Собиратели слонов

Людмила Грицай

© Людмила Грицай, 2020

ISBN 978-5-4498-0179-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Тревожное утро

На службу Владимиров опаздывал. Не из-за пробок.

Добираться до работы он старался на метро — так как это был самый быстрый вид транспорта в утренней сутолоке будней многомиллионного города. К тому же в метро он занимался своим любимым делом — наблюдал за людьми. Только в столичной подземке можно было увидеть такое разнообразие человеческих лиц, их выражений, образов внешности, типов и видов поведения. Поэтому он не читал, не смотрел видео на планшете или на телефоне и даже не слушал музыку. Он смотрел по сторонам, думал, анализировать и просто жил в этой разноликой людской толпе.

Дмитрий был москвичом во втором поколении, он вырос в этом городе и привык к нему, хотя часто его тянуло подальше от бесконечного шума и суеты. Но он сумел приспособиться к московскому быту и сутолоке, потому что человек в целом умеет приспосабливаться ко всему.

Его родители были родом из провинции. Оба они в свое время приехали в столицу учиться. Мама — в консерваторию, а отец — в университет на биофак. Встретились на какой-то студенческой вечеринке. Завязались отношения, результат которых не замедлил себя ждать. Их сын появился на свет в первой половине 70-х годов, когда социализм еще казался достижимой мечтой, а с экранов телевизоров к гражданам необъятной Родины обращался мягким баритоном Леонид Брежнев. Эпоху перемен Дмитрий застал подростком и хорошо ее запомнил: и надежды, которые страна возлагала на нового энергичного генсека Горбачева, и веру в лучшее будущее «в мире со всем миром», и трагическую развязку, которая ознаменовалась крушением СССР.

Родители его переживали произошедшее в стране непросто и к тому моменту каждый уже по отдельности. Их развод совпал с периодом юности Дмитрия и дался ему нелегко. В повторные браки они не вступили. И сын жил с каждым фактически по очереди, ночуя то в их квартире с матерью, то в университетском общежитии отца, который так до конца жизни и не смог больше ни получить, ни купить себе отдельное жилье. Мама пропадала в музыкальном училище, подрабатывая в музыкальной школе, а отец, раньше такой энергичный, совсем сдался на волю обстоятельств, наблюдая за уничтожением науки и образования, которое в стране в те годы велось с какой-то чудовищной планомерностью.

Матери было все-таки легче, она давала частные уроки, выступала на концертах, и вместе с сыном они сводили концы с концами. К тому же мать была безудержной оптимисткой и всегда надеялась на что-то лучшее.

А отец, как человек наблюдательный, деятельный и умный, просто погибал от собственного бессилия перед изменившимися обстоятельствами. Его угнетала даже ни нищенская зарплата вузовского доцента, ни разграбление и уничтожение научного потенциала страны и последовавшее за ним массовое бегство ученых за границу в поисках лучшей доли. Поражало, как его коллеги — люди, которые еще вчера рассуждали о нравственности и высоких ценностях, уже сегодня превратились в беспринципных дельцов, создающих коррупционные схемы поступления в вузы, при которых на студенческой скамье престижных университетов оказывались не самые способные и талантливые выпускники школ, а самые пронырливые и богатые, сумевшие найти нужные связи и дать, кому требуется, «на лапу».

Отец был сознательным атеистом и последовательным гуманистом и не мог примириться с тем, что его окружало. Единственное утешение он находил в алкоголе и в вечерних разговорах по душам с сыном. Дмитрий старался как можно чаще бывать у отца, так как это несколько ограничивало его тягу к спиртному. Но все равно отец постепенно опускался: даже в университет позволял себе ходить небритым и неряшливым. Весь холодный сезон года носил какую-то выцветшую от времени куртку и старую меховую шапку. В теплое время одевался не лучше. Дошло до того, что прохожие начали его сторониться, принимая за бездомного. Университетское начальство уже подумывало уволить незадачливого биолога, но болезнь — скоротечная форма рака — опередила их планы. Отец сгорел за пять месяцев. И умирая с какой-то горькой обидой на несостоявшуюся жизнь, он так и остался верен своим убеждениям.

Дмитрию тогда едва исполнилось 22 года. Он собирался жениться, и смерть отца произвела на него тягостное впечатление. Горе от потери, чувство вины и боли за все произошедшее с отцом, за происходящее в стране не покидали его. Это был мучительный поиск смысла, который Владимиров ясно осознавал как важнейший в его жизни экзистенциональный кризис. Он как психолог понимал и причины этого кризиса, и его возможные последствия. Но не только психология волновала его. Он понимал, что тайно надеется на встречу с другим Отцом. Не просто с его несчастным добрым земным родителем, а Отцом все людей — Отцом Небесным. И он — молодой человек, выросший в атеистической семье, где всегда ценили науку и искусство, но пренебрежительно относились к религии как давно пережитому заблуждению человечества, — понял, что без веры он как личность погибнет.

Это мысль тогда ошеломила его и привела к глубокой убежденности в верности евангельских истин. Дмитрий абсолютно не напоказ как-то глубоко внутренне стал верующим человеком. И хотя он не так часто бывал в церкви, но когда приходил туда, понимал, что там его настоящий дом. Жена поддерживала его, хотя они редко обсуждали эти вопросы. Ее религиозность тоже была закрытой, внутренней, что в целом было свойственно ее глубокой и тонкой натуре. Хотя ему иногда интуитивно казалось, они оба находились еще в начале очень долгого пути, всех обстоятельств которого до сих пор до конца не знали.

И в тот трудный для Дмитрия жизненный момент, сопряженный со смертью отца, окончанием университета и определением профессионального пути, ему помог человек, который встретился практически случайно.

После вуза отказавшись от аспирантуры, возможно, не только из-за необходимости зарабатывать себе на жизнь, но и из-за нежелания повторять судьбу отца, Владимиров попал работать в милицию. В те годы эта структура тоже переживала непростые времена. Государева служба не ценилась, да и само единое государство — Российская Федерация, образовавшееся после разрушения СССР, было раздираемо множеством проблем: от экономического и бандитского беспредела до войны в Чечне и террористических угроз. Но именно в милиции Владимиров познакомился с Иваном Степановичем Самариным, который стал его непосредственным начальником и добрым покровителем на долгие годы.

Иван Степанович по-своему был фигурой выдающийся. Ребенком пережив послевоенный голод и крайнюю нужду, он не только не озлобился, но, казалось, наоборот закалился в своей любви к людям и стремлении помогать им и словом, и делом. При этом за годы службы он выработал у себя поистине стальной характер человека умного и принципиального, умеющего понимать каждого из своих подчиненных и находить к каждому свой подход.

Владимиров, придя к нему в отдел простым опером, застал его еще бодрым и физически крепким, несмотря ни на что не собирающимся сдаваться ни на волю обстоятельств, ни на волю начальства. А Иван Степанович молодого лейтенанта быстро приметил. «Ты, Дима, служи, психологи в нашем деле нужны, а образование юридическое получишь, условия мы тебе создадим», — говорил он, обращаясь к нему с чуть лукавой усмешкой.

У Ивана Степановича слова не расходились с делом: через год после поступления Владимирова на службу в милицию, он выбил у начальства направление для него в вуз МВД, где Дмитрий без труда смог пройти профессиональную переподготовку по юридической специальности. Так, знания законов легли уже на прочный опыт изучения сложного психического устройства людей.

В те годы Владимиров служил как-то вопреки тому, что видел вокруг себя. Просто служил своему делу, людям, не ища теневых схем личного обогащения за счет своего должностного положения.

Как-то вечером засидевшись на работе за бумагами они разговорились с Иваном Степановичем. И его начальник, как бы озвучивая свою давнюю мысль, заметил:

— В трудное время, ребята, приходится жить вам — молодым. Соблазнов очень много. И деньги, деньги. Рассматривают деньги как мерило всего. А разве они главное? Они лишь инструмент для жизни. А людей ломает… И у нас на службе все так не просто. Много соблазнившихся этими деньгами. И заметь, бандитскими деньгами. Уже априори замешанными на крови и преступлениях.

— Так что же делать, Иван Степанович? — усмехнулся Владимиров. — Тоже идти к бандитам и брать у них деньги?

— Зачем? — отозвался Самарин. — Ты их денег не бери. Даже если очень захочется. Целее будешь. Ты знаешь, держись по жизни за хороших людей. За тех, которые перед соблазнами устояли. Такие люди в наше время на вес золота. Они крепкие, испытанные. И они есть. Есть честные врачи и милиционеры, учителя и даже чиновники. Во всяком месте можно встретить человека, живущего по совести. За них и держись. Глядишь, и сам таким станешь.

И Владимиров надолго запомнил этот разговор.

А жизнь тогда складывалась непросто. После свадьбы они с женой даже подумать боялись о детях, понимая, что финансово их просто не потянут. Жить стали вместе с матерью Дмитрия, которая, несмотря на свойственное ей добродушие, появление невестки в доме восприняла болезненно. Обстановка в квартире складывалась напряженная. Свое отдельное жилье казалось просто несбыточной мечтой. И тогда мать приняла одно из самых непростых в своей жизни решений: она уехала работать за границу, благо профессия ей это позволяла. Контракт ей помог заключить ее бывший ученик, отправившийся во Францию еще в конце 80-х годов и сумевший стать там преподавателем провинциального музыкального колледжа. Мать последовала его примеру и смогла состояться на этом поприще. Прожив за границей лет десять, она неожиданно вышла замуж за одного из своих коллег. Но теперь, уже оставив работу и получая небольшую по французским меркам пенсию, наряду с совершенно незначительной пенсией российской, мать вдруг затосковала по родным местам и стала часто в разговорах с сыном упоминать о желании вернуться на родину.

Вот и сегодня в ранний утренний час она неожиданно позвонила по скайпу и стала долго объяснять, что беседует с Шарлем, уговаривает его продать дом и переехать в Россию, Шарль пока не согласен, но, может быть, она сможет…. Мать говорила долго и сбивчиво. Слушая ее и понимая, что он уже опаздывает на работу, Дмитрий думал о том, что вряд ли ей удастся заставить отчима переехать. Он понимал причину ее тоски, но при этом осознавал, что у него не хватит средств купить для матери отдельное жилье даже в Подмосковье, а жить впятером в небольшой двушке они просто не смогут.

Брать жилье в ипотеку он не хотел. Кредит казался невозможным даже не из-за того, что его жена работала на скромной должности психолога в детском саду, и вдвоем они содержали двух детей младшего и старшего подросткового возраста. Кредит был зависимостью: и материальной, и психологической. Владимиров искренне боялся сорваться: в какой-то момент не выдержать и, соблазнившись чужими деньгами, потерять профессиональную совесть. Много лет до сегодняшнего дня ему удавалось не жить в долг, но теперь обстоятельства требовали от него новых серьезных решений.

Поэтому сегодня из дома Владимиров вышел поздно. Позвонил на работу и предупредил, что опоздает.

Глава 2. Неожиданное дело

На работе в их общем с Левином кабинете Владимиров встретил гостя, мирно беседующего с Егором. Гостем оказался тот самый Иван Степанович Самарин. Владимиров искреннее обрадовался этой встрече. Иван Степанович давно был пенсионером. Но иногда заглядывал в кабинет своего бывшего подчиненного.

— Майор Владимиров, а у меня к вам дело! — легко и непринужденно начал Самарин.

Обращение на «вы» использовалось Самариным по отношению к нему редко. Владимиров прислушался.

— Думаю, в командировку вас уговорить съездить. На недельку. Человеку одному хорошему помочь.

— Да как скажите, Иван Степанович, — отозвался Владимиров. — Всегда рад помочь. А что за командировка и куда?

— Недалеко. В Балашиху. Там мой товарищ в начальниках. За все полицию города отвечает. Александр Иванович Семенов. Не слышал?

Владимиров покачал головой.

— Мужик хороший. Уже в летах, но не так, чтобы уже сдаваться на пенсию, — засмеялся Самарин. — Еще воевать готов. Так вот у него там кража крупная. Инкассаторскую машину ограбили. Причем ограбил один из сотрудников. Информация в СМИ просочилась. Все-таки не каждый день такое случается в Балашихе-то! Журналисты расписали все в красках, будто не в России-матушке, а в Америке какой живем. С погонями и стрельбою. Да там и не было ни погони, ни стрельбы. Но начальство взяло дело на карандаш. Требуют от Александра Ивановича скорых результатов. Раскрытия. А ему, как ты понимаешь, пока похвастаться нечем. Ребята его там, конечно, землю роют. Но они все криминалисты, юристы. А тут дело какое-то тонкое. Им психолог нужен. Кто-то вроде тебя. Там натуру нужно понять человеческую. Кто взял, почему взял, куда сбежал с деньгами такими.

Владимиров слушал Самарина внимательно, понимая суть его просьбы.

— Иван Степанович, — вмешался Егор. — А денег-то взяли много?

— Денег-то. Ну как тебе сказать. Взяли 25 миллионов с копейками. Рублей, конечно. Не в Лас-Вегасе казино брали, чтобы «зеленые» кругом разбрасывать. Но сумма тоже немалая. Причем редкая для этого города, чтобы сразу 25 миллионов. То есть, скорее всего, преступление планировалось давно. Просто случай удобный подвернулся.

— Иван Степанович, я согласен, — сказал Владимиров. — А с начальством моим как? Мне подняться с докладом?

— Зачем? Тебе не нужно, сам прогуляюсь на верхний этаж, — отозвался Самарин. — Мне бы и Егора с тобой уговорить, но начальник двоих уже не отпустит. Так что спасибо тебе. Сейчас наверх и еще загляну. Все детали, что знаю, перескажу.

Самарин вернулся в кабинет минут через пятнадцать. Действительно, постарался рассказать об этом деле все, что знал. Преступление совершил Михаил Серов. Не судимый, разведенный инкассатор тридцати восьми лет. В этот день — трое суток назад — к вечеру у инкассаторов накопилось 25 миллионов. Вообще сумма должна была быть меньшей, но один из банков, который должен был принять деньги днем, не сделал это по техническим причинам. Деньги остались у инкассаторов в машине. К ним прибавилась еще сумма за вечерний объезд.

Грабитель был в это день на службе вместе с водителем и своим напарником. Действовал он приблизительно так: в 18.45 машина свернула на малолюдное шоссе вдоль лесополосы, еще через 20 минут связь с ней была потеряна. На их розыск через 30 минут была отправлена полиция. Поиск затруднялся проливным дождем, который обычен для начала октября. В итоге из-за дождя, размытых проселочных дорог и темного времени суток машину удалось обнаружить только ночью, вернее, в 3 часа утра. В ней находились водитель и напарник Серова. Оба в наручниках и под действием сильного снотворного наркотического плана. Но живые. Они пришли в себя в больнице спустя часа три. Сейчас их проверяют на соучастие. Сам Серов пропал вместе с деньгами. Уже на утро его объявили в розыск. Дали приметы. Проверяли и проверяют вокзалы и аэропорты. Но он нигде не объявлялся. Мог, конечно, сбежать еще ночью по поддельным документам. Мог затаиться и лечь куда-нибудь на дно.

В целом история Владимирову была понятна. Было ясно, что от него ждет Самарин. Он должен был съездить в Балашиху, опросить всех свидетелей и взглядом нового человека увидеть эти ситуацию под своим углом зрения. Общаться он должен был непосредственно с Александром Ивановичем и только ему докладывать о результатах своих наблюдений.

Но дело было непростое, да и времени прошло много. Поэтому Владимиров мало надеялся на успех. Но отказать Самарину он не мог. Да и ничем особенным не рисковал. Поэтому решил сделать все, что было в его силах.

Глава 3. Тихий городок

Подмосковная Балашиха, в которой Владимиров раньше бывал только проездом, неожиданно произвела на его положительное впечатление.

Городок, окруженный лесными посадками, казался приветливым и пригожим. Уже как два дня установилась тихая солнечная погода, которая часто радует жителей средней полосы России в начале октября. Золото листвы, небесная высота, мягкий солнечный свет навевали добрые размышления. Все это в целом не вязалось с целью приезда майора. Разве в таких местах могут совершаться преступления?

Первым делом Владимиров отправился в отделение полиции. Там его встретили как дорогого гостя. Угостили чаем и пирогами с яблоками, проводили до скромной гостиницы и всяческие помогли обустроиться. Спустя тридцать минут он был уже в кабинете Александра Ивановича Семенова.

Александр Иванович — немолодой полноватый человек лет пятидесяти — встретил гостя радушно, несмотря на то, что казался усталым.

— Да, помню, пообещал мне Иван Степанович специалиста хорошего прислать по части психологии. Мне как раз такой сейчас нужен. Дело запутанное и нужно в нем разобраться. У меня ребята грамотные, но больше как сыскари, а мне сейчас другое нужно. Вообщем, давай тогда сразу к делу перейдем.

И Семенов кратко и достаточно емко изложил Владимирову факты по делу.

Подозреваемый действовал приблизительно так: в 18.40 он, сидя рядом с водителем по дороге к банку, прыснул ему в лицо баллончиком с газом, водитель потерял на секунду возможность управлять машиной, Серов подхватил руль и быстро свернул на обочину. Машину остановил и мгновенно сделал водителю укол с инъекцией наркотического вещества, обладающего снотворным эффектом. Сказав своему напарнику, что водителю стало плохо, он вызвал его из машины, тот вышел и оказался усыпленным тем же способом. Одев на руки товарищей наручники, Серов перетащил их в салон машины. Забрал средства связи, закрыл задние двери и отогнал машину подальше в лесополосу. Дальше он вместе с мешком с деньгами вышел на трассу. Скорее всего, его подхватил проезжающий автомобиль, но куда он поехал, остается до сих пор неизвестным.

И это был центральный вопрос, на который должно было найти ответ предварительное следствие. Серов имел возможность сбежать с деньгами, и искать его тогда было бы нужно в других регионах страны или даже заграницей. Но он же мог затаиться здесь, в Балашихе, в Москве или в области. При этом надеяться на то, что всплывут деньги, похищенным им, не стоило. Деньги были не из банка, а из магазинов и прочих торговых точек, поэтому номера купюр полиция узнать не смогла.

К настоящему времени был произведен обыск в общежитии гостиничного типа, квартиру в котором снимал Серов. Обыск дал немногое: обнаружили только самые простые личные вещи. Обстановка в квартире, представлявшей собой комнату в 7 метров с санузлом и электрической плитой, была прямо-таки спартанская: кровать, стол, стул, старый шкаф. Даже холодильника и телевизора не оказалось. Соседи в день преступления Серова не видели, да и вообще о нем сказать практические ничего не могли. Также был произведен обыск в доме его бывшей жены. Правда, здесь пришлось действовать с определенной деликатностью, так как супруги уже год как находились в разводе, тем более что хозяйка дома незваным гостям была не рада. У Серовой оказалось алиби — весь день она провела на работе, женщина указала, что с мужем не общается, получая от него по почте алименты на двух несовершеннолетних детей. Дом свой осмотреть позволила, однако долго терпеть присутствие полиции не захотела, провоцировала скандал и угрожала жалобой в вышестоящие инстанции. Родственников у Серова в Балашихе больше не было. Его родители умерли, старшая сестра жила в Новосибирске, с ней связались, но она пояснила, что брата не видела около трех лет и все это время с ним не общалась.

Что касается сообщников, то их также определить не смогли. Под подозрение попали коллеги Серова — те самые водитель и напарник, однако вина их была косвенная и доказать ее не удалось.

При этом удалось установить, что у Серова образовалась большая кредитная задолженность. Кредиты под свое имя он начал брать лет пять назад. С выплатами справлялся, однако уже с полгода не платил. Общая сумма задолженности с непогашенными процентами и пеней составила около 2,5 миллионов рублей.

Также специалисты смогли определить, что проблемы, которые привели к тому, что в банке не смогли принять у инкассаторов в дневное время 16 миллионов рублей, были вызваны сбоем в работе технической системы. Такие сбои случались и раньше. В этом месяце это был уже второй случай. По всей видимости, грабитель заранее планировал совершить преступление, используя это обстоятельство.

Семенов признавал, что на сегодняшний момент следствие зашло в тупик. Выход ему виделся в тщательном изучении личности самого подозреваемого. Именно в этом вопросе он и искал помощи Владимирова.

— Думается мне, — подвел итоги Семенов, — что вам следует пообщаться с сослуживцами этого Серова. Да, забыл сказать, что он подался в инкассаторы относительно недавно. По профессии повар, работал в нескольких наших кафе, потом в ресторане. Два года назад резко сменил профессию — ушел в охранники, а оттуда — аттестовавшись — в инкассаторы. Он в армии служил в десантных войсках, все характеристики оттуда были отличные, владел оружием, навыками рукопашного боя и прочее, вот его и взяли. Ну и вроде еще попросил за него кто-то. Сейчас этот вопрос мы выясняем, был ли факт устройства на работу по знакомству, и чем он был обусловлен. Поэтому, думаю, общаться нужно не только с коллегами по последней работе, но и со всеми остальными. Даже с работниками этих кафе. Копию армейского личного дела мне прислали. Я вам дам с ней ознакомиться. Также можно посетить бывшую супругу, хотя с ней общаться в целом непросто. То есть задействовать по максимуму весь круг знакомых Серова.

— Александр Иванович, — обратился Владимиров к Семенову, — не был ли вашими людьми установлен факт того, что подозреваемый пользовался социальными сетями. Можно ли под его реальной фамилией найти его аккаунт? Было бы интересно почитать посты, посмотреть записи, фото.

— Мысль дельная, — согласился Семенов. — У нас есть человек по этой части. Я отдам распоряжение, чтобы он вам помог. Ну а вы свою задачу, как вижу, поняли. Обо всех результатах докладывать мне лично. Если что — мои прямые контакты у вас есть.

Владимиров кивнул в знак согласия. Уже выходя из кабинета, он подумал о том, что начать работу нужно с виртуального знакомства с Серовым и направился в небольшой кабинет, где его встретил молодой оперуполномоченный, отвечавший в отделении за работу в социальных сетях и прочих коммуникациях.

Вместе они просмотрели все социальные сети и нашли аккаунт Михаила Серова ни «Инстаграме», ни в «Фейсбуке», ни в «Одноклассниках», а в «ВКонтакте». Впрочем, сам аккаунт создали лет тринадцать назад, когда эта социальная сеть была особенно популярна. Аккаунт был самым обычным. Входил в него подозреваемый за два дня до совершения преступления. Тематика редких постов и многочисленных перепостов была связана с темами приготовления пищи, охоты и рыбалки, шуточных высказываний, красочных картинок с нехитрыми житейскими афоризмами. Стандартная страница в социальной сети городского жителя тридцати-сорока лет. При этом среди старых фотографий Владимиров нашел многочисленные семейные фото. Вот вся семья на отдыхе на природе. Фотоаппарат запечатлел довольного Михаила, держащего в руках большую рыбину. Рядом с ним его жена — темноволосая женщина небольшого роста — и двое еще маленьких сыновей трех и пяти лет. Было здесь даже несколько фотографий со свадьбы. На них можно было увидеть довольного жениха, с трудом втиснувшегося в рамки парадного темно-серого костюма, и весьма симпатичную невесту в красивом и пышном платье с вплетенными в прическу живыми цветами. Дальше шли обычные фото встречи младенцев из родительного дома, первые шаги детей, их праздники, утренники, выпускные. В целом страница рассказывала о жизни человека законопослушного и семейного. Сцен насилия, неприятных картинок или двусмысленных высказываний представлено не было. Не было и культа силы, позиционирования оружия, пропаганды националистических группировок, сект или чего-то в этом роде. Интересно, что аккаунт не содержал сведений о месте работы и образовании Михаила, при этом в качестве семейного положение его создатель оставил строчку «женат».

Внимательно изучив всю информацию страницы, Владимиров еще раз остановился на фотографиях. На них был изображен немного грузный человек с массивными чертами лица, с карими глазами, смотревшими несколько вбок зрителя, и коротко стрижеными волосами, открывавшими широкий лоб.

Майор не спешил с выводами, но краткое впечатление от знакомства со своим подопечным он уже составил.

Пока они с лейтенантом изучали аккаунт подозреваемого, принесли обещанную Семеновым копию личного дела Серова, оставшуюся со времен его службы в армии. При изучении материалов этого дела — безликого со шаблонными формулировками и характеристиками, Владимиров все же смог найти фразу, которая ему запомнилась: «служебные обязанности выполняет старательно, с сослуживцами ведет себя воспитанно, сдержано, но поддается их влиянию».

«Поддается влиянию… — значит зависимый тип личности», — подумалось Владимирову.

Однако это нужно было еще проверить.

Глава 4. Неудачливый повар

«Что заставило этого человека изменить свою профессию?» — размышлял Владимиров, выходя из отделения полиции и направляясь по адресам кафе, в которых когда-то работал Михаил Серов.

Город был небольшим, сами кафе располагались недалеко друг от друга, поэтому майор решил пройтись в погожий день пешком, а заодно и пообедать где-нибудь неподалеку.

Первое кафе производило впечатление несколько затрапезного учреждения, расположившегося на первом этаже жилого дома. Называлось оно «У Семеныча». На яркой вывеске помимо названия красовались два дымящихся блюда — первое и второе — и выразительный шашлык.

Внешнее убранство кафе было ярким и отчасти безвкусным: тяжелые золотые гардины на окнах сочетались со стилизованными под кирпичную кладку стенами и висящими на них полулубочными картинами.

Владимиров сел за столик. К нему через несколько минут подошла официантка лет сорока. Майор сделал небольшой заказ и с легкой улыбкой заметил:

— Я в вашем городе в командировке. Думал, самое тихое место в Подмосковье. А вас уже в который раз в новостях показывают.

— Да, — отозвалась женщина, — знаем, у нас же ограбление произошло. Денег очень много украли.

— Говорят, что украл свой, инкассатор, даже работал тут поваром, — подхватил Владимиров.

— Да он у нас и работал, — со вздохом отозвалась женщина. — Это Миша Серов. Кто бы мог подумать! А человек был тихий, шума не любил и дело свое знал.

— Да, мир-то как тесен, — заметил Владимиров. — А что по нему было видно, что он вор?

Женщина замялась и вдруг спросила:

— А вы что о нем все спрашиваете, неужели тоже розыск ведете?

— Веду, — спокойно отозвался Владимиров. — И знаю, что никого из сотрудников вашего кафе еще не опрашивали. Вызывать в отделение мы никого не стали. Я к вам сам пришел поговорить. Нужно собрать минут на пятнадцать всех тех сотрудников, которые Серова знали. Пусть подумают, расскажут мне, кто он, что. Желательно без утайки. Я тогда поем, а после к вам зайду.

Женщина кивнула. Минут через десять она принесла заказ. Аккуратно поставила его нас стол, вежливо пожелала приятного аппетита и молча удалилась.

Еще минут через семь, когда майор уже допивал чашку крепкого чая к его столику подошел полноватый мужчина лет пятидесяти, как выяснилось хозяин этого кафе.

— Леонид Семенович, — представился он.

Леонид Семенович начал с того, что, извиняясь, попросил посмотреть документы Владимирова. Увидев удостоверение столичного майора, он сразу же стал подчеркнуто внимателен: предложил угощение за счет заведения, свою помощь и всяческое расположение.

От угощения Владимиров отказался, попросив дать ему возможность расспросить сотрудников кафе, которые работали с Серовым. Хозяин согласился и провел его через боковую дверь в служебное помещение.

Оказавшись в коридоре со стертым линолеумом и потрескавшейся на стенах керамической плиткой, Владимиров подумал, что дела у хозяина кафе идут не совсем удачно. А тот, не обращая ни на что внимания, вел себя совершенно естественно, своими разговорами пытаясь произвести положительное впечатление.

— Я и сам Михаила помню. Повар он был хороший. Готовил вкусно и экономно. На работу не опаздывал. Не воровал. Может что и брал, но так, что даже я не замечал. А я умею все подмечать.

— А почему он от вас ушел? Что-то личное или куда еще позвали?

— Не думаю, что личное. Скорее, позвали. Он, видите ли, все искал, чтобы денег побольше. Они тогда, кажется, с женой строительство дома затеяли. Не хватало, конечно. Дети у него еще. Тогда совсем маленькие были. Он у меня с утра до вечер работал. Часто и без выходных. За других выходил. А в целом пробыл он у нас года четыре. И ничего по-серьезному плохого сказать о нем не могу.

— А мелкое что сказать можете? — понял его мысль Владимиров.

— Ну мелкое оно у всех. Под конец мошенничать пытался. Один продукт более дешевый стал другим заменять более дорогим. Думал, что я не замечу. Но в целом конфликта при увольнении у нас не было.

Владимиров понял, что узнал от хозяина почти все. И обратился к стоящим поодаль нескольким людям. Это была официантка, с которой он уже бегло познакомился, немолодой мужчина в поварской одежде и еще одна молодая девушка, видимо, тоже из официанток.

— Это все ваши сотрудники, которые знали Серова? — спросил он у хозяина.

— Да, все. Есть, правда, еще один, но он сейчас выходной. Впрочем, Серов особенно ни с кем не дружил, поэтому вряд ли он расскажет вам больше, чем другие.

Люди, собравшиеся рядом, напряженно молчали. Владимиров понял, что лучше всего будет попросить у хозяина разрешения куда-нибудь присесть и поговорить.

Оказалось, что в подсобных помещениях кафе просто негде сидеть: рачительный Леонид Семенович все устроил так, чтобы сотрудники больше стояли на ногах и отдавали себя работе. Но хозяин не растерялся и провел всех в свой кабинет, в котором гордо возвышался большой письменный стол и поодаль у стен располагались аккуратные стулья. Кабинет был просторным и светлым и производил благоприятное впечатление.

Владимиров сел и пригласил присесть остальных. Собравшиеся последователи его совету. Леонид Семенович занял место у своего письменного стола.

Чтобы прервать затянувшееся молчание, Владимиров спросил о том, кто и что готов рассказать о Серове.

Первым заговорила молодая девушка, которая показалась майору официанткой:

— Вообще-то сказать плохое о Михаиле не могу. Я тогда только недавно пришла в кафе. После училища взяли. Он надо мной не подшучивал, как другие повара, объяснял, что непонятно. Молчаливый, весь в себе. Вроде семейный, с детьми. Но мы с ним общались немного. Так, по работе и все.

— Он мужик-то был ничего. Особенно поначалу, — подхватила разговор та официантка, которая обслуживала Владимирова. — Работать умел. За девушками не увивался. Он до нас тоже в кафе работал, но его закрыли и хозяин помещение продал. Я вообще не понимаю, почему он в эти инкассаторы пошел, да еще и деньги такие украл. Как будто не он это вовсе, а кто-то другой с таким же именем и фамилией.

Женщина немного помолчала.

— А вообще-то, — продолжила она, — он в последнее время даже у нас все стремился заработать или как-то еще деньги добыть. Не хватало им. Они дом себе построили в три этажа. Куда им столько!. Жена-то у него юристом работала. Видно, хорошо получала. Вот он и стремился от нее не отставать.

— Мишка жадничал, — вдруг неожиданно вмешался в разговор мужчина, который показался Владимирову поваром. — Я его давно раскусил. Если что-то готовит, все как-то недорежет, хоть кусок мизирный, но себе отложит. Он все шутил, мол, «мой дом — моя крепость». Детей любил сильно. У него вроде два мальчика. Потом от нас ушел лучшей доли себе искать. Он все считал, что ему недоплачивают, не понимают. Вот и доискался!

Собеседники Владимирова замолчали, майор попытался узнать еще немного, но в целом больше ничего существенного ему уже не сказали. Тогда он поблагодарил всех за помощь, попрощался и через служебный ход вышел из кафе на улицу.

Теперь предстояло посетить другой подобное учреждение, в которое Серов устроился после увольнения из этого кафе и проработал там, судя по документам, еще два года.

Минут через двадцать легкого спокойного шага Владимиров оказался в центре города около кафе, располагавшегося в отдельном современном помещении округлой формы. Кафе было украшено морской тематикой и называлось «Ассоль». Внутри оно оказалось светлым и чисто убранным. Голубые тонкие шторы, прикрывавшие окна округлой формы, мягко трепетали, на нежно бирюзовых стенах были развешены небольшие пейзажи и картины в романтическом стиле. В зале расположилось несколько человек. Владимиров сразу прошел к барной стойке, представился, показал документы и назвал цель своего визита. Бармен вежливо предложил ему присесть и подождать.

Через несколько минут в помещение вошла крупная немолодая женщина. Взглянув на нее, Владимиров понял, что ему предстоит непростой разговор. Дама была властная и строгая. Весь вид ее — с выразительными чертами лица, высокой прической, широкими формами и громоздким платьем — выражал состоятельность и внутреннюю силу.

— Здравствуйте, — резко начала женщина, даже не представившись. — Мне сказали, откуда вы. Знала, что придете. В кабинет свой не приглашаю. Дел много. Давайте тут. У меня есть пятнадцать свободных минут. Спрашивайте.

Владимиров за годы службы, конечно, встречался с людьми подобного типа. Он мгновенно понял, как нужно вести себя с хозяйкой этого кафе. Такие люди ценят прямоту. Поэтому он сразу перешел к делу и задал самый простой вопрос для «входа» в разговор:

— Как вы можете охарактеризовать Михаила Серова?

Его собеседницу этот вполне официальный вопрос несколько позабавил, но заставил начать диалог:

— Как охарактеризовать? Да я Михаилу сразу говорила, что если он будет себя так вести, то попадет сами знаете куда. Впрочем, я была права.

— То есть он уже вел себя у вас неправильно? Были случаи воровства?

— Были, — отозвалась женщина, которую Владимиров мысленно назвал Фрекен Бок. — Вообще оно у нас, конечно, бывает. На первый раз я прощаю. Потом выгоняю. Мои правила для работников такие: просроченные продукты забирать домой можно. Но только простроченные или испорченные. А Серов месяца через три работы попался на том, что выносил нормальные продукты. И дорогие. Я предупредила. Он вроде угомонился. Повар-то в целом хороший. Но в конце концов опять все началось по-старому. Как я все это два года терпела?

— Но вы никуда не обращались с заявлениями о пропаже продуктов?

Фрекен Бок чуть не рассмеялась ему в лицо.

— Вы все странные такие. Да поймите: мне с вашим братом разговаривать не о чем. Меня и так каждую неделю проверками мучают. Кто только ни приходит и какие только бумаги ни приносит. Мне только в полицию заявления писать не хватало. Уволила я Михаила. По собственному желанию. Он рад был радехонек, что так все обошлось. А потом в сетевой ресторан пристроился. Открылся у нас тут один московского хозяина-сетевика. Но там даже испытательный срок не выдержал в три месяца. Туда в стажеры уйму народа берут, а потом большую часть просто выбрасывают. Ну а потом он в Москву пытался устроиться. Промаялся там месяца два. Вернулся. Так, видно, в охранники и пошел. Вору в охране-то, конечно, самое место. Сначала вообще в супермаркете стоял. Видела я его там со скучающим лицом. Потом уже повыше забрался.

Женщина замолчала.

— А о семье его вы что-нибудь знаете? — спросил Владимиров, уже начиная понимать Серова и его представления о жизни.

— Семья была как семья, — отозвалась хозяйка. — Жена работала, кажется, в юридической какой-то конторе. Да, я там документы оформляла. Ее помню. Бойкая такая. Чернявенькая. Дети, кажется, у них есть.

— А вы знаете, что Серов был разведен с женой? — спросил Владимиров.

— Да? — удивилась Фрекен Бок. — Когда это он успел? Чтобы изменял, не знаю. А так она его крепко держала. Разве что самой уже стал не нужен.

Майору и здесь стало все понятно. Обещанные хозяйкой пятнадцать минут истекли. Он вежливо встал и попрощался.

Вышел на улицу, вдохнул свежего воздуха. Почему-то всегда подобные мощные собеседницы производили на него тягостное впечатление. Прямо как каменные изваяния с острова Пасхи. Что-то в них было противоречащее женской натуре с ее природной тонкостью и глубиной.

Последним пунктом среди намеченных встреч стояло посещение сетевого ресторана, откуда Серов ушел спустя три месяца после начала работы.

Ресторан находился на соседней улице и Владимиров направился по его адресу, мысленно размышляя о том, что только в таких маленьких городах возможно так легко пешком обходить все необходимые места.

Ресторан располагался на первом этаже большого гостиничного комплекса. Майор вошел в центральные двери и увидел красивый зал. Сразу обозначил цель своего визита у охранника. Тот мгновенно вызвал сотрудника администрации — молодую девушку лет двадцати пяти в белоснежной кофточке с фирменным бейджем на груди. Она вежливо выслушала майора, кивнула в знак понимания, провела его в холл с мягкими кожаными диванами и попросила подождать минут пять.

Спустя восемь минут девушка вернулась с небольшим планшетом, в котором она открыла что-то вроде личного дела Серова в электронной базе учреждения. Вежливым официальным тоном девушка сообщила, что действительно Михаил Серов проработал три месяца помощником повара. В целом показал средние результаты профессиональной пригодности, однако договор с ним на постоянную работу заключен не был из-за несоответствия его уровня общим требованиям заведения. Характеристика и все документы на Серова могут быть предоставлены по запросу органов внутренних дел.

Майор выслушал девушку, поблагодарил ее и вышел на улицу.

Уже начало смеркаться, и Владимиров решил сесть на какой-нибудь общественный транспорт, чтобы добраться до своей гостиницы.

Уже когда он входил в номер, ему позвонили.

— Дмитрий Александрович, — раздался мужской голос в телефонной трубке. — Александр Иванович Семенов попросил вас предупредить, что завтра в десять утра вы можете пообщаться с водителем и охранником из инкассации. Да, с теми, которые были тогда вместе с Серовым. А на послезавтра получена договоренность от бывшей жены Серова. У нее выходной, и она готова встретиться с вами у себя дома. Вернее, мы настояли на том, что вы в интересах следствия у нее побываете.

Выслушав своего собеседника, Владимиров понял, что два его будущие дня в Балашихе уже расписаны. Впрочем, это обстоятельство его порадовало. Не нужно было самому о чем-либо договариваться. Можно было просто общаться с людьми, наблюдать, сопоставлять факты и анализировать.

Вечер он провел спокойно. Телевизор, висевший в его номере на самом видном месте, даже не включал. Посмотрел почту, пробежался по новостям в интернете, поговорил с женой по телефону и, уже засыпая, вдруг вспомнил о матери и об их последнем разговоре. Он подумал о том, что уже два года не видел мать по-настоящему. И в сердце его вдруг отозвалась тихой болью какая-то детская тоска по родному человеку, живущему вдали. Нет, мать нужно было забирать домой. Но как это сделать при его обстоятельствах?

Глава 5. Обескураженные коллеги

На следующее утро Владимиров проснулся в девять утра с радостным ощущением человека, которому удалось, наконец, выспаться. Он позавтракал в гостинице и легкой походкой направился в отделение, куда прибыл минут через десять. «Дома бы так», — подумалось ему. Его дорога от дома до работы в Москве занимала добрых полтора часа, и в целом это был еще не предел для рядового жителя столицы.

В отделении он показал свои документы и узнал номер кабинета, в который нужно было пройти.

Поднявшись на второй этаж, он зашел в небольшой кабинет следователя. Следователь — моложавый капитан с немного азиатскими чертами лица — поздоровался с Владимировым и кратко ввел его в курс дела: это уже третий допрос водителя инкассаторской машины и напарника Серова. Протокол первых двух допросов лежал перед майором на столе. Владимиров кратко пробежался по тексту, но ничего особенно интересного не нашел: факты ограбления он знал, поэтому теперь он договорился с капитаном, что будет присутствовать на новом допросе и при необходимости задаст свои вопросы.

Спустя минут десять в кабинет вошли два человека. Первый из них постарше — лет пятидесяти — широкоплечий, с уже седыми волосами и немного помятыми чертами лица, второй — высокий, лет тридцати пяти — сорока, с атлетическим телосложением, чем-то напоминающий бывшего спортсмена.

Мужчины явно были не рады своему новому появлению в уже знакомом им кабинете. Они поздоровались и сели на приготовленные для них стулья. Вопросы следователя были обычными, они касались того, не выходил ли Серов на связь с ними за прошедшие дни, также выяснялись детали преступления, например, следователя интересовало, как преступнику так быстро удалось усыпить обоих мужчин и перенести их в салон машины.

Пока шли стандартные части нового допроса, Владимиров еще более внимательно всматривался в лица этих людей. Лицо водителя прорезывали морщины, кожа у него была грубая, с характерными костными выпуклостями, развивающимися у мужчин после пятидесяти лет. Когда он говорил, то слов ему явно не хватало, однако он не позволял себе нецензурную брань, а только шевелил губами и как-то по-особенному хмурился. Напарник Серова тоже с трудом подбирал слова. Чувствовалось, что он попал в ситуацию, в которой ощущал себя крайне некомфортно. Этот человек с массивным лицом и сломанным носом (из личного дела Владимиров знал, что когда-то он был профессиональным боксером) в минуты гнева сжимал кулаки, и от этого жеста лицо его приобретало выражение жестокости.

Спустя полчаса Владимиров позволил себе задать свой первый вопрос.

— Скажите, а было что-то в поведении Серова, что могло натолкнуть на мысль о том, что он готовит преступление?

Вопрос это специально был подобран им для начала диалога. Ведь заданный корректно вопрос вызывает у собеседника расположение. К тому же Владимиров старался больше узнать о личности Серова, как бы демонстрируя, что не подозревает ни водителя, ни напарника в том, что они участвовали в этом преступлении.

Первым отреагировал на слова Владимирова бывший боксер:

— Да непонятно было. В целом Мишка не темнил. Но вел себя, как это сказать. Натянуто как-то. Вроде считал себя лучше других.

— С ним было по настроению, — подхватил его мысль водитель, — работал вроде нормально, а так про жизнь и не говорили мы с ним. Он все в последние месяцы молчал, курить отходил. Я краем уха слышал, что он с женой развелся. Думал, что мужик переживает, как-то и не лез. Что мое дело — край. А он, паршивец, гадость такую задумал, да и нас подставил.

Последние слова водитель произнес с особым чувством. И тут же как-то бессильно вздохнул.

Молодой следователь продолжил допрос, но все последующие вопросы уже не открыли для Владимирова ничего нового. Когда процедура была закончена и незадачливые коллеги Серова удалились из кабинета, Владимиров спросил у капитана, кого он еще намерен сегодня допросить. Капитан ответил, что повестками были вызваны другие сослуживцы Серова. Владимиров кивнул и остался в кабинете, скорее, из вежливости и профессионального долга: он понимал, что, вероятнее всего, новых штрихов к портрету подозреваемого добавить уже не удастся. Он уже догадывался, что ключевой в его миссии станет встреча с женой Серова. Однако разговор с ней был назначен на завтра, а сегодня он не мог уйти из этого душного маленького кабинета следователя хотя бы потому, что это выглядело бы как неуважение к тем людям, которые так радушно его встретили и проявили максимум внимания.

Последующие три часа допросов подтвердили его догадку: пять человек, которые прошли через кабинет следователя предпочитали или отмалчиваться, или рассказывать о Серове уже известную информацию, или пересказывать совсем уже нелепые городские слухи о том, что преступник сбежал во Вьетнам и катается там теперь на больших серых слонах.

— А почему во Вьетнам? — все-таки решил уточнить Владимиров у следователя, когда произносивший эту информацию посетитель удалился из кабинета.

— Да не знаю точно. Про Вьетнам этот со вчерашнего дня в городе стали говорить, когда по Первому каналу фотографии показали Серова с женой и детьми на слоне этом. Они за границу ездили только один раз. Правда, не во Вьетнам, а в Таиланд. Это согласно паспорту его заграничному. Паспорт мы сразу заблокировали. По нему он никуда теперь выехать не сможет. Но паспорт и подделать можно…

Когда Владимиров вышел из отделения полиции, был уже вечер. Он неторопливо пошел к зданию знакомой ему гостиницы, размышляя о том, что пока ничего существенного не добился. Вся надежда была только на знакомство с семьей подозреваемого.

Глава 6. Крепкий орешек

Около десяти часов утра нового дня служебная машина начальника полиции Балашихи везла майора Владимирова за город, там, где располагался дом бывшей жены Серова. Застройка этого района началась, видимо, недавно: лет двадцать — двадцать пять назад. В чистом поле расположились частные дома жителей, стремившихся свить себе уютное гнездышко ближе к природным просторам. Застройка была индивидуальная, поэтому сами дома были разными. Видимо, здесь все зависело от вкусов и достатка хозяев: достаточно плотно друг к другу прижимались и одноэтажные скромные домики с тонкими планками оград и с нежными палисадниками, и довольно-таки внушительные двухэтажные особняки с широкими крышами, окруженные со всех сторон высокими железными заборами.

Машина подъехала к весьма солидному дому, оштукатуренному, но пока еще не имеющему парадного фасада, грозно возвышающемуся среди других подобных домов. Здание окружал массивный забор, скрывавших от любопытных глаз соседей все, что происходит во дворе. «А ведь и, правда, про Серова можно было сказать, что его дом — это его крепость», — подумал Владимиров.

Майор вышел из машины, договорился с водителем, что тот подождет его у обочины дороги. Подошел к калитке, позвонил. Ему долго никто не открывал. Наконец спустя минут десять, дверь отворила высокая моложавая женщина. Мелком взглянула на майора, поинтересовалась его документами, достаточно сухо пригласила в дом.

Пока Владимиров шел за ней по дорожке, выложенной разноцветной плиткою, он увидел хорошо ухоженный двор с клубами разнообразных цветов, садовых украшений и фонариков. Мысленно он анализировал свое первое впечатление от хозяйки дома. Лицо волевое, внимательные светло-зеленые глаза, волосы темные, коротко стриженные. Видно было, что женщина ухаживает за собой, привыкла производить на окружающих впечатление, но, скорее, не просто вполне приятной внешностью, но и силою своего ума и характера.

Между тем они вошли в дом и сразу оказались в достаточно просторной прихожей, в которой хозяйка предложила майору снять обувь и надеть тапочки.

— От Михаила еще остались, — небрежно бросила жена Серова, — он теперь редко тут бывает. Хотя я его видеть не хочу. Особенно после того, как по его милости в дом теперь чуть ли не каждый день гости приходят в штатском с полицейскими корочками.

Произнося эти слова, Серова бросила мгновенный взгляд на Владимирова, как бы оценивая, удалось ли ей произвести на него нужное впечатление. Но лицо майора осталось таким же вежливо-спокойным. Впрочем, тапочки он надел.

Далее хозяйка пригласила его в гостиную. Эта была большая комната с камином вдоль стены, около которого стояло два кресла. Камин не топился. По всей видимости, главным его назначением была декоративная функция, свидетельствующая о достатке хозяев дома. На камине было расставлено множество мелких безделушек и сувенирчиков. Там же стояли семь симпатичных слоников, сделанных, должно быть, из светлого оникса.

Жена Серова пригласила Владимирова сесть на небольшой диван. И сама заговорила первой.

— Вы сразу мне скажите, — начала она, — сколько еще подобных визитов сотрудников полиции я должна выдержать. Все-таки у меня работа, дом, дети. В конце концов, у меня даже есть личная жизнь! Не могу же я отвечать за поступки своего бывшего мужа!

— Ольга Эдуардовна, — спокойно отозвался майор, — я понимаю вас. Но я сам не намерен затягивать процедуру нашего общения. Наши сотрудники надеются именно у вас узнать некоторые детали в поведении и в образе жизни вашего бывшего супруга, которые помогут найти его. Ведь преступление он совершил серьезное. И вы как юрист это понимаете.

— Да, — согласилась Серова. — Но я устала. Сам развод мне дался нелегко. Все-таки дети на мне. К тому же с Михаилом мы в последний год общались мало. Я не знаю, куда он мог скрыться. Если честно, мне даже все равно, какие мотивы толкнули его на это преступление. Он целый год жил вдали от нас, может быть, у него появились какие-то свои причины, о которых я ничего не знаю.

— Хорошо. Но давайте попробуем начать наш разговор. Как вы познакомились со своим бывшем мужем?

Серова с некоторым недоумением посмотрела на майора.

— Такого вопроса мне пока еще никто не задавал. Но если вы решили поговорить об этом, то я ничего не имею против. Только позвольте быть краткой: мы с Михаилом одноклассники, да, учились вместе прямо с первого класса. Я училась на «отлично», сразу после школы поступила на юрфак. Тогда поступить было трудно, но я смогла это сделать без блата и особых денег. Работала после вуза в Москве. К слову сказать, у меня там отношения даже были с другими мужчинами. Не думайте, что я какая-нибудь кисейная барышня. А однажды приехала в отпуск домой и снова встретилась с Михаилом. Он уже в армии отслужил, правда, сразу не сказал мне, где работает. Врал про какую-то крутую фирму. Я стала с ним встречаться. А у меня как раз родители разболелись, пришлось сюда вернуться, работу себе здесь искать. Так с Михаилом и сошлись. Свадьбу сыграли. Дети потом родились. А дальше как-то семейный быт затянул. Вынырнула я из него года три назад. Посмотрела на себя. И поняла, что просто живу какой-то чужой жизнью. Отношения у нас совсем разладились. Год назад развелись. Это все.

— Ольга Эдуардовна, — выслушав ее, добавил Владимиров, — мне нужно уточнить еще одну деталь. Ваше личное дело и все места работы были изучены с особой тщательностью. То же касается и ваших личных документов. Так вот установлено, что вы за несколько лет до брака с Серовым подавали документы в ЗАГСе Москвы, желая заключить брак с гражданином США, имеющим русские корни. Что это было?

— А, это вы про Лукаса? — несколько обескуражено отозвалась Серова. — Да было дело. Но к Михаилу это вообще не имеет никакого отношения. Лукас — мой старый друг, мы с ним на форуме познакомились еще в студенческие годы. Конечно, были чувства, но там все как-то не сложилось. А так он парень был ничего, богатый, но его семья была против нашего брака. Вот так все и закончилось. Мы с ним расстались за два года до нашей свадьбы с Михаилом.

— А кредиты на строительство этого дома Михаил брал на себя? — спросил Владимиров.

— А причем здесь кредиты? Ну и допрос вы ведете, гражданин следователь. То про любовь, то про кредиты. А еще нас женщин упрекают в отсутствии логики. Ну да ладно. Отвечу. Это нетрудно. Когда брались кредиты, то я была в декрете с младшим сыном. Жили мы в квартире моих уже умерших родителей. Работал только он. Поэтому кредит оформил только на себя. Я же не могла этого сделать. Кредитов было несколько. Все потребительские. Но в разных банках. То есть это была не ипотека. Мы квартиру родителей продали, купили участок, стали строить дом. При разводе год назад Михаил мне этот дом подарил. Официально. Все бумаги оформлены правильно, уж будьте уверенны. Да. И еще. Поручительства по его кредитам я на себе не брала. Поэтому если будут суды, кредиторам его от меня ничего не добиться.

— То есть он остался в бегах и в долгах, а вы с домом? — спросил Владимиров.

— А что тут такого? — оживилась Серова. — На мне остались дети. Его дети. А он вообще мог исчезнуть, и его алименты вместе с ним. Мне его теперь тоже разыскивать надо, так же, как и вам. Если вы не найдете, буду добиваться признания его без вести отсутствующим, чтобы дети смогли хоть пенсию по потере кормильца получать!

«А женщина ловкая, своего уж точно не упустит!» — подумал Владимиров. Он понимал, что ему нужно немного разозлить Серову, чтобы та раскрыла себя, ведь в гневе человек всегда говорит больше, чем мог бы это сделать в официальной спокойной обстановке. И майор решил действовать.

— А ведь ваш брак с Серовым был браком по расчету! — заметил он. — Вы как бы продавали ему себя: где он — повар из провинциального кафе и где вы — девушка, закончившая столичный университет! Этот дом — ваша цена! А может быть, ценник был еще выше?

— Да как вы смеете все это говорить! — вдруг вспылила Серова. — Владимиров отметил про себя, что понял ее правильно, она была самолюбива и вспыльчива. — Вы меня в первый раз в жизни видите, и уже строите эти гнусные догадки. О цене дома решили порассуждать? Да я всю жизнь работала! Получала гораздо больше Михаила. Этот дом и на мои деньги построен. А его кредиты — его проблемы. Он нас даже за границу не смог свозить. Поехали всего один раз. Да и то в какой-то там Таиланд. Зачем, скажите мне, детям такой отец! Это что пример достойный? Ладно, профессию бы имел. А он только пищевой техникум закончил. Я и сыновьям говорю — учитесь хорошо, а то будете, как ваш папа — поваром!

— Их отец оказался не просто поваром, он стал вором, — спокойно заметил Владимиров.

В целом в этом разговоре с Серовой ему было уже все понятно: «пазл» начал сходится — это майор чувствовал. Говорить в целом больше было не о чем. Эта сильная и умная женщина волей или неволей рассказала ему все, что могла. Владимиров вежливо попрощался и, мысленно улыбаясь тому презрительному взгляду, которым провожала его хозяйка дома, удалился.

Глава 7. Последние штрихи к портрету

Уже вечером, прощаясь с Александром Ивановичем Семеновым, Владимиров отчитался перед ним о проделанной работе.

— Предполагаю, что Михаил Серов был человеком зависимым. И эта зависимость была, по всей видимости, связана с его глубокой привязанностью к жене и детям. Он считал, что все потребности его жены должны быть удовлетворены. Эти потребности касались более высокого уровня жизни, на который она претендовала, а он простым честным трудом не мог его обеспечить. Их брак не был равным. Она как бы свысока согласилась выйти за него замуж. Сыграли свою роль возраст — ей и ему было уже по двадцать семь лет — и ее неудавшиеся отношения с другим более обеспеченным мужчиной. Не знаю, то ли сам Серов считал, что должен дать ей этот высокий уровень материального благосостояния, то ли она внушила ему эту мысль, но полагаю, что инициатором преступления является именно Серова. Думаю, что все произошло не без ее косвенного участия. А развод их был, скорее, фиктивным. Для того чтобы от нее отвести подозрения. Да, отсюда можно предположить, что Серов один за границу с деньгами не сбежал. Она бы просто его одного так далеко не отпустила. Сбежали бы тогда все вместе, прихватив с собой и детей. Но, видимо, было жалко оставлять дом. Он дорого им дался. Опять-таки могу только предполагать, что Серов где-то рядом. Поэтому чтобы найти его, нужно особо внимательно следить за всеми контактами его жены. Много лет эта женщина манипулировала своим мужем. Она его должна и сейчас контролировать. Как это делается — не знаю. Но больше никаких предположений у меня нет.

Александр Иванович внимательно выслушал Владимирова. Поблагодарил и тепло попрощался. Тем же вечером Дмитрий уехал домой. Утром уже вышел на работу, и жизнь пошла привычным кругом. О деле Серова он практически не вспоминал, да и СМИ погудев об этом случае, как-то замолчали о нем.

И только в декабре перед самым Новым годом он встретился в своем отделении с Иваном Степановичем Самариным. Тот был как всегда энергичен и бодр.

— А тебе, Дима, я благодарность должен передать, — хитро подмигнув, улыбнулся ему Самарин.

— От кого же благодарность, Иван Степанович? — с такой же улыбкой отозвался Владимиров.

— Да как же от кого! От Александра Ивановича Семенова. Помнишь дело того инкассатора? Вижу, помнишь. Так его ведь поймали. Александр Иванович теперь на коне. Начальство довольно. Правда, в СМИ информацию давать не стали. Нечего народ попусту баламутить. Что? Подробности тебе рассказать? Ты ведь тогда предположил, что инкассатор этот где-то рядом возле жены отсиживается? Так вот, прав ты был. За женой его следили. Она вела себя как обычно. Стальные нервы у женщины. Обыски в доме и на территории ничего не дали. Но решил Александр Иванович для порядка двор и дом не просто обыскать, а пустоты в земле отметить. И прибор показал, что есть эта пустота, аккурат, под домом. Еще раз осмотрели два подвала и понимаешь еле-еле, но нашли лаз. И лаз такой незаметный, замаскированный. А лаз вел вниз, там было еще одно подвальное помещение на глубине 7 метров. Помещение маленькое: 5 метров в длину и 3 метра ширину, но отделанное под жилую комнату. И все там было: и электричество, и вода от водопровода, и даже к автономной канализации подключение. Представляешь, холодильник даже стоял с продуктами! Там и гость наш сидел. Хорошо устроился — нечего сказать. И деньги все при нем были в тайнике. Он их стразу сдал. Конечно, не ждал нас. Не приготовился, так сказать.

А ты знаешь, что еще помогло его найти? Жадность сгубила парня. Он накануне ограбления взял ноутбук в кредит. А ноутбук дорогой был. Так вот — хозяин магазина — оказался не сетевиком, на себя работал, свое добро больно жалел, поэтому ставил на дорогие ноутбуки что-то вроде «жучков». Заходит человек в Интернет, а «жук» этот передает его местоположение. Там в кредитном договоре с магазином был пункт, что если хозяин ноутбука уезжает за пределы своего региона, то процент по кредиту повышается. Вроде, что вероятность износа оборудования при транспортировке становится выше. Вот этот хозяин выплаты кредита не дождался, к нам побежал. А мы его тут же под белы руки, он и признался, что есть у него «жук» этот. И ребята Александра Ивановича определили, что именно этот ноутбук находится в доме у Серовой и с него кто-то регулярно выходит в Интернет. Так санкцию на обыск получили. А при обыске технику не нашли, вот и стали его под землей искать. И нашли и ноутбук, и его хозяина! Александр Иванович просил давно уже передать тебе благодарность. Если что — обращайся к нему. Он даже ненароком обмолвился, что взял бы тебя в свое отделение. Ему такие сотрудники нужны. Но разве ты поедешь из Москвы да в Балашиху!

— Нет, не поеду, Иван Степанович! — покачал головой Владимиров. — Город хороший, да и жилплощадь стоит дешевле. Но пока не поеду.

— Что это значит, майор, пока? — спросил Самарин. — Хотя, оно тебе виднее.

На этот их разговор завершился.

Уже чуть позже краем уха Владимиров услышал, что инкассатора Михаила Серова признали виновным в ограблении в особо крупных размерах, однако учитывая его искренне раскаянье, сотрудничество со следствием и отсутствие судимостей наказали относительно мягко: он получил восемь лет колонии общего режима. Жена проходила по делу как соучастница, однако она активно отрицала свою вину, да и Серов настаивал на том, что совершил преступление в одиночку, на связь с бывшей супругой во время отсидки в своем бункере не выходил, утверждал, что о дополнительном подвале в доме его жена тоже ничего не знала. В итоге суд оправдал Ольгу Серову, исходя из того, что доказательства ее вины косвенные, а на попечении у женщины находится двое несовершеннолетних детей.

Однако в том же суде было установлено, что дарственная на дом была оформлена с целью ухода от выплаты кредитных обязательств, ее признали недействительной, кредиты постановили погасить в полном объеме. Так что попытка обогатиться мошенническим путем у четы Серовых в целом провалились.

Больше о Серове и его жене Владимиров ничего не слышал. Тема самого ограбления как-то быстро растворилась в общем потоке новостей и досужих разговоров, и никто к этому делу больше уже не возвращался.

Content

Собиратели слонов
Людмила Грицай

Глава 1. Тревожное утро

Глава 2. Неожиданное дело

Глава 3. Тихий городок

Глава 4. Неудачливый повар

Глава 5. Обескураженные коллеги

Глава 6. Крепкий орешек

Глава 7. Последние штрихи к портрету