Лия Аштон

Под защитой трепетного сердца

Пролог

Эйприл хотелось кричать. Все шло вовсе не так, как она планировала. Никакого намека на романтику и уединение!

Эван растянулся на своем пляжном полотенце. Повернувшись к жене спиной, он полностью сосредоточился на своем телефоне.

А ведь сегодня годовщина их свадьбы. Три года, подумать только!

Эйприл изучала содержимое корзины для пикника: багеты, масло, сыры собственного приготовления, мускаты.

— Мы точно должны это делать? — поинтересовался Эван, даже не взглянув на нее.

— Ты имеешь в виду веселую годовщину с любимой женой? — Слова Эйприл звучали резко, но она чувствовала уверенность.

Морской ветер развевал длинные белые волосы Эйприл так, что они падали на глаза, и она сердито заправляла их за уши. Она сидела, подогнув ноги под себя, и длинное бледно-розовое платье едва закрывало ее бикини.

— Ты знаешь, что я имел в виду.

Да, конечно, она знала. Но она ждала этого дня, публикуя фотографии с их свадьбы на своей странице в социальной сети.

Эйприл организовала для них перелет из Брума. Она нашла отличный частный пляж и заказала корзину для пикника у Маргарет Ривер, а ее ассистент раздобыл разноцветное пляжное полотенце у спонсоров ее фонда.

И после всего этого Эван спокойно совершал рабочие звонки, не замечая Эйприл.

Он сразу поинтересовался, долго ли продлится их путешествие? И раз уж ему совсем не хочется ехать, можно ли остаться дома?

Как только они оказались на пляже, компромисс был найден. И речь шла даже не о пляжном отдыхе, нет. Только о фото. От Эвана требовалось только улыбнуться на камеру.

Затем они спокойно отправятся домой, чтобы наслаждаться остатками пикника и просмотром телевизора. Или же наслаждаться пиццей, это не важно. Эван молча поужинает, затем удалится в свой кабинет, и до следующего вечера они обмолвятся друг с другом лишь парой слов. Ровно так же он будет вести себя и ночью.

Эйприл снова почувствовала комок в горле.

Эван наконец подал признаки жизни. Он сел так, чтобы видеть лицо Эйприл, сбросил солнечные очки, и ей пришлось последовать его примеру. Впервые за долгое время он взглянул прямо на нее.

— Не думаю, что нам стоит оставаться здесь, — сказал он.

Эйприл изобразила крайнее удивление.

— Да ладно, нас ждет всего лишь глупое фото. Оно нужно нам обоим. У меня контракт.

Контракт на публикацию фотографии: здесь должно лежать мохеровое полотенце от спонсоров, там корзина для пикника, очки и бикини. Благотворительные взносы в ее фонд «Молинье фаундейшн» от партнеров сделаны ради этой фотографии.

Эван удивленно качал головой.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Да, она понимала.

Эйприл записала их с Эваном на консультации к семейному психологу спустя год после свадьбы. К этому моменту они перестали пытаться завести ребенка, решив, что для начала хорошо бы разобраться с собственными проблемами.

Но они так и не разобрались. Оба послушно посещали консультации, учились слушать и слышать друг друга… но ничего не изменилось. Эйприл знала: она все еще любит Эвана. Она любила его так же, как и в тот миг, когда он попросил ее руки на Новогоднем балу три года назад.

Для нее их отношения были все так же важны, как и раньше. И в конце концов, она верила, все обязательно наладится. Разве может быть иначе?

— Я всегда буду любить тебя, Эйприл, — сказал Эван с напускным спокойствием, тщательно подбирая слова. Он явно репетировал свою речь заранее. — Но… Мои чувства… в общем, это не то, что должен испытывать муж к любимой жене. Ты заслуживаешь большего.

Слова Эвана, казалось, смешались и потеряли смысл, медленно растворяясь в соленом бризе. Единственное, что услышала Эйприл: «Я тебя не люблю».

Эта фраза эхом повторялась в ее воспаленном сознании.

Его губы изогнулись в ухмылке.

— Наверное, я тоже заслуживаю большего. Мы оба заслуживаем той любви, о которой читали в книгах, которую не раз видели в фильмах. Подумай сама. У нас ведь никогда так не было.

Эван сделал паузу, словно ожидая, что Эйприл скажет что-то, попытается переубедить. Но она молчала.

— Слушай, ты знаешь, я никогда тебя не обманывал. Но я встретил другую женщину. Я думаю, что она — самая большая любовь моей жизни. Я слишком уважал тебя и оборвал все контакты с ней, вычеркнув ее из своей жизни. Но я не могу перестать думать о ней…

Эван тщательно избегал встречаться взглядом с Эйприл.

— Я хочу развестись. — Он нервно сглотнул. — Прости.

Она могла только послушно кивать, соглашаясь с каждым его словом.

— Эйприл?

Она попыталась найти свои солнечные очки, отчаянно желая скрыть слезы.

— Давай хотя бы просто сделаем это глупое фото, — произнесла она тихо.

Глаза Эвана расширились от удивления, но он согласился.

Немного неловко они начали позировать, касаясь друг друга только плечами. Эйприл сделала фотографию быстро, стараясь не думать обо всем произошедшем. Удивительно, но за те мгновения, пока она нажимала на кнопку телефона, пляж полностью опустел.

Подписчики явно порадуются: частный пляж, красивый, любящий муж, великолепный закат…

В полной тишине она отредактировала изображение, добавила подпись и хештеги:

«Три удивительных года брака с этим классным парнем».

#годовщина#тригода#любовь#романтика

Но последний хештег она удалила прежде, чем нажать на кнопку «опубликовать»:

#конец

Взгляд Хью Беннела был обращен на черную дверь, к которой вела серая каменная лестница. Он ощутил необъяснимую тоску — и не только потому, что солнце только-только показалось этим унылым лондонским утром. На месте дверного коврика образовалась горстка сухих листьев, из-под порога уверенно пробивал себе дорогу сорняк.

Ему придется разобраться со всем этим.

Но сейчас он просто катил свой велосипед, сигнальные огни которого все еще горели от предрассветной поездки, мимо этих ступеней, ведущих к викторианской трехэтажной террасе. Хью въехал в свою подвальную квартиру, поставил ноги на паркет, шумно тормозя.

Он повесил велосипед на специальную подставку на стене, прямо напротив подвальной двери.

После душа Хью устроился за своим рабочим столом. Его темные волосы все еще были влажными.

Все, что он мог видеть, сидя за столом, придвинутым вплотную к окну: пятки, ботинки, шнурки прохожих. От взгляда посторонних его скрывали плотные жалюзи, которые, правда, пропускали достаточное количество солнечного света.

Хью сделал себе чай и поставил кружку на специальную подставку, встроенную в ноутбук. Перед ним лежал список дел, который он тщательно продумал и записал вручную еще накануне вечером. Хью всегда любил делать списки, даже когда был маленьким.

Он до сих пор помнил удивление матери, наблюдавшей, как сын вешает над прикроватным столиком список вещей, которые понадобятся ему в школе в тот или иной день недели. Хью посчитал, что делать напоминания гораздо спокойнее.

Он был уверен, что его рабочая команда в Токио считала его любовь к спискам довольно странной особенностью для миллионера, управляющего многомиллионной корпорацией мобильных приложений. Впрочем, команда явно считала его странным по многим другим причинам…

На экране высветилось напоминание о начале вебинара, и Хью вошел в онлайн-кабинет.

Четверо из пяти участников встречи уже зарегистрировались, их лица можно было видеть справа в специальном окне. Аватар Хью представлял собой лишь черный силуэт — он никогда не общался в режиме видеосвязи. Камера его ноутбука специально была заклеена изолентой.

Конфиденциальность была важна для Хью превыше всего. И это не обсуждалось. Наконец последний участник вебинара зарегистрировался.

— Ну что ж, все в сборе, — сказал Хью. — Начнем.

Глава 1

Эйприл было тридцать два года, и сегодня ее ждало первое в жизни собеседование.

Конечно, она уже проходила стажировки после окончания университета, но работодатели так ею и не заинтересовались. Сегодня был ее первый, по-настоящему серьезный выход в реальную жизнь.

Она улыбнулась: в поезде не было ни одного свободного места. Люди читали, смотрели в телефон, в окно.

С момента катастрофической годовщины прошел почти месяц. Месяц, в течение которого Эйприл практически не чувствовала себя живой. Сначала она не могла отойти от шока, затем боролась со страшным гневом к бывшему мужу, с ужасом представляя, как расскажет обо всем маме и сестрам, Айви и Миле. Это были недели бесконечных встреч с юристами, нудных обсуждений о разделе имущества. Также было много слез, вина и длинных спасительных задушевных разговоров.

Этот хаос, казалось, не закончится никогда.

Но иногда время словно останавливалось. Особенно когда Эйприл оставалась дома одна. Мила иногда гостила у нее, но дома ее ждал парень, которому также требовались внимание и забота.

Первые две недели у Эйприл также ночевала мать. Она решительно собралась вникнуть во все тонкости бракоразводного процесса. Еще Айви регулярно приводила к ней сына Нейта. Правда, однажды малыш случайно столкнул со стола салатницу, разбив ее на миллионы маленьких осколков, чем очень расстроил мать.

— Не беспокойся, — сказала Эйприл сестре. — Одной проблемой меньше: не нужно думать, кому достанется эта несчастная салатница.

Первое время Эйприл казалось, что все вещи, которые они купили вместе с Эваном, очень важны для нее. Возможно, в эти мгновения в ней просыпались гены матери-предпринимательницы, жесткой и властной натуры. Но время шло, в жизни Эйприл ничего не менялось: она все так же смотрела в потолок, не спала ночами. В конце концов, вся эта затея с разделом имущества стала казаться ей абсолютной бессмыслицей.

Возможно, так и должно быть: ее семья и без того владела состоянием, равным миллиарду долларов.

«Я не люблю тебя…»

Все долгие ночи после расставания она анализировала эти ужасные слова.

Эван не любил ее. Но кто же она, если не жена любимого мужа? Кем она была? Женщиной, которая любила мужа недостаточно сильно. Женщиной, которая даже не заметила, что ее брак давно трещит по швам.

Кто она сейчас? Брошенная, которая ни дня в своей жизни не работала. Дом, в котором они жили с Эваном, Ирина Молинье, ее мать, преподнесла молодоженам в качестве свадебного подарка. Все свои покупки Эйприл оплачивала кредиткой «Молинье траст». Взамен она преданно служила семье. Правда, родные явно не возлагали на нее особых надежд, считая, что вращение в светской тусовке — верх возможностей Эйприл.

Может, они были правы. Все свободное время Эйприл посвящала шопингу, дорогим благотворительным обедам, открытиям галерей, аукционам… В свободное время она старалась запечатлеть на фото каждый момент своей жизни. Снимки тут же выкладывались в Интернет, и миллионы людей могли оставить комментарий или поставить лайк очередному посту, радуясь чужому счастью.

Гениальная фикция.

Она не заработала ни цента для той «счастливой» жизни, которую демонстрировала миру. В довершение всего, муж не любил ее. Она сама была фикцией, не более того.

Эйприл оставила позади все.

Она завела новую кредитную карту и банковский счет, договорившись о ежемесячном погашении баланса старой кредитки, принадлежавшей «Молинье траст». С этого момента она решила платить за все сама. Еще она нашла свой британский паспорт, который получила благодаря двойному гражданству своей матери — гражданке Австралии и Великобритании.

И только после всего этого она решилась объявить о своих планах семье. Игнорируя все сомнения, Эйприл с уверенностью шагнула в новую жизнь.

И сейчас она жила в Лондоне. Уже три дня.

Эйприл нашла квартиру. Впервые в жизни купила недорогую одежду. Тщательно собрала всю информацию о консалтинговой компании, в которой у нее было назначено собеседование.

Она спокойно отметила про себя, что ее длинные волосы, собранные в аккуратный хвост, казались еще более темными на фоне нового замшевого пальто, и это ей очень шло. Она чувствовала себя другой. Обновленной. У нее даже было новое имя: Эйприл Спенсер.

После ухода отца Эйприл и ее сестры приняли решение взять фамилию матери, но в некоторых документах фамилия осталась прежней. И теперь ей это очень пригодилось.

Как и предполагал Хью, дожди лили весь сентябрь и октябрь.

Но сегодня ноябрьское небо было чистым. Ежась от холода, он достал банку черной краски, хранившейся под лестницей подвала, и направился к главной двери дома своей матери.

Занимался рассвет, но даже несмотря на рабочий день, Ислингтон-стрит была почти пустынной.

Сначала Хью подправил некоторые неровности, затем положил свежий слой краски. Теперь дверь должна была сохнуть: ее нельзя было закрывать в течение нескольких часов. Зная об этом, он заранее положил в рюкзак ноутбук и оставил его в главном холле.

Он вошел в дом, его рабочие сапоги гулко отдавались по кремово-синему плиточному паркету. Сняв обувь, Хью вытащил ноутбук из рюкзака и, оставшись в мягких толстых носках, подошел к главной парадной лестнице. Слева от него располагалась первая из двух приемных, но он не собирался работать там. Хью сел на третьей ступени парадной лестницы, положил ноутбук на колени и приступил к делам.

По крайней мере, таков был его первоначальный план — плодотворно поработать. Но внимание Хью постоянно рассеивалось: электронные письма так и остались непрочитанными, звуковые оповещения из мессенджеров тоже игнорировались.

Кто же так подшутил над ним? Он никогда бы не решился работать здесь.

Его отвлекали запахи дома: здесь ощущалась затхлость, вероятно из-за множества коробок, заполонивших пространство. Окна явно давно не открывались, свету трудно было проникнуть внутрь. Бросая беглый взгляд на каждую из дверей, он вспоминал, как свет, вместо того чтобы освещать пространство и делать его более ярким, порождал ощущение мрачности и покинутости.

Собственно, так и произошло в итоге: дом оказался заброшенным. Ни разу с тех пор, как Хью переехал в подвальную квартиру, он не появлялся здесь. Тогда, три года назад, это было слишком тяжело. Он не готов был иметь никаких дел с этим домом.

Хью поднялся, желая размяться. Но выходить на улицу не стал. Вместо этого он подошел к двери, которая была всего в нескольких шагах от лестницы, дернул крепкую медную ручку. Неосознанно затаив дыхание, Хью вошел и не смог сдержать вдох полного разочарования. Словно он ожидал увидеть здесь что-то другое… Хотя прекрасно знал, что скрывается за этой дверью. Раньше в этой комнате была приемная для гостей: мать и ее второй муж частенько любили выпить чай с необыкновенно вкусным печеньем.

Сейчас эти счастливые мгновения, увы, невозможно повторить.

Всю антикварную мебель, напоминавшую то счастливое время, полностью спрятали в ящики и коробки, которых было столько, что Хью бросил бессмысленную попытку их сосчитать.

Хью потянулся к ближайшей коробке. Она стояла довольно высоко, ее гладкая картонная поверхность уже успела немного деформироваться от переполнявших вещей. Некоторые ящики, окружавшие его повсюду, содержали бесполезные надписи: «пурпурные сокровища», «сверкающие предметы». Впрочем, кое-где имелись подробные этикетки и наклейки с четкими обозначениями — в этом ему помогла сиделка.

Но мать всячески сопротивлялась: руководствуясь собственной логикой, она с огромной радостью объединяла свои вещи в категории, которым давала смешные названия, тайно меняла предметы местами в коробках. В конце концов, расстроенная помощница заявила Хью, что все их старания были напрасными…

Он и так уже все понимал — ну и что с того?

Врачи, специалисты, консультанты… они так ничего и не добились. Да и могли ли? Ведь его мать прекрасно понимала, что делает.

Все ее имущество появилось задолго до Лена. Когда-то этот дом видел только Хью, его мать и ее сокровища. Ну и ее бесконечные поиски любви… Казалось, с Леном она наконец обрела счастье, которое так долго ждала. Все вещи, купленные после болезненного расставания с мужем, отцом Хью, были бесконечно дороги ей.

Мать Хью считала, что без отношений с Леном единственной ценностью ее скучной жизни является что-то материальное, и он ничего не мог с этим поделать.

Вновь погрузившись в болезненное прошлое, Хью ощутил беспомощность. Он закрыл глаза.

Вещей в этой комнате было так много, что стоило сделать всего один шаг, как перед ним возникали стены коробок. Впрочем, так было в каждой комнате — спальне, гостиной, столовой, не важно. Хью, будучи десятилетним мальчиком, даже попытался нанять специалистов клининговой службы, но его мать всячески сопротивлялась появлению в доме чужих людей. Единственное, чего ему удалось добиться: втайне заплатить за уборку некоторых комнат. Также ему помогли расчистить от коробок путь от спальни до входной двери — на случай пожара.

Хью открыл глаза, и его взгляд снова уперся в бесконечные ряды ящиков и коробок. Оставаться здесь он больше не мог.

Хью вернулся в холл, схватил ноутбук, положил его в рюкзак, намереваясь немедленно уйти… и внезапно замер. Краска на двери еще не высохла, а это значило, что ему нужно остаться. Но и браться за дела было бесполезно — ящики и коробки отвлекали от рабочего процесса.

Глядя на вещи матери, Хью понимал: три года не избавили его от безнадежности, тоски и сожалений. Эти ящики будут вселять в него тоску и через десять лет.

Он придавал им гораздо больше значения, чем следует. И давно пора избавиться от этого хлама. Дом имеет права на вторую жизнь, он должен наполниться новыми красками, звуками, запахами… и светом.

Хью сел на нижнюю ступень главной лестницы и достал ноутбук. Он чувствовал небывалую уверенность в себе. Время перемен настало.

Все началось с конфуза в магазине.

— У вас есть другая карточка? — спросила кассир.

— Что-то не так?

Эйприл не могла скрыть замешательства: раньше с ней никогда не случалось ничего подобного. А вот кассир явно привыкла к таким ситуациям. Судя по бейджу, ее имя Бриджит. Она пристально наблюдала за тщетными попытками Эйприл ввести правильный ПИН-код. Эйприл пробовала вновь и вновь, и у нее ничего не получалось, хотя она точно знала: код правильный.

Других карточек не осталось — все, что принадлежали «Молинье траст», она отправила обратно в Перт. Поэтому Бриджит вежливо попросила ее не задерживать очередь.

Эйприл замялась: совсем не хотелось возвращать упаковки тайской готовой еды, связки бананов и средства для снятия макияжа. Но, чувствуя недовольные взгляды покупателей, она вылетела из магазина со скоростью, на которую только была способна.

Потом Эйприл отправилась в тренажерный зал. Позанимавшись, вернулась в дом, легла на серую кожаную кушетку, взяла ноутбук и вошла в Интернет. Впервые после создания нового счета она заглянула в свой онлайн-банк. Квартира была забита мебелью, но в ней не было банального принтера, поэтому Эйприл пришлось просматривать выписки по кредитке прямо с экрана. Причина ее конфуза в магазине обнаружилась довольно быстро: на карточке не осталось средств.

Но разве такое возможно?

Ведь Эйприл почти ничего не тратила. Она исключила из своей жизни кафе и рестораны, думать забыла о новых вещах. Вместо этого пристрастилась к готовым обедам и ужинам, которыми были заполнены полки магазинов. Эйприл очень нравились треугольные сэндвичи в пластмассовых упаковках, коробочки с едой, приготовленной на гриле. Ей казалось, что, покупая все это, она становится истинной англичанкой.

Полюбившиеся продукты стоили от силы несколько фунтов. По крайней мере, так ей казалось. Ну да, еще она записалась в тренажерный зал, что тоже почти ничего не стоило. Кажется… Слава богу, хотя бы вай-фай в квартире входил в стоимость аренды.

Так куда же ушли все средства? Через пять минут Эйприл знала ответ. Вооружившись ручкой и бумагой, она детально записала расходы: основной виновницей ее безденежья оказалась плата за жилье. Только теперь стало ясно: даже если бы она получила одну из множества вакансий, на которые откликалась, ее первой зарплаты все равно не хватило бы на жизнь. Сейчас ей не на что было купить даже любимые треугольные сэндвичи!

Сев на диван, Эйприл внимательно осмотрела квартиру: да, она маленькая… но если быть честной, не такая уж и маленькая. И красиво обставленная. Дорого обставленная. Кухонные принадлежности стоили примерно столько же, как и те, какими она пользовалась дома, в Перте. Ванная комната, пусть и небольшая, от пола до потолка была облицована мрамором. И если учесть еще и балкон… Который Эйприл не могла себе позволить. Да, она не могла себе позволить ничего из того, что имела на данный момент. Потому что у нее не было денег — совсем.

Далеко не в первый раз за четыре недели Эйприл задалась вопросом: не совершила ли она ошибку, бросив все? Сейчас она даже не была записана ни на какое собеседование. Пройдя несколько разнообразных интервью у работодателей, она удивилась своему первоначальному оптимизму.

Десять лет назад она стажировалась, и довольно успешно, но после этого совсем не работала по специальности. Ее резюме было почти пустым. Миллионы подписчиков в социальных сетях и благотворительный фонд, который она сама основала, возможно, и впечатляли некоторых начальников отдела кадров. Но все это не имело никакого отношения к тем вакансиям, на которые Эйприл претендовала.

И что самое главное, работодатели могли раскрыть ее реальное имя, чего она совершенно не хотела.

Но порой соблазн вернуться к прошлой жизни был велик. Как, к примеру, сегодня. Ведь так легко назвать себя Эйприл Молинье и заказать перевыпуск кредитной карты в банке. Тогда уже завтра она смогла бы купить сколько угодно наборов готовой тайской еды. Или снять квартиру еще больших размеров…

Эйприл заставила себя подняться с дивана, чтобы поискать что-то съедобное на ее прекрасной кухне: бутылка дорогого австралийского вина, эксклюзивная минеральная вода — тоже прекрасная и дорогая, половина головки сыра камамбер и молоко — его она купила только из-за невероятно красивой стеклянной бутылочки. Вероятно, оно также стоило больше, чем нужно…

Эйприл вдруг стало не по себе. Быть может, она и правда понятия не имела о реальной жизни?

Она налила себе в кружку остатки молока из красивой и дорогой бутылочки, вернулась в комнату и удобно устроилась перед ноутбуком.

Ранее, еще до посещения тренажерного зала, она обдумывала идею новых постов для своих социальных сетей. Да, Эйприл Спенсер сейчас жила в Лондоне, но Эйприл Молинье осталась в Перте, привыкая к своей новой одинокой жизни.

Прежде чем покрасить волосы из светлого в темный цвет, Эйприл сделала множество селфи на нейтральном фоне, чтобы публиковать их в течение месяца, обозначая их так, чтобы никто из подписчиков не заподозрил обмана. Конечно, Эйприл не могла избавиться от привычки ежедневно фотографировать себя, но, как ни странно, ни разу в кадр не попал сам Лондон.

«Книга, которую сейчас читаю…»

«Мой новый педикюр».

Примерно так она подписывала снимки.

Такие повседневные фотографии Эйприл умело комбинировала с селфи, сделанными заранее, — там она все еще была блондинкой. Все публикации остались доступны для широкой аудитории и контролировались личным помощником Эйприл, чью работу, к счастью, все еще оплачивал фонд «Молинье фаундейшн».

Жизнь Эйприл в соцсетях била ключом, количество подписчиков возрастало. Что же такого интересного они находили здесь?

Эйприл прокрутила страницу браузера вниз и тут же увидела свои ранние фотографии. Ей вдруг стало так плохо, что все они слились в яркое разноцветное пятно: международные праздники, роскошные частные выездные мероприятия, дизайнерская обувь, баснословно дорогие украшения, красивая одежда, шикарный муж и привилегированные друзья.

Подписчики Эйприл видели в ней успешную богатую даму из высшего общества… которая понятия не имеет, каково это — жить реальной жизнью.

Эйприл резко захлопнула ноутбук, почувствовав отвращение к себе. И даже стыд.

Смысл ее переезда в Лондон, поисков работы и одинокой жизни вдруг свелся к банальным попыткам выяснить, что же она собой представляет. Она так до сих пор не поняла, кто она, если не жена Эвана? Или не одна из наследниц четы Молинье? Чего она добилась за этот месяц в своем одержимом желании «быть как все»? Разве что только нового бюджетного гардероба.

Она знала: мама, Мила и Айви не восприняли ее затею с переездом всерьез. Думали, что для нее все это лишь игра. Конечно, родные предполагали: рано или поздно Эйприл найдет работу и объединит свой доход с общим доходом их семьи. Но почему же, черт побери, никто не предупредил ее, что сейчас она не может позволить себе такую дорогую квартиру?!

Ведь, в отличие от Эйприл, они знали, как все будет. Мила старалась лишний раз не пользоваться теми средствами, что ей причитались по праву. Она прекрасно знала цену деньгам. Айви посвятила свою жизнь преумножению капитала семьи Молинье. Они уж точно понимали, как нелегко ей придется. Но Эйприл не злилась на них… до сегодняшнего инцидента в магазине, когда услышала этот противный звук терминала, не принявшего ее кредитку.

Эйприл снова открыла ноутбук. Ей нужно было найти работу. Немедленно.

Глава 2

«Какой приятный голос», — подумал Хью.

Несомненно, австралийский акцент. Голос мягкий, хорошо поставленный. Девушка периодически смеялась, возможно, нервничала. Хотя Хью не был в этом уверен. Ее смех звучал очень естественно.

Итак, ее имя — Эйприл… Он взглянул на распечатанное резюме, лежавшее перед ним.

Она отвечала на последний из четырех вопросов собеседования. И отвечала неплохо. Хью откинулся на спинку кресла, внимательно слушая Эйприл. Ее голос звонко лился из динамиков ноутбука, заполняя собой всю комнату.

Сегодня он проводил уже третье аудиособеседование, организованное ассистенткой по набору персонала, Каро. Два других кандидата, правда, резко отличались от этой необычной девушки. Один — искусствовед, другой — специалист по античности. Их знаний более чем хватало для позиции, которую он предлагал. Но он чувствовал, что оба кандидата, используя свои профессиональные навыки, выставят все эти пыльные коробки чуть ли не кладом. Да, это и был клад, с которым он собирался навсегда распрощаться.

— Опыт работы в благотворительном фонде «Молинье фаундейшн» отражает мое понимание того, насколько важно для некоторых клиентов сохранить анонимность, — продолжала Эйприл. — Я часто общалась со спонсорами, которые просили сохранить их имена и фамилии в строжайшем секрете. Некоторые же объявляли названия своих компаний позже, уже после взносов. Как вы понимаете, и в том и в другом случае от меня требовалась внимательность и осторожность.

— Но в фонде вы были координатором социальных сетей, насколько я понял, мисс Спенсер? — сказал Хью, вновь заглядывая в ее резюме. — Откуда же взялся опыт в столь… деликатных вопросах?

Возникла недолгая пауза.

— Моя роль в фонде была гораздо шире. Я тесно взаимодействовала с директором, составляла график публикации постов, изучала комментарии. Мне точно нужно было знать, что анонсировать в публикациях фонда, какие ответы удалять. С благотворителями лучше проявлять максимальную деликатность, иначе они просто уйдут.

Из заметок Каро Хью понял — Эйприл пригласили на собеседование главным образом из-за работы в фонде «Молинье фаундейшн». Для него же определяющим моментом станет возможность соблюдения полной конфиденциальности.

— Вы сразу же сможете приступить к работе? — спросил он.

— Конечно, — ответила Эйприл.

— Хорошо, спасибо, мисс Спенсер. Мы примем решение в ближайшее время.

На этом он прервал связь.

Эйприл покинула небольшой конференц-зал и вернулась в кабинет рекрутера.

Все казалось очень странным. Отправляясь утром на собеседование, она надеялась получить должность начинающего координатора соцсетей. Вместо этого ей предложили распаковывать какие-то коробки и ящики и тут же устроили аудио-интервью с боссом.

Напротив нее сидела Кэролайн Чжу, старший рекрутер в агентстве.

— Ох, — сказала Эйприл. — Не думаю, что получу эту должность.

Эйприл чувствовала себя ужасно. Нет, она отвечала на все вопросы хорошо, но Хью Беннел сказал ей всего пару слов, и это не похвала.

— Возможно, — безразличным тоном ответила Каро. — Но я несколько лет сотрудничаю с мистером Беннелом. На собеседованиях он всегда немногословен.

Эйприл кивнула: очень уж немногословен.

И вообще, ей мало что удалось выяснить о нем. Конечно, она знала «Конкретику» — на любом смартфоне было установлено по крайней мере одно приложение этой компании. У Эйприл было даже шесть приложений — все связаны с планированием, аналитикой и онлайн-сотрудничеством. На сайте компании значилось, что Хью Беннел — ее основатель. Больше ничего.

Также Эйприл узнала, что Хью вырос в лондонской муниципальной квартире, был единственным сыном одинокой трудолюбивой матери. После окончания университета он удалил все упоминания о себе в Интернете. Даже в Википедии о его жизни была написана всего пара строк. О фотографиях и говорить нечего.

Очень неожиданно, таинственно и даже интригующе.

— Скоро все будет известно, — продолжила Кэролайн. — Господин Беннел принимает решения очень быстро.

— Не могли бы вы чуть больше рассказать мне о вакансии?

Кэролайн надменно вздернула бровь:

— Я уже сказала, что информация строго конфиденциальна. Хью Беннелу нужен ответственный добросовестный человек, который поможет ему разобрать множество коробок с вещами. Не антиквариат, ничего криминального. Но начать нужно немедленно.

— Почему вы думаете, что я подхожу для этой должности?

— Потому что вы очень хотите работать. И вам очень нужны деньги. Я сразу вас раскусила.

Это правда. Впав в отчаяние после конфуза с кредитной кассой, Эйприл немного переделала резюме, заявив о себе как о координаторе социальных сетей. Что, по сути, было правдой. Она четко определила дальнейшую цель: работать как можно больше. Поэтому уже на следующий день после неприятного инцидента в магазине пришла на собеседование в агентство, расположенное в двух шагах от ее шикарной квартиры.

К счастью, Кэролайн оценила ее энтузиазм. Ее телефон вдруг зазвонил.

— Отлично, господин Беннел. Я сообщу об этом успешному кандидату.

Кэролайн повесила трубку и произнесла:

— Ну вот, все так, как я и думала, а я редко ошибаюсь. Мистер Беннел берет вас на работу. Вы начинаете немедленно.

— Распаковывать коробки?

— За очень даже приличные деньги. Вот адрес.

Дом Хью Бенннела оказался очень красивым. Расправив плечи, она постучала в дверь.

Хью встретит ее сам — так сказали Эйприл. Сначала она немного удивилась, ведь наверняка у руководителя такого масштаба есть целый штат сотрудников. Но тут же вспомнила, что собеседование проводил тоже он. В общем-то, такое поведение полностью соответствовало атмосфере таинственности, которой было окутано его имя.

Эйприл не успела переодеться, на ней по-прежнему был «костюм для собеседований», как она его называла. Начищенная обувь, аккуратный элегантный пучок.

Черная дверь внезапно открылась, и за ней показался мужчина. Высокий, темноволосый, кареглазый. Он смотрел прямо на Эйприл. Она словно застыла под его пристальным взглядом: так вот как выглядит загадочный программист-миллиардер! Невероятный красавец.

— Доброе утро! — произнесла она уверенным тоном. — Я Эйприл Спенсер. А вы — мистер Беннел?

Он кивнул:

— Быстро приехали.

— Я старалась. В агентстве сказали приступать немедленно.

Эйприл умела заполнять паузы в разговоре, но сейчас она замерла, не в силах пошевелиться. Хью все еще смотрел на нее, его взгляд был непроницаемым, но внимательным. Эйприл почему-то ощутила необыкновенное спокойствие рядом с ним.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы изучить его. Полюбоваться контрастом оливковой кожи и темных волос, широким разлетом бровей, острыми скулами и изящным ртом. Угловатый подбородок и нос с горбинкой, как ни странно, только добавляли шарма. Длинные волосы и щетина явно были элементарной небрежностью, а вовсе не данью моде, но его это вовсе не портило. Наоборот, делало более совершенным.

— Пожалуйста, проходите, — сказал Хью спокойно, словно не заметив замешательства гостьи. Словно прошла секунда или две. Может, так и было?

Эйприл вдруг занервничала, и сама на себя разозлилась. Нужно собраться с мыслями, ведь она только что познакомилась с боссом. Вероятно, смущение просто от усталости и бесконечных поисков работы. Но она не могла обмануть саму себя: никакой усталостью нельзя было объяснить то, с каким интересом она рассматривала его статную мускулистую фигуру, широкие плечи. Она не могла притворяться, что не знала, к чему это сладостное томление внизу живота.

Она знала. Но всегда связывала это приятное чувство с Эваном. Только с Эваном.

Эйприл на секунду закрыла глаза: нет, нет и еще раз нет. Она пролетела полмира вовсе не для того, чтобы растечься бесформенной лужицей перед мужчиной. Перед новым боссом! И не важно, насколько загадочным.

Конечно, она прилетела сюда и не для того, чтобы работать в двух разных местах одновременно и ютиться в жалком общежитии. Она просто хотела почувствовать себя самостоятельной. Без помощи матери и без Эвана — впервые с семнадцати лет. И ей очень нужна была работа с щедрой почасовой оплатой, а вовсе не эти бабочки в животе.

— Мисс Спенсер?

Эйприл открыла глаза.

— Прошу прощения, мистер Беннел.

— Все в порядке?

У Хью были невероятные глаза: задумчивые, глубокие.

— Конечно, — ответила она, широко улыбаясь.

— Я только хотел сказать, что нам надо пройти на кухню. Там я объясню ваши обязанности.

Эйприл кивнула и прошла за ним по довольно узкому коридору рядом с пыльной огромной лестницей. Пока они шли, она отчаянно пыталась выкинуть из головы мысли о том, насколько прекрасен новый босс. Но все время отвлекалась на его мускулистые ноги, облаченные в идеально подогнанные джинсы.

Как бы там ни было, впервые после расставания с Эваном она почувствовала себя по-настоящему живой.

* * *

Эйприл Спенсер была красивой. По-настоящему красивой. Казалось, она сошла в дом его матери прямо со страниц модных каталогов.

Некоторое время Хью просто смотрел на нее, чувствуя себя беспомощным. Разглядывал ее каштановые волосы, фарфоровую кожу и кристально-голубые глаза, розовые губы, покрытые блеском. Ее тонкую талию, которую сложно было скрыть под пальто.

Он ожидал увидеть какую-нибудь туристку с рюкзаком. Правда, чуть моложе, чем Эйприл. Девушку, способную с легкостью поднять не одну коробку.

Эта женщина была совсем другой. Перед Хью предстало само совершенство. Она излучала небывалую уверенность, словно привыкла командовать — домом или целой корпорацией. Но уж никак Хью не мог представить ее копающейся в пыльных коробках. Такое просто не укладывалось в его голове.

Поэтому Хью сразу же отнесся к незнакомке настороженно. Он впустил девушку, собираясь устроить ей допрос пристрастием и выяснить, кто она на самом деле и что ей нужно. Но как только он повернулся к ней, он увидел, что ее глаза были закрыты. И она часто дышала, явно скрывая волнение. Секунду он наблюдал за гостьей и вдруг остро ощутил ее тщательно замаскированную за уверенностью и улыбкой уязвимость. И вместо сухих расспросов он поинтересовался, все ли в порядке.

Вместо того чтобы звонить в агентство и просить найти кого-то более подходящего на эту должность, он провел девушку на кухню и сразу же предложил подписать договор, ключевым пунктом в котором было соблюдение конфиденциальности.

На кухне от неуверенности красавицы не осталось и следа. Но он прекрасно знал, как обманчиво бывает первое впечатление. Хью и сам был довольно скрытным. Однако эта девушка по-прежнему не соответствовала его представлениям о наемном работнике, готовом часами разбирать груду пыльного хлама.

Эйприл положила ручку на документы.

— Все сделано, мистер Беннел, — произнесла она, все так же широко улыбаясь.

— Можешь называть меня Хью. И давай на «ты».

— Отлично, тогда я просто Эйприл.

Хью снова поразила необычная красота его новой сотрудницы, но усилием воли он вернулся в реальность. Привлекательность коллег никогда не волновала его.

Хью быстро кивнул, улыбаясь.

— Ты будешь работать одна, — произнес он безапелляционно. — Перед тобой рекомендации, касающиеся сортировки вещей. Все документы, содержащие личные данные, нужно сохранять, прочие — уничтожать. Вещи, представляющие хоть какую-то ценность, должны быть отданы в качестве пожертвований. Хлам и мусор смело выкидывай. В документах есть контакты благотворительных фондов, с которыми нужно будет связаться.

Эйприл кивнула, взглянув на бумаги, которые передал ей Хью:

— Ты хочешь оставить только ценные бумаги? Больше ничего?

— Да, — ответил Хью резко. Так, что Эйприл тут же оторвалась от изучения рекомендаций.

— Хорошо, — произнесла она осторожно. — Но как же мне с тобой связаться, если вдруг появятся вопросы?

— Никак. Меня обычно не беспокоят по пустякам.

Красивые губы Эйприл вытянулись в тонкую линию.

— Но с кем же мне тогда контактировать?

Хью равнодушно пожал плечами:

— Контактировать ни с кем не нужно. В моих инструкциях все четко сказано. Просто в конце каждого дня я буду ждать письменный отчет о проделанной работе.

Эйприл встретила его взгляд:

— Значит, я могу свободно передвигаться по этой комнате с ящиками и самостоятельно принимать решения о том, как поступать с вещами?

— Да. Все равно там один только хлам. Обещаю, ты не наткнешься на скрытое состояние.

Эйприл, впрочем, не была в этом так уверена.

— Кроме того, речь идет вовсе не о комнате, а о целом доме.

Глаза Эйприл расширились от удивления.

— Прости?

Хью нетерпеливо провел рукой по волосам: он мечтал положить конец этому разговору и уйти из дома, где чувствовал отчаяние и угнетение. Эта женщина лишь усложняла ситуацию.

— В доме три этажа. Мебели много, но не поднимай ничего тяжелого. Оставляю ключ и код безопасности. Рабочий день будет длиться восемь часов.

Хью замер, пытаясь понять, все ли важное сказал Эйприл.

— Если возникнет чрезвычайная ситуация, действительно чрезвычайная, можешь позвонить мне. Телефон есть в документах.

— Это все? — уточнила Эйприл.

— Да.

— Отлично. С чего начинать?

Минуту спустя они стояли перед огромной стеной картонных коробок.

— Ух ты, никогда не видела ничего подобного раньше!

— Ну что ж… думаю, фронт работы ясен, — ответил Хью, давая понять, что разговор окончен.

— Да, я все сделаю… для тебя, — заверила Эйприл, словно ища его взгляд и стараясь доказать преданность.

Хью был одной ногой на пороге, но что-то заставило его повернуться. В глазах Эйприл читалось… сочувствие, или ему показалось? Нет, в утешении он не нуждался. Как и не нуждался в дополнительных вопросах этой странной незнакомки.

— Это просто твоя новая работа. И только, — с ухмылкой заявил Хью.

Теперь он наконец был свободен. Закрыв за собой парадную дверь, Хью вдохнул полной грудью.

Глава 3

Два дня подряд Эйприл сидела, скрестив ноги, перед огромным количеством коробок, в окружении пыли. На ней были джинсы, кроссовки и широкая футболка. Джемпер пришлось снять — благодаря отличному отоплению она сразу же вспотела за работой. Волосы она собрала в высокий пучок, чтобы не мешали. В небольших колонках, подключенных к телефону, играли хиты местной радиостанции, отвлекая от пугающей тишины.

Этот массивный дом был довольно шумным. В нем часто слышалось эхо.

В первый день работы Эйприл пришлось несладко: она разбирала коробки на высоченных каблуках, в узкой юбке, сковывающей движения. К тому же в абсолютной тишине. Удивительно, как такой огромный дом мог быть таким пустынным и неуютным.

Теперь ее немного спасало радио. На третий день работы многие ящики уже лежали в холле полностью разобранными. При помощи измельчителя бумаг удалила все старые ресторанные меню, модные каталоги обуви и местные газеты. Также она уже собрала несколько коробок для пожертвований: в них были книги и разные тряпки, мужские шелковые галстуки, множество керамических ваз, чайные полотенца и многое другое. Эйприл пыталась распределить вещи по группам, но у нее ничего не вышло.

В большинстве ящиков, как и предупреждал Хью, действительно был один хлам: упаковки от электронных изделий — без самих предметов. Желтые газеты с бульварными сплетнями о звездах реалити-шоу, выпущенные лет десять назад. Пакеты из-под соли и сахара, старые ручки, высохшая тушь или лак…

Как ни старалась, Эйприл ничего не могла понять о человеке, которому принадлежали эти вещи. Их было очень много, но они ничего не говорили о хозяине. Могло ли все это принадлежать Хью? Эйприл так не думала. Этот человек явно любил порядок и логику — вспомнить хотя бы его подробные четкие инструкции, которые он передал ей в первый день. Нет, Хью не потерпел бы подобного хаоса. Он был организован, излучал спокойствие и уверенность.

Правда, в первый день все изменилось, как только они вошли в эту комнату. Хью вдруг стал напряженным, что выражалось в позе, голосе… во взгляде. Он хотел немедленно уйти.

Очевидно, все эти коробки ему не принадлежат. Но явно они как-то связаны с близким для него человеком. Вероятно, их владелица — женщина: журналы, каталоги обуви, туалетные принадлежности… Но кто она? Бывшая жена? Мама? Сестра? Подруга?

Эйприл твердо решила разгадать тайну коробок. Однако энтузиазм быстро испарялся.

По радио ведущий с идеальным британским акцентом читал новости. Неужели только десять утра? Время сегодня казалось бесконечностью. Вздохнув и расправив плечи, Эйприл принялась распаковывать очередную коробку. Что там? Несколько пустых деревянных фоторамок, одна с треснутым стеклом, две огромные телефонные книги — зачем они в век Интернета? Рамки Эйприл решила сложить в коробку для пожертвований, а справочники — утилизовать.

Выходя в холл, Эйприл не сразу заметила, как из книг вылетела какая-то бумажка. Она подняла старую, пожелтевшую от времени закладку, украшенную двумя красными сердечками, нарисованными детской рукой:

«Счастливого Дня матери!

С любовью, Хью».

Почерк был аккуратным — ребенок явно уже учился в школе.

Отлично: появилась новая категория вещей. И Эйприл решила назвать ее «Хью». Вечером она сообщила начальнику о своей находке в электронном письме.

Новое письмо от Эйприл в папке «входящие» Хью заметил где-то часов в пять вечера. Кроме отчета, оно содержало тему и дату. Эйприл любила предварять отчет болтовней, но Хью быстро пресекал пустые разговоры, выбирая строго официальный тон.

Работа шла медленнее, чем он планировал. Но ошибки его помощницы здесь не было: виновато его собственное желание немедленно избавиться от надоевших коробок. Он ненавидел их, и, казалось, они отвечали ему взаимностью. Он ненавидел мать за ее любовь к коллекционированию всякого хлама. Конечно, он без проблем мог нанять целый штат сотрудников, которые вмиг отправят мусор на помойку. Но он просто не мог этого сделать.

«Привет, Хью!

Сегодня я нашла эту закладку. Фото в приложении. Если найду еще что-то подобное, дам знать. В остальном все хорошо. Разобрала почти две трети вещей в этой комнате».

Не читая письмо, Хью щелкнул мышкой на картинку, вложенную в файл.

Через минуту он уже стоял в холле дома его матери.

Хью замерз, потому что, выбегая из подвала, забыл надеть куртку. Он прошел на кухню: Эйприл надевала пальто, явно собираясь уходить. Странно, в простой футболке и с этим высоким пучком она выглядела значительно моложе.

— Не волнуйся, я ее не выбросила.

— Не выбросила что?

— Закладку. Она в коробке, которую я назвала «Хью». Ее нужно оставить?

— Нет! — почти прокричал Хью.

Эйприл удивилась, но ее взгляд казалось, остался равнодушным и безучастным.

— Значит, я уничтожаю ее? Уверен в этом?

— Это просто старая, никому не нужная закладка!

Еще несколько минут назад он не помнил о том отрезке своей жизни. Удивительно!

— Хорошо. Но что делать, если найду еще нечто подобное: открытки, письма… Явно будут и фотографии, потому что сегодня мне попались пустые фоторамки.

— Фотографии также смело могут отправляться в корзину! — прокричал Хью. Ему вновь хотелось немедленно покинуть этот дом.

Эйприл внимательно следила за тем, как он переминался с ноги на ногу. Во взгляде ее голубых глаз читалась забота.

В нем вдруг возникала суетность и нервозность, которой он раньше никогда в себе не замечал. Теперь, когда все коробки постепенно перемещались в фойе, Хью вдруг заметил беспорядок. Например, в глаза бросилась кофейная кружка, которую Эйприл оставила в раковине. Пробравшись сквозь часть коробок, он схватил кружку и открыл посудомоечную машину.

— Я могу помыть ее сама, — сказала Эйприл.

Проигноировав ее слова, Хью открыл горячую воду, взял пену для мытья посуды и стал усердно намыливать кружку. Эйприл удивленно пожала плечами. Но и сам Хью вряд ли понимал, что делает.

— Вы можете идти домой, — произнес он, тщательно смывая следы кофе с чашки, на которой значился незнакомый ему логотип «Фримантл». Значит, это посуда Эйприл, а не его матери.

Закончив мыть кружку, Хью поставил ее в сушилку для посуды. И даже не заметил, как тихо к нему подошла Эйприл. Она замерла совсем близко к Хью, взяла полотенце и кружку и начала протирать ее.

Эйприл не смотрела на него, сосредоточившись на своей работе. Она слегка наклонила голову, и прядь ее темных волос, выбившаяся из пучка, трогательно падала на затылок. Девушка была так близко, что он заметил пыль от коробок на ее волосах и темную полосу на скуле.

Вдруг Эйприл оторвалась от чашки и взглянула прямо на Хью.

Он отметил, насколько она высокая, даже без каблуков. Сегодня на ее губах не мерцал блеск и ресницы не были так густо накрашены. Хью догадался, что она не нанесла макияж, и это ничуть не портило ее. Эйприл была не хуже и не лучше, чем тогда, в первый день. Она просто была другой. И ему очень понравилась эта естественность.

Хью по-прежнему не представлял ее за распаковкой пыльных коробок, но в простой домашней одежде она выглядела так же великолепно, как и в строгом офисном костюме. И ее взгляд все так же выражал уверенность и прямоту. Хью оценил это.

Он понимал, что его мысли принимают опасный оборот. Он — начальник, Эйприл — его подчиненная: вот о чем нужно думать прежде всего. Но он не мог не любоваться этой загадочной женщиной.

— Я знаю, это дом твоей матери. Понимаю, насколько тебе тяжело. — Ее голос звучал все так же мягко, проникая в самое сердце. — Ты хочешь, чтобы я вернулась сюда завтра?

Черт, неужели она решила, что он уволит ее из-за какой-то глупой закладки?

Хью быстро кивнул.

— Хорошо, тогда я оставлю здесь свою кружку, — произнесла Эйприл. Она обошла Хью и поставила чашку в шкаф. В этот момент он, сам не зная почему, боялся даже взглянуть на нее.

Надев пальто и завязав красный вязаный шарф, Эйприл сказала:

— Увидимся завтра. — Ее улыбка была все такой же открытой.

И тут же ушла, оставив Хью наедине с мыльными пузырьками.

Эйприл нашла себе ночную подработку в супермаркете — нужно было раскладывать продукты на полках. Вернувшись после смены, она решила позвонить матери. Хорошо, что соседка по комнате уже давно спала.

В этом хостеле в Шордиче селились случайные туристы. Свидетельства их бурного веселья валялись повсюду: пустые бутылки из-под пива на дешевом кофейном столике, старые чипсы, пластиковая посуда. На диване одной туристки из Австралии спал какой-то незнакомец. Его грязные скомканные простыни и одеяла до сих лежали в углу, словно сами собой должны были отправиться в стирку.

Такой хаос царил в хостеле почти всегда. Эйприл тошнило от беспорядка, и она иногда начинала уборку — специально шумела, чтобы привлечь к себе внимание. Но вскоре ей стало очевидно: ее старания остаются незамеченными. Поскольку она была самой взрослой среди всех жильцов, от нее ожидали особенной ответственности. Но Эйприл и так слишком уставала на двух своих работах. Бесплатная уборка помещений совсем не входила в ее планы.

Поэтому однажды она устроила домашнее собрание и представила всем график дежурств. Соседи иногда соблюдали его. Но не сегодня.

Стряхнув мусор с дивана, Эйприл села, достала мобильный и набрала номер матери.

— Дорогая!

В Перте было восемь часов утра, но Эйприл знала, что мама встает рано. Не так давно она вышла на пенсию, отдав бразды правления «Мулинье траст» старшей сестре Айви. Правда, теперь у нее появилась новая роль в совете директоров и в работе с инвесторами. Ирина Мулинье совсем не напоминала типичную пенсионерку, что не удивляло ее родных.

— Мам, привет! Как дела?

— Нейт уже так хорошо разговаривает. Вчера попросил меня передать ему бисквит. Разве он не чудо?

Ирина обожала своего двухлетнего внука, стараясь как можно больше времени посвящать общению с ним.

— Как ты, крошка? — поинтересовалась она у дочери спустя пять минут болтовни о Нейте.

— Хорошо, — ответила Эйприл автоматически. — Надеюсь, что хорошо…

— Что случилось?

И Эйприл рассказала маме обо всем: и о трогательной закладке, и о странных инструкциях нового босса. Она умолчала лишь о том, какую боль заметила в глазах Хью в последний раз, когда они виделись на кухне.

Ирина всегда умела оставаться беспристрастной:

— Если твой босс настолько черств, это не твоя забота.

Но Эйприл вовсе так не считала. Ей хотелось разгадать, что скрывает суровость Хью.

— Понимаешь, я чувствую, на самом деле он другой…

— Ты ведь всегда можешь уйти, если что-то тебе не понравится.

— Он неплохо платит.

— Я знаю…

Ирина замолчала, но Эйприл знала, о чем она думает: мама разрывалась между желанием помочь дочери с финансами, оплатить долги по карте и желанием дать возможность быть самостоятельной. И в конце концов, Ирину можно было понять: она всю жизнь поддерживала Эйприл материально, и та никогда не возражала. Они были баснословно богаты, счет кредитки исчислялся множеством нулей. Хотя единственное, что по-настоящему заслуживало оплаты, — это ее работа для благотворительного фонда. Да и то делам Эйприл посвящала час… в лучшем случае два часа в день. Львиная доля времени уходила на создание идеального глянцевого образа, фотографии и соцсети.

Никчемная, бесполезная жизнь.

— Ты же понимаешь, зачем мне все это нужно? Жить здесь, не рассчитывая на вашу поддержку!

— Конечно. И я горжусь тобой. Правда, мне все же немного стыдно: не могу перестать все время о тебе беспокоиться.

Эйприл смутилась, поняв, что мать по-прежнему не ожидает от нее слишком многого. И в этом она виновата сама.

— Но это моя работа — беспокоиться о своих детях, — продолжала Ирина. — Я твоя мать. Но вот тебе мой «нематеринский», если хочешь, совет: держись за эту работу, покрой задолженность по карте, если это тебя так волнует. И… малышка, я все же надеюсь, что однажды ты бросишь этот ужасный хостел и вернешься домой…

— Мама, конечно! — улыбнулась Эйприл. — Я сделаю все, что от меня зависит. И даже больше. Кстати, мам, ты хранишь всякие такие штучки? Ну, наподобие детских поделок, открыток, закладок… все, что мы делали в школе ко Дню матери и прочим праздникам?

— Нет, конечно! — рассмеялась Ирина. — Но я помню, как под покровом ночи всю эту ерунду выбрасывали в мусор.

Эйприл проговорила с матерью еще пару минут. Положив трубку, она мысленно вернулась к Эвану и к выцветшей старой закладке.

Возможно, она просто чересчур сентиментальна? Конечно, сложно было сказать, что на самом деле чувствовала Ирина, выбрасывая ее детское творчество в помойку. Сейчас же она показалась равнодушной и даже не заметила беспокойства дочери.

Но реакция Хью была поистине необычной. Он немедленно прибежал к Эйприл, чтобы увидеть эту закладку. Он мыл чужую кружку, пытаясь отвлечься, не понимая толком, что делает. Словно его мир только что рухнул…

Эйприл чувствовала, что здесь скрывается какая-то тайна.

Глава 4

— Хью?

— Он, наверное, отключился.

— Так что будем делать? Без него мы не сможем принять решение.

Хью неожиданно вернулся в реальность, поняв, что онлайн-конференция еще не закончилась и все ждут его реакции. Он с трудом мог вспомнить, о чем было обсуждение. Ах да: исправлены ошибки приложения, появилась новая версия IOS…

Вопросы не столь важные для его бизнеса, но все же на них стоило обратить внимание. Он всегда тщательно отслеживал любые детали, касающиеся работы.

Но сейчас что-то изменилось.

Онлайн-конференция закончилась с исчезновением Хью. В квартире стало очень тихо. Откинув стул, Хью прошел в кухню, включил электрический чайник и стал ждать, пока он вскипит. В раковине стояли несколько кружек, которые он еще не успел помыть. Обычно он делал это вечером, забрасывая посуду в посудомоечную машину.

Странно, почему его вдруг так обеспокоила чашка Эйприл?

Да, он всегда слыл аккуратистом — особенно это ощущалось на фоне матери. Правда, она не всегда была такой. Хью не сразу заметил, как мелкий беспорядок в их квартире превратился в горы немытой посуды и нестиранного белья. К счастью, тогда он уже был достаточно взрослым, чтобы принять меры и помочь матери. Он убирал, прятал и выкидывал все, что казалось ей необходимым: одноразовую посуду, старые газеты с рецептами, прочий мусор. Но он делал это незаметно и ненавязчиво.

Хью и сам толком не понял, что сегодня с ним случилось. Почему ему вдруг понадобилось самому мыть кружку Эйприл? Эта женщина явно сочла его странным. Хотя какая разница? Он ведь и сам ничего не знал о ней.

Правда, полной анонимности Хью добивался с самого начала. Ему не нужны были проверенные кандидаты с великолепным резюме. Ему просто требовался человек, которому все равно, что здесь на самом деле происходит и зачем нужно перебирать горы всего этого хлама.

Но Эйприл уже знала о вещах его матери больше, чем нужно. Больше, чем он сам.

Почти всю жизнь Хью скрывал этот хлам. Он никого не мог сюда позвать и жил в постоянной тревоге. Да, мать обожала Хью и делала все для его безбедной жизни: много работала и, несмотря на небольшую зарплату и отсутствие алиментов от нерадивого отца, сумела многое дать единственному сыну. Она не заслуживала чьей‑то глупой критики или негативной оценки.

Необычное хобби матери Хью вовсе не определяло суть ее характера. И все же, если бы кто‑то узнал об этой ее странности…

Чайник закипел, и Хью заварил себе бодрящий напиток, оставив пакетик свисающим из кружки.

Вчера Эйприл сама захотела уйти, но он, нисколько не сомневаясь, отклонил это предложение. И теперь он понимал, что все сделал правильно.

Если бы он не нашел Эйприл, пришлось бы искать кого‑то еще. Но она, по крайней мере, никак не была связана с его работой, с его близким кругом друзей и знакомых. С кем‑либо, кто мог знать его мать. Наверное, новая работница не задержится здесь надолго: вернется в Австралию или отправится в какую‑то другую страну, в которой будет явно жарче, чем в Лондоне. В любом случае она увезет секрет его матери с собой.

Телефон Хью завибрировал — пришло сообщение.

«Не хочешь расслабиться и выпить после работы в „Сэйнте“?»

Сообщение из рассылки для группы велосипедистов. Эти люди нравились Хью: они мотивировали его, заставляли чувствовать себя сильным, ловким, выносливым.

«Извините, сегодня не получится», — ответил он.

Ему нравилось кататься в этой славной компании, но они никогда не встречались в клубах или пабах. Хью вообще избегал массового скопления людей — в давке и суете он ощущал себя так же дискомфортно, как среди коробок матери.

Боязнь толпы была с детства. Он толком не знал почему: возможно, из‑за ночных кошмаров юности, когда ему снилось, будто он задыхается под лавиной пыльных ящиков, упавших на него?

Впрочем, теперь это уже не так важно.

Хью, конечно, не любил тусовки. К счастью, его постоянные отказы провести вместе время не слишком беспокоили приятелей. Но конечно, он знал: все они считали его немного странным. Собственно, Хью привык к этому ощущению: он и в школе слыл не совсем обычным ребенком. Еще бы: ведь он даже никогда не приглашал никого из друзей к себе домой.

«Эй, ребята, не хотите пойти ко мне и посмотреть на „клад“ моей матери?»

Так бы могло прозвучать его приглашение? Конечно, Хью никогда бы не допустил ничего подобного.

Внезапно раздался звонок в дверь.

Было довольно рано для каких‑либо визитов, и он точно никого не ждал. Хью направился к двери, все еще держа чашку в руке. Там мог быть только разве что представитель благотворительного фонда или какой‑нибудь религиозной секты.

Но на пороге стояла Эйприл — в пальто и шарфе. В руке она держала коробку с крупной надписью «Хью».

Хью невольно сузил глаза, увидев перед собой эту девушку. Да, конечно, она понимала, что он не ждет ее сейчас.

На нем была футболка, черные джинсы, расстегнутая толстовка. Он стоял перед ней босиком, и его волосы, как того и следовало ожидать, были растрепанными, словно он только что проснулся. Еще вчера он был гладко выбрит, и уже сегодня щетина вернулась. Эйприл не могла скрыть от самой себя, что ей это чертовски нравилось.

Впрочем, Хью Беннел был невероятно привлекательным и сексуальным в любом состоянии. Но Эйприл могла поспорить, что сам он даже не догадывался об этом.

— Мисс Спенсер? — спросил он.

Почему именно мисс Спенсер? Не Эйприл. Хью определенно не впечатлен ее ранним визитом.

Она нервно сглотнула.

— Я увольняюсь, — сказала она. — Не смогла сообщить об этом в письме.

Порыв холодного ветра проник в дом. Эйприл тепло оделась, но все же вздрогнула, стоя на пороге, что не осталось незамеченным для Хью. Он отступил и жестом пригласил ее войти.

Эйприл моргнула — она не ожидала, что Хью сделает это. Скорее всего, он вовсе не хотел, чтобы она заходила. Но по его взгляду сложно было что‑либо понять.

Каким‑то чудесным образом Эйприл удалось протиснуться сквозь очищенное от коробок пространство, и на самое короткое мгновение она случайно коснулась плеча Хью. Это прикосновение было почти неощутимым, учитывая ее шерстяное пальто и толстовку Хью. Но Эйприл тут же покраснела. Она почувствовала, как ее щеки буквально пылают.

Как нелепо! Ведь они соприкоснулись только одеждой.

Эйприл заставила себя перевести взгляд на мебель. Подвальная квартира Хью оказалась довольно вместительной, чистой и аккуратной. На стенах висели два велосипеда, больше ничего. И вообще, дом был довольно пустым — Эйприл не заметила каких‑то безделушек, декоративных подушечек и прочей милой ерунды. Только лишь стол, стоявший прямо напротив окна, выдавал здесь присутствие жизни. Разбросанные блокноты, ручки, бумаги все же говорили о том, что хозяин квартиры не столь совершенен, каким хочет казаться.

Эйприл и Хью стояли возле его темно‑коричневых диванов, но Хью все еще не предложил ей сесть. Румянец исчез, и Эйприл наконец смогла посмотреть на своего босса: правда, в глаза взглянуть так и не решилась. В его все понимающие умные глаза.

— Я нашла еще кое‑что интересное. Пару совместных фотографий с твоей матерью и открытку на день рождения, — произнесла Эйприл намеренно приподнятым тоном.

Хью тут же попытался что‑то сказать в ответ, но она покачала головой, всем своим видом демонстрируя, что не намерена слушать его возражения.

— Конечно, возможно, я должна была выбросить их, как ты и настаивал. Но потом я нашла маленькую пластиковую коробочку для пленки. И знаешь, что в ней было? Детские локоны.

Эйприл смело взглянула в глаза Хью.

— Думаю, это твои волосы. Я не смогла взять на себя ответственность и выбросить их.

Эйприл осторожно поставила коробку на кофейный столик.

— Здесь много твоих личных вещей. Если хочешь, можешь выбросить их. Я не вправе этого делать.

Она обернулась и гордо выпрямилась, вновь встречая взгляд Хью.

— Я закончила разбирать вещи в первой комнате. На завтра назначен благотворительный сбор.

Эйприл все еще не сняла с себя верхнюю одежду: ей было жарко, но не только из‑за отменно работающего центрального отопления. Рядом с Хью ее бросало в жар.

— Мне лучше уйти.

— Но я еще не нашел тебе замену.

Его тон был спокойным и ровным. Он определенно не был смущен и даже не обратил внимание, что Эйприл покраснела.

Господи, какой же нелепой она наверняка была!

— Не вижу смысла продолжать работу. Я явно не подхожу на эту должность.

— Что, если я сделаю тебе интересное предложение? — сказал он, ни секунды не раздумывая.

— Боюсь, не совсем понимаю тебя…

— Что, если я скажу, что тебе больше не придется принимать все решения самостоятельно? — продолжил он, не теряя самообладания.

— Значит, я могу оставить коробку с надписью «Хью»?

— Именно.

— И ты будешь помогать мне ее разбирать?

— Нет. Я просто каждый день буду приходить и выкидывать вещи, которые ты найдешь. Но по крайней мере, тебе не придется больше мучиться от угрызений совести.

Нет, Эйприл не устраивало такое решение.

Конечно, эта работа хорошо оплачивалась, и у нее все еще были долги по кредитной карте и хостел, из которого хотелось бежать без оглядки…

И все же она колебалась.

Причина ее сомнений стояла прямо перед ней, наполняя низ ее живота сладостным теплом. Казалось бы, давно забытые ощущения… Эйприл сама до конца не понимала причину своего беспокойства. Конечно, она не хотела сразу же после разрыва с Эваном вступать в новые отношения. Но она не могла не реагировать на этот завораживающий взгляд дивных глаз босса.

Хью нервничал. Он явно был не из тех людей, которые привыкли ждать.

Эйприл улыбнулась. Просто она с пятнадцати лет не чувствовала себя одинокой. Неудивительно, что рядом с таким красавцем ее гормоны немного расшалились.

— Договорились, — сказала Эйприл.

Беспокоиться явно не о чем.

Но Хью улыбнулся ей в ответ, и Эйприл впервые заметила задорные искорки в его взгляде: до этого он улыбался лишь одними губами.

Так ли уж не о чем?

На следующий день вещей для коробки с надписью «Хью» Эйприл не нашла.

Поэтому, обменявшись парой стандартных сообщений со своим боссом, надела пальто и отправилась в хостел, в котором все еще так никто и не провел уборку. Съела тарелку готового супа из банки, слушая пьяные разговоры соседей по квартире. Затем отправилась на прогулку в сквер, находящийся неподалеку, радуясь тому, что соседи также ушли, решив продолжить гулянку в баре.

Поздно вечером она ушла на работу в супермаркет, где раскладывала товары на полки до самого раннего утра.

* * *

Утром следующего дня Эйприл заварила себе крепкий кофе и вышла на террасу в доме на Ислингтон‑стрит. Поставив кружку на мраморную скамью, она стала искать нужный ракурс для того, чтобы сделать фотографию и подпись к ней.

«То, что мне нужно именно сейчас!»

#работа#люблюкофе#какхочетсяспать

Она решила опубликовать пост после того, как в Перте наступит утро.

Эйприл знала, что получит множество вопросов о своей работе. Но она и не думала говорить правду: ответ должен быть довольно расплывчатым. Так, чтобы ее подписчики решили, что она наверняка находится в какой‑нибудь экзотической стране, проводит очередной благотворительный вечер или устраивает фотосессию. Но явно не занимается разбором груды хлама в большом пыльном доме в Лондоне.

Эйприл улыбнулась.

На самом деле ей очень хотелось признаться подписчикам в истинном положении вещей. Сказать им, что после расставания с Эваном в ее жизни вовсе не все так гладко, как кажется. Что этот болезненный разрыв заставил ее убежать от людей, которые ее любят, заставил сделать переоценку ценностей и понять, насколько беззаботной была ее жизнь раньше…

Но Эйприл знала, что у нее есть определенные обязательства перед аудиторией. Спонсоры «Молинье фаундейшн» не заключали контракт с женщиной, страдающей от кризиса среднего возраста. И также она не готова была к принятию каких‑то серьезных ответственных решений сейчас. Господи, да она даже еще толком не осознала, что уже давно не замужем…

Конечно же, Эйприл обращала внимание на красивых мужчин всегда. С кем‑то из них она даже флиртовала, и они отвечали ей. Возможно, все дело и правда в ее необыкновенной харизме, но сама Эйприл думала, что мужчин больше интересовали ее деньги…

Так или иначе, флирт всегда был безобидным, потому что Эйприл любила Эвана, и больше ей никто не был нужен. Теперь же, когда Эван навсегда ушел из ее жизни, она не представляла, как строить отношения с мужчинами. Она думала, что любовь отныне вовсе не для нее…

Так было до встречи с Хью.

Но даже сейчас она четко понимала, что не собиралась бросаться в омут с головой после столь длительного брака. Она просто не готова была к тому, что ее вновь могут бросить, не готова была к очередной порции невыносимой душевной боли…

Как выяснилось, Эйприл многое могла сделать сама: работать в двух местах, жить в общем доме с малоприятными соседями, вдали от родных и близких… Единственное, что она точно никогда больше не сможет: общаться с мужчиной, который готов ее отвергнуть.

«Я не люблю тебя».

Почему эти слова до сих пор ранят так больно?

Эйприл не скучала по Эвану. Она наконец смирилась с тем, что их отношения достигли неизбежного финала. Она определенно больше не хотела бы с ним быть.

Но…

«Я не люблю тебя». И никогда не любил.

Боль от этих жестоких слов до сих пор не ушла.

Когда на следующий день Эйприл приехала в дом матери Хью, он кипятил чайник на кухне.

— Доброе утро, — сказала она бодрым тоном, к которому Хью уже постепенно начал привыкать.

Пока она направлялась к барным стульям, убранным под мраморной стойкой, Хью невольно любовался ею, но он заметил некоторую растерянность в ее взгляде и неуверенность в походке.

— Доброе, — ответил Хью, в то время как Эйприл уже забросила сумку и пальто на стул. — Я решил помочь тебе с коробками.

Прошлой ночью Хью получил от Эйприл электронное письмо, в котором она сообщала, что нашла интересные коробки, но вытащить из комнаты их одна не сможет. Сначала он думал обратиться в агентство и нанять помощников, но затем решил, как нелепо это будет выглядеть: ему тридцать шесть лет, он вполне здоров и вполне в состоянии самостоятельно передвинуть какие‑то ящики. В конце концов, вне зависимости от его личного отношения, это просто коробки, ни к чему было все усложнять. Ему вовсе не придется иметь дело с их содержимым.

— Отлично! — Она кивнула. — Но я думала, что ты пришлешь помощников…

— Этот помощник перед тобой.

Эйприл не смогла сдержать искренней улыбки. Сейчас она казалась Хью такой милой… Но он вовремя осадил себя: улыбка — это всего лишь дежурная формальность, как коробки — просто пыльный картон, не более.

— Думаю, не отниму у вас много времени. Просто не очень бы хотелось случайно уронить и сломать что‑то ценное, — заметила Эйприл.

Чайник вскипел и щелкнул.

— Какая ерунда. Но в следующий раз пообещай не поднимать ничего тяжелого самостоятельно. Не хочу, чтобы ты как‑то навредила себе.

Эйприл удивленно моргнула, словно Хью сказал что‑то совсем неожиданное.

— Хорошо.

Они налили себе кофе и отправились во второй зал для приема гостей. И вновь пространство, загроможденное грудой хлама, заставила Хью чувствовать беспричинное беспокойство и нервозность: ему казалось, что уровень адреналина в его крови просто запредельный. Он готов был бежать многокилометровый марафон безостановочно.

Эйприл успела освободить от коробок только часть этой комнаты. Когда‑то здесь мама и Лен смотрели телевизор: они удобно устраивались на плюшевом диване, вытягивали ноги на мягкий пуфик, заранее запасаясь вкусной едой. Диван все еще стоял на том же месте.

Тяжелые коробки, о которых говорила Эйприл, стояли возле окна: они были значительно больше ящиков из первой комнаты, но сложены всего лишь в два этажа.

Эйприл и Хью поставили кофе на пол и быстро достали несколько коробок. Но за верхними им все же пришлось неловко тянуться. Их пальцы соприкоснулись — казалось бы, на какую‑то долю секунды, но они оба вздрогнули, и не смогли этого скрыть. Рука Эйприл была прохладной и мягкой, аккуратные ногти блестели под его ладонью. Хью невольно перевел взгляд на Эйприл, но она, казалось, слишком увлеклась работой — или только делала вид.

Хью все еще помнил, как покраснела Эйприл, когда они так же случайно коснулись друг друга в его квартире. Он тоже смутился тогда. Ему казалось очень странным, что кровь так бурлила от обычного прикосновения…

Конечно же, Эйприл была красива — в классическом понимании этого слова. Но Хью не считал возможным обращать внимание на внешность своих сотрудниц. И все же в тот день, когда он, потрясенный внезапной находкой, примчался в дом, и в тот момент, когда они с Эйприл стояли возле раковины, Хью вдруг увидел, насколько прекрасна ее тонкая шея, острые скулы, вздернутый нос…

Да, он заметил, насколько она женственна. Но также он заметил и ее искреннее сопереживание. И симпатию к нему. Хотя ему не нужно было все это, он просто не хотел сложностей.

Жизнь Хью была спланирована до мелочей. Встречаясь с женщинами, он старался избежать сложностей: совместное проживание, планирование будущего… Нет, все это лишь добавило бы хаоса и беспорядка в его существование.

Вот и сейчас одно случайное прикосновении к руке Эйприл выбило его из колеи: он почувствовал жар и прилив возбуждения. Хью понял, что ему лучше уйти.

Они перенесли коробку в другую, более свободную, часть комнаты, и Хью направился к двери.

— Не забудь свой кофе, — сказала Эйприл.

Повернувшись, он заметил, что она держит обе чашки — свою и его.

Нет, ему лучше уйти немедленно. Он может сделать себе новый кофе там, внизу. Вообще, пора была заняться делами, которых на сегодня было много, как, впрочем, и всегда. Но Хью вдруг с удивлением осознал, что пыльные коробки больше не пугали его. Напряжение, которое он всегда испытывал в этом доме, вдруг почему‑то уменьшилось. Нет, он все еще испытывал дискомфорт в этих пустынных стенах, но жуткая давящая тревога ушла.

Задумавшись, Хью не заметил, как Эйприл подошла к нему ближе, чтобы отдать кружку. Женщина, которая простой милой улыбкой вынудила его остаться здесь, ждала, вероятно, что он возьмет свой кофе и вернется в подвальную квартиру.

Но вместо этого Хью подошел к одной из коробок, которая уже была раскрыта, и уставился на нее невидящим взглядом.

— Да, похоже, вам действительно не нравятся эти коробки, — заметила Эйприл.

Хью Беннел интриговал ее. И не только своей вещностью. Ей важно было понять, кто он есть на самом деле и почему эти коробки так важны для него.

Хью бросил взгляд на Эйприл, приподняв бровь.

Она поняла его без слов и принялась за работу. Хью сделала несколько шагов назад, уперевшись в подлокотник дивана.

В коробке были женские вещи — яркие атласные и шелковые. Это открытие пробудило в Эйприл живой интерес. Достав кремовую прозрачную блузку с черной бархатной лентой, завязанной бантом на шее, она улыбнулась и невольно прижала ее к себе, словно пытаясь примерить. Размер явно маленький — даже меньше тех моделей, которые периодически присылали ей различные модные дома. А ведь в то время она еще пыталась сидеть на диете…

— Это вещи твоей матери? — спросила Эйприл, повернувшись к Хью. Она прекрасно понимала, что сейчас не самый подходящий момент для подобного вопроса, но любопытство взяло верх над здравым смыслом.

Казалось, Хью замер в окружении всех этих вещей, которые так много значили для него и абсолютно ничего для Эйприл. Но почему‑то именно она перебирала их… Но на вопрос Эйприл Хью не обратил ни малейшего внимания.

— Все вещи нужно отдать на благотворительность, — сказал он.

— Но ведь я спрашивала не об этом, — ответила Эйприл.

Она бросила блузку в ящик для пожертвований, стоявший посреди комнаты. Вскоре туда же отправилось и прекрасное темно‑розовое платье, элегантный льняной платок и множество футболок. Также Эйприл нашла восхитительную мужскую кожаную куртку‑бомбер, которая казалась просто огромной. Но Эйприл примерила и ее.

Было ли странным ее поведение? Возможно. Но ведь Хью все равно собирался расстаться с вещами… Он сам неоднократно подчеркивал, что все это лишь хлам. Долгими тихими вечерами она в полном одиночестве разбирала коробки, так что неудивительно, если сейчас она просто сходит с ума…

Но на самом деле ей очень хотелось увидеть истинные эмоции Хью. Она не верила его равнодушию. Его напускное безразличие казалось совершенно неубедительным. Просто прекрасный блеф.

— Я плачу тебе вовсе не за игры в переодевания, — заметил он вдруг.

Его тон был спокойным и ровным.

Эйприл повернулась, чтобы продемонстрировать, как сидит на ней пиджак.

— Ну что ты все портишь! — поддразнила она, широко улыбаясь, пытаясь поймать его взгляд. Иначе она просто не знала, как справиться с этой давящей тишиной.

Сестры всегда называли ее солнечной. Потому что каждый раз, заходя в комнату, она озаряла ее своей улыбкой. Эйприл не очень‑то им верила, втайне пытаясь понять, как это определение характеризует ее… тем более на фоне артистичной Милы и умной Айви. Да и такое ли уж это великое достижение — просто уметь открыто искренне улыбаться? Эйприл усомнилась в своей «солнечной» улыбке после расставания с Эваном. Но сейчас этот мрачный человек словно бросал ей вызов неприступностью и загадочностью.

Прекрасно понимая, что рискует, но не в силах больше терпеть молчание, Эйприл игриво откинула выбившийся локон в сторону, пародируя жесты известных супермоделей.

— Так что ты думаешь об этом?

Интересно, что Хью сейчас сделает? Улыбнется? Закричит? Уйдет? Уволит ее, в конце концов?

Эйприл улыбнулась еще шире.

— Мне кажется, слишком официально, — сказала она, с деланым безразличием пожимая плечами и бросая пиджак в ящик для пожертвовании. — А как тебе это? — добавила она, выхватывая следующую случайную вещь, блестящую блузку с синими и белыми полосками. Она была слишком маленькой… Но Эйприл поздно это поняла.

Ткань плотно натянулась на плечах, и Эйприл замерла.

— Черт побери! — пробормотала она.

Эйприл с самого начала не была уверена в целесообразности своей задумки, но попасть в ловушку дешевой атласной ткани точно не входило в ее план. Она осторожно пошевелилась, пытаясь снять блузку, но ничего не получалось. Ее футболка от резких телодвижений задралась над джинсами, она почувствовала холод. Вновь и вновь пытаясь выбраться из узкой блузки, Эйприл невольно отворачивалась от того места, где, по ее мнению, сейчас стоял Хью. При этом она чувствовала себя невероятно глупо.

Внезапно Эйприл поняла, что Хью стоит рядом с ней: высокий, мощный, решительный. Он осторожно потянул блузку вверх. Но Эйприл все еще не могла пошевелить руками, чувствуя себя в капкане. Она с трудом сдерживала свои эмоции: Хью был рядом с ней, касаясь ее, такой уязвимой и беспомощной. Эйприл бы хотелось, чтобы он одним резким движением стянул с нее блузку, покончив разом с эти кошмаром. Но вместо этого он лишь придвинулся вплотную к ней, аккуратно, миллиметр за миллиметром, снимая вещь. Эйприл казалось, если она сделает малейшее движение назад, она окажется в его объятиях.

Неожиданно мучения Эйприл закончились, Хью все же удалось стянуть блузку.

Эйприл снова увидела знакомую комнату, тяжелые полосатые шторы, закрытые полосой препятствия из коробок.

— Спасибо, — пробормотала она и вдруг осеклась. Хью все еще стоял рядом — так близко, как никогда до этого. Она внимательно изучала его лицо: резкий нос, густые брови, выдающиеся скулы… Она могла разглядеть веснушки на его щеке и даже немногочисленные седые волосы.

Хью тоже изучал ее. Его взгляд остановился на ее глазах, щеках, губах. И на этот раз все происходящее не было разыгравшейся фантазией Эйприл, как тогда, к его подвальной квартире. Воздух между ними словно потрескивал от напряжения. Ее сердце бешено стучало, она чувствовала, что растворяется во взгляде Хью. Не выдержав накала, он наконец оторвал взгляд от ее губ.

С того самого первого момента их знакомства Эйприл знала, что Хью совсем не такой жестокий, холодный и неприступный, каким хочет казаться. Она понимала, что его глаза часто не выдают истинных эмоций, скрываемых глубоко внутри. Именно поэтому она не могла так просто взять на себя ответственность и выкинуть вещи, принадлежавшие его матери.

Эйприл вдруг поняла, что Хью хочет ее, и это желание взаимно, и скрывать это друг от друга было просто бессмысленно.

Но Хью резко отступил, снова уйдя в себя. Его взгляд снова стал закрытым.

Эйприл продолжила разбирать коробку, поняв, что пауза нелепо затянулась. Правда, напряжение все еще висело в воздухе. Она не могла придумать, как ей теперь себя вести, Хью же казался невозмутимым. Хотя она догадывалась, что он просто в очередной раз не показывает истинных эмоций.

— Эта одежда принадлежит не моей матери, — вдруг произнес он. — Я вообще понятия не имею, чьи это вещи, почему они из такой дешевой ткани и зачем, черт возьми, моей матери нужен был весь этот хлам…

Эйприл понимающе кивнула. Голос Хью был жестким, в нем слышалось едва сдерживаемое разочарование.

— Масштаб личности моей матери гораздо больше увлечения всеми этими бесполезными вещами. Почему уже она сама этого не понимала?

Хью вновь встретился взглядом с Эйприл, но она знала, что он не ждет ответа: вопрос был риторическим.

— Я заберу эти вещи из твоего дома, — только и смогла произнести она.

— Из ее дома, — пояснил Хью и, не говоря ни слова, ушел.

Глава 5

Хью спал беспокойно.

Проснувшись довольно поздно, он решил не присоединяться к группе велосипедистов, с которыми обычно проводил время в среду, и поехал на прогулку в одиночестве. Сегодня он хотел побыть наедине с собой, своими мыслями. К тому же движение на дорогах оживилось, после ночного дождя дороги все еще не просохли, в таких условиях трудно передвигаться группой.

Лондон мог быть очень опасным городом для велосипедиста, Хью относился к этому факту с пониманием и уважением.

Сегодня Хью отчаянно нуждался в одиночестве, не хотел, чтобы его окружал гул разговоров, веселые товарищи, желающие поделиться очередным анекдотом или историей из жизни. Он слышал лишь собственный пульс, равномерное дыхание и шум колес. Какофония утреннего лондонского шума просто отступила на задний план.

Хью с силой крутил педали, стараясь выкинуть из головы все мысли, отвлекавшие его от прогулки.

Вскоре он выехал за пределы Лондона. Он согрелся и даже вспотел, но ледяной ветер отчаянно обдувал его щеки. Хью не прогадал, надев сегодня с утра теплый черно‑белый спортивный костюм, жилетку и перчатки, иначе бы точно замерз. Его товарищи к этому моменту уже развернулись бы и отправились домой, но Хью все катил и катил вперед, не замечая времени. Городской пейзаж уже давно сменила сельская местность.

Добравшись до Бокс‑Хилл, он наконец остановился, наслаждаясь приятной болью в мышцах. Его сердце бешено колотилось, во рту пересохло.

Хью оглядел зеленые долины Доркинга, простиравшиеся под ясным небом до самого Саут‑Даунса. Здесь, среди лесов и пастбищ для овец, в пятидесяти километрах от Лондона…

Что он здесь делает?

Ему даже не нужно было смотреть на часы, чтобы понять: дневную конференцию он уже пропустил. И теперь ему понадобится два с половиной часа, чтобы вернуться домой…

Тем не менее он должен хотя бы написать своей помощнице, работавшей удаленно, и попросить ее отменить все дела до конца сегодняшнего вечера. Но Хью этого не сделал.

Хью не планировал ехать так далеко, но ему срочно нужно было выплеснуть накопившееся за ночь недовольство и раздражение, из‑за которого он промучился без сна. Ему пришлось в полном молчании мерить шагами гостиную почти до утра.

Хью совсем не нравилось то, что он сейчас чувствовал: смятение, беспокойство и полную неопределенность. Обычно он всегда знал, что и зачем делает. Главное же — всегда был уверен в правильности своих поступков. Все дела он сначала тщательно планировал и анализировал, прежде чем воплотить в жизнь. Вот в чем заключался секрет его бизнеса. Хью никогда не ошибался… потому что не позволял себе отвлекаться от важных дел.

Дом матери всегда был исключением. Мысли о нем путали привычный образ жизни. После ее смерти он думал продать особняк, в то время как сам решил поселиться неподалеку, в Примроуз‑Хилл. Но Хью просто не смог этого сделать — ни тогда, ни сейчас. Он сам себе не мог объяснить глупой привязанности к этому дому. Хью всегда гордился тем, что он совсем не похож на свою мать, и стремление к наведению хаоса и беспорядка не передалось ему по наследству. Но он знал, как много значил этот дом для нее: здесь она искала любовь, долгие годы пребывая в поиске второй половины. И здесь же обрела свое личное счастье: десять лет они с Леном прожили душа в душу.

Только в память о тех счастливых временах Хью решил сохранить накопленные матерью вещи, хоть в душе и считал их всего лишь барахлом.

Даже теперь, когда Эйприл Спенсер на его глазах разбирала коробки, он не мог расстаться с этими вещами. И самое интересное, что его новая работница, которую он знал совсем недавно, понимала его лучше, даже чем он сам понимал себя.

Хью не представлял, на что еще готова пойти Эйприл, чтобы сохранить все эти сентиментальные безделушки. Она словно чувствовала, что он и на самом деле не готов избавляться от них… И она была права. Коробка с надписью «Хью» до сих пор стояла на кофейном столике, будто издеваясь над ним.

Хью оказался бессилен перед этим домом. Он никогда не сможет выкинуть эти вещи…

Как жаль.

Вчера он с таким энтузиазмом бросился на помощь Эйприл только потому, что сам себе хотел доказать: атмосфера дома больше не властна над ним. И правда, у него получилось полностью контролировать себя. Единственное, чего он не смог сделать, — игнорировать красоту Эйприл. Вчера он почти беспрепятственно мог ее разглядывать, правда, он не ожидал такой бурной реакции своего организма на близость к ней.

Хью и раньше замечал, что его влечет к Эйприл, но он легко мог справиться с этим влечением, потому что они довольно редко общались. Теперь же они стали проводить больше времени вместе, узнавать друг друга, и он смог разглядеть интересные грани ее характера: пусть она и вредничала, пытаясь оставить вещи, его это не пугало. Она была такой милой, когда запуталась в этой нелепой блузке. Ему нравилось быть к ней так близко, чувствовать аромат ее шампуня, втайне восхищаться австралийским загаром. Ее футболка задралась, обнажив полоску смуглой от загара кожи. Хью понимал, стоит ему сделать один маленький шаг вперед, и он сможет ощутить, как она дрожит от его прикосновений, услышать, как ускоряется ее дыхание. Момент, когда он помогал Эйприл избавиться от блузки, был настолько интимным, словно он раздевал ее, собираясь заняться любовью. Хью был настолько возбужден, что одного взгляда достаточно было, чтобы полностью потерять контроль. Но он никогда не терял контроль.

И поэтому Хью просто отступил. Он сделал шаг назад, даже несмотря на то, что ему ужасно не хотелось этого делать. Он постарался включить голову: Эйприл работала на него, в ее задачи входила уборка дома его матери, а вовсе не роман с начальником.

Он вообще избегал какой бы то ни было физической или эмоциональной зависимости от женщины. Со всеми бывшими пассиями он знакомился в Интернете. Там он мог полностью контролировать свое поведение, тщательно следил за тем, что говорить. Сложных и сильных чувств к бывшим девушкам он просто не позволял себе испытывать.

Хью никогда не начинал отношения с физической близости. Но именно мысли о сексе с Эйприл заставили его встать посреди ночи и измерять шагами гостиную. Он думал о ее бархатистой коже, о губах, так смело открывшихся ему, когда он смотрел на них, совершенно себя не контролируя… Он знал, что стоило лишь наклониться к ее губам, и они уже через минуту оказались бы в постели… Эйприл хотела его не меньше, и они неизбежно занялись бы сексом.

Но он просто ушел.

И вот теперь отправился на эту длительную велосипедную прогулку, в надежде привести мысли в порядок и разобраться в себе, в беспорядке вещей его матери, в с своих зарождающихся чувствах к Эйприл… Отличный план!

Хотя нет, план провальный: возвращаясь домой, Хью так и не смог избавиться от воспоминаний о теплой мягкой коже и прекрасных голубых глазах Эйприл.

«Полюбуйся на него!»

Получив в мессенджере фотографию Нейта, отправленную Айви, Эйприл тут же напечатала ответ:

«Покажи ему это на совершеннолетие».

На фотографии Нейт сидел в детской ванночке, весь покрытий мыльными пузырями.

Все три сестры решили пообщаться в общем чате.

«Как идут продажи, Мила?»

Мила совсем недавно увлеклась гончарным делом и теперь запустила в продажу множество готовых изделий.

«Пока неплохо. Я сейчас экспериментирую с ценой. Я до сих пор не уверена, что люди в состоянии оценить по достоинству ручную работу…»

Мила рассказывала Эйприл подробности ведения собственного бизнеса, затем отправила фотографии своей мастерской. Эйприл всегда гордилась обеими сестрами. Ее восхищала уверенность и целеустремленность Милы, которая смогла без финансовой поддержки родителей устроить свое дело.

Самой Эйприл потребовалось больше двадцати лет, чтобы понять: единственное, что она умеет делать по‑настоящему хорошо, — это посещать вечеринки, фестивали, показы, благотворительные вечера и встречи.

Именно поэтому Эйприл решила основать «Молинье фаундейшн». При этом она сознательно отказалась выступать лицом фонда, отдав бразды правления матери, выступившей покровительницей. Но без сомнений, основательницей этого предприятия стала именно она, Эйприл. Вместе с небольшой командой профессионалов она трудилась день за днем, убеждаясь, что проект продолжает расширяться. Они дорожили каждым пожертвованным долларом. Эйприл охотно экспериментировала с разными идеями: сначала занялась раскруткой сайта, потом завела блог в популярной во всем мире сети Инстаграмм. Эйприл и ее команда сотрудничали со многими известными фирмами, которые не прочь были разместить рекламу своего продукта в ее соцсетях. Такие действия, как правило, щедро оплачивались.

В душе она гордилась успехами фонда, но почему‑то по‑прежнему не считала себя главной его соучредительницей, полагая, что уделяет этой работе не так уж и много времени.

В это время к диалогу в чате подключилась Айви.

«Как обстоят дела на новой работе?» — поинтересовалась она.

«Хорошо… в основном. Только вот коробок очень уж много».

Эйприл хотела опубликовать фотографию комнаты матери Хью, полностью заваленную ящиками, но вовремя остановилась, вспомнив о договоре и о необходимости соблюдать полную конфиденциальность.

«Мой босс — довольно интересный мужчина».

Эйприл написала это прежде, чем успела подумать о последствиях.

«О! И насколько же интересный?)))»

Эйприл никогда не умела хранить секреты от сестер.

«Весьма».

«Фото в студию», — написала Мила.

«Нет, и не просите, я даже имя его не могу вам назвать. Но он высокий, у него черные волосы, темные глаза. Соблазнительная щетина. Но он мой босс, и хватит об этом».

«Почему нет? По‑моему, весьма здорово, если в семье есть хотя бы один генеральный директор», — заметила Айви.

«Стоп. Я действительно не собираюсь развивать с ним отношения».

«Почему же?» — поинтересовалась Мила.

«Сейчас не время для романа. Мне нужно побыть какое‑то время одной. Разве не так должны вести себя брошенные жены?»

«Не знаю, у меня вообще нет мужа», — написала Мила.

На самом деле у Милы был очень красивый, успешный парень, который души в ней не чаял, и все знали, что рано или поздно они поженятся.

Эйприл тоже немного лукавила: ее уже давно не мучила бессонница и бесконечные мысли о предательстве Эвана. Возможно, упорная физическая работа помогала ей выбраться из депрессии.

«Думаю, побыть какое‑то время без отношений — отличная идея, — напечатала Айви. Она всегда умела поддержать Эйприл в нужный момент. — Но подумай о том, что вы с ним одиноки и, возможно, сможете легко найти, чем бы развлечься…»

Эйприл задумалась. Она ожидала предостережений от сестер и теперь уже не была столь категорично настроена.

«Эйприл?» — позвала ее Мила.

«Я не знаю, что делать».

«Зато знаешь, с кем», — подколола ее Айви.

Мила тоже посмеялась, отправив в чат смайлики.

«Лучше пришлите мне еще фотографий Нейта».

«Ты бука. Тебе с нами невесело», — написала Мила.

Айви с удовольствием откликнулась на ее просьбу, опубликовав еще три смешные фотографии сына. Сестры еще немного поболтали и попрощались. Эйприл была очень благодарна им за общение и радостные эмоции.

Но этой ночью все ее мысли занимал только Хью Беннел.

Эйприл почти закончила работу, когда неожиданно пришел ее босс. Грузовик, переполненный вещами, собранными для благотворительных нужд, только что уехал, она провожала его. Холл был почти пуст, только кое‑где стояли коробки, и ящик с надписью «Хью» красовался на нижней ступеньке парадной лестницы.

— Здравствуй! — сказала Эйприл, улыбаясь и входя в дом. Они не виделись с того самого вечера, когда она так глупо запуталась в дешевой блузке. Но, несмотря на советы сестер, она решила сохранять в общении с Хью исключительно деловой тон.

Она сумела убедить себя в том, что действительно слишком мало времени прошло после расставания с Эваном. К тому же Хью ее босс…

Эйприл совсем недавно отправила ему очередной отчет о проделанной работе и просто не успела убрать грязь, оставленную водителем грузовика на полу.

— Здравствуй, — произнес он, едва взглянув на нее, тут же переведя взгляд на коробку с надписью «Хью». Сегодня впервые за долгое время Эйприл нашла вещи, которые можно было туда положить.

Хью поднял смятую коробку и прошел с ней по коридору, вероятно собираясь выбросить.

— Постой! — почти прокричала Эйприл.

Хью не обернулся, но застыл на месте.

— В чем дело? — спросил он в нетерпении.

Эйприл понимала, что сейчас ей лучше промолчать.

— Ничего, прости.

И все же, не в силах совладать с собой, она побежала вслед за Хью.

— Подожди, пожалуйста.

На этот раз Хью повернулся. Эйприл вновь оказалась так близко к нему, их разделяла только открытая коробка, которую он держал.

Сегодня она нашла много милых вещиц: старые детские рисунки пальцами, выпачканными краской. На всех была подпись «Хью» и дата — середина восьмидесятых. Также она нашла школьные тетради и фотографии самого разного размера и формата: и с округлыми краями, и совсем маленькие.

— Там твои первые дни в школе, — сказала Эйприл.

Хью безразлично пожал плечами, даже не заглянув внутрь.

— Мне все равно.

Но он не искал ее взгляда, он просто отвлеченно смотрел в сторону.

— Я тебе не верю, — заметила она.

Хью бросил на Эйприл резкий взгляд.

— Прошу прощения?

— Я говорю, что не верю тебе, — повторила она медленно и четко.

Теперь он не сводил с нее пристального взгляда.

— И что же прикажешь мне с этим делать? — насмешливо поинтересовался он.

Эйприл перемешивала фотографии, словно они были колодой карт.

— Смотри, — сказала она. — Здесь ты в школьной форме. А вот еще один похожий снимок. А вот ты с мамой. Это ведь особенные фотографии, памятные? Неужели они тебе не дороги?

— Нет, — спокойно сообщил Хью. — Пожалуйста, убери все обратно.

Эйприл решительно покачала головой:

— Я не сделаю этого.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — подтвердила она без тени сомнения.

— Ты совершаешь ошибку.

Глаза Хью сузились, превратившись в маленькие щелочки. Его голос стал грубым.

Он отвернулся и пошел по коридору на улицу.

— Я просто выкину все это завтра, — добавил он.

— Ты ее ненавидишь? — выпалила она, быстро отступая назад. Эйприл не успела даже подумать о последствиях своих слов, как Хью уже оказался перед ней. Он почти в ярости отбросил коробку в сторону, и теперь между ними не было никакого барьера.

Эйприл смутилась, но не сделала ни шагу назад.

— Нет! — произнес он негромко, но твердо. — Это не твое дело.

— Я знаю, — сказала она, понимая, что он прав, но остановиться она уже не могла. — Знаешь, у меня нет подобных фотографий с матерью. На мое тридцатилетие сестры разбирали старые снимки, чтобы сделать плакат, и мы не нашли ничего подобного. — Она нервно сглотнула, игнорируя ярость Хью. — Конечно, у меня есть несколько фотографий из первого класса, но это совсем не то. Общих снимков с мамой нет. Наверное, тогда считалось нормальным, что родители находятся за кадром, уделяя все внимание детям.

Хью молчал.

— Я бы очень хотела чаще фотографироваться с матерью. На самом деле у меня есть еще кадры и с отцом, моя мать была фотографом. Но до него мне нет дела. Я любила свою маму.

— Отец плохо к тебе относился? — осторожно поинтересовался Хью.

Эйприл моргнула.

— Нет. Он просто ушел, когда мне было пять лет. И потом я очень редко его видела.

Хью кивнул:

— Мой отец поступил примерно так же. Я тоже редко с ним виделся.

Хью не стал развивать тему.

— Ужасно, — заметила она.

Его губы искривились в ухмылке.

— Да.

— Но твоя мама, очевидно, любила тебя?

Эйприл заметила его напряжение, но он тут же взял себя в руки и постарался расслабиться.

— Верно, — добавил он.

— Именно поэтому она и сделала те общие фотографии.

Хью вновь напрягся.

— Поверь, в этом доме тысячи фотографий моей матери. Для нее это были просто вещи. То, что она их сохранила, вовсе не доказывает ее любовь ко мне.

Эйприл решительно покачала головой:

— Нет. Эти фотография — память. Они останутся с тобой навсегда. Что, если у тебя когда‑нибудь появятся дети?

— У меня никогда не будет детей. И уж сейчас ты переходишь все границы.

Эйприл ничего не понимала, она была растерянна.

Хью попытался забрать у нее фотографии, чтобы закинуть их обратно в коробку. Но она отчаянно сопротивлялась.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она, все еще крепко держа снимки. Впервые за этот вечер в уверенном и твердом взгляде Хью отразились какие‑то эмоции. Эйприл увидела в его глазах боль.

— Я не должен ничего объяснять вам, мисс Спенсер. Ваша единственная задача — освободить этот дом от коробок. Я не желаю слушать никаких сожалений, и не нужно обо мне беспокоиться.

— Ты правда хочешь видеть этот дом пустым?

— Именно, — выдохнул раздраженно Хью.

— Ну тогда, — произнесла она с улыбкой, которая удивила его. — Я могу поработать над этим вопросом.

— Над каким именно? — настороженно поинтересовался Хью.

— Сейчас узнаешь, — продолжила Эйприл, ее голос становился все более уверенным. — Ты ведь генеральный директор международной компании по разработке программного обеспечения?

Глаза Хью сузились в маленькие щелочки, но он промолчал.

— Так почему бы тебе просто не отсканировать все предметы в доме и не сохранить все на компьютере? Дом будет свободен от коробок, твое желание осуществится. И…

Она не стала продолжать: «И ты не сделаешь роковую ошибку всей своей жизни».

Эйприл понимала, что не может произнести эти слова вслух. Он легко бы опроверг любой ее аргумент, хотя бы просто потому, что они еще так мало знают друг друга. И все же она была уверена в своей правоте.

Иногда она мельком ловила искренние эмоции во взгляде Хью — в те самые моменты, когда он не пытался отгородиться от нее за непробиваемый спокойствием и самоуверенностью. Эйприл многое понимала о своем боссе. Она знала, что люди, которым не было никакого дела до старого школьного хлама в виде рисунков с солнышком, фотографий или табеля успеваемости, действительно существовали. Но Хью Беннел определенно не был таким человеком.

Эйприл кожей чувствовала его метания: он пытался быстро решить, как ему действовать дальше: отчитать ее, промолчать или уволить. С каждой напряженной секундой молчания Эйприл все больше убеждалась, что ее все же уволят. И это даже хорошо. По крайней мере, она…

— Думаю, это осуществимо, — внезапно произнес Хью, словно сам удивляясь собственным словам.

— Потрясающе! — воскликнула Эйприл тут же, не дав ему возможности одуматься. — Я даже могу сделать это для тебя, это не займет много времени. Также я могла бы сфотографировать и другие вещи, которые найду…

— Все необходимое оборудование я предоставлю.

Хью забрал коробку у Эйприл и унес ее обратно в фойе. Он поставил ее на нижнюю ступеньку главной лестницы. Эйприл пришла следом и положила в коробку фотографии.

Она хотела сказать что‑то еще, но промолчала.

— Уже поздно, — заметил Хью.

— Тебе нужно домой. Увидимся завтра.

Глава 6

После полудня Хью установил сканер на мраморной столешнице кухни.

Эйприл как раз заканчивала разбирать вторую приемную. Он слышал звуки радио, которые перекрывали шум от уборки. Эйприл активно подпевала исполнителям, правда, получалось у нее довольно плохо. Играла песня, которая была очень популярна в те времена, когда он учился в старшей школе.

Хью осторожно вошел. Увидев его, Эйприл тут же покраснела. Румянец был легким, но теперь Хью знал, что так Эйприл реагировала именно на него.

Впрочем, он тоже реагировал на нее по‑особенному. Даже в тот момент, когда она отчаянно отстаивала его несуществующие художественные способности, которые он реализовал в младших классах на уроке рисования. Или же пыталась сохранить старые табели с его оценками. Он реагировал на ее красиво очерченные губы, на ее округлые бедра и тонкую талию, на ее пряди, мило выбившиеся из пучка. Также Хью не мог проигнорировать ее властное заявление вчера, когда она проявила такую настойчивость. Конечно, в ту секунду он ее ненавидел, потому что хотел немедленно покинуть дом.

Но затем он уступил Эйприл. По крайней мере, сделал вид. Ведь ничего страшного не случится, если сотрудник, отлично справляющийся с работой, останется доволен своим боссом? Хью думал, что после того, как все вещи будут отсканированы и сфотографированы, он с легкостью их удалит из памяти компьютера.

Хью подключил сканер к ноутбуку, который был отдан в пользование Эйприл, затем установил на нем программное обеспечение.

Тихие шаги отвлекли его от работы: Эйприл незаметно вошла в кухню и, улыбаясь, встала напротив кухонной скамьи. Она больше не краснела в его присутствии: наоборот, излучала уверенность и оптимизм. Собственно, это было привычное ее состояние.

Он вновь задумался об этой удивительной женщине. Кем она была на самом деле? Как ей удавалось справляться с работой, которую он ей поручил? Правда, все это не имело значения, ведь их отношения не выходили за рамки рабочих. По крайней мере, он сам отчаянно пытался себя в этом убедить.

Погрузившись в собственные мысли, Хью не сразу обратил внимание на то, что Эйприл держит в руках фотографии.

— Мы можем начинать? — спросила она.

Хью понял, что именно сейчас настал момент, когда он должен уйти. Эйприл неплохо разбиралась в компьютерах, она прекрасно справится и без него. Но вместо этого он жестом пригласил ее подсесть к нему.

— Вот, позволь мне кое‑что показать тебе.

Они сидели рядом на кухонной скамье, просматривая фотографии. Они быстро вошли в рабочий ритм: Хью сканировал снимки, Эйприл сохраняла их на ноутбуке. Сначала ей хотелось разбить фотографии на группы, но Хью не очень воодушевила эта идея. Поэтому она просто проверяла качество сканирования, удаляла дубликаты и сохраняла оригиналы в одну большую папку.

Эйприл знала необъяснимую тягу Хью к порядку и могла поспорить, что он тщательно сортирует любые документы, в том числе и фотографии. Наверняка он каждой дает максимально четкое название, сохраняет их в отдельные папки, и вряд ли на его рабочем компьютере могут появиться какие‑то случайные, размытые снимки. Но Эйприл поняла, почему сегодня Хью отошел от своих правил: он мысленно убеждал себя в том, что скоро все с легкостью удалит. Она сама втайне удивлялась собственной проницательности: как можно настолько понимать действия другого человека? Особенно когда он так старался не показывать своих истинных эмоций.

Вероятно, она просто очень много времени проводила с вольнолюбивыми, вечно пьяными туристами, с которыми у нее не было точек соприкосновения. И теперь просто цеплялась за любую возможность нормального адекватного общения: в Лондоне у нее совсем не было связей.

Несмотря ни на что, Эйприл нравилось общество Хью. Иногда они соприкасались плечами, и оба тут же делали вид, будто ничего не произошло. В большей степени, конечно, Эйприл старалась изображать безразличие. Она до сих пор не понимала, почему позволила сестрам шутить над их отношениями с Хью? У нее за всю жизнь был всего один мужчина, с которым она целовалась. С которым занималась любовью. Этот мужчина — Эван.

С ним она познакомилась еще в школе. И ей всегда казалось, что он искренне любит ее. Эйприл совсем не понимала, как нужно реагировать на безумно красивого, невероятно загадочного мужчину, у которого тысячи скелетов в шкафу?

Что будет, если она прямо сейчас просто повернется к нему? Назовет его по имени… мягко, как и давно хотела. А что, если он вдруг поцелует ее? Какими бы были на вкус его губы? Что бы она почувствовала, крепко прижавшись к его мускулистой груди?

— Эйприл?

Она подпрыгнула, чуть не перевернув скамейку. — Ты в порядке?

Эйприл положила руки на стол, чтобы скрыть волнение.

— Да, конечно, все хорошо.

Хью с любопытством смотрел на нее.

— На моих первых школьных фотографиях я везде со своими сестрами. Я ведь средняя. Наверное, это значит, что у меня должны быть какие‑то проблемы в общении?

Эйприл начала нервно мерить шагами комнату. Она хотела как‑то отвлечься, разрядить напряженную атмосферу, хотя вообще‑то она всегда старалась сохранять спокойствие. Она отлично находила контакт с людьми, могла поддержать разговор на любую тему, вплоть до искусства: опыт проведения благотворительных встреч сослужил хорошую службу.

— Моя старшая сестра — типичный старший ребенок. На нее возлагали много надежд, водили по кружкам. Она все время училась. Я уставала только от одной мысли о том, сколько всего ей приходится делать за день. Хотя и младшая моя сестра, по ее рассказам, никогда не чувствовала себя маленькой. Она намного мудрее своих лет, очень творческая натура, увлекается рисованием.

Эйприл сделала вынужденную паузу, хотя, казалось, могла продолжать бесконечно.

— Ты знаешь, какими должны быть средние дети? Какая их основная задача в семье? От них мало чего ожидают. И они… миротворцы. Представляешь, насколько это скучно?

Эйприл смотрела на экран ноутбука, любуясь фотографиями маленького Хью.

— Ты совсем не скучная, — заметил он уверенно.

Она удивленно моргнула, надеясь, что он не обратил внимание на ее замешательство.

— Спасибо, — произнесла она.

Эйприл перевернула мышкой в правильный ракурс последнюю фотографию и сохранила ее в нужную папку.

— Я тоже вижу в тебе миротворца. Правда, это не касается непонятной любви к моим старым снимкам.

Она улыбнулась.

— Просто я всегда хотела иметь такие же фотографии. Моя мама очень много времени посвящала работе. Она вставала очень рано, и мы даже не видели ее по утрам, собираясь в школу.

— Чем она занималась? — спросил Хью.

Эйприл нервно сглотнула.

— Она работала в офисе, в центре города. Была генеральным директором крупнейшей в Австралии горнодобывающей фирмы.

Эйприл внезапно замолчала. Хью понимающе кивнул, словно не замечая ее смущения.

— А моя мама в свое время сменила множество профессий. У нас не было денег, поэтому иногда ей приходилось работать в нескольких местах одновременно. Официантка, портье… какое‑то время она даже выкладывала товары на полке в супермаркете.

Это был их самый долгий разговор.

— Я сейчас занимаюсь тем же! — воскликнула Эйприл. — После того, как возвращаюсь от тебя.

— Неужели? Зачем тебе это нужно?

— Так я смогу наконец вскоре переехать из ужасного хостела, в котором мне сейчас приходится жить.

Взгляд Хью быстро, почти незаметно, скользнул по Эйприл. Ее кожа покрылась мурашками.

— Разве тебе уже так много лет, что приходится жить в общем доме?

Она насмешливо прищурилась.

— Ну да. Мне тридцать два года. Но я сделала несколько глупых и необдуманных покупок со своей кредитки, и теперь мне приходится за них расплачиваться.

Эйприл тщательно подбирала слова, старясь, чтобы ее признание выглядело правдоподобным. Рассказать ему об истинных мотивах своего лондонского приключения она сейчас точно бы не решилась…

— И что же это за покупки? — спросил Хью.

Этот вопрос удивил Эйприл. Она не ожидала, что он заинтересуется.

— Одежда, еда, аренда дорогой квартиры, которую я просто не могла себе позволить. К тому же я очень долго не могла найти работу.

Хью кивнул.

— Когда я впервые уехал из дома, то снял нелепую квартиру в Камдене. Она была слишком большой для выпускника школы, и моя мама решила, что я попросту сошел с ума.

— Значит, у тебя тоже появились долги?

— Не сказал бы, что так. К тому моменту я уже разработал программу для обнаружения плагиата в курсовых и дипломных работах студентов и продал ее за двести пятьдесят тысяч фунтов. Так что на аренду жилья мне хватило, — пояснил Хью. — Но я вынужден был уехать оттуда, потому что та квартира больше напоминала музей.

Эйприл громко рассмеялась:

— Позволь, я угадаю. Ты ведь все же наверняка переехал не в хостел?

Хью улыбнулся:

— Нет, конечно. Большего кошмара и представить сложно.

— Но ты же понимаешь, что в наших ситуациях мало общего?

Он пожал плечами.

— Почему? Мы оба ошиблись с выбором жилья.

— Ох, вряд ли здесь уместны сравнения. У моей соседки, к примеру, есть странность: она собирает волосы, которые теряет во время мытья головы, в специальный маленький контейнер, который затем оставляет на подоконнике. Я…

— Я погашу все твои долги по кредитке, если ты пообещаешь закончить свой мусорный крестовый поход.

Хью произнес эти слова необычайно серьезно.

Эйприл внимательно изучала его, слегка наклонив голову.

— Мы с тобой оба прекрасно знаем, что если бы ты действительно хотел избавиться от вещей, их давно бы не было. И какая‑то случайная знакомая из Австралии вряд ли в состоянии что‑то изменить.

Хью тут же встал.

Она внимательно наблюдала, как он налил воду в чайник, затем установил его на подставке. Но рычаг включения так и не нажал. Зато достал из раковины кружку Эйприл и свою из верхней полки, после чего поставил их с чайником, который все еще оставался холодным.

— Хочешь поговорить об этом? — поинтересовалась она.

Эйприл могла только догадываться, что творилось в голове Хью. Он ни на что не реагировал, молча разглядывая стол. Через минуту все же он посмотрел на нее и уверенно произнес:

— Нет.

— Хорошо, — согласилась Эйприл. — Значит, мне не нужно этого знать.

Она лукавила. Ее интересовало все, что было связано с Хью Беннелом.

Эйприл быстро встала, обогнув барные стулья, с ужасом осознавая, что Хью внимательно наблюдает за ней. Она боялась встретить его взгляд. Ее занимали совсем другие мысли. Она вдруг представила, как его прекрасное, сильное, разгоряченное тело прижимает ее к стене. Что, если он прислонит ее к двери кладовки и страстно поцелует? Стоп. Это явно влияние Милы и Айви: их шутки окончательно разрушили логику и здравый смысл.

Эйприл осторожно прошла мимо Хью, стараясь его не задеть. Затем включила чайник. И все же она буквально кожей ощутила, что он улыбается.

— Позволь помочь тебе, — сказала она, имея в виду чайник. — Прекрати притворяться. Не пытайся делать то, что тебе совсем не хочется делать.

Эйприл не заметила, как Хью оказался в шаге от нее.

— Хорошо, — произнес он. Его голос, бархатный и глубокий, завораживал.

Эйприл оторвала взгляд от чайника и взглянула на босса. Все было как в тот день, когда она запуталась в блузке. Но сейчас они стояли даже еще ближе друг к другу. Она вдруг почувствовала, что слышит свое дыхание — быстрое и частое. Желудок предательски сжался, ногти отчаянно впились в ладони.

— Я перестану притворяться, — сказал он, разглядывая губы Эйприл. Она закрыла глаза, теряя контроль над собой. — Эйприл? — произнес он мягко. Казалось, его губы совсем близко.

Эйприл не могла понять, зачем он подошел к ней. Неужели чтобы поцеловать? Ее разум отказывался отвечать на этот вопрос.

Вместо этого она отступила. Два шага, три… отлично, кажется, безопасная дистанция найдена.

— Мы можем найти время, чтобы уже разобраться со всеми вещами, которые я нахожу почти каждый день? — спросила она.

Казалось, Хью думал вовсе не о коробках.

— Что? А, да, хорошо, — ответил он.

— Тогда на сегодня, думаю, мы закончили. Благодарю за помощь.

Хью ушел ровно через минуту: как раз в тот момент, когда засвистел чайник.

Позже, когда Эйприл, тщательно укутавшись в пальто и шарф, шла в супермаркет, она вновь и вновь размышляла над словами Хью, которые эхом отдавались в ее сознании.

«Я перестану притворяться».

Проблема заключалась в том, что она не была до конца искренней. Сейчас она Эйприл Спенсер, а не Эйприл Молинье.

Но она понятия не имела, что больше не притворяется.

Хью сел за стол и набрал сообщение старому университетскому другу.

Они когда‑то закончили один факультет, но заработали свои первые деньги в совершенно разных областях. Райан занимался созданием сайтов для знакомств. Он впервые применил инновационную программу, которая позволяла пользователям максимально точно определить подходящего партнера. Тогда об этом говорили все. Теперь его друг владел уже огромной корпорацией, но посвящал больше времени эксклюзивным онлайн‑агентствам знакомств.

Хью очень пригодилось инновационное внедрение друга. Критерии отбора партнеров на сайте соответствовали всем современным стандартам. Хью нравились все девушки, с которыми встречался.

Он выбирал для свидания тихие частные рестораны, где проще было общаться, не отвлекаясь. Приглашал своих пассий в кино или на какое‑нибудь шоу, но никогда в клуб или паб: там было слишком много людей, которые обычно разговаривали очень громко.

Если общение складывалось удачно, через пару свиданий Хью предлагал девушке секс. Но он всегда старался уйти до наступления утра.

Обычно в какой‑то момент он получал приглашение на вечеринку или семейное мероприятие. Но всегда отвечал отказом. После таких семейных встреч он становился официальным парнем, что совсем не входило в его планы.

Пару раз Хью повезло: он познакомился с женщинами, которые так же, как и он сам, не искали серьезных отношений. Встречи с ними длились порой несколько месяцев, но итог все равно был один — расставание.

Хью понимал, что его подход к отношениям слишком странный. В конце концов, все его любовницы всегда заводили разговор о будущем, но он всегда увиливал от четкого ответа. Он помнил, как после ухода отца его матери трудно было найти себе нового мужа. Она впадала в зависимость от каждого нового потенциального ухажера, ожидая малейший знак внимания от него, расстраиваясь, если он не звонит. Хью интуитивно избегал подобного сценария в собственной жизни.

Он считал, что если заранее вычислить совместимость партнеров в целях, ценностях и жизненных интересах, то риск от неудачного знакомства снизится. В его случае эта теория работала: он никогда не испытывал той эйфории от отношений, которую нередко переживала его мать. Но также ему не была знакома боль опустошающих слезных расставаний.

Общение с женщинами не доставляло ему сложностей. В глубине души он просто не хотел никакой серьезности. Просыпаясь утром в постели с очередной новой знакомой, он чувствовал почти то же разрушительное опустошение, которое ощущал в доме его матери, созерцая все эти пыльные, никому не нужные коробки. Ему казалось, что он в какой‑то ловушке, из которой нужно немедленно искать выход.

«Наша программа сейчас обновляется, добавь некоторые ответы и пришли мне», — написал Райан.

«Нет проблем».

«Тогда пока что система автоматически отправит тебе короткий список проверенных девушек. Все как обычно, если вы оба понравитесь друг другу, вам придет оповещение».

«Отлично, благодарю».

Как это было странно… Хью искренне был настроен на поиск спутницы, но почему‑то, поговорив с Райаном, быстро потерял энтузиазм. Он был уверен, что его влечение к Эйприл объяснимо длительным перерывом в общении с женщинами. И ведь сегодня он почти поцеловал ее…

«Какие успехи в знакомствах с помощью твоей программы?»

Райан, знавший о своем деле все от и до, ответил без колебаний:

«Все замечательно. Случаи, когда клиент не получает совпадений, крайне редки».

Хью немного задумался: он спрашивал не об этом:

«Значит, сто процентов потенциальных пар идут как минимум на одно свидание?»

«Да, и более девяноста процентов пользователей оценивают свою первую встречу на восемь или девять баллов из десяти. Мы очень гордимся этой статистикой».

«А как же второе свидание?»

«Мы не отслеживаем общение партнеров после знакомства».

«Ну а долгосрочные отношения? Браки?»

«Браков много, судя по отзывам в Интернете».

Райан вставил ссылку на отзывы и отправил ее Хью, но тот не кликнул по ней.

«А если в процентах?»

«У нас нет таких данных».

«А если предположить?»

Хью мог представить, как сейчас Райан вздыхает у экрана своего ноутбука.

«Процент небольшой — не больше десяти. В любом случае наша работа — познакомить людей, а не поженить. Остальное зависит уже от каждой конкретной пары. Друг, к чему такой интерес? Может быть, стоит сменить статус в твоем профиле на „Ищу серьезные отношения“, а?»

«Да нет, просто…»

Хью на мгновение отвлекся. Что написать Райану? Они сам не знал, откуда у него вдруг возникло столько вопросов. Его все устраивало на протяжении десяти лет.

«Просто интересно».

У Хью осталось много сомнений после слов Райана, но они не были близкими друзьями, которые могли делиться друг с другом абсолютно всем. Поэтому он аккуратно сменил тему. Он вообще избегал близких контактов — так повелось еще с детства. Хью еще немного пообщался с Райаном о его семье, о его недавно родившемся ребенке, его новом доме.

Прислав несколько фотографий малыша, Райана написал:

«Как‑нибудь пересечемся, попьем пивка? Конечно, местечко будет тихое».

«Конечно».

Возможно, они и правда встретятся, но Хью очень в этом сомневался. В основном он общался с Райаном посредством видеосвязи или мессенджеров. И такой формат общения его полностью устраивал.

Чуть позже Хью получил от приятеля дополнительные вопросы для анкеты. Он колебался, прежде чем отвечать на них. Он никак не мог отвлечься от мыслей об Эйприл…

Хью вспоминал, как она смотрела на него в тот день на кухне, как раскрылись ее губы в ожидании поцелуя, как она закрыла глаза… Алгоритм поиска партнера, предложенный программой Райана, явно не подошел был им с Эйприл. Она была яркой, энергичной, общительной. Похожей на солнце — он с трудом представлял, что кому‑то она вообще может не понравиться. Он видел ее в шумной компании друзей и родственников, живущей интересной и насыщенной жизнью.

В то время как он сам… да, пусть у него и была пара‑тройка таких друзей, как Райан. Но Хью не чувствовал необходимости в новых знакомствах.

Эйприл же любила путешествия, она явно искала приключений — иначе просто не согласилась бы работать на него в таких странных и непонятных условиях.

Хью редко путешествовал и почти всю жизнь прожил в северной части Лондона. Конечно, после того, как его компания вышла на международный уровень, ему так или иначе приходилось выезжать за границу. И все же он старался переводить такие встречи в формат привычных видеоконференций.

Хью был очень закрытым человеком. Он не привык, чтобы его решения ставились под сомнения. Эйприл же легко вторгалась в его зону комфорта, смело расспрашивала его обо всем абсолютно свободно: о матери, об отце. И каким‑то необъяснимым образом он сумел рассказать ей больше, чему кому бы то ни было на этой Земле.

Так что… конечно же, у них с Эйприл не было абсолютно никакой совместимости.

Эйприл была красива, это естественно, но они все еще работали вместе. А он все еще не хотел никаких сложностей. Хью просто искал встречи с женщиной, которую устроит то, что он может ей предложить. Женщину, максимально похожую на него самого: тихую, спокойную… одинокую.

Он хотел отвлечься. И развлечься… И больше ничего… кажется.

Хью отправил обновленные данные анкеты Райану и через минуту получил подтверждение о том, что она уже размещена на сайте и доступна для поиска пользователям.

Глава 7

Сентябрь

Эйприл сидела на своей постели, скрестив ноги. Было воскресенье. Ее соседка решила воспользоваться удивительно теплой погодой для осени и отправиться на бранч.

«Люблю свои новые ногти! А какой у вас оттенок?» #новый маникюр#мятный цвет#«Нэйл полиш» Эйприл планировала опубликовать этот пост на следующий день — в то время, когда в Перте будет восемь часов. Она накрасила ногти в приятный мятный цвет. Лак предоставили спонсоры, которые сегодня перевели щедрое пожертвование в ее фонд. Тестовую версию продукта она получила по почте от своей помощницы Карли — просто по смешной цене.

Объяснять свое отсутствие на значимых общественных мероприятиях с каждым днем становилось все труднее. До сих пор она ссылалась на депрессию после распада брака, но это оправдание теряло актуальность. Половина постов в ее Инстаграмме была посвящена предстоящему разводу.

Вчера она опубликовала одну из фотографий, которую успела сделать еще до отлета в Лондон. Тогда Эйприл надела красивое дизайнерское платье, предоставленное очередным спонсором, тщательно уложила волосы и отправилась на важный обед со своими сестрами. Она выглядела трогательной и беззащитной. Такой она и была на самом деле в тот момент.

Потому что фотографию сделали всего спустя месяц после того, как они с Эваном расстались. Но в тот момент Эйприл не очень заботил внешний вид. Она просто накладывала тонну косметики, чтобы скрыть бледную кожу и огромные синяки под глазами. Явно в те дни она не напоминала модель с глянцевой обложки: тем более она набрала пару лишних килограммов.

Сейчас Эйприл смотрела на те фотографии и не понимала, как могла настолько забыть о себе?

Она постаралась выкинуть неприятные мысли из головы. Эван наконец‑то перестал быть центром ее вселенной, вот что было по‑настоящему важно.

Эйприл распахнула шторы, любуясь тем, как красиво солнечные лучи переливаются на глянцевой поверхности ногтей.

Спонсоры порой тоже хитрили, и все же до сих пор ей удавалось делать снимки продуктов таким образом, чтобы в кадре ее саму почти не было заметно. Карли и сестры отлично помогали ей в этом вопросе: однажды Мила удачно отрекламировала жемчуг из Брума.

Сегодня впервые за долгое время она сама должна была протестировать продукт, которым оказался лак.

Эйприл понимала: все зашло слишком далеко, и пора что‑то решать. В ее голове уже родился вдохновляющий пост о «сказочной работе в Лондоне». Она собиралась рассказать подписчикам о преодолении жизненных трудностей. О том, что сейчас ей нужно встать на ноги и двигаться к новым целям. Еще она обязательно напишет, что отныне будет делать все сама, не используя фамилию родителей.

Отвратительная самореклама.

Конечно же, Эйприл не могла опубликовать снимок своей реальной жизни в Лондоне: облезлые стены хостела, дешевый ламинат, ободранные тумбочки и старые кровати…

Даже для сегодняшней съемки она использовала красивую бархатную подушечку, которую недавно нашла в одной из коробок в доме Хью. Он написал ей — в ответ на ее просьбу, — что она может взять себе все, что захочет.

Эйприл вновь подумала о своем боссе… Он не пришел в дом матери в пятницу. Ему не нужно было разбирать коробки.

Она пыталась убедить себя в том, что это к лучшему. Но на самом деле ей безумно хотелось увидеть Хью в тот день.

Во вторник Эйприл закончила разбирать первый приемный зал, и теперь фронт работ переместился на второй этаж, в спальню для гостей. Здесь было не так много коробок, зато Эйприл нашла в них вещи, которые сейчас ей совсем не помешали бы: красивое мягкое винтажное белье, чехлы для мебели. В хостеле ей приходилось спать на дешевом пуховом одеяле, купленном в супермаркете, поэтому забрать найденные вещи ей очень хотелось. Но она понимала, что кому‑то они нужны гораздо больше чем ей.

Эйприл до сих пор плохо представляла, чем будет заниматься после того, как закончит работать на Хью. Она подсчитала, что через месяц сможет выплатить долги по кредитке. Но весь этот месяц ей придется питаться рисом, бобами, лапшой быстрого приготовления. А что дальше? Она уйдет со своей ночной работы? Продолжит поиски вакансий по своему основному профилю? В конце концов, вновь переедет? Если бы она поступила так, ей пришлось бы отказаться от соцсетей. А это было не так легко. Она привыкла делать много публикаций на своих социальных страницах. Ей нравилось чувствовать себя важной и нужной для своих подписчиков, которых было больше миллиона.

Оторвавшись от размышлений, Эйприл продолжила разбирать коробки. Сегодня ей удалось найти несколько фотографий — очевидно, с празднования дня рождения Хью. Они были спрятаны в большой белый конверт, края которого пожелтели от времени. Эйприл отнесла находку вниз и положила ее на кухонную скамью. Затем включила чайник.

Она налила себе кофе и сама не заметила, как устроилась за столом и стала внимательнее рассматривать содержимое конверта. В глубине души она немного сомневалась, имеет ли право лезть в чужую жизнь. Но Хью сам поручил ей разобрать весь дом.

Перед ней было множество фотографий почти каждого дня рождения маленького Хью: классический снимок «Задувание свечей на торте», праздничное распаковывание подарков с утра в постели. На всех кадрах присутствовала мама именинника, на самых ранних — также его отец.

Мать Хью оказалась потрясающей красавицей. Эйприл и представляла ее себе такой: у нее были темные волосы и глаза в точности как у сына. На всех кадрах она всегда улыбалась — искренне и завораживающе.

Эти снимки отличались от всех тех, что она уже находила раньше. Они были сделаны в каком‑то незнакомом доме.

Эйприл глотнула крепкий кофе и продолжила рассматривать фотографии. Пошел дождь, и крупные капли с силой ударяли в оконное стекло.

На первом снимке пухлый малыш Хью сидел на коленях у матери, протягивая ей обеими ручками кусок ягодного торта. Рядом сидел высокий, темноволосый, очень привлекательный мужчина — отец, так решила Эйприл. Вся семья устроилась за обеденным столом. Комната была пропитана атмосферой восьмидесятых: бежевый ламинат, шкаф с полками, аккуратно заполненный книгами, безделушками и фотографиями в медных рамках, сервант.

На праздновании следующего дня рождения все трое вновь собрались за тем же столом. Но казалось, что маленький Хью намеренно избегал камеры, его взгляд фокусировался на предметах, оставшихся за кадром. Теперь на полках появились новые вещи, но расставили их аккуратно.

На третьей фотографии с детского праздника отца рядом с маленьким Хью уже не было, только мама. Мальчик тянул ручки к торту, выполненному в виде льва. Полки позади стола заметно опустели: исчезли фотографии. Стены почему‑то стали голубыми. Эйприл не могла понять: они переехали или просто сделали ремонт?

Она рассмотрела другие снимки с надписью «Хью три года» и поняла: определенно малыш с мамой перебрались в другое жилье: дешевые алюминиевые рамы в его комнате явно говорили о смене обстановки. Но мать Хью все еще сияла солнечной улыбкой.

Четвертый день рождения Хью явно проходил более оживленно: малыш в окружении своих друзей пытался разбить палкой игрушку из папье‑маше, наполненную конфетами. Рядом стояли родители, которые наблюдали за своими детьми и разговаривали друг с другом. Комната была очень аккуратной и опрятной. На самом деле на всех ранних снимках в помещении царила абсолютная чистота: ни одной пыльной коробки или абсолютно бесполезной безделицы.

Откуда же возник весь этот беспорядок?

Эйприл просматривала снимки, пытаясь разобраться. Везде присутствовал сервант и обеденный столик. Но предметов у синей стены с каждым годом становилось все больше: книги, фотографии, никому не нужные сувениры, вазы, новогодние игрушки… Правда, расставляли их все так же аккуратно.

К тому моменту, как Хью исполнилось семь, полки ломились от всякого хлама: фотографии, игрушки, толстые свечи из слоновой кости. Резная деревянная лошадь…

К девятому дню рождения в комнате царил настоящий хаос. Книги лежали повсюду раскрытыми, разбитая ваза одиноко скучала в углу комнаты. На полках появились стопки старых журналов, рекламных листовок…

На одном снимке танцующих детей Эйприл заметила всего лишь одну коробку. Только одну. Рядом примостилась стопка газет и книг. Но Хью и мама все еще искренне улыбались. Ее волосы, которые она обычно носила распущенными, были все так же прекрасны, а глаза сияли. Хью смотрел на нее с нескрываемым обожанием.

Эйприл сглотнула нервный ком в горле.

Она до сих пор не задумывалась по‑настоящему о том, как можно было накопить в доме столько ненужных вещей? Ведь это процесс не одного дня. И даже не одного года. Возможно, все дело в том, что в доме было чисто и аккуратно — если не считать все эти коробки. Эйприл же всегда ассоциировала беспорядок с асоциальным и странным поведением, с моральным разложением, с гниющими остатками еды и горой мусора.

Этот дом был не таким.

Но конечно же, такое бесконтрольное стремление к накоплению всякого хлама все равно казалось странным.

Эйприл вернулась к фотографиям. На десятый день рождения Хью не устраивали вечеринку. Возможно, он просто сам не захотел праздника, но Эйприл сомневалась в этом. Ни на снимках этого года, ни на более поздних вечеринок больше не было. Хью отмечал только с матерью. На заднем фоне появлялось все больше и больше коробок…

— Коробки долго копились, не удивляйся.

Эйприл подскочила от неожиданности, услышав Хью. Она покачнулась на стуле, но он уверенно положил ей руки на талию, удерживая от падения. Сегодня она надела широкий вязаный свитер, но все равно он смог насладиться плавными изгибами ее тела. Он отпустил ее, поняв, что она не упадет.

Через мгновение Эйприл вскочила, поворачиваясь к нему.

— Я не слышала, как ты вошел, — произнесла она, невольно изучая его.

На Хью была привычная одежда: джинсы, футболка и толстовка. Он почувствовал ее оценивающий взгляд: она выглядела просто, но очень соблазнительно. Светлые джинсы подчеркивали стройные ноги, а бледно‑лимонный свитер обнажал плечи и шею, на которой красовалась тонкая серебряная цепочка. Волосы она собрала в высокий хвост.

Когда Хью зашел на кухню, он увидел, что она поглощена изучением его старых фотографий. Но разве мог он злиться на нее? Ведь он сам поручил ей разобрать все вещи в доме.

Но в том, как Эйприл рассматривала снимки, было что‑то интимное. Когда несколько мгновений назад она смотрела его школьные фотографии, он оставался полностью равнодушным. Сейчас же он почувствовал смущение и сам для себя не мог объяснить, в чем его причины.

— Ты перестал праздновать дни рождения? — спросила Эйприл.

— Да.

Хью подошел к столу, забрал снимки и кинул их в коробку, намереваясь унести домой. Он решил просмотреть их позже.

— Сначала я не замечал… Понимаешь… ну, я имею в виду беспорядок. Я был маленьким и всегда содержал свою комнату в чистоте. Но остальная часть дома… я не знаю.

Хью замолчал, явно не собираясь продолжать разговор. И все же заговорил вновь:

— Мои приятели тоже ничего не замечали. Возможно, что‑то неладное подозревали родители, но я об этом не знал. Моя мама всегда была довольно прямым человеком, прощала другим многие недостатки. Она считала, что даже если в доме небольшой беспорядок, в этом нет ничего страшного.

— Но ты так не считал?

— Да. Со временем мои приятели стали относиться к нам странно. Однажды одноклассник остался у меня на день, и, когда мы играли, он случайно упал на гору коробок. Я помню, как его мать всерьез интересовалась, не нужна ли нам помощь? Маме это, конечно, не понравилось. Она шутливо стала оправдываться, ссылаться на занятость и беспокойный рабочий график. Она объяснила, что хотела отдать все эти вещи на благотворительность. Но это была ложь: мама никогда не рассталась бы с ними. Тогда я почувствовал себя ужасно, потому что мама раньше никогда не лгала… Я понял, что моя жизнь перевернулась. У меня больше не было близких людей.

Эйприл молча слушала Хью.

— После того случая ситуация лишь ухудшалась. Мама почти перестала общаться с людьми, хотя раньше просто обожала устраивать шумные обеды и вечеринки. Мы закрылись с ней в доме, нас окружили одни сплошные коробки. Иногда она, конечно, все же выходила, но общалась в основном только с нашим соседом.

— Нелегко тебе пришлось, — мягко заметила Эйприл, но Хью уловил нотки жалости в ее голосе. Он не хотел, чтобы его жалели.

— Со мной все было в порядке. Я справился.

Она подошла ближе и взяла его за руку, пытаясь приободрить. Хью резко отстранился.

— Что ты делаешь?

Эйприл выглядела удивленной.

— Я сожалею, что все так случилось тогда, — произнесла она медленно. — Я просто хотела тебя поддержать.

Хью покачал головой:

— Это было очень давно. Сейчас все хорошо. Когда мама встретила Лена, ей ненадолго стало легче, он сумел поддержать ее, записал к врачу, заставил пройти курс когнитивно‑поведенческой терапии. Затем она вышла за него замуж, мы переехали сюда. Долгое время она чувствовала себя прекрасно, но, когда ее муж умер, болезнь вернулась. Единственное, что я мог сделать в этой ситуации, ограждая ее от пучины безумия: оставить весь этот хлам полностью в ее распоряжении. Так мама заполняла пустоту, возникшую после ухода отца и Лена.

Эйприл вновь коснулась руки Хью. Он проследил за ее движением, и она тут же убрала руку.

— Извини, это привычка. Я привыкла обнимать людей в сложных ситуациях. — Она вздохнула. — На самом деле здесь, в Лондоне, мне совершенно некого обнять…

— Ты этого хочешь?

Эйприл улыбнулась:

— Нет. Я просто объяснила свое поведение. Да и к тому же… не думаю, что ты любишь обниматься.

Хью улыбнулся в ответ:

— Это правда. Совсем не люблю.

— Я так и думала.

Хью действительно редко кого‑то касался, разве что случайно. Да и с кем ему было обниматься? Он работал удаленно, никого не видел, не подпускал к себе близко… Эйприл и правда смогла его успокоить: вероятно, потому, что к этой женщине его влекло сексуально.

Хью вновь посмотрел на фотографии. Первый снимок был сделан на следующее утро после его десятого дня рождения. На нем он разворачивал из подарочной упаковки игрушку, о которой мечтал несколько месяцев: большой робот. Его мама установила таймер на фотоаппарате, сама же подсела к нему на кровать и обняла. Они счастливо улыбались.

Хью тоже не смог сдержать улыбки.

— Спасибо, — сказал он.

— Рада стараться.

Затем Эйприл вновь ободряюще сжала его руку.

— Подожди.

Глава 8

Голос Хью был хриплым. Он шагнул к Эйприл так близко, что ей оставалось лишь слегка приподнять подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. Он внимательно изучал ее лицо.

— Почему же ты оставила всех тех, кого привыкла обнимать? — спросил он.

Эйприл улыбнулась:

— Что‑то наподобие кризиса среднего возраста.

— Почему ты здесь? Почему работаешь на меня?

— Я говорила на днях: у меня много долгов по кредиткам.

— Я тебе не верю.

Хью словно озвучил ее мысли. И повторил слова, адресованные ему. Эйприл заметно напряглась: она сжала в кулак рукава свитера. Ей не свойственна была скрытность: в конце концов, она владела популярным аккаунтом в Инстаграмме. На ее страницу подписаны миллионы.

Эйприл понимала, что Хью мало с кем делится подробностями своей жизни, и лишь для нее сделал исключение. Он заслужил ответное доверие. Но проблема была в том, что она скрывала от него не только свое настоящее имя. С самого первого дня их неудержимо влекло друг к другу. Они словно скользили по краю, прекрасно осознавая, что борются с искушением… И эти признания Хью… Эйприл не знала, что за ними последует. Ей было страшно. Хотя она толком и не понимала, чего боится.

— Меня бросил муж, — сказала она.

Эйприл ожидала, что Хью отпрянет, отстранится… промолчит.

Но он лишь кивнул и спросил:

— Надеюсь, сейчас с тобой все в порядке?

Эйприл не сдержала искренней улыбки.

— Да, — произнесла она уверенно. — Мне нужны были перемены — и вот я здесь. Распаковываю коробки и раскладываю продукты на полках в супермаркете. Кризис среднего возраста вовсе не так хорош, как я думала.

— Что произошло? — осторожно поинтересовался Хью.

— Просто мы разлюбили друг друга. Вернее, сначала разлюбил он… А я не сразу это заметила. Так что я в порядке. Мое сердце больше не разбито.

— Правда? Мне так не кажется.

Эйприл посмотрела прямо ему в глаза. В них читался вызов, и ей больше не было страшно.

Взгляд Хью потемнел. Он подошел еще ближе к Эйприл, теперь их разделяли лишь сантиметры. Не было больше никаких сомнений в том, что он собирается сделать дальше. Он наклонился прямо к ее уху, его дыхание обожгло кожу.

— Я хочу поцеловать тебя, — сказал он, и от его хриплого низкого голоса Эйприл вздрогнула. Сомнения вновь накинулись на нее: да, она хотела этого и своего босса, но не знала, стоит ли вновь довериться мужчине…

— Поцелуй, — тихо произнесла она, не в силах ждать ни секунды.

Хью нежно коснулся губами ее шеи. Ее колени внезапно ослабли, но сильные руки Хью подхватили ее. Ощущение его тепла и сильных прикосновений оказалось невероятным. Эйприл закрыла глаза, простонав что‑то бессвязное. Она потянулась к нему руками, коснулась живота, затем спины… Хью не отрывал губ от ее шеи, зарывшись в ее волосы. Больше всего на свете ей хотелось повернуть голову прямо к нему, так чтобы их губы встретились, но она этого не сделала. Они замерли в такой позе на несколько минут и, казалось, могли простоять так вечно. Наконец Хью сделал то, чего оба давно хотели: коснулся губ Эйприл. Он крепче прижал ее к себе. Его губы были горячими и настойчивыми. Его уверенность стирала последние остатки сомнений Эйприл. Хью заставил ее почувствовать, что рано или поздно они бы все равно поцеловались. Значит, все происходящее было правильным.

Хью целовал Эйприл нежно и жадно одновременно. Эйприл же проявила подлинное нетерпение. Теперь она взяла инициативу на себя и ответила с еще большей страстью и даже отчаянностью, постепенно понимая, что теряет контроль…

Эйприл хотела быть еще ближе к Хью, желая ощутить всю его силу и мощь. Ее руки скользили по его спине, затем забрались под его толстовку и футболку, приблизились к его пояснице. Кожа Хью горела под ее ласками. Его руки пошли по тому же пути: он так же нежно касался спины Эйприл, ее живота. Она глубоко вздохнула, внезапно почувствовав какую‑то вибрацию.

Звонил телефон Хью. Он оторвался от ее губ, все еще оставаясь рядом. Она чувствовала его дыхание.

— Мне жаль, — сказал он тихо. — Мой телефон…

— Мне тоже жаль, — ответила она хрипло.

Он неуверенно улыбнулся.

— Да…

Затем Хью отступил и достал мобильный из заднего кармана джинсов. Это был сигнал уведомлений, а не звонок. Хью отвернулся, чтобы прочитать сообщение. Затем вновь посмотрел на Эйприл: ее губы были припухшими от поцелуя, а во взгляде все так же читалось желание, которое он так и не удовлетворил…

— Наверное, все это неправильно, — произнес он наконец.

— Почему? — Мозг Эйприл все еще был затуманен.

— Ты работаешь на меня. Недавно рассталась с мужем.

— Мои отношения с мужем — только моя проблема. Все, что сейчас между нами произошло, я считаю логичным и правильным.

Эйприл действительно не жалела о поцелуе. Сейчас она чувствовала себя невероятно живой, сексуальной, женственной, полной энергии и сил.

— Эйприл, просто… я не хочу отношений.

Она почувствовала боль.

— Ты думал, что отчаянная брошенная женщина, едва расставшись с мужем, так быстро согласится на новый роман? Или же ты решил, что я хочу с тобой отношений? Это довольно самонадеянно.

Эйприл скрестила руки на груди и наморщила лоб, обдумывая свои слова.

— Извини, ты права.

— Просто для ясности: последнее, что мне сейчас нужно, — это отношения. Я прожила со своим бывшим мужем очень долго, я хочу пожить для себя. При этом то, что сейчас произошло, мне очень понравилось. И я бы хотела повторить.

Эйприл говорила правду: она никогда не чувствовала так же прекрасно, как в объятиях Хью. Жар продолжал течь по ее венам при одной только мысли о поцелуе.

— Я бы тоже хотел повторить, — произнес Хью уверенно. — Но необходимо внести ясность. Я редко завожу отношения. Я никогда не буду чьим‑то парнем или, тем более, чьим‑то мужем. Тебе нужно знать об этом.

Эйприл с трудом сдерживала улыбку:

— Довольно категорично. Так ли уж никогда? Хотя… у меня с браком не задалось, знаешь ли, поэтому в чем‑то твой подход вполне оправдан.

Теперь улыбался Хью.

— Вот видишь.

— Так и быть. Не хочешь отношений, значит, их не будет.

Но почему‑то отказ Хью все еще отдавался болью в сердце.

Его телефон снова завибрировал.

— Мне нужно идти. У меня встреча. Мы можем поужинать сегодня? Я напишу тебе на почту, чтобы согласовать детали.

— Конечно. Но… проблема, у меня осталась пара часов до ночной смены в супермаркете.

Хью замер, оторвавшись от телефона:

— Сколько мне нужно заплатить тебе, чтобы ты бросила эту работу? Я владею огромной компанией, и мне не нравится ужинать наспех.

— Хорошо, босс, сегодня, так и быть, уйду с работы пораньше.

Хью наклонился к ее губам и произнес с улыбкой:

— Вот и замечательно. Мы ведь не закончили?

Онлайн‑конференция казалась Хью бесконечной. Откинувшись на спинку стула, он откатился на небольшое расстояние от стола. Он видел всех участников встречи на экране ноутбука: рыжего менеджера из Ирландии, темноволосого маркетолога из Сиднея, разработчика новой программы — тот довольно забавно размахивал дредами, когда рассказывал что‑то…

Хью по‑прежнему оставался в тени: его могли только слышать. И дело не том, что он боялся показать себя, свою отросшую бороду или длинные волосы. Нет. Просто он видел, что все его сотрудники выходили на связь из дома: на заднем фоне он замечал картины, фотографии, яркие обои, книжные шкафы, жалюзи, шторы… Свой же дом Хью никому не собирался показывать. И никого не хотел туда впускать. Кроме Эйприл.

Эта женщина во многом стала исключением из правил. До встречи с ней он был уверен, что найти подходящего партнера можно только в Интернете, с помощью приложения его друга Райана. Вот в чем заключался его проверенный годами способ успешного знакомства.

Но после совершенно невероятного поцелуя он даже не подумал просмотреть анкету женщины, которая была предложена ему в качестве подходящей партнерши на сайте. Его сердце бешено билось при воспоминании о губах Эйприл, об их страстном поцелуе.

Он вдруг понял, что самое большое его желание сейчас — вновь увидеть ее, ощутить жар ее кожи под своими ладонями, насладиться плавными изгибами тела.

Конференция была закончена.

Глава 9

Обувь из магазина доставили довольно быстро.

У Эйприл осталось совсем немного времени, но она все же успела сфотографировать новые сапоги, прежде чем отправиться на встречу с Хью.

«Отправляюсь на ужин в этих прекрасных сапогах».

Такую подпись она оставила в Инстаграмме под снимком.

Эйприл совсем нечего было надеть: за время жизни в Лондоне она так и не обзавелась новыми вещами. В итоге она все же остановила выбор на черных джинсах и красивой рубашке — в сочетании с сапогами смотрелось даже гламурно. Еще на прошлой неделе Эйприл покрасила волосы в натуральный цвет и теперь оставила их распущенными. Где‑то в глубине души она сожалела, что сейчас у нее нет денег на то, чтобы подготовиться к свиданию с Хью на высшем уровне. Ей все же хотелось по‑настоящему удивить его. Они оба прекрасно знали, что хотят друг друга. По крайней мере, этим вечером. Никаких сложностей и никакой серьезности.

И несмотря ни на что, Эйприл волновалась так, словно шла на самое первое свидание в своей жизни. Она нервничала и в то же время находилась в предвкушении. Однако забыть о том, что Хью отверг ее, пусть и в мягкой форме, было сложно. Вспоминая об этом, она невольно думала об Эване.

Хью забронировал тот же стол, который заказывал всегда. Он считал, что сегодняшняя встреча мало чем отличается от его свиданий с девушками с сайта знакомств.

И вот они приехали в его любимый ресторан. Очень хороший ресторан, с вкусной едой, белыми льняными скатертями и дорогой винной картой. Столы располагались на достаточном расстоянии друг от друга, освещение было мягким и ненавязчивым.

— Здесь просто прекрасно, — сказала Эйприл через стол. Она держала в руках бокал с газированной водой, длинные волосы каскадом падали на плечи. — Честно говоря, я думала, мы просто пойдем в паб.

— Я не люблю пабы, — признался Хью.

— В самом деле? В Лондоне они превосходны. Недалеко от твоего дома есть один, давно хотела туда зайти, но не с кем.

— Не верю, что у тебя нет друзей.

— Они все остались в Перте, моем родном городе. А здесь… я слишком много работала, чтобы с кем‑то знакомиться. Да и, если честно, хотела побыть в одиночестве. Вообще‑то я довольно общительный человек. Часто встречаюсь с друзьями в кафе, хожу на вечеринки, в бары, кино и все в таком духе.

Эйприл почему‑то смутилась и опустила взгляд.

— Итак, босс, рано или поздно я все же надеюсь осмотреть Лондон. Так что на данный момент ты мой единственный друг. Мои юные соседи считают меня почти старушкой, видимо, — сказала она с улыбкой.

— Я не люблю пабы, — повторил Хью.

Эйприл моргнула:

— Можно узнать почему?

— Меня напрягают шумные толпы, а в барах их всегда полно. И далеко не каждый человек мне может понравиться.

— Но ведь я тебе нравлюсь?

— Но ты не такая, как все.

Встретившись сегодня с Хью, Эйприл сразу извинилась за свой «обычный» наряд. Но он лишь любовался ею: обтягивающие черные джинсы подчеркивали все соблазнительные изгибы, яркая шелковая блузка с принтом, струящаяся по ее телу, открывала шею и ключицы. Губы она накрасила красной помадой, на глазах нарисовала стрелки.

Он вздохнул:

— Я не совсем правильно выразился. Я не люблю чужих людей.

— Хорошо, но как же ты знакомишься с женщинами? — спросила Эйприл, краснея. Правда, она надеялась, что освещение ее не выдаст.

— Это происходит по Интернету, на сайте знакомств, разработанном моим другом. Мне так комфортнее. А новые друзья… наверное, мне хватает контактов: пара университетских товарищей и приятели‑велосипедисты.

— А я люблю знакомиться, — заметила Эйприл, и Хью совсем не удивился. — Просто я дружу со своими сестрами, поэтому, вероятно, близких друзей никогда не искала. — Она замерла, задумавшись. — Правда, о знакомствах в Интернете я еще никогда не думала. С Эваном мы встретились еще в школе и обменивались записками на уроке. Но, возможно, в онлайн‑знакомствах тоже есть что‑то привлекательное. Хотя… — Эйприл наклонилась вперед. — Идея о случайной встрече в баре мне тоже кажется привлекательной. Возникает интрига, хочется как можно скорее узнать друг друга. Правда, я так никогда не делала, у меня всегда был Эван.

— На мой взгляд, пустая трата времени, — произнес Хью. — Вероятность встретить свой идеал в пабе или клубе ночью крайне мала.

— Почему бы и нет? — поинтересовалась Эйприл. Как раз принесли их еду. Она заказала салат с курицей и гренками, Хью — стейк. — Разве ты не веришь в судьбу? Если людям суждено встретиться, это произойдет.

— Нет, — уверенно парировал он. — Если ты случайно найдешь мужчину мечты в пабе, это просто удача, а не судьба. Онлайн‑знакомства гораздо перспективнее.

Эйприл смотрела на Хью с явным недоверием.

— Создать привлекательную картинку в Интернете легко. Но никто не гарантирует симпатии при встрече с реальным человеком.

Хью аккуратно отрезал кусочек стейка.

— Приложение, которым я пользуюсь, идеально подбирает совместимых партнеров. Для меня химия — это когда оба партнера имеют одинаковые цели.

Некоторое время они ужинали молча.

— И ты не хочешь отношений? Даже в будущем? Почему? — спросила Эйприл.

— По‑моему, слишком личный вопрос для первого свидания.

Эйприл решительно посмотрела ему в глаза:

— Я призналась, что мой муж разлюбил и бросил меня. Разве это не достаточно личная информация?

Хью заметил, как Эйприл напряглась.

— Может, не будешь продолжать?

— Да нет, почему. Просто наша любовь, конечно, отличалась от того, что пишут в книгах и показывают в фильмах. Я не вызывала у него особенных эмоций. И… он встретил другую женщину.

Эйприл старалась говорить бодро, но в ее словах слышалась боль.

Хью не нашелся, что сказать. Он не мог открыто осуждать ее мужа, потому что сам был не лучше. Он не предлагал ей ни отношений, ни, конечно, любви. Хотя… бывший муж Эйприл был идиотом, раз упустил такую женщину.

Хью не хотел причинить Эйприл боль. Она заслужила правду.

— Знаешь, я вполне самодостаточен. У меня нет потребности делиться с кем‑то своей жизнью.

— Ты только что сказал, что знакомишься с женщинами по Интернету?

— Верно. — Он кивнул, отпивая красное вино. — Но это же не значит, что я впускаю их в свою жизнь.

— Ах, ну конечно, это просто секс.

Хью закашлялся, но ее прямота заставила его улыбнуться.

— Я вовсе не женоненавистник.

Эйприл наклонилась еще ближе к Хью, внимательно изучая его: ее взгляд прошелся по волосам, губам, белоснежной рубашке с открытой шеей, по сильным мускулистым рукам…

— Ты странный, — вдруг произнесла она.

Хью рассмеялся.

— Поверь, мне не раз об этом говорили. Но я такой, как есть. Если наши интересы совпадают — идем дальше. Нет — можем мирно разойтись.

Хью немного жалел о своих словах: все же Эйприл была довольно уязвимой, хоть и казалась уверенной.

Женщины не раз обижались на него раньше, хотя изначально соглашались на легкие отношения. Но он не любил причинять боль. Он просто не хотел сложностей, которые видел в отношениях матери с ее мужчинами. Но Эйприл он об этом не успел рассказать. Зато успел поцеловать — страстно и жадно. Так что, если она уйдет, она поступит мудро.

— Расскажи мне о своей компании, — попросила Эйприл. — Над чем ты сейчас работаешь?

Разговор пошел в привычном для Хью русле. Эйприл смеялась его шуткам. Она рассказала о своем походе в Северную Австралию с сестрами в детстве. Он также признался, как сильно вдохновляют его велосипедные прогулки, которые он открыл для себя несколько лет назад.

Их разговор складывался легко. Когда принесли десерт, Эйприл вдруг вспомнила об удивительно вкусном мороженом, которое ела в Сингапуре.

— Мне пора, — внезапно произнесла она.

Затем она поднялась, явно собираясь уйти. Хью не сразу понял, что происходит. Мгновение спустя он тоже встал, пытаясь ее остановить, и коснулся ее губ. Он понимал, что Эйприл уходит, и все же их поцелуй получился долгим. В нем не было страсти — они находились в людном месте, и он помнил об этом. Но Хью долго не мог разжать объятий, пробуя на вкус губы Эйприл.

— Мне нужно идти, — наконец прошептала она.

Когда Эйприл вернулась домой, ее соседи уже давно спали. Она взяла свой телефон, чтобы просмотреть новости в соцсетях. Ее последний пост о новых сапогах собрал множество лайков и комментариев.

Эйприл прочитала сообщения от сестер. Они прислали ей фото Нейта из парка: он играл на детской площадке с другими малышами.

«Жаль, что тебя не было рядом», — написала Мила.

Сейчас обе сестры Эйприл были офлайн, но она все же написала им ответ:

«Я так по вас скучаю».

Фиона, соседка, заворочалась в кровати. Эйприл ничего не имела против нее, и все же ей хотелось побыть одной. Она продолжила печатать сестрам в групповой чат:

«Я так много хочу вам сказать. С моим загадочным боссом произошли невероятные изменения…»

Затем она остановилась и стерла все, что написала. Слишком рано для каких‑то признаний.

Положив телефон на полку, Эйприл отправилась в ванную. Под струями горячей воды она закрыла глаза, вспоминая их последний поцелуй с Хью. Да, в нем не было сильной страсти, но все произошло так естественно. Хью показался ей таким искренним: он решился поцеловать ее на виду у всех посетителей ресторана…

Она вытерла лицо, вжимаясь в полотенце. Хью ясно дал понять, что не ищет отношений. Поэтому через пару минут, обмотавшись полотенцем, она набрала его номер. В конце концов, она также знала, чего хочет.

— Хью Беннел.

— Я знаю, что должна звонить только в экстренных случаях, но сейчас именно такой случай, — произнесла она томно. — Мне нужно, чтобы со мной кто‑то завтракал в лучшем ресторане Лондона.

Эйприл чувствовала, что он улыбается:

— А где это?

— Понятия не имею. Но я посмотрю и дам тебе знать.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда до встречи.

* * *

Прочитав отзывы в Интернете, Эйприл остановила выбор на небольшом симпатичном кафе с красными шторами и белыми плиточными стенами. Она потратила много времени при выборе столика: люди были везде, Хью это могло не понравиться. В итоге выбрала место у окна. Ожидая его, она заказала кофе и просматривала на телефоне свои старые фотографии, чтобы понять, какую опубликовать в дальнейшем.

Число подписчиков Эйприл резко сокращалось с каждым днем. Сейчас она не могла проявлять такую активность, как раньше, а для развития ее соцсетей требовалось публиковать как минимум десять постов ежедневно. Она же могла выходить на связь не чаще, чем один раз в два дня. Эйприл не могла себе позволить, чтобы подписчиков стало еще меньше: тогда бы с ней просто отказались сотрудничать известные бренды.

— Ты раньше была блондинкой?

Хью стоял позади нее.

— Я тебя не слышала, — сказала она, убирая телефон. — Кстати, здравствуй. Понимаю, людей много, но здесь такой прекрасный вид…

— Все в порядке. Я могу посмотреть те фотографии? Не представлял тебя блондинкой.

Нехотя она передала телефон.

— Там просто глупая фотосессия, которую мы делали с подругой. Я хотела развеяться после расставания.

Хью кивнул, просматривая снимки. Эйприл молилась о том, чтобы в этот момент не пришло какое‑нибудь уведомление из соцсетей, которое рассекретит ее настоящее имя. Но к счастью, он быстро вернул телефон.

— Тебе идет белый цвет волос. Но с темным тебе лучше.

Эйприл и сама была рада, что решилась на перемены тогда, после расставания с мужем. Для нее они стали символичными. Сейчас, сидя в этом кафе, она не чувствовала ничего общего с той женщиной, которой была в браке с Эваном.

— Спасибо, — произнесла она, пододвигаясь ближе к Хью. Ей только что пришлось солгать, и ее это смущало. Но в то же время в глубине души она не считала, что сейчас подходящее время для того, чтобы рассказывать друг другу все секреты.

— Я уже знаю, чего хочу, — сказал Хью, кивая на меню. Под полуденным солнцем, пробивавшемся через окно, он прищурился. Он выглядел настолько притягательно, что сердце Эйприл замерло.

— Чего хочешь ты? — уточнил он.

— Мм… — Эйприл с трудом смогла сосредоточиться. — Да, сейчас я тоже определюсь.

Хью хотел встать, но она его опередила, накрыв своей рукой его руку:

— Нет, позволь мне заказать самой. Мне будет приятно.

Затем она подошла к кассе: там образовалась небольшая очередь. Она встала позади счастливой пары, которая, как ей показалось, очень мило общалась. Мужчина положил руку на талию женщины, зацепившись большим пальцем о карман ее джинсов. Случайно оглянувшись, Эйприл поняла, что Хью смотрит на нее. Его взгляд был напряженным… и благодарным. Она почувствовала, как ее ноги подкашиваются. Пара внезапно стала слишком громко разговаривать, о чем‑то спорить. Эйприл подумала, что их отношениям с Хью сейчас точно не нужны такие сложности.

Взяв заказ, она вернулась к своему столику. Хью улыбнулся ей.

Да, она точно знала, чего хочет: этого мужчину.

Глава 10

После обеда Хью поработал гидом для Эйприл. Они гуляли от Клеркенвелла до собора Святого Павла, затем перешли через мост Миллениум и направились по набережной вдоль Темзы. Иногда они останавливались и наблюдали за проплывающими мимо лодками. Эйприл много фотографировала и часто расспрашивала Хью о достопримечательностях.

Суббота выдалась для Хью весьма необычной. С утра он отправился на групповую велосипедную прогулку. Вернувшись, прочитал газету и новости. Обычно субботний вечер он посвящал фитнесу и работе.

Эйприл предложила ему провести этот день по‑новому. Хью накануне принял ее предложение с радостью, но сейчас ему стало не по себе. Но вчера ему даже не пришло в голову отказаться. Он решил, что просто позавтракает с ней, а затем вернется домой.

Вместо этого они отправились на прогулку по Лондону. Хью охотно согласился на предложение Эйприл побыть какое‑то время ее гидом и теперь вовсе не хотел уходить. Ему на самом деле было весело с ней. Хотя ее слова о том, что он странный, все же задели его вчера…

Внезапно Хью взял Эйприл за руку, притянул ее к себе и приник к ее губам и страстно поцеловал.

— Ничего себе, — ошеломленно заметила Эйприл, когда они наконец смогли оторваться друг от друга.

— С самого утра мечтал об этом, — улыбаясь, произнес он, уткнувшись в ее волосы.

— Где ты научился так целоваться?

— Моей знакомой Рейчел Портер нужна была практика. Она была на год старше меня. Я запомнил тот день как самый волнующий момент своей жизни. Хотя, конечно, не признался ей в этом.

Эйприл отступила:

— Почему нет?

— Ну, как ты вчера сказала, я странный. Сейчас меня чаще называют своеобразным, но в школьные годы точно думали, что у меня не все в порядке с головой.

— В чем причина?

Хью пожал плечами:

— Я ведь не мог никого привести домой. У меня совсем не было друзей в школе. В ту пору я все время проводил за компьютером. Но в душе я не хотел, чтобы нас с мамой считали сумасшедшими.

Хью и Эйприл продолжали медленную прогулку по набережной. Был закат, и деревья, расположенные вдоль Темзы, мерцали сотней синих огней, которые становились все ярче по мере того, как скрывалось солнце.

— Не то чтобы меня так сильно заботило мнение окружающих, но о нашей семье все еще шептались. Я не мог подпустить к себе никого достаточно близко. Да и не было такого желания: я должен был присматривать за мамой.

— Заботиться о ней? — уточнила Эйприл.

— Да. В конце концов в этих вещах стала скапливаться груда мусора, грязного белья. Каждую ночь я должен был освобождать проход для нее, чтобы она ненароком не споткнулась о коробки. Проверять, чистые ли ее простыни и кровати. Готовить, делать уроки, собираться в школу самостоятельно…

— Ей было очень плохо, — сказал Эйприл.

— Да, но тогда мне не хватало мудрости это понять. Я изучал книги по психиатрии и понял, что у нее какое‑то тревожное расстройство, но по‑настоящему не сопереживал. Видел только то, что ей удавалось ходить на работу каждый день, продолжать поиски идеального мужчины. Между тем в доме уже невозможно было передвигаться свободно — повсюду был один сплошной хлам.

Эйприл молча слушала Хью, предоставляя ему возможность выговориться.

Они остановились под чугунным фонарным столбом, основание которое обвивали дельфины.

— А Рейчел Портер не хотела, чтобы кто‑то узнал о том, что она целовалась со странным чудаком, у которого сумасшедшая мать.

Эйприл накрыла своей рукой его ладонь.

— Что с ней случилось? — осторожно спросила она.

Хью знал, что рано или поздно Эйприл задаст этот вопрос. Но все равно его сердце сжалось от боли.

— Рак. Все произошло очень быстро. Маму отправили в больницу, но она передала мне, что хочет умереть дома. Я подумал, как это странно — вернуться в дом, где больше не было Лена, где остались лишь груды хлама. Но все равно решил провести генеральную уборку к ее приезду. Правда, я не успел вынести и первой коробки из дома, как мне сообщили о ее смерти.

Внезапно Эйприл обняла Хью, прижавшись щекой к его плечу. Он был напряжен. Они стояли так очень долго, и наконец Хью обнял ее в ответ. Крепко и страстно прижимая к себе.

В тот день, когда умерла его мать, ему некого было обнять. Правда, такая идея не пришла бы ему в голову: он привык справляться с проблемами самостоятельно.

И все же Эйприл и Хью нашли в себе силы оторваться друг от друга. Хью отвернулся, боясь, что предательские слезы хлынут из глаз. Когда он снова поймал ее взгляд, она вновь ничего не сказала. Он не хотел больше здесь оставаться.

— Может, выпьем? — спросил он.

Эйприл кивнула. Они направились вдоль узких улочек, Хью держал ее за руку. Его шаги были размашистыми, ей пришлось постараться, чтобы не отстать. Они шли молча, и Эйприл толком не знала, что говорить. Затем остановились перед небольшим баром. За окнами можно было разглядеть коричневые стены и бархатные диваны.

— Зайдем сюда.

Она смутилась.

— Ты ведь не любишь бары?

— Я не люблю толпы. Но сейчас еще слишком рано, здесь никого нет.

Они зашли в помещение, наслаждаясь долгожданным теплом. За столиком посреди зала мирно беседовали две женщины, потягивая коктейли.

Эйприл выбрала небольшой диванчик возле окна, затем они с Хью заказали вино, которое им принесли довольно быстро.

— Итак, — сказал Хью, — расскажи мне о своем первом поцелуе.

Его тон был игривым, взгляд искрился.

— Э‑э‑э… Мне было шесть лет. Мальчика звали Рори Кротерс. Он так мило поцеловал меня в щеку.

— Это не считается.

— Ах, так тебя интересует, когда произошел мой первый поцелуй по‑французски?

Хью рассмеялся.

— Именно.

В его взгляде читалось неприкрытое желание. Неожиданно для самой себя она наклонилась и положила руку прямо на бедро Хью.

— Что со мной происходит… кажется, я заигрываю с парнем в баре?

Хью улыбнулся, вспоминая их вчерашний разговор.

— Ты ведь этого и хотела.

— Надо же, это так же весело, как я себе представляла.

Хью посмотрел на ее руку на своем бедре.

— Да, весело.

Неожиданно заиграла приятная музыка. За время их разговора в баре стало довольно людно.

— Все в порядке? — уточнила Эйприл.

Он кивнул.

— Возвращаясь к твоему вопросу… Впервые… э‑э‑э… с языком я целовалась с Эваном. Мне было шестнадцать, он проводил меня до дома после школьного выпускного бала.

— Я всего лишь второй мужчина, с которым ты целовалась по‑настоящему?

Эйприл кивнула.

Хью долго пил свой бурбон.

— Я помню, ты говорила, что встречалась с бывшим мужем еще в подростковом возрасте. Но я даже не задумывался, что это может значить на самом деле.

Эйприл посмотрела на него с легким недоумением:

— Ничего особенного… просто мы познакомились в школе, так бывает.

— Вы так долго были парой. Можно сказать, выросли вместе. Это не пустой звук.

— Да, все так, — сухо подтвердила Эйприл, потягивая вино.

— И… неужели он так просто бросил тебя?

Эйприл моргнула, замолчав на несколько минут.

— Да, он оставил меня, — продолжила она. — Я говорила знакомым, что для меня все произошло неожиданно, но я лгала. Проблемы в семье начались давно, еще даже до свадьбы. У нас не было понимания. Он не очень хотел детей. Да и вообще, мы по‑разному представляли совместное будущее. Для меня развод стал катастрофой, но не для Эвана.

Эйприл задумчиво водила пальцем по бархатной обивке дивана.

— Я мечтала о ребенке, мы начали пытаться три года назад — как только поженились. Но я видела равнодушие Эвана. Он не горел желанием стать отцом.

Эйприл склонила голову, волосы упали на ее лоб, и она спрятала их за уши, вновь переводя взгляд на Хью.

В баре собралось довольно много народу — почти все диваны были заполнены.

— Я думала, он любовь всей моей жизни. А проблемы… они ведь есть у всех. Хотя Эван прав: тех всепоглощающих чувств, как в романах, мы давно не испытывали. Или он не испытывал. Теперь‑то я понимаю, что всегда любила его больше.

Эта мысль появилась в сознании Эйприл внезапно. Она замолчала, пытаясь понять, что именно только что сказала.

— Ты все еще любишь его?

Эйприл оторвала взгляд от бокала с вином. Хью смотрел на нее с беспокойством. Или с жалостью?

Она села прямо, убирая руку с его ноги.

— Почему ты спрашиваешь? Ты бы предпочел, чтобы я все еще любила Эвана?

— Нет, ты не так меня поняла.

Эйприл и сама не осознавала, откуда вдруг в ней поднялась волна гнева.

— Конечно, если бы у меня остались чувства к бывшему мужу, тебе было бы спокойнее? Тогда тебе не так сложно было бы меня отвергнуть, если бы я начала привязываться к тебе.

— Эйприл, — произнес Хью.

Но она не хотела его слушать. Жестокий отказ Эвана теперь смешался с жалостью Хью. Он просто очередной мужчина, который не хочет с ней отношений.

— Что ты знаешь о любви? Ведь ты бежишь от отношений как ото огня.

— Эйприл, успокойся. Ты сейчас наговоришь много лишнего.

Она поставила свой стакан на стол, затем встала и направилась к двери. Через несколько шагов она поняла, насколько переполнился бар. У нее не было четкого направления. Она повернулась, зная, что Хью наверняка пошел за ней. Он и правда отставал лишь на шаг.

Какой‑то пьяный мужчина случайно ударил ее и затем толкнул Хью, пролив на его куртку пиво. Растяпа извинился, и спустя секунду Эйприл подошла к Хью. Их окружала веселая толпа пьяных молодых людей. Он напрягся.

— С тобой все в порядке? — поинтересовалась Эйприл.

Он лишь презрительно поморщился.

— Я отнесу твою куртку в химчистку.

— Не беспокойся. Я не понял, почему ты ушла?

Очередной пьяный протиснулся прямо между ними.

— Просто не хочу, чтобы ты меня жалел.

— Я и не думал тебя жалеть. Просто понимаю, как больно тебе могло быть.

— Думаешь все закончить?

— Нет, — сказал он уверенно.

По взгляду Хью Эйприл поняла, что он все еще желает ее.

— Значит, решил проявить благородство? Хорошо, у тебя получилось. Но мне не нужен рыцарь в сияющих доспехах, Хью. Я ответственна за все свои решения. И за все ошибки.

— Ты имеешь в виду мои странности в отношениях?

— Да нет. Это твое дело. Тем более ты сразу был честным, просто я не соответствовала правилам. Я не такая хрупкая, как могло показаться. Тебе меня так просто не сломать.

И вновь Эйприл толкнул в спину перебравший посетитель, так что она невольно упала прямо в объятия Хью. Теперь она понимала, почему так остро отреагировала на его слова: ей всегда казалось, что рядом с ней должен быть только тот человек, для которого она является судьбой, смыслом жизни. Ее брак оказался проблемным, но она все еще думала об Эване как о мужчине своей жизни. В то время как он давно уже выбрал другую… Эту боль Эйприл все еще не могла пережить. Поэтому ее так ранила жалость Хью.

Но она мечтала, чтобы Хью по‑настоящему хотел ее. И сейчас она ощущала, как каждой клеточкой своего тела он стремился к ней, прижимаясь крепко грудью, животом и бедрами. Но что, если это окажется лишь мимолетным влечением?

И все же Эйприл мало беспокоил этот момент. Главное, что сейчас они желали друг друга. Рядом с ним ее мозг отключился, она полностью расслабилась в его руках. Ей нравилось ощущать его крепкие мускулы под своими ладонями. Он стал медленно гладить ее, продвигаясь дюйм за дюймом по ее бедрам, спине, рукам.

Стоя на цыпочках, Эйприл прошептала прямо в его губы:

— Знаешь, всегда мечтала сделать что‑то такое в баре.

— Поцелуй меня со всей страстью, на которую способна.

Хью заставил ее замолчать, быстро накрыв губами ее рот. Это был настоящий поцелуй: сексуальный, игривый, мягкий и жесткий одновременно. Она закрыла глаза, полностью выпав из реальности, не слыша и не видя ничего вокруг, словно в баре осталась лишь она сама и этот горячий незнакомец. Хотя сегодня они явно узнали друг друга лучше.

Эйприл чувствовала жар его тела, погружаясь в восхитительные ощущения. Когда Хью запустил руку под ее блузку, буквально обжигая кожу ее талии, их вновь толкнули.

Он нехотя оторвался от ее губ, произнеся на ухо:

— Может, выберемся отсюда?

— Постараемся.

Держа Эйприл за руку, Хью провел ее сквозь толпу прямо на улицу. Отведя под витрину соседнего с баром магазина, он прижал ее к стене.

— Ты все еще ненавидишь подобные заведения? — спросила она, затаив дыхание.

— Сильнее прежнего. — Его дыхание обожгло щеку. — Но то, что происходит, мне нравится.

Затем он вновь поцеловал ее.

Глава 11

— Как ты думаешь, это какая‑то форма клаустрофобии? — спросила Эйприл в такси, которое везло их с Хью через весь Лондон.

— Ты о моей нелюбви к людным местам? Думаю, здесь речь не пабах или фобиях. Просто терпеть не могу шумные толпы.

Изучая болезнь своей матери самостоятельно по книгам, Хью параллельно пытался выяснить и корни своего страха перед большим скоплением народа. Если у матери есть тревожное расстройство, что‑то подобное могло передасться и ему. Но конечно, Хью понимал, что его проблема не настолько серьезная, как у нее.

Он никогда не зашел бы в этот бар раньше. И даже сегодня, когда народу вечером становилось все больше, его это мало беспокоило. В центре внимания была лишь Эйприл, она занимала его мысли полностью.

Позже, когда пьяная толпа разрослась, он все же почувствовал напряжение, поэтому захотел как можно скорее оказаться на улице. Но затем Эйприл поинтересовалась, все ли с ним в порядке. И он понял, что она заботится о нем. Когда Хью поцеловал ее вновь, он перестал замечать людей совсем. Конечно, если бы у него была фобия, он не смог бы так просто отвлечься.

— Я могу пойти в кафе или театр без особых проблем. Правда, я не люблю ждать в фойе, но когда, к примеру, занимаю место в зрительном зале, чувствую себя вполне в своей тарелке, потому что там все организовано. Кроме того, когда я иду на свидание, я точно знаю, что мне не придется общаться со случайными людьми.

— Тебе нужно много личного пространства, да?

Как в твоей квартире?

Хью раньше об этом не задумывался.

— Пожалуй, ты права.

Такси остановилось возле довольно скучного на вид городского дома, рамы окон которого заросли сорняками. Хью вновь прижал ее к двери подъезда и поцеловал, не обращая внимания на улюлюканье проходящих мимо подростков.

— Мне пора домой, — только и смогла произнести она, чувствуя почти отчаяние от этих слов. Она должна была произнести их, чтобы хоть немного замедлить ход событий. Хотя, конечно, по‑настоящему она мечтала совсем о другом…

Водитель ожидал Хью по его просьбе.

Эйприл стала искать ключи почти в абсолютной темноте.

— Ненавижу этот дом. Всеми фибрами души, — произнесла она, вставляя ключ в замок.

— То есть приглашать меня ты не собираешься? — спросил он с улыбкой.

— Нет. Я уверена, что там жуткий бардак — остатки пиццы повсюду, а в холодильнике такой запах, будто там кто‑то умер. Ну и, кроме того, я живу в комнате не одна. Да и нам стоит быть более разумными.

Но когда Хью стоял к ней так близко, глупо было даже думать о каком‑то самоконтроле. Поэтому он лишь снова поцеловал ее. Они оба поняли, что могут зайти слишком далеко…

— Ты бы правда хотела? — начал он.

— Хотела бы чего? — уточнила она шепотом.

— Так, просто. Не обращай внимания.

Он отступил.

Хью никогда не приглашал женщин к себе домой. Там было его личное пространство, как верно заметила Эйприл. В нем царил абсолютный порядок, и не стоило его нарушать.

Он был на полпути к такси, прежде чем осознал, что просто сбегает.

— Хью?

— Пока, Эйприл, — ответил он, понимая, что должен сказать что‑то еще, но не в силах понять, что именно.

Он не дал ей возможности ответить и скользнул на заднее сиденье машины, затем наблюдал, как она шагнула в дом, включила свет и закрыла за собой входную дверь.

Хью знал, что повел себя странно. Но тот момент был настоящим. Он никогда не позволял себе коротких встреч с девушками с его работы. Сегодня все выходило за рамки его привычных ожиданий.

Конечно, пригласить Эйприл к себе было бы вполне естественно. Но когда он приехал домой, почувствовал спокойствие и комфорт. Хью безумно хотел Эйприл, но решил послушаться голоса разума. Иначе бы в его размеренной жизни появился хаос. Нарушились бы важные правила: никаких отношений, никаких гостей в доме. Эти правила никогда не подлежали обсуждению.

«У меня есть новости», — написала Эйприл Миле в чате.

«Да?»

Айви сейчас не была в сети, но Эйприл отправила сообщения обеим сестрам. Ей нужен был их совет. Все ее соседи остались сегодня дома, и она не могла позвонить сестрам, так что выбрала чат.

Она до сих пор не верила, что всего каких‑то два часа назад целовалась с Хью. Казалось, прошла уже целая вечность. Она закрыла глаза, вспоминая его горячее дыхание на своей щеке.

«Так что ты думаешь?» — уточнила Эйприл.

Она описала, как Хью практически сбежал, хотя она была уверена в том, что он пригласит ее к себе.

«Думаю, он просто взял с тебя пример. Ты же просила проявить благоразумие, вот он и сделал это».

Слова Милы звучали вполне логично, но все же Эйприл сомневалась.

«Я не хотела замедлять ход событий. Просто это казалось правильным решением».

«Почему?»

«Потому что у меня мало опыта в свиданиях. Скажи, может, есть какие‑то правила, на какой по счету встрече стоит ложиться с мужчиной в постель?»

«Нет таких правил», — написала Айви.

Эйприл улыбнулась, когда ее сестра объявилась в чате.

«Серьезно. Поступай так, как хочешь. Парень явно дал понять, что не хочет обязательств, вы оба ничего друг другу не должны».

«Да, но он явно подумал о сексе, когда уходил. И кажется, сожалел, что не пригласил меня к себе».

«Может быть, так и есть. Просто спроси у него напрямую, почему он так странно себя повел? Что ты потеряешь?»

«Работу, возможно».

Эйприл лукавила: Хью, конечно же, ее не уволил бы. Просто постарался бы реже пересекаться…

Айви отправила в чат множество смеющихся смайликов. Эйприл улыбнулась:

«Я уверена, он не уволит меня».

«Я тоже в этом уверена. Иначе бы твой выбор мужчин меня окончательно разочаровал».

«Просто спроси его, не хочет ли он помочь тебе набраться… э‑э‑э… опыта в свиданиях», — подключилась Мила.

«Отличный план. Ты же не хочешь тратить время на человека, который в тебе не заинтересован?»

Сестры были правы. В моменты отчаяния Эйприл и так чувствовала, что половину жизни прожила с мужчиной, абсолютно в ней не заинтересованным, и ей не хотелось повторения ситуации.

«А если он откажется?» — хотела написать Эйприл.

Она сделала паузу, прежде чем отправить это сообщение. Она и так знала, что могут сказать сестры: он точно не откажется, а если даже откажется, то будет полным идиотом, раз упускает такую женщину… и все в таком духе.

Если Хью отвергнет ее, ей будет больно.

Стерев последнее сообщение, Эйприл поблагодарила Милу и Айви за советы, затем они еще немного поболтали о жизни и вышли из чата.

Вечером Эйприл также ответила на комментарии подписчиков к той фотографии, которую выложила последней в Инстаграмме. Там она была блондинкой…

Впервые Эйприл ощутила какую‑то неловкость. Раньше ее не напрягала необходимость вести двойную жизнь, ведь она никому не вредила своим обманом. Все ее близкие точно знали, где она и что с ней все в порядке. Она чувствовала некоторую вину перед подписчиками, но надеялась на их понимание.

Чувство вины прежде всего было связано с Хью. Но пока еще не было необходимости в чем‑то ему признаваться.

В понедельник Эйприл решила повести себя как настоящая англичанка. Она пригласила Хью на чашечку чая, отправив ему сообщение.

Хью согласился и пришел в дом матери довольно скоро.

— Доброе утро, — произнес он.

— И тебе.

Сегодня Эйприл решила внести свежие нотки в привычный образ. Одежда на ней все еще была рабочей: рубашка с пуговицами, джинсы, кроссовки, но она тщательнее продумала прическу. Хвост сделала гладким, а макияж — максимально естественным. Она хотела почувствовать себя более уверенно: вчера она так много думала об их последнем свидании, что успела сильно себя накрутить.

— Я вчера ушел так нелепо… прости, — сказал он тихо.

Эйприл кивнула, протягивая ему через стол коробку с разнообразными чайными пакетиками, найденными здесь же, на кухне. Сама она больше любила кофе, и именно его себе и заварила в своей любимой кружке.

— Я запаниковал, думаю, — добавил он.

Эйприл удивилась: она не ожидала от Хью таких откровений.

— Эта суббота выдалась весьма необычной для меня. Просто я… очень не люблю нарушать свои правила.

Он засунул руки в карманы джинсов.

— Так что прости, что не написал и не позвонил вчера. Это все страх.

Эйприл кивнула:

— Ладно.

— Пока я возвращался в субботу домой, я о многом думал. Я решил, что между нами должно все закончиться. Немедленно.

Эйприл ощутила, как все внутри ее сжалось: все же она не была готова к такому разговору. Чайник громко свистел, из его носика клубами вырывался пар.

Внезапно Хью обогнул стол и встал рядом с Эйприл.

— Но это было бы очень глупо, — сказал он.

Эйприл продолжала молча изучать пакетики, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— И когда я получил твое сегодняшнее сообщение, убедился, что это попросту невозможно. Так что я не хочу ничего заканчивать.

— Хорошо, — произнесла Эйприл.

Теперь она взглянула прямо ему в глаза, пытаясь понять, о чем он на самом деле думает? Что имеет в виду? Выражение его лица было нечитаемым. Он вновь стал отстраненным: вовсе не тем Хью, с которым она провела такую милую субботу, гуляя по Темзе, рассказывая о браке с Эваном, целуясь в переполненном баре…

— Ты уже говорил нечто похожее. Кажется, тебе не нужны отношения, или я ошибаюсь?

Эйприл старалась произнести эти слова легким и непринужденным тоном.

— Нет, не ошибаешься.

И прежде, чем она смогла что‑либо прочитать по его взгляду, Хью поцеловал ее. Сначала мягко, затем с большей страстью и настойчивостью, поднимая ее на руки и усаживая на скамейку. Этот поцелуй был особенным: он обещал нечто большее.

Не отрываясь от губ Хью, Эйприл произнесла:

— Я должна работать.

Хью мог ответить, что он ее босс и только он вправе решать, когда ей работать. Но не сделал этого: он понял, для Эйприл важно, чтобы он этого не говорил.

Она и сама себе удивлялась: последнее время работа стала частью ее жизни.

Эйприл проводила Хью до входной двери, приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку, касаясь его щетины рукой. Ей нравилось ощущать ее жесткость.

— Увидимся в конце недели, — произнесла Эйприл. Она знала: это свидание они не забудут никогда.

Глава 12

Остаток недели напоминал Эйприл пытку: восхитительную, но все же.

Она полностью погрузилась в работу и не реагировала на попытки Хью отвлечь ее разговорами. Ему наконец стало понятно, что ее смущает субординация.

К полудню понедельника в ящик Хью попало довольно много вещей, Эйприл нашла их в спальне, уборку которой почти закончила. В основном тут были школьные предметы: грамоты, ленты со школьных соревнований по легкой атлетике, вновь фотографии в разбитых рамках.

Наклонившись, Хью стал рассматривать содержимое коробки. Ленты он сразу выбросил, а грамоту оставил, проведя пальцем по золотой голограмме в правом нижнем углу. Он вспомнил, как ее получил.

— Награда за хороший почерк? — поинтересовалась Эйприл, опускаясь рядом с ним. Она просмотрела девяносто процентов всех коробок в этой комнате, поэтому смогла подойти к шторам, чтобы открыть окно. Свет проник в комнату, отражаясь от сотен пылинок, весело парящих в воздухе.

— Да, конкуренция была неслабая, — объяснил Хью с напускной серьезностью. — Но все же так, как я писал букву Q, больше ее не писал никто.

— Ничего себе! — произнесла Эйприл. — Еще у тебя наверняка неплохо получались знаки вопроса.

Они стояли так близко, что часто соприкасались плечами. В ее глазах читались задорные огоньки.

— Где же ты, интересно, могла это увидеть?

Хью наклонился ближе, так что они случайно столкнулись лбами. Эйприл так заразительно улыбалась, что он не смог не улыбнуться в ответ.

— О, у меня прекрасное воображение!

Хью резко приник к ее губам и закрыл глаза.

— Поверь, у меня тоже, — сказал он хрипло.

Минуту спустя, когда ее губы припухли от поцелуев, а рубашка съехала, Эйприл соскользнула с колен Хью и встала.

— Похоже, твоя коробка переполнилась.

— Значит ли это, что я уволен?

Она пожала плечами, но улыбнулась:

— Увидимся завтра.

Во вторник Хью принес Эйприл обед. Они сидели на лестнице, лакомясь хрустящими рулетами с сыром, копченым мясом и маринованными овощами.

— Интересно, где именно ты живешь в Австралии? — спросил он.

И Эйприл рассказала, как выросла у реки, в которой плавали черные лебеди, и кемпинге в Пилбаре, и плавании в скалистых берегах в Кариджини, национальном парке Австралии. Также она поведала, где живет сейчас: в доме, от которого легко может добраться до пляжа с белым песком, протянувшегося на километры, заполненного серферами, и пловцами, и случайными грузовыми судами.

— Так что же ты делаешь здесь?

Сегодня шел дождь и было довольно туманно.

— Лондон далеко от Эвана, — ответила она, вытирая пальцы салфеткой. — И не только от него, но и от всей моей привычной жизни. В Перте все происходит как в замедленной съемке, и он словно изолирован географически от всего мира. Мне нужны были резкие перемены, которые способны были бы меня встряхнуть.

Она аккуратно свернула упаковку от рулетов, предварительно стряхнув в нее крошки.

— Хотя, — продолжила Эйприл, — я представляла себе, что отправляюсь на работу своей мечты, но это, конечно же, был самообман. Потому что устроиться по моему профилю в консалтинговую фирму очень нелегко без опыта. Никому не нужен диплом, пролежавший десять лет на полке.

— Почему же ты сразу не пошла работать, как только окончила колледж? Если это была работа твоей мечты?

— Ну… — Подбирая слова, Эйприл нервно комкала обертку от рулета. — Я просто много путешествовала. Да и, возможно, не так уж я и мечтала о той работе.

Она встала, забирая у Эвана его бумажную обертку от обеда. Затем они вместе прошли на кухню, и она выбросила все в мусорное ведро.

Его телефон завибрировал: сработало напоминание о встрече, которое он заранее установил.

— Мне нужно идти, — сказал Хью, затем быстро, но уверенно поцеловал ее в губы.

— Пока.

В среду Хью отвез Эйприл в Британский музей. Сначала она хотела отказаться, но он ее уговорил.

— Считай, что это просто тимбилдинг, — твердо заявил Хью. — Санкционированное рабочее мероприятие.

Она собиралась что‑то возразить. В конце концов, всю неделю ей прекрасно удавалось изображать небывалое трудовое рвение.

— Там здорово в будние дни, — пояснил Хью. — И очень просторно. Даже если собираются группы туристов или школьников с экскурсиями.

Толпы Эйприл не смущали, поэтому Хью показался недостаточно убедительным.

— Мне так понравилось быть гидом в субботу. Позволь мне вновь продемонстрировать свое умение.

Эйприл вновь вспомнила их совместную прогулку и его странное поведение в конце. И все же он хотел все повторить…

— Хорошо, — согласилась наконец Эйприл.

По дороге, когда они расположились на заднем сиденье черного такси, она задавалась вопросом: что именно сейчас делает? Она полностью осознавала, что рвение к работе было лишь прикрытием. Да, для нее важно было завершить дела и получить деньги, которые ей пообещал Хью. Но она не собиралась расслабляться только потому, что позволила себе поцеловать босса в перерыве на чай.

Прикрываясь необходимостью усиленно работать, Эйприл просто брала паузу, хотела обо всем подумать более тщательно. Они с Хью договорились о свидании в выходные. Тогда у них будет все время в мире. И напряжение, вызванное ожиданием, просто висело в воздухе. Каждое прикосновение, каждый их поцелуй был наполнен предвкушением бурной ночи. Поэтому Эйприл старалась видеть положительные моменты в необходимости так долго ждать.

Когда она решила переехать в Лондон, ей захотелось узнать, кем она была без Эвана. Она еще не разобралась в этом, но знала: никогда не хотела, чтобы ее внутреннюю суть определяло наличие или отсутствие мужчины рядом.

Их отношения с Хью заранее были ясны: мимолетный роман, не больше. И даже если бы Хью все же захотел серьезности, она чувствовала, что не смогла бы раствориться в нем, потерять себя, как это случилось в их браке с Эваном. Не то чтобы она винила бывшего мужа… Просто они тогда были молоды, неопытны и свободны. Хотя, возможно, свободу перепутали с богатством.

В неудачном браке в большей степени Эйприл винила себя. Это ее ошибка, и она не собиралась ее повторять.

Сейчас она была другой. Эйприл Спенсер доказала, что может выжить без денег своей семьи. Без Эвана.

К Хью она ощущала невероятное притяжение, когда он касался ее, целовал. Она не сразу привыкла к такой бурной реакции своего тела на него. Хотя стоило признать: во всем виноваты гормоны, и только. Она не позволит себе больше никогда растворяться в мужчине и потерять себя настоящую.

Такси остановилось под ветвистым платаном с желтыми и золотыми листьями. Когда Хью заплатил водителю, Эйприл выскользнула на тропинку. Она стояла рядом с забором, окружавшим музей, — впечатляющим сложным чугунным барьером, сквозь который она видела, как туристы бродят по двору.

Эйприл закуталась в пальто. Хью подошел к ней: он выглядел восторженным и слегка обеспокоенным, как будто не был уверен, что принял правильное решение, пригласив ее сюда. Но Эйприл улыбнулась.

— Ведите, гид! — сказала она с усмешкой.

Хью улыбнулся в ответ. Черт, он был великолепен.

Они вошли в передний двор, и, когда Эйприл пристально посмотрела на гигантские колонны в греческом стиле и треугольный фронтон наверху, она выбросила все мысли из головы.

Переполненная эмоциями, она схватила Хью за руку. В этот момент они поднимались по лестнице к входу в музей. Он остановился, и на цыпочках она поцеловала его.

— Так веселее, — сказала Эйприл.

— Ты права, — ухмыльнулся Хью, ведя ее за собой.

Долго блуждая среди артефактов железного века, задержавшись у древних египтян, они, изрядно проголодавшись, наконец решили сделать перерыв. Хью остался стоять в главном дворе, крыша которого была сооружена из множества стеклянных треугольников. Эйприл же бросилась в сувенирную лавку, чтобы приобрести подарки матери и сестрам.

Телефон Хью отчаянно вибрировал в заднем кармане его джинсов, но он не стал отвечать. Сегодня он решил немного изменить своим привычкам и отложить решение рабочих проблем.

Хью почти не задумывался над тем, как смог оказаться в столь людном месте. Ответ был прост: это, как сказала Эйприл, действительно было весело.

Он хотел вытащить ее из пыльного, загроможденного хламом дома в Лондоне, который любил. Хью был в этом музее сто раз — ему здесь нравилось. Даже будучи подростком, он часто сюда приходил. Его привлекали масштабы музея, а также то, как люди говорили тихим голосом. И конечно же, все выставки. Он забывал о времени, открывая для себя реликвии прошлых веков.

— Давай сделаем селфи?

Эйприл уже вернулась и теперь стояла рядом с ним. Она искала телефон в своей кожаной коричневой сумке, перекинутой через плечо. Достав его, она торжествующе улыбнулась и включила камеру.

— Не стоит, — сказал Хью.

— Что, прости? — Она вдруг пристально на него посмотрела.

Внезапно телефон выскользнул из рук Эйприл — прямо на ее ногу.

— Черт возьми, — сказала она, наклоняясь за ним.

Но Хью опередил ее и теперь держал мобильный в руке, рассматривая экран. Каким‑то образом открылась галерея с фотографиями, и его взору предстали различные миниатюры: руки Эйприл с ее красивым маникюром, сапоги, показавшиеся ему смутно знакомыми. Здесь была даже фотография их недавнего ужина.

— Когда ты успела это снять? — спросил он.

Эйприл быстро протянула к нему руку.

— Можно я заберу свой телефон? Пожалуйста, — сказала она довольно резко.

Посмотрев на нее внимательно, Хью выполнил просьбу.

Телефон был у Хью всего несколько минут, вряд ли он успел увидеть полностью всю галерею. Но Эйприл смутилась, ее плечи сгорбились — словно она пыталась защититься.

— Ты в порядке? — спросил он.

Но она проигнорировала вопрос.

— Я сделала снимок в тот момент, когда ты уходил в туалет.

Теперь Эйприл посмотрела на него и улыбнулась, неловкость испарилась.

— Никогда бы не подумал, что ты из тех людей, которые фотографируют еду, — заметил Хью.

— О чем ты?

Он пожал плечами.

— Ну… знаешь, есть люди, которые стараются запротоколировать каждый свой шаг, каждый пустой момент своего скучного существования.

— Жаль тебя разочаровывать, но иногда я и правда фотографирую свою еду. Или же обувь, наряд и все в таком духе. Как сейчас. — Она улыбнулась. — Так что ты прав. Я именно из тех людей. Так, может, все же сделаем селфи?

— Даже не знаю.

Она подошла ближе и коснулась его плечом.

— Давай. Это просто фото. Они никому не причиняют вреда. И вообще, почему тебя так волнует, нравится ли мне или кому‑то другому фотографировать?

— Совсем не волнует.

— Но ты ведь не одобряешь такое поведение?

Хью взглянул на Эйприл сверху вниз. Она улыбалась ему.

— Вновь не угадала. Я просто не понимаю, зачем это нужно.

Эйприл пожала плечами:

— Почему бы и нет? Я делюсь счастливыми моментами с другими людьми. Или же не очень счастливыми…

Ее лицо омрачила тень, но лишь на мгновение, так что Хью даже показалось, будто он все вообразил.

— Значит, это не нарциссическая одержимость собой или навязчивая потребность вызывать одобрение и признание со стороны других? — спросил он, слегка подразнивая ее.

— Нет, — сказала Эйприл с улыбкой. — Я лишь хочу сфотографировать нас вместе. Этот снимок для нас с тобой, я не собираюсь его нигде публиковать или делиться с кем‑либо.

Хью внутренне продолжал сопротивляться. Он никогда в жизни не делал селфи и не собирался делать. Но Эйприл смогла убедить его: сегодняшняя прогулка и правда была вдохновляющей, стоило запомнить этот момент счастья.

— Хорошо, — сказал он.

Хью удивил Эйприл. Широко улыбаясь, она быстро обняла его, отведя телефон на некоторое расстояние от их лиц. Казалось, она беспокоилась, что он передумает.

— Улыбнись, — попросила Эйприл.

Он выполнил просьбу, и она сделала несколько разных кадров, которые они спустя несколько минут просматривали вместе. На снимках они оба широко улыбались, склонив друг к другу голову. Солнце, льющееся через стеклянную крышу, освещало их кожу золотым сиянием.

— Отлично! — произнесла Эйприл.

— Отправь и мне тоже, ладно? — попросил Хью. Казалось, он сам от себя не ожидал подобного вопроса.

Эйприл удивленно моргнула и улыбнулась.

— Конечно, без проблем.

Затем они вместе покинули музей.

В четверг Хью не был в доме своей матери. После полудня он отправил Эйприл сообщение, в котором извинился за то, что они не увидятся: он не мог перенести деловые встречи. В обновленной версии программного обеспечения «Конкретики» происходили нововведения, присутствие босса было обязательным.

Прочитав сообщение, Эйприл недовольно бросила телефон на полку. Она сожалела о том, что не увидит Хью сегодня.

Включив любимую радиостанцию, она вернулась к разбору коробок. Фронт работы переместился в спальню матери Хью — так она предполагала.

Эйприл никак не могла отделаться от мысли, что он избегает ее. Хотя, возможно, она просто себя накручивает и он действительно занят. Ведь они не договаривались встречаться каждый день.

Эйприл не знала, чем заниматься дальше. Задолженность по кредитной карте погашена, значит, автоматически возникал вопрос о поиске новой работы. Стоит ли остаться в Лондоне? Или же уехать обратно в Перт? И чем заниматься там? Ведь Хью оказался прав: работа в консалтинговой фирме вовсе не являлась ее мечтой.

И что делать дальше с непонятными отношениями с Хью? Расстроенная, Эйприл покачала головой.

Хью никак не мог повлиять на ее решения. И он не был частью ее будущего.

В пятницу Хью вновь принес Эйприл обед.

Оставив еду на кухонном столе, они тут же решили наверстать упущенное: прижав ее к двери кладовой, он с силой впился в ее губы. Спустя несколько минут, тяжело переводя дыхание после жадного поцелуя, он с наслаждением уткнулся в ее макушку. Эйприл тоже пыталась прийти в себя. Его горячие ладони ласкали ее кожу под рубашкой. Эйприл исследовала его мускулы под футболкой.

— И чего мы ждем? — спросил он хриплым от возбуждения голосом.

— Еще не время, — ответила она.

И Хью почувствовал ее улыбку.

— Завтра, — произнесла Эйприл, нежно прижимаясь к его груди. — Мне нужно вернуться к…

— К работе? — закончил Хью за нее.

— Именно.

Наконец‑то наступила суббота. Такси подъехало к дому Эйприл к трем часа дня. Хью снова предложил себя в качестве гида, но на сей раз он сохранил интригу насчет того, куда они отправятся. Правда, он указал дресс‑код: никаких джинсов.

Эйприл как раз недавно получила посылку из Перта от одного из спонсоров: великолепные, расписанные вручную шелковые платья. Жаль, в Лондоне уже был декабрь.

Поэтому утро субботы Эйприл провела в винтажных магазинах в поисках более подходящего для зимнего сезона платья. В конце концов она выбрала современное платье в стиле ретро, из темно‑синей ткани, с пышной юбкой, короткими рукавами и красивым вырезом на спине. Она также купила новые чулки и туфли, изрядно потратив накопления.

На выходе из магазина она с радостью осознала, что впервые приобрела вещи на свои деньги. Это открытие немного смутило ее, но также окрылило.

Хью приехал за ней вовремя.

Эйприл бросилась к двери, держа в руке пальто. Хью надел темно‑серый костюм с галстуком — она не представляла его таким. Он выглядел потрясающе: свежевыбритая челюсть, волосы, зачесанные назад. Он изучал ее взглядом, полным желания, всю — от волос, которые она забрала в элегантный пучок, одолжив специальную заколку у соседки, до губ, покрытых ярким блеском. Особенного внимания Хью удостоился вырез ее платья.

Шагнув вперед, Хью крепко поцеловал Эйприл.

— Выглядишь потрясающе, — прошептал он ей на ухо.

Двадцать минут спустя они прибыли в отель «Ритц». Здание было красивым, высоким и внушительным, протянувшимся вниз по Пикадилли.

Хью провел Эйприл прямо в Палм‑Корт‑ресторан с высокими роскошными кремово‑золотыми потолками. По всему периметру были расставлены позолоченные столы времен Людовика и стулья с овальными спинками. Эйприл любовалась величественными люстрами, зеркалами. Все выглядело богато, щедро, пафосно.

— Что думаешь? — поинтересовался Хью.

— Я в восхищении.

Он улыбнулся.

Они выбрали столик в углу.

— Я решил, что мы могли бы вместе попробовать традиционный британский послеобеденный чай, — сказал Хью.

Официант налил им шампанского.

— Ты правильно решил, — ответила Эйприл. — Хотя я бы никогда не подумала, что тебе нравится бывать в таких местах.

— Так и есть. Я здесь впервые.

— Правда? — улыбнулась Эйприл.

Хью кивнул.

— Наверное, тебе покажется удивительным, но замкнутый ботаник‑затворник, посвятивший всю свою жизнь компьютерам, даже и не думал заглядывать сюда, скажем, на чашечку чая.

Эйприл сделала глоток шампанского.

— Я бы не назвала тебя замкнутым… или затворником, — пояснила она. — Ты ведь работаешь с людьми, встречаешься с женщинами, ходишь с ними на свидания.

Эйприл перевела взгляд на скатерть, делая вид, что внимательно изучает ее кремовые узоры.

— Все верно. Я не всегда угрюмый и замкнутый. Как правило, я раскрываюсь в компании интересных мне людей, которым полностью могу доверять.

— Значит, я исключение?

— Да, — просто ответил он.

Эйприл пила шампанское и изучала Хью. Она вовсе не считала, что Хью настолько замкнут и нелюдим.

— Ты любишь музеи.

— Скорее просто люблю узнавать что‑то новое.

— Напомню: именно ты привел меня сегодня сюда. И ты ездишь на велосипеде… Кстати, ты всегда катаешься по привычному маршруту?

— Нет, конечно. Часто выбираю какие‑то новые направления.

— О, ну тогда я просто уверена, тебе понравится путешествовать! Тебе просто стоит избегать толп. Знаешь, на Бали есть такие удивительные виллы… — Эйприл на миг замолчала, потом продолжила: — У меня рядом с домом в Австралии просто потрясающий пляж. Мы могли бы исследовать близлежащие деревни, купаться, загорать…

Эйприл покраснела, поняв, что наговорила лишнего. Она по ошибке представила, что именно ей под силу сломать оковы и преграды, которыми окружил себя Хью в этом доме, полным коробок.

— Конечно, — произнес он. Выражение его лица вновь стало холодным и отстраненным.

Эйприл попыталась исправить ситуацию.

— Я так жду момента, когда вновь смогу путешествовать, — сказала она, возможно, слишком громко. — Долги по кредитке почти погашены, поэтому, как только закончу работу в твоем доме, начну копить на следующие поездки. К примеру, я никогда еще не бывала в Камбодже. Слышала, что Ангкор‑Ват просто потрясающий. — Она говорила слишком быстро. — Плюс жилье там очень дешевое. И еда фантастически вкусная. Моя подруга рассказывала мне о Паб‑стрит — улице, полной ресторанов и баров, так что ты, вероятно, заранее ненавидишь ее, но я…

Эйприл говорила еще несколько минут, вспоминая анекдоты своих друзей или же шутки из Интернета. Ей было все равно, что рассказывать, она просто хотела заполнить тишину.

— Значит, ты уже определилась, чем будешь заниматься дальше? После того, как закончишь работать на меня? — спросил Хью после длительной паузы.

— Да, — начала она, глубоко вздохнув: так хотелось быть с ним максимально честной. — Хотя все же нет. Я понятия не имею, где буду работать. Даже если отправлюсь путешествовать… не знаю, какая это будет страна.

Она посмотрела на Хью, пытаясь понять, что он сейчас думает.

— На самом деле, — продолжала она, — все, что я знаю сейчас, — это то, что я сижу здесь с тобой, страстным красавцем‑британцем. Ты заставляешь меня смеяться. Тебе нравится проводить для меня персональные экскурсии по Лондону. — Она понизила голос, наклонившись ближе. — И я точно знаю, что поцелуи с тобой просто восхитительны. Самое главное, я прекрасно понимаю, чем закончится сегодняшняя ночь.

Хью накрыл ее ладонь своей рукой.

— Распоряжайся этой информацией как хочешь, — произнес он хрипло, — но я знаю, что у меня в кармане лежит ключ‑карта от номера люкс наверху.

Эти слова прозвучали настолько неожиданно для Эйприл, что она громко рассмеялась. Да, они оба хотели друг друга — прямо сейчас. Все было очень просто.

— Пойдем, — произнесла она, и их пальцы переплелись.

Глава 13

Когда Хью проснулся, было темно. Быстро взглянув на экран мобильного, он понял, что уже давно утро, а света в комнате нет из‑за парчовых темных занавесок.

Обычно к полудню он уже возвращался домой после утренней воскресной поездки на велосипеде, принимал душ, читал газету и пил чай. Прямо сейчас ему совсем не хотелось этой рутины. Эйприл лежала рядом, спиной к нему. Его глаза привыкли к темноте, и теперь он мог видеть каждый изгиб ее тела. Она крепко спала и дышала медленно и ровно.

Хью сел, чтобы полюбоваться ее профилем и тем, как темные волосы каскадом рассыпались на подушке. Она была красивой. Он всегда так думал, но в этот момент она казалась самим совершенством. Так хотелось прикоснуться к ней — поцеловать обнаженное плечо и разбудить ее. Но они и так занимались любовью почти всю ночь.

Эйприл пошевелилась, возможно почувствовав пристальный взгляд Хью, и перевернулась на спину. Но она не проснулась. Теперь она просто была ближе к нему, положив руку на постель всего в нескольких сантиметрах от его ног. Во сне она улыбнулась. Хотя Эйприл всегда улыбалась. Хью даже заметил, что она и его невольно заражала позитивным настроением.

Он понимал, что одной ночи с Эйприл ему недостаточно. Раньше он никогда не засыпал рядом с женщинами, уезжая сразу же после секса. Также он никогда не наблюдал за тем, как они спят. Эйприл же стала исключением. Хью знал, что хочет заниматься с ней любовью снова и снова. Означало ли это, что у них начнутся отношения?

Размышляя над этим, Хью ждал появления жуткого удушающего чувства, какое обычно возникало у него в шумных толпах или в доме матери. Словно он был в ловушке. Но ничего такого он не почувствовал.

Эйприл снова зашевелилась, касаясь рукой обнаженной кожи его живота, а затем поднимаясь выше, изучая мощный торс.

— Доброе утро, — тихо сказала она, сонно улыбаясь. — Пожалуйста, не говори, что нам нужно немедленно покинуть номер.

— Не волнуйся, номер наш до двух часов ночи, — ответил Хью, взглянув на часы. — Но сейчас, полагаю, нам все же следует поесть.

Эйприл покачала головой, все еще не отрывая голову от подушки.

— Позже, — уверенно сказала она. Затем села и, толкнув Хью на постель, тут же оказалась на нем. Ее волосы касались его плеч, щекотали щеки.

— Как скажешь. Не могу тебе сопротивляться, — ответил Хью.

А потом она поцеловала его так, что все мысли о чем‑либо, кроме секса, испарились из его сознания. Он желал Эйприл. И это желание не оставит его в ближайшее время. Со всем остальным он разберется позже.

Эприл и Хью вышли из отеля на Пикадилли. Возвращение из романтической сказки в жесткую реальность оказалось суровым: на улице было холодно, ветер дул прямо в лицо. Эйприл обняла себя за плечи, поеживаясь.

Что теперь? Хью стоял рядом с ней. Сегодня он не побрился, но именно таким он ей нравился больше всего: небрежная щетина, растрепанные волосы, темный взгляд.

Выйдя из номера двадцать минут назад, они сразу же направились к стойке регистрации, чтобы оплатить проживание. Хью потянулся за кошельком.

— Э‑э‑э… — только и смогла вымолвить Эйприл, не зная, что именно хочет сказать.

Он бросил на нее успокаивающий взгляд. Конечно же, у него были деньги. Но она не привыкла к тому, что мужчина платит за нее.

Хью оплатил их ужин и обед, но Эйприл купила завтрак и настояла на том, чтобы приобрести еду в Британском музее. Ей казалось, что так правильно, ведь они равны. Также Эйприл прекрасно знала, сколько стоит одна ночь проживания в таком отеле, — она часто останавливалась в подобных местах раньше.

Эван никогда не платил — это было бы сумасшествием. Его доход был ничтожно мал по сравнению с миллионами ее семьи. Эйприл сама запрещала ему тратиться. Теперь это казалось ей странным. Она научилась сама зарабатывать и ценить деньги.

Так что Хью, заплативший тысячи фунтов за ночь проживания, очень порадовал и взволновал Эйприл. Она была благодарна ему… хотя он даже не знал ее настоящего имени.

Наклонившись вперед, Хью поцеловал ее в щеку и прошептал прямо в ухо:

— Я прекрасно провел время прошлой ночью.

Хью не лгал. Его горячий поцелуй заставил все сомнения улетучиться, но ровно до того момента, как они оказались на холодном ветру Пикадилли.

Она повернулась к Хью, и ей показалось, будто он хочет сказать ей нечто важное.

— Эйприл… как ты смотришь на то, чтобы поужинать сегодня у меня дома?

— Звучит великолепно, — сказала она, стараясь не показывать замешательства. Ей даже удалось улыбнуться. — Значит, ты приготовишь для меня ужин?

Губы Хью изогнулись в улыбке. Он махнул рукой, подзывая такси, но так и не ответил на ее вопрос.

Они забрались на заднее сиденье, и Хью сразу же взял Эйприл за руку. И снова его прикосновение заставило ее вздрогнуть: кровь забурлила, сердце бешено заколотилось. Она понимала, что должна все ему рассказать. Но только не сейчас. Эйприл не готова была терять этого мужчину и терять все то, что она чувствовала рядом с ним.

Хью приготовил ей ужин. Ничего особенного — жаркое с овощами и кешью. Но Эйприл была в восторге.

Вообще‑то он довольно неплохо готовил. Хью получил этот навык вынужденно, потому что больная мать становилась к плите все реже, а заказывать еду он не мог: боялся, что курьеры испугаются того хаоса, что творился в их доме.

В любом случае сегодня Хью пригласил Эйприл вовсе не для того, чтобы она оценила его кулинарные способности.

После спокойного ужина Эйприл попросила его показать ей все комнаты в доме. Открывая одну дверь за другой, Хью чувствовал знакомое напряжение — будто там мог оказаться какой‑то беспорядок. Хотя каждая комната была безупречно чистой. Эйприл не прокомментировала строгий минимализм в обстановке: на стенах ничего не было, ни рамок для фотографий, ни полок, ни милых безделушек. Наверное, она догадывалась почему: Хью во всем любил исключительный порядок и строгость.

Последней комнатой, которую посмотрела Эйприл, оказалась его личная спальня. Помещение было небольшим, узкая дверка вела в личную ванную комнату.

Казалось бы, не происходило ничего особенного, но Хью волновался, показывая ее Эйприл. Эта комната была исключительно его территорией, сюда он никогда и никого не приводил.

И все же Хью мечтал заняться с Эйприл любовью именно здесь, на своей кровати, даже несмотря на то, что ощущал себя сейчас максимально уязвимым, разоблаченным.

Он задумался, понимала ли Эйприл его чувства?

Она прошлась по комнате и замерла у окна, поворачиваясь к нему лицом. Сейчас на ней были джинсы, футболка и длинный кардиган. Эйприл не стала собирать волосы, оставив их распущенными. В ее взгляде Хью прочитал беспокойство.

— Знаешь… — начала она.

Но Хью не дал ей договорить. Он быстро подошел к Эйприл, заключил ее в объятия и поцеловал.

Глава 14

В понедельник утром Эйприл проснулась в кровати с Хью. Он лежал на спине, положив руку под голову. Она нежно гладила его грудь, размышляя о том, как сообщить всю правду о себе.

Вообще‑то ей давно пора было решиться на откровенный разговор: еще там, на Пиккадилли… за пределами отеля. Или даже, возможно, в тот самый момент, когда Хью ее впервые поцеловал.

Вчера Эйприл осознала, как нелегко ему далось решение о том, чтобы пригласить ее сюда, в эту спальню. Истинные эмоции читались на его лице: смесь решимости, тревоги и сомнения. Позвав ее в свою квартиру, он показал, что доверяет Эйприл.

Она слишком поздно поняла, что подросток, никогда не приглашавший сверстников домой, вырос в мужчину, который никогда не оставлял у себя гостей на ночь. Он не впускал людей в свой дом или в свою жизнь. Теперь Эйприл нашла объяснение всем его странным поступкам: и довольно необычному соглашению о конфиденциальности, и желанию общаться исключительно по электронной почте.

Каким‑то образом Хью позволил ей преодолеть все барьеры и преграды, которыми сам же себя и окружил, — и внешние, и внутренние.

— Никогда, — сказал он. — Никогда раньше мне не хотелось, чтобы женщина спала в моей кровати.

Хью сейчас казался таким искренним и открытым! Он словно решил прорваться через недосказанность, которой были окутаны их отношения. Эйприл понимала: теперь он ничего не хочет от нее скрывать.

— Удивительно, — произнесла она.

Хью неожиданно улыбнулся:

— Я всегда говорил, что не хочу серьезных отношений. Но с твоим появлением все изменилось кардинальным образом.

— Остановись, пожалуйста, — сказала она.

Эйприл не готова была к тому, что Хью считает ее особенной женщиной в своей жизни, хотя на самом деле ей бы очень хотелось, чтобы он так думал. Она была настолько поглощена собственной жизнью, постоянной ложью, что даже не задумывалась, каким бы могло быть будущее с Хью?

А если он и правда испытывает к ней искренние чувства?

Эйприл покачала головой, глубоко вздохнув:

— Я должна тебе кое‑что рассказать. Сначала мне казалось правильным молчать, держать все в секрете… но сейчас, боюсь, все зашло слишком далеко. Я думала, между нами лишь секс, дружеское общение, приятные прогулки… не больше. Понимаешь?

Эйприл улыбалась лишь одними губами. Но ей необходимо было объясниться.

Хью смотрел на нее, не ожидая подвоха. Он был великолепен в своей наготе, едва прикрытой простынями, но все же заметно напрягся.

Она нервно сглотнула:

— По паспорту меня зовут Эйприл Спенсер, но всю свою жизнь я носила фамилию Молинье. Я средняя дочь Ирины Молинье, наследница «Молинье траст».

Хью кивнул: конечно, он слышал эту фамилию раньше.

— Когда Эван бросил меня, я вдруг поняла, что без него ничего собой не представляю. У меня не было ни работы, ни хобби. Все, чем я могла распоряжаться, — это деньги семьи. Я прилетела в Лондон, чтобы…

— Изобразить простую наивную девушку, ищущую счастья? — Хью закончил предложение за нее.

— Нет. Я лишь хотела попробовать жить как все. Именно поэтому поселилась в хостеле, работала за минимальную плату.

— Конечно‑конечно. Но ты довольно быстро поняла, что жить как простые смертные тебе не очень интересно? Скажи, у тебя ведь наверняка есть личный самолет? На нем улетишь обратно?

— Ты ошибаешься.

Но Хью уже не хотел ее слушать.

— Значит, я просто стал частью твоего эксперимента, результатами которого ты поделишься в соцсетях? Для этого тебе нужно было наше селфи?

Эйприл яростно покачала головой:

— Нет! Ты все понял неправильно. Я не планировала целоваться с боссом, ходить с ним на свидания. Но последние две ночи с тобой… Хью, я никогда не чувствовала себя настолько прекрасно, как в твоих объятиях. Пожалуйста, поверь, у меня не было цели тебя обманывать.

— Эйприл, я не знаю тебя. Женщины, с которой я общался последнюю неделю, попросту не существует.

— Нет, существует. Эта женщина — я, и не важно, что написано у меня в паспорте или насколько велико состояние моей семьи. Рядом с тобой, Хью, я почувствовала себя настоящей.

Хью покачал головой и произнес с издевкой:

— Что ж, очень рад, что помог тебе в поисках себя.

Отвернувшись от Эйприл, он встал с кровати.

Она наблюдала за тем, как он натягивает боксеры и джинсы. Она невольно любовалась, не в силах отвести взгляд от его мускулистого тела. Она втайне надеялась, что Хью сменит гнев на милость, перестанет на нее злиться. Но с каждой секундой надежда таяла: он никогда больше не впустит ее в свою жизнь.

— Знаешь, моей матери приходилось нелегко, но я всегда был накормлен. Просто она боролась с болезнью, и это не ложь и не игра. Ты видела наш дом. Но я никогда не считал, что этот непростой период можно просто вычеркнуть из памяти, обесценить его. В отличие от тебя. Ты обесцениваешь значимую часть своей жизни, пытаясь отречься от настоящего имени. Неужели ты этого не понимаешь?

Эйприл расстроили его слова.

— А как бы ты хотел? Чтобы я до конца дней жила на деньги матери?

— Нет, — ответил Хью сухим и безразличным тоном, явно теряя интерес к спору. — Но лучше было бы, если бы ты сразу призналась мне в том, кто ты есть.

Замечание Хью было справедливым, но Эйприл уже не могла скрыть раздражения.

— С чего бы это? Ты с самого начала не предлагал мне ничего серьезного, лишь секс. Можешь сколько угодно смеяться над моими поисками себя, но мне действительно это было нужно. Жаль, что все вышло так глупо. Но я не хотела тебя обманывать.

— Значит, я всего лишь побочный эффект в твоем эксперименте под названием «поиск себя»?

Эйприл встала с кровати:

— Нет, конечно. Теперь ты слишком много значишь для меня.

— Что ты имеешь в виду? — усмехнулся Хью.

— Я и сама не знаю, — честно призналась Эйприл. — До тебя я встречалась лишь с одним мужчиной, и мне сложно понять свои ощущения. Одно могу сказать точно: две последние ночи были чудесными.

Она стояла в шаге от него. Стоило протянуть руку, и их ладони могли бы соединиться.

— Какая теперь разница, — сказал Хью.

Некоторое время они стояли в полной тишине. Затем Эйприл шагнула к Хью, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Прости меня, — прошептала она ему на ухо. — Поверь, все, что сказала тебе сейчас, абсолютная правда. С тобой я наконец обрела себя.

Взяв сумку со стола, Эйприл направилась к двери.

— Закончить работу в доме нужно сегодня, — произнес Хью тихо. — Я выдам тебе премию, можешь пожертвовать ее своему фонду, мне все равно. Но видеть тебя я больше не хочу.

Эйприл кивнула, но не обернулась. Слезы навернулись на глаза, сердце пронзила острая боль.

Она наконец поняла, что чувствовала к Хью. Это была настоящая любовь.

Глава 15

Через неделю Хью сидел за рабочим столом в своей квартире. Шел дождь, и люди мчались по мокрому тротуару. Как всегда, он потянулся к списку дел. И понял, что в ежедневнике записаны задачи вчерашнего дня, причем рядом с ними значились какие‑то каракули — вероятно, их он начертил вчера во время телефонной конференции…

Хью вдруг вспомнил, что утром ему пришло важное письмо по работе, но он до сих пор не удосужился открыть его и изучить.

Он зашел в электронную почту — писем за день уже скопилось довольно много. Пока он отвечал на них, прошло еще полчаса.

В правом углу монитора высветилось напоминание об очередной видеоконференции, которая уже началась. На секунду Хью запаниковал: ему не сразу удалось вспомнить, по какому именно поводу он сегодня встречается с коллегами. Кажется, должны были обсудить концепцию нового приложения.

Хью выдохнул: в этом вопросе он и так разбирался прекрасно, без подготовки. Он понимал, что с ним последнее время творится что‑то странное. Он больше не стремился к идеальному порядку в делах.

И его это даже не пугало…

Внезапно Хью наклонился к камере ноутбука и отклеил изоленту. Мгновение спустя его лицо стало видно остальным участникам конференции. На несколько секунд ведущая перестала говорить, потеряв дар речи. Остальные участники тоже явно растерялись.

Пожав плечами, Хью улыбнулся:

— Продолжайте, у вас все отлично получается. Замечательно работаете. Просто хотел вас поддержать.

— Да, спасибо вам, босс!

Ведущая продолжила вести конференцию с большей уверенностью. После того как концепцию нового приложения приняли, он вернулся к блокноту и составил список дел на сегодня. А также отправился на кухню, чтобы налить себе еще чая.

Почему после стольких лет затворничества он наконец решил включить камеру? И при этом совсем не почувствовал приступа паники или страха.

Хью так долго прятался от людей, хотя на самом деле ему нечего было от них скрывать. Он ведь не собирался приглашать своих сотрудников к себе домой на вечерние пятничные посиделки.

Открывшись сейчас коллегам, он ощутил себя частью единого целого, одной команды. Его появление внесло оживление: появилось больше вопросов, разговор стал более конструктивным.

Так что Хью не жалел о том, что рискнул показать себя людям. Скорее больше он жалел о другом своем рискованном поступке…

Хью сделал себе чай и вернулся в комнату. Он вдруг вспомнил, какой пункт забыл добавить в список дел на сегодня: необходимо поискать для приятеля‑велосипедиста педали. Хью открыл шкаф, и его взгляд сразу же наткнулся на коробку с его именем. Ему почему‑то вдруг захотелось вновь просмотреть ее содержимое: здесь были старые выцветшие фотографии с матерью, скомканные открытки, коробки с пленкой и эта ужасная закладка, раскрашенная вручную.

Хью взял ее, рассматривая со всех сторон. В этой закладке не было ничего особенного. Мать Хью не использовала ее по назначению.

И все же она привлекла внимание Эйприл. Эта женщина как‑то сумела понять, что на самом деле закладка по‑настоящему дорога Хью. Несмотря на его четкие указания относительно найденных вещей, Эйприл нашла слова и аргументы, чтобы сохранить их. Невольно Хью вовлекся в разбор старых вещей, его накрыло волной ностальгии. Она заставила его погрузиться в далекое прошлое, вновь столкнуться с его призраками. Эйприл каким‑то необъяснимым образом почувствовала: если бы Хью остался безучастным к судьбе вещей своей матери, он бы никогда себе этого не простил.

И это было правдой. Коробки напоминали Хью о ней — о женщине, которую он любил больше всего на свете. И без Эйприл эти вещи исчезли бы навсегда.

Наклонившись, он поднял коробку и отнес ее на кухню. Поставив ее на стол, Хью сделал себе еще чай, сел на один из барных стульев и задумался. Всю последнюю неделю он злился и замыкался в себе, потому что женщины, которую он решил впустить в свою жизнь, попросту не существовало. Эйприл Спенсер оказалась обманщицей. Избалованной богатством и вниманием публики, эгоистичной интриганкой, которой доставляло особое удовольствие играть чувствами и эмоциями других людей.

Но так ли это было на самом деле?

Нет, он в очередной раз ошибся. Да, боль от ее обмана все еще сильно ранила. Но у Эйприл действительно не было другого выбора. Конечно, он с самого начала обозначил правила игры — никаких отношений. Он закрывался от мира, от себя и от нее. Стоило ли удивляться, что и она не захотела быть искренней?

Теперь Хью окончательно убедился: Эйприл Спенсер существовала в реальности. Она была гордой и независимой частью личности Эйприл Молинье.

Эйприл вновь переживала боль расставания.

Она закрыла глаза, вспоминая Эвана. Как можно было сравнить неделю странных отношений с Хью и крепкий брак?

И все же она чувствовала необъяснимую тоску. Ей было очень плохо.

В тот ужасный понедельник она напоминала скорее зомби, заканчивая работу в доме матери Хью автоматически. На коробках она оставляла надписи и пометки для тех, кто придет на работу вместо нее.

Странно, но плакать совсем не хотелось.

Возможно, слезы были не очень уместны, ведь романтическое общение с Хью продлилось всего неделю. Эйприл понятия не имела, как ведут себя женщины в таких ситуациях.

И все же под конец дня она разразилась бурным потоком рыданий. Эйприл плакала молча, свернувшись калачиком в своей постели в хостеле, каждую секунду опасаясь, что соседка услышит ее.

Слезы не помогли забыть о боли, но все же Эйприл стало немного легче.

На следующий день перед важным разговором с сестрами она отправилась на прогулку. Зайдя в супермаркет, в котором работала, написала заявление на увольнение и вышла на улицу.

Затем прислонилась в бело‑голубой витрине магазина и сделала на ее фоне селфи, тут же опубликовав снимок в Инстаграмме:

«У меня есть для вас новости!»

#Лондон#новаяработа#новаяжизнь

И в течение следующих двух суток она рассказывала своей аудитории о том, чем в действительности занималась последние месяцы.

Она опубликовала выписку по кредитке, на которой больше не было долга. Сфотографировала ужасное постельное белье и поделилась рецептом бюджетного томатного супа с макаронами. Также она рассказала подписчикам, как грустно постоянно слышать отказы от работодателей. И как сложно не красить волосы раз в месяц…

Эйприл поделилась, как тяжело ей было осознать полное непонимание жизненных перспектив после развода. И выразила восторг от получения первых денег, заработанных самостоятельно.

Впервые за всю жизнь она написала, что одинока.

Эйприл посмеялась с подписчиками и о том, что одинокая женщина прекрасно может починить душ сама. И от этого ее тело станет только более спортивным. Она извинилась публично, что не смогла обо всем сообщить раньше. Эйприл очень надеялась на понимание подписчиков, ведь она должна была пожить без поддержки родных и без какой‑либо связи с их фамилией.

Единственное, Эйприл ничего не рассказала подписчикам о Хью.

Она положила свой телефон на стол, случайно увидев уведомление о пропущенном звонке от Хью. Интересно, чего он от нее хотел? И стоило ли перезванивать? Ведь он не оставил сообщения для автоответчика.

Так и не найдя ответа на эти вопросы, Эйприл отправилась в аэропорт Хитроу.

Проходя через терминал в зону посадки, она все же думала о Хью. Прошла неделя с тех пор, как они виделись последний раз, и все это время он молчал. Да и нечего было прояснять: просто он, как и Эван, не любил ее. Хью предпочел видеть в ней лишь жестокую обманщицу.

Посадка еще не начиналась, и почти все свободные места были заняты. Эйприл зашла в Инстаграмм, собираясь ответить на последние комментарии подписчиков.

После ее откровений публика буквально взорвалась. Лайков было столько, что она не успевала их считать.

— Эйприл.

Чуть не выронив от неожиданности телефон, она повернулась, услышав мягкий бархатный голос.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она Хью.

Он пожал плечами.

— Мне нужно было поговорить с тобой. Когда ты не ответила на звонок, я приехал сюда. Благодаря твоему посту в Инстаграмме я понял, где тебя искать.

— Видишь, я не соврала на этот раз, — тихо сказала она, изучая его лицо.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Я знаю, — произнес он. — Я хотел тебе сказать, что всю жизнь искал оправдание странной позиции в отношениях с женщинами. Я всегда боялся быть пойманным в ловушку сильных и страстных эмоций, попасть в зависимость от человека. Болезнь матери началась сразу после того, как отец нас бросил. Я наблюдал за тем, как она ищет идеальную любовь. Но она все время выбирала «неправильных» мужчин, постоянно ошибаясь. Ее часто бросали, и тогда она начинала заполнять пустоту вокруг себя всякими вещами. В то время как единственное, что ей по‑настоящему требовалось, — это любовь. Я не хотел чувствовать себя так же, как она. Переживать боль, обиду от разочарований. Все это вносило в жизнь хаос, а я любил исключительно порядок. Без любви и сильных чувств я вполне мог контролировать свои поступки и действия. Я ушел от тебя только потому, что перестал управлять ситуацией.

Вокруг них собралась толпа.

— Но, конечно, — сказал Хью, — я ошибся. Я в гармонии только рядом с тобой.

Наконец Эйприл улыбнулась. До сих пор она не предполагала, к чему приведет разговор.

— На этой неделе все мои дела пошли кувырком. Я не смог вернуться к нормальной жизни. Вернее, жизнь теперь уже не будет нормальной… без тебя, Эйприл.

Она невольно закрыла глаза.

— Эйприл, я хочу быть с тобой.

Она посмотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Толпа вокруг все разрасталась. Маленький мальчик случайно наехал колесиком чемодана на ногу Хью. Эйприл вдруг осознала, как много вокруг людей.

— Ты в порядке? — поинтересовалась она с беспокойством. — И тебя совсем не пугает толпа?

— Конечно нет. Ведь ты рядом.

Но Эйприл видела, как он стиснул зубы: пассажиров вокруг становилось все больше.

— Все очень романтично, но я была уже на полпути к дому…

Она провела его к окну: на улице пассажиров уже дожидался большой самолет, который уже совсем скоро доставит ее в Перт.

— Эйприл, — сказал Хью.

Она поправила сумочку на плече, пытаясь решить, что сказать. Она чувствовала радость и счастье, но почему‑то старалась не показывать этих эмоций Хью.

— Я тоже хочу быть с тобой, — призналась она. — Странно лишь то, что мы, по сути, по‑настоящему знаем друг друга лишь неделю. Понимаешь, дело в том, что я пятнадцать лет прожила с одним мужчиной. И думала, что люблю его. Но мы развелись. Поэтому сейчас очень сложно сразу начать новые отношения.

— Тебе просто нужно время, так? — спросил он. В его взгляде читалась решимость.

Эйприл улыбнулась:

— Именно. Думаю, мне потребуется полгода.

Хью тут же кивнул:

— Хорошо. За это время я как раз разберусь с домом и коробками.

Эйприл уже второй раз вызывали на посадку, но она все никак не могла расстаться с Хью.

Он страстно приник к ее губам, обнимая за талию. Эйприл же нежно обхватила руками его шею.

— Я знаю, что люблю тебя, Эйприл, — признался он.

— Я тоже.

Эпилог

Год спустя

Эйприл наслаждалась жаркими лучами январского солнца. Рядом с ней были сестра Мила и ее новоиспеченный муж Сэб.

Всего минуту назад Мила вышла замуж. Она выбрала в качестве наряда яркое красное платье. И сейчас расцвела в самой счастливой улыбке. Церемония проходила на пляже, в маленькой бухте, отгороженной скалами, и уже подходила к концу. Гостей было совсем немного: вся семья Молинье, Мила и ее муж, Эйприл и Хью.

Обняв Эйприл, Хью поцеловал ее.

Церемония наконец подошла к концу, и все гости отправились на пикник, взяв корзины с закусками, одеяла и шампанское. Уже был вечер, и вдоль пляжа зажглись фонари.

Эйприл вспомнила, что последняя свадьба, на которой она присутствовала, — это ее собственная свадьба с Эваном. Все происходило на Бали, пригласили огромное количество гостей. В тот день она считала себя самой счастливой, потому что ее чувства к будущему мужу были очень сильными. В тот момент она никогда бы не подумала, что полюбит кого‑то еще сильнее. Но она ошибалась.

Тогда, год назад, в аэропорту Хитроу, Эйприл поступила правильно, взяв паузу в отношениях с Хью на полгода. Ей действительно нужно было это время, чтобы разобраться в себе и окончательно прийти в себя после развода, закрепить позиции в фонде Молинье и научиться жить независимо ни от кого. Все это время Эйприл заново училась принимать и любить себя.

Она наконец смогла простить себя за любовь к бывшему мужу, который предал ее. Самое главное, Эйприл поняла, что чувство, появившееся всего за неделю, может быть настоящим и очень сильным. И оно лишь окрепло за те полгода, пока они не виделись.

Когда Хью приехал в Перт, у них у обоих уже не было сомнений в том, что они созданы друг для друга.

— Я люблю тебя, — произнесла Эйприл, наслаждаясь тем, как закат окрашивает небо в пурпурный цвет.

— Я тоже тебя люблю, — ответил Хью и поцеловал ее.

Когда все гости разошлись, он взглянул на заходящее солнце и произнес:

— Тебе лучше поторопиться с фотографией.

Эйприл лишь улыбнулась. Сегодня одна ювелирная компания внесла щедрое пожертвование в ее фонд. Соответственно, от Эйприл ждали фотографию с сережками на фоне заката.

Она достала телефон из клатча и передала его Хью. Морской бриз приподнял ее шелковое платье, оголив ноги. Эйприл на миг забыла, что ей следует быть осторожной, потому что ее округлый живот уже стал заметен.

Внезапно Хью встал рядом с ней, явно намереваясь сделать совместное селфи.

Эйприл вновь улыбнулась.

— Ты уверен, что хочешь этого?

— Конечно. Мне нечего скрывать от твоих подписчиков, дорогая. Я встретил тебя и счастлив.

После того как солнце село и они сидели вместе на пляже при свечах, Эйприл разместила фото для своих подписчиков.

«Желаю и вам встретить свою настоящую любовь!»

#любовь #счастье #романтика

Content

Лия Аштон
Под защитой трепетного сердца

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог