Сборник так же известен под названием «Арабские ночи» и включает в себя такие истории, как «Чудесная лампа Аладдина», «Али-Баба и сорок разбойников» и «Семь путешествий Синдбада-морехода».

21

Одна из самых популярных песен группы The Beatles. Выпущена в 1965 году.

22

Американская романтическая комедия с элементами мелодрамы 1953 года режиссера Уильяма Уайлера с участием Грегори Пека и Одри Хепберн.

23

Трёхактный балет с эпилогом русско-немецкого композитора Альфреда Шнитке на либретто Джона Ноймайера по одноимённой пьесе Генрика Ибсена.

24

Одна из самых популярных песен Джорджа Харрисона, записанная в составе The Beatles в 1969 году.

25

Дебютный сингл британского певца Мика, появившийся на волнах радиостанции «BBC Radio 1» в Великобритании и сразу признанный «хитом недели».

26

В переводе с итальянского: «Прошу прощения».

27

Международный конкурс имени П. И. Чайковского — конкурс академических музыкальных инструментов, проводимый с 1958 года с периодичностью раз в 4 года. Изначально конкурс проводился по двум специальностям: фортепиано и скрипка. Позднее были включены специальности виолончель и вокал.

28

Фильм Жако Ван Дормаля 2009 года, рассказывающий о судьбе и многих возможных ее вариантах главного героя картины Немо Никто.

29

Известен как создатель знаменитой серии книг «Автостопом по галактике».

30

Американский актер, сыгравший роль Немо Никто в фильме «Господин Никто».

31

Всемирно известный музыкальный хит исполнителя Haddaway, вышедший в 1993 году. В 90-е «What is love» звучал на всех танцевальных площадках.

32

Вольный перевод строчки: «It’s as if I’m terrified».

33

Песня группы Beatles из альбома «Abbey Road», автором является Пол Маккартни.

34

Повесть для детей, написанная Кэтрин Паттерсон. В книге рассказывается история Джесса Ааронса и Лесли Бёрк, десятилетних детей, которые создают сказочный мир Терабитию и проводят там свободное время в заброшенном доме на дереве.

Content

Солнце восходит в мае
Алиса Габриэлян

СОЛНЦЕ ВОСХОДИТ В МАЕ

1 глава

СТРАНИЦЫ ЕГО ЖИЗНИ

2 глава

ИСЧЕЗАЮЩАЯ ДЕВУШКА

3 глава

ВОЛЬНАЯ ПТИЦА

4 глава

ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ К ЗВЕЗДАМ

5 глава

ЭЛЬФИЙСКИЙ ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ

6 глава

ТРАЕКТОРИЯ ПОЛЕТА

7 глава

ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ

8 глава

ГДЕ ТЫ?

9 глава

ВИЛЛА НА КРАЮ ЗЕМЛИ

Примечания