Avar

ШТОРМ

Пролог

— Ваше Величество! — человек, чье имя последнюю неделю было на устах всего кастильского двора, склонился в поклоне перед Их Католическими величествами. — Я выполнил Вашу волю. Я пересек океан и достиг владений Великого хана. Фердинанд, Изабелла и весь двор смотрели на Адмирала Великого океана, только что возвестившего о том, что найден короткий путь в Индию, сказочную страну, богатую золотом и пряностями. Стараниями человека, чье лицо пылало торжеством победы, Кастилия проложила свой путь на восток и за полгода достигла большего, нежели западные соседи за восемьдесят лет регулярных экспедиций. Вот он, тот миг торжества, утвердившего первенство Кастилии и Арагона среди европейских держав. Год назад закончена Реконкиста и крест восторжествовал над полумесяцем на всей территории полуострова. Теперь же оставлена позади западная соседка. Она уступила свое первенство в поиске пути в Индию.

— Адмирал, ты видел Великого хана? — спросил Фердинанд.

— Нет, Ваше Величество. Его подданные — дикари и фанатики. Нас встретили не так, как я рассчитывал. Когда мы высадились на Сан-Салвадоре, чтобы вступить во владение островом, местные жители приблизились к нам. Они смотрели на нас с недоверием. Увидев наше знамя, они испугались и тут же скрылись в зарослях. От Вашего имени — Колумб поклонился обоим монархам — я вступил во владение Сан-Сальвадором. Вот акт о вступлении во владение. Колумб положил свиток на поднос, который держал на вытянутых руках паж, после чего продолжил рассказ.

— Чтобы найти дорогу ко двору Великого хана я пытался вступить с ними в переговоры, но они… Они напали на наш отряд, когда мы отправились на поиски их губернатора.

— И какое у них оружие?

— Луки, дротики и дубинки Ваше Величество. Потом мы столкнулись с теми, у кого были мечи и топоры. Правда, железный меч был только у их губернатора, а все остальное оружие либо медное, либо бронзовое.

— Действительно, дикари, — на лице Фердинанда отразилось презрение к противнику.

— Да, Ваше Величество, жалкие дикари, но их было много. И ещё они все поклонники Мухаммеда, как сарацины. Фердинанд и Изабелла переглянулись. Потом Изабелла спросила:

— И как Вы поняли, дон Кристобаль, что они сарацины? Они говорят, как мавры или турки? Они также одеваются?

— Нет, Ваше Величество. Мы не смогли понять их языка. Только несколько слов, с которыми они бросались на нас: Алла Акбар, Мухаммад и другие. Те, кого мы захватили в плен, плевали на Святое распятие.

Изабелла нахмурилась, духовник королевы судорожно осенил себя крестным знамением, придворные зашептались. Колумб продолжил:

— Они не похожи на мавров, сарацин или турок. Их одежда из грубого хлопка, украшена узорами и перьями. На голове воинов и губернатора большие шлемы из перьев попугаев, которые там водятся в изобилии. У многих на руках и ногах медные или бронзовые браслеты, а у самых богатых — даже золотые. Заметив некоторое оживление среди придворных, вызванное упоминанием о золоте, Колумб продолжил.

— Мы собрали отряд из матросов и офицеров, после чего разбили и рассеяли врага. Потом мы захватили деревню, где у них жил губернатор и опустошили её в наказание за нападение. Нам удалось захватить несколько пленных и от них мы узнали, что золота на острове нет, но если плыть на юго-запад, то можно приплыть в страну Великого Хана Мансу Касика, где золота очень много. Я хотел вступить в переговоры с их губернатором, но все жители скрылись в лесах, а когда мы пытались их найти, нас постоянно обстреливали из зарослей. Поэтому мы покинули Сан-Сальвадор и отправились дальше на юг. К землям Ваших Величеств — поклон монархам — присоединены острова Фернандина, Изабелла, Святого Зачатия. Потом мы направились к одному из островов Сипанго, которые на языке местных жителей называется Куба. Среди пленных был один, который отвечал на наши вопросы и не плевал на Святое распятие. От него мы поняли, что на Кубе живет большой касик, которому подчиняются жители многих островов. Я направил посольство, чтобы передать ему Ваше послание и потребовать, чтобы его люди прекратили нападения на нас. К тому времени, как мы прибыли на Кубу, мы потеряли уже пятнадцать человек, а ещё столько же были ранены в стычках с этими дикарями. Посольство возглавил Родриго де Херес. С ним отправились де Эсковеда, королевский нотариус, которому было поручено скрепить договор, если таковой будет заключен, Луис де Торрес, знавший восточные языки, два солдата и подданный Великого хана, который должен был сопроводить послов к губернатору. Послы вернулись через четыре дня. Вернулись не все — пленный отказался возвращаться, а дон Родриго не смог заставить его последовать за собой. Переговоры оказались неудачны. Жители острова фанатичнее сарацин: при нашем приближении женщины и дети убегали, а мужчины грозили оружием, плевали в нашу сторону и кричали «Алла» и «Мухаммад». Губернатор-касик Кубы не понимал ни одного из языков, на которых с ними говорил де Торрес. Подданные Великого хана отказались торговать, отказались предоставить пищу и воду и вообще вели себя враждебно. Поэтому мы поскорее отплыли от Кубы. Я нашел путь в страну Великого хана, достиг крайних пределов Чипанго, но нужен большой флот и армия, чтобы закрепиться на островах и найти путь ко двору самого хана. Я был вынужден вернуться, потому что потерял «Санту-Марию» на камнях, а «Ниньо» сожгли неверные, когда ночью внезапно напали на нас. Колумб закончил речь и поклонился монархам. На несколько мгновений воцарилась тишина, после чего Фердинанд произнес:

— Дон Кристобаль, то, что Вы поведали нам, весьма занимательно. Жаль, что вы не смогли достичь столицы Великого хана и установить торговые связи. Соблаговолите изложить описание путешествия на бумаге, чтобы Мы могли внимательно изучить его. Что касается новой экспедиции в Чипанго, то это ввергнет казну королевства в чрезвычайные расходы, а мы только недавно закончили войну с маврами. Да и зачем посылать флот и войска за океан, когда у нас рядом множество неверных, которых рано или поздно Господь предаст в наши руки.

— Мой царственный супруг — Изабелла чуть повернула голову в сторону мужа и продолжила — несомненно прав в том, что наши войска нужны здесь. Но мы ценим ваши труды на благо королевства и Святой Матери церкви, поэтому не будем возражать, если дон Кристобаль сможет снарядить экспедицию самостоятельно.

— Но только после того, как он изложит на бумаге свое путешествие, — произнес Фердинанд, желавший оставить за собой последнее слово, после чего дал понять, что аудиенция закончена. Колумб поклонился и вышел. Он, выстрадавший и совершивший путешествие в легендарную страну Великого хана, единственный в Мадриде, кто знает обо всех трудностях путешествия, понял, что проиграл. И что стоят все пышные титулы, которые полагались ему по договору в Санта-Фе, если у него не будет поддержки короля и он не сможет собрать внушительный флот и достаточное количество солдат для покорения хотя бы Кубы.

Глава 1

— Иншалла! Протяжный крик муэдзина, усиленный мощными колонками, вырвал Али из сна. Слишком короткого сна для того, кто лег три часа назад после восемнадцати часов работы за компьютером. С трудом разлепив глаза, он повернул голову и посмотрел на часы.

Все как всегда, по старому Омару, четверть века служившему в мечети университета Аль-Масуд аль Муса, можно было сверять часы. Али прикрыл глаза, желая хоть немного продлить блаженство сна, но вдруг резко отбросил одеяло и сел, осматривая комнату широко открытыми глазами. И было отчего: в его мозгу колоколом била одна мысль: «Я решил задачу! Я знаю!». Небольшая комната университетской общаги для аспирантов и одиноких сотрудников представляла собой типичное жилище молодого холостяка, у которого есть время на работу, но которому катастрофически неохота тратить его на уборку. Тем более, что в этом беспорядке все вещи были всегда под рукой, хотя и не всегда ясно, когда и под какую руку они понадобятся. Вот и сейчас итог его последнего дня и полубезумной ночи явственно читался в том беспорядке, который царил на компьютерном столе, где компакт-диск «История науки. Часть 2» служил блюдом для недоеденного бутерброда, а чашка, стенки которой были черны от кофе, удерживала страницы раскрытой книги. И это не считая кучи разных бумаг и бумажек, пары ручек, провода от наушников, которые почему-то мирно лежали на полу. Али медленно встал, подошел к столу и положил руку на системный блок. Он был ещё теплым. Сунув в рот бутерброд, Али взял чашку, заложил страницу оберткой от шоколада и отправился на кухню. Там было не намного лучше, нежели в комнате. Отправив чашку в раковину в компанию к тарелке и двум вилкам, ждавшим второй день благословенной помывки, Али произвел ревизию холодильника и остался ей недоволен.

Собственно, ревизия показала, что пора выбраться в магазин, так как на завтрак можно было извлечь или банку консервированных бобов или непонятно как оказавшуюся в холодильнике сахарницу. После душа, прогнавшего сон и освежившего его, Али подавил желание усесться за компьютер, быстро оделся, сунул в карман свою аспирантскую карточку, несколько купюр и, захлопнув дверь, отправился в магазин, расположенный на территории университета. Стояла типичная для Мешеха зимняя погода. Легкий ветер с гор дарил утреннюю свежесть. Университетский городок утопал в зелени. Дорожки были пусты — большинство студентов разъехались на зимние каникулы, а оставшиеся в городке отсыпались после тяжелой сессии. В магазине было пусто. Али набрал продуктов, взял банку дешевого кофе «Халиф», пару шоколадок, предъявил кассиру свою аспирантскую карточку и расплатился, после чего поспешил обратно. По пути он обдумывал решение, которое пришло ему в голову незадолго до окончания ночного бдения. Оно возникло внезапно, когда он уже начал клевать носом у клавиатуры, пытаясь продраться сквозь термины и особенности перевода очередной статьи из сборника Пражского университета. Слава Аллаху, он смог записать идею и решение задачи, но теперь предстояло облечь их в сухие строки теории и затейливую вязь формул. То, что профессор Бахтияров, у которого Али был аспирантом, оценит его решение, он не сомневался, однако к профессору следовало идти хорошо подготовившись. Возможно, его идея позволит ему получить степень гораздо быстрее. У входа в общагу Али докурил сигарету, проводил взглядом стайку воробьев, с шумом сорвавшихся с куста и полетевших по своим птичьим делам, и отправился к себе.

* * *

Два дня спустя Али сидел в кабинете Бахтиярова и с напряженным вниманием наблюдал за профессором, который уже второй раз читал несколько листков с изложением решения задачи. То, что профессор действительно увлечен, было видно по его ручке, конец которой он держал во рту, периодически покусывая. Профессор был примечательной личностью. Тридцать шесть лет назад Дамир Бахтияров закончил электротехнический факультет Казанского университета с отличием и получил приглашение на годичную стажировку при Нижегородском институте радиотехники и радиосвязи. Через полгода молодой сотрудник побывал на научном симпозиуме в Будапеште, где познакомился с Иоганном фон Шельбергом, академиком Берлинской и Венской академий наук, светилом мировой величины в области радиотехники и электроники. Того заинтересовал молодой «русский татарин», а Бахтияров проявил все свои способности к тому, чтобы эта встреча не стала проходным этапом в его научной карьере. В общем, следующие четыре года Бахтияров был ассистентом фон Шельберга в Аугсбургском университете, защитил работу на ученую степень, опубликовал около дюжины работ, причем половину — в соавторстве с академиком, получил определенное имя в научной среде. Казалось бы, у молодого ученого были замечательные перспективы, тем более, что при их непосредственном участии был достигнут прорыв в микроэлектронике, что позволило создавать микросхемы новой архитектуры и окончательно отказаться от громоздких вычислительных центров. Однако было в жизни Дамира одно обстоятельство, которое изменило его жизнь. Это была вера его предков. Дамир был мусульманином, однако ни в православной России, ни в протестантской Германии он не чувствовал себя комфортно. С одной стороны, можно было ходить в мечеть, совершать намаз и даже выбраться в Мекку для хаджа, но, с другой стороны, в этих христианских державах все праздники были привязаны к житию пророка Исы и его последователей, а его коллеги по работе, люди, несомненно, широких взглядов, считали поклонение Всемогущему ещё большим архаизмом, нежели официальное, поддерживаемое государством, христианство. Поэтому, когда ему предложили прочесть курс лекций в одном из университетов Мешеха, он согласился именно потому, что появилась возможность оказаться среди ученых и студентов, чьи жизненные устои формировались на схожих с ним религиозных убеждениях. Несмотря на трудности с языком, через год неожиданно для европейских коллег Дамир заключил трехлетний контракт с университетом Аль-Масуд аль Мусса, а через восемь лет принял подданство Мешеха, женился на местной женщине и переманил из далекой России младшую сестру с семьей. Уже двенадцать лет он, будучи почетным членом ряда академий, был деканом факультета электроники и возглавлял несколько научно-исследовательских проектов. И сейчас этот неординарный человек задумчиво изучал труд своего не самого талантливого аспиранта. Наконец он поднял взгляд, отложил последний лист в сторону и секунд 20 задумчиво смотрел на собеседника.

— Хммм, все это очень интересно. Очень интересно. По крайней мере, я пока не вижу какой-то ошибки в твоих рассуждениях. Единственное, на что хочу обратить внимание, непонятно, почему входной контур должен иметь два магнита, основанные на эффекте сверхпроводимости?

— По моим расчетам здесь потребуются мощные магниты. Постоянных магнитов такой мощности у нас нет, а для обычных электромагнитов потребуется много электричества и я боюсь, что мощностей университета просто не хватит, — сказал Али. — А так на стадии экспериментов мы сможем обойтись своими мощностями.

— Есть ещё один момент: если твоя идея верна и установка окажется работоспособна, то, насколько я понимаю, мы сможем наблюдать прошлое в каких-то точках, но не сможем ничего туда отправить. А ведь мы исследуем возможность путешествия во времени, а не просто наблюдения событий минувшего со стороны.

— Уважаемый профессор! Если мы на практике сможем показать, что подобное наблюдение возможно, если мы представим зримые доказательства, тогда, Аллах милосердный, наша работа получит зеленый свет у руководства. Вы только представьте, — Али, находясь в возбужденном состоянии подался вперед и, отгибая пальцы на руке, начал перечислять, — во-первых, мы получим первые практические результаты. Во-вторых, мы окажемся первопроходцами в науке, создадим новое направление, то, чего никто в мире не имеет. В-третьих, — Али отогнул ещё один палец, — никто из дворцового департамента благочестия (при этих словах Бахтияров чуть-чуть поморщился) не сможет обвинить нас в нарушении воли Аллаха. Аллах сотворил и мы не вмешиваемся, не нарушаем его волю, а наблюдаем за её свершением. И только. В-четвертых, …

— Погоди, — профессор прервал не в меру разошедшегося аспиранта, — то, что ты упомянул этих, из департамента, действительно важно. Они ал-Коран знают наизусть, и объяснить им научную ценность практически невозможно. Ты ещё молодой, наверное, не помнишь, как они проклинали германских ученых, когда они запустили в космос первую ракету. Мол, лезут неверные в небесные сферы, нарушают порядок, данный Творцом.

Весь мир аплодировал, а наши ученые даже за нейтральное высказывание получили неприятности. Хотя это и было при старом Мансе, и сейчас они такой силы не имеют, но нагадить могут. Тут нужно упирать не на научную ценность, а на практические результаты.

— Можно, например, раскрыть старые преступления, которые списаны в архив. Например, посмотрел со стороны, кто пять лет назад ограбил банк в Майяпане и куда потом спрятал деньги — и готово, можно арестовать разбойников. Наши историки в очередь будут записываться, чтобы хоть взглянуть на эпоху, которую изучают. Это в-четвертых, — Али отогнул ещё один палец.

— У меня такое ощущение, что тебя интересует какое-то конкретное событие.

— Да, — Али вздохнул, и, немного изменившись в лице продолжил, — да, интересует. Восемь лет назад мой брат погиб в авиакатастрофе. Он летел в самолете, который пропал в Саргассовом море. Я до сих пор не знаю, кто виноват: то ли кто-то устроил взрыв, то ли действительно самолет развалился из-за того шторма. Тогда много писали о том, что такой новый самолет не мог просто так разрушиться в воздухе и что другие самолеты пролетали через более серьезные бури без всяких проблем. Я хочу знать. — Али опустил голову. — Если на то была воля Аллаха, то я приму её со смирением. Но если — Али поднял голову и в его потемневших глазах отразилась боль, — это была чья-то злая воля, то их надо покарать. Они убили не только моего брата, там погибли еще 48 человек.

— Понятно. Я сочувствую твоему горю. — Бахтияров вздохнул, катнул карандаш по столу, после чего продолжил. — Если первые эксперименты подтвердят твою правоту, то я обещаю, что мы обязательно узнаем причины катастрофы. Но тебе придется набраться терпения. Твое предложение существенно изменит нашу установку. Потребуется время, может быть несколько месяцев, чтобы собрать новую. За шесть лет мы наработали определенную теоретическую базу по проекту, а теперь её придется пересматривать. Надо будет убедить наших коллег по проекту в твоей правоте. Через неделю начнутся занятия. Приедут все те, кто принимает решения по проекту. Я соберу всех на обсуждение и ты выступишь с докладом. Надо подготовить плакаты и доклад, такой доклад, чтобы у них не осталось возражений. Успеешь?

— Да. — Али сейчас был готов свернуть горы. — Они не смогут мне отказать.

— Нам, — улыбнулся Бахтияров, — нам отказать. В общем, через три дня принеси свой проект доклада, мы обсудим, что и как говорить, подумаем, какие вопросы могут задать и что на них отвечать.

— Спасибо, профессор, — Али поднялся, поклонился Бахтиярову и вышел из кабинета. Бахтияров взял проект, еще раз просмотрел, после чего поднял трубку телефона, набрал номер и произнес:

— Благословение тебе, Фатима. Это Бахтияров. Запиши в план на 29-е совещание по проекту «Заман»[1] …

* * *

Совещание прошло успешно. Али вымотался, отвечая на вопросы, но был счастлив. Ученые мужи после двух часов споров согласились с его выкладками и доводами Бахтиярова, дав добро на внесение изменений в проект.

Глава 2

Пять месяцев спустя все участники проекта собрались в лаборатории. Две дюжины человек в белых и синих халатах стояли полукругом около установки, которая должна была помочь людям впервые заглянуть в прошлое, и которую, не мудрствуя лукаво называли в разговорах между собой «машиной времени». Несмотря на торжественность момента в комнате чувствовалось напряжение, овладевшее всеми. Хотя Али, который два последних месяца буквально жил в лаборатории, знал, что каждое звено и каждый блок проверялись как минимум дважды, он испытывал легкий мандраж творца.

Он чувствовал, что им все сделано правильно, и в то же время боялся, что весь его труд окажется напрасным. Громоздкая установка занимала почти четверть лаборатории.

Несколько стеллажей и столов были заставлены ящиками аппаратуры и как паутиной опутаны проводами. Рядом стояли три стола, на которых размещались два современных компьютера и пульт управления установкой. Впереди, почти в центре комнаты располагалась круглая металлическая рамка диаметром с тележное колесо, стоящая вертикально. К нижней её части подходили два толстых экранированных кабеля. Участники эксперимента, со многими из которых Али сдружился за время работы, негромко переговаривались между собой, периодически поглядывая на Бахтиярова, который чуть в стороне от основной группы о чем-то говорил со своим заместителем. Наконец Бахтияров закончил разговор, вышел к установке, встал спиной к рамке и обратился к присутствующим.

— Уважаемые коллеги! Друзья! Сегодня, четвертого мухаррама 1483 года[2] мы с вами стоим на пороге величайшего эксперимента современности, который позволит сделать новый шаг в развитии науки. Впервые человек сможет увидеть своими глазами прошлое нашего мира… Лицо Али продолжало сохранять выражение внимания, однако мысли крутились вокруг того, что должно было произойти через несколько минут. Уже запущен резервный генератор, цепи проверены неоднократно, так что какого-то внезапного отключения электричества быть не должно. Последние тесты блоков оборудования показали, что контакты не сбоят, блоки работают штатно… Все-таки не у каждого аспиранта и даже не у каждого ученого с именем есть открытие. Вернее Открытие. Жаль, что пока нельзя рассказать о нем миру. Это признание, это несомненный прорыв в науке. Однако до окончания эксперимента ему запретили публиковать или передавать кому-либо результаты, намекнув, что не всякими научными результатами следует делиться с миром, ибо там, где есть Большая наука (а то, что установка относится к Большой науке, ему прямо указал Керим ибн-Ташлак), там появляется большая политика и все неприятности, которые с ней связаны. Если все пройдет нормально, то он получит ученую степень без всяких публикаций. Хотя почему «если»? Сегодня он вступит в круг уважаемых ученых, вступит, как равный. Только бы все было нормально.

И чего Бахтияров никак не закончит свою речь?…

— … поэтому, в завершение своего выступления хочу поблагодарить всех присутствующих за тот вклад, который они внесли при подготовке проекта. А теперь, как руководитель проекта, я приказываю начать первый эксперимент по проекту «Заман». И да поможет нам Аллах Милостивый и Милосердный! Через несколько секунд Али занял свое место за левым компьютером.

За правым сел Керим из группы математиков, которому предстояло вводить координаты точки наблюдения. За пультом занял место Хасан Азиз аль-Тлашкала, заместитель Бахтиярова, невысокий полный человек, чью умную голову украшала новая феска, скрывавшая лысину. Остальные участники встали на резиновые коврики примерно в двух метрах от рамки и с напряжением глядели в круг, который вот-вот должен был стать окном в прошлое. Хасан Азиз включил диктофон и начал громким голосом произносить положенные команды:

— Сегодня 4 мухаррама 1483 года приступаем к первому эксперименту по проекту «Заман». В ходе эксперимента предполагается наблюдение в точке, соответствующей второму мухаррама 1483 года[3]. Время начала наблюдения в точке наблюдения — 11:00. Место наблюдения — главный вход университета. Период наблюдения — 3 минуты. Контрольное состояние места наблюдения на момент времени наблюдения зафиксировано. Видеоматериалы находятся в контрольной базе.

— 10:32 включаю питание, — после чего щелкнул тумблером в правом верхнем углу пульта.

— Включаю стабилизатор напряжения, — щелчок следующим тумблером, на одном из блоков замигала красная лампочка. После нескольких секунд мигания она погасла, на пульте и на блоке стабилизации одновременно зажглись зеленые лампочки.

— 10:33 включаю первую очередь, — вновь щелчок тумблером.

— Включаю прогрев, — щелчок.

— Включаю повышающие трансформаторы, — щелчок, после которого лаборатория наполнилась низким однотонным гудением.

— Включаю магниты удержания, — щелчок.

— Включаю первую линию контура, — щелчок.

— Включаю блок вычислений, — щелчок. На блоке вычисления вспыхнули несколько красных лампочек и послышался шум вентиляторов, охлаждающих вычислительные кристаллы. Через несколько минут мигание прекратилось и два зеленых сигнала показали, что блок готов к работе.

— 10:35 Ввести координаты точки наблюдения. Керим быстро провел манипуляции с клавиатурой и через несколько секунд доложил о готовности. На блоке вычисления замигали лампочки, а на цифровом экране отобразились несколько чисел.

— 10:36 Включаю вторую линию контура, — щелчок. С этого момента Али неотрывно смотрел на экран своего компьютера.

На нем отображались графики работы аппаратуры. Начало было штатным — линии ползли именно так, как было во время последних тестов.

— Включаю… Включаю… Включаю…, - после названия каждого блока Хасан Азиз щелкал тумблером и очередной график на экране скачкообразно менялся.

— 10:40 Начинаю подачу энергии на рамку визира, — услышав эти слова ученые, стоявшие перед рамкой, зашевелились, сгрудились и с напряженным вниманием стали смотреть в кольцо. Хасан Азиз щелкнул крайним левым тумблером и медленно стал двигать ручку подачи. Гул трансформаторов медленно-медленно стал меняться. Теперь наступил ответственный момент. Али смотрел на изменяющиеся графики и как метроном отсчитывал показания.

— 20 процентов, напряжение в норме, нагрев штатный…

— 30 процентов, напряжение в норме, нагрев штатный…

— Изменений визира нет, — Бахтияров голосом дублировал в микрофон наблюдаемую картину.

— 45 процентов, напряжение в норме, ионизация в норме, нагрев штатный…

— Изменений визира нет…

Когда было произнесено 70 процентов, Али услышал, как наблюдатели у рамки вновь зашевелились.

— Наблюдаю помутнение пространства в рамке визира.

Подавив желание обернуться и посмотреть, Али продолжил отсчет.

— 75 процентов…

— Помутнение возрастает.

— 85 процентов… Сзади послышался шепот наблюдателей. Определенно, там что-то происходило.

— Появилась рябь. Наблюдаю изменение цвета рамки визира.

— 95 процентов… Сзади раздались громкие возгласы «Аллах милосердный! Смотрите, смотрите! Что это!?» и перекрывающий всех голос Бахтиярова: «Стойте на месте! Не приближайтесь к рамке и не тяните руки!»

— 100 процентов, показатели в норме, — произнеся это, Али почувствовал, как капли пота стекают по его щеке, а икра правой ноги стала непроизвольно дрожать.

— Рябь исчезла. Вижу… звезды, — охрипшим от волнения голосом произнес Бахтияров, после чего раздались аплодисменты участников проекта.

— Фиксирую параметры, таймер включен — Хасан Азиз щелкнул последним тумблером, после чего вскочил и бросился смотреть в рамку.

Али и Керим последовали за ним. Приподнявшись на цыпочки, Али посмотрел на визир и замер, не в силах произнести ни слова. Рамку визира окружало голубоватое сияние. Внутри рамки была чернота, в которой сияли звезды. Их было много, гораздо больше, чем можно было наблюдать на земле, выйдя ночью на улицу и посмотрев на небо. Звезды были какие-то холодные, чужие, каких не увидишь обычной летней ночью в Мешехе. Резкий звонок вывел его из ступора.

— Минутная готовность, — произнес в микрофон Бахтияров. — Персоналу занять места. Через минуту прозвенел второй звонок таймера.

— Снимаю фиксацию параметров, начинаю отвод энергии, — голос Хасана заставил наблюдателей перейти на шепот. Али вновь начал отсчет.

— 95 процентов…

— Наблюдаю появление ряби в рамке визира…

— 85 процентов…

— 75 процентов… Когда обратный отсчет был завершен и Хасан Азиз объявил, что подача энергии на рамку прекращена, сзади раздались возбужденнее голоса наблюдателей. Шум нарастал по мере того, как один за другим отключались блоки аппаратуры. Наконец Али услышал «Питание отключено. Эксперимент завершен» и тут же комната наполнилась радостными криками. Все присутствующие обнимали друг друга, трясли руки и испытывали непередаваемое на словах чувство победы, которое объединяет людей в их лучшие минуты жизни. Через несколько минут, когда первая радость схлынула, Бахтияров привлек внимание своих коллег и, буквально лучась от переполнявшего его чувства, произнес.

— Уважаемые коллеги! Сегодня мы все присутствовали при величайшем эксперименте. Мы все стали свидетелями того, что наш труд был не напрасен. Мы доказали, что с помощью науки и техники можно осуществить многие, даже самые смелые мечты человека. Я благодарен вам всем за ваш вклад в это дело. Аллах Всемогущий благословил наши труды и я испытываю величайшую благодарность к Нему за его помощь. Сегодня после молитвы и обеда я приглашаю вас всех на заседание, на котором мы обсудим то, что мы видели, подготовим отчет, а завтра продолжим эксперимент. У нас есть ещё две контрольные точки и я надеюсь, — Бахтияров улыбнулся — что мы увидим не только звезды. Присутствующие радостно зашумели и направились к выходу из лаборатории.

Глава 3

— Шайтан! Петэк баш!!! — Бахтияров сидел за столом и ругался.

Осунувшееся лицо, злоба во взгляде, пальцы выбивают нервную дробь по крышке стола. Али впервые за время знакомства с профессором видел его в таком состоянии.

— Ну скажи, скажи мне, где ошибка?! Не можешь? И я не могу! Ты говоришь «Установка работает», физики и астрономы Аллахом клянутся, что рассчитали точки правильно, программисты уже готовы меня самого засунуть в компьютер… А результата нет! Даже на свиной хвост нет!!! Воспользовавшись паузой, Али тихо, но твердо произнес:

— Профессор, я позволю себе напомнить, что результат есть. Мы имеем работающую установку. А то, что пока видим не то, чего ожидали… Кисмет[4]… - Али пожал плечами.

— Кисмет! — Бахтияров опять завелся, — ты что, не понимаешь, о чем я говорю! Кому интересно смотреть на звезды, тот может просто посмотреть ночью на небо. Или купить телескоп — это обойдется гораздо дешевле, чем наша установка! Да астрономы всего мира нас засмеют! Бл…! — профессор вновь выругался на родном языке. Все участники проекта уже вторую неделю пребывали во взвинченном состоянии. Ни одна из расчетных точек не дала иного результата, кроме звездного неба в рамке визира. Точки трижды проверили, программу двое суток тестировали в пошаговом режиме, установку разобрали и собрали заново, но результата не было. Вернее был, но тот, что не устраивал. Физики дали расчеты по еще трем контрольным точкам, причем две из них были без зафиксированных контрольных состояний, так что в случае удачи полученный результат было бы не с чем сравнивать. Но сравнивать все равно было не с чем: звездное небо в рамке — и ничего более. Возникло даже предположение, что увидеть прошлое невозможно и вся работа — профанация, призванная освоить деньги, выделенные на исследования. По крайней мере, когда вчера Бахтияров вернулся с совещания у ректора, вид у него был, как будто его хотели накормить свиным салом, а через пару часов секретари деканов и кадровики (эти всегда все про всех знают) шушукались между собой, обсуждая скандал между профессором и замом ректора по финансам, человеком прижимистым и склонным с подозрением относиться к научным экспериментам, которые не дают ожидаемого результата. В комнате воцарилось молчание. Бахтияров хмуро смотрел куда-то в сторону, покусывая нижнюю губу. Наконец Али произнес:

— Профессор, а может все-таки ошибка в теории… Бахтияров взглянул на него из-под насупленных бровей.

— В чем? В чем именно ошибка? Мы создали теорию, которая не имеет противоречий с известной нам картиной мира. За шесть лет мы изучили все, подчеркиваю, все известные теории. У нас три шкафа научных статей и журналов, которые вышли за последние тридцать лет. Восемь человек за время проекта получили ученые степени и разобрали вопрос до запятой. И ты говоришь об ошибке?! Нам что, признать, что шесть лет потрачено впустую?!! Начать снова?!!! — Бахтияров вновь начал заводиться.

— Да! Да, надо! Аллах помогает ищущим!

— Али, он помогает тем, кто знает, где и что искать! Ты знаешь?

Нет! И я не знаю! И никто не знает! Б..! — Бахтияров махнул рукой и замолчал, потом тяжело вздохнул и уже спокойнее начал говорить.

— Допустим, ты прав. Допустим, в теории есть ошибка. Ты сможешь её найти?

— Пока нет, — Али выпрямился на стуле и, глядя собеседнику в глаза, продолжил, — но я предлагаю отвлечься от того, что уже сделано. Для начала надо еще раз изучить всю собранную информацию и искать новую. Может, мы что-то упустили.

— И сколько ты думаешь искать? Год? Еще шесть лет? Проект закроют, если мы начнем все заново. И потом, нет никаких гарантий, что ты сделаешь больше, чем уже сделано. Скажут, что проект «Заман» — тупиковое направление науки. Да еще эти, из департамента благочестия начнут путаться под ногами. Начнут писать, что мы тут деньги тратим на то, что противоречит религии. Мол, раз Пророк об этом не говорил, значит это невозможно. Они же всегда любое исследование, любую стоящую новинку готовы объявить порождением дьявола, а нас, ученых, иблисовым отродьем.

Семьдесят лет назад кричали, что по воздуху летать нельзя, потом — что немцы заключили сделку с шайтаном, когда полетели в космос. И что? Мы всегда вынуждены догонять. А сейчас, когда мы, кажется, смогли вырваться вперед, их сопротивление возрастет многократно. Конечно, как сто лет назад при Ахмеде VIII устраивать погромы не будут, но и работать нормально не дадут.

— Сколько у меня есть времени на поиск?

— Ты действительно хочешь искать? Али кивнул.

— Хорошо. Я скажу аль-Тлашкала чтобы подключил к поиску своих аспирантов. Но времени мало. Я могу дать два месяца, самое больше — три, потому что потом придется отчитываться. И если новых результатов не будет, то объяснить необходимость новых трат по проекту будет крайне сложно. У нас мало времени для проекта «Заман», — грустно скаламбурил Бахтияров. В дверь постучали, после чего в проеме показалась голова одного из аспирантов.

— Профессор, можно войти?

— Можно. Только сначала позови сюда всю группу теоретиков. Нам надо кое-что обсудить…

* * *

Следующие дня превратились для аспирантов в ад. Было решено искать всю информацию за последние сто лет. Двое занимались поиском в сети, трое рылись в библиотеке университета, еще двое разослали запросы в ведущие университеты и академические библиотеки, после чего занялись сверкой найденного со списком, который был наработан за предыдущие шесть лет. Еще трое, под руководством самого Хасана Азиза неделю готовили письма известным ученым в надежде получить хоть крупицу дополнительных знаний. Огромный поток информации требовал напряжения всех сил, и если бы большая часть анализа не была проведена ранее, то он превзошел бы возможности всей группы. Уже к концу первой недели Али чувствовал себя ужасно: нос чесался от архивной пыли, глаза слезились от мелкого шрифта старых научных журналов, а на ум приходили сравнения себя с книжным червем, который обречен быть раздавленным каким-нибудь древним фолиантом. Остальные выглядели ненамного лучше. К тому же началась сессия и ряд участников проекта отложили поиск, поскольку им предстояло принимать экзамены у студентов. Бахтияров пару раз заглядывал в библиотеку, однако с вопросами не приставал и быстро исчезал по другим делам — то на экзамен выпускного курса, то на заседание по другим проектам, то ещё куда. Примерно через месяц просмотр библиотеки был завершен, однако улов крайне оказался скудным и, скорее, мог служить подтверждением разработанной теории, нежели дополнить её. Из академических библиотек начали поступать ответы, но, в основном, также пустые.

Получив очередное письмо, Али сначала смотрел список статей и авторов, которые прислан из библиотеки, после чего он либо откладывался в сторону, как бесполезный (что, надо сказать, происходило часто), либо передавался для поиска в сети какой-нибудь малоизвестной статьи. Отдельно обрабатывались ответы ученых. Они тщательно переводились, изучались, еще более тщательно изучались копии статей и тезисов, которые иногда прилагались к письмам. Увы, какой-либо идеи, позволяющей найти ошибку в созданной теории или дать объяснение эффекту звездного неба не было. К концу второго месяца поток практически иссяк. Для Али стали очевидны две вещи: правота Бахтиярова в том, что они продвинулись в исследованиях дальше всех, и в том, что проект оказался под угрозой закрытия. О бесполезности дальнейших поисков стали задумываться практически все. Наконец, по истечении двух месяцев Бахтияров собрал участников поиска для обсуждения результатов. Результаты, откровенно, не радовали. Из трех десятков малоизвестных статей, выловленных в ходе поисков и тщательно переведенных, не удалось извлечь ничего, чтобы помогло дополнить уже созданную теорию. Теоретики проанализировали и сравнили всё найденное с ранее полученными результатами. Пара интересных примеров могли украсить отчет, но не могли дать хоть какую-то зацепку для решения. Бахтияров прочел отчет, посмотрел на хмурые лица своих коллег, помолчал, барабаня пальцами по столу, и спросил:

— Это все?

— Нет, — аль-Тлашкала на правах зама держал ответ за работу поисковой группы, — есть ещё пять статей, которые поступили вчера или позавчера и которые пока не перевели. Но, похоже, это все.

Перевод двух статей из Стокгольмского королевского университета будет послезавтра, по статье из Халеба мы направили дополнительный запрос, а еще две статьи из России пришли вчера. Мы не стали заказывать перевод, профессор, — Хасан Азиз передал Бахтиярову прозрачный пакет, в котором лежали несколько листов, — Вы сможете быстрее прочитать их и сами определите, есть ли в них то, что мы ищем.

— Хорошо, — Бахтияров подержал в руке папку и положил сверху на отчет, — я возьму это домой. Думаю, что на сегодня все свободны. Вы хорошо потрудились и заслужили отдых, тем более, что завтра выходной, а каникулы аспирантов начались еще две недели назад. Послезавтра мы соберемся еще раз и все обсудим.

* * *

Утро не предвещало ничего необычного. Обычное утро обычного выходного дня молодого холостого мужчины. Али сидел на кухне и пил кофе, когда раздался стук в дверь. Удивившись, кому он мог понадобиться утром в пятницу, Али пошел открывать дверь. На пороге стоял комендант общежития. «Вот уж кого я не ожидал увидеть в выходной», — подумал Али.

— Приветствую, Али. Сейчас звонил профессор Бахтияров, просил тебя к десяти подойти в лабораторию.

— Но сегодня же выходной!

— Не знаю, он попросил сообщить тебе, что ждет в лаборатории. Я сообщил, а решать тебе, — и комендант, повернувшись, пошел к выходу из аспирантского блока. Али вернулся на кухню, допил кофе, после чего быстро собрался и направился в лабораторию. Мысли были заняты поиском причины вызова.

В том, что она важная, Али не сомневался — на его памяти Бахтияров только однажды вызывал сотрудников в выходной. Охранник мельком взглянул на аспирантскую карточку, сделал отметку в журнале и, проворчав что-то вроде «И не отдыхается вам…», пропустил Али внутрь. В лаборатории уже было несколько человек, которые сгрудились возле одного из компьютеров. Бахтияров что-то увлеченно диктовал Кериму, который бодро стучал по клавишам. Али поздоровался и присоединился к собравшимся.

— Что случилось? — тихо спросил Али у соседа.

— Кажется, Бахтияров нашел что-то важное…

— Таким образом, — Бахтияров перевернул последний лист, — для реализации проекта «Заман» дополнительно требуются… Кроме того, необходим вычислительный центр высокой производительности, позволяющий проводить расчеты… Для оплаты работ обслуживающего персонала требуется предусмотреть…

— Все. — Бахтияров собрал листы в папку и посмотрел на окружающих его. — Керим, распечатай восемь, нет, девять экземпляров. — И обратившись к присутствующим, улыбнулся и сказал, — Спасибо, коллеги, что откликнулись на мою просьбу. Так, пока нет двоих. Сейчас мы пройдем ко мне в кабинет и обсудим одну интересную идею…

Как оказалось, двухмесячный поиск позволил найти одну старую работу, которая замечательно дополняла теорию и, как подозревал Бахтияров, позволяла объяснить все неудачи экспериментаторов. Работа принадлежала малоизвестному в научных кругах русскому физику-теоретику Владимиру Полковникову. Как выяснилось, еще в начале века он изучал теоретическую возможность перехода во времени и даже смог рассчитать затраты энергии на подобный переход. Однако из-за несовершенства развития техники, огромных расчетных затрат энергии реализовать на практике ее не смогли, да и не пытались, поскольку у русского правительства в начале века хватало других проблем. Идея оказалась заброшена. Ларчик, как всегда, открывался просто. Всё для ответа было готово ещё в начале двадцатого века. Четырехвектор! Четырехмерное пространство координат и времени! До сих пор априори считалось, что перемещение во времени не ведёт к перемещению в обычном трехмерном пространстве. Но именно в этом и обнаружилась закавыка. Согласно теории, в этом случае предмет, перемещаемый во времени, остаётся в той же точке пространства. Но! Наблюдатель, точка пространства, в которой находился предмет в исходный момент, сама перемещается в космическом пространстве с течением времени. Таким образом, предмет, отправляемый в прошлое в ту же точку пространства, банально окажется в космосе. Получить какую-либо отдачу можно лишь совмещая перемещение во времени с соответствующим перемещением в пространстве так, чтобы предмет хотя бы не покидал поверхности Земли. Требовался союз математики, физики и астрономии и мощные вычислительные центры для обработки. В последние годы произошло взрывное развитие теоретической астрономии, особенно после того, как был совершен первый космический полет. По крайней мере, прикладная теория движения небесных тел позволяла делать точнейшие расчеты. Кроме того, русский ученый теоретически обосновал невозможность перемещения в будущее. Проще сказать, время — это не бесконечная прямая и даже не полубесконечная ось, а постоянно удлиняющийся отрезок, на одном конце которого Большой Взрыв, а на другом мы. За пределами этого отрезка четырехпространства не существует, равно как и не существует привычной нам физики. Собственно, в физических формулах попытка перехода в будущее выглядела как изменение знака энергии в момент настоящего. То есть, в нуле (настоящее) существовала точка разрыва, когда энергия из плюс бесконечности уходила в минус бесконечность. Более того, формулы позволяли найти наименее затратную, с точки зрения энергии, точку перемещения. Она оказалась расположенной ровно на семь с половиной дней от настоящего, после чего, чем дальше в прошлое, тем большее количество энергии требовалось для перехода. Итак, перемещение во времени возможно. Но только в прошлое и только во взаимодействии с наисложнейшим перемещением в пространстве. Естественно, чем ближе к нам во времени точка прошлого, тем меньшее перемещение в пространстве требуется для результативного перемещения во времени. Предварительные расчеты Бахтиярова показали, что на перемещение небольшого количества материи требуется на два порядка больше энергии, чем на простое наблюдение, предложенное Али. Вместе с тем, новая теория буквально за одну ночь перевела проект «Заман» из разряда малоперспективных в разряд приоритетных, хотя и невозможных к реализации в полном объеме при текущем развитии техники. Когда Бахтияров закончил свою речь перед собравшимися, несколько секунд в кабинете стояла тишина. Потрясенные столь неожиданной развязкой своих поисков, люди ошалело переглядывались между собой, неуверенно улыбались, все ещё до конца не веря в свою удачу. Глядя на лица коллег, Бахтияров, улыбаясь, вновь заговорил.

— Чувствую, не надо было вызывать вас в выходной. Похоже, ваши мозги до сих пор отдыхают, — и неожиданно залился радостным смехом.

— Аллах Акбар! — кто-то из потрясенных аспирантов наконец смог вымолвить два слова, которые тут же были подхвачены остальными. Все вскочили с мест, бросились обниматься, крича что-то веселое и радостное, поздравляя друг друга и профессора, чей кабинет не слышал подобного шума наверное с момента строительства. Дверь приоткрылась и в щель заглянул охранник, с недоумением глядящий на царящее внутри веселье…

Глава 4

— Быстрее, собачьи дети! Скоро обед, а вы ковыляете, как беременные черепахи! Бахтияров поморщился — ему не нравился ни сардар[5], командовавший погрузкой оборудования, ни сам приказ о переезде на военную базу, расположенную в горах примерно в 20 лигах[6] к северо-западу от столичного Мешех-абд-Аллах. Однако с приказом, подписанным самим Мансой Омаром XI ал-Маликом и скрепленным Государственной печатью, спорить было бессмысленно. Пропустив четырех солдат, с натугой тащивших один из шкафов установки, Бахтияров отправился в отдел кадров университета за своими документами. Увы, но его работа в храме науки подошла к финалу. Ещё несколько месяцев назад, когда была найдена причина неудач, будущее проекта казалось прозрачным, как капля утренней росы.

Проведение ряда экспериментов, составление научных отчетов, издание полноценной монографии по результатам проекта… Все это оказалось под вопросом неделю назад, когда он и несколько его подчиненных были вызваны в Мешех на совещание в академию наук. Несколько месяцев упорной работы, сложнейшие расчеты, моменты первых разочарований, когда окно визира вместо того, чтобы показывать картинку с места наблюдения показывало стремительное удаление этой самой точки наблюдения в космос, позволив им взглянуть на Землю со стороны, радость от того, что ошибки найдены и исправлены — все осталось в прошлом. За это время установка претерпела изменения. После того, как во время пятого эксперимента внезапно перегорела одна из катушек и пришлось экстренно обесточивать всю установку, потребовались две недели на то, чтобы получить, заменить и протестировать все новые комплектующие. Теперь в системе визира было две пары катушек, да и некоторые другие системы были дублированы. А сколько пришлось повозиться с программным обеспечением и расчетами движения планеты и точек наблюдения. Ну кто мог знать, что точность расчетов в четыре знака после запятой оказалась настолько грубой, что картинка прыгала и уплывала в космос. Только с третьей попытки, когда все константы были перепроверены и расчеты стали выполняться с невиданной точностью в восемь знаков, удалось получить удовлетворительный результат. К тому же пришлось решать финансовые проблемы, поскольку привлечение дополнительных специалистов по астрономии, математике и методам вычислений потребовали изменения смет по проекту, что удалось сделать только после приезда комиссии академии наук. Собственно, с этой комиссии все и началось. 11 шаввала 1483 года[7], как раз вскоре после четвертого полностью удачного эксперимента, Бахтияров направил в академию отчет о ходе работ по проекту «Заман» и ходатайство об увеличении сметы расходов.

Буквально через две недели вместо денег в университет прибыла солидная комиссия, которой предстояло убедиться в истинности отчета. Узнав о приезде комиссии за два дня, Бахтияров развил бурную деятельность по подготовке особо показательного эксперимента, которому предстояло снять у проверяющих все вопросы о полезности открытия. В качестве точки наблюдения был выбран тот самый злосчастный банк в Маньяпане, грабителей которого за шесть лет так и не нашли. Брать какие-то уже испытанные точки, отстоящие на две-три недели от текущего времени сочли нецелесообразным, чтобы избежать подозрений в возможных подтасовках фактов. Траектория движения точки наблюдения была рассчитана с большой точностью ещё раньше (собственно, если бы не приезд комиссии, эксперимент все равно был бы проведен), а к приезду комиссии еще раз перепроверена во избежание неудачи. Комиссия приехала 27 шаввала во второй половине дня. Семь человек, среди которых были два финансовых ревизора, четверо ученых и один представитель департамента благочестия, в чьих полномочиях была оценка работы на предмет соответствия Корану и шариату. Вечером руководству проекта «Заман» проверяющие были представлены, а на следующее утро началась проверка. Ревизоры вместе с проректором по финансам засели в бухгалтерии, а остальные члены комиссии после изучения отчетов о прошедших экспериментах и достигнутых результатах были приглашены Бахтияровым в лабораторию. Особенностью предстоящего эксперимента было присутствие сардара из департамента уголовной стражи, который предоставил имеющиеся материалы по делу об ограблении банка. Собственно, по прошествии шести лет с момента ограбления дело заглохло. Единственная ниточка, которую зацепили по горячим следам, оборвалась вместе с жизнью подозреваемого, тело которого нашли на следующее утро с простреленной головой. Поэтому когда Бахтияров попросил у начальника уголовной стражи имеющиеся материалы для эксперимента, тот согласился их дать в обмен на присутствие при эксперименте своего представителя. После вступительного слова Бахтиярова Хасан Азиз включил диктофон и начал громким голосом произносить положенные команды:

— Сегодня 28 шаввала 1483 года[8] приступаем к пятнадцатому эксперименту по проекту «Заман». В ходе эксперимента предполагается наблюдение в точке, соответствующей 21 шабаана 1478 года[9]. Время начала наблюдения в точке наблюдения — 17:50. Место наблюдения — главный вход отделения Государственного банка в Маньяпане. Период наблюдения — 8 минут. Контрольное состояние места наблюдения на момент времени наблюдения не зафиксировано. Траектория движения рассчитана на основе показаний свидетелей ограбления банка о направлении движения автомобиля грабителей. Конечная точка соответствует точке, в которой находился брошенный автомобиль грабителей. Существует запись камеры наблюдения у входа банка продолжительностью одна минута. Видеоматериалы находятся в контрольной базе.

— 14:08 включаю питание… Эксперимент начался как обычно. Проверяющие стояли на коврике напротив рамки. Один из них снимал на камеру все, что происходит в лаборатории, другой установил камеру напротив рамки чтобы зафиксировать все, что откроется взору наблюдателя. В тишине звучали обычные команды пуска системы. Когда Али, озвучивавший показания произнес: — 100 процентов, показатели в норме, — со стороны членов комиссии послышались возгласы удивления.

— Фиксирую параметры, таймер включен — Хасан Азиз щелкнул последним тумблером. Али выдохнул, встал и быстро отправился к членам комиссии, которые, оживленно переговариваясь, смотрели в рамку визира. Две камеры фиксировали все, что происходило в рамке. Изображение было достаточно четким. Похоже, что точка наблюдения была примерно в десяти метрах от входа в банк. В рамке визира была видна улица, по которой шли редкие прохожие, крыльцо и часть крыла банка, две машины рядом с ним. Примерно с полминуты все было спокойно, потом из банка выскочили четверо вооруженных людей в масках, двое из которых тащили мешки. Изображение в рамке стало приближаться, в это время лихая четверка запрыгнула в машину, которая тут же сорвалась с места и, быстро набирая скорость, помчалась по улице. Затаив дыхание, участники эксперимента следили за разворачивающимися событиями. На начальном этапе траектория движения позволяла держаться строго за машиной, потом стало несколько хуже: дважды машина исчезала из зоны видимости, потом вновь появлялась.

Примерно на четвертой минуте изображение ушло вправо и стало показывать сад какого-то дома (у всех возникло ощущение, что они в течение 30 секунд летели над цветущими деревьями).

— Верните камеру назад! Мы их потеряем! — закричал сардар, перед которым разворачивалась картина старого преступления.

— Мы движемся по траектории и сейчас снова увидим их, — поспешил успокоить его Бахтияров, — подождите буквально несколько секунд. Действительно, через несколько секунд полет над садом закончился и точка наблюдения вновь оказалась над дорогой. В этот раз было видно только капот машины, потом, через полминуты, точка наблюдения сместилась чуть правее и выше, позволяя наблюдать автомобиль преступников целиком. Вздох облегчения прошелестел среди наблюдателей. Ещё через пару минут движение точки наблюдения остановилось.

Остановилась и машина преступников, которые выскочили из машины и быстро перебежали в обычный крытый грузовичок, стоявший на обочине, и запрыгнули в распахнутую заднюю дверь. Молодой парень, до этого скрытый от наблюдателей, захлопнул дверь и побежал на водительское место, после чего грузовик резко взял старт и исчез из видимости.

Наблюдатели зашумели, но резкий звонок заставил всех замолчать.

— Минутная готовность, — произнес в микрофон Бахтияров. — Персоналу занять места. Через минуту прозвенел второй звонок таймера.

— Снимаю фиксацию параметров, начинаю отвод энергии, — голос Хасана звучал бодро. Али сосредоточился и начал обратный отсчет.

— 95 процентов… Наконец, когда прозвучало «Питание отключено. Эксперимент завершен», комната наполнилась радостным шумом. Члены комиссии, впервые присутствовавшие на эксперименте, бурно обсуждали увиденное. Через некоторое время Бахтияров попросил членов комиссии повернуться к стене, на которой висел небольшой белый экран.

— Сейчас мы продемонстрируем вам контрольную запись, которую нам любезно предоставили в департаменте уголовной стражи, — легкий кивок в сторону сардара. — Это тот же день, то же время и место, снятое камерой видеонаблюдения банка. Керим включил проектор, щелкнул парой переключателей и на экране возникло черно-белое изображение, внизу которого стояла дата ограбления и шел отсчет времени. Присутствующие увидели, как четыре уже знакомых человека в масках выбегают из банка, садятся в машину и уезжают.

— Как видите, — Бахтияров с бесстрастным лицом прокомментировал присутствующим видеозапись, — в ходе эксперимента мы смогли наблюдать события в заданном месте в заданное время с большой степенью достоверности. Поэтому…

— Профессор, вы сделали гораздо больше! — сардар не мог сдержать переполняющие его чувства. — Сегодня мы увидели то, что было скрыто от нас. Теперь расследование сдвинется с места!

— Именем Аллаха Всемогущего приказываю вам остановиться! — резкий голос заставил всех обернуться к говорившему. — Я, Окумдир Байрам-оглы, помощник представителя департамента Благочестия при академии наук запрещаю нарушать волю Аллаха! После этих слов в лаборатории несколько секунд стояла тишина.

Наконец профессор Бахтияров осторожно спросил:

— Простите, уважаемый господин помощник, но не могли бы Вы разъяснить собравшимся, в чем заключается воля Всевышнего в данном случае?

— Своими действиями вы вмешиваетесь в прошлое и пытаетесь изменить Его волю. А то, что сотворил Аллах в своей мудрости должно быть неизменным. Вы открываете сокрытое Им, а Пророк сказал «Никто в небесах и на земле кроме Аллаха не знает сокрытого»[10]…

— Простите еще раз, — лицо Бахтиярова приобрело постное и благочестивое выражение, — но эти слова Пророка относятся к тем, кто увлекается астрологией и в движении звезд пытается предугадать будущее. А мы, здесь присутствующие занимаемся полностью противоположным, исследуя прошлое. Что же касается изменения прошлого, то позвольте заметить, и, я думаю, что все присутствующие согласятся со мной, мы ни на каплю не изменили прошлое, ибо это практически невозможно как с точки зрения науки, так и с точки зрения Корана. Разве мы, наблюдая со стороны за событиями шестилетней давности, как-то изменили известный нам ход событий? Разве мы как-то помешали преступникам совершить свое злодеяние? Нет, и вы видели это.

— Я видел то, что своими действиями вы смотрите прошлое и это оказывает влияние на будущее. И никто не может сказать, что завтра вы не сделаете что-то для изменения будущего. Но тщетны попытки ваши, ибо творит Аллах, что пожелает! — по мере своей речи Окумдир все более и более распалялся. — А ваши опыты безответственны, ибо противны Аллаху!

— Нет в наших опытах ничего, противного воле Всевышнего, — подчеркнуто спокойно сказал Бахтияров. — Вы же согласны с тем, что человек только собственным разумом, без Божественной воли не способен познать Сокрытое. И если мы узнали что-то при помощи нашей установки, то это случилось по воле и промыслу Аллаха Всеблагого и Всемогущего.

— Не Аллах открыл вам знание, а шайтан, ибо пользоваться идеями какого-то кяфира — все равно, что призывать на помощь джиннов.

— Позволю напомнить вам, что один из хадисов Пророка гласит «Ищи знания даже в Китае»[11]…

— Пророк также говорил, — Окумдир Байрам-оглы перебил Бахтиярова, — что во всяком деле верующим нужна осторожность. Как это… А! Вот: «О вы, которые уверовали, соблюдайте осторожность!»[12]. А ваши опыты опасны; они могут нарушить Аль-Када ва-ль-Кадар (Божественное предопределение).

— Ещё раз повторяю, что наша установка не может изменить прошлое! — профессор немного повысил голос, выделяя «не может». Коллеги за его спиной согласно кивнули головами, подтверждая правоту слов. — Видеть волю Всевышнего и пытаться изменить Её — это по разные стороны грани добра и зла, и уверяю вас, что мы ее не переступаем.

— О, Аллах Всемогущий! Дай мне сил убедить их! — Окумдир Байрам-оглы театрально воздел руки вверх. Присутствующие бросили взгляд на потолок, к которому были простерты руки говорившего, после чего переглянулись между собой. — Не бросайте себя собственными руками на погибель![13]

— Если вы желаете устроить научный и теологический диспут, то давайте сначала определимся, что такое время и можем ли мы как-то повлиять на то, что уже случилось.

— Ат-Тартуши писал «Время — сосуд для людей, живущих в нем»[14], а вы, — Окумдир обличающее вытянул руку, указывая пальцем на присутствующих, — своими опытами можете разбить его! И в страсти познания готовы срывать покровы с Сокрытого. А это гибель! — в голосе Окумдира появились визгливые истерические ноты, — Ваши страсти — гибель для людей! Вы ставите свои опыты и думаете, что познаете истину. Но это не так! Еще Пророк говорил о таких как вы, — и на секунду переведя дух продолжил, — «А если бы истина последовала за их страстями, тогда пришли бы в расстройство и небо и земля, и те, кто в них»[15].

— Послушайте, уважаемый Байрам-оглы! — начал говорить руководитель комиссии, скорее старый, чем пожилой академик, даже дома не расстававшийся с небольшой феской зеленого атласа, несколько лет назад привезенной из Мекки. — Я понимаю вашу озабоченность и не сомневаюсь, что ваши знания ал-Корана и Сунны глубоки и обширны.

Однако вам никто не давал полномочий запрещать исследования, которые утверждены академией. Как руководитель комиссии я поручаю вам подготовить подробный отчет о тех моментах, которые, по вашему мнению, могут нарушить Высшую волю. Через десять дней отчет о ходе проекта «Заман» будет рассматриваться на заседании академии, и ваше мнение будет доведено до всех заинтересованных лиц. Что касается вас, профессор, то я также жду от вас подробный отчет по результатам экспериментов. Надеюсь, что достигнутые результаты — и те, что были раньше, и те, которые мы сегодня наблюдали, — позволят нам увидеть объективную картину.

— Я подготовлю отчет, — лицо Окумдира пошло пятнами, — но скажу еще, что в действиях профессора Бахтиярова и его группы нет мудрости, достойной истинных ученых. Напомню слова прекрасной «Калилы и Димны»: «Мудрецы будто нарочно совершают деяния, далекие от мудрости, потворствуя своим страстям, подобно невеждам»[16]. И резко повернувшись, Байрам-оглы покинул лабораторию.

* * *

Пять дней спустя ведущие газеты вышли с кричащими заголовками, извещавшими читателей о задержании одного из участников ограбления банка. На заседании в академии наук результаты «Замана» вызывали бурную дискуссию. Достигнутые результаты впечатляли. Первенство группы Бахтиярова в области исследования времени никем из академиков не оспаривалось, однако со стороны департамента благочестия проект и его результаты были подвергнуты серьезной критике. Статьи о поимке преступника фигурировали как доказательство вины. Споры о свойствах времени и возможности вмешательства в ход истории продолжались больше трех часов и были отложены на день для дополнительного обсуждения. Точку в двухдневном заседании поставил шейх Мухаммад ибн-Ахмад ад-Кейта, родственник Мансы Омара XI ал-Малика, повелителя Мешеха, приглашенный на заседание. Собственно, его решение о том, чтобы проект «Заман» продолжался на отдельной базе под охраной военных было компромиссным и мало устраивало обе стороны. Но Бахтиярову выбирать не приходилось: либо работа по проекту в новом месте под охраной, либо закрытие проекта в тот момент, когда появились первые практические результаты.

Глава 5

Военная база располагалась недалеко от развалин Цинцунцана примерно в полулиге от озера Пацкуаро. Почти шесть веков назад войска Мансы Мухаммада VI Абу-Бакра ал-Мансура после двухмесячной осады штурмом взяли столицу народа пурепеча и полностью разрушили её. Сопротивление одного из последних языческих государств на территории Мешеха было сломлено и более никогда не приносились кровавые человеческие жертвы тем иблисам, которые почитались язычниками вместо Всемогущего. Здание, где теперь располагалась лаборатория, находилось в глубине базы. Трехэтажное здание, спешно подремонтированное к приезду ученых, напоминало растревоженный муравейник. Внезапно оказалось, что нужна внутренняя перепланировка помещений и переделка вентиляции. Потом потребовались дополнительные мощности по электричеству, поэтому саперный батальон в спешном порядке был отправлен строить новую ЛЭП длиной около девяти лиг. В общем, первый месяц после переезда на базу вся группа ученых и техников вместо проведения экспериментов занималась исключительно организационными и хозяйственными вопросами. Конечно, отсутствие привычного окружения и ограничения, накладываемые распорядком военной базы, многим не нравились, но повышенные выплаты и регулярные пятничные поездки в столицу нивелировали недовольство. Наконец установка была смонтирована и готова к запуску. В честь этого события базу посетила комиссия академии наук во главе с шейхом Мухаммадом. Первой задачей, которая была поставлена перед учеными, стало выяснение того, могут ли увидеть те, за кем наблюдают, что за ними ведется наблюдение. Бахтияров выразил недовольство такой постановкой задачи, но ему объяснили, что если наблюдаемые смогут увидеть наблюдателей, то это очевидное вмешательство в промысел Всевышнего, а тогда департамент благочестия будет настаивать на прекращении проекта. Попытки «на пальцах» доказать членам комиссии невозможность такого наблюдения наткнулись на стену непонимания процессов со стороны членов комиссии. Целый месяц был потрачен на проведение серии экспериментов, призванных доказать правоту Бахтиярова. Сначала на камеру снимали какую-то точку пространства, потом, через неделю, провели эксперимент, поместив в этом месте точку наблюдения. Естественно, после проведения эксперимента и просмотра записи никаких признаков наблюдения не обнаружили. Потом из столицы прислали аппаратуру для съемки в различных диапазонах и проведения физических измерений. Опять провели серию экспериментов: снимали точку пространства в инфракрасном, ультрафиолетовом и других диапазонах, пытались мерить напряженность магнитного поля, электропроводимость воздуха в точке наблюдения и т. д. Никаких отклонений ни до, ни после эксперимента данные не содержали. Бахтияров был очень доволен отсутствием каких-либо отклонений, поскольку это позволяло закрыть тему воздействия на объект наблюдения и приступить к действительно интересным экспериментам. В отчете, направленном в академию наук, было дано такое объяснение: …съемка производится в момент, когда событие ещё не произошло.

Мы знаем, что событие произойдет, однако, как было написано ранее, посмотреть в будущее иначе, нежели силой мысли, невозможно. Именно поэтому мы не можем наблюдать то, что за нами кто-то наблюдает, так как момент наблюдения находится в будущем и для нас ещё не наступил… Отчет убедил академию в том, что проект «Заман» безопасен, а опасения департамента благочестия, руководство которого осталось при своем мнении, были отклонены. На заседании комиссии, несмотря на возражения Окумдира Байрам-оглы и самого Ахмед-хаджи о том, что невозможность видеть наблюдающим того, что за ним наблюдают, не исключает возможность какого-либо воздействия на него, пусть даже и вопреки желанию наблюдателя, продолжению проекта «Заман» был дан «зеленый свет». Теперь, когда можно было не опасаться вмешательства департамента благочестия в науку, у всех участников проекта как будто выросли крылья. Особенно воодушевлен был Али, так как Бахтияров сдержал свое обещание и следующий эксперимент был посвящен катастрофе самолета, в которой погиб брат Али. Через академию наук удалось даже «пробить» поход в Саргассово море, к месту падения самолета, эсминца «Харун-ал-Рашид» с Али и тремя участниками проекта для точной привязки к точке падения и вычисления траектории полета самолета.

Несмотря на неспокойное море и проблемы, вызванные морской болезнью, съемка была проведена с максимальной точностью. Незадолго до того, как были завершены расчеты траекторий наблюдения и вычислены все необходимые параметры, Бахтияров получил сообщение о том, что на эксперименте будет присутствовать новая «звездная» комиссия академии наук и лично шейх Мухаммад. На базе подозревали, что приезд комиссии высокопоставленных чиновников от науки и члена правящей династии вызван банальным интересом к проекту, вокруг которого в научных и околонаучных кругах началась дискуссия, а также желанием увидеть все своими глазами. Как бы там ни было, последние дни до приезда комиссии прошли в лихорадочной работе по повторному тестированию всех систем установки, проверке расчетов траектории наблюдения и компоновке материалов по катастрофе с учетом всех известных источников. Была даже создана компьютерная модель катастрофы, на которой показали тот отрезок пути самолета, который будет наблюдаться. День 29 сафара 1484 года[17] был жарким, каким бывает середина лета в Мешехе. Зной растекся по земле, знойное марево стояло над озером.

Листья деревьев поникли под солнцем, трава пожухла и выгорела. По сравнению с тем, что творилось на улице, в лаборатории было прохладно — кондиционеры бодро гоняли воздух. Прибывшая на базу по такой жаре комиссия два часа приходила в себя с помощью крепкого чая и газировки. Как пошутил один из академиков: «Теперь понятно, почему так много военных охраняют лабораторию. Рай должен хорошо охраняться». Наконец члены комиссии отдохнули и собрались в зале, расположенном рядом с лабораторией. Выслушав вступительное слово шейха Мухаммада, Бахтияров кратко ознакомил присутствующих с итогами предыдущих экспериментов, остановился на практической ценности работы (расследование с ограблением банка уже было завершено и трое обвиняемых ждали суда), отдельно обрисовал безопасность эксперимента (присутствующий среди членов комиссии Окумдир Байрам-оглы скривился, но прервать профессора не решился), после чего перешел к сути предстоящего эксперимента. Академики с интересом выслушали историю катастрофы, посмотрели на компьютерную модель, но Бахтиярову было очевидно, что им не терпится взглянуть на установку. Поэтому, сократив необходимые пояснения до минимума, он пригласил всех в лабораторию. Разместив членов комиссии на коврике напротив рамки и кратко сказав о технике безопасности Бахтияров дал старт новому эксперименту. Как обычно Хасан Азиз включил диктофон и начал громким голосом произносить положенные команды:

— Сегодня двадцать девятого сафара 1484 года приступаем к двадцать второму эксперименту по проекту «Заман». В ходе эксперимента предполагается наблюдение в точке, соответствующей семнадцатому мухаррама 1475 года[18]. Время начала наблюдения в точке наблюдения — 06:53. Место наблюдения — Саргассово море. Точка наблюдения — 64 градуса 32 минуты 14 секунд западной долготы, 29 градусов 51 минута 26 секунд северной широты, высота 7400. Период наблюдения — 8 минут.

Контрольное состояние места наблюдения на момент времени наблюдения не зафиксировано. Траектория движения рассчитана на основе данных наблюдения за самолетом. Конечная точка соответствует точке, в которой предположительно упал самолет.

— 16:22 включаю питание… Две камеры фиксировали все происходящее в рамке. В тишине звучали обычные команды пуска системы. Когда Али, озвучивавший показания, произнес: «100 процентов, показатели в норме», — со стороны членов комиссии послышались возгласы удивления.

— Фиксирую параметры, таймер включен — Хасан Азиз щелкнул последним тумблером. Услышав это, Али вскочил с места и побежал смотреть в рамку. Увиденное потрясло всех присутствующих. Сияя иллюминаторами, самолет «Бритиш Эйрлайнс» летел сквозь темный грозовой фронт.

Периодически тучи скрывали его, но он вновь и вновь возникал в рамке. Точка наблюдения постепенно приближалась к самолету. Когда до него осталось около 100 зира[19] со стороны наблюдателей, чуть выше и сзади, в самолет ударила молния. На мгновение в рамке не было ничего, кроме ряби, потом изображение восстановилось. Все, кто наблюдал изображение, вскрикнули: самолет падал. Иллюминаторы и габаритные огни погасли, правый мотор пылал, а сам самолет все больше заваливался на крыло. Али стоял и молча смотрел на трагедию. Он не замечал слез, которые текли по его щекам. Все было очевидно — удар молнии в самолет вывел из строя всю электросистему самолета, один двигатель был поврежден, а другой оказался обесточен. Один из членов комиссии задумчиво сказал:

— Теперь понятно, почему самолет не подал сигнал бедствия. Внезапно раздался громкий голос давнего противника проекта:

— Мы все видели и Аллах тому свидетель, что самолет упал из-за молнии, порожденной этой чудовищной машиной! Вы, — палец Окумдира обличающее указал на Бахтиярова, — нарушили волю Всевышнего и послужили причиной гибели самолета! Присутствующие, шокированные этим обвинением, на мгновение замерли. Прежде, чем кто-то успел сказать хоть слово, Али бросился к Окумдиру и с криком: «Я не убивал своего брата!» с силой ударил его в левую скулу. От удара Байрам-оглы отлетел почти на три зира и только благодаря тому, что на его пути оказались два лаборанта, он удержался на ногах. Али бросился на него с кулаками, желая сокрушить своего противника, но пришедшие в себя ученые буквально повисли на своем разгневанном собрате и спасли члена комиссии от тяжких побоев.

Грязно ругаясь, Али вырывался, пытаясь добить противника, но время было упущено. Расширившимися от страха глазами Окумдир смотрел на Али, его колотила мелкая дрожь, а на бледном лице наливался багровым цветом большой синяк. Почти все присутствующие в лаборатории столпились вокруг них, громко крича и не слушая друг друга. Перекрывая шум, раздался громкий властный голос шейха Мухаммада: «Молчать!» и через пару секунд, когда присутствующие смолкли от неожиданности, продолжил:

— Этих, — взгляд на Али и Окумдира, — развести по разным комнатам! Эксперимент считаю законченным. Установку выключить. — И, обращаясь, к Бахтиярову, — Профессор, нам надо поговорить. После этого шейх резко повернулся и вышел из лаборатории.

Бахтияров обреченно махнул рукой Хасану Азизу, сказал «Заканчивайте» и отправился вслед за Мухаммадом. В наступившей тишине звонок минутной готовности показался особенно громким…

* * *

Шейх и профессор сидели в креслах около небольшого столика, на котором стояли чайник, чашки с горячим зеленым чаем и две вазочки с конфетами и рахат-лукумом. Испытывая неловкость за случившееся, Бахтияров первым начал разговор.

— Ваше высочество, мне очень жаль, что мы стали свидетелями безобразной сцены. Я прошу прощения за поведение моего аспиранта. В том самолете летел его брат. Али талантливый и порядочный молодой человек. Он глубоко переживал и до сих пор переживает свою потерю.

Когда Али придумал установку, он признался мне, что хочет узнать правду об этой катастрофе. Сегодня мы видели, что стало причиной трагедии. Кисмет…

— Да, на все воля Аллаха. Мухаммад взял чашку, сделал глоток, после чего сказал:

— Профессор, я приношу извинения за поведение некоторых членов комиссии во время эксперимента. Их реакцию можно оправдать только тем, что увиденное было для них неожиданно, а неприятие ими вашей работы известно. Я в курсе тех трений, которые возникли с департаментом благочестия в ходе Вашего проекта, но я, как человек образованный и прогрессивный вижу несомненную пользу вашей работы. Собеседники помолчали, потом шейх поставил чашку и продолжил.

— Но давайте перейдем к делу. Я попросил вас о встрече потому, что проект «Заман» может дать нашей стране замечательные возможности.

Возможности, которых сейчас нет ни у кого в мире. И это может оказаться обоюдоострым оружием. Оружием, которое в неловких и неумелых руках может ранить сильнее, нежели пули и снаряды. Именно поэтому и было принято решение перевести вас и ваших людей на эту базу, под надежную защиту. Сегодня я имел возможность убедиться в том, что от взгляда в прошлое ничто не может укрыться. Важно выбрать правильную точку зрения и тогда сокрытое откроется. Но кто определит, что правильно, а что нет?

— Простите, — Бахтияров выглядел взволнованным, — вы не доверяете мне? Или вы считаете, что я только и жду момента, чтобы передать результаты какому-то враждебному государству?

— Нет, я вам доверяю. Скажу больше, — Мухаммад пристально посмотрел на собеседника, — если бы династия не доверяла вам, то вряд ли этот разговор вообще состоялся. Сам Омар ал-Малик, да продлит Аллах его годы, поручил мне курировать проект и защищать вашу работу от излишнего рвения департамента благочестия. Мы прекрасно понимаем, что излишний консерватизм вреден для государства.

— Тогда почему же они до сих пор имеют такое влияние?

— Поймите, — Мухаммад вздохнул, — мы слишком долго были в изоляции и не поддерживали контактов с другими единоверцами. Океан оборвал наши связи на половину тысячелетия. Мы были островком ислама среди язычества и последователей Исы, мы хранили ту веру, что привезли наши предки. И не наша вина в том, что мы не имели возможности черпать из источника мудрости. За долгие годы осталась не вера, а только её оболочка. Когда Ахмед VIII создал департамент благочестия и назначил улема Хасана Ходжу его начальником, он хотел, чтобы весь народ приобщился к вере. К истинной вере, как в Мекке и Дамаске, Багдаде и Стамбуле. Мы уподобились человеку, который после перехода через пустыню припал к источнику утолить жажду. И наша беда в том, что мы утолили жажду, наполнили бурдюки живительной влагой, но вместо того, чтобы продолжить свой путь начали ходить вокруг источника, боясь потерять его из виду.

— Несколько двусмысленная аналогия, вы не находите?

— Нет, это только аналогия, — улыбнулся Мухаммад, — Наука не разрушает веру, как думают консерваторы и догматики. Догматы веры — это фундамент, на котором строится человеческая жизнь. Будет ли здание красивым или уродливым — зависит от человека. Но нельзя жить на голом фундаменте. Наука поддерживает веру, открывая все новые и новые грани мира, созданного Творцом. И я рассматриваю проект «Заман» именно с такой точки зрения.

— Мне близка ваша точка зрения, — улыбнулся в ответ Бахтияров, — но я хотел бы прояснить ещё один момент. Если государство взяло нас под охрану и проявляет интерес к нашей работе, то я полагаю, что последуют какие-то определенные указания по исследованиям. Я прав?

— Да, вы правы. — Лицо шейха стало задумчивым, он машинально достал четки и начал медленно их перебирать. — Видите ли, профессор, возможность посмотреть своими глазами на прошлое, скрытое в глубине веков, само по себе величайшее достижение. И это достижение мы хотели бы использовать, прежде всего, во славу нашей державы и веры.

— Вы хотите… кхх… — горло Бахтиярова внезапно пересохло и голос стал сиплым, — вы хотите, чтобы мы увидели Пророка?

— Это возможно? — утвердительно спросил Мухаммад.

— Да… кхх-кхх… Да, это возможно. Но это будет сделать крайне сложно. Затраты энергии таковы, что нам потребуются мощности всей страны. Это огромная мощь и очень большие затраты. Потребуется полностью пересчитать и переделать нашу установку, чтобы избежать даже малейшей аварии. К тому же возможны осложнения и противодействие не только со стороны консерваторов, но и со стороны других правоверных держав.

— Я не сомневался, что это возможно. Но сейчас меня волнуют, прежде всего, вопросы престижа нашей династии. Вы правы в том, что возможность первыми взглянуть на Пророка Мухаммада — событие, чреватое политическими осложнениями, но вот первыми увидеть Мухаммада ат-Кейта, великого основателя нашей державы, нам ничто не помешает. Причем этот эксперимент, вернее серия экспериментов, должны состояться не позднее, чем через полгода.

— Почему?

— Видите ли, профессор, здесь появляется большая политика. Через полгода будут большие торжества, посвященные путешествию Мухаммада ат-Кейта через океан. 750 лет — замечательная дата. Мы являемся единственной правоверной державой в западном полушарии. Мы первыми принесли язычникам свет истинной веры. И мы хотим напомнить всему миру об этом. В свое время кяфиры устроили торжества в честь 500-летия путешествия их Колумба к нашим берегам. Они направили три корабля, построенных по типу каравелл Колумба. Об этом путешествии сняли фильм. Корабли встречал их главный римский первосвященник, специально по этому случаю прибывший на остров Гуанахани, принадлежащий испанцам. Мы хотим, чтобы торжества в честь нашего путешествия превзошли торжество неверных. Но мы не будем повторяться и посылать корабли из устья Сенегала, копируя путешествие нашего великого предка на потеху всему миру. Кроме обычных торжеств мы снимем фильм. Документальный фильм о великом путешествии. Мы покажем его всему мусульманскому миру, а потом расскажем о том, как он был снят. Поверьте мне, триумф династии и ваш триумф неотделимы друг от друга.

— Но ведь путешествие длилось почти два месяца! Мы не сможем так долго вести наблюдение.

— Этого не требуется. Надо снять несколько моментов, из которых потом смонтируют часовой фильм. Кроме того, будет снят фильм про вас и эксперимент «Заман» — приоритет нашей науки украсит триумф династии.

— Но я не уверен, что эксперимент удастся. Мы еще никогда не заглядывали так далеко в прошлое. К тому же после сегодняшнего происшествия я опасаюсь противодействия со стороны определенных структур…

— Профессор! — шейх немного повысил голос, — Вы понимаете, что речь идет об интересах государства и династии? И мнение, как вы сказали, определенных структур, будет учитываться только в том случае, если оно не противоречит интересам государства! А что касается того, что точка наблюдения отделена от нас не десятью годами, то вы сами подтвердили принципиальную возможность такого эксперимента. Вся необходимая помощь со стороны государства вам будет оказана.

— Я понимаю, шейх, и готов работать — лицо Бахтиярова выражало полное подчинение, — но у меня есть к вам просьба…

— Какая? — Мухаммад нахмурился.

— Я прошу, чтобы сегодняшнее происшествие осталось без последствий для моего аспиранта. Он хороший, талантливый юноша. И то, что он сегодня сорвался я могу объяснить именно чрезвычайными обстоятельствами, спровоцированными…

— Я вас понял. — Мухаммад поднялся из кресла, Бахтияров тут же вскочил, — Думаю, что мы уладим этот вопрос. Надеюсь, что вы поговорите с ним, серьезно поговорите.

— Конечно-конечно! — Бахтияров не мог скрыть радости. — Я сегодня же…

— Да, и еще, — Мухаммад перебил профессора, — думаю, что мы заменим куратора от департамента благочестия. Интересы династии требуют, чтобы проект был удачен, а после драки эти двое не смогут нормально работать.

— Большое спасибо, — Бахтияров поклонился собеседнику. — Я приложу все силы…

— Я верю в вас, профессор. Смету расходов и список того, что необходимо для совершенствования установки представите мне через неделю. Мне пора идти. Да благословит Аллах ваши труды….

Глава 6

Почему зимой в выходные всегда идет дождь? Нет бы он шел во время работы, когда тебе до него дела нет. Так ведь нет: солнце светит, птицы поют, легкий ветерок бодрит и прогоняет остатки сна.

Посмотришь утром из окна — на озере солнечные блики, за ним вершины гор в легкой дымке, над ними голубое небо, в котором заблудилось одинокое облачко. Красота! И вот, ты начинаешь строить планы на выходные — кого с собой взять, чего купить, куда поехать… Известно, что предвкушение отдыха иногда приятнее самого отдыха. Когда в свободные от работы минуты смотришь в окно и переносишься мыслями вперед, к будущим выходным, усталость незаметно отступает и настроение улучшается. Однако утро выходного дня встречает тебя нудным холодным дождем, северо-западным ветром, прорывающимся через межгорную долину, хмурыми облаками, обложившими все небо и скрывающими горные вершины.

И настроение становится под стать погоде. Расстраивается поездка, продукты перекочевывают в холодильник, а ты сидишь дома, пьешь кофе и бесцельно переключаешь каналы телевизора. Именно в такое хмурое утро Али, полулежа на диване, смотрел телевизор. Шел старый исторический фильм «Остановившие тьму» про оборону крепости Ал-Шавват в ходе первой войны с неверными на севере Мешеха. Тогда, больше двухсот лет назад, кяфиры, массово переселявшиеся из Европы, решили отторгнуть часть земель на северной границе. Малочисленный гарнизон крепости больше двух месяцев сдерживал значительные силы врагов и отбил три штурма. Крепость пала за день до подхода армии Мешеха, последние защитники заперлись в башне и погибли в огне. Однако крепость стала ловушкой для кяфиров, которые оказались в положении осажденных без продовольствия и припасов, после чего сдались. Как раз в тот момент, когда на экране комендант крепости сардар Мустафа по прозвищу Хрипун собрал военный совет в ночь перед последним штурмом, раздался стук в дверь. Помянув недобрым словом шайтана, который кого-то принес утром выходного дня, Али набросил халат и пошел открывать дверь. На пороге стоял Хасан Азиз.

— Доброго тебе дня, Али.

— И вам доброго дня, профессор Азиз.

— Я рад, что застал тебя. Звонил Бахтияров, он прибудет сегодня к обеду. Ровно в два пополудни он ждет тебя у него на квартире.

— Зачем?

— Не знаю. Он сказал, что сообщит при встрече. Надеюсь, ты не очень занят?

— Не особо, — Али вздохнул, — на улице мерзкая погода, так что я весь день дома.

— Ну и хорошо, — Хасан улыбнулся, — я думаю, что профессор нас собирает не просто так. Так что подходи к двум. До свидания.

— До свиданья. — Али закрыл дверь и вернулся к телевизору, где как начался последний штурм крепости. Глядя на толпу врагов, бегущих к крепости, Али улыбнулся внезапно пришедшей мысли о том, что стоит только захотеть и он увидит реальную картину сражения, а не это творение кинематографа.

* * *

— Большое спасибо, что вы откликнулись на мое приглашение, — Бахтияров обвел взглядом присутствующих и улыбнулся, — у меня хорошие вести. Наш проект вышел на финишную прямую. Через восемь дней нам предстоит первая серия экспериментов под общим названием «Великий поход». Получено подтверждение, что в течение часа нам будут доступны необходимые мощности. Так что мы должны быть полностью готовы.

— У нас все готово, профессор, — сказал Хасан Азиз, — да вы и сами знаете это. Расчетный путь движения кораблей нам известен, точки привязки вычислены, траектории наблюдения готовы.

— Да знаю, знаю, — Бахтияров шутливо махнул рукой, — меня больше волнует техника. Все-таки те мощности, с которыми нам придется работать, огромны. Мы впервые получим в свое распоряжение энергию, которой хватило бы почти на половину дня всей столице. Не хотелось бы, чтобы из-за какой-то мелочи мы упустили наш шанс.

— У нас все готово, — повторил Азиз. — Изоляционные костюмы получили ещё четыре дня назад. Все оборудование смонтировано в соседних помещениях, чтобы исключить даже малейшую возможность аварии. В комнате будет только рамка визира, две камеры и несколько человек.

— Хорошо, а что с тестами?

— Вчера сделали два окна, отстоящие на пятнадцать и восемнадцать лет. Одно окно по основному каналу, одно — по резервному. Все параметры в норме.

— Очень хорошо, — Бахтияров откинулся на спинку кресла, сложил пальцы в замок и задумался. Присутствующие удивленно переглядывались между собой, однако тоже молчали. Минуту спустя Бахтияров как будто очнулся, обвел взглядом коллег, смущенно улыбнулся и сказал:

— Извините, задумался. Вчера была очень важная встреча. Очень. От результата эксперимента зависит не только наша дальнейшая работа, но и политика нашего государства. Я пока всё не могу сказать, но отмечу, что все участники работы будут отмечены высокими наградами и не только денежными. На лицах присутствующих появились радостные улыбки. Прежде чем были заданы вопросы, Бахтияров быстро произнес:

— Все вопросы потом, после эксперимента. С завтрашнего дня вводится повышенная готовность. Будем оттачивать каждый этап, чтобы все прошло хорошо. На сегодня все свободны, — и, обращаясь к Азизу, добавил, — Коллега, задержитесь на несколько минут. Надо обсудить встречу столичных гостей.

* * *

В день эксперимента над базой не было ни облачка. Роса ещё не успела высохнуть, когда в ворота базы въехал кортеж из нескольких машин. На всем протяжении пути от ворот до исследовательского центра стояли солдаты в парадной форме, которые брали на караул при проезде делегации. Кроме шейха Мухаммада, двух академиков и Селима ал-Тофика, занимавшего должность придворного летописца, прибыла съемочная группа государственного телеканала, которой предстояло смонтировать фильм о путешествии. Бахтияров встретил делегацию на крыльце. После приветствий гостей провели в лабораторию, где телевизионщики сразу же занялись установкой камер, осветительных приборов и прочей аппаратуры. Два часа до начала эксперимента пролетели незаметно. Операторы съемочной группы и несколько ассистентов облачились в изоляционные костюмы. Все остальные остались в лаборатории, где установили телевизор с большим экраном, на который должна была идти картинка с камеры. В 11:50 в лаборатории раздался звонок, извещавшей о десятиминутной готовности к моменту, когда экспериментаторам станут доступны огромные мощности. Бахтияров встал перед одной из камер и произнес краткую вступительную речь, в которой обрисовал суть эксперимента, подчеркнул важную роль правящей династии, благодаря которой наука Мешеха смогла достичь приоритета в исследованиях, обрисовал важность исторического момента, который смогут увидеть телезрители. После вступительного слова Бахтиярова Хасан Азиз включил диктофон и начал громким голосом произносить положенные команды:

— Сегодня двадцать девятого раджаба 1484 года[20] приступаем к тридцать шестому эксперименту по проекту «Заман». В ходе эксперимента предполагается наблюдение в точке, соответствующей 8 шаввала 711 года[21]. Время начала наблюдения в точке наблюдения — 10:00. Место наблюдения — Атлантический океан, 5 градусов 12 минут 32 секунды северной широты, 38 градусов 44 минуты западной долготы.

Период наблюдения — 5 минут. Контрольное состояние места наблюдения на момент времени наблюдения не зафиксировано. Траектория движения рассчитана на основе наиболее возможного пути следования экспедиции мансы Мухаммада ат-Кейта. Высота точки наблюдения 600 зира над уровнем моря. Целью эксперимента является определение местоположения флота Мали для последующей корректировки наблюдения.

— 12:00 включаю питание… Эксперимент начался как обычно. В комнате с рамкой находились три человека съемочной группы, одетых в изоляционные костюмы. Остальные гости и руководители эксперимента стояли возле телевизора, ожидая первых кадров из далекого прошлого.

— 12:05 Включаю вторую линию контура, — щелчок. Загудели мощные вентиляторы промышленного кондиционера, предназначенного для охлаждения аппаратуры, на которую впервые начал поступать огромный поток энергии. По мере отсчета чувствовалось, как росло напряжение среди участников эксперимента. Шейх Мухаммад прикрыл глаза и медленно перебирал руками четки, Бахтияров нервно теребил носовой платок в ожидании появления на экране телевизора первых кадров из прошлого. Наконец прозвучала долгожданная команда:

— Фиксирую параметры, таймер включен, — после чего все, кто был свободен, столпились у телевизора, на который транслировалась картинка с рамки визира. На экране был океан. Безбрежная водная пустыня заполняла весь экран. Море было неспокойным, но не бурным. С высоты наблюдения поверхность воды казалась серой и волны едва угадывались. Между тем точка наблюдения начала движение по заданной траектории, стремясь охватить наблюдением максимальную поверхность океана. В молчании наблюдатели смотрели на серую пелену воды, пытаясь заметить корабли. Звонок прервал наблюдение. С рамки сняли напряжение, экран телевизора покрылся рябью. Когда была отключена вторая линия контура и гудение вентиляторов стихло, Бахтияров произнес:

— Первая траектория обследована. Объекты поиска не обнаружены.

Ввести координаты точки наблюдения для второй траектории. Вновь загудели трансформаторы, вновь в помещении зазвучали команды и вновь участники эксперимента прильнули к экрану телевизора, пытаясь разглядеть на поверхности океана корабли. И вновь поиски не увенчались успехом. Когда же и третья попытка оказалась тщетной, Бахтияров стал заметно нервничать. Время уходило, но результата все не было.

Заметив, что Бахтияров нервничает, шейх Мухаммад подошел к нему и тихо сказал несколько слов. Профессор кивнул, и вновь стал командовать. Увы, и четвертая и пятая попытки тоже оказались безрезультатными.

Согласованное время истекло, установка была обесточена, камеры и телевизор выключены. Участники эксперимента сидели с хмурыми лицами, переживая неудачу дела, к которому готовились все последнее время.

Бахтияров на минуту отвлекся от гостей, а когда обернулся, шейха уже не было в лаборатории…

* * *

Полчаса спустя в кабинете Бахтиярова шейх Мухаммад собрал несколько человек для обсуждения ситуации.

— Итак, господа, сегодня первая часть эксперимента завершилась безрезультатно. Мы не смогли найти флот Мансы Мухаммада, несмотря на то, что обследовали значительную поверхность океана. Прошу вас, профессор, коротко изложить причины. Бахтияров посмотрел на присутствующих академиков, глубоко вздохнул и заговорил:

— Сегодня в ходе первой части эксперимента мы планировали с помощью движения точки наблюдения по заданным траекториям обследовать поверхность океана и обнаружить искомые объекты. Так как на основе сохранившихся источников мы можем только примерно рассчитать местоположение флота в данный период, поэтому поиск флота Мансы Мухаммада является важной частью эксперимента. Нами были сделаны расчеты по двенадцати траекториям. При движении точки наблюдения по каждой из них мы в общей сложности охватываем взглядом поверхность более трехсот пятидесяти квадратных лиг или почти три тысячи квадратных миль. Если бы мы нашли флот, то мы получили бы точку наблюдения и выстроили траекторию, которая позволила нам наблюдать за флотом с любой желаемой точки. Основной проблемой при наблюдении столь удаленных от нас объектов является потребность в значительных объемах энергии. Сегодня у нас был всего час, за который мы успели проверить меньше половины расчетных траекторий…

— Профессор, — перебил говорившего Сауд ад-Саул ал-Табук, один из академиков, приехавших на эксперимент, — я не хочу ставить под сомнение результаты работы, но вы уверены в том, что вы ищите именно там?

— Да, и я готов подтвердить каждое свое слово расчетами, — Бахтияров хотел продолжить, но вновь был перебит.

— Я говорю не о траекториях, не о точках в пространстве, — ал-Табук немного развел ладони, показывая свое миролюбие, — здесь я вам верю. Меня интересует, верно ли ваши люди рассчитали день для выбора точки наблюдения?

— Я уверен, что здесь ошибок нет. Уверен, — Бахтияров немного повысил голос, — что день выбран правильно. Мы знаем, что в этот день флот плыл и нам осталось найти, где он находится.

— Глубокоуважаемый Сауд ад-Саул ал-Табук, — вступил в разговор Селим ал-Тофик, — простите, что вмешиваюсь в вашу беседу, но я, как человек, облеченный доверием нашего мудрого Мансы Омара ал-Малика, да продлит Аллах его годы, со всей ответственностью заявляю, что профессор Бахтияров не мог ошибиться. Когда мне стало известно о той великой задаче, которую должен решить профессор, я приказал собрать все сведения, что сохранились о великом путешествии через океан. Все крупицы знаний, что были собраны и систематизированы в архивах моими предшественниками — всё мной было предоставлено профессору Бахтиярову. И если профессор получил на основе всех знаний такие результаты, то они есть следствие тех знаний, которыми мы обладаем. Если же мы пока не увидели желаемое — значит так было угодно Аллаху…

— Я не ставлю под сомнение вашу компетентность, но почему выбран именно этот день? Ведь известно место отплытия и мы могли бы начать съемку с самого начала, а потом проследить, как и куда плыли суда?

— Нам неизвестен точный день отплытия. А в этот день был дождь, который описан в летописи. Наши предки тогда потеряли два судна, но смогли набрать свежей питьевой воды. Вы обратили внимание, что океан серый, хотя в момент наблюдения уже стоит день? Это из-за туч.

— А вы уверены, что в другие дни не было дождя?

— А я говорю…

Спор, готовый вот-вот разгореться, прервал шейх Мухаммад. Перебирая четки, глядя немного отстраненным взглядом на присутствующих, шейх произнес:

— Прежние эксперименты показали, что проблем с определением даты наблюдения никогда не было. Сегодня есть проблема с местом наблюдения. Профессор предлагает решить её путем исследования всех рассчитанных точек и траекторий наблюдения. В виду отсутствия более точных сведений этот способ остается единственным.

Бахтияров кивнул в подтверждение услышанного.

— С другой стороны, проведение эксперимента в столь удаленных от нас временах требует значительного количества свободной электроэнергии, что может поставить под угрозу благополучие нашего государства. Я предлагаю компромиссный вариант. Раз мы все здесь и уже проверили часть расчетов профессора, необходимо завершить проверку оставшихся траекторий. Это затратно, но интересы государства и династии требуют от нас, чтобы проект «Заман» дал ответ на поставленную задачу. Я договорюсь о выделении для эксперимента дополнительных энергоресурсов. — Шейх поднялся, вышел из-за стола и, обращаясь к Бахтиярову, сказал:

— Проводите меня на узел связи.

* * *

Глубокой ночью в лаборатории вновь собрались все участники эксперимента. Мухаммаду удалось договориться на три часа повышенного энергоснабжения лаборатории в ночное время, когда правоверные имеют обыкновение спать или заниматься делами, не требующими света. Опять гудели мощные вентиляторы, опять мигали лампочки на панелях приборов и звучали заученные команды. Было почти три часа ночи, когда во время прохода точки наблюдения по девятой траектории раздались сразу несколько радостных голосов:

«Я их вижу! Вон они! Их сотни! Слава Аллаху!».

— Зафиксировать координаты объектов! — внезапно охрипшим голосом произнес Хасан Азиз.

— Координаты зафиксированы.

— Снять напряжение с рамки…

Пока шло отключение системы из помещения, где размещалась рамка визира, выскочили операторы съемочной группы, похожие в своих прорезиненных костюмах на водолазов. Один из них в руках держал бесценную кассету с записью, которой предстояло потрясти мир. Кассету воткнули в видеоплеер и на экране телевизора вновь возник серый океан, потом точки судов, которых становилось все больше и больше и которые исчезали с левого края экрана по мере движения точки наблюдения. С высоты суда выглядели мелкими и невзрачными.

Пленку отмотали немного назад и поставили на паузу, чтобы каждый мог полюбоваться на зримый результат. В это время несколько ученых срочно делали расчеты новой траектории, с которой предстояло наблюдать флот мансы Мухаммада. По просьбе руководителя съемочной группы, который, несмотря на свою внушительную комплекцию, буквально подпрыгивал от нетерпения, предстояло дать несколько общих видов, обойти флот по кругу и пройтись прямо над кораблями, чтобы получить несколько выигрышных видов. Через двадцать минут расчеты были готовы, все участники эксперимента заняли свои места, съемочная группа скрылась в комнате с рамкой. Бахтияров, мысленно призвав Аллаха в помощь, дал команду начать эксперимент…

Флот мансы Мухаммада шел через великий океан. Огромный флот, составленный из разномастных посудин от рыбачьих лодок до нескольких шебек, построенных в устье Сенегала приглашенными из Мараккеша мастерами, держался кучно, стараясь быть ближе друг к другу.

Подданные мансы не были моряками и никогда ещё не выходили так далеко в океан. Воля мансы направила народ в беспримерное путешествие, а милость Всеблагого и Всемилостивого оберегала флот от бурь и легендарных морских чудовищ. Вот и сегодня тень милости простерлась над правоверными. Близится полдень, но палящее солнце скрыто тучами. Моросит мелкий дождь, даря свою сладкую воду морякам. Оставив обоих телохранителей возле люка, Мухаммад спустился в трюм, где везли одну из главных драгоценностей — двух коней мансы, которые стоили целое состояние. Почуяв хозяина, кони фыркнули и потянулись к нему мордами. Манса погладил обоих, взял с подноса подсоленную лепешку, разломил пополам и угостил своих любимцев. Вдруг с палубы послышались тревожные крики и призывы к Всевышнему.

Приказав слуге оставаться с конями, Мухаммад поспешил наверх, желая узнать причину переполоха. Встревоженные подданные, увидев повелителя, стали кричать о знамении и показывать на юг. Перед глазами мансы предстала пугающая картина: в стороне в серых тучах быстро двигалось серебристое пятно, оставляя за собой темный след, который быстро увеличивался.

Буквально на глазах те тучи, по которым пронеслось пятно, темнели и приобретали грозный грозовой цвет. Внезапно пятно беззвучно исчезло и вздох облегчения испуганных людей пронесся над водой. Мгновение спустя тревожный крик раздался с носа корабля. Взглянув туда, моряки с ужасом увидели, что новое серебристое пятно летело прямо на них, неуклонно снижаясь. Капитаны заорали команды, пытаясь вывести своих людей из ступора, но не всем это удалось. Многие лодки остановились или попыталась отвернуть в сторону, некоторые столкнулись, другие начали поворачивать назад в тщетной надежде уплыть. Когда до передовых судов осталось почти полтора перелета стрелы пятно внезапно замерло, а потом двинулось в сторону, обходя флот стороной и медленно снижаясь. За ним стремительно росла полоса ливня. Сделав полный круг, ужасный объект вновь замер и потом полетел прямо в центр эскадры. Вопль ужаса, перекрывая шум усиливавшегося ливня, пронесся над океаном. Первые суда скрылись за потоками воды, когда серебристое пятно задело мачту одной из шебек… Чудовищная вспышка осветила небо и океан, от грома содрогнулись хрустальные чертоги небес и ливень невиданной силы обрушился на хрупкие суда мансы, повергая их в пучину…

Когда на экране прямо перед рамкой визира возникла шебека, все предметы и люди в лаборатории вдруг стали зыбкими и текучими.

Последней мыслью рассыпающегося на атомы Али было: «Это невозможно…».

Эпилог

— Ваше Величество! — человек, чье имя последнюю неделю было на устах всего кастильского двора, склонился в поклоне перед Их Католическими величествами. — Я выполнил Вашу волю. Я пересек океан и достиг владений Великого хана. Фердинанд, Изабелла и весь двор смотрели на Адмирала Великого океана, только что возвестившего о том, что найден короткий путь в Индию, сказочную страну, богатую золотом и пряностями. Стараниями человека, чье лицо пылало торжеством победы, Кастилия проложила свой путь на восток и за полгода достигла большего, нежели западные соседи за восемьдесят лет регулярных экспедиций. Вот он, тот миг торжества, утвердившего первенство Кастилии и Арагона среди европейских держав. Год назад закончена Реконкиста и крест восторжествовал над полумесяцем на всей территории полуострова. Теперь же оставлена позади западная соседка. Она уступила свое первенство в поиске пути в Индию.

— Адмирал, ты видел Великого хана? — спросил Фердинанд.

— Нет, Ваше Величество. Его подданные — безобидные дикари. Они сообщили нам, что страна Великого хана находится дальше на запад. У него много островов и множество подданных. Мы достигли границы его владений. Индейцы встретили нас с почетом и уважением. От Вашего имени — Колумб поклонился обоим монархам — я вступил во владение островами Сан-Сальвадором, Фернандина, Изабелла, Святого Зачатия и другими.

Вот акты о вступлении во владение. Колумб положил на поднос несколько свитков, после чего продолжил рассказ…

P.S. Семнадцать лет спустя Диего Колумб привез в Вест-Индию первую партию африканских рабов для восполнения убыли населения.

P.S.S. Через сорок лет после путешествия Христофора Колумба архипелаг Люкайес полностью обезлюдел, а к середине XVI века индейцы-арауки практически исчезли с лица земли.

Послесловие

У многих читателей может возникнуть недоумение от того, как могла возникнуть мусульманская Мексика и кто такой Мухаммад. Мали — государство, которое могло породить развилку, способную перекроить историю Западной Европы и Западного полушария. Для этого было всё: людские ресурсы, богатство, положение в стороне от путей завоевателей, ислам в качестве доминирующей религии. Но более всего имело значение то, что в момент расцвета конец XIII — первая половина XIV века, на престоле Мали оказались два действительно великих правителя. Об одном из них — Мусе — известно многое, о его предшественнике — только три строчки в сухих исторических справочниках, ибо правление мансы Мусы своим блеском затмило всё. Речь идёт о Мухаммаде I, известном также как Абу-бакр и Абу Бакари II (в разных источниках указаны имена разнятся). Что знает о нём современный нам человек? Ничего. Немногие историки, занимающиеся исследованием средневековых мусульманских государств Западной Африки, могут сказать о нём больше: время правление и то дело, которое могло его прославить. На самом деле, год 1312 мог стать точкой одной из самых значительных бифуркаций нашей истории, после которой история Европы и Великих географических открытий, история туземных народов Центральной Америки пошла бы совсем по иному пути. Вот что пишут о нем: «Арабский хронист ал-Омари рассказывает, что, когда Амир Хаджиб, который предоставил Мусе во время хаджжа приют в Каире, спросил у мансы Мусы, как он стал царем, последний ответил, что принадлежит к династии, в которой власть передается по наследству, и рассказал, что царь, который правил до него — то есть Абу Бакр или Мухаммед, — не хотел верить, что Атлантический океан не имеет границ, и приказал поэтому исследовательской экспедиции из двухсот кораблей, плывя под парусами, достичь противоположного берега. Кормчим было запрещено возвращаться прежде, чем они это сделают. Только один корабль вернулся обратно, и его команда рассказала предшественнику мансы Мусы, что после длительного пути флот попал в сильное морское течение, которое затянуло все остальные корабли на дно. Услышав это, царь снарядил две тысячи новых кораблей, половина из которых была загружена провизией и водой, и лично отправился руководить этим плаванием. После этого о царе ничего не было известно. Перед отплытием царь назначил мансу Мусу регентом, и, поскольку он не вернулся, манса Муса продолжал править и благодаря огромным богатствам и золоту со временем стал известен даже в Европе». Могло ли такое путешествие быть успешным? На мой взгляд — несомненно. Сто семьдесят лет спустя Колумб на 3 каравеллах (численность экипажа примерно 85–90 человек) пересек Атлантику по более длинному маршруту (Пиренейский полуостров — Канарские острова — остров Сан-Сальвадор) за два с небольшим месяца (3 августа — 12 октября 1492 года). От устья р. Сенегал до побережья Южной Америки расстояние гораздо короче. Экваториальные течения помогают судам. Вот обратно вернуться гораздо сложнее. Сложно сказать, какие суда составляли флот мансы Мухаммада.

Несомненно, что значительную часть составляли обычные рыбачьи лодки, использовавшиеся для перевозки припасов. Неоднократные эксперименты смельчаков показывали, что пересечь Атлантический океан можно как на обычной парусной лодке (не современной комфортабельной яхте, а именно лодке), так и на тростниковой (два плавания Хейердала на тростниковых «Ра» тому подтверждение). Что касается крупных деревянных судов, то дать точный ответ по их характеристикам и количеству во флоте Мухаммада я затрудняюсь. Вряд ли их было много, поскольку для постройки большого количества деревянных судов потребовалось бы строить верфи, а сведений о них в источниках я не встречал. Вместе с тем, можно предположить, что за суда могли быть построены для путешествия через Атлантику. Во времена средневековья в мусульманском Средиземноморье были распространены два типа крупных судов: багала (небольшое парусное торговое судно) и шебека (парусно-гребное судно с крытой верхней палубой, используемое для перевозки товаров и людей), причем шебека не в том классическом понимании, которое досталось нам от парусного флота XVIII века, а более мелкое судно с удачным для своего времени корпусом, элементы которого впоследствии воспроизведены португальцами при создании первых каравелл. Многочисленная экспедиция, снабженная припасами, в случае успеха могла изменить историю сначала Центральной Америки, а потом и историю нашего мира. И шансы на успех при благополучном плавании были велики.

На мой взгляд, можно указать ряд причин, по которым успех плавания позволит исламу (в его упрощенном западноафриканском виде) коренным образом перекроить историю нашего мира.

1. Привычные к жаркому тропическому климату африканцы несут меньшие потери, поэтому на этапе открытия и заселения новых земель африканцы оказываются более автономны (в реальной истории европейцы несли большие потери от климата и властям требовалось регулярно присылать новых колонистов).

2. Защита мирных арауков (новых подданных Мухаммада) против карибов-каннибалов (у Мухаммада и арауков оказался общий враг). Немного о цивилизации арауков и обоснование возможности принятия ими мусульманства. По мнению историков, цивилизация арауков была преимущественно мирной и сельскохозяйственной. Помимо сельского хозяйства арауки занимались ткачеством, плетением, гончарным делом, рыболовством, добывали жемчуг. У арауков отсутствовал каннибализм, а также не практиковалось жертвоприношение людей (по крайней мере, такая информация мной не найдена). Исходный центр их цивилизации — пойма Ориноко. Постепенно арауки расселились сначала на северном побережье материка (дельта Ориноко, север Венесуэлы, Жемчужный берег), а потом малые и большие Антильские острова. В XII–XIII веках из поймы Амазонки и Ориноко началось движение карибов — более диких, примитивных племен, практикующих ритуальные убийства и каннибализм в отношении пленников. Благодаря их многочисленности и жестокости остатки арауков были вытеснены на побережье, а в XIV–XV веках — и с малых Антильских островов. Арауки постоянно страдали от нападений карибов, снабжавших себя женщинами, захваченными в набегах на поселения арауков. В нашей истории Колумб на Гваделупе столкнулся с тем, что карибы-мужчины говорили на своём языке, а их женщины — на своём. В начале XIV века карибы не успели добраться далеко на север, а появление Мухаммада и его людей (даже если взять из расчета в среднем 8 человек на судно и при 25 % потерь (жесткое условие) на путешествие через океан, то получим примерно 12 тысяч вооруженных черных мужиков) изменило расклад сил в регионе. К моменту появления Мухаммада арауки ещё заметно присутствовали на Тринидаде и Тобаго, а также севере и северо-западе Венесуэлы. Более того, в этот момент судостроение карибов ещё не достигло тех высот, какого оно достигло два века спустя (пироги, обладающие повышенными мореходными качествами и вмещающие до 45 человек).

3. Восприятие индейцами Мухаммада и его чернокожих воинов, как посланца богов.

4. Мирные арауки в целом легко примут мусульманство: Во-первых, Мухаммад и его люди оказались невольными союзниками в борьбе против карибов, причём союзниками, находящимися на более высокой ступени развития. Во-вторых, Мухаммад и его люди не приносили в жертву пленников и не занимались каннибализмом. В-третьих, терпимость Мухаммада к мирным язычникам позволяла избегнуть противостояний. Он не устраивал охот на мирных туземцев и массовых казней (как в нашей истории европейцы). В-четвертых, ряд внешних атрибутов мусульманства легко мог быть воспринят индейцами-арауками. Поклонение солнцу и мусульманский намаз в сторону Мекки (так как Мекка для людей мансы осталась на востоке, то молиться будут в сторону восхода солнца). Символ ислама (полумесяц) и культ луны у многих племен язычников. Простота обрядов. Дозволение иметь до 4 жен (что не требовало отказа от полигамии у элиты язычников). Взаимопомощь для своих (племя и умма (мусульманская община)) и противостояние врагу. В-пятых, в сознании арауков происходит смешивание: Мухаммед — посланник Аллаха (Бога, который живёт на востоке), побеждавший врагов, и Мухаммад — великий черный вождь, пришедший с востока с войском и побеждающий давних врагов-карибов. Мухаммада сопровождают невиданные люди, он плавает на необычных кораблях, необычно выглядит, его воины имеют оружие, которого нет ни у кого из индейцев. В-шестых, распространение традиционной для Мали практики, когда верхушка покоренного племени (элита) оставалась на своих местах при двух условиях: принятие мусульманства и выплата дани. В случае с арауками элита практически не теряет ничего при подчинении Мухаммаду, а выгод от подчинения много. И, наконец, ещё один момент: у Мухаммада было золото (отправляясь в экспедицию, он берет с собой его запас, который оказался не очень востребован на берегу), поэтому его вполне устраивает дань продуктами сельского хозяйства, тканями и жемчугом, а также рабами, к которым мусульмане относятся более мягко, нежели европейцы два века спустя. Нет пыток индейцев малийцами ради золота. Нет навязывания монокультуры — сахарного тростника (в нашей истории за 35–40 лет на больших Антильских островах арауки вымерли практически полностью от болезней, нищеты, голода, вызванного запретом сажать другие, помимо тростника, культуры, и жестокого обращения европейцев). Таким образом, подчинение арауков власти Мухаммада и принятие ими мусульманства в западно-африканском виде прошло бы гораздо безболезненнее, нежели обращение в христианство двумя веками позднее (наша история).

5. Традиционное отношение того времени в Мали к рабам и язычникам.

К сожалению, об отношении самого Мухаммада к ним источники не сообщают, однако его брату и наследнику посвящено немало. Как известно, Муса отличался терпимостью к мирным язычникам. В Мали в XIV-м веке не было религиозных войн мусульман против язычников.

Приведу цитату: «Согласно рассказу ал-Омари, манса Муса, у которого было войско из 100 тысяч пехоты и 10 тысяч всадников, ни на каком этапе не пытался начать священную войну против живущих на юге „неверных“. Он, видимо, пришел к выводу, что мирное сосуществование с племенем дьялонке, стерегущим золотые россыпи, наилучшим образом обеспечивает непрерывность золотого потока. И с племенами, живущими в зоне лесов тропических дождей, манса Муса вел выгодную торговлю, привозя оттуда в числе прочего орехи кола и пальмовое масло. Некоторые соседние страны, и, прежде всего государство народа моси, занимавшее земли в излучине Нигера, могли бы, по всей вероятности, дать должный отпор в случае, если бы манса Муса начал войну за веру. Манса Муса стремился сохранять хорошие отношения с малыми народами своей страны, особенно с теми, которые имели значение для экономики государства, а также с соседями, прежде всего с султанами Феса и Египта, которым он, как известно, посылал княжеские подарки, дабы сохранить мир.» Манса Муса был человечен по отношению к рабам. Это можно проиллюстрировать примером освобождения рабов во время знаменитого хаджа, а также отношением к рабам коренных народностей Мали. «Что же касается основной части населения, малинке, то они жили большими общинами, состоявшими из патриархальных семей, главы которых распоряжались имуществом всего коллектива и вносили необходимую часть его в виде налога старейшине. Рабы из числа чужеземцев чаще всего включались в хозяйство на правах младших членов семьи, причем статус раба во втором поколении практически переставал быть рабским.» Сравните с отношением европейцев того времени к тем же язычникам.

Про рабов иного цвета кожи применительно к началу XIV века сказать затрудняюсь, но в XV веке португальцы, завозя африканских рабов для работы на плантациях, не рассматривали их как членов семьи, пусть и младших.

6. Следующим шагом после Карибских островов станет попытка контакта с материковыми государствами, прежде всего, в целях торговли. Позволю напомнить, что ещё нет знаменитого своими кровавыми жертвоприношениями государства Ацтеков (Теночтитлан основан в 1325 году), местные государства на Юкатане и в Мексике далеки от монолитности (как религиозной, так и управленческой), а ряд из них находится в стадии упадка.

7. Болезни, которые завезли с собой европейцы в XV–XVI веках, значительно проредили аборигенов. При удачном плавании Мухаммада до прибытия экспедиции Колумба у туземцев появится иммунитет к ряду болезней.

8. В Мали XIV века давно используется железо. С железным оружием индейцев познакомили европейцы. Если железное оружие и железные орудия труда окажутся у индейцев в первой трети XIV века — грядет существенный рост сельского хозяйства и снижение потерь от вражеских набегов.

9. Контакт Мали с местным населением гораздо раньше даст индейцам ряд изобретений старого света, неизвестных им в то время. Каковы же последствия распространения ислама в центральной Америке для Европы? Несомненно, неоднозначные. О дружелюбии индейцев к Колумбу и пришельцам-христианам можно забыть. Я не исключаю, что за время, прошедшее с момента путешествия и начала распространения ислама на островах Карибского моря, многие атрибуты веры приобретут в глазах их носителей мистический смысл, своего рода, табу. Во времена первого путешествия Колумба индейцы были дружелюбны к нему, снабжали провизией, помогали членам экспедиции после того, как один из кораблей наскочил на камни. В случае, если бы среди индейцев распространился ислам, на помощь также можно не рассчитывать. Одним из главных двигателей Великих географических открытий был поиск пути в страну пряностей. Флот Колумба не привезет обнадеживающих результатов, подготовка следующей экспедиции затянется. Вторая экспедиция, пусть даже такой же численности, как в нашей истории, выйдет в море позднее и не достигнет больших результатов. А буквально через несколько лет Васко да Гама обогнет мыс Доброй Надежды и откроет путь в Индию, к вожделенным пряностям. При том уровне развития науки и техники Испания не сможет вести серьезные завоевания за океаном при постоянном сопротивлении туземного населения, имеющего единую религию и стоящего на более высокой, нежели в реальной истории, ступени развития. Тем более, если индейцы островов будут поддержаны индейцами с материка (вера одна и старый враг, о котором предупреждали черные посланцы Аллаха, прибывшие много лет назад, тоже один). Несколько захваченных и разграбленных островов, потерянные в результате налетов мусульман галеоны, форты против набегов индейцев, практическая невозможность снабжения войск провиантом на месте — итог двух следующих экспедиций. То есть, испанские монархи увидят, что экспедиции в Вест-Индию не приносят ничего, кроме убытков. А та же Португалия уже проложила путь в Индию, десять лет спустя Албукерке возьмет под контроль Ормуз… Отсутствие потока награбленных драгоценностей и постоянная военная угроза не всколыхнут волну переселенцев, желающих перебраться за океан. В отсутствии золота Мексики и Перу Испания не получит той доминирующей роли в Европе, которую она приобрела в XVI веке.

Обострятся противоречия между богатеющей на заморской торговле Португалией и Испанией, имеющей избыток нищего дворянства, жаждущего поправить свое положение. История противостояния Франции и Испании в Италии, история войн католиков и протестантов в Священной Римской империи пойдет иначе. Вместе с тем, европейская наука и техника без подпитки ресурсами будет развиваться медленнее, нежели в нашей истории. В самой Мексике не будет гекатомб принесенных в жертву людей, чья кровь лилась на алтари мрачных ацтекских богов, не будут истреблены и не исчезнут с лица земли местные народы, не будет работорговли, возведенной в ранг государственной политики…

Почти 700 лет назад шторм в экваториальной Атлантике направил историю нашего мира по тому пути, о котором мы знаем. Каким был бы наш мир, если бы не игра слепых сил природы? А может, причина кроется в неудачном научном эксперименте потомков? Если бы знать… Если бы…

При написании мной использовались:

1. К. Рыжов. / Мусульманский Восток VII–XV вв. / Москва, «Вече», 2004 год.

2. А. Игнатенко / Как жить и властвовать / Москва, «Прогресс» «Культура», 1994 год.

3. Ж. Верн / Проклятое золото / Гродно, «Сталкер», 1994 год

4. В.С. Виргинский, В.Ф. Хотеенков / Очерки истории науки и техники с древнейших времен до середины XV века / Москва, «Просвещение», 1993 год.

5. И.В. Данилов, Ф.М. Лурье / Всемирная история в таблицах / Санкт-Петербург, «Панорама TV», 2004 год.

6. Ф. Парэр / Открытие Америки / Москва, «Олма-Пресс», 1999 год.

7. http://www.gerodot.ru

8. http://ru.wikipedia.org

9. http://www.mesoamerica.ru

10. www.vostlit.info

11. http://sailhistory.ru

12. http://fai.org.ru/forum/

13. http://www.alternativa.fastbb.ru

14. http://www.decoder.ru/index.php3

15. http://geography.su/atlas

16. http://covadonga.narod.ru/Canarias.html

17. http://www.litportal.ru/genre223/author3303/read/page/29/book15511.html

Мной использовались и другие Интернет-источники, но я не даю ссылки на них не из-за того, что имею к ним какие-либо претензии, но только в силу того, что не помню их все.

Примечания

1

Заман (араб.) — время.

2

Четвертого мухаррама 1483 года — 3 июня 2060 года. Для перевода дат мной был использован конвертор, посмотреть который можно по адресу: http://www.phys.uu.nl/~vgent/islam/islamtabcal.htm

3

Второму мухаррама 1483 года — 1 июня 2060 года.

4

Кисмет — на Востоке понятие, примерно соответствующее русскому «Судьба».

5

Сардар — офицер.

6

«В 20 лигах» — 1 международная лига равна 5,56 км. Таким образом, расстояние 20 лиг равно 111,2 км.

7

11 шаввала 1483 года — 3 марта 2061 года.

8

28 шаввала 1483 года — 20 марта 2061 года.

9

21 шабаана 1478 года — 14 марта 2055 года.

10

Цитата из Корана.

11

Цитата из Корана.

12

Цитата из Корана.

13

Цитата из Корана.

14

Ал-Тартуши.

15

Цитата из Корана.

16

«Калила и Димна».

17

29 сафара 1484 года — 18 июля 2061 года.

18

17 мухаррама 1475 года — 11 сентября 2052 года.

19

100 зира — 100 локтей или 64 метра (используется стамбульский локоть (зира), длина которого составляет 64 см).

20

29 раджаба 1484 года — 12 декабря 2061 года.

21

8 шаввала 711 года — 17 февраля 1312 года.

Content

Avar
ШТОРМ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог

Послесловие

Примечания