Дмитрий Евгеньевич Золотухин

Туман войны

Героям Русской Весны 2014 года посвящается…

Есть очень ясные случаи, например, акты жестокой и неоправданной агрессии, и в таком конфликте правой может быть только одна сторона, даже если ответная ярость и обида вынудит эту правую сторону совершать злые дела. А еще есть конфликты из-за важнейших идей и ценностей. В таких случаях самое главное — это оказаться на правильной стороне, и меня совершенно не волнует, что людьми на этой правильной стороне двигают самые разные мотивы, что они преследуют какие-то личные цели, ведут себя низко — или благородно, ведь, в конце концов, поступать то правильно, то неправильно человеку свойственно.

Джон Рональд Руэл Толкиен

Туманная война 1724–1726 гг. по летоисчислению Хоббиттании, на переломе Четвертой и Пятой эпох Средиземья, приведшая к распаду Соединенного Королевства, стала величайшей трагедией для Арнора и Гондора. Тем не менее, нельзя сказать, что она исследована в достаточной степени. Так, официальная арнорская история Туманной войны — «Серая Книга» Ислимэ Изенгардской — страдает многими пробелами и ошибками. При всем моем уважении к талантам госпожи Ислимэ, она не имела доступа к гондорским архивам, а тем более — к «военным дневникам» мордорских наемных полков, что не могло не сказаться на качестве ее работы. Реальную картину Туманной войны, можно получить, лишь сопоставив данные из разных источников. При этом и речи не может быть о «двух правдах», и об оправдании преступников, развязавших братоубийственную войну.

Из книги Тайлин Экор «На переломе эпох». 2248 г. Л. Х., Дол Эмрос.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Право господина

Белый мост, 12 июня 1722 г. по летоисчислению Хоббиттании.

Зеленые воды Барандуина неспешно текли под Белым мостом, соединяющим Хоббиттанию и Арнор. Бургомистр Мичел-Делвинга Хэмфаст III Гэмджи стоял на мосту, у самого берега. Рядом с бургомистром стояли две дочери, Роза и Лилия, чуть подальше — хоббиттан Паладин VII с тремя сыновьями. И множество простых хоббитов — от совсем маленьких хоббитят до седоногих старцев. Все собравшиеся смотрели на арнорскую сторону. Сегодня обитатели Хоббиттании пришли, чтобы приветствовать своего короля.

Король Эрлос II, одетый в черные с серебром одежды, верхом на черном коне, возвышался над берегом реки. На его голове сверкала крылатая корона Гондора. Рядом с монархом на белой лошади по-дамски сидела стройная темноволосая женщина; ее голова была увенчана серебряным обручем. Короля и королеву окружали телохранители в черных латах и высоких шлемах с серебряными крыльями, с тяжелыми шпагами на поясе и пистолетами в седельных кобурах. Справа и слева от Стражей можно было видеть придворных — тоже на конях. Но они Хэмфаста не интересовали.

Черное знамя с Белым Древом Гондора трепетало над королем. Монарх был неподвижен — уважая закон короля Элессара, он не пытался пересечь мост. Согласно обычаю, перейти мост и поприветствовать своего короля должны были вожди Хоббитшира.

— Ну, пойдем, — нарочито буднично сказал Хэмфаст.

Господин Гэмджи с дочерями и хоббиттан с сыновьями двинулись по мосту. Подойдя к монарху, все семеро склонили головы.

— Хоббитшир приветствует своего Короля, — произнес тан Паладин.

— Прошу, по обычаю, принять на службу моих дочерей, Розу и Лилию Гэмджи, — добавил Хэмфаст, сделав широкий жест в сторону девушек.

«Право господина», — ехидно подумала Роза, наблюдая за церемонией. Она конечно, знала, что традиция брать на придворную службу дочерей знатнейших хоббитских родов заложил король Элессар, сделав Эланор, дочь Хэмфаста Гэмджи (того самого, спутника Фродо) фрейлиной королевы Арвен. Но сейчас ей вспомнилась читаная когда-то легенда о некоем харадском царе, который брал наложниц со всех подвластных ему племен. Называлось это издевательство «право господина».

Разумеется, ей самой участь наложницы не грозила. «Хотя, — подумала девушка, глядя на немолодого красивого монарха, — возможно, это был бы не худший вариант».

— Мы приветствуем своих подданных, добрых жителей Хоббитшира, — произнес король гулким голосом. Крылатая корона сверкнула серебром на темных волосах монарха. — По завету славного короля Элессара, Мы берем на службу ваших дочерей. Лилия будет фрейлиной королевы Гилраэны, а Роза — графини Дол Эмроса Фириэль. А теперь Мы приглашаем всех наших добрых подданных на пир.

Лилия вышла вперед и низко поклонилась королеве. Госпожа Гилраэна наклонилась и ловко втащила девушку на седло. В ответ на жалобное щебетание Лилии королева сказала: — Ничего-ничего. Его высочество был тяжелее.

Роза растерянно огляделась: никаких других женщин рядом не было.

— Госпожа Фириэль осталась в лагере, куда Мы вас и приглашаем, — король указал рукой на север, где белели шатры лагеря. — За королевский стол. Для ваших подданных, господин хоббиттан, тоже подготовлено угощение.

Как понял Хэмфаст, угощение для простых хоббитов было приготовлено на нескольких столах к югу от тракта, в отдалении от королевского стола. То, что Его Величество распределил добрых жителей Хоббиттании по сортам, как овощи в лавке зеленщика, не слишком понравилось бургомистру, но протестовать он не посмел. В конце концов, не гостям указывать хозяину, кому и как садиться.

Размышляя таким образом, Хэмфаст шел за королевским конем. Лилия, сидя в седле перед королевой, виновато смотрела на родственников.

Но вскоре кавалькада подъехала (а в случае хоббитов — подошла) к лагерю. Гондорцы, мужчины и женщины, слезали с коней, и подходили к столу с роскошными яствами.

Роза с неудовольствием заметила, что за столом сидела молодая черноволосая девушка. На красивом лице полногрудой и крутобедрой (на зависть всем пышнотелым хоббиттанкам!) барышни застыло презрительное выражение. По-видимому, она единственная сочла участие в церемонии обращения короля Гондора к жителям Хоббитшира необязательным для себя.

— Сударыня, — вежливо обратился король к Розе. — Это ваша госпожа, графиня Фириэль дочь Саэроса.

«Ну спасибо, Ваше Величество, — мрачно подумала хоббиттянка. — У меня дома цепной пес был добродушнее, чем… эта».

Однако она — дочь рода Гэмджи и должна соблюдать вежество. Обойдя стол, Роза подошла к гондорке, поклонилась и поприветствовала свою госпожу.

— Так тебя зовут Роза, да, — брезгливо сказала Фириэль. — Я могла бы догадаться. Твое имя такое же грубое, как твоя крестьянская рожа.

Начало службы Розы Гэмджи явно не сулило ничего хорошего.

… Разумеется, Угощение было испорчено. А жаль — яства были вкусными, компания — хорошей. И еще — сегодня Розе и Лилии еще не надо было прислуживать своим господам. Сегодня, согласно обычаю, установленному еще королем Элессаром (а кем же еще!), они могли пировать за одним столом с королем и гондорской знатью.

Слева от девушки сидел молодой человек в сером мундире арнорской армии, с серебряным офицерским горжетом (нашейной пластиной). Довольно низкорослый, русоволосый и плотный, он был похож скорее на хоббита — переростка, чем на благородного дунадана. Юноша назвался Халбардом, сыном Барахира, и тут же представил Розе своих родителей — отца, Наместника Арнора Барахира и мать, госпожу Мелисенту.

Роза отметила, что Халбард пошел в мать. Госпожа Мелисента была невысокой плотной русоволосой женщиной, в то время как Барахир — высок, темноволос и худощав, как истинный дунадан (все же кузен короля!).

— Вы замечательная семья, — искренне сказала Роза.

— Арнорский сапог, крестьянка из Пригорья и сын, похожий на трактирщика. Действительно, достойная семья, — презрительно фыркнула Фириэль.

— Госпожа Фириэль, я не с вами разговариваю, — безукоризненно вежливо ответил Барахир. После чего добавил, обращаясь уже к Розе: — В дни моей бурной молодости мне пришлось немало потрудиться, чтобы убедить отца — дочь садовника будет отличной супругой арнорского дворянина. И ни разу за тридцать лет не я пожалел об этом.

— Тридцать три, — поправила мужа Мелисента, положив ему голову на плечо.

«Счастливые, — Роза по-доброму позавидовала супругам. — Где же ты, мой милый?»

— Кстати, Роза, позволь тебе представить моего друга, Азагхала сына Больга, — продолжил Халбард, указывая на молодого человека в черной военной форме, сидящего напротив.

Чело… нет, конечно же, орка! Смуглокожий, раскосый, но при том стройный и подтянутый, юноша посмотрел на Розу и улыбнулся.

— Так вы новая фрейлина госпожи Фириэль? Примите мои искренние соболезнования.

— Я уже поняла, — вздохнула Роза. — А вы служите в Стражах Цитадели?

— Нет, конечно, это же не гвардейская форма. Я — капитан Изенгардского пехотного полка.

— Изенгардские мушкетеры, — протянула Роза. — Я слышала о вас. Год назад вы защищали Арнор от ангмарских налетчиков.

«И честные пригорянские хоббиты немало перепугались, когда орочий полк прошел через Пригорье, — добавила она мысленно. — Хотя гоблины вели себя ничуть не хуже арнорских солдат».

— Конечно, мы были под Форностом, — с гордостью сказал Азагхал. — И крепко всыпали ангмарцам. Как сказал уважаемый наместник, — он кивнул в сторону Барахира, — чтобы отбить аппетит у ангмарских черных рейтар, нужен хороший отряд мушкетеров.

— Я слышала, ангмарские конники — опасные противники, — осторожно сказала Роза.

Сама она не интересовалась военным делом. Но симпатичный ей капитан так азартно обсуждал былые сражения, что она не могла не поддержать разговор.

— Да не очень, — вмешался Халбард, пригладив аккуратные усы. — Эти черные ребята лихо грабят и убивают безоружных, но в рукопашной против наших рейтар быстро сдают.

— К тому же наши мушкеты бьют дальше их пистолей, — добавил Азагхал. — Когда они атаковали нас под Форностом и закрутили свою караколь, мы отбили их залпами. А потом ребята Халбарда контратаковали ангмарцев, и порубили их в капусту.

— Да, жаркое было дело, — улыбнулся Халбард.

— Господа, господа, сейчас подадут десерт, — вмешалась Мелисента. — Я заберу у вас Розу. Пойдем, девочка, — добавила она, вставая.

— А почему женщины уходят? — спросила Роза, вставая из-за стола. Действительно, примеру Мелисенты последовали все участвующие в празднике дамы.

— Чтобы не мешать нашим мужчинами напиваться вином, и хвастать воинскими и прочими подвигами, — улыбнулась Мелисента. — Пойдемте, у реки для нас накрыты столы.

Действительно, на берегу Барандуина были поставлены столы с вином и фруктами. Сев за стол, Роза с удовольствием съела две груши. Дамы негромко обсуждали непонятные для посторонних придворные интриги, и хоббитянка заскучала. Встав из-за стола, она подошла к реке и, прошлепав волосатыми лапами по песку, остановилась у самой воды. Глядя на зеленые холмы Хоббитшира на другом берегу реки, Роза почувствовала, как у нее защипало в глазах.

— Прощаешься с родиной? — услышала она за спиной.

Роза оглянулась и увидела худощавую русоволосую девушку в синем платье.

— Госпожа… — осторожно начала она.

— Ислимэ, дочь Тарандара. Мой отец — наместник Изенгарда, — тихо сказала она. — А ты — новая фрейлина графини Дол Эмроса?

— Да, — сказала Роза. И с неожиданной яростью добавила — только не надо мне сочувствовать!

Ислимэ рассмеялась. Роза невольно улыбнулась — так заразительно смеялась девушка, которая поначалу показалась ей тихой и грустной.

— Нет, я ведь не Азагхал, — сказал Ислимэ, отсмеявшись.

— А ты знакома с Азагхалом?

— Да, конечно. Его отец, Больг, командует артиллерией Изенгарда. В детстве я звала его «дядя Больг».

— Расскажи мне об орках, — попросила Роза. — Мы в Хоббиттании о них почти ничего не знаем, кроме легенд времен Войны Кольца.

— Они разные, орки, — начала Ислэмэ. — Есть весьма достойные люди, а есть и мерзавцы. Но для меня — они люди, а не чудовища. Кстати, ты знаешь, что впервые орков на королевскую службу призвал мой предок Кирантир Мудрый?

Выслушав вежливую реплику Розы, Ислимэ пригладила длинные темно-русые волосы и продолжила.

— Назначив Кирантира наместником Изенгарда, король Элдарион приказал ему восстановить производство пороха, существовавшее при Сарумане. Но люди не знали, как это делается. И тогда Кирантир отправился на переговоры к потомкам сарумановых орков, все еще скрывавшихся в пещерах Мглистых гор.

Кирантир позволил орком поселиться в Изенгардской долине, но потребовал от них открыть секрет пороха, принести присягу Королю и отказаться от людоедства. Орки согласились.

— И никто не нарушил клятвы? — недоверчиво спросила Роза.

— А кто нарушил, — голову долой, — веско сказала Ислимэ, проведя рукой по шее. — В правление Кирантира в Изенгарде было весело, да. Но это тогда, а сейчас там спокойно. Пятнадцатилетняя девственница с вот такими украшениями — она подняла руки к ушам и на ее серьгах сверкнули синие камни — может одна гулять по Колдовской Логовине. А вот в речных кварталах Осгилиата или Пеларгира так не погуляешь.

— Понятно, — пожала плечами Роза. Сказанное не показалось ей таким уж достижением. — Эльфийские легенды рассказывают, что орки произошли от эльфов, изуродованных Великим Врагом.

— Ну — ну, — улыбнулась Ислимэ. — Азагхал — а он бывал на востоке — рассказывал, что там живут люди, внешне очень похожие на орков. У него есть теория — и я с ней согласна — что орки — это племя людей Востока, совращенное Великим Врагом. По сему поводу Азагхал этой весной сцепился языками с заезжим эльфом — презабавное было зрелище.

— А когда ты вернёшься в Изенгард? — спросила Роза. Она уже поняла, что госпожа Ислимэ будет, если ей позволить, говорить о своем, хм… знакомом, очень долго. И поспешила сменить тему.

— Осенью. Тогда я сменю это стог — она махнула рукой на пышные юбки — на охотничий костюм, и пройдусь с ружьем по горам. Я ведь неплохо стреляю, знаешь ли. И есть у меня знакомый капитан, который составит мне компанию на охоте.

Лицо Ислимэ, казалось, осветилось изнутри. Глядя на счастливую девушку, Роза мысленно вздохнула.

«А ты не такая уж скромница. Осенью ты вернёшься в Изенгард и будешь счастлива. А когда ты вернёшься домой, Роза? И где он теперь, твой дом?»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Твердыни Юга

Читателям следует помнить, что во времена Туманной Войны Дол Эмрос занимал значительно меньшую площадь, чем сейчас. Южной границей города служила крепостная стена, проходившая от сохранившейся до наших дней Морской Башни на берегу залива Дол Эмрос до западного берега полуострова. Вдоль всего южного берега залива располагались пригороды, наиболее известный из которых — аристократический Белый Камень, застроенный роскошными дворцами — находился на месте нынешнего торгового порта. Трагическая судьба Белого Камня воспета во множестве романов и стихов; но следует помнить, что истинной причиной трагедии стала гордыня и своеволие знати Дол Эмроса.

Из книги Тайлин Экор «На переломе эпох». 2248 г. Л. Х., Дол Эмрос.

1. Дол Эмрос, 22 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

— Госпожа Фириэль ждет вас в будуаре. Пойдемте, я вас провожу.

Ротмистр гвардии Лосарнархского герцога Ворлон вошел в холл южного крыла Нового дворца, которое принадлежало герцогской дочери. И служило обиталищем самой госпожи Фириэль, двух дюжин слуг и шести фрейлин, во всем угождавших взбалмошной девчонке. В число фрейлин, естественно, входила и некая Роза Гэмджи.

— Я знаю, где будуар.

«Ну, еще бы, — подумала Розы. — Немало ночей ты провел в постели нашей прекрасной графини. И не только ты один. Интересно, знает ли граф Боромир о развлечениях своей невесты?».

Но сказала только:

— Я все равно вас провожу.

Первые месяцы службы графине Дол Эмроса дались Розе тяжело. Фириэль не била ее, но постоянно терроризировала ее морально. Но довольно скоро графиня нашла своей служанке дело по душе.

Роза стала сводней. Она передавала любовные послания, «тайно» приводила мужчин к своей госпоже. Участие в чужих любовных играх даже доставляло ей удовольствие.

Иногда. А иногда она чувствовала себя измазанной в грязи — и тихо плакала ночью в своей каморке. А с утра вставала и вновь бежала по делам графини.

… Ротмистр Ворлон подал слуге плащ, шляпу и шпагу, после чего поднялся наверх. Пройдя несколько комнат, вступил в будуар, где на тахте лежала совершенно обнаженная Фириэль.

Такая манера принимать гостей вошла в моду среди гондорских дам не так давно и не считалась чем-то предосудительным.

— Принеси кофею, — сказала графиня Розе.

«Значит, сейчас „махания“, то есть любовных игр, не будет, — подумала Роза, выходя. — Иначе Фириэль попросила бы вина».

Когда Роза вернулась, Фириэль оживленно беседовала с Ворлоном, сидящим на стуле у тахты. Поставив поднос с двумя чашками, заполненными черным харадским напитком, хоббитянка стала за нагим плечом своей госпожи.

— То есть, герцог Вардамир решил действовать быстрее. Все должно кончиться в июне.

— Ты говори яснее, — капризно ответила Фириэль. — Вы сделаете дело во время свадьбы или нет? В конце концов, хотите устроить резню на мою свадьбу — устраивайте, но меня-то надо предупредить! А еще лучше — устройте ее вместо свадьбы.

— Ага, — усмехнулся Ворлон. — Дорогая, ты замечательная женщина во всех отношениях, но ради твоего прекрасного тела никто не станет менять политику. Вардамир сказал, что хочет этого брака — значит, он будет. Тем более, что иначе итилиэнцы могут и к королю переметнуться.

— Так обещайте им меня. А потом возьмите слово назад!

— Я же сказал, что Вардамир хочет этого брака. Ты хочешь спорить со своим будущим королем?!

Фириэль схватила поднос с кофейными чашками и обрушила его на пол. Затем вскочила на ноги, и заметалась по комнате, крича что-то невнятное и размахивая руками.

— Мы поговорим позже, когда ты придешь в себя, — Ворлон холодно поклонился и вышел.

Графиня Фириэль сидела в кресле перед окном, кутаясь в шелковый халат, и пила вино. Роза уже убрала осколки кофейных чашек и теперь вновь стояла за плечом своей госпожи, подливая ей вино из бутылки. И, после того, как графиня выпила целый бокал, хоббитянка осторожно спросила:

— Госпожа, а чем вам так не нравится бедный король Элрос?

— А… — потянула Фириэль, — потому, что он слишком цацкается со всяким быдлом, вроде, ик… тебя, моя дорогая, и твоих мохноногих родственников. Всяких узкоглазых орков привечает… Ничего, ик… Наш государь Вардамир скоро всех согнет в бараний рог! С мохноногих всю шерсть с ног сострижет! Орков и прочее быдло… ик — в шахты! Только благородные ик… дворяне достойны…

Фириэль поперхнулась, и Роза от души стукнула ее кулаком по спине.

— И тебя в бараний рог согнет, — добавила хоббитянка. — Правильно?

— Согнет, — согласилась Фириэль. К этому времени женщина уже успокоилась. — Ты думаешь, я буду верной женой этому… как его, Боромиру? Графиня попыталась рассмеяться, но вместо ха-ха получилось что-то вроде ква-ква. — Ты, дорогая, без дела не останешься.

— Кстати, о деле. Придется тебе сходить к Ворлону, и извиниться перед ним за меня. У тебя это хорошо получается.

— Как прикажете, моя госпожа, — кивнула Роза.

— Только не вздумай отбивать у меня парня, — Фириэль шутливо погрозила служанке пальцем.

— Ворлон мне не нравится, — совершенно честно ответила Роза.

— Тебе вообще кто-то из мужиков нравиться? — спросила графиня. И, не дождавшись ответа, добавила: — Вот потому я тебя и ценю. Ступай.

Выйдя из дворца, Роза остановилась, прислонившись к стволу каштана. Ее трясло.

Разговоры о «деле» Роза слышала не раз. Но ни разу о планах свержения короля Элроса не говорилось столь откровенно. Естественно, дело было не в скрытности заговорщиков: для Фириэли ее гостей фрейлина — хоббитянка была чем-то вроде говорящей мебели. Но и посвящать ее в свои тайны (в трезвом виде) графиня не собиралась, а Роза все же была рядом со своей госпожой не круглые сутки. И только сейчас все стало ясно. Три смльнейших гондорских феодала — герцог Дол Эмроса Саэрос, герцог Лосарнарха Вардамир и герцог Итилиэна Ондоэр вступили в заговор против короля Соединенного королевства Арнора и Гондора Эрлоса II.

«И что теперь делать, — мрачно подумала Роза. — Верный слуга-человек наверняка попытался отговорить своего господина и погиб бы от его руки. А хоббит… донес бы какому-нибудь Гэндальфу. Что ж, у меня знакомого Гэндальфа нет — значит, придётся пробиваться к королю».

Роза отошла от дерева и огляделась. Перед ней обрыв спускался к песчаном пляжу, за которым катило белые барашки море. Слева дорога вела вдоль берега залива к каменным стенам города Дол-Эмроса, построенного на мысу. Справа, в основании (моряки сказали бы — в кутовой части) бухты, у устья небольшой речки, был выстроен рыбацкий поселок под названием Удача. Аккуратные домики рыбаков, однако, смотрелись бледно на фоне роскошных дворцов Белого Камня — пригородного поселка знати Дол Эмроса. Особняки тянулись вдоль берега на несколько миль, заканчиваясь лишь у крайних домов рыбаков.

«Сначала к Ворлону, потом к рыбакам», — сказала Роза себе. И направилась к небольшому (относительно соседних дворцов) двухэтажному дому, который ротмистр Ворлон снимал, когда приезжал из Лосарнарха в Дол Эмрос (а приезжал он часто).

Ротмистр встретил Розу в кабинете, за письменным столом. Выслушав преданные Розой (отнюдь не в первый раз, кстати сказать) извинения Фириэли, Ворлон кивнул.

— Извинения приняты. Но передай своей хозяйке, что мы увидимся только в Минас-Тирите. Я уезжаю сегодня в ночь.

— Какие-нибудь новости о Деле? — безразличным тоном спросила Роза.

Ее сердце сильно колотилось. Но Ворлон, привыкший, что Фириэль спокойно обсуждает заговор в присутствии служанки, спокойно ответил:

— Да. Переворот произойдет в ночь перед свадьбой. Новобрачных будет поздравлять уже король Вардамир.

— Я передам, — сказала хоббитянка, выходя.

Сейчас Розе нужна была именно Удача (во всех смыслах). У нее оставалось всего девять дней, чтобы предупредить короля — свадьба Фириэли и Боромира планировалась на первое июня. Пройдя мимо особняка Ворлона, она спустилась по дороге (уже не мощеной, а грунтовой) к дому у моста. В ответ на ее «есть кто дома?», на крыльцо вышел молодой рыбак, плотный и черноволосый.

— Здравствуй, Эгиль.

— А, Роза, заходи, — улыбнулся парень. — Опять за рыбой пришла? Или что другое нужно?

— И рыба, и кое-что другое, — улыбнулась хоббитянка. — Может, впустишь?

— Заходи, — кивнул рыбак.

Они были знакомы почти полтора года. Начавшись с чисто деловых отношений (вам — деньги, нам — рыба) их знакомство переросло в нечто вроде дружбы. Общаясь с Эгилем, Роза отдыхала душой от гондорской знати. Кстати, за время их знакомства Эгиль благополучно женился и отселился от родителей в собственный дом. Беременная жена рыбака как раз вышла на крыльцо и поздоровалась с Розой.

— Мне нужна лошадь, — начала хоббитянка. — Маленькая лошадь, для меня. Но не пони.

— И, как я понимаю, просто взять лошадку у твоей графини ты не можешь, — усмехнулся Эгиль. — Интересное дело. Ну ладно, меня твои дела не касаются. Проблема в том, что торговцы лошадьми в Удачу давно не приезжали.

— В Перепутье недавно приехали дунландцы, — вмешалась его жена. — Они торгуют лошадьми, в том числе истерлингским — как раз для Розы. Думаю, еще недельку они там побудут.

— Хорошо. Ты проводишь меня к ним? — спросила Роза. — Завтра или послезавтра?

— Давай послезавтра. Завтра я иду в море, а послезавтра с утра поеду на рынок.

— Договорились.

Купив у Эгиля небольшой мешок рыбы, Роза направилась ко дворцу графини. Ей нужно было выждать всего два дня…

2. Дол Эмрос, 23 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

— Давай, давай, Роза, укладывай веера! — крикнула графиня служанке.

— Я их уже уложила, — Роза закрыла чемодан.

— Так ты уже закончила? — спросила Фириэль. Она шутливо погрозила Розе пальцем. — Тогда марш в свою комнату и сиди там, пока тебя не вызовут.

— И когда вы меня вызовете, госпожа? — спросила Роза, не двинувшись с места.

— Где-нибудь в конце июня. Увидев изумленное лицо Розы, графиня откровенно расхохоталась. — Ты подумай, зачем мне личная сводня на свадьбе. А вот потом ты мне понадобишься. Говорят, этот Боромир — тупой сапог, днюет и ночует на службе. Такого мужа мне будет мало. А значит, и тебе найдется работа.

«Сволочь ненасытная, чтоб тебя…», — с ненавистью подумала Роза. Но вслух сказала совсем другое.

— Ах, моя госпожа, я же забыла уложить твои лекарства! — запричитала она, схватившись за голову. — И твой табак, лучший, хоббиттанский!

— Так неси! — важно сказала Фириэль. — Но потом позовешь дворецкого!

Роза выбежала из комнаты. Вскоре она вернулась, неся закрытый плетеный кузовок.

— Тут и пудреница, и мушки, и лекарства, и табакерка, — сказала хоббитянка.

— Молодец, — Фириэль выхватила у Розы кузовок. — А теперь зови дворецкого!

…Проводишь Розу в ее коморку, запрешь и приставишь охрану! — уперев руки в боки, распорядилась графиня. — И чтобы до моего возвращения она никуда не выходила!

— Пойдемте, сударыня, — вздохнул старик дворецкий, подталкивая хоббитянку в спину. И тихо добавил: — Не беспокойся, в туалет я тебя буду выпускать.

«Все-таки ты дура, госпожа Фириэль», — подумала Роза, покорно следуя в свою каморку. И нащупала спрятанную в рукаве склянку.

3. Дол Эмрос, 24 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

— Иди сюда, Солдатик. Иди сюда, — тихо позвала Роза. Табуретка под ее ногами качнулась, и девушка ухватилась за подоконник крохотного окошка.

Громадный лохматый пес по кличке Солдат неторопливо подошел к окну. Роза бросила ему угощенье — котлету, пропитанную сонным зельем (у госпожи Фириэль была бессонница. Вот ее лекарство хоббитянка и «позаимствовала»).

Сожрав котлетку (Роза печально вздохнула, видя, как пес уничтожает ее ужин), Солдат отошел к ограде. Некоторое время он лениво бегал вдоль решетки, но потом свернулся клубочком и затих.

Убедившись, что собака уснула, Роза стала протискиваться в узкое окошко мохнатыми пятками вперед. Ухватилась за раму, вытянула ноги и повисла над клумбой. Задержала дыханье и спрыгнула на мягкую землю.

«Хорошо, что здесь только второй этаж, — подумала девушка. — Сделать веревку из простыни, как в романе, нет времени, да и нельзя. Утром ее бы сразу увидели».

Фириэль собиралась ехать в столицу как раз с утра. Роза надеялась, что в суете отъезда о скромной служанке никто не вспомнит примерно до полудня.

Пройдя по саду, Роза протиснулась сквозь решетку и вышла на окружающий Белый Камень луг. Луна плыла над холмами, озаряя покрытую росой траву серебристым светом. Розе было холодно и мокро, но отступать ей было уже поздно. Обойдя особняк капитана Ворлона, девушка вышла на улицу. Из-за решетки ограды на Розу голодными глазами смотрел огромный дог.

Когда хоббитянка подошла к дому Эгиля, небо на востоке уже посветлело. Дрожа от холода, Роза остановилась у калитки. Во дворе кипела работа: жена помогала Эгилю грузить на повозку корзины с рыбой.

«Очень кстати», — подумала Роза и позвала рыбака.

— Вовремя ты, — усмехнулся Эгиль. — Ну, садись на телегу, сейчас поедем.

Через полчаса Роза, закутанная до пят в рыбацкую куртку, тряслась на телеге. Дорога серпантином поднималась на холм; внизу в лучах восходящего солнца сверкал залив Дол Эмрос и краснели черепичные крыши особняков Белого Камня.

— Так куда ты собралась? — спросил Эгиль девушку.

— В Минас-Тирит, к королю, — ответила Роза.

— И нашему славному герцогу это вряд ли понравится, — задумчиво сказал рыбак.

Роза кивнула (все равно Эгиль обо всем догадался).

— Что ж. Я не могу сам поехать с тобой. Но я знаю того, кто тебя проводит.

— Открывай, Миро. Я к тебе клиента привез, — произнес Эгиль, стукнув кулаком о дверь закрытого фургона.

— В чем дело? Вот всегда вы так, поспать не даете честному торговцу.

Дверь открылась, и наружу высунулся плотный чернобородый мужчина.

— Ты чего, Эгиль? — заворчал он. — Рано же еще.

По мнению Розы, время было вполне рабочее: весеннее солнце уже поднялось над горизонтом. Но дунландские торгаши, как видно, любили поспать.

— Ну и где клиент? — спросил бородач, крутя головой.

— Я здесь, — сказала Роза.

Торговец наконец опустил голову и охнул, увидев хоббитянку.

— Ты? Дернув себя за бороду, Миро сказал: — Найдется у нас истерлингская лошадка, как раз для тебя. А к чему такая спешка?

— Я еду к королю, — прямо сказала Роза. — И мне нельзя попадаться людям герцога.

— Вот как? — Толстяк спрыгнул с фургона на землю. — Дело хорошее. Ну, лошадку я тебе найду. Но сможешь ли ты добраться до Минас-Тирита одна? Вряд ли ты знаешь дорогу, а будешь спрашивать — привлечешь внимание.

— А она не одна поедет, — усмехнулся Эгиль. — Ты ее проводишь, Миро.

— Почему я?

— Потому что у тебя к герцогу свой счет.

— Это верно, — Миро вновь пригладил бороду и указал на свой фургон. — Заходи, красавица.

Поколебавшись, Роза ухватилась за край повозки, подтянулась и влезла в фургон, протиснувшись мимо все еще стоящего у входа дунландца. Когда глаза привыкли к полутьме, Роза увидела пожилую женщину и девочку, ростом с саму себя.

— Девчата, вам задание, — сказал Миро. — Сделайте-ка из этой мохноногой настоящую дунландку. А я пока схожу, приведу лошадок.

Через полчаса Роза вышла из повозки. Теперь она была одета в длинное цветастое платье и теплый жилет из черной шерсти. Из-под красного платка выбивалась прядь волос, ставших из русых черными, на ногах были башмаки.

Миро уже ждал ее. Дунландец держал в поводу двух невысоких лохматых лошадок. Эгиля рядом не было: наверное, рыбак счел долг дружбы исполненным, и не решился больше оставаться рядом с врагами герцога.

— Садись, Феба, сейчас поедем.

Роза удивленно посмотрела на него.

— Ты ведь не забыла собственное имя?

— Нет, дядя Миро, — весело ответила Роза и ловко вскочила в седло.

— Хорошо. Я попрощаюсь со своими, и поедем, — сказал Миро, вновь забираясь в фургон.

Мощеная дорога петляла по склонам холмов, окружающих залив Дол-Эмрос. Роза скакала стремя-в-стремя с Миро, радуясь, что за два года не разучилась ездить верхом (на фрейлинской службе она если и путешествовала, то в карете). Она молчала, пока дунландец не повернул у перекрестка на юг, на разбитую грунтовку.

— Я думала, мы едем в Минас-Тирит, дядя Миро.

— Мы и поедем туда, Феба, — ответил дунландец. — Но сначала надо сбить со следа погоню. На юге нас не будут искать.

— Как хочешь, дядя, — кивнула девушка.

Проехав по ложбине между двумя холмами, они вновь увидели море — залив Нимродель, омывающий с юга полуостров Дол Эмрос. Здесь, на перешейке, от залива до залива было меньше мили.

Дорога извивалась по склону холмов. Внизу, на морском берегу краснели черепичные крыши рыбачьих деревень. Миро не собирался приближаться к домам и гнал лошадь по пустынной верхней дороге.

Около полудня беглецы свернули с дороги в лощину меж холмов, и остановились у ручья. Расседлали лошадей, перекусили хлебом с сыром, запив свой обед водой из ручья, наполнили фляги. Роза легла на траву, надеясь отдохнуть про запас.

— А что у тебя за счет к герцогу Саэросу? — спросила она.

— Полгода назад люди герцога насмерть забили моего брата, приехавшего торговать в ваш Белый Камень, — жестко заговорил Миро. — Я отправился в Дол Эмрос и обратился в суд. Судья уже готов был решить дело в мою пользу, но тут на заседание явился сам герцог.

Он сказал, что в его городе не будут наказывать чистокровных гондорцев, поступивших с дунландским быдлом так, как оно заслуживает. И приказал слугам выгнать меня из города кнутами.

— Если Саэрос и Вардамир победят, — тихо сказала Роза, — они распространят Эмросские порядки на все Соединенное Королевство.

— Так Лосарнархский герцог тоже в этом вашем заговоре? — спросил дундладец. — Это плохо. Он опытный воин и полководец. А ты сможешь пробиться к королю?

— Смогу, — ответила Роза с уверенностью, которую не чувствовала. — Моя сестра — фрейлина королевы.

— Надеюсь, что сможешь. Потому что иначе нас просто убьют. Господам заговорщикам терять нечего.

— Ну а нам нечего терять время, — продолжил Миро, вставай. — Пора ехать.

Вскоре они свернули на восток. Теперь дорога поднималась в горы. Солнце просвечивало через окружавшую дорогу лесную стену, и пылинки танцевали в лучах света.

Дорога была тяжелой. Миро позволил Розе остановиться на отдых только после того, как они преодолели перевал. Попив воды из придорожного родника и перекусив, путники поехали дальше.

Уже затемно они въехали в горную деревеньку, и остановились на постоялом дворе. За ужином Миро вел удивительно скучный разговор о торговле, ценах, состоянии дорог. Роза же благоразумно отмалчивалась.

Когда они легли на кровати в узкой каморке, девушка спросила Миро.

— Ты собираешься здесь торговать?

— Вряд ли. Тут нечего покупать. Просто от проезжего дунландца ждут, чтобы он интересовался торговыми делами. Ну, я и интересуюсь.

— Хорошая ты баба, Роза. Не будь я женат, я бы тебя… — пробормотал Миро и уснул.

Роза почувствовала, как кровь прилила к лицу (хорошо, в темноте не было видно, как она покраснела). Разумеется, она знала, что многие человеческие мужчины находят ее привлекательной. Но сама она еще не встретила человека или хоббита, с которым хотела бы создать семью. От «махания» же в стиле графини Фириэль девушку просто тошнило.

«Впрочем, сейчас не до этого, — подумала Роза, засыпая. — Как бы дело не кончилось, оно кончится кровью. И мне надо будет двигаться очень быстро, чтобы не попасть между жерновами».

4. Белфалас, 25 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

С утра они ехали на восток по горной дороге навстречу солнцу. Птицы громко приветствовали наступающий день, впереди открывался великолепный вид на горные склоны восточного Белфаласа. Роза немного оттаяла, и завязала разговор с Миро. Она рассказывала о жизни в Хоббиттании, он — о своих многочисленных родственниках и о торговых поездках по всему Гондору. Роза немало позабавилась, обнаружив сходство между хоббитскими и дунландскими обычаями.

К вечеру путники достигли восточного берега полуострова Белфалас. Здесь им повезло: на пляже рядом с деревней разбил лагерь дунландский табор. Торговцы скупали рыбу в прибрежных деревнях и продавали ее в Минас-Тирите.

Миро здесь знали. Представив старшому каравана, худощавому длиннобородому мужику по имени Торник «свою дочь Фебу» и сказав, что едет по делам в Минас-Тирит, Миро попросил (и получил) разрешение присоединиться к каравану.

Перекусив бобовой похлебкой, Роза была устроена в повозке с несколькими женщинами. На все вопросы она отвечала только, что ехала весь день и очень устала.

На следующий день караван двинулся на север вдоль побережья. Ехали медленно, останавливаясь для торговли в каждой деревне. Товарки пытались разговорить Розу, разъезжавшую вдоль повозок на своей лошадке. Но она отмалчивалась, за что дунландки прозвали ее бирючкой. И предсказал, что «глупая Феба» умрет старой девой.

«Ну пусть эта Феба и умирает старой девой, а я еще найду себе мужа», — ехидно подумала Роза.

Она была недовольна. Время утекало, мятежники готовились к перевороту, а она тут слушает, как купцы торгуются с рыбаками из-за каждого селедочного хвоста. Эх, дать бы шпоры коню и помчаться на север!

Миро подъехал к Розе и тихо сказал ей:

— Не дуйся. Линдира мы никак не минуем, разве что через Лосарнарх ехать. А Линдир — белфаласский город, одну тебя там наверняка схватят. Да и вдвоем опасно — стража вполне может тебя разуть. А разувать каждую дунландскую девчонку в караване люди герцога запарятся. Вот проедем Линдир — и поскачем во всю прыть.

Город Линдир был встроен в низине, у устья реки. Пляжа здесь не было: берег покрывали заросшие камышом болота. Оставив камыши по правую руку, караван подъехал к городской стене — высокой, но потертой и местами облупившейся.

У ворот стояла стража — десяток солдат в синей герцогской форме, но без доспехов. Опираясь на ржавые алебарды, стражники оглядывали прохожих, а некоторых — останавливали и допрашивали. Старшой каравана пререкался со стражей минут пять, и только отсыпав им несколько монет, махнул своим: проезжайте, мол. Когда караван проехал ворота, Торник окликнул Миро со своего воза.

— Слышал новость? Люди герцога ищут какую-то хоббитянку, обокравшую свою госпожу.

— Не, не слышал. Мы с племянницей ездили по Белфаласу, искали, где цены на рыбу ниже. А кто кого обокрал — об этом пусть у герцога голова болит.

— У герцога голова не болит. У него всегда чужаки виноваты, — мрачно произнес Торник. И на этом разговор завершился.

Линдир Розе не понравился. Брусчатка на городских улицах скрывалась под слоем грязи и мусора. Обшарпанные дома окружали кривые заборы. В довершение неприятностей в гостинице, где остановились дунландцы, всю ночь гуляла какая-то кампания, не давая путешественникам спать.

Поэтому, когда караван, после уплаты взятки на выезде из города, выехал на Столичный Тракт, Роза вздохнула спокойнее.

Но расслабляться ей не пришлось. Слегка хлопнув девушку по плечу, Миро пустил коня вскачь. Ударив свою лошадку пятками, Роза догнала спутника.

— Мы уже в Лебенине! — радостно крикнул Миро. — Теперь до столицы с ветерком доедем!

5. Минас-Тирит, 27 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

— Ну вот, мы почти приехали, — сказал Миро.

За спинами путников остались стены Раммас Экор (к счастью, ворота здесь охраняли королевские солдаты, не искавшие хоббитянку-воровку). Впереди высилась громада Минас-Тирита, окруженная семью стенами, с Белой башней королевского дворца, вонзающейся в самые небеса. Хотя Роза уже дважды бывала в Минас-Тирите, вид великого города по-прежнему заставлял ее сердце колотиться чаше.

— И что ты думаешь делать теперь? — вопрос Миро вернул девушку с небес на землю. — Ты же не собираешься идти к воротам цитадели со словами: «Ведаю Слово и дело Государево».

— Искать сестру, — сказала Роза. — Лилия писала мне, что по утрам часто ходит на рынок у Больших ворот. Там я ее и буду ждать. Она — фрейлина королевы, так что дальше проблем быть не должно.

— Разумно. Мы можем поселиться в «Великих вратах». Это гостиница у тех самых Больших ворот, там обычно останавливаются купцы.

Они проехали через пригородный поселок Дарлонд, лежащий на Столичном Тракте южнее Минас-Тирита. Раньше Розу порадовали бы вид роскошных особняков, утопавших в зелени садов, но сейчас она лишь нахмурилась. Слишком Дарлонд был похож на Белый Камень (век бы его не видеть).

Проехав через Большие ворота, путники оказались на торговой площади. Обширное пространство было большей частью занято палатками торговцев, между которыми оставались широкие — телега могла проехать — проходы.

Миро почти сразу повернул налево, и, проехав между рядами палаток, подъехал к воротам гостиницы. Войдя на мощеный двор, путники спешились. Миро повел лошадей в конюшню, а Роза направилась к крыльцу. И почти столкнулась с молодым человеком в сером камзоле, со шпагой на поясе.

— Господин Халбард!

— Ты угадала мое имя, дунландка, — Халбард удивленно посмотрел на стоящую перед ним невысокую женщину.

— Проклятье! — Роза сорвала головной платок. — Я Роза Гэмджи.

— Сестра Лилии? — Халбард хлопнул себя по лбу. — Ты ведь служишь у госпожи Фириэль.

— Об этом я и хотела поговорить, — Роза нервно оглянулась. — Но не здесь.

— Пойдем в номер, — Халбард бесцеремонно подхватил девушку под руку.

— Стойте!

Через двор гостиницы шли пятеро, на ходу обнажая шпаги. В первом нападавшем Роза с ужасом узнала ромистра Ворлона.

— К бою, Арнор! — закричал Халбард, обнажая шпагу.

Роза отступила за спину арнорца, оглядываясь по сторонам. Но Миро проявил разумную осторожность, и своевременно скрылся. Впрочем, что дунландский торговец с коротким ножом мог сделать против шпаг в руках матерых убийц?

А это действительно были убийцы. Теперь, когда нападавшие, подойдя к Халбарду, остановились, Роза могла разглядеть их. Крепкие ребята в неброских темных камзолах уверенно держали в руках тяжелые шпаги. Ворлон тоже сменил свой обычный наряд светлых тонов на коричневый дорожный камзол.

— Я должен арестовать воровку! — рявкнул ротмистр, направив шпагу на Халбарда. — Отойдите.

— Вы же сами обвинил меня в заговоре, — мрачно усмехнулся тот. — Мы, преступники, должны помогать друг другу.

— Хватит паясничать! — рявкнул Ворлон. — Прочь с дороги или умрешь!

За спиной Розы застучали сапоги. Девушка оглянулась и увидела с десяток вооруженных шпагами мужчин, показавшихся ей родными братьями Ворлоновых бандитов.

— Господин полковник? — резко сказал один из новоприбывших.

— Вы вовремя, — не оборачиваясь, удовлетворенно сказал Халбард.

— Именем короля, оставьте преступницу, — Ворлон несколько сбавил тон. — Иначе вы докажете, что действительно заговорщик.

— Ты лжец, Ворлон, — громко и четко ответил Халбард. — Я прекрасно знаю, что ты не служишь королю и не можешь прикрываться его именем. Ты лжешь сейчас, ты лгал, обвиняя даму в воровстве, ты лгал, обвиняя меня в заговоре. А сейчас — отвечай за свои слова, или признай, что ты еще и трус.

— Я готов, — ротмистр отсалютовал Халбарду шпагой.

И они скрестили свои клинки. Никто из слуг, естественно, не вмешался в поединок. Роза, не отрываясь, следила за смертоносной игрой клинков. Ворлон яростно нападал, но Халбард уверенно отражал все атаки. Дождавшись, когда противник устанет, арнорец стал теснить его. Теперь уже Ворлону пришлось отбиваться, но тщетно: вскоре Халбард пронзил ему правую руку. Ротмистр отступил, выронив шпагу.

Люди Ворлона подхватили своего главаря, и наскоро перевязав ему руку, унесли. Халбард вытер шпагу платком, и вложил клинок в ножны.

— Вы вовремя, вахмистр, — сказал он, обернувшись к своим людям.

— Старались, господин полковник.

— Хорошо, будьте наготове. Я пока побеседую с дамой.

Через четверть часа Роза сидела за столом в гостиничном номере и пила чай. Халбард немного отпил из своей чашки, и откинулся в кресле.

— Так что с тобой случилось Роза? В обвинение Ворлона я не верю, но наш славный ротмистр не стал бы за тобой охотиться просто ради развлечения.

— Он и тебя обвинил — в заговоре, — начала Роза (Халбард кивнул). — А громче всех кричит «держи вора» именно вор. Ворлон, конечно, не вор, он — заговорщик. Один из многих…

— Значит, Вардамир, Саэрос и Ондоэр, — задумчиво сказал Халбард, дослушав историю до конца. — Лосарнарх, Дол Эмрос и Итилиэн. Телемнар Анориэнский наверняка участвует. К тому же Вардамиру, как наместнику, подчиняется Южный Гондор. Против — наш Арнор, и может быть, Изенгард и Эдорас. А Госгилас Анфаласский примкнет к победителю.

— А обвиняют в заговоре тебя, — добавила Роза.

— Вообще-то, моего отца. Телемнар, наместник Анориэна, якобы задержал двух дунландцев, которые пытались проникнуть во дворец и заколоть короля проклятыми кинжалами из Могильников. На допросе они показали, что их нанял наместник Арнора, и он же дал им оружие.

— Бред! — возмутилась Роза.

— Еще бы. Но когда бред несет Очень Важное Лицо — а Вардамир поддержал своего кузена — кое-кто может и поверить. Поэтому отец отправил меня защититься от обвинений. Во дворец меня, как соучастника отца, не пустили, и я остановился здесь, во «Вратах». Вместе со своими людьми.

— А почему тебя не арестовали?

— Все же король не до конца уверен в правоте Вардамира, — вздохнул Халбард. — 7 июня я должен выступить перед ним и попытаться оправдаться. Но, если у Вардамира все получится, до седьмого числа ни король, ни мы не доживем. Со мной всего десяток рейтар, а вся столица забита людьми герцога.

— Ну и что делать? — спросила Роза. — Я планировала встретиться с сестрой. Она иногда бывает на этом базаре.

— Тебе лучше не выходить из гостиницы, — задумчиво сказал Халбард, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. — Так. Мы сделаем вот что.

Через полчаса, вымыв голову и избавившись от башмаков, Роза стояла перед людьми Халбарда. Девушка вновь отметила, что рейтары без кирас и формы походят на бандитов.

— Видите эту красавицу, — начал Халбард. — Ее сестра, очень похожая на нее — фрейлина королевы. Говорят, она любит ходить на рынок у Больших ворот. Найдите ее и приведите ко мне.

— И покажите ей вот это, — добавила Роза, — протянув рослому бородачу записку. — Нечего пугать девушку.

— Ну ты даешь, сестрица! Когда этот громила схватил меня, и стал тыкать под нос бумажкой, я так перепугалась, — Лилия взмахнула запиской Розы.

Чернобородый вахмистр Дармонд сделал безобидное лицо и развел руки.

Халбард, откинувшись в кресле, с улыбкой наблюдал за сестрами.

— Я пошла с ним только затем, чтобы сказать — дура ты, сестрица!

— Спасибо, что воровкой не назвала, как ротмистр Ворлон, — с усмешкой ответила Роза.

— Прихлебатель Вардамира, обвинившего арнорского наместника в заговоре? И ты теперь с арнорцами? — у Лидии, казалось, в мозгу закрутились колесики, как на ткацкой фабрике в Хоббиттоне. — Ну-ка, сестрица, расскажи, что за игру ты ведешь.

Выслушав историю Розы, Лидия задумалась.

— Значит так, сестрица. — Я думаю, что смогу провести тебя к королеве. Но только тебя одну. Мы поступим так…

Когда две хоббитянки — одна в серо-голубом платье фрейлины королевы, другая — в цветастой дунландской юбке — подошли к воротам цитадели Минас-Тирита, стражники в древних черно-серебряных доспехах (но сменившие копья на мушкеты и мечи на шпаги) преградили им путь.

— Госпожа Лилия, кто это с вами? — спросил рослый унтер.

— Это моя сестра, — ответила девушка в голубом. — Я намерена представить ее Ее Величеству.

— Извините, госпожа Лидия, но я не могу пропустить вашу сестру без разрешения королевы, — твердо сказал стражник. — Вы можете пройти.

— Подожди здесь, Роза, — сказала фрейлина, после чего повернулась к унтеру. — Вы лично отвечаете, чтобы с моей сестрой ничего не случилось.

Когда Лидия вошла во двор цитадели, Роза оперлась об раку ворот. Ах, как жаль, что Халбард и его головорезы, проводившие сестер до пятого яруса, дальше с ними не пошли. Конечно, смысл в этом был — арнорцы ныне были не слишком популярны при дворе, но…

Через площадь, направляясь к воротам Цитадели, ехал отряд вооруженных всадников. Возглавлявший отряд Ворлон остановился у самых ворот и с трудом (мешала перевязанная правая рука) спешилась. Роза затравлено оглянулась, но, увидев, что Стражи Цитадели взяли мушкеты наизготовку, несколько успокоилась.

— Я должен арестовать эту воровку, — сказал Ворлон, махнув левой рукой в сторону Розы.

— Убирайся, — рявкнул унтер. — Здесь тебе не Лосарнарх, ты не можешь никого арестовывать. Со своим обвинением иди в суд.

— А если тебе так хочется воевать с девочками, ступай в Осгилиат, в квартал красных фонарей, — сказал вышедший из двора Цитадели высокий воин в черных доспехах Стража с офицерским горжетом. — Хоббитянку ты не получишь. Ибо Ее Величеству угодно принять госпожу Розу.

Подошедшая вслед за офицером Лилия подмигнула сестре.

— Ее Величество превратила Цитадель в воровской притон! — воскликнул Ворлон.

Стражи без команды вскинули мушкеты — и одновременно лосарнархцы выхватили пистолеты. Гвардейский офицер сжал рукоять тяжелой шпаги.

— Я не доносчик, и не стану привлекать тебя к ответу за оскорбление Величества, — медленно и отчетливо произнес он. — Но, когда ты выздоровеешь, мы с тобой сразимся насмерть. За честь моей королевы!

— А сейчас забирай своих головорезов и убирайся. Иначе я прикажу страже вас расстрелять. Не заметил, что обнажил оружие у стен Цитадели?

Ворлон помрачнел, но спорить не рискнул. С трудом влез в седло и ускакал (вместе со своими людьми). Офицер повернулся к Розе.

— Я премьер-капитан Стражи Цитадели Хьюрин. Ее Величество примет вас. Следуйте за мной.

— Итак, Вардамир, Саэрос, Ондоэр и Телемнар — задумчиво сказала королева Гилраэна. — Ты уверена?

Женщина поднесла к губам чашку чая. Лиственный узор на поверхности чашки сверкнул в луче заходящего солнца. Роза и Лилия, сидевшие за столом с королевой, переглянулись.

— Не сомневаюсь, — ответила Роза. — Вы можете не верить мне на слово, но подумайте: стал бы валет Вардамира Ворлон преследовать обычную воровку до стен Цитадели. И… стал бы Ворлон оскорблять вас, не будучи уверенным: вы недолго останетесь королевой.

— Это правда? — королева повернулась к капитану Хьюрину, неподвижно стоявшему у входа в комнату. Воин в тяжелых доспехах Стража странно смотрелся в домашней обстановке гостиной.

— Да, Ваше Величество. И, если госпожа Роза права, до начала мятежа остались часы.

«Четыре дня, если Вардамир будет действовать по плану, — мрачно подумала Роза. — Но капитан прав: что мешает герцогу начать прямо сегодня?»

— Раз так, — ступайте и позовите короля, капитан, — королева откинулась в кресле. — Пора действовать.

Роза выпила еще одну чашку чая, чтобы промочить пересохшее горло. Никогда она так много не говорила! Король Эрлос II рассеянно поправил кружевную манжету белой рубашки.

— Я не могу арестовать кузена Вардамира только на основании твоего доноса, — нервно начал он. В домашней обстановаке Его Величества не прибегал к офирциальному «Мы». — Но Ворлон натворил достаточно для ареста. Завтра я прикажу взять его и его прихлебателей под стражу и как следует допросить. Одновременно гвардия выставит из города наемников герцога. Если Вардамир будет сопротивляться — значит, виновен. Капитан, — король повернулся к Хьюрину. — Завтра с утра ко мне всех офицеров Стражи.

— Да, ваше… — начал было Хьюрин. Но слова Стража прервали крики и грохот выстрелов.

— Поздно, — прошептал Хьюрин. — Началось.

Офицер открыл дверь и вышел в коридор, выхватив пистолет. Стоящие у порога апартаментов королевы стражники без команды взяли наизготовку мушкеты. Безоружный король снял со стены меч и последовал за Стражами.

— Уходите, Ваше Величество, — повернулся к монарху Хьюрин. Вам и королеве надо прорваться в казарму моего батальона.

— Но там мои дети! — на пороге спальни появилась королева. За ней следовали сестры Гэмджи.

— Мертвой вы им не поможете! — резко ответил Хьюрин. — Уходим. Государь, вам надо возглавить стражу. Вы, двое, — он повернулся к солдатам — задержите их.

Они бежали по коридору дворца, в котором не было никого, кроме караульных. По дороге Хьюрин снимал с поста все гвардейцев. Когда беглецы, пройдя по крытой галерее, достигли казармы, их уже сопровождал небольшой отряд Стражей.

У двери казармы беглецы наткнулись на баррикаду из мебели. Охранявшие ее стражники чуть не открыли огонь по королевской свите, но опустили оружие, увидев своего капитана.

— Прошу Вас, Ваше Величество, — Хьюрин махнул пистолетом в сторону баррикады.

В казарме было холодно; сизый пороховой дым плавал в воздухе. У выбитых окон, заложенных мебелью, стояли мушкетеры. Шел бой: время от времени Стражи стреляли куда-то в дым.

Коротко переговорив с командовавшим в казарме фельдфебелем, Хьюрин повернулся к королю.

— Не подходите к окнам, Ваше Величество. Площадь простреливается. Враг занял Северную казарму.

— Хватит отсиживаться! — рявкнул король. — Дайте мне тридцать человек, капитан. Мы освободим принцев и отчистим Цитадель. А не получится — захватим конюшни и прорвемся в Изенгард.

— Вам лучше — начал было Хьюрин, но взглянул в глаза государю — и осекся. — Я соберу людей. Оденьте доспехи, Ваше Величество.

Дав залп из мушкетов, гвардейцы атаковали через галерею с обнаженными шпагами. Они рубили и кололи лосарнархцев — бездоспешных и уступающих Стражам в мастерстве фехтования. Вскоре вся галерея была усеяна телами в черных камзолах. Стражи потеряли лишь двоих.

Король поначалу шел в центре колонны. Это и спасло его, когда в обширном Приемном Зале (здесь обычно посетители дожидались аудиенции у монарха) Стражам преградил путь большой отряд лосарнархских мушкетер. Головной десяток гвардейцев скосило начисто, но Король лично повел уцелевших в рукопашную. Стражи смяли мушкетеров, не дав им перезарядить оружие, и погнали.

Тронный зал был пуст — только у трона лежали тела четверых стражников. Обойдя трон, Король, сопровождаемый капитаном Хьюрином и Стражами, вошел в свои покои, которые покинул всего полтора часа назад.

Гостиная была залита кровью. У двери в спальню лежали жестоко изрубленные принцы — Минардил и юный Эрлос — принявшие смерть в бою, со шпагами в руках. Здесь мятежники потеряли десятерых. Король лишь на мгновение склонился над телами сыновей, потом встал и вошел в спальню Минардила.

На залитой кровью кровати лежали тела жены наследного принца и его трехлетней дочки.

Король несколько минут стоял над смертным ложем. Потом повернулся к воинам и до ужаса спокойно сказал: — Я ошибся. Теперь нас может спасти лишь Барахир Арнорский. Сколько вас осталось? — монарх повернулся к Хьюрину.

— Пятнадцать.

В этот момент со стороны тронного зала донеслись крики и топот сапог.

— Оставьте тела — нам понадобится каждый клинок, — Его Величество повернулся и пошел к выходу из спальни.

Роза и Лилия стояли в углу казармы, обняв королеву — толи защищая Ее Величество, толи чтобы не было страшно. Бой продолжался: Стражи из окон стреляли куда-то в дым, выстрелы грохотали и в переходе, ведущем из казармы во дворец. Неожиданно к выстрелам добавились звон стали и крики.

— Клинки наголо, остолопы! — рявкнул фельдфебель, чьего имени Роза так и не узнала. Стражи атаковали через коридор. Королева обняла хоббитянок, прижала их к себе.

Когда шум боя стих, Гилраэна отпустила девушек. Роза повернулась к входящим в казарму через галерею Стражам. Двое из них внесли окровавленное тело и положили его перед королевой.

Это был король Эрлос II. Три пули разворотили его грудь, больше не прикрытую латами.

— У вас больше нет семьи, Ваше Величество, — сказал подошедший капитан Хьюрин. — Ваши дети, невестка и внучка убиты.

Королева молчала — и это молчанье было ужаснее любого плача. Сердце Розы екнуло. Но она была хоббитянкой.

— Король что-нибудь приказал? — спросила Роза Хьюрина.

— Он сказал, что нас может спасти только Барахир Арнорский.

— Командуйте, капитан. Нам нужно прорваться из города.

— Мы прорвемся. Госпожа, — Хьюрин повернулся к королеве. — Прошу вас держаться рядом с фельдфебелем Фередиром.

— Зачем? — простонала королева.

— Потому что только вы можете сказать, что Вардамир — не законный король, а предатель и цареубийца, — Роза в ярости обернулась к Гилтарне. — Вам народ поверит. Мне или Хьюрину — нет.

— Хорошо, — механически кивнула королева. — Командуйте, капитан.

Прорыв из Цитадели оказался непростой задачей, но премьер-капитан Хьюрин сумел ее решить. Под прикрытием огня из окон казармы, отряд гвардейцев во главе с самим капитаном достиг конюшни и привел лошадей. К счастью, Стражи (хоть по традиции и считались пехотой) имели коней и были умелыми всадниками.

Тело короля Эрлоса навьючили на коня. Королева село на одну лошадь с Лилией Гэмджи, а Розу приказала взять в седло ротному фельдфебелю. Роза крепко ухватилась за луку седла — и конники рванули с места в галоп.

Но ненадолго. У поворота к шестым воротам Стражам преградила путь кавалерия мятежников. Это были уже не наемники, а тяжелые рейтары. Закованные в доспехи воины выстроились в линию поперек улицы и по команде подняли пистолеты.

— Клинки наголо! — скомандовал Хьюрин. Первые ряды гвардейцев были скошены пистолетными пулями, но уцелевшие доскакали до линии рейтар и пустили в ход шпаги.

Враги не дрогнули. В отличие от мушкетеров, рейтары поднаторели в рубке; их палаши лучше подходи для конной схватки, чем шпаги Стражей; последним не помог даже численный перевес. Колонна гвардейцев завязла, причем передние мешали задним вступить в бой. Хьюрин, рубившийся в передних рядах, не мог отдать никакого приказа.

Перелом наступил, когда в спину рейтарам ударили бездоспешные всадники в черном. Когда предводитель «черных» срубил командира рейтар, уцелевшие латники бежали.

— Вы вовремя, полковник Халбард, — Хьюрин отсалютовал неожиданному спасителю шпагой.

— Когда в город вошли войска, я подумал, что Его Величеству понадобиться помощь и повел своих ко дворцу, — Халбард вопросительно оглядел Стражей.

— Его Величеству и принцам уже ничем не поможешь, — с горечью ответил Хьюрин. — Но вы только что спасли Ее Величество.

Халбард молча склонил голову перед королевой. Гилраэна кивнула в ответ. Затем арнорец повернулся к капитану Стражи.

— Большие Ворота охраняют мушкетеры. Единственный выход из города — по гребню через усыпальницу.

— Ведите, — кивнул Хьюрин.

Четверо Стражей, подняли на плаще тело короля Эрлоса и положили его в каменный ящик гробницы. Королева Гилраэна оперлась на край гробницы и зарыдала.

Вздохнув, капитан Хьюрин произнес короткую речь:

— Ты был слишком хорош для нашего мира, государь. Ты не смог распознать измену среди своих слуг, не смог поверить в предательство. Но ты сумел умереть с мечом в руке, как подобает королю-воину. Покойся с миром, Государь! Мы покараем твоих убийц!

Вновь вздохнув, Хьюрин приказал: — Закрывайте гробницу.

Роза и Лилия оттащили рыдающую королеву от последнего пристанища ее мужа; четверо стражников, напрягшись, закрыли гробницу тяжелой каменной плитой. Плита была гладкой: выбивать на ней имя покойного не было ни времени, ни возможностей.

— Как поедем? Тропой Каменных телег? — тихо спросил капитана Стражи Халбард.

— Нет. Наместник Анфаласа ее перекроет. Единственный свободный путь на Эдорас — по Огненной дороге.

Огненная дорога проходила по северному склону Белых гор, связывая между собой сигнальные посты на вершинах. Во многих местах это было просто тропа. По которой с трудом могла проехать лошадь. Явно не подходящий путь для дамы…

— Королева Гилраэна выдержит Огненную дорогу — или умрет, — жестко сказал Хьюрин. — Иначе она умрет наверняка. Другого пути в Рохан для нас нет.

Через пятнадцать минут колонна всадников двинулась по гребню, связывающему Сторожевую гору с Миндоллуином. Хьюрин вел отряд; королева Гилраэна и сестры Гэмджи ехали посреди колонны, а Халбард и его рейтары замыкали отряд.

У поворота гребня Халбард оглянулся — и увидел яркие очаги пожаров на темной громаде Сторожевой горы. Минас-Тирит горел; из города доносились звуки выстрелов. Там еще продолжался бой и Халбард крепко сжал эфес шпаги, сдерживая нестерпимое желанье — вернуться и убивать мятежников, драться до победы или смерти. Но нельзя: эта битва была уже проиграна, а чтобы победить в будущем, сейчас нужно было отступить.

— Мы еще вернемся, — прошептал Халбард. — Трепещите, предатели!

6. Белые горы, 28 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

Это был тяжелый переход. Дорога — точнее, тропа, на которой не могли бы разойтись две лошади — извивалась вдоль склона Миндоллуина. Слева почти отвесно вверх уходила каменная стена, справа терялся во тьме обрыв. Дальше, за темной бездной, беглецы могли видеть озаренный пламенем пожаров конус Сторожевой горы. Роза дрожала от холода, пока фельдфебель не заметил этого, и не закутал ее в свой плащ. Стало темно и тепло, и Роза уснула.

Проснулась хоббитянка от стука копыт о камень. Высунув нос из-под фельдфебельского плаща, она увидела, что отряд движется по мощеной тропе в лесу. Золотые лучи восходящего солнца косо просвечивали меж дерев. Королева, закутанная в черный плащ Стража (из дворца она бежала в легком домашнем платье) ехала рядом, и Роза улыбнулась, когда из складок плаща высунулась русая головка сестры.

Вскоре дорога вывела путников из леса. Впереди высилась лысая гора, на вершине которой была возведена каменная площадка. Сейчас на ней высилась черная куча углей от сгоревшего сигнального костра. Ниже площадки, на склоне, были выстроены небольшая казарма и конюшня.

— Амон Дин, — сказал Хьюрин.

В казарме жили десять солдат, следящих за сигнальным огнем. Когда отряд Хьюрина без спроса вломился в помещенье, в маленькой казарме сразу стало тесно.

— Здесь мы устроим дневку, — объявил капитан Стражи. — Выступаем завтра с рассветом. Вы — тут он повернулся к унтеру, командовавшему постом — отправитесь с нами.

— Да господин капитан, — приказ явно не понравился солдату, но протестовать он не рискнул.

… Проглотив завтрак (какая-то каша с мясом из запасов поста) королева и обе хоббитянки разместились в углу казармы, который специально для дам огородили плащами. Гилраэна заняла нижние нары, Роза и Лилия — верхние.

— Ну ты и натворила дел, сестрица, — сказала Лидия. — Не будь твоего доноса, король и принцы прожили бы еще несколько дней. А потом королеву изрубили бы вместе с ними.

— И тебя тоже, — добавила Роза. — А мне пришлось бы и дальше служить этой ведьме Фириэль. Ты отдыхай, сестрица. У нас впереди еще дня три пути по горам, до самого Рохана. А потом — в Эдорас.

7. Колдовская Логовина, 3 июня 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

Сначала нужно насыпать в ствол винтовки порох из рога. Затем вложить пыж. Забить пыж шомполом. Затем вставить в ствол пулю. Дослать шомполом, пока пуля не уткнется в нарезы ствола. Затем достать из-за пояса деревянную киянку и стучать по шомполу, забивая пулю в нарезы. Забила? Хорошо. Теперь осталось достать шомпол из ствола, насыпать немного пороха на полку и взвести курок. При этом полка закроется крышечкой. Все! Винтовка заряжена!

— Зарядила? — спросил Ислимэ подошедший Азагхал. — Долго возишься.

— Я все-таки женщина, — улыбнулась дочь наместника. — Я не участвую в соревновании на скоростную стрельбу.

— Потому я и не люблю эти ваши винтовки, — пожал плечами орк. За плечами у него, кстати, висела такое же ружье. — С ними столько возни. Хотя бьют точно, заразы.

— Ну ладно, пойдем, — Ислимэ взяла свое ружье на ремень. — Уже рассвело. Так и без добычи можно остаться.

Они пошли по зеленому склону Колдовской Логовины. Подойдя к лесу, мужчина и женщина (оба были одеты в бурые охотничьи костюмы и высокие сапоги) остановились. Иэлимэ повернулась и бросила взгляд на долину за собой.

Сверху открывался великолепный вид. Прямо под ними, у основания склона, краснели кирпичные дома и мастерские орков. Именно в орочьих поселках размещались знаменитые на все Средиземье изенгардские пороховые мельницы и оружейные фабрики. Дальше к востоку высилось двойное кольцо внутренних укреплений Изенгарда. Разрушенные онтами в войну за кольцо, они ныне были заново отстроены. Еще Кириантир Мудрый обнес Ортханк высокой стеной с башнями, а его преемники возвели внешнюю стену — низкую, но широкую, с пятиугольными бастионами через равные интервалы. Крыши изенгардских казарм и складов в кольце крепостиных стен утопали в зелени. Мощеные дороги вели к каменной площади перед черной Изенгардской башней, древней, как само время. Резиденцией наместника Изенгарда Тарандара и родным домом некоей Ислимэ.

Дорога вела из крепости на юг, к невидимой со склона Южной стене у сужения Колдовской Логовины. Вдоль дороги тянулись дома людей; там же размещались казармы и конюшни полка Изенгардских рейтар. Невысокие, поросшие лесом горы окружали Колдовскую логовину с востока и запада. А к северу от котловины высились гигантский белый пик Мехедраса.

— Думаю, стоит пройтись до Костлявой скалы, — начал было Азагхал, но Ислимэ его перебила:

— А я хочу в Черный Лес!

— Ты что! — возмутился ее товарищ. — Черный лес — проклятое место, и это не легенда. Сколько молодых да ранних орков туда пошли и не вернулись!

— А я думала, ты храбрец, Азагхал, — резко сказала Ислимэ своему спутнику. — А ты боишься бабьих сказок. Вот что. Я иду в Черный лес. А ты как хочешь!

— Тогда пойдем вместе, — мрачно сказал орк, поправляя винтовку.

«Ну и зачем тебе это надо, — думал он. — Сам ведь знаешь, что Ислимэ не для тебя, она невеста твоего друга Халбарда. Ну и что, что мы знаем друг друга с детства и привыкли быть вместе? Детская привязанность должна проходить. А в долине еще много орочьих и человеческих девушек. Эх, где наша не пропадала! Пошли».

В Черном лесу было мрачно и душно. Стволы столетних дубов и грабов были покрыты мхом; земля тоже была покрыта моховым ковром, через который пробивался подлесок. Слева зеленый склон уходил, казалось, в самое небо; справа через деревья просвечивало голубое зеркало Изенгардского водохранилища. Зеленый полог почти полностью закрывал небо.

— Зря мы сюда пришли, — сказал Азагхал. — Вряд ли будет добыча.

— Погоди, — Ислимэ вышла вперед и направилась к большому мшистому дереву. — Вон там вроде звериная тропа.

Неожиданно «дерево» вырвало ноги-корни из земли и двинулось навстречу охотникам. Кряжистые ветви сжались в кулаки; среди зарослей мха на стволе вспыхнули беспощадные зеленые глаза.

— Орк! — казалось, зарокотал весь лес.

«Онт, — подумал Азагхал. — Все». Он понимал — бежать или хвататься за оружие уже бесполезно. Поэтому он крикнул: — Ислимэ, беги! Тебя онт не тронет!

— Смелый орк, — пророкотал онт, неторопливо приближаясь к незадачливому охотнику. — Но тебя это не спасет. Уходи, женщина.

— Нет! — Ислимэ встала между онтом и Азагхалом. — Хочешь убить его — убей сначала меня.

— Зачем ты, женщина, защищаешь орка, — гневно прогудел онт. Но остановился.

— Я люблю его, — просто сказала Ислимэ.

— Я знаю, что изенгардские орки похищали человеческих женщин, чтобы получать полуорков, — прогудел онт.

— Меня никто не похищал, — ответила Ислимэ, обнимая Азагхала. Тот стоял неподвижно, будто закаменев. — Я по своей воле выйду за него замуж и рожу ему детей… если мы останемся живы.

— Уходите! — рявкнул онт.

Повернувшись, Ислимэ и Азагхал повернулись и побежали к опушке. Только когда Черный лес остался позади, они, запыхавшись, остановились. Ислимэ упала Азагхалу в объятия и зарыдала.

— Ты… ведь правду говорила, — прошептал орк.

— Да.

— Ты выйдешь за меня?

— Да.

Они целовались на зеленой равнине, под ярким солнцем. Но никто их не видел. На опушке Черного леса, кроме влюбленной пары, не было никого.

8. Изенгард, 3 июня 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

— Так что мы выигрываем? Твоя пушка бьет недалеко, и только картечью. Из нее нельзя разрушать стены, нельзя бить ядром на дальнюю дистанцию. Не то, что тяжелые кульверины.

Гном Строри, начальник литейных мастерских Изенгарда, удовлетворенно провел рукой по пышной рыжей бороде, завитой в две тяжелые косы, и насмешливо посмотрел на собеседника.

— А вы, гномы, любите все большое, потому что самих от горшка не видно, — сидящий напротив гнома полный орк провел рукой по лысине и усмехнулся. — Это не осадное орудие! Эта пушка будет стрелять по пехоте и кавалерии. Вот смотри — орк склонился к чертежу. — Вкладываем в пушку патрон — холщовый мешок с порохом и картечью — пробиваем патрон через запальное отверстие, вот здесь; дергаем за шнур и картечь летит во врага.

— Ну и что! — лицо гнома от возмущения стало в один цвет с его бородой. — Большая кульверина может выпустить больше картечи.

— Зато с места на место ее надо час водить, — усмехнулся орк. — И перезаряжать долго. А мою пушку на марше везет одна лошадь, в бою — катят двое солдат. Еще одна лошадь или двое солдат понадобятся для ящика с патронами.

Новая пушка может сопровождать пехоту в бою. И буквально засыпать врага картечью.

— Погодите, — наместник Изенгарда Тарандар вздохнул, глядя на спорщиков. Ну и подчиненные у него! Строри — тот знает свое дело, но за своим горном ничего не видит. Например — как покажут себя в бою отлитые им орудия.

Иное дело — Больг. Полковник был одним из лучших артиллеристов Соединенного Королевства. Его пушки исправно косили врагов короля — и в Хараде, и под Форностом. Из-за несомненного воинского таланта ему прощали и небрежность в форме (вот и сейчас — мундир расстегнут, горжет висит не на шее, а на пузе), и грубые манеры, и специфическое чувство юмора.

Страстью Больга было изобретательство. Иногда его разработки оказывались полезными, иногда — нет, как пресловутая кожаная пушка, которая, правда, выстрелила… один раз. Но сейчас, похоже, головастый орк придумал нечто ценное.

— А почему твоя пушка снабжена ружейным замком? Чем плох старый-добрый пальник?

— Тем, что держать тлеющий фитиль рядом с кучей пороха — не самая хорошая идея, — ответил Больг наместнику.

— А расчет?

— Шесть человек, — улыбнулся Больг. — Причем они могут катить пушку вслед за пехотой. А то раньше как? Чуть пехота ушла вперед — пушки отстали.

— Разумно, — Тарандар откинулся в кресле. — Господа, начинайте работу. Через неделю первая пушка должна стоять на стрельбище.

Строри что-то возмущенно забурчал, но в этот момент в кабинет наместника ворвались Ислимэ и Азагхал.

— Отец, мне нужно поговорить с тобой, — сказала девушка. — Это срочно.

— Хорошо, — кивнул Тарандар. — Господа, вы получили приказ.

Строри и Больг начали вставать, но Азагхал остановил последнего:

— Отец, это и тебя касается.

Когда гном ушел, Тарандар подозрительно посмотрел на дочь и молодого орка.

— Итак?

— Государь, — начал Азагхал, выступив вперед и поклонившись наместнику. — Я люблю вашу дочь и прошу ее руки.

— Я люблю его, отец, — добавила Ислимэ.

— Ну, наконец-то, — удовлетворенно проворчал Больг.

Но Тарандар сурово напомнил дочери: — Ты дала слово Халбарду.

— Я возьму его обратно!

— Значит ты, — хозяйка своего слова, дочь моя? Сама даешь слово, сама берешь назад? Нет, так не годится. Если Халбард сам освободит тебя от твоего обещанья, я дам согласие на ваш брак с Азагхалом. И никак иначе!

Затем наместник повернулся к рекомому Азакхалу.

— И чтобы никаких дуэлей! Королевские офицеры не будут убивать друг друга из-за бабы, даже… тьфу, даже из-за моей дочери. Я все сказал! Ступайте!

Когда влюбленные вышли, Больг повернулся к Тарандару и спросил его:

— Ну, господин наместник, какого чувствовать себя героем из легенды?

— Каким героем? — спросил Тарандар.

— Тинголом.

— Ах ты, морда оркская! — с досадой закричал наместник и стукнул кулаком по столу. Потом, успокоившись, сказал: — Дураком я себя чувствую. Я ведь знал, как наши дети друг к другу относятся. Не иначе, сам Моргот посоветовал мне просватать Ислимэ этому Халбарду.

В этот момент в кабинет вошел молодой солдат.

— Господин наместник, в крепость прибыли Ее Величество.

— Королева Гилраэна? А где король?

— Не могу знать. Ее Величество сопровождают капитан Стражи Хьюрин и арнорский полковник Халбард.

— О хоббите речь, а хоббит навстречь, — проворчал наместник и повернулся к солдату. — Ступай на кухню и прикажи готовить ужин для гостей.

За окном красное солнце садилось за окружающие Изенгардскую котловину горы. Наместник вздохнул: похоже, неприятности сегодняшнего дня еще не кончились.

— Итак, Вардамир узурпировал трон, — сказал Тарандар. — Что ж, я, как королевский наместник, вижу перед собой одну цель: освободить Минас-Тирит, казнить узурпатора и собрать совет лордов, который изберет нового короля. Как я понял, король Эодрейд выступил против Вардамира.

— Именно так, — кивнула Гилраэна. — Он обещал в течение месяца выставить в поле десять тысяч войска, поровну пехоты и конницы. И двадцать пушек.

— Изенгард выставит два пехотных и два конных полка — четыре тысячи бойцов и пятнадцать пушек, — добавил Наместник.

— Арнор наверняка поддержит вас, — добавил Халбард. — Наша конница не уступит роханской.

— Нет. Вардамиру потребуется время на сбор войск — но он, по моим расчетам, выйдет к Эдорасу через месяц, — пожал плечами Тарандар. — Войска вашего отца не успеют добраться до Рохана. Откровенно говоря, вы больше поможете нам, если отправитесь в Арнор и лично расскажете отцу о случившемся.

— Это может сделать любой гонец, — нахмурился Халбард. — Я прошу вашего разрешения отправиться в бой в рядах Изенгардских рейтар, господин наместник.

— Да будет так.

Встав из-за стола, Халбард направился к выходу. Он был немного пьян и смертельно измотан: большую часть дня он провел в дороге, а потом участвовал в совете. Когда Ислимэ пошла за ним, арнорец скорее расстроился, чем обрадовался: уж слишком он устал.

— Халбард!

— Я слушаю, — глухо ответил арнорец.

— Я пришла просить тебя… — начала Ислимэ и замолчала. — Я прошу тебя отпустить меня. Я не хочу быть твоей женой, ибо люблю другого мужчину. Вот. Я это сказала.

— Кругом предательство, — простонал Халбард, отворачиваясь. И добавил, бросив через плечо: — Уходи. Замуж за кого хочешь. Видеть тебя не могу.

Пройдя по коридору, он поднялся по лестнице в гостевое крыло. И неожиданно обернулся, услышал за собой странно глухие шаги. Его догнала Роза Гэмджи.

— Постой, — проговорила девушка, запыхавшись. Халбард молча ждал продолжения.

— Я слышал твой разговор с Ислимэ. Если хочешь… я могу тебя утешить.

— Шлюха! — в гневе Халбард ответил девушке пощечину. Роза вздрогнула, но не закричала. Схватив руку арнорца, она прижала ее к лицу… Халбард вздрогнул, когда девушка поцеловала его ладонь.

— Я люблю тебя, пойми ты это, — прошептала она. — Может, я не вовремя. Но я люблю тебя.

Ее голова была на уровне груди Халбарда. Арнорец взял девушку за подбородок и прижался губами к ее губам. Этой ночью им больше не были нужны слова.

9. Изенгард, 6 июня 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

— Господа! Герольд Вардамира, герцога Лосарнарского.

Халбард стоял в огромном церемониальном зале Изенгарда. Спереди из стрельчатых окон падал свет утреннего солнца, играя на пылинках и заставляя вспыхивать шитье на одеждах дворян. Слева в высоком кресле, в окружении вооруженных мушкетами орков сидел Наместник Тарандр. Справа… через открытую дверь вошел посол узурпатора.

Высокий стройный воин в доспехах Стража Цитадели прошел через зал к трону наместника и отточенным жестом отдал честь, прижав сжатый кулак к груди.

— Господин наместник, — твердо начал он. — Я, премьер-капитан Карлион, приветствую Вас от имени Его Величества короля Арнора и Гондора Вардамира.

— На каком основании ты называешь лосарнархского герцога королем? — спросил Тарандар.

— После предательского убийства государя Эрлоса, герцог Вардамир, как ближайший родич покойного монарха, был избран королем лордами Гондора. 31 мая мой Государь был коронован.

Наместник молчал и Карлион продолжил:

— В связи с тем, что бывшая королева Гилраэна и бывший капитан Стражи Хьюрин вступили в преступную связь и предательски убили короля Эрлоса и принцев, государь Вардамир был вынужден взять на себя ответственность за судьбу королевства. Его Величество требует у вас выдать преступников — бывшую королеву Гилраэну и бывшего капитана Стражи Хьюрина — для справедливого суда. Также Его Величество требует, чтобы вы выступили против короля Рохона Эодрейда, который, нарушив клятву, восстал против Гондора.

— А что еще требует твой господин? — с насмешкой спросил наместник.

— Он требует выполнить указ об изгнании низших рас из Королевства. Дунландцы, гномы и хоббиты должны вернуться в свои земли и никогда не покидать их. Браки арнорцев и гондорцев с любыми инородцами расторгаются, их дети объявляются бастардами. Все орки в пределах королевства должны быть незамедлительно убиты, равно как и полуорки, и человеческие женщины, осквернившие себя блудным сожительством с орками.

В зале зашумели: подлежащих смерти по «королевскому» указу (причем всех трех категорий) среди присутствующих было немало. Но все замолчали, когда стоявшая рядом с троном Гилраэна приблизилась к герольду.

— Я хотела спросить тебя, офицер, как можно служить негодяю, убийце невинных людей, — холодно сказала она. — Но я уже знаю ответ. Нужно самому стать таким же негодяем.

Карлион побледнел. Повторить клевету Вардамира в глаза Гилраэне у него наглости все же не хватило. Отвернувшись от королевы, гондорец бросил взгляд на орков-мушкетеров, охранявших наместника.

— Нужно только иметь глаза, и видеть, во что превращается королевство, — почти прокаркал он, и даже бесстрашный Тарандар вздрогнул. — Косоглазые орки бродят по Арнору, как по своим пещерам… наших женщин. Дунландские торгаши грабят наш народ. Но король Вардамир отчистит Арнор и Гондор от скверны. Ты пойдешь за Королем, наместник? — прокричал Карлион, тыча пальцем в Тарандара. — Или ты умрешь!

— Может, я и умру, — сухо сказал наместник, вставая. — Но я никогда не стану служить узурпатору и убийце.

Тарандар говорил спокойно, но голос его разносился по всему залу.

— Гондор губят не орки и не дунландцы. Его губят алчные до денег и власти вельможи, живущие в роскошных дворцах. И тупые головорезы, готовые за золото на любую гнусность. Вроде тебя, премьер-капитан Карлион! Убирайся к своему хозяину, и предай ему: он и все его слуги ответят за свои преступления. Разговор окончен. Теперь будут говорить пушки!

Не говоря ни слова, герольд вышел из зала — словно холодный ветер пронесся.

Проводив Карлиона взглядом, Наместник коснулся подлокотников кресла, но остался стоять.

— Что ж, теперь мы увидели зло, против которого боремся, — сказал он. — Наши военные планы остаются прежними. Но я хотел бы сделать одно объявление.

— Дочь моя, — сказал Тарандар, и, когда девушка встала перед троном, произнес: капитан Азагхал.

Теперь мужчина и женщина стояли пред троном, глядя друг другу в глаза.

— Сегодня я объявляю о помолвке моей дочери Ислимэ и премьер-капитана Изенгардских мушкетер Азагхала, сына Больга. Свадьбу сыграем после победы над узурпатором.

Когда Азагхал обнял невесту, Больг сказал:

— Может, я старый сентиментальный дурак. Но ради их счастья я готов воевать хоть со всем Гондором.

10. Рохан, 3 июля 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

Ветер трепал черные знамена с гербом Изенгарда — черная башня на серебрянном щите. Полковник Больг стоял у бронзовой пушки и оглядывал поле боя. Его орудия были выстроены перед главными силами изенгардской пехоты. Два полка орков — мушкетеры впереди, пикинеры в шлемах и латах во второй линии — были грозной силой. Справа от пехоты строилась изенардская кавалерия — рейтары в сверкающих латах, драгуны в кожаных касках и черных мундирах. Между кавалеристами Больг заметил флаг мушкетерского батальона. Стрелки премьер-капитана Азагхала, усиленные четырьмя полковыми пушками, должны были поддержать огнем конников, имевших из огнестрела только пистолеты (заодно и новинку испытают в боевой обстановке!). Слева от изенгардской пехоты строилась пехота роханская — три неуклюжие квадратные баталии пикинеров, окруженные тонкой цепью стрелков. Мушкетеров среди них мало, многие из разномастно одетых роханских вояк были вооружены луками.

«Не завидую ребятам маршала Сэорла, — подумал Больг о вестфольдских пехотинцах. — Доберутся до них гондорцы — кишки полетят по закоулочкам. Ну ничего, поможем, если надо. По крайней мере, конница у роханцев хорошая».

Дальше к северу, за баталиями роханских пехотинцев, сверкали в лучах восходящего солнца латы роханских улан и трепетало на ветру королевское знамя. Его Величество, король Эодрейд, лично возглавлял тяжелую конницу. Вспомнив, как уланы — в чешуйчатых латах, в высоких шлемах, украшенных конскими хвостами, с пиками в руках и кривыми саблями на поясах — проходили мимо изенгардских рядов во время вчерашнего парада, Больг усмехнулся: конникам узурпатора сегодня явно достанется.

Наместник Тарандар, закованный в латы, восседал на черном коне под знаменем Изенгарда, в окружении телохранителей, среди которых выделялся алой генеральской перевязью. Тарандар лично командовал пехотой, предоставив вести в бой кавалерию генералу Эрестору.

Впереди строилась армия узурпатора. Кавалерия — на флангах, пехота и артиллерия в центре. Шесть пехотных и десять конных полков, четырнадцать тысяч человек.

И три тысячи орков-наемников из Мордора. Несмотря на всю свою ненависть к «узкоглазым», Вардамир нанял три полка Нурненских стрелков. Глядя на соплеменников с длинными ружьями, рассыпавшихся в цепь перед строем гондорской пехоты, Больг усмехнулся: в Палатах Мандоса гондорское золото им вряд ли пригодится.

— Не обращать внимание на стрелков! — приказал полковник своим артиллеристам. — Ваша цель — линейная пехота.

И, пройдясь вдоль позиции, лично проверил наводку каждого орудия.

О начале сражения известил грохот гондорских пушек и свист ядер. Часть ядер зарылась в землю или просвистели над головами повстанческой пехоты; но многие ударили в цель, вырывая бойцов из рядов.

— Огонь! — приказал Больг и уже изенгардский строй окутался пороховым дымом. Рассмотрев результаты залпа, полковник в азарте стукнул себя кулаком по животу. Все пятнадцать ядер ударили в гондорский строй, пробив в нем кровавые бреши.

Битва за Эдорас началась.

Халбард проверил, хорошо ли выходит из ножен палаш, после чего вынул из седельной кобуры пистолет. Враги приближались. Против двух полков изенгардской кавалерии Вардамир бросил два драгунских и два рейтарских полка. Они должны были смести малочисленную конницу правого крыла повстанцев. Но те приготовили нападавшим сюрприз.

Между изенгардскими рейтарами и драгунами выстроился мушкетерский батальон. Первый ряд орков был готов стрелять с колена, второй — пригнувшись, третий — в полный рост. В промежутках между ротами сверкали яркой медью четыре свежеотлитые полковые пушки — новейшее изобретение хитроумного Больга.

Заметив премьер-капитана Азагхала, стоящего на правом фланге своего батальона, арнорец невольно улыбнулся: повезло же парню! Последний месяц Роза столь активно «утешала» Халбарда, что он спокойно выслушал извинения Азагхала и поздравил его и Ислимэ. Для себя Халбард уже решил: Роза Гэмджи станет его женой, хотя женщина и не требовала этого.

Вражеская конница приближалась. Пыль клубилась под копытами коней, ветер развевал черные знамена с Белым Древом Гондора, головные рейтары уже поднимали пистолеты. «Я люблю тебя, Роза», — прошептал Халбард, взяв на изготовку пистолет.

— Огонь! — скомандовал Азагхал и мушкетерский батальон скрылся в пороховом дыму. Четыреста пуль и четыре картечных заряда смели первые ряды гондорской кавалерии; раненые лошади метались, сбрасывая всадников.

Прозвучала труба, подавая изенгардским рейтарам сигнал к атаке, и Халбард дал шпоры коню. Он видел, как высокий гондорский офицер пытался прекратить панику, крича и размахивая пистолетом — до того, как пуля Халбарда смела его с седла. Бросив разряженное оружие в седельную кобуру, арнорец обнажил палаш. Пришло время для игры клинков…

Сражение продолжалось. На обеих флангах конница узурпатора была смята и отброшена; пехота повстанцев уже начала наступление на изрядно прореженную артогнем гондорскую пехоту. Больг приказал зарядить пушки картечью, взять их на передки и двигать орудия за изенгардскими полками. На его глазах орки-артиллеристы прикрепляли станины пушек к двухколесным тележкам передков и запрягали лошадей.

Но… что это? Роханская пехота, вместо того, чтобы атаковать гондорцев, повернулась и стала заходить изенгардцам во фланг. До Больга донесся многоголосый клич: — Смерть оркам!

— Быстрее! — крикнул полковник своим артиллеристам и добавил несколько фраз на черной речи. Если роханцы предали, огневая поддержка нужна пехоте еще больше.

— Господин полковник! — Больга окликнул молодой адъютант Тарандара. — Наместник приказал выдвигать артиллерию вслед за пехотой. Второй полк сейчас загибает фланг против роханцев.

— Я понял, — как обычно, совершенно не по-уставному ответил Больг. — Все сделаю. И, вскочив на коня, стал отдавать приказы.

Когда изенгардские пушки выехали на позицию, бой между орками и роханцами был уже в разгаре. Вестфольдингов было больше; но, поскольку перед боем роханскии баталии были выстроены в линию с юга на север, то теперь они атаковали изенгардцев одна за другой.

Первая баталия, понеся потери от ружейного огня, была остановлена линией пикинеров; длинные пики орков били в цель точнее, чем копья роханцев, и неуклюжая квадратная колонна топталась на месте.

Вторая баталия двигалась на линию изенгардских мушкетер, нуждавшихся в срочной помощи.

— Правь к мушкетарам! — скомандовал Больг. Орки стреляли контрмаршем — первая шеренга давала залп и отходила назад — перезаряжать оружие, уступая место следуюшей. Ответить огнем на огонь роханцы не могли: их немногочисленные стрелки были уже выбиты. А когда изенгардские артиллеристы, сняв пушки с передков, дали залп картечью, уцелевшие роханцы бежали. К тому времени первая баталия отступила в порядке.

Третью баталии отбили совместными усилиями мушкетеров, пушкарей и пикинеров. Изрядно прореженную пулями и картечью баталию смела с поля боя атака двух пикинерских батальонов.

Правее тоже шел бой. Атаку изенгардской кавалерии гондорская пехота отбила, загнув фланг. Теперь пехотинцы узурпатора напирали на Первый Изенгардский пехотный полк, в то время как оправившаяся гондорская кавалерия вновь навалилась на конников Тарандара.

Подскакал адъютант. — Наместник приказал отходить на Эдорас, господин полковник, — нервно крикнул он.

— Так точно, — кивнул Больг. И добавил тихо: — В один прекрасный день у Вардамира кончатся предатели.

К вечеру потрёпанная повстанческая армия достигла Эдораса, надеясь на долгожданный отдых. Но увы. С бастионов роханской столицы заговорили пушки. Расстояние было слишком большим для выстрела, и ядро бессильно зарывались в землю перед изенардскими полками.

Наместник Тарандар провел подзорной трубой вдоль низких кирпичных стен, вдоль выложенных камнем рвов и пятиугольных бастионов. И стиснул зубы, увидев повешенные вниз головой на укреплениях Эдораса тела. Там были и изенгрардские солдаты, и роханцы — в форме и в обычной одежде. Тарандар грязно выругался, увидев над воротами трех повешенных женщин. Их юбки задрались, обнажив изящные ноги до пояса; светлые волосы развевались по ветру. Наместник искренне надеялся, что их повесили уже мертвыми.

«Здесь и наши тыловики (прощай обоз! прощай еда и боеприпасы!) и верные королю роханцы, — мрачно подумал Тарандар. — Насколько я помню, гарнизон Эдораса составляли вестфлольдинги. И вот результат. Кстати, похоже, Сэорл воспринял „добрую традицию“ гондорских тиранов Вардамира и Кастамира — уничтожать врагов вместе с семьями».

К Наместнику подъехал молодой воин в чешуйчатом панцире роханского улана, но без шлема. Это был Эльфхельм, сын короля Эодрейда, возглавивший остатки роханской кавалерии после гибели отца. Принц сумел вывести из ловушки остатки конницы, зажатой между пехотой и кавалерией узурпатора.

— Там моя мать и сестры! — крикнул Эльфхельм. — Я заставлю этого Сэорла умереть тысячью смертей!

— Мы не можем сейчас штурмовать Эдорас, — тихо ответил Тарандар. — Не сейчас, когда у нас на плечах гондорское войско. Отступаем в Изенгард.

11. Изенгард, 14 июля 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

Сегодня главный зал изенгардской цитадели, обычно мрачный, был украшен цветами. Наступил день свадьбы Ислимэ дочери Тарандара и полковника (во время войны офицеры быстро растут в чине!) изенгардской пехоты Азагхала.

Влюбленные стояли перед троном наместника; Нила, мать Ислимэ и Больг соединили руки своих детей, затем сам Тарандар подал им кусок хлеба и чашу вина.

— Сегодня вы разделите хлеб, вино и ложе, — сказал он. — Соединятся ваши души и тела, и вся жизнь. Желаю вам счастья.

Затем начался пир. Пока Ислимэ и Азагхал были заняты друг другом, наместник говорил с полковником Халбардом.

— Нам нужен король. Это война — надолго, и без вождя, за которым пойдут все противники узурпатора, нам не победить. Ваша дело — убедить отца. Ведь у него больше прав на престол, чем у Вардамира.

— Действительно, отец — сын старшей сестры короля Эрлоса, тогда как Вардамир — младшей, — кивнул Халбард. — Что ж, я передам ему ваше предложение. Но этого мало, нужно согласие арнорских лордов. И Гилраэна…

— Я говорил с Гилраэной, она согласна. Она отправится в Арнор вместе с Хьюрином, Эльфхельмом и роханскими изгнанниками.

— Хорошо, — кивнул Халбард. — От роханцев будет больше пользы в поле, чем в стенах крепости. Мы с Розой, — добавил он, слегка улыбнувшись, — отправляемся завтра вместе с ними.

— И это правильно, — наместник откинулся на стуле. — Дамам нечего делать в осажденной крепости. А Изенгард будет осажден в течение недели.

Халбард вопросительно посмотрел на Ислимэ. Тарандар печально улыбнулся.

— Место жены — рядом с мужем, — так мне сказала дочь. Я даже не знаю — она поступает, как положено нуменорской даме — или орочьей женщине?

12. Колдовская Логовина, 15 июля 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

Дорога извивалась серпантином, поднимаясь по склонам Колдовской Логовины. Копыта лошадей цокали по камням; впереди длинной колонны ехал большой отряд в черных латах Стражей Цитадели. За Стражами следовала большая колонна роханцев — улан в чешуйчатых латах и высоких шлемах, драгуны в зеленых мундирах и легких касках. Увы, их было меньше тысячи: много роханцев погибло, многие бежали к «королю» Сэорлу.

Во главе Стражей ехала довольно странная компания: рядом с тремя офицерами — в черных латах Стража, в сверкающих рейтарских доспехах и в простой черной форме Изенгардских мушкетер — ехали две женщины и две хоббитянки. Ислимэ, одетая по-мужски, с улыбкой смотрела на королеву Гилраэну, с трудом разместившуюся в дамском седле в своей пышной юбке.

— Спасибо, что вызвались проводить нас, — сказала королева. — Вряд ли мы теперь встретимся скоро.

Молодой орк, ехавший рядом с Ислимэ, вежливо поклонился Гилраэне.

— Ваше Величество, я совмещаю приятное с полезным. Если гондорцы прорвутся в Дунланд, мне придется оборонять Дунландский перевал.

Азагхал махнул в сторону прохода в горном хребте, защищающем Колдовскую Логовину с запада. Дорога, по которой двигалась колонна, виляла по голому склону и ныряла в ущелье, под сень темных скал.

— Так что, проводив вас, я займусь рекогносцировкой. И потом, — орк улыбнулся, — моей жене прогулки полезны.

— Ну правильно, — с улыбкой сказала королева, обращаясь к Ислимэ. — Через полгода вы, сударыня, так лихо не поскачете.

Обе женщины рассмеялись. Тем временем Азагхал повернулся к Халбарду.

— Мы очень надеемся на твоего отца. Изенгард — мощная крепость, но без арнорской помощи он обречен.

— Я вернусь вместе с арнорской армией, — коротко ответил Халбард.

— Мы будем ждать.

Колонна поднялась на перевал и двинулась в ущелье. Отъехав на обочину, Ислимэ и Азагхал молча смотрели, как мимо них проезжают Стражи, а потом и роханские конники. «Лишняя» кавалерия повстанцев в преддверии неизбежной осады уходила на север, в Арнор.

13. Аннуминас, 31 августа 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

Роза стояла на стене замка Аннуминаса и смотрела на город, широко раскинувшийся у подножья замкового холма. Заходящее солнце освещало черепичные крыши домов, выстроенных амфитеатром над озером Эвендим. Закат окрасил озерные волны в красный цвет, и казалось, что заходящее светило тает в воде.

Заслышав шаги, Роза обернулась. На стену поднялся Халбард. На сей раз он был в форме, но без доспехов. Обняв и поцеловав девушку (благо на стене они были одни) он тесно прижался к ней, окутав Розу своим плащом.

— Спасибо, — улыбнулась девушка.

— Сегодня должны прибыть последние советники, — начал Халбард. — В том числе хоббиты. Как я понимаю, приедут Хоббиттан и твой отец.

— Я буду рад увидеть папу, — улыбнулась Роза. — Лили надеется вернуться с ним домой — ведь королева ее отпускает. Но я не понимаю, зачем все это? Армия собрана и готова к походу. Почему Барахир просто не провозгласит себя королем, и не пойдет походом на юг? Ну ладно, лордов спросить надо. Но зачем созывать фермеров, торгашей и ремесленников со всего Арнора?

— Роза, этим фермерам и торгашам скоро предстоит оплачивать войну. И, если надо — то и умирать. Они имеют право решать, готовы ли они сражаться за короля Бархира. Хоббиттании, кстати, все это не касается. Ваши просто заявят о лояльности новому монарху и вернутся домой.

— И ты, Халбард станешь наследным принцем, — добавила Роза. Отстранившись от своего мужчины, она лукаво улыбнулась и слегка поклонилась ему. — Ваше Высочество.

— Именно так. А наследный принц не может иметь содержанку, — сурово заявил Халбард. — Это плохо влияет на общественную мораль. А потому…

Опустившись на одно колено, Халбард сын Барахира торжественно произнес: — Госпожа Роза, я прошу вас стать моей женой.

Бургомистр Мичел-Делвинга Хэмфаст III Гэмджи спешился во дворе цитадели Аннуминаса и передал поводья замковому слуге. Хоббиттан Паладин VII и его три сына также слезли со своих истерлингских лощадок.

— Мы не опоздали? — спросил Хэмфаст у слуги.

— Нет… господин хоббит. Мы еще ждем советников из Тарбада.

— Приятно узнать, что мы не последние, — сказал Хэмфаст хоббиттану.

— И какая разница, — пожал плечами тан Паладин. — Все равно эти люди без нас ничего не решат.

— Можно подумать, ты каждую неделю выбираешь короля, — хмыкнул старик Гэмджи.

— Папа, — Лилия бросилась Хэмфасту в объятия, оттолкнув слугу.

После пылких приветствий хоббитянка сказала отцу: — Ну все. После этого Совета я возвращаюсь с тобой домой. Королева… вдовствующая королева Гилраэна согласилась меня отпустить.

— А где Роза, почему она не встречает отца? — спросил Хэмфаст. — Она тоже вернется домой?

— Нет, не вернется, — уверенно ответила Лилия. — Она сейчас со своим другом, сыном Наместника. А вот и они.

Высокий человек в сером арнорском мундире подошел к Хэмфасту, держа Розу на руках. Девушка нежно обнимала своего возлюбленного. Осторожно поставив Розу на брусчатку двора, арнорец поклонился бургомистру и сказал:

— Господин Гэмджи, я прошу у вас руки вашей дочери.

— Разумеется, я согласен, — важно ответил Хэмфаст, взглянув на счастливую Розу. — Если вы и дальше будете носить мою дочь на руках. Потом, я считаю, что Роза будет отличной королевой Арнора.

— Но мой отец еще не избран королем…

— Раз мы, хоббиты, решили поддержать Барахира, — вмешался хоббитан, — значит он будет королем. Так и никак иначе!

14. Аннуминас, 3 сентября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

— Да здравствует король Барахир, повелитель Арнора и Гондора! Веди нас в бой, государь!

Король Барахир опустился на трон и оглядел парадный зал дворца. Помимо стражи и офицеров, здесь присутствовало больше сотни представителей дворянства, городов и сельских округов Арнора. Почти у дальней стены стояли трое бородатых дунландцев, чью столицу сейчас осаждало войско узурпатора. Были здесь и гномы Мории и Синих гор, и хоббиты. Барахир слегка улыбнулся, заметив Хэмфаста Гэмджи. Ну и сват у него!

Справа от трона стояли, держась за руки, Халбард и Роза. Барахир был рад за них. Пусть его дети хоть намного порадуются перед неизбежным расставанием.

— Господа! — заговорил Барахир, поднимаясь с трона. — Вы даровали Нам корону в тревожное время. Справедливость нарушена, честь поругана, достоинство попрано. Кровавый тиран воссел на трон и смеется над дунаданами, сохранившими совесть и верность долгу.

Поэтому у нас нет выбора. Мы должны победить, или Соединенное Королевство превратится в еще одно варварское царство, где тиран повелевает рабами. Мы выступаем на юг через неделю.

А теперь Мы хотим объявить вам радостную весть. Завтра Наш сын и наследник, принц Халбард сочетается браком с Розой, дочерью Хэмфаста Гэмджи. У них будет неделя счастья — прежде чем полковник Халбард поведет в бой арнорских рейтар. А пока — прошу всех на пир.

Халбард стоял перед троном, держа ладони Розы в своих руках. Сегодняшняя церемония до боли напоминала ему речь наместника Тарандара при помолвке Азагхала и Ислимэ. После которой был Эдорас. Неужели и теперь тиран победит?

Потом Халбард взглянул в глаза своей невесте — и оставил печальные мысли.

15. Колдовская Логовина, 6 сентября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

— Осторожнее, господин наместник. Бастион простреливается. Парни из Мордора бьют на движение.

Наместник Тарандар молча кивнул. Они шли по зеленой траве, растущей на земляной крыше Седьмого бастиона Южной стены Изенгарда. Эта стена, перекрывавшая южный вход в Колдовскую Логовину, была построена по последней крепостной моде. Низкая, но широкая куртина с двумя воротами и девятью бастионами, разделенная надвое рекой Изен, надежно перекрывала Изенское ущелье.

Сейчас землю перед стеной, на обеих берегах реки, разрезала густая сеть окопов. Извилистые сапы тянулись к врытым в землю артиллерийским позициям и стрелковым ячейкам. Меткие мордорские стрелки и пушкари постоянно обстреливали изенгардские укрепления, прикрывая брешь-батарею, которая как раз пробивала куртину между седьмым и восьмым бастионами.

Вот и сейчас: прогремел выстрел и справа донесся грохот ядра, ударившего в стену. Старик Больг с горечью подумал, что, несмотря на всю ненависть Вардамира и Сэорла к «узкоглазым», они поручили осадные работу именно мордорским оркам. Которые, в отличие от горлопанов-вестфольдингов, не только отлично стреляли, но и умело зарывались в землю, скрываясь от изенгардских пуль и ядер.

Наместник повернул налево, и вышел к изщерблённой ядрами каменной ограде бастиона. Больг остановился рядом с ним. Перед воротами защитники в преддверии осады выстроили низкую, но широкую стену, защищающую вход в крепость от ядер врага. Поэтому брешь-батарею мордорцы поставили не перед воротами, а правее, между седьмым и восьмым бастионами. Напротив ворот наемники врыли невысокий вал, на котором разместили отряд стрелков и поставили четыре легкие пушки.

Сейчас ворота Изенгарда были открыты, и между куртиной и передовой стеной накапливался отряд мушкетеров полковника Лаэра. Конечно, Больг предпочел бы видеть во главе атакующей пехоты своего сына. Увы, Азагхал во главе Второго пехотного полка сдерживал отряды Вардамира на Дунландском перевале.

— Пора! — тихо сказал Наместник. — Подавайте сигнал, полковник.

— Давай! — Больг повернулся к стоящему рядом юному трубачу. Тот поднес горн к губам и коротко, но звонко затрубил.

По этому сигналу разом ударили все пушки на бастионах южной стены. Когда дым рассеялся, Больг довольно отметил, что его канониры не потеряли своего искусства: из четырех мордорских пушек перед воротами три были сбиты.

Затем в атаку пошла пехота. Любо-дорого было смотреть, как мушкетеры, выйдя из-за внешней стены, рассыпались цепью и открыли огонь, выкашивая артиллерийскую прислугу и не давая вражеским стрелкам поднять головы.

— Пикинеров — в бой! — приказал наместник. Трубач протрубил дважды и через открытые ворота, обходя внешнюю стену, в атаку пошли орки, вооруженные длинными пиками. Атаковав двумя колоннами, закованные в броню латники ворвались на вал и перекололи уцелевших после обстрела защитников. Затем пикинеры стали строиться в две линии, обращенные, соответственно, на север и на юг. Мушкетеры также перешли через вал, занимая позиции на южном фланге латников.

Больг понимал: пехота, даже изенгардская, не может перестроиться мгновенно. И если роханцы и наемники атакуют ребят Лаэра прямо сейчас…

— Сигнал пушкарям! — приказал он трубачу.

Вновь заговорили пушки на бастионах, вбивая мордорских стрелков в окопы. Но на юге, вне досягаемости изегардской артиллерии, ровнял ряды роханский уланский полк.

— Рейтар — в бой! — скомандовал Наместник. Трубач протрубил трижды, и через крепостные ворота в атаку пошли изенгардские конные латники.

На какое-то время Больг замер, созерцая великолепную атаку рейтар. Перейдя через низкий вал, изенгардские латники построились в несколько шеренг и атаковали улан, уже нацеливших пики. Строй рейтар окутался сизым дымом: перед неизбежной рубкой всадники дали залп из пистолетов.

Первый ряд улан скосило пулями начисто; роханский строй нарушился. И тут конные отряды столкнулись. Немало рейтар, пронзенных роханскими пиками, рухнуло наземь. Но строи смешались; в ход пошли палаши и сабли, и уже роханцам пришлось нелегко. Рубиться рейтары умели.

Тем временем изенгардская пехота построилась и атаковала засевших в окопах мордорских стрелков. Пули мушкетеров и пушечные ядра загнали наемников в окопы; затем пикинеры устремились в атаку, разгоняя орудийную прислугу и насаживая вражеских стрелков на пики. Изенгардская артиллерия прекратила огонь, чтобы не задеть своих.

Чтобы наблюдать за боем, Тарандар и Больг прошли по бастиону, и остановились у его восточного фаса.

— Отлично, отлично, — сказал наместник, опираясь на огражденье. — Не забыть бы взорвать их пушки.

Мушкетная пуля ударила наместнику в грудь, сбив его на землю. Больг склонился над убитым, но тут же выпрямился: левая часть груди Тарандара превратилась в кровавую кашу. Наместник Изенгарда был явно и несомненно мертв.

— Молчи! — рявкнул Больг на побледневшего трубача. — Ему уже не помочь, а войска не должны ничего знать. Беру командование на себя.

«Конечно, генерал Эрестор — гордый как Моргот — меня за это не похвалит, — добавил он мысленно. — Ну и ладно. Выиграю сражение, а потом сдам ему командование».

Оглядевшись, старый орк увидел, как рейтары, смяв роханских улан, гонят их к югу. Пехота, перебив наемников, захватила осадные орудия. Защитники Изенгарда победили — но лишились своего вождя.

16. Колдовская Логовина, 20 сентября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

— Что происходит? — недовольно спросил Полковник Больг, выходя из казармы под бастионом.

Женщина-орк восседала верхом на лошади перед крепостными воротами. Ее окружали солдаты. Все что-то кричали. Рядом с толпой солдат с потерянным видом стоял капитан — дунадан.

— Дайте дорогу, — полковник вошел в толпу. Солдаты расступились.

— Что происходит? — спросил Больг у женщины. Он уже встречал ее в поселке Рудном на западном краю Изенгардской котловины, но, хоть убей, не мог вспомнить ее имя.

— Полковник Больг? — крикнула она. — Это ведь ваших артиллеристов убили.

— Кого?

— Азога, Гальда и Тираса. Они отправились к женам в Рудный. Их схватили и изрубили рейтары Эрестора. Ротмистр сказал, что генерал приказал убивать всех дезертиров.

— Так какие же дезертиры? — закричали орки. — Их ведь отпустили в увольнение! Другие поносили Эрестора последними словами.

— Тихо! — крикнул Больг. — Да, я сам отпустил погибших в увольнение. Да, казнив их, Эрестор превысил свои полномочия. Поэтому я сам поеду к генералу. А вы — он сурово оглядел солдат — оставайтесь на стенах и несите службу. Если роханцы прорвутся — умрете все вы, умрут ваши семьи. Сэорл говорит, что убьет всех орков, и я ему верю.

Солдаты молчали.

— Коня! — приказал полковник. — А ты, женщина, возвращайся домой.

17. Изенгард, 22 октября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

Ислэмэ закрыла книгу, встала из-за стола и подошла к окну. Солнце всходило над восточным отрогом Мглистых гор, озаряя красным светом Колдовскую Логовину. Да, история повторяется. Когда-то в этой башне томился Гэндольф, захваченный предателем Саруманом. Она, конечно, на мага не тянет (а остались ли вообще в Средиземье чародеи?) но тоже стала пленницей Изенгарда.

Итак, прекрасная дева заточена в башне… Тьфу ты, госпожа Ислимэ не дева уже три месяца. Но, по крайней мере, ее муж на свободе. В отличие от тестя, которого генерал Эрестор посадил в подземелье этой же башни.

Открылась дверь и в комнату Ислимэ вошел толстый повар с подносом. За ним последовал драгун в черном мундире, в каске, с палашом и двумя пистолетами на поясе (женщина только горько усмехнулась при виде всего этого арсенала).

— Ангборн, ты? — спросила она. — С какой стати Эрестор послал в караул целого ротмистра?

— Так получилось, — Премьер-ротмистр Ангборн поправил на шее серебряный офицерский горжет. — Ладно, — сказал он повару. — Поставь еду и ступай. Посуду заберешь через час.

— Хочешь полакомиться Азагхаловыми остаточками? — хмыкнул толстяк, ставя поднос на стол.

Ангборн молча сунул нахалу под нос кулак. Охнув, повар исчез, громко хлопнув дверью.

— Видите ли, госпожа, — начал он, снимая каску и садясь за стол — напротив Ислимэ, как раз принявшейся за обед. — Я теперь командую гарнизоном Изенгарда. Генерал оставил сотню драгун охранять крепость и выступил подавлять мятеж.

— Какой мятеж?

— Ах да, вы ведь не знаете… Орки Лаэра взбунтовались. После того, как самого Лаэра порубили на вылазке — вместе с половиной полка — солдаты обвинили в поражении Эрестора. Ведь он не поддержал вылазку кавалерией.

— После ареста Больга и расправ с «дезертирами» я вполне их понимаю, — мрачно сказала женщина.

— Да, конечно, — кивнул Ангборн. Чувствовалось, что ему очень не хочется соглашаться с Ислимэ. Вздохнув, он продолжил.

— Рейтары и драгуны изрубили мятежников, но Южная стена осталась без защитников. Сейчас Эрестор собрал на юге почти всю кавалерию.

— А что Азагхал?

— Ваш муж по-прежнему удерживает Дунландский перевал. Это все, что я знаю.

— Без пехоты Эрестор крепость не удержит, — сказала Ислимэ.

— Я знаю. Даже если генерал сдастся, я буду драться до конца.

— И это будет наш конец, — женщина в отчаянии закрыла лицо руками. — Я ведь беременна. Я так мечтала подарить любимому сына.

Ислимэ зарыдала. Премьер-ротмистр Ангборн молча встал и вышел, пройдя мимо стоящих у двери арестантки драгун.

На душе господина ротмистра было погано. Спустившись во двор, он направился к воротам, решив лишний раз проверить караулы. И остановился, увидев, как в ворота цитадели въезжали двое драгун с серебряными горжетами поверх черных мундиров.

Седой офицер спешился и передал коня подошедшему слуге.

— Господин полковник, — Ангборн отдал командиру честь. — Во вверенном мне гарнизоне происшествий не отмечено.

— Отставить, ротмистр, не до того, — ворчливо ответил полковник Кания. — Постройте гарнизон. Мы сдаемся.

— Что?

— Генерал Эрестор и его люди уже сложили оружие, — терпеливо, словно объясняя прописную истину глупому мальчишке, заговорил Кания. — Сэорл обещал сохранить жизнь всем людям, а желающим офицерам — позволить поступить на службу королю Вардамиру. Орки, конечно, умрут.

— Понятно, — с трудом сдерживая гнев, ответил Ангборн. — А госпожа Ислимэ?

— Сэорл хочет выдать ее Вардамиру, — пожал плечами полковник. — Наш государь наверняка казнит ее за брак с орком. Я намерен лично доставить ее королю Сэорлу.

«Ах эта погань уже наш государь», — подумал Ангборн. Но вслух сказал.

— Кстати, об Ислимэ. Вы можете забрать ее прямо сейчас. Все равно гарнизон меньше, чем за полчаса, не собрать.

— Разумно, — кивнул Кания. — Прикажите вахмистру построить людей и пойдем.

Подъем по винтовой лестнице был долгим. Выйдя на площадку перед коридором, ведущим в комнату госпожи Ислимэ, Ангборн остановился.

Кания и его адъютант тоже встали. Переведя дыханье, полковник сухо сказал: — У нас мало времени.

— Ваше время истекло, господин предатель, — ответил Ангборн, обнажая палаш. — Защищайтесь.

— Ты сам этого хотел, сынок, — сказал Кания, выхватив клинок. — За короля Вардамира!

Это был не изящный поединок на шпагах, а настоящая рубка, где все решала сила и скорость. И именно в скорости ротмистр превзошел своего пожилого противника. Увернувшись от клинка врага, Ангборн точным ударом снес Кании голову.

Адъютант полковника бросился бежать. Ангборн без колебания выстрелил ему в спину. Тело покатилось по винтовой лестнице и остановилось лишь на следующем этаже.

За спиной застучали сапоги. Двое солдат, охранявших Ислимэ, вбежали на площадку, держа в руках ружья. Взять своего командира на прицел она все-таки не решились.

— Какие будут приказания, господин ротмистр? — спросил один из них.

— И против кого мы теперь бунтуем? — нервно добавил другой.

— Мы по-прежнему бьемся против узурпатора, — сказал Ангборн. — Которому этот… хотел нас предать. Ладно, отставить лирику. Уберите тела. Потом ступайте на Центральную площадь и присоединяйтесь к построению.

Отдав приказы, Ангборн направился в комнату Ислимэ. Удовольствие сказать прекрасной даме «Ты свободна» он себя лишать не собирался.

Полковник Больг привстал в седле и оглядел выстроенные на площади перед Ортханком гарнизон. Да… не густо. Сотня драгун и сотня орков, освобожденных из изегардской тюрьмы вместе с самим половником. Большую часть крепостного двора занимали женщины и дети, бежавшие из рейтарских слобод под защиту стен во время орочьего мятежа. Вот и прибежали… Впрочем, у Больга было слишком поганое настроение, чтобы злорадствовать.

Премьер-ротмистр Ангборн сидел в седле на полкорпуса позади полковника. Освободив Больга, он передал ему командование с явным облегчением.

— Какие будут приказания, господин полковник? — спросил он.

«И как нам выбраться из этой…», — мысленно добавил за ротмистра Больг.

— Изенгард мы не удержим, — медленно сказал полковник. — Нас слишком мало. Поэтому надо прорываться на Дунладский перевал. Объединимся с полком Азагхала, и пробьемся в Дунланд.

— Мы можем вызвать Второй пехотный сюда, — нервно ответил Ангборн. Выходить из-за неприступных стен, под удар страшной роханской кавалерии, ему явно не хотелось.

— Не успеют, — отрезал Больг. — Они же пехотинцы. Роханцы окружат крепость раньше. Нет, мы пойдем на прорыв.

Он дал шпоры коню и остановился перед строем.

— Воины Изенгарда! — начал Больг. — Генерал Эрестор сдал Изенгард Сэорлу, южная стена уже в руках роханцев. У нас есть один шанс выжить. Через час мы выступаем на Дунландский перевал. Мы соединимся с верным долгу полком Азагхала и уйдем в Дунланд. Женщины и дети пойдут с нами — я никого не оставлю роханцам. Впрочем, кто трусит — может остаться. Вряд ли Сэорл вас пощадит. А кто хочет выжить — собирайтесь! Через час мы выступим от западных ворот.

Когда солдаты и решившие уходить беженцы стали расходиться — им еще предстояли сборы — Больг увидел идущую по площади Ислимэ. Рядом с женщиной шел гном Строри, неся на плечах, словно жерди, сразу две винтовки. Ислимэ тоже была нагружена — за спиной — котомка, на поясе — рог с порохом и сумка с пулями.

— Вот и ты, дочка, — улыбнулся Больг. — Готовишься воевать?

— Если придется. Мы ведь будем прорываться на перевал с боем, — кивнула Ислимэ.

— Господин полковник, пушки… — вмешался Строри.

— Какие пушки?

— Полковые пушки, ваше же изобретение, — объяснил Строри. — Четыре штуки. — Я собирался отослать их на южную стену. Но начался мятеж, и…

— Отлично, — Больг в восторге стукнул себя кулаком по животу. — Будет сюрприз этой роханской сволочи! Показывай, где эти пушки!

— Э… — Строри скосил глаза на ружья.

— Ясно. Ты — Больг ткнул пальцем в первого попавшегося солдата, — поможешь госпоже отнести ружья. А мы займёмся пушками.

Полковник роханских драгун Бальдор усмехнулся в усы, глядя на длинный караван фургонов, выходящих из ворот Изенгарда. Похоже, сегодня ему улыбнулась удача.

Когда король Сэорл, не дождавшись известия о сдачи Изенгарда, направил «разобраться в ситуации» дав полка драгун, Бальдор был недоволен. Ему приказали блокировать Изенгад с запада, пока полк Гальбы «овладеет» то есть разграбит саму крепость. И тут такая удача! Если эти люди бегут — значит, он не сдаются. Ему, конечно, приказали убивать только орков — но как их отличить от прочих изенгардцев, они же все черномазые.

Да, не зря ротмистр Бальдор перешел от Эльфхельма к Сэорлу. Тут ему и землю дали — конфискованную у какого-то приближенного беглого принца, и звание полковника в «возрожденной роханской коннице». А вот сейчас можно еще и заработать, и удовольствие получить!

— Убить всех мужчин! — приказал он. — Женщин и добро делите как хотите! Вперед!

Ислимэ встала у распряженного фургона, положила одно ружье на тюки и взяла второе в руки. Роханская конница приближалась. Девушка внимательно смотрела на приближающийся строй — не имело смысла тратить пули попусту, перезарядить винтовки она все равно не успеет.

В бою Ислимэ участвовала в первый раз — но сейчас это не имело значения. Она должна была все сделать хорошо. А вот и ее «избранник». Девушка тщательно прицелилась в высокого офицера (опознанного по серебрянному горжету) с вислыми усами.

— Огонь!

Ислимэ спустила курок. Одновременно сотня орков, укрывшихся за телегами, дала залп. Четыре пушки, размещенные в голове и хвосте каравана беженцев (ставших флангами импровизированной изенгардской позиции) выстрелили картечью.

Строй роханцев смешался; Ислимэ видел, как усатый офицер вылетел из седла. Всадники Рохана отстреливались: орк слева от Ислимэ рухнул, сраженный пулей. Не глядя на убитого, девушка схватила вторую винтовку.

В прицел, словно сам собой, попал юноша, почти мальчишка, держащий в руках знамя с белым конем Рохана. Ислимэ спустила курок, и юный знаменосец вылетел с седла. Знамя с белым конем рухнуло в грязь.

Запела труба, подавая сигнал к атаке. Изенгардские драгуны обрушились на роханцев с флангов, и, разрядив пистолеты, взялись за палаши. Этого нападавшие уже не выдержали — и побежали, десятками падая под ударами клинков.

— Трубите отход, — приказал Больг. — Мы победили, продолжаем отступление.

Защитники Изенгарда отступали. Следующий бой отряд Больга дал в Рудном. Перегородив улицы поселка баррикадами, орки и спешенные драгуны до вечера отбивали пулями и картечью лихие атаки роханской конницы. До клинков дело больше не доходило.

Тем временем колонна с беженцами уходила к перевалу. С ней ушли и женщины Рудного (мужчины взяли в руки оружие и примкнули к солдатам).

Уходила и Ислимэ. Нила не без труда убедил дочь, что ее обязанность — сберечь себя и нерожденного ребенка. Все же Ислимэ любила мужа. Представив, чем может обернуться для него ее геройство, женщина отдала свои ружья защитникам Рудного и присоединилась к беженцам.

18. Дунландский перевал, 23 октября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

Ночью отряд Больга отступил. Когда солнце выглянула из-за восточного отрога Мехедраса, усталые солдаты вышли к перевалу.

Над Колдовской Логовиной поднимались столбы черного дыма. Роханцы жгли поселки в долине, и Больг понимал: вряд ли там кто-то остался в живых. Помочь гибнущим соотечественникам полковник ничем не мог, он мог лишь спасти отступавших перед ним беженцев.

На подступах к Дунландскому перевалу кипела работа. Орки складывали стену из каменных глыб. Со стороны Дунланда перевал был отлично укреплен, но никто раньше не мог предположить, что обороняться придется и со стороны Изенгарда.

Заслышав заковыристое ругательство на Всеобщем языке, Больг усмехнулся: как и следовало ожидать, работами руководил Строри. Только он умел так ругаться на Всеобщем — если орку надо было кого-то, так сказать, воспитать, он переходил на Черную речь.

Действительно, рыжебородый гном, взгромоздившись на каменную глыбу, лихо командовал рабочими-орками. Поприветствовав господина Строри, Больг повел солдат к перевалу.

Дунландский перевал представлял собой ущелье, рассекающее гребень горы. Между скальными стенами было душно; склоны из белого камня были усеяны пещерами. В некоторых из них горели огни — там размещался гарнизон перевала. Ущелье извивалось, и выхода в Дунланд от западных ворот видно не было.

Полковник Азагхал, вместе с несколькими подчинёнными, встретил отступивший отряд у самого входа в ущелье. После приветствий Азагхал приказал развести воинов по свободным пещерам, после чего офицерам — собраться в штабе.

— Господа, позвольте представить вам нового командующего гарнизоном Изенгарда, — Азагхал горько усмехнулся. — Командование принимает полковник артиллерии Больг, как старший в чине.

Закончив, Азагхал сел. Солнце проглядывало через оконное стекло, освещая небольшую комнату, выдолбленную в скале. Эта часть пещер была неплохо обустроена еще до войны. За столом в штабе собралось два десятка офицеров, дунаданов и орков, в капитанских чинах. И два полковника — он и отец.

— Итак, господа, с учетом беженцев, у нас осталось провианта на месяц, — начал Больг. — Неизвестно, успеют ли прийти на помощь арнорцы. С другой стороны, сейчас с запада нас блокируют только две тысячи нурненских стрелков. Гондорская армия под началом узурпатора осаждает Керр Дунн.

Мы не можем ждать. Сутки на подготовку, и завтра мы атакуем орков. Первый батальон пикинеров при поддержке полубатальона мушкетеров выйдет им в тыл. Второй пикинерский, также при поддержке стрелков, атакует в лоб. Второй мушкетерский остается прикрывать перевал с востока. Мы ударим перед рассветом. Прорвавшись в Дунланд, мы уйдем в Арнор.

19. Долина Торина, 24 сентября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

Колонна беженцев двигалась по дороге вслед за отступавшей армией. Слева и справа высились горы — отроги Мехедраса охватывали узкую долину. Люди шли навстречу солнцу, озарявшему зеленую траву горной логовины и узкую речку (носящую незамысловатое название Черная) правее дороги. Слева, в скальной стене, чернели зевы нескольких пещер.

Всадник в черной форме подъехал к крытому возку, следовавшему в голове колонны, и поехал рядом. Открыв окошко кареты, Ислимэ радостно поприветствовала мужа. Сидевшая рядом с дочерью госпожа Нила молча откинулась на подушки — участвовать в разговоре она не собиралась.

— Ну вот, мы и в Дунланде, — сказала Азагхал. — Это долина Торина.

— Именно, — кивнула Ислимэ. — Кстати, в этих пещерах некогда жил Торин, король-под-горой.

— Это оттуда он пошел в поход на Смога? — спросил орк.

— Нет, он сначала перебрался в Синие Горы. Интересно, почему гномы не вернулись в эти пещеры после Войны Кольца?

— Надо у Строри спросить, — пожал плечами Азагхал.

И муж, и жена, словно по уговору, не касались последней войны.

— Кстати, — немного промолчав, сказала Ислимэ. — Ты как-то рассказывал, что во время поездки в Прирунье встречался с мордорским орками.

— Было дело, — пожал плечами Азагхал. — Правда, то были торговцы. Но как я понял, наемники от них мало отличаются. Они берут деньги и честно делают работу. И им все равно, кто платит.

— Даже если им платит ненавистник орков Вардамир, — сухо заметила Ислимэ. — Все же удивительно, как узурпатор так легко договорился с этими последышами Саурона.

«И никуда нам не деться от этой войны», — подумал ее муж. Но вслух сказал другое. — Вообще-то, мордорские орки не слишком жалуют Саурона. Ведь он держал их в дикости и невежестве. Потому что, если орк начнет думать, у него могу вредные мысли появиться. Например — что с соседями можно договориться вместо войны.

— Вот они и договорились с гондорцами, — фыркнула женщина. — Но нам от этого не легче.

От головы колонны по обочине мчался всадник, взымая клубы пыли. Остановившись перед Азагхалом, молодой драгун отдал честь.

— Господин полковник, разведка обнаружила армию узурпатора. Они идут нам навстречу. Полковник Больг приказал возвращаться на перевал.

«Хорошо, что отец до сих пор не приказал прикрытию на перевале отойти, — подумал Азагхал. — Плохо, что мы вновь в осаде».

— В чем дело? — к группе всадников подъехал Строри, возглавлявший колонну беженцев на гнедой истерлингской лошадке. Кучер по просьбе Ислимэ остановил возок с дамами, задержав колонну.

— На нас идет сам Вардамир, — ответил Азагхал сразу всем. — Мы возвращаемся. Разворачивайте колонну — я еду в войска.

— Что ж, — сказала Ислимэ, — теперь вся надежда на арнорцев. Кстати, где они?

20. Дунландский перевал, 11 ноября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

С запада Дундандский перевал был укреплен лучше, чем с востока. Низкая, но широкая каменная стена перекрывала выход из ущелья. Две полукруглые башни, пристроенные к скалам, простреливали подступы к воротам. Всего неделю назад об эти стены разбился штурм гондорской пехоты. Но все выстроенные людьми укрепления казались ничтожными по сравнению с гигантской скальной стеной, рассечённой ущельем Дунланского перевала.

Белые стены ущелья были усеяны черными оспинами пещер — природных и искусственных. И было странно видеть в каменном склоне обычные застекленные окна.

Почти на верху склона, у входа в одну из пещер (перекрытого каменной стеной с окном и деревянной дверью) природа создала небольшую полукруглую площадку, ныне поросшую бурой осенней травой. Солнце всходило над восточными отрогами Мехедраса, озаряя белые скалы перевала. Туман, затянувший долину Торина, медленно расходился.

Дверь открылась, и на площадку вышли мужчина в черной форме и женщина в меховом плаще. Дама ступала осторожно — ее беременность была уже заметна. Ислимэ и Азагхал остановились, не подходя к краю площадки, и обратили взор к восходу.

— День настает вновь, — сказала Ислимэ. — И надежда еще не потеряна.

— Я тоже читал о Предначальной эпохе, — улыбнулся ее муж. — Но если я на кого и надеюсь, то только на Барахира и его армию.

— Он придет, — уверенно сказала женщина. — Может, это и глупо, но для меня сейчас важнее всего — подарить тебе сына. Эстель, — сказала она, положив руку себе на живот. — Так мы назовем нашего первенца.

Азакхал обнял жену, после чего повернулся к обрыву. И замер, глядя на долину.

Туман рассеивался, и было видно, как длинные черные колонны движутся на юг от гондорского лагеря. Азагхалу потребовалась целая минута, чтобы осознать происходящее.

— Вот наша надежда и сбылась, — сказал он. — Арнор пришел на помощь.

— Господа офицеры, наш долг — помочь арнорской армии одержать победу, — сказал Больг, встав из-за стола. — Полковник Азагхал! Вам передается два пикинерских и один мушкетерский батальон. И четыре полковые пушки. Ваша задача, — тут старик взял кинжал, указывая им маршрут на разложенной на столе карте — пройти по гребню, выйти в долину южнее гондорского лагеря, вот тут, и ударить узурпатору в тыл. Выступите с рассветом.

— За два часа до рассвета, — не вставая, ответил Азагхал. — Тогда мы выйдем в долину Торина в тумане. Нельзя, чтобы гарнизон лагеря нас заметил.

Действительно, гондорцы оставили в лагере целый пехотный полк. Сражаться с ним орочьи командиры не планировали, резонно полагая, что после разгрома армии узурпатора гарнизон никуда не денется.

— Да будет так, — кинул Больг. — Действуй, сын.

21. Долина Торина, 12 ноября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

Туман белыми волнами стелился над долиной Торина. Знамёна Арнора — темно-синие с белой шестиконечной звездой — медленно колыхались в серой мгле. Король Арнора Барахир ехал во главе Аннуминасского рейтарского полка.

Кони шли медленно: впереди двигалась гномья пехота, уже развернутая в боевой порядок. Напрасно узурпатор Вардамир объявил гномов «низшей расой» и запретил им покидать родные горы. Напрасно Сэорл обложил гномов Аглагронда тяжелыми налогами, а их изенгардских сородичей перебил вместе с орками. Подземные жители Мории и Синих гор, не пожелав становиться «низшей расой», дали в арнорскую армию три тысячи пикинеров, алебардщиков и стрелков.

Перед рассветом арнорская армия выстроилась в боевой порядок и в утреннем тумане начала выдвигаться на позиции, спускаясь с холмов в речную долину. Разведка уже обнаружила армию узурпатора на восточном берегу Черной реки. Король рассчитывал выстроить армию на западном берегу, прежде чем рассеется туман.

К королевскому знамени подскакал молодой офицер в серой драгунской форме. Отдав честь, он доложил: — Ваше Величество, пехота и артиллерия вышли к реке.

Кивнув, Барахир поднял руку и скомандовал рейтарам: — Стой!

Офицеры повторили приказ и полк остановился. Стремясь сделать узурпатору сюрприз, Барахир запретил подавать сигналы трубами, пока не рассеется туман.

Туман рассеиваться не торопился. Серая мгла клубилась над бурым полем, не позволяя ничего увидеть дальше сотни шагов.

Барахир спокойно ждал, сидя в седле. Он, как и его враг Вардамир, был опытным воином и полководцем. Еще до начала гражданской войны Барахир сокрушил Ангмар, а Вардамир разбил харатцев в Южном Гондоре. Впрочем, победа при Изенгарде, одержанная благодаря предательству, не принесла узурпатору славы.

— Будет сюрприз лосарнарсхому герцогу, — тихо произнес король.

— Похоже, это сражение войдёт в историю Туманной битвой, — сказал адъютант короля, ротмистр Аргор.

— Вся это война туманная, — ответил король. — Стреляем в своих же товарищей, которые только что стали врагами. И даже победа ничего не спишет…

Воцарилось молчанье. Туман все же мало-помалу рассеивался, поднимался, словно занавес, открывая сцену грядущей битвы. Поскольку король и его рейтары находились на склоне, государю были отлично видны гондорские и арнорские войска, выстроенные в низине — на берегах Черной.

Центр обеих армий составляла пехота. Вдоль восточного берега протянулась двойная черная линия гондорской пехоты — мушкетеры, за ними пикинеры. Взглянув в подзорную трубу, король мрачно усмехнулся, заметив мифрильный блеск на крылатых шлемах Стражей.

Сегодня возрожденной Вардамиром Страже Цитадели (прежний состав почти полностью погиб во время переворота) предстояло сразиться с гномами.

Подгорные воители стояли в центре арнорского строя. Если арнорцы, подобно своим противникам, построились в две линии, то гномы выставили в поле три квадратные баталии. Сверкали на солнце брони подземных воителей, лезвия пик и алебард. Не менее внушительно выглядели вооруженные карабинами стрелки в кумачовых кафтанах, рассыпавшиеся густой цепью перед баталиями. По сравнению с арнорскими воинами в серых мундирах гномы смотрелись изрядными пижонами.

На флангах строилась кавалерия — рейтары ближе к центру, драгуны по краям боевых порядков. Что ж, арнорские и гондорские офицеры учились в одной и той же военной школе в Минас-Тирите.

А вот расположение артиллерии отличалось — Вардамир стянул все пушки в «большую батарею» перед пехотой, Барахир — распределил вдоль всего арнорского боевого порядка. Бронзовые бока пушек сверкали и перед гномьим строем, и в рядах серых мушкетер, и между кавалерийскими эскадронами.

— Открыть огонь! — приказал король. Звонко зазвучали арнорские трубы — и сразу же загрохотали арнорские пушки. Ядра обрушились на гондорские ряды, пробивая в них кровавые просеки. Досталось и пехоте, и кавалерии.

Гондорцы ответили. Их ядра падали на арнорские батареи, выбивали бойцов из рядов пехоты. Даже сквозь грохот орудий доносились крики раненых.

На флангах, где у узурпатора пушек не было, обстановка была лучше. Королевские артиллеристы безнаказанно расстреливали гондорскую кавалерию.

Бой продолжался. Обе стороны несли тяжелые потери, хотя «работала» одна артиллерия. Король сидел неподвижно, время от времени отхлебывая из фляги. Сейчас ему оставалось только ждать.

Первыми не выдержали гондорцы. Сначала стала отступать кавалерия, потом пехота; последними, взяв орудия на передки, оставили позицию артиллеристы узурпатора. Арнорская артиллерия изрядно проредила отступающих, но вскоре гондорцы вышли из-под обстрела. Арнорские пушки замолчали.

— Что ж, господа, — сказал король. — Узурпатор приглашает нас атаковать. Не будем заставлять его ждать. Сигнал к атаке!

Над полем взвилась красная ракета. По этому сигналу королевская армия начала форсировать Черную реку. Гномам-стрелкам пришлось тяжело: они шли по грудь в холодной воде, подняв карабины над головой.

«Насобирают бородами ряски, — усмехнулся наместник. — Впрочем, арнорские пехотинцы тоже намокли. Ничего, согреются в бою».

Гондорцы тем временем развернулись и приготовились отражать атаку. Артиллеристы проворно снимали пушки с передков, мушкетеры поднимали мушкеты. Звонко пропели трубы и кавалерия узурпатора ринулась в атаку, навстречу арнорской коннице.

Первыми сшиблись кавалеристы. Захлопали пистолетные выстрелы и две лавы смешались. Серые арнорские и черные гондорские всадники сошлись в отчаянной рубке.

Тем временем арнорские мушкетеры остановились и дали залп, добавили огня и гномы-стрелки. Почти одновременно заговорили мушкеты и пушки узурпатора. Оставшаяся за рекой арнорская артиллерия уже не могла помочь своей пехоте.

Пороховой дым затянул поле. Сквозь сизую мглу король Барахир увидел, как арнорские мушкетеры и подгорные стрелки отходят в промежутки между пикинерскими ротами. Исход боя пехоты должна была решить холодная сталь.

Шеренги пикинеров, нацелив свое оружие, сошлись. С холма, на котором стоял резерв Барахира, не было слышно треска ломающихся копий и криков умирающих. Но было видно, что бой между арнорскими и гондорскими пехотинцами на флангах шел на равных.

По-иному дело сложилось в центре. Гномьи баталии, ощетинившись пиками и алебардами, решительным натиском прорвали линию гондорской пехоты. Побежали два полка, в том числе Стражи Цитадели. Поле боя усеялось телами гондорских солдат.

— Скачи к гномам, передай им — пусть помогут пехоте на флангах, — приказал король одному из адьютантов.

Сам Барахир продолжал следить за битвой. На правом крыле арнорская конница под началом принца Берегонда успешно теснила кавалерию узурпатора. Но на левом…

На глазах короля из ближнего леса вырвалась черная лава. Судя по знаменам — там было два драгунских полка. Промчавшись по полю, драгуны узурпатора врезались в левый фланг арнорской кавалерии, до того теснившей врага.

— Теперь мне идти, — тихо сказал король.

Дав шпоры коню, он выехал перед строем.

— Воины, — крикнул он. — Пришёл наш час. Сегодня мы сразимся за правое дело против тирана! Бейтесь храбро, не жгите порох понапрасну! Стреляйте только наверняка! И мы победим! За нашу честь! Вперед!

Затрубили трубы, и рейтарский полк, набирая скорость, помчался вниз с обрыва. Вздымая тучи брызг, конники пересекли мелкую речку, и помчались к полю боя, где серые арнорские и черные гондорские всадники смешались в кучу. Пистолет привычно лег в руку королю, и Барахир улыбнулся, радуясь, что не растерял прежних навыков.

Черный драгун с окровавленным палашом в руках развернулся навстречу монарху, и Барахир свалил его метким выстрелом, после чего обнажил свой клинок. Исход битвы в долине Торина должна решить холодная сталь…

Отряд Азагхала шагал по долине Торина. Качались мушкеты и пики на плечах воинов, вздымали пыль копыта лошадей, везущих полковые пушки. Тысяча пехотинцев и четыре орудия — все, что смог выставить Изенгард в этот день. Сам полковник ехал во главе колонны под черным с серебром знаменем.

Дорога вильнула, обогнув черную скалу. Дальше долина расширялась. Черная река поворачивала вправо, уходя в лесную чащу. И из-за леса доносился грохот пушек.

Азагхал не без труда справился с желаньем приказать двигаться быстрее: незачем выматывать воинов пред сражением. Но вскоре чаща закончилась, и отряд вышел на обширную равнину. Там кипела битва.

Отряд орков подходил к полю боя с севера. В центре баталии гномов уже прорвали гондорский строй, и, развернувшись, расширяли прорыв к флангам. Два пехотных полка узурпатора еще держались, но было ясно — скоро побегут и они.

А вот на северном фланге ситуация сложилась не в пользу арнорцев. Гондорская кавалерия теснила уступающих в числе северных всадников, почти взяв их в кольцо. Черных конников узурпатора было слишком много.

Что происходило на южном фланге, было неясно, но это и не имело значения: и так было понятно, где нужна помощь орков. А, поскольку черные гондорские и серые арнорские конники перемешались, стрелять в эту кашу было бесполезно.

— Пикинерам — атаковать кавалерию, — резко приказал Азагхал.

Любо-дорого было смотреть, как линия изенгардских копейщиков двинулась в бой — наискосок через поле. По команде офицеров воины склонили пики, готовясь нанести удар.

— Господин полковник!

Молодой драгун торопливо отдал честь и сказал: — С севера по дороге идет гондорский полк.

— Далеко?

— Милях в десяти к северу. Мы заметили их, когда они выходили из лагеря.

Кивнув, Азагхал яростно стиснул рукоять шпаги. На мгновение мелькнула мысль — отозвать пикинеров, но полковник тут же отверг ее. Его основная задача — помочь арнорцам, даже ценой собственной гибели. Но Азагхал не собирался умирать.

«У меня осталось пятьсот мушкетер и четыре пушки, — подумал он. — А гондорцев должно быть не меньше тысячи. Что ж, если мы и не победим, то задержим их».

— Кругом, — приказал Азагхал. — Выступаем на север! И, сделав знак знаменосцу и адъютантам следовать за собой, поскакал на север — в голову колонны.

— Заряжай!

Изенгардские мушкетеры выстроили линию в самом узком месте долины Торина, от примыкающей к горному хребту скалы до берега Черной реки. Первый ряд орков был готов стрелять с колена, второй — пригнувшись, третий — в полный рост. На флангах Азагхал приказал выставить по две пушки. Сам полковник встал на правом крыле отряда, рядом с артиллеристами.

Впереди по дороге под черным с серебром знаменем шла гондорская колонна. Примерно за полмили от линии орков, не подставляясь под мушкетный огонь, гондорцы перестроились в две линии, и, выставив вперед мушкетеров, двинулись в атаку.

— Товсь! Целься!

Гондорские стрелки остановились и подняли мушкеты.

— Огонь!

Первый залп изенгардцев изрядно проредил гондорских мушкетеров. С флангов ударили пушки, почти начисто выкосив крылья гондорского строя. Ответный залп был куда менее эффективным, но все же в рядах орков появились первые убитые и раненые.

— Заряжай!

Мушкетеры узурпатора отошли, и в атаку двинулись пикинеры. Воины в доспехах медленно шли по бурой осенней траве, на ходу наклоняя длинные пики.

— Товсь! Целься! Огонь!

Пули и картечь обрушились на гондорский строй. Фланги пикинеров выбило начисто; но в центре латники узурпатора продолжали идти вперед, переступая через своих убитых. Гондорская линия изогнулась, образовав нечто вроде клина, острие которого нацелилось на центр изенгардской линии. На острие клина громадный знаменосец нес черное знамя с белым древом Гондора.

Но теперь за спиной изенгардских мушкетер не было линии пикинеров. Остановить латников узурпатора мог только огонь.

— Контрмарш! — приказал Азагхал. — Пушкарям стрелять по центру!

Орки торопливо заряжали мушкеты, и, не целясь, стреляли по гондорскому строю. Первый ряд, дав залп, отходил назад, чтобы перезарядить оружие, и при этом уступал место следующему. Пороховой дым затянул долину.

Почти одновременно грянули четыре пушки. Снопы картечи наискось врезались в клин наступающих, пробив в нем кровавые просеки. Теперь пороховой дым полностью закрывал поле боя.

— Не прекращать огонь! — приказал Азагхал. Даже стрельба вслепую, орки имели шанс попасть по плотному строю атакующих.

Но когда сильный порыв ветра развеял дым, полковник увидел, что атака отбита. Все поле было усеяно телами воинов в черных мундирах; сломанные копья, пробитые шлемы и латы свидетельствовали о грозной силе огня. На брусчатке дороги лежал гигант-знаменосец, и в смерти не выпустивший из рук знамя. И весь страшный бой занял меньше получаса.

С юга донесся стук копыт. Азагхал повернулся и увидел большой отряд рейтар, приближавшийся к оркам по дороге. Над латниками развевалось темно-синее с серебряной звездой знамя Арнора.

Подъехав к орочьей линии, отряд остановился. Высокий воин с алой генеральской перевязью поверх доспехов подъехал к Азагхалу, и полковник отдал честь, узнав Барахира.

— Господин наместник…

— Как ты обращаешься к королю, полковник? — с улыбкой спросил Барахир, не пытаясь даже изобразить суровость.

— Государь, — Азагхал склонил голову. — Мы отбили атаку гондорского полка, который отступил на север.

Известие о коронации Барахира не удивила орка. Он знал о предложении Тарандара арнорскому наместнику. «Что ж, — подумал Азагхал. — Теперь у нас есть достойный монарх».

— Благодаря вашим копейщикам мы разбили правое крыло узурпатора, а гномы смяли его центр, — сказал король. — Вардамир сумел увести только левофланговую кавалерию. — Эти вояки, — Барахир небрежно махнул плетью на север, — сдадутся или будут перебиты. Мы победили.

22. Долина Торина, 13 ноября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

— Итак, господа. Мы не сможем взять Изенгард. Крепость вы не взорвали, а осадных орудий у нас нет. Мы ведь шли спасать Изенгард, а не отвоевывать его.

Королевский военный совет собрался в шатре монарха в военном лагере в долине Торина — входить в крепость на Дунландском перевале Барахир отказался, не желая покидать войско. Кроме арнорских офицеров, на совете присутствовали изенгардские полковники Болг и Азагхал. Первому из них и пришлось отвечать королю.

— Ваше Величество, когда мы уходили из Изенгарда, в крепости оставались гражданские. Не все ушли на перевал — многие понадеялись на милость Сэорла.

— И милости они не получили, — кивнул король. — Военнопленных роханцы отправили в каменоломни Лефны, гражданских — изгнали из Изенгарда, ограбив до нитки; многих женщин изнасиловали. Все орки, не успевшие укрыться на Дунландском перевале, были убиты.

Возвращаясь к нашей ситуации — для штурма у нас не хватает пушек, а для осады — припасов. Дунланд разорен гондорцами, а флот узурпатора сжег Лонд Доэр.

Азагхал и Больг переглянулись — о «подвигах» гондорцев в Дунланде и на арнорском побережье они не знали.

— Поэтому мы отступаем в Тарбад. Полковник Больг — ваша задача — вывести с Дунландского перевала беженцев и солдат, поле чего взорвать укрепления. Сколько вас всего?

— Тысяча двести солдат и пять тысяч беженцев, — уверенно ответил старый орк.

— Что ж, значит, мы победили в долине Торина не напрасно, — улыбнулся Барахир. — Крепость не спасли — но спасли людей.

Азагхал испытал острое чувство гордости за своего короля, показавшего себя истинным отцом своих подданных. В эту минут он готов был, не колеблясь, отдать за государя Барахира жизнь.

— Да, битва за Юг нами проиграна, — закончил тем временем король. — Начинается битва за Север.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Воины Севера

Гражданская война в Соединенном Королевстве, не менее разрушительная, чем «распря родичей» в Гондоре Третьей эпохи, стоила народам Средиземья множества жертв. Террор узурпаторов в Гондоре и Рохане, Изенгардская бойня, сожжение Лонд Доэра, разорение Дунланда и Белфаласа — все эти трагедии навсегда остались в истории. И, когда пожары войны погасли, стало ясно, что мир изменился навсегда. И благоденствие Королевского мира (подготовившее последующую катастрофу) больше не вернется.

Из книги Тайлин Экор «На переломе эпох». 2248 г. Л. Х., Дол Эмрос.

1. Тарбад, 21 декабря 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

Белый снег сыпался из серых туч и медленно опускался в бурые воды Сиранноны. Принц Халбард стоял у окна и мрачно смотрел на речные воды, на побелевшие берега, на черную стену Дунландского леса вдалеке. Именно в северном Дунланде, не пострадавшем от действия гондорской армии, разместились на постой изенгардские солдаты. Гражданские поселились либо в самом Тарбаде, либо в Морийском Посаде — поселке людей у западных Врат Мории. Там оркам — ремесленникам и рудокопам — было легче найти работу.

— Ваше Высочество?

— Азагхал! — повернувшись, принц затряс руку высокого орка. — Отец и тебя вызвал? Кстати, давай без титулов — мне это «Высочество» уже изрядно надоело.

— Ладно, без титулов, так без титулов. Да, я приглашен. Говорят, будут новые назначения.

— Будут-будут, — усмехнулся Халбард. — Кстати, отец обосновался в Тарбаде надолго. Вчера к нему приехали мать и брат.

— А Роза?

— В Аннуминасе осталась, — улыбнулся принц. — Она на седьмом месяце, нечего ей по трактам трястись. Кстати, как Ислимэ?

— Она на шестом, — тоже с улыбкой ответил орк. — Живет здесь, в замке. От скуки затеяла писать историю Изенгардской обороны. Кстати, зайдешь к нам. Расскажешь Ислимэ про битву в долине Торина — со своей стороны.

Про то, что Ислимэ некогда была невестой Халбарда (еще не принца), друзья предпочитали не вспоминать — что было, то прошло.

— Хорошо. Ну а сейчас пойдем — нехорошо заставлять короля ждать.

Зал совета во дворце губернатора Кардолана занимал большую часть верхнего этажа. Его Величество восседал во главе длинного стола, за которым сидели арнорские офицеры. Принц Халбард разместился по правую руку от отца, Азагхал сел ближе к середине стола — рядом с Больгом, с трудом устроившимся в слишком узком для него кресле. Напротив двух орков над столом торчала рыжая макушка гнома Строри.

Женщин не было — на военном совете им не место. Но и превращать совет в пир Барахир не собирался — на столе было только разбавленное вино.

— Итак, господа офицеры, изенгардская кампания показала недостатки нашей армии, — без предисловий начал король. — Наша артиллерия уступает изенгардской. У нас не хватает пехоты и кавалерии для противостояния объединенной армии Рохана и Гондора. Наше побережье беззащитно против набегов гондорского флота.

Необходимо немедленно начать строительство Арнорского Королевского флота. К следующей весне мы должны выставить в море не менее десяти кораблей.

— Будет сложно, — заметил один из генералов. — Впрочем, мы можем вооружить торговые суда в Лонд Ворне. Если купцы не хотят, чтобы их город повторил судьбу Лонд Доэра, они будут сражаться.

— В Лонд Ворне понадобится адмирал, — задумчиво сказал король. Привстав, он объявил: — Принц Халбард! Вы назначаетесь командующим Арнорским Королевским флотом. Вам присваивается звание адмирала Арнора.

— Но Ваше Величество, я не моряк, — начал было Халбард. — Я кавалерист, я не знаком с морским делом.

— Но ты, сын мой, знаком с дисциплиной, — улыбнулся король. — Ты сможешь заставить господ купцов выполнять приказы. Чтобы они не отправились, скажем… бить китов вместо войны.

— Смогу и заставлю, — жестко усмехнулся принц. — Впрочем, я не думаю, что дунланских моряков понадобится подгонять. Но, поскольку наш флот должен не только плавать, но и воевать на море, мне понадобятся мушкетеры и пушкари.

Низовья Барандуина и Сероструя населяли в основном дунландцы, и именно в их руках находилась морская торговля Арнора. Причин ненавидеть узурпатора Вардамира и его прихвостней у мингириатских дунландцев было более чем достаточно.

— Сформируете в Лонд Ворне морской стрелковый полк, — кивнул король. — Офицеров и сержантов, а также канониров я вам направлю. Орудия закажите в Синих Горах.

— И мне потребуется флагарт, — Халбард откинулся в кресле.

С места поднялся толстяк Больг.

— Нет, не я, не я! — начал он. — Но вот Строри — известный любитель больших пушек — как раз подойдет.

Рекомый Строри показал орку кулак, но смолчал.

— Строри, сын…э, — король сбился, но продолжил: — Гном Строри! Вы назначаетесь флагманским артиллеристом Арнорского Королевского флота, в звании капитана флота.

— Служу королю! — возмущенно рявкнул гном с места. Но возражать не посмел.

— А теперь переходим к усилению армии, — продолжил Барахир. — Я уже говорил, что наша артиллерия уступает изенгардской. Вам, Больг, придется это исправлять. Вы назначаетесь генералом Королевской артиллерии.

— Служу его Величеству! — браво рявкнул Больг — первый генерал артиллерии и первый орк в генеральском звании в Арноре.

Дальше последовали новые назначения: капитан Хьюрин был произведен в полковники с задачей создать из бежавших от узурпатора гондорцев рейтарский полк «изгнанников». Хьюрин немедленно попросил (и получил) разрешение вернуться в Аннуминас — большинство годорских беженцев, включая прославленных Стражей, обосновались именно там — подальше от фронта.

Изгнанного роханского принца Эльфхельма король попросил сформировать из роханских беглецов драгунский полк. Азагхал получил более интересное задание — сформировать из дунландцев (зело обиженных на Гондор после сожжения Керр Дунна) и изенгардских орков трехполковую бригаду. Это назначение открывало молодому орку дорогу к генеральскому званию, хотя из дунландских добровольцев только предстояло сделать солдат.

Халбард уже расслабился, и стал думать о предстоящей встрече с Ислимэ, но тут размеренный ход заседания был прерван самым возмутительным образом.

— Пустите меня к королю! — закричал кто-то в коридоре. Затем из-за двери послышались крики стражников, посылавших гостя по известному адресу.

— Откройте двери! — приказал Барахир. Он привстал в кресле, положив руку на эфес шпаги.

В зал совета вошел эльф, словно сошедший с картины, посвященной Войне Кольца: в полных доспехах, с длинным луком за спиной и кривым клинком на поясе. Эльф снял шлем, и, держа его в руке, поклонился королю.

— Ваше Величество, я Вилварин из Серых Гаваней. Я пришел послужить Вашему Величеству в борьбе с узурпатором своим мечом.

Торжественность момента ожидаемо испортил Больг, во всеуслышание заявив: — Ну, надо же, эльф. А я думал — какой-то урукхай из Мордора к нам ломится.

Вилварин, еще не привыкший к манерам генерала королевской артиллерии, обжег орка взглядом, на что тот не прореагировал.

— Значит ли это, что Кирдан Корабел готов поддержать нашу борьбу? — спросил Барахир.

— Только в моем лице, — ответил эльф. — Я должен сражаться вместе с вами и учиться искусству современной войны.

— Хорошо, — кивнул король. — Будете при мне адъютантом. И да, выкиньте куда-нибудь вашу деревяшку на веревочке и возьмите пистолеты. В моей армии лучники не нужны.

Вилварин побледнел от гнева, но склонил голову, признавая за Барахиром право приказывать. Его обучение началось.

2. Аннуминас, 23 февраля 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

Шеренга всадников неслась по льду озера Эвендим. Подлетая к линии соломенных чучел, всадники стреляли из пистолетов, после чего выхватывали палаши и рубили болванов на полном скаку. Разворот по сигналу трубы — и новая атака.

В стороне от солдат, рядом с трубачом, за учением наблюдал высокий офицер в сером плаще, подбитом мехом. Вскоре, по приказу офицера, трубач протрубил новый сигнал и конные латники, построившись в колонну, направились к берегу. Трубач присоединился к колонне, двигавшейся к южной окраине Аннуминаса, в то время как офицер взял левее, направляясь к центру города.

Столица Арнора была засыпана снегом, корабли у причалов вмерзли в лед. Полковник Хьюрин объехал лодку, въехал на берег озера и по пандусу поднялся на гранитную набережную.

Рядом с обращенной к озеру статуей льва стояла фигура в черном плаще, держа в поводу черного коня. Подъехав к ней, Хьюрин спешился и низко поклонился.

— Ваше Величество.

— Я же просила не называть меня так, — королева Гилраэна кивнула рыцарю. — Королева Арнора — Мелисента. Я — вдовствующая королева, но лучше бы мне не носить этот титул.

— Мы — то, что из нас сделала судьба и наша воля, — сказал Хьюрин. — Я тоже не думал, что из Стража стану арнорским кавалеристом. Но стал, и теперь мое дело — исполнить мой нынешний долг как можно лучше.

Они ехали шагом, стремя-в-стремя, по заснеженным улицам Аннуминаса, поднимаясь от озерного берега к нависающему над городом замку. Их разговор тянулся неспешно.

— Так вы не рассчитываете вернуться в Минас-Тирит?

— Нет, — покачал головой Хьюрин. — Эта война уже стала из распри родичей войной Арнора и Гондора. И даже умри завтра Вардамир — в Гондоре нас никто ждать не будет. Но я ни о чем не жалею. Мы бьемся за Честь и Справедливость — против тирана, воюющего за право «высшей расы» угнетать остальных. А ради этого стоит жить.

— «Высшая раса» — это, по ним, мы, дунаданы, — задумчиво сказала королева.

— Вардамир хочет сделать из нас новых орков, готовых рвать всех чужаков, — твердо ответил полковник. — Впрочем, сравнивать головорезов узурпатора с парнями Азагхала — значит оскорбить последних.

— Действительно, — улыбнулась королева. — Как там Ислимэ?

— Скоро должна родить. Ее муж сейчас обучает дунландскую пехоту.

— Все при деле. Одна я не знаю, что мне делать, — вздохнула королева.

Они остановились у перекрестка. Дорога серпантином поднималась на склон Замковой горы — к Королевскому дворцу, где сейчас жила Гилраэна. Хьюрину требовалось повернуть на юг и вернуться в расположение своего полка. Но им не хотелось расставаться.

— Вы готовитесь к войне, Халбард строит флот, даже Ислимэ и Роза при деле. А кто я? Вдовствующая королева несуществующей страны. У меня не осталось ни детей, ни внуков — никому я не нужна.

— Вы недооцениваете себя, — с удивившей его самого страстью сказал Хьюрин. — Вы — прекрасная женщина и вы нужны… мне.

— Мне пора, — тихо ответила Гилраэна. — И… спасибо вам.

Она повернула лошади и поехала к замку. Хьюрин остался на перекрестке, неподвижно сидя в седле.

Роза и Гилраэна встретились в Малой Гостиной королевского замка. Стены небольшой комнаты были обтянуты синим шелком, в изящных шкафчиках стояли статуэтки из фарфора, привезенного из далекой страны Артании.

Служанки расставили чай и легкие закуски и удалились. Теперь можно было поболтать о своем, о женском.

Роза была на восьмом месяце беременности. Ей было о чем поговорить с Гилраэной, вырастившей двоих детей.

Но теперь они говорили о своих мужчинах. Роза прочитала Гилраэне письмо мужа, где он описывал строительство флота.

— Ну и о здоровье спрашивает, — улыбнулась хоббитянка. — Он очень беспокоится за меня. И за него — она погладила живот.

— Завидую я тебе, Роза. А вот у меня никого не осталось…

— А ты не завидуй, — рекомая Роза допила чай и отставила чашку. — Ты выходи за Хьюрина.

— Роза! — возмущённо воскликнула Гилраэна.

— Что — Роза? — хоббитянка рассмеялась. — Вы ведь любите друг друга! — Все это видят!

— Это правда, — честно ответила вдовствующая королева. Она впервые сказала о своей любви — в том числе и себе.

— Но не все так просто. Ты, Роза, знаешь, когда армия выступает в поход?

— Флот уходит в начале июня, и тогда же должны отправиться в Тарбад изгнанники Хьюрина. Королевская армия выступит из Тарбада в середине июня.

— Моего короля убили двадцать девятого мая, — вздохнула Гилраэна, и Роза не сразу поняла, что она имеет в виду не Барахира Арнорского, а Эрлоса II, последнего монарха Соединенного Королевства. — Траур закончится в мае. А я не могу играть свадьбу сразу после годовщины…

— Разумно, — кивнула хоббитянка. — Но когда-нибудь вам придется признать: прошлое мертво, жизнь продолжается. Вам надо вновь выйти замуж. Родить Хьюрину детей (тут она погладила живот). А не хоронить себя.

— Я так и сделаю, — улыбнулась Гилраэна, глядя на Розу. — Когда Хьюрин вернется с войны.

3. Устье реки Барандуин, 23 мая 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

Западный ветер наполнял паруса арнорских кораблей. Семь галеонов, распустив белые крылья парусов, держались за флагманом — пятидесятичетырехпушечником «Эарендил». Под бушпритом флагмана сверкала серебряными крыльями чайка. Принц Халбард в серой морской форме, стоял на юте, рядом с рулевым, флагартом гномом Строри, флаг-капитаном — бывшим изенгардским кавалеристом Ангборном, и шкипером корабля — старым торговым моряком Фалатаром. Подобное двойное командование было на всех кораблях — шкипер управлял кораблем, а капитан командовал им в бою. Пока экипажи состояли частью из мобилизованных торгашей, а частью — из переведенных во флот сухопутных солдат, это было неизбежно.

«Но это временно, — думал принц. — Придет время, и арнорскими кораблями будут командовать военные моряки, умеющие и проложить курс, и победить в бою. Ну а сейчас мне придется выигрывать с теми кораблями и теми экипажами, что есть».

Повернувшись, Халбард бросил взгляд на свои корабли. Крутобортые, с высокими настройками на носу и корме, с тремя ярусами парусов на трех мачтах и с небольшим парусом на бушприте, арнорские галеоны выглядели величественно. Корпуса кораблей были окрашены желтым, с черными полосами и черными крышками пушечных портов.

Сразу за «Эарендилом» шел, вздымая пенные буруны, тридцативосьмипушечник «Кардолан». Четвертым в кильватерной колонне следовал 46-пушечный «Нарсил», корабль вице-адмирала Гилдора, седьмым — контр-адмиральский 38-пушечник «Артаден».

Вот и все настоящие военные корабли, которые арнорцы ценой величайшего напряжения сил построили за зиму. Остальные четыре корабля были вооруженными торговцами, и несли от 28 до 30 пушек.

Южнее под белыми парусами мчался девятый корабль арнорского флота — «Чайка» капитана Галдора. Его шкипер, дунландец Вальд, был одним из самых опытных и уважаемых моряков Лонд Доэра.

«Чайка» изображала на учениях неприятельский флот. По правилам учения, арнорская линия должна была атаковать условные корабли противника, следовавшие за «неприятельским флагманом».

Со времени Симмской войны против харадских пиратов флоты Соединенного королевства вели бой в линии. И сейчас арнорские моряки отрабатывали наиболее вероятную ситуацию: бой в линии против линии неприятеля.

— Сигнал «Спуститься на противника», — скомандовал Халбард.

Над «Эарендилом» взвился красный флаг. Одновременно на флагмане прогремел пушечный выстрел. По этому сигналу арнорские корабли слаженно легли на правый галс и стали сближаться с «Чайкой». Если бы за экс-торговцем следовали боевые корабли — королевские галеоны атаковали бы их. А сейчас они выходили «Чайке» в кильватер.

— «Нарсил» отстает, — заметил Халбард, следя за маневрами вице-адмиральского флагмана.

— Его перегрузили пушками, — заметил Фалатар. — Лучше нам строить сорокачетырехпушечники.

— Мы уже подошли к «Чайке» на выстрел, — заметил Строри.

— Лево руля, — скомандовал принц. — Сигнал выстрелом.

Одиночный выстрел флагмана в арнорском флоте означал «делай как я». Вслед за «Эарендилом» арнорские галеоны легли в фордевинд сзади и левее «Чайки».

— Огонь!

Звонко пропел горн и «Эарендил» окутался дымом. Одиннадцать двадцативосьмифунтовых, одиннадцать восемнадцатифунтовых и четыре шестифунтвых пушки правого борта разом выпустили в пенный след за кормой «Чайки» две с лишним дюжины ядер. И тут загрохотали пушки остальных семи галионов. Ядра вспенивали синюю гладь моря, поднимая белые столбы, выстроившиеся я неровную линию.

Принц Халбард внимательно наблюдал за всплесками ядер. Спустя полчаса канонады он приказал: — Задробить стрельбу! Мы возвращаемся на базу.

И добавил про себя: — Сегодня отстрелялись неплохо. Надеюсь, в бою пушкари не растеряются.

4. Лонд Ворн, 23 мая 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

Порт Лонд Ворн в устье Барандуина был к маю 1725 года уже хорошо укреплен. На северном берегу, над речным обрывом был выстроен форт из серого камня. Вторая батарея — древо-земляная — находилась на пляже под обрывом, вровень с водой. Еще один древо-земляной форт был построен на низком южном берегу, на выдающемся в реку мысе.

Солнце садилось за западные холмы, когда эскадра принца Халбарда, маневрируя по узкому фарватеру Барандуина, с приливом вошла в порт. Обогнув мыс, галионы стали швартоваться у длинных причалов. Здесь берег, застроенный прочными каменными домами, плавно спускался к реке.

Сойдя с корабля, принц увидел стоящую у причала карету. На облучке сидел кучер-хоббит; но Халбард видел только молодую усталую женщину с младенцем на руках, вышедшую из кареты. Принц бросился к жене и осторожно (чтобы не повредить ребенку) обнял ее.

— Как ты приехала? — спросил он. — Зачем?

— Через Хоббитшир, — улыбнулась Роза. — Поскольку людям запрещено пересекать границу, мне пришлось попросить соплеменников помочь.

— Спасибо, — искренне сказал принц кучеру.

— Мы всегда рады помочь Нашей Принцессе, — с достоинством ответил немолодой хоббит.

Халбард склонился к младенцу.

— Ну, здравствуй, Туор, — сказал он.

Из кареты вышла невысокая (даже для хоббита) полная женщина с младенцем на руках.

— Это Любелия Шерстолап, кормилица, — сказала Роза. — И Отто, молочный брат нашего Туора.

Кивнув кормилице, Халбард склонился к Розе и тихо сказал: — Ну вот и хорошо. Думаю, тебе следует отдать маленького принца кормилице. А мы сейчас пойдем домой и будем вдвоем до утра. А война подождет.

Улыбка и счастливый взгляд любимой женщины были ему ответом.

— Простите, господин адмирал.

Халбард поднял голову и недобро посмотрел на рослого офицера в драгунской форме. Выглядел офицер усталым: видно, день он провел в седле.

— В чем дело, лейтенант?

— Приказ Его Величества, — гонец протянул принцу конверт. Халбард, разорвав бумагу, быстро просмотрел недлинный текст и небрежно сунул письмо подошедшему адъютанту, лейтенанту Хамдиру.

— Позаботьтесь о гонце, — приказал принц. — И завтра созовите капитанов на военный совет (адъютант кивнул). И да, до утра меня не тревожить.

Взяв жену под руку, Халбард повел ее в свой новый дом.

5. Аннуминас, 30 мая 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

Алое солнце садилось в голубые воды озера Эвендим, окрашивая их красным. Весенний Аннуминас тонул в зелени садов; склоны холмов, окружавших озеро, поросли свежей травой. Королевский замок, возвышавшийся над городом на высоком холме, озаренный закатным солнцем, казалось, светился на фоне сумрачного востока. Копыта коней весело стучали по брусчатке, и полковник Хьюрин, едущий стремя-в-стремя со вдовствующей королевой, с радостью видел на лице любимой улыбку.

Только вчера они отметили годовщину гибели короля Эрлоса II. Сегодня полковник провел весь день в сборах, готовя полк к завтрашнему выступлению. И только вечером нашел время в очередной раз встретиться с Гилраэной.

— Так вы говорите, что выступаете завтра с рассветом, — говорила тем временем королева. — Что ж, до рассвета еще целая ночь. И я хотела, чтобы вы провели… чтобы вы сегодня переночевали в замке.

«Надо отказать, — подумал Хьюрин. — Мне нужно выспаться перед походом». Но сказать это вслух он почему-то не смог.

— Ну решайтесь, полковник, — продолжила Гилраэна. — Я приглашаю.

— И я с радостью принимаю приглашение, — с удивлением услышал Хьюрин собственный голос.

Они сидели за столом в покоях вдовствующей королевы. Служанка, забрав опустевшие тарелки и расставив на столе бокалы с вином, удалилась.

— Вы вступаете завтра, — продолжила Гилраэна прерванный разговор. — А когда вы пойдете в бой?

— В начале июля, — ответил Хьюрин. — Халбард уже выступил. Арнорский флот должен разорить побережье и отвлечь гондорскую армию. А мы разобьем Сэорла и вернем Рохан Эльфхельму.

— Воюете в лучших традициях Саурона, — заметила Гилраэна.

— Главное — воевать успешнее, чем Черный властелин, — спокойно ответил полковник.

Ему было хорошо. Он сидел за столом рядом с прекраснейшей женщиной. И все прошлые и будущие ужасы отступили.

— Спасибо, что подарила мне прекрасный вечер, — сказал Хьюрин.

— Я люблю тебя, — неожиданно сказала Гилраэна.

— Я люблю тебя, — эхом ответил Хьюрин. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — ответила вдовствующая королева. — Когда ты вернёшься.

— Теперь я обязательно вернусь с войны, — улыбнулся офицер. — Я не могу опознать на собственную свадьбу.

— Свадьба будет после похода, — Гилраэна встала. Глядя мужчине в глаза, она развязала пояс и сбросила с плеч платье, с легким шорохом упавшее к ее ногам. Выдернула из волос гребень, и черные пряди рассыпались по обнаженным плечам.

— Но сейчас я провожу тебя на войну.

Хьюрин встал и заключил женщину в объятия. До рассвета было еще много часов…

6. Залив Белфалас, 11 июня 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

Эскадра Арнорского Королевского флота лежала в дрейфе. На севере тянулись низкие берега Анфаласа, на востоке из вод залива вставали зеленые горы Белфаласа. Северо-западный ветер бил в дубовые борта галеонов. Корабли заметно качало.

Принц смотрел на шлюпки, подходящие к борту «Эарендила». Капитаны Королевского флота собирались на военный совет.

Хотя арнорские корабли дрейфовали совсем недалеко от Дол-Эмроса, где базировался гондорский флот, сейчас внезапного нападения можно было не опасаться. Северо-западный ветер дул прямо в горловину бухты, не позволяя галионам герцога Саэроса выйти в открытое море.

На палубу поднялся высокий худощавый моряк с аккуратно подстриженной бородкой клинышком. Поправил алую адмиральскую перевязь. Халбард коротко поприветствовал контр-адмирала Ольдиса, третьего человека в эскадре.

— Прошу вас. Все уже собрались.

Военный совет собрался в адмиральской каюте. Через большие окна лился солнечный свет; корабль заметно качало.

Принц оглядел своих подчиненных. Два адмирала — Ольдис и седобородый вице-адмирал Гилдор, девять капитанов, флагарт гном Строри и шкипер флагмана дунландец Фалатар. Кроме Фалатара, среди собравшихся был только один моряк — Гилдор, ранее командовавший галеоном в гондорском флоте.

Именно вице-адмирал заговорил первым.

— Я служил раньше под командованием герцога Саэроса, и могу сказать: он не станет ждать. Как только ветер переменится, гондорский флот выйдет из гавани и атакует. У них больше кораблей и больше пушек, гондорские команды лучше обучены. Мы будем под ветром, они — на ветре.

— Есть шанс, что ветер сменится на южный? — спросил принц.

— Не в это время года. Сейчас ветер почти всегда дует с северных румбов.

— Что ж, — жестко сказал Халбард. — Мы получили приказ Его Величества, и мы его выполним. Чтобы отвлечь гондорскую армию на побережье, необходимо уничтожить гондорский флот. И он будет уничтожен.

Мы дадим бой в подветренном положении, сомкнув линию. Канониры будут стрелять по такелажу, чтобы лишить гондорские корабли управления. Кого удастся обездвижить — возьмем на абордаж. Кого снесет под ветер — того не преследовать.

План был рискованным. Если арнорским пушкарями не удастся лишить гондорские корабли управления, они просто задавят малочисленную эскадру Халбарда числом. Но выбора не было. Арнорские моряки должны были или дать бой, или отступить, не выполнив королевский приказ.

— Мои парни не подведут, — проворчал Строри. — Не зря мы столько пороха сожгли на учениях.

Один за другим, все командиры поддержали решение принца.

— Возвращайтесь на корабли, — сказал Халбард, и голос его дрогнул. — Ждите перемены ветра. Первый ход я оставляю за Саэросом.

7. Залив Белфалас, 12 июня 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

К вечеру ветер действительно сменился на северо-восточный, и гондорский флот вышел из залива Дол Эмрос в открытое море. Халбард приказал готовиться к бою, но ветер усилился до штормового и всем стало не до сражения. Всю ночь арнорские корабли — с убранными парусами, с задраенными пушечными портами — дрейфовали к юго-западу от Дол Эмроса, в то время как гондорский флот штормовал у самого входа в залив.

На рассвете шторм стих. Дул слабый, но устойчивый северо-восточный ветер, и адмирал Халбард приказал поднять паруса. Когда солнце поднялось над Белфаласскими горами, арнорские корабли держали курс на запад, качаясь на свежей зыби. Флагман принца Халбарда, пятидесятичетырехпушечный галион «Эарендил», возглавлял эскадру северян. А с севера под белыми парусами приближался гондорский флот.

— Они попытаются охватить нам голову, — сказал Фалатар. — И расстреляют продольным огнем.

Подставлять уязвимый нос «Эреандила» под продольные залпы гондорских кораблей принц не собирался. Что ж, придется посостязаться с гондорцами в скорости.

— Поднять паруса, — скомандовал он. — Сигнал выстрелом!

Грохнула пушка на верхней палубе, подавая сигнал — «делай как я!». Засвистели боцманские дудки. Матросы стали ставить брамсели и крюйсель. Вскоре верхи мачт оделись белыми парусами.

Гондорцы тоже подняли все паруса. Вражескую колонну возглавлял черный пятидесятечетырехпушечный галеон. На корме гондорского корабля развевался черно-серебряный флаг с Белым древом Гондора, а на грот-мачте — корабль-лебедь Дол Эмроса. Как и принц Халбард, герцог Саэрос предпочел вести флот за собой, подавая пример подчиненным.

«Что ж, — посмотрим, насколько хватит гондорской храбрости», — подумал принц. И добавил вслух: — Флагарт, вы прикажете открыть огонь!

— Угум, — ответил гном, дернув себя за бороду. «По-видимому, общение с Больгом на пользу не пошло», — недовольно подумал адмирал.

Флоты сближались. Вот над флагманом герцога взвился красный флаг.

Гондорские корабли сближались с арнорской линией под острым углом, подставляясь под продольный огонь северян. Принц спокойно ждал, положив руку на эфес шпаги. Все необходимые приказы были им отданы, и теперь командующему оставалось лишь положиться на своих подчиненных.

— Огонь, — хрипло скомандовал Строри. Звонко пропел горн, загрохотали пушки и «Эарендил» окутался пороховым дымом. Битва началась.

Первый залп ударил в корпус «Элендила». Халбард прищурился, разглядывая черные пробоины в черном корпусе гондорца.

— Передай пушкарям — пусть берут выше, — недовольно сказал принц.

— Я передам, — ответил Строри и нырнул в люк, спускаясь на батарейную палубу.

Гондорский флагман ответил. «Эарендил» содрогнулся под ударом ядер. Справа фальшборт разлетелся в щепки. Вскрикнул адъютант принца — ему в плечо вонзилась длинная — в полруки — щепка. Первая кровь.

Раненого увели. Но бой продолжался и потери возросли. Рухнул рулевой, пораженный мушкетной пулей. Пока капитан Ангборн приказывал мушкетерам сбить снайперов с мачт, шкипер Фалатар сам стал к штурвалу. Пуля сбила с головы дунландца шапку, и его седые волосы развевались по ветру.

«Вот тебе и торгаш, — подумал Халбард. — И правда, дунландские экипажи арнорского флота не нужно гнать в бой».

Принц знал, что Фалатар, потерявший во время переворота брата (убитого вместе с женой и детьми за неправильное происхождение), люто ненавидит «короля» Вардамира и его приспешников.

Грот-мачта герцогского флагмана с грохотом рухнула на левый, подветренный борт, закрыв парусами пушечные порты. Огонь с гондорского корабля ослаб. Потерявший управление герцогский флагман пронёсся перед носом «Эарендила», и, подхваченный порывом ветра, устремился на юг.

— Перенести огонь на второй! — приказал Халбард, указав на сближающийся с «Эарендилом» сорокачетырехпушечный галион.

— Берем? — спросил Ангборн. И, получив согласие принца, скомандовал: — Огонь по корпусу картечью!

Предоставив капитану командовать флагманом, принц повернулся, чтобы осмотреть поле боя.

Арнорская и гондорские линии медленно сходились. В центре два гондорских галеона столкнулись, и к ним уже направлялись два арнорских корабля, в том числе вице-адмиральский «Нарсил». Дальше на восток обстановка была хуже: горел контр-адмиральский «Артаден», подожженный огнем двух гондорских кораблей. Внезапно на глазах принца на месте «Артадена» над морем поднялся огненный столб, взметнувший в небо обломки дерева. Корабль перестал существовать. Взрыв унес жизни ста десяти арнорских моряков, в их числе контр-адмирала Ольдиса.

«Один — ноль в пользу Саэроса, — подумал Халбард. — Ну ничего, сейчас мы сравняем счет».

— Мушкетеры — на бак! — скомандовал капитан Ангборн. А спустя каких-то полминуты произошло столкновение.

«Эарендил» ударил в борт гондорского галиона, сломав бушприт; серебряная чашка на носу разлетелась в щепки. Обломки бушприта застряли в корпусе гондорца; затем пули северных мушкетер и картечь двух баковых орудий смели врагов с палубы. Лейтенант арнорских морских стрелков, не дожидаясь приказа капитана, повел своих бойцов на абордаж.

Адмирал Халбард бросил взгляд на ют вражеского корабля. И увидел, как седой офицер метнул гранату в стрелков. Грянул взрыв, слишком сильный для гранатного. Очевидно, взорвался порох на палубе. Осколки дерева разлетелись в стороны, поражая солдат не хуже пуль. Когда дым рассеялся, стало ясно, что «Эарендил» остался без стрелкового отряда.

Одновременно за кормой флагмана прошел еще один гондорский галеон, тридцатишестипушечник, дав залп в корму «Эарендила». Гондорские снайпера с мачт вели огонь по юту; на глазах принца капитан Ангборн рухнул на палубу, пораженный в грудь мушкетной пулей.

Гондорский корабль повернул, заходя на «Эарендил» с левого борта. Побледневший Фалатар молча смотрел на адмирала.

— Капитан Фалатар, отдайте приказ! — резко приказал Халбард.

— Свистать всех наверх! — рявкнул новоназначенный командир «Эарендила». — Мы не сдадим корабль!

Гондорцы с тридцатишестипушечника ринулись на абордаж. Но успевшие подняться на верхнюю палубу арнорские моряки отбили атаку мушкетным огнем и кривыми саблями. Второй атаки не последовало: к левому борту гондорского корабля причалил тридцативосьмипушечник «Кардолан» капитана Эрстера. Моряки и стрелки с «Кардолана» пошли на абордаж гондорца.

— Берем этого, — принц обнажил шпагу и указал клинком на сорокачетырехпушечник. Спустившись на палубу, Халбард стал рядом с моряками.

— Зарядить мушкеты, — приказал он. — На бак!

Поднявшись на бак, арнорские моряки взяли палубу гондорского корабля на прицел. Палуба у грот-мачты была искорежена взрывом, завалена трупами арнорских и гондорских моряков. Но уцелевшие гондорцы были готовы к бою.

— Огонь!

После залпа принц Халбард взмахнул шпагу и скомандовал: — На абордаж! И арнорские воины атаковали в дым.

Через два часа абордажный бой закончился, и седовласый гондорский капитан отдал принцу шпагу.

— Вы храбро сражались, — сухо сказал Халбард.

— Но я проиграл, — ответил гондорец. — «Минас-Тирит» сдается вам, пиратам.

— Не унижайте себя бранью, капитан.

— А как вас еще назвать? — взорвался пленник. — Посмотрите на себя! Вы, потомок Арагорна, повели на Гондор дунландское быдло.

— Мы и воюем ради того, чтобы не кто не смел называть арнорских подданных быдлом, — отрезал принц. — Увести его!

Поднявшись на ют, Халбард осмотрелся. Над четырьмя гондорскими галеонами уже развевались синие с серебром арнорские флаги. Восемь арнорских кораблей были разбросаны по морю — «Артаден» оставался единственной потерей.

— Выделите призовую партию на «Минас-Тирит», — приказал принц подошедшему капитану Фалатару. — И возвращайтесь на «Эарендил».

Когда корабли разошлись, стоящий на юте Халбард повернулся к Фалатару.

— Прикажите поднять сигнал «Следовать за флагманом», — приказал принц. — Взять курс на залив Дол-Эмрос. Мы идем к Саэросу в гости.

Пока капитан отдавал приказы, принц повернулся к адъютанту, поднявшемуся на палубу с перевязанной рукой: — Лейтенант, у нас на борту есть метла?

— Должна быть, — удивился молодой офицер.

— Найдите ее и поднимите на грот-мачте. Потому что мы вымели гондорский флот с моря!

Тем же вечером арнорский флот вошел в залив Дол-Эмрос. Принц приказал высадить десант в Белом Камне и уничтожить поселок.

Десантом командовали офицеры морских стрелков. Пока десантники решали поставленную задачу, принц Халбард собрал своих капитанов на военный совет на борту «Эарендила».

Господа офицеры собрались за столом на юте флагмана. Снизу доносился стук — это плотники ремонтировали адмиральскую каюту, пострадавшую в ходе сражения.

Принц оглядел своих подчиненных. Седобородый вице-адмирал Гилдор, флагарт гном Строри и восемь капитанов, включая флаг-капитана дунландца Фалатара. Увы, Дол-Эмросская победа не обошлась без потерь.

— Господа офицеры, поздравляю вас с победой. Мы захватили четыре и потопили один гондорский корабль. Вы все достойно выполнили свой долг. Особенно я должен отметить капитана Галдора, потопившего гондорский галион артиллерийским огнем.

К сожалению, мы потеряли «Артаден» и контр-адмирала Ольдиса.

Наша задача — привлечь внимание гондорской армии к побережью. Оставаться здесь мы не можем, ибо к Дол Эмросу скоро прибудут подкрепления.

С армией Вардамира на суше мы не справимся. Поэтому мы обогнем Белфалас и атакуем Линдир. Затем захватим остров Толфалас, где устроим свою базу. Поскольку Вардамир не будет знать, где мы планируем высадиться, ему придется разделить свою армию на отряды, чтобы прикрыть все побережье.

Сейчас необходимо обсудить вопрос о захваченных кораблях. Могут ли трофеи служить в арнорском флоте? Прошу господ офицеров высказаться.

Началось обсуждение. Наименее побитыми были соракачетырехпушечный «Минас-Тирит» (захваченный «Эарендилом») и тридцатишестипушечный «Осгалиат». Но экипажей на них не хватало. Поэтому решили перевести на «Осгилиат» моряков с тяжело повреждённого двадтатишестипушечного арнорского «Лодн Ворна», а последний — сжечь. «Минас-Тирит» решили укомплектовать минимальным экипажем и отправить в Арнор (вместе с гондорским пленниками). Еще два захваченных гондорских корабля были повреждены настолько, что их решено было сжечь.

— Таким образом, у нас останется восемь боеспособных кораблей против семи у Саэроса, — подвел итог принц. — А теперь приглашаю разделить со мной трапезу. У меня, например, с утра крошки во рту не было.

Заходящее солнце садилось за дома города Дол Эмроса, но его лучи еще освещали палубы арнорских кораблей. Черный дым поднимался над горящим Белым Камнем: моряки рьяно выполняли приказ адмирала.

— Какая жирная у вас курица, — заметил адмирал Гилдор. — Чем вы ее откармливали?

— Долгоносиками, — ответил капитан Фалатар. — Я приказал матросам собирать живущих в галетах жучков и ссыпать их в птичьи клетки.

— Говорят, что только орки едят насекомых, — проворчал Строри, взяв куриную ножку.

— Ты это Азагхалу скажи, если борода не дорога, — усмехнулся Халбард.

Гилдор взял галету, вытряс из нее жучка и щелчком сбросил его со стола.

— А мой повар придумал размалывать галеты в муку и печь из них пирог, — сказал он.

— Интересно, — сухо сказал принц. — Впрочем, десантники должны привезти из Белого Камня свежие продукты. Погодите-ка!

Халбард поднялся и подошел к борту. Адъютант, лейтенант Хамдир, подал ему позорную трубу. Принц внимательно разглядывал берег, следя за всадниками, скачущими от Дол Эмроса к Белому Камню. Вот герцогские латники приблизились к поселку и наткнулись на загражденье из телег; вот из-за оград домов засверкали выстрелы. Гондорцы попытались было отстреливаться, но вскоре отхлынули, оставив на окраине Белого Камня немало трупов.

Пожар в поселке тем временем разгорался. Дворцы в южной части Белого Камня были уже охвачены пламенем.

— Отзовите десант, — приказал принц флаг-капитану, после чего повернулся к «гостям». — А вам, господа, следует вернуться на свои корабли и заняться трофеями. С рассветом мы выходим в море.

Три пушечных выстрела далеко разнеслись над бухтой. Примерно через полчаса шлюпки с десантниками потянулись к кораблям.

Огонь уже охватил весь Белый Камень. Оранжевое пламя вздымалось над почерневшими дворцами, черный дым уходил в небо, пятная вечерние сумерки.

— В этом есть некая справедливость, — сказал Фалатар, тихо подошедший к стоящему у борта принцу. — Никто не сделал для развязывания этой войны больше знати Дол Эмроса. Вот пусть теперь и расплачиваются!

— Потому я привёл флот сюда, — ответил Халбард. — И все же мы делаем грязную работу.

— Вся эта война грязная, — глухо ответил дунландец. Принц посмотрел на него с удивлением. — Если вы думаете, что мне нравится убивать гондорцев, то напрасно. Но королевство Вардамира — зло и должно быть уничтожено.

— Должно. И будет, — твердо сказал Халбрад.

8. Дунландский перевал, 30 июня 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

— Стоять! — вполголоса приказал Азагхал, подняв руку. Его приказ передали по цепи и колонна остановилась.

— Арбалетчики — вперед!

Десяток одетых в черное орков, вооружённых арбалетами, бесшумно вошли в лес по краям горной дороги и растворились в ночи.

— Вольно! — скомандовал Азагхал.

Полковник спешился и прошелся вдоль колонны. Солдаты Второго Изенгардского пехотного полка переговаривались вполголоса, опираясь на мушкеты. Затем Азагхал вернулся в голову колонны, где его лошадь стояла рядом с тяжелой пушкой в упряжке.

Небо справа между деревьями постепенно серело. Близилось утро. Дунландская бригада готовилась к штурму Дунландского же перевала — западных ворот Изенгарда.

Как сказал король Барахир: — Если вы сумели защитить перевал — сумеете его и отбить.

Азагхал подошел к выполнению боевой задачи серьёзно. Два дунландских полка сейчас готовились атаковать роханские укрепления в лоб. А его испытанный Второй Изенгардский получил особое задание: подняться на юго-западный отрог Мехедраса, и атаковать перевал сверху.

— Господин полковник, — разведчики появилась из леса внезапно. — Мы сняли часовых.

Кивнув, Азагхал сел в седло.

— Выступаем! — вполголоса скомандовал он и взмахнул рукой.

Колонна тяжелой пехоты двинулась. Впереди неторопливо ехала артиллерийская запряжка.

Вскоре отряд вышел к горному склону. Дорога ныряла в тоннель, перекрытый обитыми железом воротами.

— Разворачивайте пушку, — приказал Азагхал. — Первый мушкетерский — за мной! Штурмовикам — выдвигаться к воротам! Атаковать по красной ракете!

Пока артиллеристы разворачивали пушку, полковник спешился и двинулся вверх по склону, по узкой тропе. Мушкетеры двинулись вслед за ним.

Поднявшись на склон, Азагхал обернулся. Небо на востоке уже серело, и в предутренних сумерках можно было различить, как на тропе извивалась черная змея мушкетерского батальона. К воротам подходила колонна штурмовиков — воинов в шлемах и латах, но без пик, бесполезных в туннелях. Азагхал приказал вооружить первый пикинерский батальон кавалерийскими пистолетами — в дополнение к коротким мечам — экетам.

Полковник вышел на обрыв. Под ногами темнело ущелье Дунландского перевала. На противоположном — северном склоне светились окна в скальной стене. На востоке небо уже светлело, но западные склоны Мглистых гор еще скрывались во мгле.

— Вот я и вернулся, Изенгард, — прошептал Азагхал, и приказал: — Мушкетеры! Строиться на обрыве!

Орки выстроились на краю ущелья, справа и слева от полковника. Азагхал поднял подзорную трубу и посмотрел налево.

В предрассветном сумраке можно было различить колонну, поднимающуюся к перевалу — и к бастионам, прикрывавшим западный вход в ущелье. Дунландская пехота шла на штурм.

Часовые на бастионах еще на видели атакующих, но вот-вот должны были заметить их.

«Все, таиться больше нет смысла», — подумал Азагхал, и скомандовал: — Развернуть знамя! Мушкетерам приготовиться! Сигнал ракетой!

Прапорщик поднял флаг полка, и серебряная звезда Арнора сверкнула на тяжелом, казавшемся черном, полотнище. Адъютант полковника вонзил в землю штырь с закрепленной на нем ракетой, поджег кресалом запальный шнур и отступил на шаг. Через секунду ракет взмыла в сумеречное небо и вспыхнула алой звездой.

Еще через мгновение с юга донесся пушечный выстрел. Это означало, что ведущие в туннель ворота выбиты, и штурмовая колонна ворвалась в подземную крепость.

Снизу фальшиво запела труба. Вскоре поднятые по тревоги роханские солдаты побежали по ущелью к укреплениям.

— Беглый огонь! — приказал Азагхал.

Нестройно загрохотали мушкеты. Ливень пуль быстро вымел роханцев из ущелья; спасаясь от огня, соломенноголовые вояки укрылись под южной стеной, в мертвом пространстве. Дно ущелья покрылось трупами в зеленой форме.

— Гранаты, — рявкнул полковник. И черные шары полетели вниз, оставляя за собой дымные следы от горящих запалов.

Тем временем внизу дунландские пехотинцы уже карабкались на бастионы по штурмовым лестницам. На глазах Азагхала рослый чернобородый горец водрузил над стеной синий с серебром арнорский флаг. Почти одновременно нападавшие распахнули крепостные ворота. Дунландский перевал пал.

9. Остров Толфалас, 1 сентября 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

Принц Халбард сидел за столом веранду рыбацкого дома, ожидая завтрака. Отсюда, с возвышенности, открывался великолепный вид на бухту, в которой сейчас стояли на якорях семь арнорских кораблей. Маленький рыбачий поселок уже два месяца служил базой арнорского флота, блокировавшего устье Андуина. Герцог Саэрос с шестью уцелевшими кораблями скрывался в Пеларгире, и арнорцам оставалось только наблюдать за врагом. Сейчас устье Андуина патрулировал «Бродяжник», в то время, как остальные корабли стояли у Толфаласа. Сам принц, воспользовавшись привилегией своего звания, разместился в доме деревенского старосты.

На веранду вышла молодая девушка, и, поклонившись адмиралу, поставила перед ним поднос с жареной рыбой. Халбард, улыбаясь, разглядывал дочь старосты. В русых волосах красавицы Элинды запуталась солома, верхние пуговицы на рубашки были расстегнуты, так что одежда почти не скрывала пышную грудь.

— Ты бы привела себя в порядок, — хмыкнул принц. — А то всем видно, чем ты занималась с моим адъютантом на сеновале.

Хихикнув, покрасневшая девушка вбежал в дом. Халбард начал было завтракать, но пушечный выстрел отвлек его от морского окуня.

Корабль арнорского флота — тридцатипушечный «Бродяжник» — входил в гавань, подняв красный боевой флаг и подавая сигнал выстрелом.

— Ваше Высочество!

Осмотревшись, принц повернулся к подошедшему адъютанту.

— Прикажи трубить тревогу! — скомандовал Халбард, после чего повернулся к запыхавшемуся денщику, показавшемуся в двери. — Собери мое барахло. Мы возвращаемся на «Эарендил».

Спустившись под звуки боевых труб к шлюпочному причалу (арнорские галеоны не могли подойти к берегу и стояли на якорях почти в центре бухты), принц увидел подходящий к берегу ялик с «Бродяжника».

Прибывший на ялике лейтенант протянул адмиралу бумагу. Принц быстро просмотрел рапорт капитана «Бродяжника».

«В 6:15 1.09.1725 в 6 милях северо-восточнее острова Толфалас мы встретились отряд из четырех гондорских кораблей (предположительно 36-пушечники), следующих курсом север. Я принял решение, не принимая боя, отступить к базе. Капитан Халлатан».

— Коротко и ясно, — прокомментировал принц, после чего скомандовал лейтенанту с «Бродяжника»: — Возвращайтесь на корабль и передайте капитану Халлатану приказ следовать за эскадрой. Мы идем на перехват гондорцев.

На причале происходило активное движение — моряки садились в шлюпки. Халбард с удовлетворением отметил, что экипаж адмиральского катера уже был готов к отплытию. Жестом принц указал адъютанту и денщику садиться в катер и с удивлением отметил, что его вещи вместе с денщиком несет какой-то толстый матрос.

«Обленился при мне, — подумал Халбард, садясь в катер. — Два легких сундучка мог бы и сам принести, не отвлекая никого на это дело. Впрочем, сейчас не до этого».

Час спустя арнорский флот вышел из гостеприимной бухты. Оглядев свои корабли, принц повернулся к флаг-капитану Фалатару:

— Судя по всему, Вардамир отозвал эскадру из Умбара. Там как раз стояли один сорокачетырехпушечник и три тридцатишестипушечника. Наше дело — перехватить их до входа в Андуин.

— Мы не успеем, — пожал плечами дунландец. — Вряд ли гондорцы остановятся порыбачить.

— Тогда у Саэроса будет десять кораблей против моих восьми. Причем у меня некомплект команды и мало ядер. Мы отступим.

— Разумно, — кивнул капитан. И задумчиво добавил: — На Толфаласе есть вкусная рыба и красивые девушки, но ядра лить рыбаки еще не научились.

Арнорские корабли дрейфовали у устья Андуина. Низкий болотистый берег, рассеченный множеством протоков, тянулся на севере и востоке. На юго-западе высилась темная гора Толфаласа. И солнце уже клонилось к закату, играя золотыми бликами на волнах.

— Итак, мы возвращаемся в Арнор, — подвел адмирал итог военного совета. — Прошу господ офицеров вернуться на корабли.

Арнорские капитаны, встав из-за установленного на юте стола, направились к шлюпкам. Принц подошел к фальшборту, чтобы полюбоваться закатом.

Молодой арнорский флот сделал все что мог. И теперь приходилось отступать, чтобы сберечь корабли и экипажи для следующей кампании.

Принц бросил взгляд на палубу и увидел, как его адъютант, лейтенант Хамдир, беседует с толстым матросом. Матросом?

Спустившись, Халбард сорвал шляпу с собеседницы Хамдира. Русые волосы рассыпались по плечам красавицы Элинды, дочери деревенского старосты из Толфаласа.

— Так-так, похоже кто-то перепутал военный корабль с прогулочной яхтой с озера Эвендим, — с деланой суровостью начал принц. — Ответь мне, Хамдир, почему я не должен отправить твою любовницу обратно на Толфалас… вплавь.

Халбард махнул рукой в сторону лежащего милях в пяти к западу острова.

— Элинда моя невеста, — ответил побледневший Хамдир. — Мы решили пожениться, как только вернемся в Лонд Ворн.

— Раз невеста, так другое дело, — улыбнулся принц. — Но я лично прослежу, чтобы ты сдержал обещанье.

Над морем разносились свистки боцманских дудок, матросы на мачтах поднимали паруса. Арнорский флот возвращался домой.

10. Южный Итилиэн, 22 сентября 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

Равнина Итилиэна была покрыта трупами черных воинов. Король Вардамир, сидя верхом под черным с серебром знаменем Гондора, оглядывал поле битвы.

За спиной короля сверкал в свете заходящего солнца Андуин, неторопливо несущий свои воды к морю. На дальнем, западном берегу можно было различить белые стены Пеларгира.

Вчера гондорская армия форсировала Андуин и окопалась, готовясь встретит атаку харадрим. Правый фланг королевской армии прикрывала цепь поросших лесом холмов, левый — обрывистый берег Великой реки.

На рассвете харадримы атаковали. Черные воины, вооруженные ассагаями (ружья были лишь у немногих) атаковали семью колоннами; восьмую колонну составили всадники. Бой шел почти весь день; только к вечеру во фланг южанам ударила подошедшая с севера итилиэнская конница. Рейнджеры смяли харадскую кавалерию, а затем обрушились на пехоту. И тогда король Вардамир приказал своей армии контратаковать.

К вечеру харадское войско была разгромлена, и гондорцы начали преследование. Кавалерия гнала южан на юг вдоль дороги к мосту через Порос; многих харадримов загнали в поросшие лесом холмы.

Сейчас с юга доносились выстрелы: гондорская пехота прочесывала лес. Кавалерия, бросившаяся преследовать бегущих южан, уже скрылась из виду. Но король не торопился покидать холм. Он ждал известий от своих военачальников. Заслышав стук копыт, Вардамир повернулся и столкнулся взглядом с подъехавшим молодым лейтенантом.

— Ваше Величество! Пакет от губернатора Пеларгира! — крикнул гонец, торопливо отдав честь.

Кивнув, король разорвал пакет, и, развернув бумагу так, чтобы на нее падали лучи заходящего солнца, стал читать.

Конница вернулась, когда солнце уже село за Андуин. Впереди ехал рослый чернобородый воин в темно-зеленом мундире Итиллиенских рейнджеров, но без форменной треугольной шляпы. По алой генеральской перевязи Вардамир опознал граф Боромира, сына Ондоэра Итилиэнского.

«Впрочем, — с оттенком зависти подумал старый король, пригладив узкую, черную с проседью бороду, — такого молодца отовсюду видно».

— Ваше Величество, — Боромир четко отдал честь. — Мы настигли бежавших харадрим у моста через Порос, перебили их и потопили в реке. Спаслось не больше сотни беглецов. К несчастью, их вождь Равал сумел уйти. Но теперь мы можем пойти на Умбар и снять осаду.

— С Умбаром придется подождать, — нахмурился Вардамир. — Впрочем, об этом мы поговорим в шатре. Я, признаться, подустал изображать конное изваяние.

Ужин в королевском шатре (на котором, кроме Вардамира и Боромира присутствовали только несколько старших офицеров) мало напоминал пир победителей. Не звучала музыка, не раздавались победные кличи — Вардамир еще в свою бытность Лосарнархким герцогом был равнодушен к внешнему блеску. Мужчины ужинали и разговаривали.

— Кстати, граф, почему мы не видим вашей жены при дворе? — спросил король.

— Я похож на оленя? — вопросом на вопрос ответил Боромир.

— Нет, — удивленно сказал монарх.

— Вот потому и не похож, что эту… Фириэль из дома не выпускаю, — рявкнул граф Итилиэнский. — Я женился на ней из-за политики, но никакая политика не заставит меня покрывать ее разврат!

Король поморщился. Почему-то Боромир сын Ондоэра, человек умный и блестяще образованный, любил изображать из себя туповатого рубаку. Впрочем, развратную дуру Фириэль Вардамиру было не жалко. Так что пусть посидит под замком в Итилиэне. Может, поумнеет.

В шатер вошел старый генерал Хьюрин, командующий гондорской пехотой. Отдав честь королю, он доложил, что южные холмы отчищены от харадских беглецов. Немногие уцелевшие скрылись в плавнях Пороса.

— Что ж, Харадской армии больше нет, — сказал Боромир. — И ничего не мешает нам двинуться на юг и снять осаду Умбара.

— Умбар предал нас, — сказал король. — Сегодня, во время битвы, ко мне доставили послание патриция Низилура, правителя Умбара. Низилур пишет, что харадримы сняли осаду, после того как им был выплачен выкуп. И, поскольку Гондор вывел войска из Умбара, бросив город на произвол судьбы, Умбар больше не повинуется Гондору.

«И, в отсутствие более достойного вождя, свободный Умбар избрал меня Дожем», — процитировал Вардамир.

— Он об этом еще пожалеет, — сказал Боромир. — Сейчас слишком поздно начинать поход на юг. Но в следующем году мы осадим Умбар и вынудим этого Низилура признать власть Гондора.

— Низилур никуда не денется. — сухо сказал Вардамир. — Следующей весной мы начнем кампанию против Арнора. Я заключу мир с харадримами, временно уступив им Южный Гондор, и найму флот князя Симмы. Мы разобьем арнорцев на суше и на море и покончим с мятежом. А потом я поговорю с харадримами и умбарцами по-другому.

Боромир с силой сжал зубы на гусиной ножке. Он почувствовал чистую, яркую ненависть к герцогу Лосарнархкому, которого его же отец сделал королем.

«Интересно, сколько дунаданов уцелеет в Южном Гондоре, пока ты будешь громить Арнор, — подумал он. — Трое? Или пятеро? Для тебя ведь это неважно, главное — уничтожить твоего соперника Барахира. И эту тварь мы возвели на трон!»

Но вслух он сказал другое.

— А если харадримы нападут, пока Королевская армия будет на севере?

— Войска Итилиэна останутся на юге, — ответил Вардамир. — Они должны будут защищать Гондор и от восточных варваров, и от южан.

«Ну ты и сволочь, — подумал Боромир. — Ты, значит, будешь побеждать в Арноре, пока мой отец будет воевать на два фронта — против рунийцев (которых, мы, кстати, недавно побили на Итилиэнской засеке) и против харадцев».

Ну тут графу Итилиэнскому пришла в голову новая мысль. Ведь, когда Королевская армия уйдет на север, войско наместника останется единственной силой в Гондоре!

— Служу Вашему Величеству, — сказал Боромир, поклонившись.

Положительно, перед домом Фарамира сейчас открылись новые возможности.

11. Тарбад, 10 октября 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

Осенний день был сумрачным, но зал губернатрского дворца в Тарбаде освещало множество свечей. Наступил день свадьбы вдовствующей королевы Гилраэны и полковника арнорских рейтар Тарандара.

Мужчина и женщина стояли перед королевских троном; Мелисента, королева Арнора и принц Халбард соединили руки влюбленных, затем сам король Барахир подал им кусок хлеба и чашу вина.

— Сегодня вы разделите хлеб, вино и ложе, — сказал он. — Соединятся ваши души и тела, и вся жизнь. Желаю вам счастья.

Когда молодые, сопровождаемые гостями свадьбы, направились в пиршественный зал, Халбард, взяв под руку жену, нагнал семейную пару — Ислимэ и Азагхала.

— Ну здравствуй… генерал, — начал Халбард, заметив алую перевязь на плече друга.

— Это я получил за Дунландский перевал, — орк дернул перевязь. — Приятно, конечно… притом, что кампанию мы проиграли. Изенгард устоял.

— Вот этого я никак не пойму, — задумчво сказал Халбард. — Стены Изенгарда не настолько крепки, чтобы устоять против пушек Больга!

— Роханский генерал Гамлинг оказался хитрой бестией, — сказал Азагхал. — Как ты знаешь, Изенгард окружен двумя стенами. Гамлинг приказал заполнить пространство между стенами землей, превратив укрепления в единый вал, неуязвимый для артиллерии. Мы три месяца копали вокруг крепости окопы, как сумасшедшие кроты, роханцы рыли контрмины. В итоге Изенгард мы так и не взяли.

— А что вы хотели? — вмешалась Ислимэ. — Как историк я могу сказать: редкая война заканчивается быстрой победой. И нет ничего хуже для воина, чем сложить руки после первых неудач. Надо уметь терпеть.

Халбард молча склонил голову перед женщиной, потерявшей в одной из «первых неудач» отца и лично рисковавшей жизнью в битве.

— Что ж, — сказал принц, — если уж женщина готова терпеть, то мы, мужчины, тем более все выдержим. И победим.

Не сговариваясь, Халбард, Азагхал, Ислимэ и Роза встали тесным кружком и обнялись.

— Мы победим. Вместе, — прошептал Халбард. И добавил вслух: — А теперь пойдем к столу. Жизнь-то продолжается.

12. Кер Дунн, 15 июня 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

Дорога извивалась по склону холма, на вершине которого чернели руины некогда прекрасного города Кер Дунн. Высокий всадник в коричневом дорожном камзоле дал шпоры коню и въехал на мощеную улицу. Яркое летнее солнце освещало обгоревшие стены домов и провалившиеся крыши, ветер разносил груды мусора. Человеческих костей не было — дунланцы похоронили своих убитых. Здесь по приказу короля Вардамира гондорские войска убили девять тысяч человек — мужчин, женщин, детей.

Неожиданно дорогу путнику преградили четверо всадников в серых арнорских мундирах. Короткие драгунские карабини недвусмысленно нацелились на пришельца.

Путник спокойно поднял руки и сказал: — Меня зовут Диз. У меня послание для Его Величества.

— Нас предупреждали, — ответил унтер, командовавший патрулем. — Хальдор и Брегор вас проводят. Но сначала сдайте оружие.

Всадник, назвавшийся Дизом, отдал подъехавшему солдату два пистолета, шпагу и кинжал. Затем Диз в сопровождении двух драгун поехал по дороге на юг. Проехав через мрачные развалины, всадники выехали на открытый склон и увидили арнорский военный лагерь.

Лагерь Арнорской Королевской армии находился в глубокой долине, окруженный с трех сторон лесистыми холмами, а с севера — горой, на которой некогда стоял Кер Дунн. Занятый армейскими палатками квадрат был окружен рвом и валом; бронзовые рыла орудия смотрели на все стороны света. Над центральной площадью, рядом с большим шатром синей ткани развевалось синее с серебром знамя Арнора.

Их остановили дважды: у лагерных ворот и у входа в королевский шатер. Здесь гвардейцы увели коня Диза, а сопровождавший его драгун передал охраннику оружие пришельца. Доложившись, Диз ждал, пока вышедший из шатра офицер не разрешил ему войти.

Король Барахир сидел за длинным столом, заваленным бумагами. Его серый мундир висел на стуле, сам монарх был одет лишь в рубашку.

Диз отдал королю честь, поднеся к груди сжатый кулак.

— Ваше Величество, — начал он. — Я Галдор, премьер-ротмистр Итилиэнских рейнджеров. Я привез вам послание от Ондоэра, герцога Итилиэнского.

Королевский совет собрался в шатре монарха после полудня. Присутствовали сам государь Барахир, король Мории Балин II, изгнанный роханский принц Эльфхельм и арнорские генералы. Барахир усмехнулся, бросив взгляд на генералов Больга и Азагхала — отца и сына. Что ж, эти орки были храбрыми и верными воинами. Как, впрочем, и эльф Вилварин, роханец Эльфхельм, гном Балин. И арнорские дунаданы — главная опора Северного Королевства.

Отсутсвовал принц Халбард — он командовал флотом, ныне патрулировавшим арнорское побережье. Скоро арнорским морякам (как, впрочем, и арнорским солдатам) предстоят тяжелые испытания.

— Итак, господа офицеры, — начал король. — Я получил информацию о планах врага. Король Вардамир планирует провел двадцатипятитысячную армию на Арнор вдоль побережья. С моря вторжение будет прикрывать флот герцога Дол Эмроса Саэроса и князя Симмы Ангамаита (12 гондорских и 10 пиратских кораблей). Флот поможет гондорской армии переправиться через Изену и Сероструй у устья.

Форсировав Сероструй, Вардамир ударит на Тарбад. Взяв город, он отрежет нашу армию от Арнора.

Хьюрин и Азагхал переглянулись. В Тарбаде были не только собраны запасы арнорской армии. Там же жили королева Мелисента, Ислиме с дочерью, Гилраэна с новорожденной дочерью и семьи других арнорских офицеров.

«Если Вардамир войдет в Тарбад — повторится Эдорасская бойня», — подумал Азагхал. Иллюзий относительно гумманности узурпатора у него не было.

— Одновременно Сэорл с десятитысячной армией атакует Дунланд через Изенские броды, — продолжил король. — По плану, роханцы должны, столкнувшись с нашей главной армией, отступать к бродам, оттягивая арнорские войска на юго-восток. Если же мы двинемся против Вардамира, оставив заслон — Сэорл атакует и уничтожит заслон.

— Мы располагаем 20 тысячами солдат против 35 тысяч южан, 11 кораблями против 22 кораблей узурпатора. С этими силами мы должны, как минимум, удержать Тарбад. Господа офицеры, я жду вашего мнения.

— Эти известия верны? — спросил один из генералов.

— В шпионских делах говорить об абсолютной надежности не приходится, — пожал плечами король. — Однако я думаю, что известия верны. Мой контрагент лично заинтересован в поражении Вардамира. И главное — сегодня наша разведка донесла, что войско Вардамира уже переправляется через Изен у устья.

— Нам придется разделить армию, — сказал Азагхал. — Моя Дунландская бригада сможет остановить Сэорла, опираясь на Зеленую Гриву.

— Инициатива наказывается исполнением, — улыбнулся Барахир. — Генерал Азагхал, вы назначаетсь командующим Южным отрядом Арнорской Королевской армии. Кроме Дунландской бригады, вы получите четырнадцать орудий, а также конные полки Хьюрина и Эльфхельма.

— Служу Вашему Величеству, — ответил Азагхал, бросил быстрый взгляд на рекомых Хьюрина и Эльфхельма. Ни гондорский дворянин, ни роханский принц, к их чести, не высказали недовольство тем, что их поставили под начало орка.

— Главные силы армии я поведу к Тарбаду, — продолжил монарх. — Я не позволю Вардамиру подняться вверх по реке. Задача флота — не допустить прорыв гондорских кораблей в Сероструй.

Поднялся Вилварин. — Ваше Величество, — начал он, поклонившись. — Позвольте мне доставить ваш приказ принцу Халбарду. Я чувствую, что должен сопровождать принца в эту кампанию.

— Да будет так, — кивнул король.

— Мы выступаем завтра на рассвете. Эта кампания будет решающей, господа. Нам предстоит победить или умереть.

13. Лонд Доэр, 25 июня 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

Адмирал принц Халбард стоял на шканцах «Эарендила». Над морем клубился туман; юго-западный ветер развевал синие арнорские знамена. Одинадцать кораблей стояли на якорях в устье Сероструя. Арнорский флот готовился исполнить приказ короля — не допустить гондорцев в Сероструй.

Вскоре морской ветер развеял туман, взошедшее на востоке солнце позолотило серые волны эустария. Яркой зеленью сверкали разделенная Сероструем Мингириатская равиниа. На обоих берегах реки, перед линией арнорских кораблей, были построены береговые батареи. Небо было безоблачным, но на юге, у смого горизонта, можно было различить нечто вроде белых облаков над самыми водами.

Принц Халбард поднес к глазу подзорную трубу. Теперь он увидел, что «облаками» были паруса кораблей. Враги приближись двумя колоннами, причем в левой колонне корабли были заметно крупнее. «Слева гондорцы, — подумал принц. — Справа пираты».

— К бою! — скомандовал он. Над водами Сероструя разнеслись звонкие голоса труб. На плаубе «Эарендила» споро построились морские стрелки; внизу, на батарейных палубах, пушкари стали к орудиям. Лучшие снайперы (в их числе сменивщий лук на мушкет эльф Вилварин) поднялись на мачты, готовясь разить врага сверху.

«Жаль, что со мной нет Строри, — подумал Халбард, глядя на приближающихся врагов в подзорную трубу. — Что ж, отдавать приказ об открытии огня придется самому».

Гном Строри в этом сражении командовал восточной береговой батареей. Прислугу тяжелых сорокавосьмифунтовых орудий (подобных не было ни на одном корабле обеих флотов!), установленных на батареях, составляли именно гномы.

Корабли врага приближались. Двенадцать гондорских кораблей шли пеленгом; головной корабль — огромный (больше арнорского флагмана!) черный галеон, под флагом вице-адмирала держался под самым восточным берегом.

«Не знают они наших вод, — отметил принц. — Вот и поплатятся». Затем Халбард перевел взгляд на правую колонну.

Десять пиратских кораблей шли в кильватере за флагманом — небольшим галеоном под черно-красным знаменем. Корабли у них были послабее, чем у гондорцев: они напоминали арнорские вооруженные торговцы, и несли примерно тридцать пушек. Только два головных галеона были покрупнее.

— Мы готовы открыть огонь, — напряженным голосом сказал капитан Фалатар.

— Ждем, — ответил принц. — Начинают береговые батареи, мы продолжаем.

Внезапно западный берег Сероструя окутался дымом — арнорская береговая батарея открыла огонь. Пиратский флагман задрожал под ударами тяжелых ядер и повернул направо, уклоняясь от огня. В трубу принц увидел огромные пробоины в обращенном к арнорским корабла борту пирата.

Казалось, южанин спасся. Но внезапный порыв ветра накренил пиратский корабль на левый борт, через пробоины и открытые пушечные порты хлынула вода; галеон опрокинулся и затонул за каких-то две минуты. Некоторое время над водой торчал киль, но вскоре и он скрылся в серых волнах.

— Первый, — прошептал принц. Тем временем головной гондорский корабль неожиданно встал; фок-мачта рухнула за борт. Тотчас восточный берег Сероструя окутался дымом: Строри приказал береговой батарее открытиь огонь. Второй гондорский корабль, обогнув флагман слева, повернулся к «Эарендилу» носом.

— Огонь по второму гондорцу! — скомандовал принц. Прозвенел горн и «Эарендил» окутался дымом.

Ядра ударили в нос гондорскому кораблю. Бушприт и фигура воина с топором на носу разлетелись в щепки; ядра проносились сквозь корпус галеона, сея смерть и разрушения. В ответ заговорили погонные орудия гондорца и «Эарендил» содрогнулся от ударов.

Несмотря на страшный огонь арнорского флагмана, гондорский галеон шел вперед. Приблизившись к «Эарендилу» на пистолетный выстрел, гондорец повернулся к кораблю принца левым бортом и бросил якорь. Фок-мачта галеона, поврежденная огнем «Эарендила» рухнула за борт и повисла на канатах, закрыв носовые порты. Но готовых к бою орудий на борту гондорца оказалось достаточно. Загрохотали гондорские пушки, и «Эарендил» задрожал под ударами ядер; треск дерева смешался с криками раненых.

Арнорцы ответили огнем на огонь; пороховой дым затянул флагман. Но вскоре ветер отнес облако дыма на север и перед Халбардом открылась картина боя.

Пиратские корабли, потеряв одного своего, вышли из боя и отступали на юг. Гондорские же галионы, достигнув арнорской линии, повернули и, став на якорь, открыли огонь по кораблям северян. Поскольку гондорский вице-адмиральский флагман ранее сел на мель и теперь методично расстреливался береговой артиллерией, одинадцати арнорским галеонам противостояло столько же кораблей южан.

Тем временем экипаж противостоявшего «Эарендилу» галиона сумел окончательно сбросить фок мачту за борт, освободив носовые пушечные порты. Это был новейший сорокачетырехпушечник, лишь немного проигрывавший в огневой мощи пятидесятичетырехпушечному арнорскому флагману.

— Огонь картечью! — приказал Халбард.

Морская картечь — чугунные шарики размером с кулак — с визгом обрушились на гондорский корабль, пробивая деревянные борта. Но и «Эарендил» постоянно содрагался под ударами гондорских ядер. Над палубой арнорского флагмана свистели пули, одна из которых сбила с принца шляпу, другая — вырвала кусок мяса из левого плеча. После того, как адъютант перевязал командующего поверх мундира, Халбард вернулся к своим обязанностям.

Один из арнорских кораблей — тридцатипушечный «Торговец» уже был выбит из линии; команда выбросила поврежденный корабль на мель. Теперь по его мателоту — тридцативосьмипушечнику «Лонд Ворн» — били сразу два гондорских корабля. Приглядевшись, принц увидел, как от «Лонд Ворна» отошла шлюпка, волоча за собой канат.

«Будут поворачиваться на верпе, — подумал Халбард. — Ай да молодец кэп Ингельд!»

И действительно: со шлюпки спустил малый якорь; якорный канат, ведущий к «Лонд Ворну» натянулся, и галеон начал со скрипом поворачиваться. Вскоре «Лонд Ворн» развернулся, обратив к врагам неповрежденный борт.

Солнце уже приближалось к зениту; начинался отлив. Один из гондорских кораблей был тяжело поврежден огнем 46-пушечного флагмана вице-адмирал Гилдора «Нарсил», поднял якоря и был отнесент теченьем за линию. Подняв паруса, «Нарсил» взрезал гондорскую линию, дав залп с обоих бортов, а затем абордировал гондорский галеон. С другого борта незадачливого гондорца атаковал «Воин».

— Адмирал, наш противник спустил флаг! — сказал капитан Фалатар.

Действительно, на корме протиостоящего «Эарендилу» сорокачетырехпушечника уже не развевался черно-серебрянный гондорский флаг. Корпус гондорца был усеян мелкими пробоинами от картечи, по клюзам стеала кровь.

— Высылайте призовую партию, — приказал принц, после чего оглядел поле боя.

Спустил флаг и гондорский вице-адмиральский флагман, расстреляный береговой батареей. К сдавшемуся кораблю уже направлялись лодки с гномами. Над третьим гондорским галеоном, атакованным «Нарсилом» и «Воином», уже развевался синий с серебром арнорский флаг.

— Ай да молодец Строри! — сказал Халбард. — Что ж, гондорцы уже потеряли три корабля. Скоро они побегут… Проклятье!

Тридцатипушечник «Бродяжник» был подожжен огнем пятидесятичерехпушечного флагмана герцога Саэроса. Пламя уже охватывало среднюю часть корабля; с минуты на минуту «Бродяжник» мог взорваться и засыпать горящими обломками стоявший рядом «Тарбад».

Внезапно сначала носовая, а потом кормовая якорые цепи «Бродяжника» рухнули в воду. И освобожденный корабль понесло отливом на гондорскую линию. Понимая, что его горящий галеон представляет угрозу для своих, капитан «Бродяжника» Халлатан приказал расклепать якорные цепи.

На гондорском флагмане спешно поднимали якоря и ставили паруса. Вскоре флагман герцога Саэроса повернул на юг, уклоняясь от столкновения с пылающим «Бродяжником». Вслед за адмиральским кораблем стали выходить из боя остальные гондорские галеоны.

Прогремел взрыв, и на месте «Бродяжника» к небу взетнулся столб огня и дыма. Но разлетающиеся обломки уже никому не могли повредить.

— Головные уборы снять! — приказал принц Халбард. И добавил с горечью: — И все-таки мы победили.

14. Долина реки Сероструй, 5 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

— Ваше Величество, Первый Лебенинский полк готов к переправе. Соблаговолите отдать приказ, — генерал Хьюрин склонился к королю.

— Начинайте форсирование.

Король Вардамир откинулся на спинку высокого кресла. С холма, на котором высился королевский шатер, была отлично видна зеленая равнина, полого спускающаяся к широкой реке. И огромный лагерь гондорской армии на берегу.

Солдаты начали садиться на плоты и лодки и, отталкиваясь шестами, поплыли в сторону дальнего (Сероструй здесь был шириной не меньше полумили!) берега. К сожалению, для переправы всей армии плотов и лодок не хватало. А помощи флота (как при форсировании Изена) у гондорской армии не было. Что ж, все это означало только, что переправа затянется.

— Ваше Величество, корабли!

Король повернулся, посмотрел в подзорную трубу и увидел два небольших черно-желтых галеона, идущих вверх по реке. Крепкий юго-западный ветер наполнял паруса кораблей, позволяя им легко преодолевать теченье Сероструя. Даже без синих с серебром флагов, препутать арнорских «морских ос» с гондорскими кораблями было невозможно.

— Батареи к реке, — скомандовал король, вставая. — И трубите отход Первому Лебеннинскому.

— Поздно, Ваше Величество.

Арнорските галеоны ворвались в толпу лодок и плотов, как два ястреба в стаю голубей. Корабли окутались пороховым дымом; с обеих бортов на гондорских солдат обрушились пули и картечь. Пехотинцы, не успевшие отплыть от берега далеко, направляли свои неуклюжие плоты обратно к пляжу. А для тех, кто уже выплыл на фарватер, все было кончено: арнорский огонь букавльно смел с лодок и плотов гондорских солдат. Переправа была сорвана.

Загрохотали гондорские пушки; их ядра падали за кормой арнорских кораблей, вздымая к небу столбы мутной речной воды. Стрелять по движущейся цели артиллеристы гондорской армии не умели.

Корабли уходили вверх по теченью. Старый генерал Хьюрин провел рукой по бороде и повернулся к королю.

— Ваше Величество, прикажите возобновить переправу?

— Нет. Этим ребятам, — Вардамир взмахнул подзорной трубой в сторону кораблей, — достаточно просто убрать паруса и теченье отнесет их обратно к месту переправы. А мои солдаты — не котята, чтобы всякая сволчь безнаказанно их топила! Мы пойдем на Тарбад по левому берегу.

Король оперся о кресло и добавил: — Но этого дурака Саэроса я закую в цепи. Довольно ему проигрывать битвы!

15. Устье реки Барандуин, 5 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

— Господин адмирал, «Удача» возвращается.

Принц Халбард поднял подзорную трубу. Действительно, двухмачтовая шхуна приближалась к эскадре, рассекая форштевнем серые валы.

— Созовите капитанов на совет, — приказал он флаг-капитану Фалатару. — До заката мы должны составить план атаки.

Вскоре на грот-мачте «Эарендила» взвились сигнальные флаги. Облокотившись на фальшборт, принц бросил взгляд на арнорский флот, дрейфующий у устья Барандуина.

Сейчас под началом адмирала принца Халбарда находилось восемь галионов и три брандера — небольшие шхуны, нагруженные дровами и порохом. Четвертый брандер приближался с севера.

Из одинадцати кораблей, с которыми принц вступил в битву при Лонд Доэр, уцелео девять. Десятым стал захваченный «Эарендилом» гондорский сорокачетырехпушечник «Лосарнарх», переименованный в «Бродяжник». Халбард приказал превести на него экипаж выбросившегося на мель «Торговца».

Два корабля из десяти, однако, принц отправил под началом контр-адмирала Рогволда патруливать Сероструй, с приказом не допустить переправы через реку гондорской армии. Зато он дополнил свой флот четырьмя брандерами, бесполезными в линейном бою, но весьма грозными при атаке кораблей на якоре. При том сражении, которое Халбард планировал.

Тем временем «Удача» бросила якорь на траверзе «Эарендила»; с корабля спустили шлюпку, которая направилась к флагману. Шлюпки с других кораблей уже приближались к «Эарендилу».

— Вынесите на шканцы стол, — приказал принц. — Совет проведем наверху. Погода уж больно хорошая…

— Как вы и предполагали, гондорские корабли стоят в Рыбной бухте по правому берегу ниже Лонд Ворна, — уверенно докладывал командир «Удачи» лейтенант Бергиль. — Все девять гондорских галионов. Пиратских кораблей нет. Над Лонд Ворном — арнорский флаг. Более детальную разведку мы не проводили, так как нас заметили. Мы тут же поменяли галс и спустись вниз по теченью — как и подобает трусливым торгашам.

— Разумно, — кивнул принц. Подставляться под вражеские ядра на корабле, до самых бортов нагруженном дровами и порохом, было действительно не лучшей идеей.

Лейтенант Бергиль сел.

— Итак, господа офицеры, — начал командующий, вставая. — Сегодня ночью мы уничтожим гондорский флот. С вечерным приливом мы войдем в Барандуин. Пройдя под левым берегом, мы бросим якорь напротив Рыбной бухты и откроем огонь. Надеюсь, этим мы привлечем внимание гондорцев.

— Тем временем брандеры поднимутся под правым берегом Барандуина, сцепятся с крупными гондорскими кораблями и подожгут их. Задача флота — не позволить вырваться не одному врагу. Завтра мы будем праздновать победу в Лонд Ворне, господа!

Офицеры громко поддержали принца. И лишь одна мысль не давала покоя Халбарду. «Где же пираты?».

— Спустить паруса! Бросайте якорь! Сигнал! — приказал принц. Стоящий на юте матрос описал круг фонарем. Вскоре все восемь арнорских кораблей бросили якоря.

По правому борту темнела низкая равнина Мингириата. Впереди, на правом берегу у поворота Барандуина, над рекой нависали валы Лонд Ворна. Слева, за озаренной лунным светом рекой в широкой бухте покачивались на якорях гондорские корабли.

— Открыть огонь!

Запела труба. Первым обрушил огонь на вражеские корабли «Эарендил», затем заговорили орудия остальных кораблей арнорской линии. Грохот полутора сотен орудий раскатился над рекой.

Гондорцы ответили. Черные силуэты их кораблей осветились огнями выстрелов. Но беспорядочный огонь гондорского флота не шел ни в какое сравнение с залпами северян. На фоне берега можно было различить только силуэты вражеских галеонов, но принц знал: гондорские корабли не могли не получить повреждений.

Но и гондорские пушки находили цель. «Эарендил» несколько раз вздрогнул под ударами ядер. Бой продолжался, но северяне только готовилсь выложить свой главный козырь.

Тем временем арнорские брандеры приближались. Их темные силуэты мелькали на темной воде. К каждому брандеру с правого борта была пришвартована шлюпка.

Неожиданно гондорский залп обрушился на головной брандер. Принц стиснул зубы, глядя, как на месте корабля к небу взметнулся огненный столб.

«„Удача“ лейтенанта Бергиля погибла со всем экипажем, — подумал Халбард. — Ну что ж, ты ведь мечтал командовать в битвах. А как насчет тех арнорцев, что послал на смерть лично ты, адмирал принц Халбард?»

После гибели первого брандера остальные три повернули к ближайшим гондорским кораблям. Пришвартовавшись к галеонам, арнорские моряки подожгли фитили и, пересев в шлюпки, отплыли на стрежень. Вскоре в гондорской линии загрохотали взрывы. Пылающие обломки дерева огненными кометами взмывали к небу и падали на гондорские корабли.

— Стреляйте по мачтам! — приказал принц. — Нельзя дать им отойти от берега!

Теперь «Эарендил» бил по мачтам своего противника. Вскоре рухнула грот-мачта гондорца — и одновременно корабль загорелся. К этому времени пламя охватило все гондорские корабли. Вражеский огонь прекратился: экипажи бежали на берег, ища спасения в бегстве.

Глядя на огненную стену, вздымавшуюся, казалось, до самого неба, принц глубоко вздохнул. Он победил. Гондорский флот был уничтожен.

16. Лонд Ворн, 6 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

— За победу, господа!

Адмирал принц Халбард поднял бокал с красным вином. Господа офицеры, собравшиеся в парадной зале Верхнего форта, поледовали его примеру.

— Я воздаю честь морякам Арнорского Корлевского флота, сокрушившим гондорскую армаду. Я воздаю честь морским стрелкам полковника Дариона, отстоявшим Лонд Ворн, защитившим наших женщин и детей. Так выпьем за победу! И за победителей!

Офицеры дружно осушили кубки. И тогда принц продолжил.

— Итак, господа, наша работа еще не окончена. Во-первых, не уничтожен пиратский флот. Во-вторых, гондорские моряки, оставшиеся без кораблей, отступили по Хоббиттонской дороге. Ваше мнение, господа?

Халбард опустился в кресло. Пир победителей в Лонд-Ворне плавно перешле в военный совет. Хвала Валарам, вина за столом подавали немного, и господа офицеры не имели возможности напиться.

Поднялся полковник Дарион, комендант Лонд Ворна.

— Как я уже говорил, гарнизон отбил два приступа, причем в первых рядах гондорцы пускали пиратов. Третьего июля пираты собрали совет, на котором, после обильных возливний, решили идти на Серые Гавани и разграбить их. На рассвете четвертого харадские корабли ушли в море.

— Откуда сведения? — нахмурился принц.

— У одного пиратского капитана была гондорка-наложница. На том самом совете она подавала вино. Ночью она сбежала и доплыла до причала. Представьте удивление береговых стражников, когда из воды вылезла совершенно голая дева и потребовала провести ее к коменданту!

Халбард не удержался и рассмеялся.

— Ты главное, жене объясни, что этой девице от тебя понадобилось, — сказал он, отсмеявшись. Принц знал, что пожилой комендант в прошлом году женился на юной дочери дунландского купца.

— Так я взял ее в дом служанкой, — серьезно ответил Дарион, проведя рукой по раздвоенной, на гномий манер, бороде. — Сейчас она помогает супруге хозяйничать.

— Понятно, — кивнул Халбард. Ему очень хотелось спросить полковника, чем именно занимается его новая служанка, но он сдержался.

— Наш долг как арнорских офицеров, как дунаданов, — защитить эльфов, — продолжил принц. — Сегодня ночью, с отливом, наш флот выходит к Серым Гаваням.

И пусть настоящих потомков нуменорцев среди присутствовавших на совете господ офицеров было немного — все они доказали право называться Западными Рыцарями.

Эльф Вилварин, до сих пор сидевший неподвижно, ничем не выдавая своих чувств, с явным облегчением кивнул: ведь речь шла о его родном городе.

— Теперь касательно гондорских моряков. Очевидно, они идут на Аннуминас через Хоббиттанию. Мы обязаны не допустить ее разорения. Проблема в том, что флот не может гонятся за гондорцами по суше, а морской стрелковый полк нельзя отводить от Лонд Ворна. В Аннуминасе стоит драгунский полк Эрстера — единственная боеспособная часть в Артадене. Нужно предупредить их.

— Я готов, — поднялся адъютант принца, лейтенант Хамдир. — Но мне придется ехать через Хоббиттанию.

— Разумно, — кивнул Халбард. — Защита хоббитов стоит нарушения закона короля Элессара. Но прежде мы зайдем ко мне домой. Вам придется взять с собой одно письмо.

— Итак, Хамдир сегодня вечером выъезжает в Аннуминас через Хоббиттанию. Ты могла бы написать отцу и тану Паладину, о том, что им грозит. Я не жду, что они будут сражаться с гондорцами, но они могли хотя бы увести хоббитов с пути моряков. Потому что эти идут убивать.

— Я поеду сама, — ответила Роза, вздернув подбородок.

— Роза!

— Нет, ты послушай. Я своих родственников знаю и сумею их убедить. Да и тана тоже. Кроме того, с командира драгун станется ограничиться обороной Аннуминаса, отдав Хоббиттанию на разграбление. Я не могу этого допустить.

— Но ты не поспеешь за Хамдиром, — нахмурился принц.

— Поспею. Моя Берутиэль бегает не хуже кавалерийских коней.

Действительно, низенькая истерлигская лошадка Розы (которую та назвала в честь древней нуменорской королевы) была быстрой и выносливой. На ней принцесса вполне могла скакть наравне с Хамдиром. Конечно, Халбард боялся за жену, но понимал: отговорить ее не получится.

— Хорошо. Вы поедите по дороге на Сарн Форд, и свернете на Хоббиттонскую дорогу, не доезжая до города. В Хоббиттании не задерживайтесь — вам нужно добраться до Аннуминаса как можно скорее. Жди меня в столице, дорогая.

— Я буду ждать, — сказала Роза, вставая. — Мне еще нужно простится с сыном.

— Пойдем, — принц встал и обнял жену за плечи. — У нас не так много времени. Но скоро мы вновь будем вместе.

17. Дунланд, 7 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

Солнце садилось, озаряя золотым светом широкую равнину и изрытые окопами холмы, которые дунландцы называли Зеленая Грива. И было страшно видеть кровь и трупы на зеленой траве, под голубым небом.

С утра армия узурпатора Сэорла атаковала укрепления, занимаемые Дунландской бригадой генерала Азагхала. За день роханская пехота и спешенные драгуны атаковали девять раз, но каждый раз откатывались, отбитые пулями и картечью. Только трижды вестфольдские баталии доходили до линии окопов, но каждый раз оркские и дунландские пикинерские роты отбрасывали их в рукопашном бою.

Наиболее жестокая схватка была у дороги на Керр Дунн, прорезающей Зеленую гриву. Здесь, перед баррикады из мешков с песком, трупы лежали кучами. В основном, роханские — но было немало и орков. Здесь два пикинерских батальона Изенгардского полка приняли на себя удар троекратно превосходящей баталии вестфольдингов — и выстояли. Азагхал мог гордиться соотечественниками.

К заходу солнца загрохотали роханские барабаны и армия Сэорла отступила. Роханцев в этот день погибло гораздо больше, чем орков и дунландцев. И синее с серебрянной звездой знамя Арнора по-прежнему реяло над Зеленой Гривой.

Стоявший рядом со знаменем Азагхал удовлетворенно вздохнул.

— Отбой. Через сорок минут созовите старших офицеров ко мне в шатер.

Под грохот барабанов, сигналящих отбой, молодой орк спустился с холма. На обратном скате, защищенные от огня, раскинулись шатры бригады. Чуть дальше, по сторонам дороги на Керр-Дунн, стояли конники Эльфхельма и Хьюрина. Ровный строй кавалерии (так и не вступившей в бой) уже нарушился: кавалеристы уводили коней, чтобы расседлать и напоить их. И солнце уже садилось за ближней вершиной Зелной Гривы, поросшей густым лесом.

В шатре полководца было жарко и душно. Дрожащие свечи освещали усталые лица офицеров. Генерал Азагхал кивнул кавалеристам — Эльфхельму и Хьюрину — пришедшим последними.

— Итак, господа офицеры, начнем, — сказал генерал. — Сегодня мы выдержали удар роханцев. Но их армия не разбита. Пока перед нами роханцы, мы не можем прийти на помощь королю, которой противостоят армии Вардамира.

— Вы не ввели бой конницу, — сказал полковник Хьюрин. — А без нас роханцев не разбить.

Принц Эльфхельм отмалчивался. Он вовсе не рвался воевать с соотечественниками, хотя и понимал: вернуть престол, не победив Вардамра и Сэрола, невозможно.

— У роханцев в резерве остались уланы — четыре полка, — покачал головой Азагхал. — Ваши два полка с ними бы не справились.

— И что вы предлагаете? — резко спросил Хьюрин. — Сидеть на этой Зеленой Гриве, пока Сэорл не бросит всю эту ерунди и не отправит кавалерию в обход наших позиций с востока?

Нет, я этого не предлагаю, — ответил орк. — Завтра мы уничтожим армию Сэорла. Мы поступим так…

18. Дунланд, 8 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

Солнце взошло над Мглистыми горами, озаряя поле вчерашней битвы. И вновь загрохотали пушки, и роханская пехота двинулась в атаку. Вестфольдские пикинеры шли в бой тремя неуклюжими квадратными колоннами. Перед баталиями рассыпались цепью малочисленные роханские мушкетеры, лучники и спешенные драгуны. Западные ветер развевал над армией узупатора зеленые с белым конем флаги Рохана.

Приблизившись на выстрел, роханцы открыли огонь. В ответ заговорили арнорские пушки и мушкеты. В то время, как королевские мушкетеры вели перестрелку с роханскими стрелками, артиллеристы Азагхала обрушили свой огонь на баталии пикинеров. Но, хотя ядра пробивали кровавые просеки в плотных рядах вестфольдингов, баталии шли вперед.

С подходом атакующих к холмам огонь из окопов стал более точным. Две фланговые баталии остановилитсь и стали отсупать. Но центральная колонна дошла до баррикады. Орки-мушкетеры бежали, бросив пушки, и зеленое знамя с белым конем взвилось над взятой арнорской позицией. Несмотря на огонь с холмов, вестфольдинги быстро разобрали баррикаду, открывая дорогу кавалерии.

Уланы пришли в движение. Суровые воины в чешуйчатых латах и шлемах с конскими хвостами, вооруженные пиками и саблями, пришпорили коней. Колонну тяжелой конницы вел сам Сэорл, в золоченных доспехах. Промчавшись через проход, роханская конница вышла на Дунландскую равнину — навстречу своей гибели.

По обеим сторонам дороги стояли линии орков-пикинеров; за их спинами мушкетеры поднимали свое оружие, готовясь стрелять поверх голов пеших копейщиков. А на равнине всадников узурпатора ждали рейтары Хьюрина и драгуны Эльфхельма.

— Огонь! — приказал Азагхал и пятьсот орков-мушкетеров дали залп. Дым затянул поле боя; вслед за грохотом над Дунландской равниной разнеслись ржанье раненых лошадей и крики.

Узурпатор Сэорл пал, пораженный десятком пуль; роханский строй смешался. И в эту кашу ударили рейтары Хьюрина и драгуны Эльфхельма. С флангов медленно начали сходиться линии пикинеров. Роханские уланы, атакованные с трех сторон, сбились в кучу; они не могли применить свое главное оружие — длинные пики — и сотнямит гибли под ударами арнорских палашей и орочьих копий. Наконец, знамя с белым конем пало, и уланы бежали с поля боя, преследуемые арнорской конницей.

За холмами еще звучали выстрелы: там продолжала сражаться арнорская и роханская пехота. Но перелом в битве уже произошел. Азагхал, возвышавшийся на коне за строем мушкетеров, улыбнулся. Он победил.

— Не расслабляться, парни, — крикнул генерал. — Работа еще не окончена!

19. Тукборо, 9 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

Дорога извивалась по холмистой равнине Хоббиттании, то поднимаясь на возвышенности, то проходя по тихим улочкам хоббитских поселков. Когда с очередной вершины открылся вид на Тукборо, Роза удовлетворенно вздохнула и бросила взгляд на скакавшего рядом офицера.

Поездка была тяжелой, даже для бывалого кавалериста Хамдира и привычной к конным прогулкам Розы. Но у принцессы была причина торопиться… Хота матросы Саэроса шли пешком, они двигались на Аннуминас по кратчайшему маршруту, а самой Розе пришлось ехать в объезд.

Ударив лошадь хлыстом, принцесса въехала на улицу и поскакала между домами. Низкие хоббитские дома, окруженные садами, тянулись вдоль дороги, ведущей к Преогромным Смиалам — резиденции Хоббиттана.

Въехав во двор, Роза спешилась и буквально вломилась в Преогромные Смиалы. К счастью, тан Паладин был дома. Не слова ни сказав по поводу незаконного присутствия в Хоббиттании лейтенанта Хамдира, тан пригласил гостей к столу.

Выслушав печальные новости, тан помолчал немного, потом набычившись, сказал: — Нечего всяким бродягам шататься по Хоббиттании. К Аннуминиасу мы Саэроса не пустим!

— Вы будете сражаться? — воскликнул пораженный Хамдир. — Против гондорских головорезов?

— Да, — отрезал тан. — Барахир — наш король, и мы будем за него сражаться.

— Хорошо, — кивнула Роза. Решение тана ей не силшком понравилось, но возражать было бессмысленно. — Вы ведь будете оборонять Тукборо? (Паладин кивнул). Через три дня я приведу к вам на помощь драгунский полк.

«Да, за три дня парни Эрстера должны успеть, — подумал Хамдир. Они с Розой уже успели обсудить этот вопрос. — Но продержатся ли хоббиты это время? Ведь Саэрос идет за нами со своей матросней».

— Надеюсь, — сказал Паладин. — Слишком долго мы сидели в своих норах, уповая на закон короля Элессара! Теперь нас защитят мечи людей. А закон Элессара должен уйти в прошлое. Чтобы людям не приходилось делать круг по дороге из Аннуминаса в Лонд Ворн, а хоббиты могли встречаться с людьми и торговать с ними на своей земле.

— Ну правильно, — донесся голос от двери. — А то что за безобразие — я даже не могу пригласить в гости собственного зятя. Даже на внуков не могу посмотреть!

— Папа! — воскликнула Роза, бросаясь к отцу.

20. Равнина Энедвейт, 12 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

Холодный западный ветер развевел клочья тумана над равниной Эденвейта. Свинцово-серый Сероструй медленно нес свои воды к западному морю. И в утренней дымке на равнине строились в боевой порядок арнорские войска.

Король Барахир, хмурясь, сидел на коне под знаменем Арнора. Туман поднимался, и, как занавесь на сцене, открывал готовую к бою королевскую армию. Равнина здесь плавно поднималась с юго-запада на северо-восток, и король, во главе конного резерва позади боевых порядков арнорских войск, мог видеть всех своих солдат.

Правый фланг армии составляли гномы. Три квадратные баталии пикинеров и алебардщиков построились у реки, причем первая баталия стояла прямо на берегу, у невыского обрыва. Перед подгорными латниками рассыпалась цепь стрелков с карабинами, в кумачовых кафтанах. Дальше на зеленой равнине выстроился серый строй арнорской пехоты — впереди мушкетеры и артиллеристы, во второй линии — пикинеры.

Левый фланг корлевской армии прикрывала арнорская кавалерия — три рейтарских и пять драгунских полков. Подобно Тарандру в Эдорасской битве, Барахир приказал расставить мушкетеров и легкие пушки между конными полками. Арнорским стрелкам и пушкарям предстояло поддержать огнем кавалерию перед неизбежной рубкой.

Сам король возглавлял конный резерв — два рейтарских полка, выстроенных позади левого фланга арнорской армии. Последний резерв, который Барахир намеревался вести в бой лично.

Туман рассеялся, но небо закрывали серые тучи. «Подходящий день для решающей битвы гражданской войны, — подумал Барахир. — Не годиться, чтобы дунаданы убивали дунаданов под ярким солнцем и глубым небом».

С юго-запада, вдоль левого берега Сероструя медленно наступала армия узурпатора Вардамира. Гондорские войска уже были построены в боевой порядок: пехота на левом, кавалерия на правом крыле; левый фланг южан прикрывала река. Перед линией пехоты лошади везли тяжелые пушки.

Подойдя на пушечный выстрел, гондорцы остановились. Артиллеристы спешно распрягали лошадей, готовя орудия к бою.

Загрохотали арнорские пушки — Больг приказал открыть огонь, не дожидаясь вражеских выстрелов. В гондорских рядах прогремел взрыв — одно из ядер попало в зарядный ящик. Но вскоре пушкари узурпатора начали отвечать. Ядра били в ряды арнорской пехоты, выбивая солдат из рядов. Ответным огнем арнорские артиллеристы подбили еще несколько орудий.

— Сигнал ракетой! — приказал король.

Карсная ракета взвилась над полем битвы. Первоначально сигнал не вызвал никаких изменений, на поле сражения, где продолжался огневой бой.

Впрочем, перестрелка длилась недолго: затрубили трубы и гондорская армия двинулась вперед. Арнорские ядра пробивали кровавые полосы в рядах южан, но гондорская пехота неотвартимо приближалася. Левее, поднимая пыль, мчалась кавалерия узурпатора.

И тут на реке показались арнорские корабли. Два черно-желтых галиона спустились вниз по Серострую, и, не убирая парусов, бросили якоря против левого фланга гондорской пехоты. Пока марсовые убирали паруса, корабельные пушки дали первый залп.

Это было страшно. Двадцать шесть пушек били во фланг гондорскому строю, сметая целые шеренги; ядра разбрасывали людей как сломанные куклы. Некоторое время гондорцы еще пытались идти вперед, но, когда пушечное ядро сбило знамя левофлангового полка, левое крыло армии узурпатора остановилось. Затрубили гномьи рога, и баталии подгроных воителей двинулись в атаку.

Те временем атакующая левое крыло арнорской армии гондорская конница попала под огонь мушкетеров и пушек, заранее расставленных Барахиром между конными полками. Под ливнем пуль и картечи лихая кавалерийская атака захлебнулась; а когда арнорская конница контратковала, войска узурпатора начали отступать.

Одновременно баталии гномов смяли рассторенный огнем корабельных пушек левофланговый гондорский полк. В центре пехота узурпатора дошла-таки до арнорской линии. Линии черных и серых прикинеров сошлись в рукопашном бою. Но было ясно: скоро фланги армии узурпатора будут смяты и гнодорский центр окажется в окружении.

Бросив взгяд налево, король увидел облако пыли за левым крылом своей армии. Поглядев в трубу, Барахир различил блеск солнца на латах рейтар и черное с серебром знамя Гондора. Так что, когда к королевскому знамени подскакал разведчик с докладом, арнорский резерв под звуки труб уже разворачивался навстречу врагу.

Король Барахир лично повел в бой резерв. Теперь уже ясно можно было видеть гондорских рейтар, захолдящих во фланг арнорской армии. Судя по штандартам, двум полкам Барахира противостояло пять гондорских полков во главе с самим Вардамиром. Черно-серебрянное знамя короля Арагорна развевалось над головой тирана и узурпатора.

Король Барахир поднял пистолет. И его рейтары, и враги уже поднимали свое оружие. Загремели выстрелы. Король первым выстрелом свалил рослого рейтара, выхватил палаш и могучим ударом снес следующему противнику голову.

Это была жестокая битва. Гондорцев было больше, и сражались они храбро и упорно. Барахир рубился отчаянно, упорно пробиваясь к черному с серебром знамени узураптора.

«Будет забавно, если исход битвы решится в поединке вождей», — подумал он, отбиваясь от здоровяка-гондорца. Пригнувшись, король пропустил над собой палаш врага и точным ударом отсек противнику руку. Дал шпоры коню и прямым выпадом пронзил гондорского офицера, поднимавшего пистолет.

Впереди послышались звуки труб и крики. С удивлением Барахир увидел, как черное с серебром знамя рухнуло в траву. И как гондорский строй рассыпался под натиском серых арнорских рейтар.

Высокий латник с горжетом полковника подъехал к королю и отсалютовал ему окровавленным палашом. С облегчением Барахир узнал командира гондорских изгнанников Хьюрина.

— Ваше Величество, — должил Хьюрин. — Генерал Азагхал разбил Сэорла и отправил кавалерию вам на помощь. Мы рассеяли конницу Вардамира. Узурпатор мертв. Я сам убил его, Ваше Величество.

— Поздравляю вас, полковник, — ответил король. — Вы только что выиграли войну.

21. Тукборо, 13 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

— Однако, какое нынче холодное лето, — сказал тан Паладин сыну, глядя на расползающиеся по распадкам клочья тумана. Небо над Тукборо было серым; и казалось, что черно-серебрянное знамя Гондора, развевающееся над южными холмами, касается низких облаков.

На холмах южнее Тукборо построился гондорский десант. Моряки в коричневых и стрелки в черных мундирах были вооружены мушкетами. Между отрядами мушкетеров стояли морские пушки на громоздких деревянных лафетах. Кавалерии не было; только несколько офицеров сидели на конях возле знамени.

«Больше тысячи моряков, — подумал тан. — И десять пушек. Хотя под моим началом три тысячи хоббитов, шансов на победу у нас немного. Все же мы не солдаты. Надеюсь, арнорские драгуны вовремя подойдут».

Вздохнув, тан Паладин оглядел Тукборо. За три дня, прошедших после отъезда принцессы Розы, городок сильно изменился. Женщины (кроме немногих доброволиц, оставшихся перевязвать раненых), дети и старики ушли; на окраине протянулись окопы, вырытые подошедшими ополченцами; улицы перекрывали баррикады из мешков с песком. В окопах и на баррикадах расположились ополченцы — три тысячи хоббитов, вооруженных луками и карабинами. Многие стрелки укрылись в хоббитских домиках.

За низкими крышами домов высилась холмы, в которых были вырыты норы Старого Тукборо — в том числе Преогромные Смиалы, родовое имение Туков. Там тан подготовил вторую линию обороны — разместил стрелков в хоббичьих норках, приказал перекрыть баррикадами немногочисленные проходы в цепи холмов. Второй линией командовал бургомистр Мичел-Делвинга Хэмфаст III Гэмджи. Ополченье Хоббиттании было готово к бою.

Тем временем один из гондорских всадников, взяв в руку белый флаг, подъехал к Тукборо по дороге. Тан Паладин встретил парламентера у баррикады, опираясь на карабин.

— Именем короля Вардамира, — высокомерно начал офицер, — адмирал герцог Саэрос приказывает вам пропустить королевские войска через Хоббитшир в Аннуминас. Также герцог требует снабдить войска припасами на две тысячи человек на десять дней. Иначе город Тукборо будет сожжен.

— Передайте герцогу, — спокойно ответил тан, — что мы, верные подданные короля Арнора Барахира, не пропустим черз Хоббиттанию его врагов. Пойдете на север — встретим вас пулями. Если герцог хочет спасти свою жизнь и жизни своих людей — пусть отступит к Лонд Ворну и сдастся гарнизону города.

— Да падет ваша кровь на ваши головы! — патетически воскликнул офицер и повернул коня.

— Внимание, — крикнул тан. — Сейчас они полезут. Никому не стрелять до сигнала!

Когда парламентер вернулся к армии, заговорили гондорские пушки. Тяжелые ядра обрушились на Тукборо, пробивая стены домов, или вздымая столбы земли в садах. Несколько ядер попало в окопы, выбив глубокие воронки.

Появились первые убитые и раненые — в домах и окопах. Пладин бросил взгляд на улицу за своей спиной — там женщины вели раненых к норам в южных холмах. Но тут в гондорских рядах запела труба, и южане пошли в атаку.

Моряки шли в бой довольно неровным строем в несколько шеренг. Подойдя на сто шагов, гондорцы дали залп (не нанесший особого урона сидящим в окопах и в домах хоббитам), перезарядили мушкеты и пошли в атаку.

— Пора, — прошептал Паладин. И поднес к губам рожок. Его звонкий и чистый звук разнесся над полем. А затем заговорили хоббитские ружья.

Огонь ополченцев был точным: по рядам моряков словно коса смерти прошлась. Гондорцы отвечали, но их пули либо застревали в брустверах и баррикадах, либо попусту свистели в воздухе. Пораженные нападавшие остановились, а хоббиты заряжали ружья — и вновь стреляли. Сам тан успел выстрелить трижды, прежде чем гондорские моряки побежали.

Отступив к холмам, гондорцы остановились. Тан усмехнулся, глядя как высокий воин в доспехах носится перед строем моряков яростно размахивая шпагой, и наверняка грязно ругаясь. Глотнув воды из фляги. Паладин стал наблюдать за врагами, опираясь на баррикаду.

Вторая атака началась примерно через час. Вновь заговорили пушки. Когда ядро ударило в мостовую перед баррикадой, разбросая брусчатку, тан Паладин приказал защитникам отступить с баррикады в соседние дома. И вовремя: следующее ядро ударило прямо в баррикаду.

Вновь затрубили гондорские трубы и моряки пошли в атаку. На сей раз гондорские командиры верхами возглавили атаку пехотинцев. Моряки бежали в атаку, не заботясь о сохранении строя, стремясь поскорее сойтись с защтниками Тукборо врукопашную.

Тан протрубил в рожок. Загремели хоббитские ружья, и в гондорских рядах вновь стали падать солдаты. Но нападавшие упорно шли вперед, несмотря на потери.

«Нельзя допустить гондорцев до рукопашной, — подумал Паладин. — Отходим». И дважды протрубил в рожок.

Хоббиты бросились бежать из домов и окопов к норкам в склонах холмов — второй линии обороны. Многие падали под пулями — моряки стали стрелять по бегущим. Из окон Преогромных Смиалов уже стреляли бойцы второй линии, прикрывая отход своих.

Тан Паладин немного отстал от своих. Как и подобает почтенному хоббиту, он был толст и тяжел. Да и не подобает командиру драпать впереди своих солдат. Увидев, как ополченцы укрываются в норках или за баррикадами второй линии, тан повернулся лицом к врагу.

Высокий воин в покрытых золотой чеканкой доспехах проехал через разбитую артогнем баррикаду, держа в руках пистолет. «Наверно, сам Саэрос», — подумал Паладин, поднимая ружье. Прогремел выстрел, но пуля, предназначенная герцогу, сразила молодого офицера, невовремя вырвавшегося вперед.

«Совсем мальчишка, — подумал Паладин. — Не повезло». Через мгновение герцог выстрелил, и что-то горячее ударило тана в грудь. Боли не было. «И мне тоже». Выпустив ружье, тан Паладин рухнул на окровавленную брусчатку.

Дальше к северу, там, где дорога поднималась на холм, три всадника смотрели на разворачивающееся внизу сражение. Седой арнорский кавалерист беседовал со своей спутницей — невысокой женщине в сером, под цвет драгунского мундира офицера, платье. Третий — молодой арнорский лейтенант — неподвижно сидел чуть поодаль.

— Почему мы не атакуем? Хоббиты гибнут! — сказала женщина.

— Еще рано, Ваше Высочество! — терпеливо ответил офицер. — Отряд Диза еще не вышел гондорцам в тыл. Я не поведу драгун под ядра.

Отъехав на шаг в сторону, Роза бросила взгляд на дальние холмы, где стояли вражеские пушки и развевалось черно-серебрянное знамя Гондора. И увидела, как серые всадники с юга атковали гонорцев и принялись рубить пушкарей. Черно-серебрянное знамя рухнуло в траву.

— Пора, — сказал офицер. — Прошу вас уйти с дороги, Ваше Высочество. Я не позволю вам участвовать в битве.

— Действуйте, полковник, — кивнула Роза, отъезжая с дороги.

Полковник Эрстер развернул коня, и подъехал к ожидавшей чуть поодаль на дороге колонне всадников. Лейтенант Хамдир бросил взгляд на Розу (женщина кивнула) и помчался вслед за полковником. Затрубили арнорские трубы и Аннуминасский драгунский полк пошел в атаку.

Заслышав топот копыт, хоббиты бросились в стороны от все еще удерживаемой ими баррикады. Всадники, перескочив через невысокое загражденье из мешков с песком, вырвались на улицы Тукборо и принялись рубить моряков. Роза увидела, как мчавшийся во глааве своего полка Эрстер схватился с высоким гондорским всадником в покрытых золотой чеканкой доспехах. Выбив из рук врага шпагу, следующим ударом палаша Эрстер снес ему голову.

«Вот и конец герцогу Саэросу», — удовлетворенно подумала Роза.

Моряки не смогли оказать достойного сопротивления арнорским драгунам. Несколько северных всадников пали под пулями; но в ближнем бою ружья были слабым оружием против драгунских палашей. Построить же линию и отразить кавалерию залпами гондорцы не успели. Бросая оружие, моряки бросились бежать в поле к югу от Тукборо — навстречу отряду Диза, который, развернувшись в цепь, атаковал вниз с холмов. Окруженные моряки один за другим подняли руки.

Роза въехала в Тукборо, осторожно обогнув баррикаду. Улицы поселка были завалены телами годорских и арнорских солдат, а также хоббитов. Больше всего погибло гондорцев, но и соотечественников Розы полегло немало. Принцесса спешилась у тела отважного тана Паладина.

— Ну здравствуй, доченька.

Роза повернулась к подошедшему отцу. Бургомистр Мичел-Делвинга Хэмфаст III Гэмджи стоял, опираясь на ружье.

— Ты таки исполнила свое обещанье, — сказал старик. — И мы победили.

— Как я устала от всех этих побед, — Роза покачнулась, и Хэмфаст, бросив ружье, обнял ее. — Хоть бы с Халбардом ничего не случилось…

22. Серые Гавани, 13 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

Грохот орудий раскатывался над полукруглой Серой Гаванью, давшей имя великому эльфийскому городу. Восемь арнорских галеонов, выстроившись полукругом, вели огонь по восьми стоявшим у причалов пиратским кораблям.

На рассвете, заметив дым над Серыми Гаванями, принц Халбард приказал флоту войти в бухту и уничтожить пиратские корабли. Войдя в гавань двумя колоннами, арнорские галионы бросили якоря напротив пиратских кораблей и открыли огонь — каждый по своему противнику. Пираты почти не отвечали — принцу удалось застать врага врасплох.

«Наверно, — подумал Халбард, — большая часть пиратов развлекалась в городе, когда мы вошли в гавань. Это хорошо для нас, но плохо для эльфов».

Бой (если безнаказанный расстрел вражеских кораблей можно назвать боем) продлился недолго. Вскоре все пиратские галионы затонули или сгорели у причалов.

Принц Халбард оглядвал бухту и окружающий ее город. Даже за дымом догоравших кораблей врага было видно, что многие здания выгорели, некоторые обрушились. На серой брусчатке набережной и мостовых лежали трупы, несколько мертвецов висело на балконах домов.

— Надо освободить город, — сказал принцу Вилварин. — Неизвестно, что там уже успели натворить эти…

— Хорошо, — Халбард повернулся к капитану Фалатару. — Подайте сигнал: начать высадку со шлюпок.

— Я приму участие в высадке, — жестко сказал эльф, заряжая мушкет.

— Я тоже, — принц взвел курок пистолета и сунул оружие за пояс.

Шлюпки с десантом подошли к причалам, огибая все ещедогоравшие пиратские корабли. Ступив на брусчатку набережной, морские стрелки спешно построились в линию и взяли на изготовку мушкеты. И вовремя — из-за ближних домов в атаку ринулись пираты.

Командиры морских разбойников, очевидно, надеялись, что после высадки десанта арнорцы не станут стрелять с кораблей, опасаясь задеть своих. Арнорцы и не стали.

— Товьсь! Целься! Огонь! — прозвучали четкие команды офицеров морских стрелков. И дружный мушкетный залп буквально смел атакующих. Уцелевшие пираты дрогнули и стали отступать.

— Клинки наголо! — скомандовал принц, обнажая шпагу. — В атаку! Арнорцам только предстояло освободить город.

Закатное солнце освещало зеркальный полукруг Серой Гавани; арнорские корабли на фоне розовой в закатных лучах воды казались черными. Принц Халбард отошел от окна и сел за стол, где уже сидел офицеры флота и эльф Вилварин.

Битва за Серые Гавани была выиграна, город освобожден. Уцелевшие пираты бежали в холмы. Принц Халбард приказал расставить стрелков на стенах, после чего собрал офицеров на совет в бывшем дворце Кирдана Корабела.

Самого Кирдана пираты повесили вниз головой на балконе его дворца. Тело короля Серых Гаваней было пробито дюжиной пуль.

— Теперь, когда Кирдан Корабле погиб, нам, эльфам, закрыта дорога в Заморье, — сказал Вилварин.

Несколько изящных эльфиек внесли ужин для господ офицеров. Женщины выглядели измученными, почти все — в синяках. Они молча расставили блюда и кубки, и направились к двери.

— Постой, — окликнул принц невысокую (для эльфа) темноволосую девушку. Резко повернувшись, эльфийка посмотрела на Халбарда с ужасом. Лишь взглянув на Вилварина, девушка немного успокоилась и подошла к креслу принца.

— Когда пираты захватили Серые Гавани? — спросил Халбард.

— Три дня назад. Король приказал мирным жителям уходить в холмы, а сам с воинами остался прикрывать отход. Пираты смяли их очень быстро и вышли к Восточным воротам. У ворот началась давка, и южане убивали всех мужчин, а детей и женщин связывали и гнали к пристани. Нас пираты держали в подвалах дворца, заставляли прислуживать за столом нагими и насиловали.

Девушка заплакала. Вилварин встал и обнял ее, успокаивая. Они вышли вместе, но эльф вернулся всего через минуту.

— Мы освободили всех пленных, — сказал ему Халбард. — Из женщин и детей погибли очень немногие, хотя их всех изнасиловали. А вот мужчин пираты перебили всех — кроме тех, кто успел уйти из города.

— И погиб Кирдан, — с болью произнес Вилварин. — И теперь мы, эльфы, отрезаны от Заморья. Прямой Путь закрыт навсегда.

— У нас есть корабли, ответил принц. — Когда война окончится, и лично поведу «Эарендил» на запад. И если есть путь на Заокраинный Запад, я найду его!

— Но ты человек, — заметил Вилварин. — Ты не можешь ступить на землю Амана.

— А ты, — эльф. Ты можешь. Ты со мной, Вилварин?

— До самого конца, — ответил эльф, протягивая руку принцу. В его глазах загорелась надежда.

23. Минас-Тирит, 22 сентября 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

Премьер-ротмистр Галдор поднял руку, и колонна Итилиэнских рейнджеров остановилась. Впереди из утреннего тумана выступали белые стены Минас-Тирита.

Ротмистр Галдор всю Туманную войну провоевал в рядах Итилиэнских рейнджеров. Он сражался против истерлингов, против харадрим, но до сих пор не разу не обагрил свой палаш кровью дунадана. Но теперь, когда война практически окончилась, Галдор вел рейнджеров на столицу Гондора.

За последниедва месяца произошло много событий. После бесславного финала «Северного похода» короля Вардамира (стоившего жизни самому Вардамиру и королю Сэорлу, а также герцогу Саэросу) арнорская армия вступила в Рохан. Роханские вельможи призвали королем Эльфхельма сына короля Эодрейда, который торжественно вступил в Эдорас. Уцелевшие вестфольдские вожди, на руках которых было немало крови соотечественников, бежали в Минас-Тирит. Принц Форлонг, наследник короля Вардамира, сформировал из вестфольдингов свою личную охрану — жалкое подобие прежних Стражей Цитадели.

Впрочем, и сам принц показал жалким подобием… да, хотя бы и своего безжалостного отца. Он не решался короноваться, все дожидался, когда его признают гондорские вельможи. А те все не признавали. Армии же, чтобы сломить сопротивление непокорных, у Форлонга не было. Банды вестфольдингов, возглавляемая «генералом» Карлионом (недавним капитаном) для покорения Гондора было явно недостаточно. Посему Форлонгу оставалось только пьянствовать в Цитадели Минас-Тирита, надеясь непонятно на что.

— Первый десяток — в цепь! — скомадовал Галдор. — Орудие к бою!

Десять рейнджеров рассыпались в цепь и подняли карабины, взяв на прицел бойницы надвратных башен. Следовашие за головным десятком пушкари развернули тяжелую мортиру и распрягли лошадей. Короткое и широкое орудие на четырех колесах, похожее на жабу — переростка, нацелило дуло на ворота Минас-Тирита.

В бойницах надвратной башни замелькали огни, и кто-то крикнул «кто идет?».

В ответ раздались выстрелы рейнджеров.

— Огонь! — скомандовал Галдор. И рявкнула пушка.

Тяжелое ядро ударил в створ ворот, сорвав из с петель.

— В атаку! За Наместника! Галдор обнажил палаш и повел рейнджеров в атаку на столицу Гондора.

Его подчиненные знали, что делать. Три десятка должны были атаковать казармы городской стражи на первом ярусе. Два — захватить надвратные башни. И продержаться, пока генерал граф Боромир не войдет в город с главными силами итилиэнской армии.

Повернув направо, Галдор увидел бегущих к воротам стражников. Ротмистр молча атаковал пехотинцев, не дав им времени пустить в ход мушкеты. Рейнджеры следвали за своим командиром, рубя стражников палашами, топча их конями.

Уцелевшие стражники заперлись в казарме и начали отстреливаться. По приказу Галдора, рейнджеры засыпали окна казармы пулями, а затем забросали гранатами. А у захваченных ворот уже трубили рога — кавалерия Боромира вступила в Минас-Тирит.

— Ну, вот и кончилась эпоха Королей, — сказал Галдор, повернувшись к своим людям. — Отныне Гондором будут править Наместники!

24. Аннуминас, 27 декабря 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

Тронный зал королевского дворца в Аннуминасе был ярко освещен зимним солнцем. Король Барахир с высокого трона оглядел своих офицеров и придворных.

Всего несколько дней назад арнорские полки вернулась в Аннуминас. Не все: дунландская бригада осталась зимовать в Дунланде. Но сам генерал Азагхал с прекрасной Ислиме присутствовал в тронной зале — как и генерал артиллерии Больг, и адмирал принц Халбард вместе с принцессой Розой. Рядом с принцем и принцессой стояли эльф Вилварин, бургомистр Мичел-Делвинга Хэмфаст III Гэмджи и молодой тан Фредегар, сын геройски погибшего в битве при Тукборо Паладина VII.

— Господа! — сказал король и все замолчали. — Поздравляю вас с победой! Узурпаторы Вардамир и Сэорл мертвы, в Эдорасе правит наш друг и союзник король Эльфхельм. Гондором правит Наместник Ондоэр, признавший независмость Арнора и вернувший Нам жезл Аннуминаса.

Король поднял руку и на серебрянном жезле сверкнули драгоценные камни.

— Да, мы страдали и проливали кровь не ради этой реликвии. Мы сражались ради того, чтобы люди, гномы, орки и хоббиты Арнора жили в свободной и безопасной стране. Чтобы ни один тиран не смел посылать армии — разориять наши земли и убивать арнорских подданных. И мы победили! Враг повержен, Арнор свободен!

Радостными криками ответили монарху подданные. Для многих из них угроза с юга была не просто словами. И то, что армии и корабли Гондора больше не будут разорять арнорские земли, было для подданных короля Барахира главным итогом войны.

— Герои войны будут достойно вознаграждены. Но теперь поговорим о будущем, — продолжил король. — Сегодня я хочу объявить несколько указов, которые определят жизнь многих Наших подданных.

— Изенгардские орки прославились в Туманной войне своей отвагой и верностью. Поэтому Мы даруем народу орков земли Раддура от реки Митейтиль до реки Брунен. Губернатором Раддура я назначаю генерала Азагхала. Ваша задача — расселить изенгардских орков на землях Раддура, отчистить междуречье от разбойников и дикарей и обезопасить Западный Тракт от Последнего Моста до Ривендейла.

— Служу Вашему Величеству! — твердо ответил Азагхал.

Решение короля не было для него неожиданным. Еще в сентябре, после коронации Эльфхельма, было решено, что Изенгард останется роханским, а соплеменники Азагхала переселятся из Дунланда на север. Слишком много невинной крови пролилось в Колодовской логовине, чтобы орки могли оставаться там жить…

— Кроме того, Мы отменяем закон короля Элессара. Отныне границы Хоббиттании открыты для людей. На Хоббиттана Нами возлагается ответственность за поддержание порядка и ремонт дорог и мостов на землях хоббитов.

— Благодарю, Ваше Величество, — искренне ответил тан Фредегар, низко поклонившись. Как и покойный Паладин, молодой тан считал, что закон короля Элессара устарел и только мешает хоббитам торговать и общаться с людьми.

— И еще одно. Господин Вилварин. Вы представляете при нашем дворе особу Его Величества, короля Линдона Ородрета. Мы знаем, что Ондорет отчистил Линдон от остатков пиратских банд и восстановил Серые Гавани, но Прямой путь между Средиземьем и Заморьем остался закрытым.

— Именно так, Ваше Величество, — кивнул Вилварин.

— Поэтому мы повелеваем Нашему сыну, адмиралу принцу Халбарду, организовать экспедицию на Заокраинный Запад, для отыскания пути между Средиземьем и Заморьем. Поскольку человек не может ступить на землю Заморья, я прошу государя Ондорета позволить добровольцам-эльфам принять участие в экспедиции.

— Во исполнении обещанья, данного мной принцу, я сам приму участие в экспедиции, — сказал Вилварин.

— Благодарю вас, — сказал король, после чего обратился к принцу. — Сын мой, кого ты назначишь начальником экспедиции?

— Я лично возглавлю плаванье на запад, — ответил Халбард. — Вице-адмирал Гилдор возглавит флот на время моего отсутствия.

Король Барахир помолчал немного, затем кивнул.

— Да будет так. А теперь Мы должны наградить героев войны.

Когда церемония награждения завершилась, и гости направились в обеденный зал, Хэмфаст подошел к Халбарду и Розе.

— Ну здравствуй, доченька. Здравствуй, зятек, — сказал он. — Вы когда возвращаетесь в Лонд Ворн?

Тепло поприветствовав Хэмфаста, принц ответил:

— После Нового Года.

— Хорошо, — старый бургомистр усмехнулся. — Тогда до Хоббиттона мы поедем вместе. Наконец — то я, как и положено порядочному хоббиту, смогу пригласить дочь, зятя и внука в Торбу-на-Круче!

Южно-Сахалинск, 2014–2015 гг.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ВЕЛИКОЕ ПЛАВАНЬЕ

С благодарностью — Наталье Некрасовой, чье описание Дальнего Востока Средиземья послужило основой Артанской Империи и вдохновило меня на создание истории Великого плавания.

Король Барахир, объединивший под властью Арнорского Королевства, северных дунаданов, дунландцев, хоббитов и изенгардских орков, по сути создал современный Арнор. Северное Королевство показало себя гораздо более крепким государством, чем ожидали многие. За прошедшие пять столетий Аннуминас утратил только горный Дунланд. Береговые дунландцы, раддурские орки и хобиты по-прежнему остаются лояльными подданными Арнора, опровергая многочисленные прогнозы о грядущем распаде "лоскутного королевства".

Из книги Тайлин Экор "На переломе эпох". 2248 г. Л. Х., Дол Эмрос.

1. Лонд Ворн, 1 мая 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

— Держись, сынок. Ты теперь мужчина. Береги маму, — сказал Халбард, склонившись к сыну. Двухлетний Туор серьезно кивнул.

Поднявшись, Халбард осторожно обнял жену. Уткнувшись лицом в серую ткань флотского мундира, Роза всхлипнула. Когда женщина подняла голову и взглянула в глаза супругу, она уже улыбалась, но в глазах стояли слезы.

— Мое дело — ждать, и я тебя дождусь, — сказала Роза. — Ты только возвращайся.

— Я вернусь, — коротко ответил Халбард, с любовью глядя на жену. — Береги сына.

Все уже было сказано. Адмирал принц Халбард уже сдал командование вице-адмиралу Гилдору (который получил по такому случаю специально для него изобретенное звание "лейтенант-адмирал"). Уже завершились переоборудование "Эарендила" для экспедиции и погрузка запасов. Большая часть команды уже была на борту. Задержавшиеся матросы и офицеры прощались со своими близкими. Отступив от Розы, Халбаард улыбнулся, увидев, как капитан Фалатар обнимает одновременно жену и двух дочерей.

По узкому трапу принц поднялся на борт "Эарендила". Развернувшись, он увидел, как на корабль поднимается Фалатар.

Когда капитан, поднялся на борт, к нему, с разрешения адмирала, обратился боцман "Эарендила", толстяк Вальд.

— Господин капитан, экипаж на борту, — браво доложил боцман.

— Поднять трап! — приказал в ответ Фалатар. Затем капитан и адмирал поднялись на шканцы.

Адмирал принц Халбард оглядел стоящих на юте корабля товарищей. Кроме капитана Фалатара и рулевого, здесь были и отважный лейтенант Хамдир, оставивший в Лонд Ворне жену с маленьким сыном, и знаменитый артиллерист гном Строри, и эльфийский рыцарь Вилварин. Одиннадцать его соотечественников присоединились к размещенному на борту "Эарендила" отряду морских стрелков.

— Отчаливаем! — сказал принц. — Капитан, отдайте приказ.

Следовало сказать, что-нибудь историческое, но Халбарду ничего не пришло в голову. Пока капитан Фалатар командовал, адмирал стоял у фальшборта и смотрел на стоявших на причале Лонд Ворна жену и сына.

Тем временем матросы отдали швартовы и подняли паруса. "Эарендил", подхваченный свежим западным ветром и отливом, поплыл на юг. Последний раз махнув Розе, принц повернулся и бросил взгляд по курсу.

Галеон шел по фарватеру Барандуина. Справа проплыла Рыбная бухта, в которой еще можно было видеть обгоревшие остовы гондорских кораблей. Река извивалась меж зеленых холмов Мингириата. Лишь через час впереди заголубело Западное море.

Подготовка к экспедиции существенно изменился красавец "Эарендил". Мощные двадцативосьмифунтовые кульверины, так славно крушившие борта гондорских кораблей, принц Халбард приказал сдать в арсенал; теперь вооружение корабля составляли двадцать шесть восемнадцатифунтовых и шесть шестифунтовых орудий. Сократился и экипаж: с двухсот восьмидесяти до двухсот моряков и морских стрелков. Освободившееся место было занято припасами и бочками с водой. "Эарендил" больше не мог сражаться в линии, хотя все еще был в состоянии отбиться от пирата. Но главное — галеон был готов к многомесячному плаванию в неведомых морях, закрытых для дунаданов со времен гибели Нуменора.

Разумеется, принц Халбард знал, что смертный на может ступить на благословенную землю Заокраинного Запада и остаться жив. Но эльф — мог, а на борту "Эарендила" находилось двенадцать эльфов. И если "Эарендил" найдет путь на Заокраинный запад, то за ним пойдут эльфийские корабли.

Но если нет…. Если Прямой путь закрылся навсегда, то, по крайней мере, люди и эльфы узнают об этом. И кто сказал, что, кроме Заокраинного Запада, в Средиземье нечего исследовать? Что все Смертные земли уже открыты?

Выйдя из устья Барандуина в открытое море, галеон "Эарендил" взял курс на юго-запад. Великое плаванье началось.

2. Тарбад, 12 мая 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

— До свиданья, любимый. Ступай вперед, как и должно мужчине и орку. Я тебя догоню.

Азагхал осторожно обнял жену. Ислимэ была на седьмом месяце беременности. После трех лет брака их любовь горела по-прежнему ярко, как в тот день, когда они впервые обнялись на склоне Колдовской Логовины. Азагхалу было не легко расставаться с женой, не дождавшись рожденья второго ребенка, но долг требовал от генерала Арнора исполнить королевский приказ. К чести Ислимэ, она не просила мужа остаться.

— Береги себя, — сказал Азагхал. — И береги нашу Эстель, — тут он потрепал по голове двухлетнюю дочь, стоящую рядом с матерью. Пиши мне.

Еще раз обняв за плечи жену, Азагхал сел в седло и выехал со двора. Промчавшись по мощеной улице Тарбада, генерал выехал из города через Восточные ворота.

За крепостными стенами широко простирался зеленый луг, ныне заставленный запряженными волами и лошадьми крытыми фургонами. Повозки были уже построены в несколько колонн; впереди под синим с серебром знаменем Арнора стояла серый строй орочьей пехоты.

Когда Азагхал подъехал к солдатам, в строю затрубила труба. Пехотинцы подтянулись, и повернулись на запад, к своему командиру. Подтянулись и гражданские, многие из которых подошли к западной колонне фургонов.

Подождав немного, генерал Азагхал отъехал намного назад — чтобы его могли видеть и солдаты и гражданские. И обратился к оркам с речью.

— Орки Арнора! Друзья мои! Его величество, государь Барахир даровал нашему народу земли Раддура — вдалеке от залитой кровью Колдовской Логовины. Раддур — крупная провинция, там много плодородной земли, полноводных рек и рудных жил. Но земли эти дики и неосвоены. Нам предстоит построить на земле Раддура новые города и поселки, распахать целину, защитить наши новые дома и Западный тракт от горных бандитов.

Впереди нас ждет много хорошей и трудной работы. Но мы — орки! Мы справимся! Раддур на века станет новым домом нашего народа.

Орки радостно зашумели и закричали. Трудностей они не боялись, а возможность поселиться на новых землях — своих землях, а не быть нежеланными пришельцами среди дунландцев, весьма привлекала бывших изенгардцев.

— Итак, мы выступаем! — продолжил Азагхал, когда шум улегся. — Соблюдайте порядок на марше, выполняйте приказы колонновожатых (к каждой колонне переселенцев, состоящей из сотни семей, был приставлен офицер или сержант). Старшины поселенцев отвечают за питание и поддержание чистоты в лагерях. Помните — за любое нарушение последует наказание. И помните — впереди вас ждет наша земля, дарованная нам Государем. Если мы будем работать вместе, мы построим наш новый дом.

Орки вновь радостно закричали. Азагхал махнул рукой, подавая сигнал трубачам. Запели трубы и сначала пехотный полк, а потом и поселенцы двинулись на север — к мосту через Сероструй.

Оркам предстоял долгий путь. Сначала поселенцам предстояло добраться до Пригорья, затем двинуться на восток по Западному тракту и пересечь Митейтиль по Последнему мосту. За Митейтилем начинался Раддур.

"Нам придется немало потрудиться, — думал Азагхал. — Но, когда Ислимэ с детьми приедет в Раддур, я приведу ее в дом, достойный арнорской аристократки. И орочьей женщины".

3. Зачарованные острова, 12 июня 1724 г. по летоисчислению Хоббиттании

— Спустить шлюпку, — скомандовал принц Халбард, и заскрипели тали. Матросы спускали на воду баркас. Опершись о фальшборт, Халбард окинул взглядом открывшуюся перед ним великолепную панораму.

Полуденное солнце озаряло голубое море и зеленые острова на западе. Сегодня утром впервые за месяц моряки "Эарендила" увидели землю.

Отплыв из Лонд Ворна курсом на юг, "Эарендил" запасся водой в устье Изена, после чего достиг полуострова Андрест (крайний запад Гондора) и, увлекаемый северо-восточным пассатом, взял курс на юго-запад. Плаванье проходило спокойно, даже скучно: не было ни штормов, ни штиля, пассат уверенно нес галеон туда, где, согласно древним легендам, лежала священная земля Амана.

Впрочем, лежавшая перед "Эарнедилом" земля явно не была Аманом. Лесистый берег небольшого острова к югу поворачивал на запад, а к северу резко обрывался. Но капитан Фалатар не стал обходить остров с севера, а приказал с попутным ветром двигаться к югу.

Ближе к полудню "Эарендил" достиг узкого извилистого пролива между двумя островами. Северный берег пролива был низким, хотя за песчаным пляжем и полосой леса вздымались невысокие горы. Южный — скалистым, обрывистым. Опасаясь входить в незнакомые воды на галионе, капитан приказал обследовать пролив на шлюпке. Командовавший экспедицией принц Халбард дополнил приказ Фалатара. На шлюпке отправлялись морские стрелки; обследовав пролив, они должны были высадиться на северном острове и осмотреть его.

Сейчас стрелки заряжали мушкеты. Принц, решивший лично возглавить высадку, тщательно зарядил два пистолета и сунул их за пояс.

— Разумно ли это, Ваше Высочество? — спросил подошедший Вилварин, указывая на пистолеты Халбарда. — Ведь это Зачарованные острова, земли Заокраинного Запада. Там вам не понадобится оружие.

— Мы знаем о Заокраинном Западе только из легенд тысячелетней давности, — отреза Халбард. — Пока я не убежусь, что здесь безопасно, мои люди будут держать оружие наготове. — Извиниться и разрядить мушкеты мы успеем всегда, а вот враг может нам времени не дать.

— Но кто, кроме нас, мог добраться сюда? — спросил эльф.

— Например, харадримы из Симмы, — мрачно усмехнулся Халбард. — Они мореходы лихие. И корабли у них не хуже наших.

Напоминание о харадских пиратах подействовало на Вилварина так, как и ожидал Халбард. Эльф зарядил собственный мушкет и встал рядом со стрелками.

— Тогда я с вами, — сказал он.

— Двадцать пять футов! — крикнул матрос, стоящий на носу шлюпки. И начал поднимать лот.

"Хорошо, — подумал Халбард. — пролив мы прошли. В самом мелком месте глубина шестнадцать футов, что составляет традиционные шесть футов под килем "Эарендила". И пролив защищен от волн, что дает отличную стоянку для корабля". И приказал: — Возвращаемся.

Шлюпка развернулась и поплыла вглубь пролива. Обогнув песчаную косу — южный мыс северного острова — лодка оказалась в виду галиона, стоявшего у входа в пролив.

— Просигнальте на "Эарендил": "Войти в пролив и стать на якорь", — распорядился принц. — И правьте к косе. Мы высаживаемся.

Пока матросы вытягивали шлюпку на песок, Халбард, Хамдир и Вилварин, сопровождаемые десятком стрелков, поднялись на поросший пальмами холм в средней части косы. По зеленой траве ходили серые (размером с крупного гуся) короткокрылые птицы с кривыми клювами. Маленькая черная крыса вылезла из-под корней ближайшей пальмы, посмотрела на людей, чихнула и побежала по своим крысиным делам.

— Совсем непуганые, — пробормотал Хамдир. — Похоже, здесь никто не живет.

— Эти острова будут жемчужиной Северного Королевства, — сказал принц. — Мы сможем разводить здесь чай, кофе и сладкий тростник, вместо того, чтобы покупать их у харадримов. Но нужно найти подходящую бухту: этот пролив не годится для постройки порта.

— Это земля Валинора, — провозгласил Вилварин, положив руку на рукоять меча. — С каждым человеком, кто завит на нее претензии, я буду биться насмерть.

Арнорцы схватились за шпаги. Но Халбард, повернувшись к эльфу спокойно сказал: — Не будем ссорится. Я пока не намерен заявлять свои права на Зачарованные острова. Для начала мы должны их изучить.

Вилварин коротко кивнул принцу, соглашаясь. Эльф понимал: спор с Халбардом из-за Зачарованных островов еще продолжится. Но не сегодня.

4. Зачарованные острова, 16 июня 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

Горели в кострах пальмовые дрова, распространяя по лагерю приятный маслянистый запах. Золотые искры уносились вверх, навстречу крупным южным звездам. Арнорские моряки и эльфы сидели у огня. На палочках жарились ломти пальмовых плодов, похожие на хлебные краюхи (посему местную пальму уже назвали "хлебным деревом"). Аппетитно пахла тушка дронта — боцман убил чересчур любопытную птицу палкой.

Принц Халбард отошел от костра и огляделся. Команда "Эарендила" разбила лагерь на склоне бухты, у опушки пальмовой рощи. Бухта, изгибаясь, подобно рогу, глубоко вдавалась в землю острова, который принц назвал Эленна.

— Место это просторно, обильно водой, зверем и рыбой, — произнес Халбард, вспомнив слова старинной легенды. — Именно здесь мы построим новый арнорский город.

— Ваше Высочество, — принц обернулся и увидел неслышно подошедшего лейтенанта Хамдира. — Вилварин обещал бросить вам вызов, если вы провозгласите Острова арнорскими.

— Пусть бросит. Принц широким взмахом руки хватил раскинувшуюся перед ним бухту. — Эта пустая земля, что бы не говорилось в древних легендах. И она должна принадлежать Арнору.

— Вы выйдете на поединок с эльфом, — осторожно спросил Хамдир.

"Хотя на острове почти две сотни арнорцев — против дюжины эльфов", — мысленно дополнил за адъютанта принц. А вслух сказал: — Да. Я дам Вилварину шанс. Но и подставлять голову под эльфийский меч не собираюсь. Поэтому тебе придется съездить на корабль….

5. Зачарованные острова, 17 июня 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

Ветер развевал над зеленым склоном синее с серебром знамя Арнора. Арнорские моряки и эльфы построились в линию на опушке леса, глядя на бухту. Перед ними, под королевским знаменем, стоял принц Халбард, сжимая в руке обнаженный палаш.

— Именем Его Величества, короля Арнора Барахира, я объявляю остров Эленна и все Зачарованные острова владением Королевства Арнор, — громко и четко провозгласил принц. — Я вызываю на бой любого, кто осмелится оспорить права Арнорского Королевства на Зачарованные острова.

— Я принимаю вызов! — Вилварин вышел из строя, обнажая кривой эльфийский меч. — Зачарованные острова — неотъемлемая часть Заокраинного Запада. Никто из смертных не может предъявлять на них права!

— Тогда готовься к бою, — Палаш Халбарда со свистом рассек воздух. Принц был без мунндира, в одной тонкой рубашке. — Приступим.

Халбард знал, что Вилварин примет его вызов. Поэтому он вооружился не шпагой — слабым оружием против эльфийского меча — а тяжелым кавалерийским палашом. С этим оружием принц рубился под Эдорасом и в Долине Торина. И теперь Халбард должен был добыть этим палашом новые земли для государя и отца.

Без дальнейших слов противники сошлись. Халбард сразу же пошел в атаку, вынуждая эльфа защищаться. Вилварин отступал, с трудом отбивая тяжелые удары принца. Заметив брешь в защите человека, эльф рубанул…, но удар попал в пустоту. Уклонившись, Халбард рубанул Вилварина по затылку, в последний момент повернув клинок так, чтобы удар пришелся плашмя. Эльф рухнул рядом со своим вонзившимся в землю клинком.

Когда товарищи отлили Вилвариа водой, Халбард сказал ему: — Я был послан найти путь между Средиземьем и Заморьем. И если Прямой путь существует, я привезу тебя в Валинор. Но Зачарованные острова отныне принадлежат Арнору.

Ничего не ответив, Вилварин закрыл глаза.

6. Раддур, 30 июля 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

— Добро пожаловать домой, господа.

Генерал Азагхал отвел взгляд от крытых фургонов орков, выстроенных в несколько колонн на прибрежной равнине и широким жестом обвел округу. На востоке, за поросшими лесом горами Раддура, белели вершины Мглистых гор. На западе неспешно нес свои воды Митейтиль, и заходящее за заречные холмы солнце сверкало на речных волнах. На севере река поворачивала на восток и скрывалась за холмами, на юге широко разливалась и уходила в вечерний туман.

— Теперь эта земля наша. Дорога была тяжелой, и поэтому я объявляю завтрашний день днем отдыха. Послезавтра начнем работать. Нам придется хорошо потрудиться, чтобы закрепиться здесь. До холодов мы должны построить бараки, чтобы пережить зиму, и расчистить поля для посева озимых. Весной, после сева яровых, мы начнем строительство домов.

На этом месте будет построен город Белый Мост — столица Раддура. Но не все мы поселимся здесь. Кланы, желающие жить на хуторах, должны за завтрашний день согласовать свое решение со мной и послезавтра с утра отправиться в путь. Помните: армия будет охранять только Белый Мост, и хуторяне должны будут сами защищать себя от бандитов и горных гоблинов.

Будет тяжело. Но мы — орки. Мы справимся.

Закончив речь, Азагхал под приветственные крики орков въехал в лагерь. Когда генерал спешился его тут же окружила толпа. Ему пришлось минут двадцать отвечать на вопросы, в основном повторяя то, что он уже сказал в своей речи. Отделавшись, наконец, от гражданских, Азагхал отдал приказ адъютанту и вошел в свою палатку.

Хлебнув воды из фляги, орк расстегнул мундир и откинулся на стуле. Давно ему не приходилось так много говорить! Хорошо командовать военными: ты отдаёшь приказ офицерам, те — унтерам, а унтера доводят оный приказ до солдат, сопровождая его — если кто не понял — хорошей зуботычиной. Граждански же приходилось все объяснять по десять раз. Азагхал изрядно устал от бесконечных речей и ответов на вопросы, но что делать?

Откинув клапан, в палатку вошли офицеры Изенгардского полка и выборные от гражданских колонистов. Поприветствовав гостей, Азагхал приказал денщику подать ужин.

— Пока я не поем, я не смогу нормально работать, — сказал генерал. — А поработать нам придется. Завтра будет, как говорят хоббиты, большое угощенье по случаю завершения Переселения. Поэтому нам надо согласовать дальнейшие планы сегодня вечером…

Когда ужин и совещанье закончились, и господа офицеры разошлись, Азагхал вышел из палатки. На небе уже сверкали звезды; между ближними палатками мелькали отблески костров; доносилась протяжная песня орков.

"Да, впереди еще много работы, — подумал Азагхал. — Что ж, завтра у меня будет день отдыха, а потом — за дело! Жену — а она скоро должна родить — я вызову в Белый Мост весной. И я введу ее в наш новый дом".

7. Черные земли, 9 августа 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

— Ваше Высочество, земля!

Кивнув юнге-посыльному, принц Халбард встал из-за стола и вышел на палубу, после чего поднялся на ют. Третий лейтенант, стоявший на вахте, отдал честь, после чего подал адмиралу подзорную трубу.

— Смотрите на запад, Ваше Высочество.

Подняв подзорную трубу, Халбард посмотрел на запад, по курсу корабля. Действительно, на горизонте можно было различить тускло зеленую линию.

— Правьте к земле, — сказал принц, возвращая трубу вахтенному.

— Прикажете свистать всех наверх? — спросил лейтенант.

— Рано, — отрезал Халбард. — Подойдем к берегу миль на пять. Тогда ложитесь в дрейф и бейте тревогу.

Корабль мчался к уже недалекому берегу, оставляя за кормой пенный след. Принц Халбард, по своей привычке опершись о фальшборт, стоял и думал.

"Эарендил" покинул Зачарованные острова три недели назад. Всего через три дня ураган, пришедший с запада, нагнал корабль.

Капитан Фалатар развернул "Эарндил" носом на волну и приказал убрать паруса. Ураган подхватил галион, как поплавок, и понес его на северо-запад. Шторм продолжался две недели; в это время неуправляемый "Эарендил" стрелой мчался в неведомых водах, содрогаясь под ударами волн.

Это был тяжелый период. Люди коротали время в сырых каютах и кубриках, не рискуя выходить на заливаемую огромными волнами палубу. Все понимали — если по курсу окажется земля, корабль погибнет. Почти наверняка — со всем экипажем.

Земли по курсу не оказалось. И лишь четыре дня назад ветер утих, после чего капитан Фалатар приказал поднять паруса и взять курс на восток. И только теперь мореходы увидели землю.

Когда над водой разнесся свист боцманских дудок, принц вновь вышел на палубу. Теперь на юте, рядом с вахтенным, стояли капитан Фалатар и Вилварин.

Впереди с севера на юг протянулся низкий песчаный берег. За белой полосой пляжа тянулась сплошная стена леса. Дальше к востоку над джунглями вздымались невысокие лесистые горы.

— Эта земля непохожа на Валинор, — сказал Вилварин. — Горы Пелори должны начинаться от береговой линии и быть значительно выше — до вечных льдов.

— Мы знаем о Валиноре только из древних легенд, — ответил Халбард. — Что это за земля, — неизвестно, но я предпочту соблюсти осторожность. Мы поворачиваем на север — искать место для высадки. Вы, эльфы, первыми пойдете в разведку. Пойдете с оружием.

К вечеру наблюдатели заметили к северу-востоку крупный остров, отделенный от Большой земли широким проливом. Вскоре "Эарендил" вошел в пролив, и на закате, обогнув мыс Большой земли, бросил якорь в широкой бухте. Здесь путешественники впервые увидели поселение туземцев.

Хижины из соломы и пальмовых листьев стоял кругом на поляне чуть поодаль от пляжа. Поселок окружал частокол. Несмотря на то, что заходящее солнце било в лицо путешественникам, они могли различить чернокожих людей между хижинами.

— Это не эльфы, — мрачно сказал Вилварин. — Мы не нашли Валинор.

— Нам все равно придется высадиться — нам нужны вода и продукты, — заметил Халбард. — Я пошлю стрелков. Попробуем договориться с дикарями, если не получится — возьмем что нужно силой.

— Мой отряд высадится первым, — сказал Вилварин. И, не давая принцу возможность возразить, добавил: — Вы дали слово, сударь.

— Хорошо, — Халбард положил руку на эфес палаша. — Действуйте.

Принц наблюдал в подзорную трубу, как шлюпка с десятком эльфов направилась к берегу. В поселке забил барабан, и, когда шлюпка ткнулась носом в белый песок пляжа, харадримы с овальными щитами и короткими копьями, словно муравьи, высыпали из ворот и двинулись навстречу высадившимся эльфам. Вел их вождь в плаще из леопардовой шкуры и головном уборе из перьев. Остальные воины были одеты лишь в короткие юбки.

— Готовьте к высадке стрелков, — приказал принц. И добавил, повернувшись к гному Строри. — Возьмите на шлюпки три шестифунтовки.

Когда три шлюпки с полусотней десантников отошли от борта "Эарендила", на берегу негры уже подошли к развернувшимся в цепь эльфам. Вилварин вышел вперед, и положив оружие на землю, пошел навстречу дикарям с поднятыми руками.

— Гребите скорее! — крикнул принц. стоявший на носу головной шлюпки, рядом с пушкой. Он понял, что должно случиться.

Вилварин что-то сказал, обращаясь к неграм. В ответ вождь дикарей заорал, и воздух рассекли десятки метательных копий. Немыслимым прыжком Вилварин отскочил назад, увернувшись от летящего железа (в песок на месте, где он стоял, тут же вонзилось десяток копий), схватил мушкет и метким выстрелом свалил вождя.

Одновременно дали залп и остальные эльфы. Харадримы, потеряв десяток своих, отшатнулись, и тут эльфы бросились бежать. С дикими криками дикари устремились за ними.

Шлюпка принца ткнулась носом в песок. — В цепь! — приказал Халбард. — Оружие к бою!

— Быстрее, лентяи! — рявкнул Строри, стоявший у пушки на носу шлюпки принца. — Не стойте перед пушками!

Стрелки быстро построились в цепь между шлюпками, не закрывая сектор обстрела своих же орудий, установленных на шлюпках. Принц дождался, когда бегущие эльфы присоединятся к стрелкам и скомандовал "Огонь!".

Пули и картечь изрядно проредили толпу дикарей; уцелевшие бросились бежать, побросав оружие. Путешественники же не понесли потерь; только один из эльфов был ранен копьем.

— Вперед! — приказал Халбард, указав шпагой на негритянское селение. — Надо покарать черных негодяев.

— Велика ли доблесть — победа над голыми дикарями? — спросил принца Хамдир.

— Так нам есть нечего, — усмехнулся Халбард. — В поселке мы возьмем, по крайней мере, съестное.

И громко приказал: — Сгружайте пушки.

Бой за селение дикарей был недолог. Собственно, это был не бой, а расстрел. Не приближаясь к поселку на бросок копья, моряки обстреляли его из пушек. Ядра пробивали частокол, сметали хлипкие хижины, убивали дикарей. Стрелки били из мушкетов по харадримам, стоявшим у частокола.

Долго дикари не выдержали. Открылись ворота и толпа харадрим, потрясая копьями и ножами, ринулась в новую атаку.

— Заряжай! Целься! Огонь! — четко скомандовал лейтенант морских стрелков Дарион. И мушкетный залп смел дикарей, запятнав зеленую траву красным и черным.

— Берем поселок, — приказал принц, обнажив шпагу. — Вперед!

Вскоре поселок был взят. Убитых среди нападавших не было: только один эльф и двое арнорцев были ранены копьями. Дикарей погибло около двух сотен; точным подсчетом убитых врагов никто себя не затруднял. Арнорцы захватили полсотни лошадей и полторы сотни местных буйволов — низеньких, горбатых и с большими рогами. Нашлось в домах дикарей немало муки, масла, фруктов и кислой браги.

Захватили и женщин: принц поморщился, услышав отчаянный визг. Халбард не удерживал солдат от насилия, чем истомившиеся без женщин за три месяца плаванья моряки охотно пользовались.

Из ближней хижины вышел лейтенант Дарион, держа в руках узкогорлый кувшин. Отпив глоток, он со злостью разбил кувшин о стену.

— Ну и дрянь у них бражка, — сказал лейтенант.

— Ну ладно, наши парни меньше напьются, — хмыкнул принц. — Вот что, лейтенант. Найди, кто из твоих людей еще не надрался и не залез на бабу, и выстави караулы. Если дикари вернутся ночью, нам несдобровать.

— Так точно, — ответил Дарион. — Что делать с трофеями?

— Завтра порежем быков, повялим мясо и начнем погрузку трофеев. Пусть ребята сегодня расслабятся.

Отдав честь, лейтенанта повернулся и пошел по деревенской улице. Усталый принц вздохнул и сел на колодезный сруб.

"Да, об этом в сагах не напишут, — подумал он. — Ну кто поверит, что Новый Свет открыла шайка пиратов?"

8. Черные земли, 15 августа 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

Три шлюпки рассекали синие воды бухты. Позади качался на волнах черно-желтый "Эарендил" со спущенными парусами. Дальше на запад, за проливом, которым путешественники плыли последние три дня, виднелись горы Долгого острова (так теперь сей остров и будет называться во веки веков). Впереди на берегу бухты полукругом выстроилась толпа вооруженных харадрим.

Принц Халбард, стоявший на носу головной шлюпки, нахмурился. Хотя пушки на носу шлюпок и мушкеты стрелков были заряжены, он не хотел воевать. Припасов они награбили достаточно, особой славы победа над голыми дикарями на несла. Хорошо было бы договориться с местным племенем; позднее этот договор позволит основать в Черных Землях (название новооткрытой земле дал принц) арнорский форт.

"Впрочем, — подумал Халбард, — быть может, сражаться нам не придется. Вот эти безоружные вожди в пышных уборах из перьев явно держат дары для нас. Так что мы договоримся".

Шлюпки ткнулись носами в песок. Принц взмахнул рукой и солдаты высыпали на пляж, рассыпаясь в цепь. Сам Халбард снял перевязь со шпагой, вынул из-за пояса пистолеты, и пошел навстречу вождям. Вилварин, тоже безоружный, последовал за ним.

Старый вождь подошел к Вилварину, вручил ему странный плод, похожий на большую еловую шишку. Из толпы вышла молодая девушка и повесила на шею эльфу гирлянду из цветов.

Затем вождь заговорил — и Халбард с удивлением понял, что чернокожий дикарь говорит по-эльфийски. На Синдарине, на котором говорят и эльфы Линдона.

— Приветствую вас, светлый эльф, на земле племени Аграра — сказал вождь. — Вас и ваших спутников-людей. Я, вождь Неграр, предлагаю вам разделить с нами трапезу.

Пир затянулся до ночи. Принц Халбард, капитан Фалатар и эльф Вилварин, по местному обычаю, сидели на циновках перед хижиной вождя племени, рядом с самим Негрером. Прочие моряки и солдаты занимали менее почетные места у других хижин поселка племени (такие поселения, как Халбард только что выяснил, назывались краалями). Еда состояла из жареного мяса, пресных лепешек и фруктов, с кислым местным пивом. Женщины племени Аграра охотно оказывали знаки внимания морякам. Халбард усмехнулся, увидев, как боцман Вальд обнимает сразу двух юных харадримок. Затем принц повернулся к Вилварину, беседующему с вождем Неграром.

— Эльфы приплывали к нам, — говорил Неграр. — Они учили нас ткачеству, знанию трав, музыке. Они называли себя Авари. Они говорили, что их братья живут на западе Средиземья, и в земле Валинор, что между Средиземье и Нашей Землей. Так вы приплыли с запада Средиземья?

— Да, — ответил Вилварин. — Если долго плыть с западных берегов Средиземья на запад, можно достичь сначала Зачарованных островов, затем Черных земель, а потом и востока Средиземья. Мир свернулся в кольцо. Но Валинора больше здесь нет, он ушел за Грань Мира. Прямой путь закрыт.

— Прямой путь закрыт, — повторил Халбард. — Но есть морской путь в земли Авари. И в царства Востока. Скажите, — обратился он к Неграру, — а люди с востока к вам приплывали?

— Разумеется, — кивнул старый вождь. — Приплывали торговцы, привозили нам сосуды и дорогую ткань, — тут он показал принцу фарфоровый чайничек с синим узором. — Они называют свою страну Артанией.

Халбард кивнул. Об Артании он слышал от дэйлских купцов, втридорога продававших в Арноре дорогие восточные товары — фарфор и шелк, чай и рис. На восток уходили изделия арнорских, дэйлских и гномьих кузнецов, тонкая арнорская шерсть, роханские кони, дэйлские кожи.

— Кроме торговцев приходят и пираты, — продолжил Неграр. — Они продают наших людей в рабство. Мы сражаемся с ними, но у пиратов — мечи и стальные доспехи. Нам нужна защита.

— Мы защищаем только арнорских подданных, — ответил Халбард. — Если вам нужна наша защита, вы должны присягнуть моему отцу и государю, королю Арнора Барахиру. Сейчас мы уйдем, оставив вам оружие, но через несколько лет сюда придут арнорские корабли. На этом месте мы построим крепость, гарнизон которой будет защищать всех арнорских подданных — вас и тех арнорцев, что поселятся здесь.

Неграр нахмурился. Наконец, он сказал: — Да будет так.

— А почему племя с юга напало на нас, эльфов? — спросил Вилварин. — Авари — не артанцы, они не стали бы грабить людей, не сделавших им зла.

— Южными племенами управляют шаманы, — ответил Неграр. — Они уже давно говорят, что духи повелели им убивать "бледных демонов", то есть эльфов. Старый вождь усмехнулся. — Когда один наш шаман стал повторять за южанами, я приказал посадить его голым задом на муравейник. С тех пор духи ему больше ничего не говорили.

— Что ж, я рад, что вы не последовали примеру южан, — сказал Халбард. — Всегда лучше договариваться чем воевать.

— Наше племя всегда с честью принимает гостей, — продолжил Неграр. — И согласно нашему обычаю, ни один гость, если он человек, не остается на ночь без женщины.

Вождь сделал знак, и молодая женщина, до сих пор подававшая еду, стала на колени и коснулась лбом земли у ног сидящего принца.

— И гости, — добавил с нажимом вождь, — никогда не отказываются от такой чести.

Халбард посмотрел на коленопреклоненную женщину, одетую лишь в короткую юбку. Ее лица не было видно, но принц оценил ее токую талию и пышную грудь.

— Что ж, — сказал Халбард, с трудом вставая на ноги. — И я не отказываюсь от этой чести.

По слову вождя, женщина встала, хихикнув, взяла принца за руку и повел его в темную хижину.

9. Черные земли, 1 сентября 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

Войско племени Аграра шло по просеке в джунглях. За головной сотней лучников следовал арнорский отряд: полусотня морских стрелков, полусотня вооруженных мушкетами моряков и четыре легкие пушки на запряженных волами телегах. Отрядом командовал лейтенант морских стрелков Дарион, артиллеристами — Строри; принц Халбард шагал рядом с вождем Неграром, возглавлявшим главные силы племени — тысячу пеших копьеносцев. Впрочем, пешком в войске шли все, кроме правивших волами возниц обозных телег. Лошадей Черные земли не знали.

Оглядев арнорский отряд, шедший впереди, Халбард усмехнулся. Солдаты на жаре сняли мундиры, оставшись в белых рубашках; зато никто не пренебрегал треугольными шляпами. Сами принц надел алую адмиральскую перевязь поверх рубашки.

Арнорцы и воины племени Аграра выступили в поход против союза южных племен, начавших войну чтобы, как говорили их посланцы "перебить белых демонов и покорившегося им предателя Неграра". Южане собрали две тысячи воинов; по словам Неграра, такого войска они не выставляли более полувека.

Халбард понимал: он должен показать силу новым подданным Арнора. Чтобы присягнувшие королю Барахиру племена могли рассчитывать на помощь, а чужаки — боялись перейти новопроведённые границы Королевства. Поэтому, получив известие о вторжении, принц не колебался. Два дня назад войско племени Аграра присягнуло королю Барахиру и вместе с арнорским отрядом выступило навстречу южанам.

Быстроногий черный воин с луком подбежал к вождю и что-то ему сказал. Выслушав гонца, Неграр повернулся к принцу.

— Южане переходят через реку Кван, — пояснил вождь Халбарду на синдарине. — Это в гоне отсюда.

"То есть в трех милях", — подумал принц, уже успевший познакомиться с местными мерами. Но вслух спросил: — Что там, впереди?

— Шагах в стах впереди дорога выйдет на равнину, — ответил Неграр. — Поле тянется на целый гон до реки Кван. Дорога идет прямо к броду, через который южане и переправляются.

— Прикажи лучникам тревожить врагов на переправе, — распорядился Халбард. Я построю своих в линию на равнине. Твои копьеносцы пусть прикрывают фланги.

— Хорошо, — кивнул старый вождь. — Так и сделаем.

Стрелки и матросы выстроились в три шеренги у опушки джунглей. Между отрядами и на флангах строя стояли четыре пушки. Халбард находился в центре, под синим с серебром знаменем Арнора.

Дальше на флангах стояли копьеносцы Неграра. Сверкали на солнце лезвия ассагаев, похожие на листья лавра. Впереди за широкой открытой равниной неспешно текли воды реки Кван. И там, на берегу реки, строилась вражеская армия.

Южане построились пятью неуклюжими колоннами, имея впереди цепь лучников. Над колоннами покачивались деревянные шесты, украшенные перьями. Уцелевшие стрелки Неграра отступали.

Оглядев поле боя в подзорную трубу, Халбард приказал адъютанту: — Передай Неграру — мы остановим три средние колонны. Но с фланговыми его людям придется разбираться самим.

Торопливо отдав честь, Хамдир побежал на правый фланг, где над рядами копьеносцев покачивался резной жезл, украшенный перьями — "знамя" вождя Неграра. А принц обошел строй и лично указал цель каждому пушкарю.

Враги с дикими воплями двинулись вперед. Южане не теряли строя; колонны двигались быстро и уверенно. Впереди копьеносцев бежали лучники, стреляя с остановок. Вскоре стрелы стали падать у ног арнорских воинов.

— Внимание, парни! — крикнул Халбард. Первый ряд — на колено, второй — пригнуться! Не обращайте внимание на стрелков! Убивайте копьеносцев!

Принц понимал: его люди понесут потери от стрел южан. Но если колонны копейщиков дойдут до линии мушкетеров, маленький арнорский отряд будет сметен в один миг. Копьеносцев надо было остановить любой ценой.

— Товсь! Целься! Огонь!

Мушкетеры дали залп; четыре пушки выплюнули снопы картечи. Пули пробивали деревянные щиты, сметали целые ряды.

— Контрмарш! — приказал Халбард.

Арнорцы торопливо заряжали мушкеты, и стреляли по колоннам харадримов. Первый ряд, дав залп, отходил назад, чтобы перезарядить оружие, и при этом уступал место следующему. Пороховой дым затянул поле боя.

Со стороны врагов летели стрелы. Хотя тот же дым мешал южанам целиться, несколько арнорцев было убито и ранено.

С флангов доносились крики и звуки ударов: копьеносцы Неграра атаковали фланговые колонны южан. Сильный порыв ветра рассеял пороховой дым, и стало видно, что враги, атаковавшие арнорцев, побежали.

— Не прекращать огня! — скомандовал принц.

Фланговые колонны южан, попавшие под удар копьеносцев Неграра, некоторое время держались, но вскоре тоже побежали.

— Прекратить огонь! — приказал Халбард. И добавил, глядя на поле боя, усеянное телами черных воинов: — Орудия на передки. Мы следуем за нашими союзниками. Если что, поможем.

10. Побережье Авариса, 29 сентября 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

И вновь "Эарендил" приближался к новой земле. Принц Халбард, стоя на юте, разглядывал в подзорную трубу мрачные скалы выдающегося в море мыса. И странно выглядела на черном утесе тонкая белая башня.

— Это эльфийская башня, — сказал Вилварин. — Мы наконец достигли владений Авари.

Принц Халбард, увидевший сходство башни-маяка на скале с Белыми Башнями к востоку от Серых Гаваней, кивнул.

— Судя по всему, западнее этого мыса мы найдём бухту, где можно укрыться от ветра, — сказал капитан Фалатар. И, возможно, там мы увидим эльфийские корабли.

— Хорошо, — ответил Халбард, уважавший морской опыт капитана. — Прикажите обойти мыс с запада. — И имейте в виду, Вилварин. Когда мы встретим авари, с ними будете говорить вы.

— Я соберу свой отряд и приготовлю шлюпку, — ответил эльф. — Надеюсь, сейчас мне не придется укорачиваться от ассагаев.

Кивнув, Халбард привычно оперся о фальшборт и задумался. Пока капитан Фалатар отдавал команды, принц вспоминал пройденный путь.

После победы в битве на реке Кван войско вождя Неграра вместе с арнорским отрядом огнем и мечем прошлось по землям южных племен. Арнорские пушки сметали хлипкие ограды краалей, морские стрелки осыпали защитников пулями — и в итоге союзники делил добычу — пленных девиц, золото и скот.

Когда войско вернулось из похода, принц Халбард приказал продать пленниц за золото союзникам из племени Аграра, и готовиться к отплытию. Двадцатого сентября "Эарендил" покинул гостеприимную гавань (уже получившую название "бухта Роменна" в честь древнего нуменорского города).

Четыре дня "Эарендил" осторожно плыл по узкому проливу, отделяющему Долгий остров от материка. На ночь приходилось бросать якорь. Воины постоянно ожидали нападения, но туземцы не пытались атаковать. К кораблю подплывали лодки; харадримы охотно меняли тропические фрукты и свиней на ткани, ножи и стеклянные бусы.

Наконец, "Эарендил" вышел из пролива в открытое море, и капитан Фалатар приказал поднять паруса и взять курс на северо-запад. Ветер, сменившийся к тому времени с восточного на юго-восточный, подхватил и понес галион к неведомым землям. Пять дней спустя экспедиция достигла, очевидно, востока Средиземья — владений Авари.

Окончательно убедившись в том, что мир свернулся в кольцо. И плывя на запад, уже нельзя достигнуть Заокраинного Запада. Можно лишь найти иные смертные земли — Дальний Восток Средиземья.

"Пусть так, — подумал Халбард. — Значит, мой долг — добиться, чтобы новый морской путь послужил благу Северного Королевства. У нас будут колонии на Зачарованных островах и в Черных Землях. Мы будем торговать с Авари и Артанией по морю, лишив монополии дэйлских купцов. И пусть это не слишком романтично — именно так я, адмирал принц Халбард, послужу Арнору!".

Тем временем "Эарендил" обогнул мыс и вошел в выгнутую полумесяцем бухту, открытую на юго-запад. У берега покачивались на волнах изящные светло-серые лодки — с высоким носом и кормой, со спущенными парусами. Не приходилось сомневаться, что небольшая флотилия принадлежит эльфам.

По приказу принца, с "Эарендила" спустили шлюпку. Эльфы налегли на весла, и лодка направилась к флотилии авари.

Халбард поднял позорную трубу, внимательно следя за шлюпкой. Он видел, как Вилварин поставил ее борт-о-борт с лодкой Авари, и заговорил с лодочниками.

Вскоре шлюпка Вилварина и лодка Авари направились к "Эарендилу". Вслед за западными эльфами, десятеро авари поднялись на борт галиона. Они были высокими, крепкими, одеты в долгополые темно-зеленые кафтаны и с ножами на поясах.

— Ваше Высочество, — учтиво обратился к принцу их предводитель, высокий светловолосый эльф. — Я Аэглос, старшина рыбаков Серых Камней, приветствую тебя в водах Авари.

— Приветствую вас, — ответил принц, коротко кивнув. — Мы пришли с миром. Я желаю увидеть ваших правителей и именем государя Барахира Арнорского заключить с ними договор о мире и торговле.

— Наши законы позволяют кораблям людей приходить только в один порт Королевства Аварис, — ответил рыбак. Это Верлонд, город на побережье к юго-западу отсюда. Если тан Верлонда разрешит, вы сможете последовать в Куйвиэнен и предстать перед нашим королем.

— Благодарю за совет, — улыбнулся Халбард.

Вручив рыбакам подарок — гарпун гномьей работы, принц отпустил их и приказал взять курс на юго-запад. Великое Плаванье продолжилось.

11. Верлонд, 2 октября 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

Город Верлонд был выстроен на берегах узкой бухты, глубоко вдающейся в сушу. Городская стена, выстроенная из светло-серого камня, выходила к берегу в узкой части бухты. Здесь на обеих берегах стояли широкие круглые в плане башни, на верхних площадках которых были установлены мощные баллисты. Между башнями была протянута цепь.

Принц Халбард подумал: имей он цель прорваться в бухту Верлонда, он одолел бы укрепления без труда. Поставив стрелков на марсы, он перебил бы расчеты баллист, после чего "Эарендил" прорвал бы цепь.

Но арнорцы пришли с миром. Поэтому, заметив на башне черный сигнальный флаг, Халбард приказал спустить паруса и бросить якорь.

Разговор с прибывшими на "Эарендил" на шлюпке таможенниками был коротким. Капитан стражи разрешил арнорцам войти в гавань и причалить к острову Драконов — месту стоянки всех человеческих кораблей, приходящих в порт. Подняв нижние паруса, галеон прошел через разблокированный проход между башнями, и, следуя указаниям оставшегося на корабле эльфа-лоцмана, вошел в Верлондский порт.

Город Верлонд, выстроенный амфитеатром над почти круглой гаванью, был очень красив. Двух и трехэтажные дома, украшенные башнями, были построены из белого камня. Великолепный замок, выстроенный на холме в северной части города, казался игрушечным. Город тонул в зелени садов, мощеные серым камнем улицы были прямыми и широкими. Изящные эльфийские корабли, с высоким носом и кормой, покачивались у причалов (хотя по сравнению с "Эарендилом" они казались не более чем рыбачьими лодками).

Резко отличался от остального города крупный круглый остров в западной части гавани. Он был застроен серыми одноэтажными домами; коньки крытых красной черепицей крыш украшали причудливо извивающиеся драконы. Порт на острове, способный принять множество кораблей, был почти пуст: только несколько лодок, украшенных драконьими головами, покачивались у причалов. Принцу не потребовались объяснения лоцмана, чтобы понять: это и был остров Драконов, где останавливались прибывшие в Верлонд артанские торговцы.

"Эарендил" причалил к свободной пристани острова Драконов. Пока моряки по команде капитана Фалатара швартовали корабль, эльф-лоцман обратился к принцу.

— Вы должны будете доложиться начальнику порта, — сказал он. — Доложите ему, какие товары привезли, уплатите пошлину….

— Во-первых, я никому ничего не плачу, — возмутился принц. — Во-вторых, мне недосуг разговаривать с каждым мелким чиновником. Передайте начальнику порта, что я, наследный принц Арнорского Королевста Халбард, и рыцарь Линдонского Королевства Вилварин требуют встречи с правителем города.

— Да, Ваше Высочество, — побледневший эльф поклонился и спустился по уже опущенному трапу на причал.

Спустя час на причал прибыл отряд эльфийских воинов — в кольчугах и шлемах, с мечами и длинными копьями. Всадники вели в поводу двух оседланных коней.

— Его светлость, тан Верлонда Дориллис, приглашает принца Халбарда и рыцаря Вилварина в свой замок, — произнес командир конников.

— Пойдемте, — сказал принц Вилварину. И добавил, обращаясь к капитану Флатару: — Остаетесь за старшего.

Халбард и Вилварин, сопровождаемые эльфийским всадниками, проскакали по мощеным улицам острова Драконов. Местные жители — смуглокожие косоглазые люди, похожие на орков, в долгополых кафтанах и высоких шапках — кланялись, завидев небольшой отряд.

Проскакав по мосту (эльфийские стражники, охранявшие мост, молча расступились), всадники въехали в эльфийский город. Отряд ехал по широким улицам, затененным высокими деревьями. Вскоре дорога поднялась на холм, поросший зеленой травой, и всадники подъехали к воротам замка.

Издали эльфийская крепость казалось игрушечным, но когда Халбард подъехал к замку, то увидел, что стены весьма массивны. Въехав через распахнутые ворота во двор, воины расседлали лошадей и поднялись вверх по парадной лестнице.

Тан Дориллис принял послов в парадном зале, которой можно было бы назвать тронным, будь оный тан суверенным правителем. Но, поскольку благородный тан сувереном не был, то и разговор с ним получился не слишком содержательным.

В ответ на требование принца допустить его и Вилварина в столицу Авариса для встречи с королем, Дориллис заявил, что свяжется со столичным начальством и будет ждать указаний. Пока же господа послы могут оставаться на острове Драконов.

Впрочем, из уважения к посланцу эльфов Заката, он пригласил Вилварина (его одного) на вечер в замок.

Когда Халбард и Вилварин покинули замок (верхами, в сопровождении одного воина-авари), принц с трудом сдерживал желанье обложить благородного тана и всех авари, вместе взятых, по-боцмански. Вместо этого он сказал Вилварину:

— Наш пограничный начальник немедленно пропустил бы в столицу иноземных послов. Возможно — с охраной из арнорских солдат. А этот…, похоже, боится чихнуть без указания начальства. Достойный потомок тех эльфов, что не пожелали отправиться на Запад.

— Но мы здесь в гостях, — холодно ответил Вилварин. — Не нам решать.

— Что ж, по крайней мере, мы сможем познакомиться с артанцами с острова Драконов, — пожал плечами Халбард. — Ибо после Авариса мы отправимся в Артанию.

Подъехав к "Эарендилу", Халбард и Вилварин спешились, отдали лошадей сопровождавшему их Авари и поднялись на корабль.

Капитан Фалатар встретил принца и эльфа на палубе. Выслушав весьма эмоциональный рассказ Халбарда, он кивнул.

— По крайней мере, возможность пообщаться с артанцами у вас будет. Ко мне уже пришел человек от фактора Данахая, управляющего островом Драконов. Господин фактор предлагает капитану и начальнику экспедиции — то есть мне и вам — встретиться с ним сегодня вечером в Зале Золотого Дракона.

— Хорошо, — кивнул принц. — Вилварин уже получил приглашение к тану. Ну и мы этим вечером скучать не будем.

Господин Данахай был низок, толст и лыс. Поприветствовав принца Халбарда и капитана Фалатара, он пригласил их за стол. Оный стол был высотой до колена, а сидеть гостям пришлось на циновке, скрестив ноги.

Красивые женщины в шелковых халатах подали хозяину и гостям еду — жареную рыбы — и вино в широких мелких фарфоровых чашах. Утолив голод, сотрапезники перешли к беседе. Разговор шел на синдарине, который хорошо знали все собеседниики.

— Я правлю островом Драконов десять лет, — говорил фактор. И еще двадцать лет ходил на джонках из Мори в Верлонд. И ни разу за эти годы в Верлонд не приходили послы. Даже артанийские, не говоря уже о посланцах западных королевств.

Благородный тан Дориллис полагает торговлю слишком низким занятием для себя. Поэтому он игнорирует нас, купцов, вмешиваясь только в случае судебных споров. Потребовав немедленной встречи с таном, вы нарушили все местные правила.

— Это еще не нарушение этикета, — усмехнулся Халбард. — Вот когда пираты разграбили Серые Гавани и убили Кэрдана Корабела — это было уже несколько невежливо.

— Да, Авари живут так, как будто никакая беда их не может коснуться, — усмехнулся Данахай. — Хотя орки и кочевники уже не раз проверяли их рубежи на прочность. Они даже не озаботились купить у нас ружья и пушки, хотя мы им предлагали.

— Значит, вы знакомы с огнестрелом, — заметил принц.

— Спасибо дэйлским купцам, — кивнул Данахай. — Раньше покупали дэйлские мушкеты и пушки, теперь делаем свои.

— Кстати, о торговле, — вмешался Фалатар. — Судя по отсутствию артанских кораблей, она у вас не слишком процветает.

— Просто вы пришли в Верлонд слишком поздно, — усмехнулся фантор. — Артанские корабли приходят в Верлонд весной, пока не стих зимний муссон. А обратно уходят в июле, до начала сезона тайфунов.

— Нас в Верлонд принес юго-восточный ветер, — заметил Фалатар.

— Летний муссон, — кивнул Данахай. — Он здесь дует с мая по сентябрь. Вот почему вы не застали здесь торговые корабли — они поспешили вернуться в Артанию, пока ветер не переменится.

Они говорили еще долго. Старый фактор обсуждал с арнорцам ветры и течения у берегов восточного Средиземья. Говорили и о торговле между Артанией и Западом, находящейся ныне в руках дэйлских купцов.

Главным товаром, уходившим из Артанской Империи на запад, был шёлк. Кроме того, из Артании караваны везли фарфор, чай и рис, бронзовую посуду, лакированные шкатулки и веера, бумагу и косметику. С запада вывозились роханские и дэйлские кони, весьма ценимые в Артании, гномье и дэйлское оружие и доспехи, золото и серебро, драгоценные камни. Из Арнора в Артанию везли кожу и шерсть, курдючных овец и охотничьих собак, из Гондора — ковры и хлопчатобумажные ткани, экзотические фрукты — арбузы и персики, бивни мумаков и черепаховые панцири, пряности и многое другое. Фактор потирал руки, думая, насколько выгоднее будет артанцам торговать с Арнором и Гондором без посредничества алчных дэйлских купцов.

Когда Халбард и Фалатар вышли на улицу фактории, на небе уже сверкали яркие южные звезды. Принц улыбался — почему-то разговор о торговле подействовал на него умиротворяюще. В конце концов, не все же время ему воевать!

На следующее утро белый голубь взмыл над домом Данахая и помчался на север. Его лапки были обвязаны желтым шелком, разрисованным черными иероглифами. Вскоре руководство торговой палаты Лири узнает об арнорских послах.

12. Троллистое плато, 20 ноября 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

— Господин генерал, идут! — крикнул всадник в сером плаще, подъезжая к генералу Азагхалу. — Их не меньше нескольких тысяч.

— Благодарю за службу, — Азагхал кивнул разведчику, и бросил взгляд на простирающуюся впереди равнину. — Хорошее место для битвы.

Место было действительно вполне подходящим для сражения — и притом весьма красивым. Широкая равнина белела под свежевыпавшим снегом; тут и там на поле были разбросаны заросли кустарника и безлистные березовые рощи. Дальше впереди чернела стена елового леса. Справа, на севере, на фоне голубого неба сверкали снежные пики Ангмарских гор. Слева, ограничивая будущее поле боя с юга, у подножья невысокой, но крутой сопки протекала мелкая речка.

"Так вот оно какое, Троллистое плато, — подумал Азагхал. — Хорошо, что троллей здесь никто не встречал уже целое столетие".

И отдал приказ: — Построиться в боевой порядок! Артиллерию — на фланги!

Под звуки труб Раддурский (бывший Первый Изенгардский) пехотный полк стал строиться. В первую линию встали мушкетеры, выстроенные в три шеренги; за ними — линия пикинеров. Шесть пушек — четыре легких полковых и две тяжелые кульверины — разместились на флангах. К сожалению, Азагхал не располагал кавалерией — нечем было прикрыть правый (северный) фланг. Оставалось рассчитывать на то, что вожди гоблинов — не слишком умелые полководцы.

"Что ж", — сказал себе Азагхал, — сегодня, наконец, мы покончим с врагами".

Вскоре после расселения изенгардских орков в Раддуре, на поселки колонистов на берегах Митейтиля стали нападать гоблины Мглистых гор. Мужчин гоблины убивали (порой очень жестоко и мучительно), женщин и детей уводили в рабство, дома сжигали. Побывав на пепелище одного из разрушенных хуторов, поглядев на изуродованные трупы, Азагхал наконец понял, почему во времена Войны Кольца орков настолько ненавидели. Впрочем, своих врагов изенгардцы за настоящих орков не считали, и называли их исключительно гоблинами.

Сражаться с арнорскими солдатами "храбрые горцы" избегали, да и там, где колонисты встречали их огнем, гоблины обычно отступали. Вскоре, по приказу Азагхала, все хутора опоясались частоколом, а поселенцы получили мушкеты и стали в обязательном порядке тренироваться с ними. Уже к октябрю прекратились удачные набеги на хутора. Но в полях и в лесах изенгардским оркам по-прежнему угрожала опасность, а дорогу в Ривендейл гоблины блокировали.

И поэтому в начале ноября генерал Азагхал повел Раддурский пехотный полк в поход. Первой целью орков стала освобожденье Западного Тракта. Разбившись на две колонны, Раддурский полк наступал к северу и югу от тракта, атакуя разбойничьи деревни гоблинов.

Азагхал не желал лишней крови: он требовал от гоблинов освободить арнорских пленных, вернуть награбленное, выдать заложников. Поначалу горцы пытались возражать, но после того как солдаты сожгли пару деревень, стали сдаваться. И теперь в обозе Раддурского полка гремели цепями несколько десятков взятых в заложники гоблинских старейшин.

Но племена, живущие на Троллистом плато, решили драться. Собрав сильное войско, они заблокировали перевал, ведущий на плато с юга.

Не решившись атаковать гоблинов на их укреплениях, Азагхал повел Раддурский полк на восток. Поднявшись вверх по правому берегу Бруниена, орки вступили на плато с востока и вышли во фланг гоблинскому войску. Горцы, однако не струсили, и двинулись навстречу Раддурскому полку.

— Идут, господин генерал!

Войско гоблинов выходило из дальнего леса. Это был не воинский строй, а толпа: неровная линия с большими разрывами строя. Гоблины были мастерами засад и неплохо обороняли свои села, но сражаться в поле, строй на строй, не умели. Их хватило только на то, чтобы выставить стрелков с ружьями (их, кстати, было немного) и луками в первую линию, а копейщиков и воинов с ятаганами поставить за ними.

— Мушкетеры и пушки — к бою! — приказал Азагхал. Пикинерам приготовиться!

Окинув взглядом поля боя, генерал поморщился: справа из леса вышла колонна гоблинов, начавшая заходить Раддурскому полку во фланг.

"Вот тебе и дикие горцы, — подумал Азагхал. — Ну что ж, мне есть чем ответить". И приказал:

— Первому батальону — прикрыть правый фланг! Второму батальону — растянуть ряды. Пушки правого крыла — направо!

С диким ревом гоблины бросились в атаку. Но арнорские пехотинцы уже перестраивались: первый мушкетерский батальон отступил и развернулся направо, готовясь встретить врага огнем. Ругаясь, артиллеристы разворачивали тяжелые пушки. Второй батальон перестроился из трех в две шеренги, прикрывая прежний фронт. Пикинеры стояли спокойно, держа в руках свое оружие. Вскоре и им предстоит вступить в бой.

Когда гоблины подошли на выстрел, заговорили арнорские пушки и ружья. Особенно досталось обходящей колонне. Здесь враги наступали плотной толпой, и ядро единственной кульверины, картечь полковых пушек и пули мушкетеров нанесли им огромные потери. Потеряв вождей, гоблины отхлынули. Мушкетеры первого батальона вели огонь контрмаршем: первый ряд, дав залп, отходил назад, чтобы перезарядить оружие, и при этом уступал место следующему. А когда полковые пушки дали еще один залп, уцелевшие гоблины обходящей колонны бежали.

В центре обстановка была сложнее. Здесь наступало больше гоблинов; рассеянный огонь второго мушкетерского батальона не мог их остановить.

— Стрелкам второго батальона- отойти, — скомандовал Азагхал. — Пикинерам — к бою!

Ревущую толпу гоблинов встретила стена длинных пик, которые держали одетые в латы орки. Первые ряды нападающих дрогнули, но идущие сзади толкали их на пики. Вскоре перед линией пикинеров вырос вал из тел. Некоторые гоблины подныривали под пики с ножами или ятаганами, вынуждая орков-латников браться за короткие мечи — экеты. Линия пикинеров прогнулась, но держалась. Стрельба на правом фланге уже стихла, и некоторое время над полем боя разносился только звон оружия, крик и ругань.

— Первому батальону — поддержать центр огнем, — скомандовал Азагхал. — Артиллерию развернуть к центру!

Под крики унтеров Первый мушкетерский батальон развернулся вокруг левого фланга. Пушкари с руганью развернули тяжелые орудия. И вновь загрохотали выстрелы.

Попавшие под перекрестный огонь гоблины не выдержали — и побежали. Вскоре на поле боя остались только мертвые и умирающие враги.

— Прикажите преследовать? — обратился к Азагхалу адъютант.

— Нет. Попадем в засаду вон в том симпатичном лесочке, — махнул рукой генерал. — Да и солдаты устали. Прикажите разбить лагерь. Завтра мы пойдем разорять земли врага. Пора отплатить гоблинам за набеги их же монетой!

13. Куйвиэнен, 7 декабря 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

— Так это и есть дно древнего моря? — спросил принц Халбард своего провожатого. — Похоже.

По левую руку путешественников за широкой рекой действительно простиралась бескрайняя зеленая равнина. Справа и впереди в небеса рвались поросшие лесом горы, у подножия которых белели стены столицы Авариса — великого города Куйвиэнена. За городскими стенами, на холме, вздымались в небо белые башни королевского замка.

Сзади речная долина таяла в дымке. Холодный северо-западный ветер трепал подбитый мехом плащ принца, гнал серые волны на реке и зеленые — на равнине. Серое небо мрачно смотрело на восьмерых всадников, ехавших по мощеной брусчаткой дороге.

Принца Халбарда, его адъютанта лейтенанта Хамдира, Строри и Вилварина сопровождали четверо Авари: сын тана Дориллиса Аэглос и трое дружинников. Они выехали из Верлонда в начале ноября. Несмотря на то, что путники ехали верхом по хорошим дорогам, путешествие затянулось на месяц.

Строри присоседился к посольству как лучший на "Эарендиле" оружейник. Уже из предварительных переговоров с таном Дориллисом стало ясно, что Аварис нуждается в арнорском огнестрельном оружии. Посему тан подарил гному низенькую, но быструю истерлингскую лошадь, способную скакать наравне с эльфийскими конями.

Сначала небольшой отряд мчался на север по зеленым равнинам южного Авариса, затем, достигнув города Хилдориэн, двинулся вверх по теченью широкой реки. Затем был тяжелый переход через Красные горы.

В горных лесах повеяло холодом. Хотя снег лежал только на вершинах, земля с утра покрывалась инеем. Путники жгли большие костры; к счастью, теплые палатки из эльфийской ткани спасали их от холода. Оставив перевалы Красных гор за спиной, маленький отряд вышел на равнину и вновь повернул на север.

— Да, здесь во времена оны плескалось море Хелкар, — сказал Аэглос. — Сейчас от него остались только озеро Нурнен в Мордоре, и Рунное море на северо-западе, в степях. Кстати, зимний муссон сейчас приносит песок из Рунной пустыни — со дна древнего моря.

— Сейчас? — тревожно переспросил Вилварин.

— Да, сейчас. Видите красную полосу на горизонте? Это пыльная буря приближается. Нам нужно добраться до столицы, пока она нас не накрыла.

На северо-западе над горизонтом действительно висела красноватая дымка. Она казалась совсем неопасной, но Халбард уже успел убедиться: опыту Аэглоса стоит доверять.

— Тогда вперед! — воскликнул принц. И дал шпоры коню.

Они въехали в Куйвиэнен, когда буря уже накрыла город. Небо стало из голубого темно-красным; ветер хлестал путникам лица и развевал им плащи. Когда Халбард подъехал ко дворцу, он уже не пытался любоваться красотами архитектуры — впрочем, это было трудно сделать через завесу песка. После коротких переговоров Аэглоса с начальником караула путников пропустили во дворец.

Въехав во внутренний двор, Аэглос уверенно повернул налево. Отведя лошадей в конюшню, путники, следуя за сыном тана, прошли по коридору, поднялись на второй этаж и оказались в какой-то казарме. Усталому Халбарду хватило сил только на то, чтобы помыться (вода в казарме была — в большом глиняном сосуде в углу) и лечь отдыхать.

14. Куйвиэнен, 8 декабря 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

— Адмирал принц Халбард, посол короля Арнора Барахира, приветствует короля Авариса Айменела, — провозгласил Халбард. — Вот мои вверительные грамоты.

— Рыцарь Вилварин, посол короля Линдона Ондорета, приветствует короля Авариса Айменела, — добавил Вилварин. — Вот мои вверительные грамоты.

Король Айменел и королева Финдулас встали с высоких тронов, прветствуя гостей (Вилварин с удивлением отметил, что этот обычая западных эльфов уважают и Авари). Короля и королеву окружали стоящие придворные — мужчины и женщины. Перед тронами стояли четверо стражников — в зеленых, расшитых золотом кафтанах, с короткими широколезвийными копьями в руках. Обширный тронный зал был залит светом из стрельчатых окон — песчаная буря прошла и в голубых небесах светило холодное зимнее солнце.

— Я приветствую благородных гостей в Куйвиэнене, — сказал стройный седовласый король, вновь садясь на трон. — Не часто бывали иноземные послы в Аварисе. И никогда ещё чужеземцы не приходили в Аварис с востока.

— Падение Серых Гаваней и гибель Кэрдана Корабела закрыла Прямой Путь в Валинор, — ответил Халбард. — Но открыла путь через Белегаер с запада на восток Средиземья. С своего берега мы, арнорцы и эльфы, протягиваем Аварису руку дружбу. Примете ли вы ее, государь?

— Скажите сначала, как вы могли допустить падение Серых Гаваней? — сурово спросил король.

— Мы проиграли потому, что в руках у наших воинов были луки, — с горечью сказал Вилварин. — А в руках у пиратов — мушкеты. Не повторяйте ошибки Кэрдана, государь.

— Что ж, — со вздохом сказал король повернулся к Халбарду. — Похоже, в вашей "руке дружбы" будет этот самый мушкет. Нам понадобится современное оружие — ведь в Артании огнестрел уже есть.

— Торговый договор вы заключите с таном Верлонда, и торговать будете через этот город. А сейчас я приглашаю вас на пир — сегодня вечером. Я жажду услышать подробный рассказ о падении Серых Гаваней.

— Мы придем, — склонившись, ответил Вилварин за всех послов. Аудиенция была окончена.

Вилварин пел, и голос его разносился в огромной зале, озаренной сотнями свечей. За окнами сгущались сиреневые сумерки. Эльф пел о геройской гибели короля Кэрдана в бою с пиратами, об убийствах и насилиях, творимых морскими разбойниками в Серых Гаванях, о тяжкой участи эльфийских дев в умбарском плену. Об освобождении города героическим арнорским флотом Вилварином, к неудовольствию Халбарда, было сказано значительно меньше.

Когда песня закончилась, заговорил король Айменел. Было сказано много красивых и правильных слов о необходимости дружбы между Арнором и Аварисом, о необходимости быть наготове встретить новую угрозу. Халбард вежливо слушал, а когда король закончил — ответил подходящей к месту дипломатичной речью. Ему было скучно.

Закончив речь, принц вновь сел за стол. Тут к нему обратилась соседка — светловолосая эльфийская дама в зелёном платье. Она назвалась Линдис, и стала расспрашивать Халбарда о событиях в Серых Гаванях.

— А правда, что пираты заставляли эльфийских дев прислуживать им нагими? — невинным тоном спросила Линдис.

— Правда, — ответил Халбард, глотнув сладкого вина. — Правда, они недолго оставались девами. После освобожденья Серых Гаваней те же женщины прислуживали уже нам на пиру победителей.

— Нагими? — ахнула Линдис.

— Нет, — улыбнулся принц. — Хотя идея неплохая.

Мужчина и эльфийская женщина посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Глотнув еще вина, принц несколько расслабился. Ему было тепло; рядом находилась прекрасная женщина. Устроившись поудобнее и прикрыв глаза, Халбард слушал болтовню эльфийки.

— Знаете, а ведь наши женщины привыкают к плену, — говорила тем временем Линдис. — Артанцы говорят, что из эльфиек выходят превосходные наложницы. Да и во время наших междоусобиц случалось всякое….

Принц бросил взгляд на Вилварина, о чем-то увлеченно беседующего с одним из придворных. Сидевший рядом Строри говорил со склонившейся к гному изящной эльфийкой. Ее светловолоса головка почти касалась рыжей шевелюры Строри.

— А интересно, — спросил Халбард, потягивая вино. — Много ли было романов между мужчиной-эльфом и человеческой женщиной? Я слышал об одном случившимся в Первую Эпоху — между Айканаро и Андрет, но он кончился плохо.

— Еще одна подобная история случилась в Аварисе во Вторую Эпоху, — улыбнулась Линдис. — Я сама — потомок нолдора Эллуина и артанки Ансаэ.

После того, как принц вежливо поинтересовался подробностями данной истории, Линдис приступила к рассказу.

— Это случилось во Вторую эпоху. Воины Саурона захватили в плен эрегионского нолдора Эллуина. Правитель Артании Этиген ан-Тахай выкупил его у орков. Он убедил его дать клятву верности и сделал своим рабом-воином.

Пока император Этиген был жив, Эллуин храбро сражался за него, защищая Артанию от восточных орков. Но после смерти Этугена, нольдор отказался принести присягу его сыну Тигсао, и бежал в Авари, похитив при этом сестру молодого императора, принцессу Ансаэ нэ-Анау. Эллуин и Ансаэ очень любили друг друга. И недаром он пережил ее всего на семь лет.

Вспомнив историю Арагорна и Арвен, Халбард склонил голову перед силой любви неведомого Эллуина. Да, на Востоке все делалось грубее и проще, чем на западе. Но любовь оставалась любовью и здесь.

— Если пожелаешь, я могу показать тебе дворцовый сад, — продолжила Линдис.

В ее взгляде было откровенное желанье. Халбард поглядел на эльфийку, вспомнил свои похожденья в Черных землях, и подумал: "По крайней мере, здесь я не рискую нанести хозяину смертельное оскорбление".

— Сейчас мне нужен только отдых, — вздохнул он. — Я, пожалуй, пойду.

— Я могу проводить тебя…, - начала было женщина, но осеклась. Неслышно подошедший Вилварин коснулся плеча Линдис.

— Вы говорили о дворцовых садах, — сказал он. — Я с удовольствием посмотрю их. Если бы вы могли меня проводить….

— Вы ведь путешествуете с принцем, — защебетала Линдис, вставая. — Пойдемте — пойдемте. Расскажете мне о Линдоне.

Видя, как мужчина и женщина удаляются из зала, Халбард улыбнулся и мысленно пожелал им счастья, пусть даже ненадолго. А он предпочел на сей раз сохранить верность своей даме. "Интересно, — почему-то подумал принц. — Чем сейчас заняты Ислимэ и Азагхал?"

15. Белый мост, 9 января 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Копыта тройки звонко стучали по обледенелому мосту, скрипели полозья. Ислимэ смотрела в окно крытого возка, прижимая к груди закутанного в теплое одеяло пятимесячного Арвида. Двухлетняя Эстель глядела в другое окошко, сидя на покрытом шкурами сундучке. Когда впереди показались серые стены Белого Моста, девочка спросила маму:

— А папа здесь живет?

— Конечно, — ответила Ислимэ и обняла Эстель, не выпуская из рук младенца Арвида. — папа здесь живет. Это теперь наш дом.

За прошедшие полгода орки сделали очень много. На берегу замерзшего Митейтиля был выстроен небольшой городок, окруженный земляным валом. Проехав через ворота, возок поехал по ровным улицам, между рядами бараков. Повернув, Ислимэ через торговую площадь, мимо похожих на скворечники лавок подъехала к двухэтажному дому, окруженному частоколом. Здесь саням преградил дорогу часовой, начавший пререкаться с толстым орком-возчиком.

— Последи за Арвидом, Эстель, — сказала Ислимэ, положив младенца в лежащую на сиденье люльку. Девочка серьезно кивнула. Поправив меховую шапку, женщина открыла дверцу и выглянула из возка.

— В чем дело, солдат? — спросила она. — Я не гоблинский шпион.

— Простите, госпожа! — отдав честь, орк отступил. Возчик щелкнул кнутом, и возок въехал во двор.

— И где здесь самый главный начальник? — с улыбкой спросила Ислимэ, входя в кабинет Азагхала. Генерал только успел встать из-за стола и открыть рот для ответа, как маленькая Эстель бросилась к нему с криком "папа!".

Азагхал подхватил дочь на руки, закружил ее и посадил на стол. Затем повернулся к жене и осторожно (она держала в руках младенца Арвида) обнял ее за плечи.

— Ты поторопилась, — сказал он. — Здесь еще ничего не устроено. Большая часть орков живет в бараках, я, как наместник Раддура, располагаю аж двумя комнатами в управе.

— Да, будет тесновато, — улыбнулась Ислимэ. — Но мы выдержим, если недолго. Впрочем, мне не нравится жить в тесноте. И еще больше не нравится, что орки живут в бараках.

— Мы начнем строиться после окончания посевной, — ответил Азагхал. — К осени горожане переедут в собственные дома. И мы с тобой — тоже.

16. Верлонд, 2 мая 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

"Эарендил" вышел из гавани Верлонда с отливом. Заходящее солнце окрашивало морские волны алым; удаляющиеся берега Авариса казались черными. Черно-желтый арнорский галеон несло на юг отливом; паруса были спущены и только над кормой белел треугольник бизани. На юте рядом с рулевым стояли капитан Фалатар, принц Халбард и эльф Вилварин.

— Теперь — в Артанию, — говорил принц. — Мы с пользой провели время в Аварисе, заключили несколько выгодных контрактов.

— Да ты, Ваше Высочество, совсем купцом заделался, — усмехнулся Фалатар. — От тебя только и слышно про торговлю. У на что я истый дунландец, но и то я считаю, что это перебор.

Халбард звонко рассмеялся.

— Я служу Арнору, — сказал он. — А укреплять нашу страну путем торговли лучше, чем путем войны. Хотя и повоевать в этот поход придется, помяните мое слово. Не тяжело тебе, эльф, было расставаться с прекрасной Линдис, — неожиданно сменил принц тему разговора.

— Нет, — ответил Вилварин. — Любим мы один раз в жизни, но всякая свободная эльфийка может согреть ложе симпатичному гостю.

Стоявший рядом Строри усмехнулся и подкрутил усы.

— Ну-ну, — проворчал Халбард. — Вообще-то, про тот же Ривендейл рассказывали… разное. Особенно гномы.

— Но чего я не понимаю, — продолжил Вилварин, проигнорировав замечание принца, — как эльф мог полюбить артанскую женщину, выглядевшую, как слегка отмытая орчиха!

"Ты и сам не поймешь, как вот эта полная девчонка станет для тебя Единственной", — подумал Халбард, вспомнив о Розе, но промолчал. Вместо него заговорил Строри.

— Сами орки по этому поводу говорят: цвет женщины не имеет значение, когда она голая.

— Неплохая поговорка…, для орка, — ответил Вилварин и отвернулся, устремив взгляд на море.

Разговор затих сам собой. Принц думал, вспоминая прошедшие за последние месяцы события.

Посольство покинула Куйвиэнен после нового года, и достигло Верлонда в начале февраля. Вилварин и его товарищи-эльфы по приглашению тана Дориллиса поселились в замке, а Халбард и Строри вернулись на "Эарендил". Принц не торопился покидать гостеприимный остров Драконов до начала летнего муссона.

Если с высокомерными авари арнорцы в Верлонде почти не общались, то отношения с артанцами, живущими на острове Драконов, были очень хорошими. Хотя и небескорыстными: владельцы таверн и публичных домов изрядно заработали на арнорских моряках. Чтобы команда чересчур не расслаблялась, капитан Фалатар несколько раз выводил "Эврендил" в море на учения.

Все изменилось, когда в апреле в Верлонд пришла артанская торговая флотилия. Моряки после тяжелого плаванья ринулись на остров Драконов, чтобы погулять и покуролесить. Пока в доме фактора принц Халбард и капитан Фалатар вежливо беседовали с капитанами торговцев, арнорские и артанские моряки дрались по кабакам и бардакам. К счастью, обошлось без жертв, хотя несколько матросов с обеих сторон были ранены.

Чтобы прекратить драки, капитан Фалатар загрузил матросов работой в прямом смысле слова: направил их на погрузку припасов. Все увольнения были отменены. Моряки ворчали, но исполняли приказы. И когда в начале мая с юго-востока подул летний муссон, "Эарендил" с отливом вышел в море.

Тем временем капитан Фалатар бросил взгляд на отдаляющиеся берега Авариса, повернулся и начал отдавать приказы. Вскоре "Эарендил" повернул налево, оделся белой тканью парусов, и, подхваченный свежим ветром, помчался на северо-восток. Заходящее солнце окрасило алым паруса галеона, взявшего курс на Артанию.

17. Лири, 30 мая 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Артанская галера подошла к "Эарендилу" на рассвете, когда галеон ждал утреннего прилива, чтобы войти в порт. Низкий, длинный и узкий, как змея, корабль стремительно промчался по золотой под лучами восходящего солнца воде, и бросил якорь у борта галеона. Стоявший на баке офицер на хорошем синдарине поприветствовал господ арнорских послов и предложил свои услуги в качестве лоцмана.

Артанец поднялся на борт "Эарендила", представился Дауто-ан-Лири, и, в ответ на удивление принца, объяснил, что приказ о встрече арнорских послов пришел в Лири из столицы еще в начале мая.

— И когда вчера на закате береговая стража заметила неизвестный корабль у устья Орона, отец приказал мне приветствовать вас и привести к нему.

Широким жестом Дауто махнул рукой в сторону низкого берега, пересеченного серебряными лентами дельты реки Орон.

— Отец?

— Князь Тахэй-ан-Лири, правитель города. Светлый князь предлагает вам разделить с ним трапезу.

— Почту за честь, — ответил Халбард по-артанскии (это язык он выучил на острове Драконов).

— В таком случае, — добро пожаловать, — рассмеялся Дауто. — И давайте дальше говорить на синдарине. Такого варварского артанского я не слышал даже в устах степных орков.

Город и порт Лири были построены на северном берегу реки Орон выше дельты. Здесь речные воды текли единым потоком — широким и мутным. Вдоль реки тянулись длинные причалы, у которых качались на мутной речной волне уже знакомые морякам "Эарендила" джонки. За набережной, за низкими дощаными складами, высилась кирпичная крепостная стена; сторожевые башни украшали высокие черепичные крыши.

На юте "Эарендила" рядом с рулевым и капитаном Фалатаром стоял Дауто.

— Причаливайте к пристани у центральных ворот, — сказал он. — Вас уже встречают.

Действительно, от пристани до ворот выстроились две шеренги солдат в черных доспехах, державших в руках копья с изогнутыми остриями. В образованном солдатами коридоре стоял полный человек в красном халате и высокой шапке, держащий в руках свиток. Золотые (или позолоченные — с воды не разберешь) драконы с презрением смотрели на толстого чинушу с коньков крыши надвратной башни.

— Опять бюрократы, — повернулся Халбард к Вилварину. — Надеюсь, артанийские администраторы будут порасторопнее чиновников-авари.

Вилварин не ответил. "День явно ожидался суетливый и хлопотный", — подумал Халбард и вздохнул.

18. Атэри, 31 мая 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Князь Тахэй-ан-Лири, несмотря на немалый вес, оказался весьма распорядительным правителем. Уже на следующий день четверо арнрских послов — принц Халбард, его адъютант лейтенант Хамдир, гном Строри и эльф Вилварин — выехали из Лири в Дару, столицу Артанийской империи. Дорога до столицы занимала два дня, поэтому на ночь путники остановилась в деревне Атэри на берегу широкого Орона. Деревянные дома с высокими крышами, называемые местными "минка", смотрели на реку с обрывистого берега.

Господа послы расположились на ночь в трактире, мудреное название которого принц так и не запомнил, в большой комнате с четырьмя низкими кроватями. Стены комнаты состояли из оклеенных плотной бумагой деревянных рамок, вход в коридор закрывала скользящая дверь — тоже из деревянных планок и бумаги. Правда, внешние стены были добротными, деревянными, а застекленное окно закрывалось крепкими ставнями. Поворчав по поводу "бумажных" домов, Халбард и Хамдир перед сном зарядили пистолеты. На всякий случай.

Спал Халбард плохо — было слишком душно. В полудреме он услышал, как у окна кто-то встает.

"Наверно, Вилварину не спится", — подумал принц. Но знакомый звон стали заставил Халбарда вскочить, хватая лежащие у кровати пистолеты.

Хамдир уже был на ногах и тоже держал в руках пистолеты. У окна Вилварин рубился с пытающимся проникнуть внутрь воином в черном.

— Следи за тылом! — крикнул адъютант принцу, не заботясь об субординации. И выстрелил в окно, первой пулей свалив черного. Затем он разрядил второй пистолет в невидимую Халбарду цель за окном.

Справа за бумажной стенкой послышались шаги. Затем рамка разлетелась под ударами мечей и два воина в черном ворвались в комнату. И тут же вылетели обратно, сбитые тяжелыми пулями. Еще двое черных ворвались в комнату, выбив дверь. Один бросился к Строри — уже готовому к бою. Уклонившись от удара меча, гном подошел к убийце вплотную и ударом кривого кинжала снизу вверх буквально выпотрошил его.

Последний черный бросился на Халбарда. Принц отбил удар меча пистолетом, после чего обнажил собственный клинок.

Кривой артанский меч и арнорский палаш скрестились раз, другой. Затем принц, увернувшись от вражеского клинка, разрубил нападавшего от плеча до пояса. Повернувшись, принц увидел, как Вилварин метнул в окно кинжал, поразив еще одного черного.

Последний убийца бился во дворе с голым мужчиной. На глазах Халбарда голый зарубил своего противника, закончив тем самым бой. Врагов больше не осталось.

Обнаженный мужчина опустил меч и повернулся к окну, и только тут Халбард узнал Дауто-ан-Лири. И вспомнил, что сам он одет только в нижнюю рубашку.

— Кто это был? — спросил принц.

— Это Воины Тени, клан наемных убийц, — опветил Дауто.

— У них привычка такая, — ради развлечения убивать путешественников? — грубо спросил Халбард. — Или они охотились именно на арнорских послов?

— Воины Тени, — наемники. Очевидно, кто-то заплатил им именно за вашу смерть.

— Когда в Артании узнали о нашем прибытии? — в лоб спросил принц.

— Прошлой осенью почтовый голубь принес весть из Верлонду синдикам Торгового союза Лири, — ответил артанец. — Отец, узнав об этом, отправил письмо императору.

— Понятно, — кивнул Халбард. И подумал, что надо будет разузнать побольше об этой самой голубиной почте. — Что ж, господин Дауто, я бы на вашем месте проверил часовых. И пришлите кого-нибудь забрать мертвецов — мы в доме убили четверых — и вымыть пол.

— Мои люди верны своему долгу, — вздернул голову Дауто. — Если они не подняли тревоги, то они мертвы. Я прикажу выставить новых часовых…, только сперва оденусь.

Когда Дауто-ад-Лири вернулся в дом, где он ночевал, Строри высказался от имени всех послов: — Плохие люди эти Воины Тени. Ну ладно, напали ночью. Но хоть бы штаны нам дали одеть, прежде чем драться!

19. Дара, 1 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Копыта коней стучали по каменному мосту, перекинутому через Орон. Внизу, под арками моста, по бурой речной воде плыли артанские джонки. Впереди, за линией причалов, высились красные стены имперской столицы.

— Умеют артанцы строить, — задумчиво заметил Строри, когда послы с охраной въехали в город. — Такого моста и таких стен, и гномы бы не постыдились.

— Сам город тоже производит впечатление, — подумав, ответил Халбард.

Дара, действительно, выглядела величественно. За крепостными стенами тянулись мощеные улицы, застроенные красивыми домами, причем каменные копии деревенских "минка" сменялись величественными дворцами. Вдоль улиц тянулись каменные ограды, за которыми зеленели кроны деревьев. Халбард улыбался, глядя на белые кроны яблонь и розовые — вишен.

Наконец, впереди показался императорский дворец, окруженный мощной крепостной стеной. Проехав по мосту через глубокий ров, через ворота мимо молчаливой стражи в черной броне, послы остановились во дворе крепости.

Молчаливые слуги приняли коней у послов и их сопровожденья. Отпустив охрану, Дауто-ан-Лири уверенно двинулся к широкой каменной лестнице, ведущей к главному входу во дворец. Гости последовали за ним.

У подножья лестницы арнорское посольство встретил роскошно одетый полный придворный, в сопровождении шестерых вооруженных короткими копьями стражников — без доспехов, но в расшитых золотом халатах и позолоченных шлемах с красными конскими хвостами. После коротких переговоров с Дауто, чиновник предложил "господам послам и благородному Дауто-ан-Лири" последовать на императорскую аудиенцию.

Проследовав по анфиладе залов, послы вошли в огромный тронный зал. Пройдя между двумя линиями имперских гвардейцев, за спинами которых толпились придворные, Халбард со товарищи, наконец, предстали перед императором Артании.

Государь Далан-ан-Анау расслаблено восседал на высоком троне, положив руки на подлокотники в виде драконов. Император был рослым и крепким мужчиной, уже немолодым: в темных волосах сверкали серебряные нити. На втором троне — слева от императора — восседала немолодая женщина. Справа от императорского трона стоял высокий стройный юноша с мечом на поясе, слева от трона императрицы — юная девушка в розовом кимоно. Халбарду было очевидно, что перед ним — императорская семья.

— Адмирал принц Халбард, посол короля Арнора Барахира, приветствует императора Артаниии Далан-ан-Анау, — провозгласил Халбард по-артански. — Вот мои вверительные грамоты.

— Рыцарь Вилварин, посол короля Линдона Ондорета, приветствует императора Артаниии Далан-ан-Анау, — добавил Вилварин. — Вот мои вверительные грамоты.

— Я приветствую благородных гостей в Даре, — сказал государь Далан-ан-Анау. — Никогда ещё чужеземцы не приходили в Артанию с востока. И, признаться, я не вполне понимаю, что даст нам дружба со столь далекими странами.

— По маршруту, по которому прошел "Эарендил" могут пройти и торговые суда, — ответил Халбард откровенностью на откровенность. — Хотите ли вы, Государь торговать с Западом напрямую, без дэйлских посредников?

— Государь, — из толпы придворных вышел полный рыжебородый мужчина в дэйлском кафтане со шнурованными петлями на пуговицах. — Артанию и Дэйл связывает давняя дружба. Готовы ли вы пожертвовать дружбой с Дэйлом ради чужаков с запада?

— Мы не друзья, синдик Бордвин, — холодно ответил император. — Артания торгует и будут торговать с Дэйлом, но и только. Если Арнор предложит лучшие условия, я буду торговать с Арнором.

Помрачневший Бордвин отошел. Далан-ан-Анау повернулся к Халбарду.

— Что ж, покажи свои товары, купец.

— Как пожелаете, Государь, — Халбард ничуть не обиделся.

Он служил Арнору. И как воин, и как путешественник. И как купец — если Арнору нужен купец.

20. Дара, 14 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Ветер шумел в кронах деревьев Императорского парка. Бронзовые драконы с перил крытой галереи мрачно глядели на стройного эльфа в долгополом зеленом кафтане и артанскую женщину в розовом кимоно.

— Это ветер любви, — сказала принцесса Дайя-нэ-Анау. — Он несет тепло с эльфийского юга в нашу прекрасную Артанию.

— Это летний муссон, — ответил Вилварин. — Он принес "Эарендил" из Верлонда в Лири, а надели через две понесет нас дальше на север. Халбард планирует отплыть домой до начала сезона тайфунов.

— Ты неромантичен, воин, — поджала губы принцесса.

— Только в плаванье с Халбардом я узнал, насколько разными и насколько важными могут быть ветры, — страстно ответил Вилварин. — Именно благодаря морским ветрам мы смогли преодолеть воды Белеагра. И благодаря им мы встретились.

— Я не знала, что эльфы могут быть столь галантными, — улыбнулась принцесса Дайа. — Вы совсем не похожи на холодных снобов из Авариса. Возможно, западные эльфы другие.

— Разве история Эллуина и Ансаэ не показала, кто такие западные эльфы? — спросил Вилварин. "И разве эта история не показала, что эльф и артанка могут любить друг друга?"

— Эллуин похитил Ансаэ, — сказала Дайа. — Судя по всему, сама принцесса была не против, а вот для ее клана это было смертельное оскорбление. Девушка ненадолго замолчала, глядя на стройного эльфа, а потом сказала: — Я никогда не пошла бы против своего клана. Даже если придется отдать свое тело старому князю Хунду-ан-Кару, а не любимому мужчине.

Пораженный Вилварин промолчал. В этот момент трижды ударил колокол на башне императорского дворца.

— Отец собирает Имперский совет, — тихо сказала принцесса Дайа. — Я тоже присутствую. Видно, случилось что-то важное.

— Послы могут присутствовать? — спросил эльф.

— Нет, — холодно ответила принцесса. — Если что, вам сообщат.

И она ушла. Вилварин остался стоять, опираясь на балюстраду. "Я прожил тысячу лет, — подумал он. — И до сих пор не могу понять женщину".

21. Дара, 20 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Императорское войско шло в поход. Воины в черных латах и высоких шлемах ехали на высоких конях. Пики с красными бунчуками, длинные луки и колчаны с красноперыми стрелами качались у седел, развевались за спинами алые вымпелы на коротких древках, прикрепленных к латам. Под ало-золотым знаменем Империи ехал наследный принц Тарни-ан-Анау — в черных доспехах, ничем не отличающихся от лат его конников. За конниками шли пешие стрелки-асигару в алых кимоно — часть с мушкетами, часть с длинными луками. Следом шагали асигару — копейщики. Как и конники, пикинеры императорской гвардии были облачены в черные латы и носили за спиной красные вымпелы.

Сам государь Далан-ан-Анау — верхом, в черной броне, в окружении конных телохранителей — возглавлял колонну тяжелой пехоты. Пикинеры шли долго. Замыкали колонну десять тяжелых пушек, влекомых лошадьми.

Господа послы наблюдали за движением Имперской гвардии по улицам Дары со стены дворца. Глядя на марширующих воинов, принц Халбард вспоминал события последних нескольких дней.

Пять дней назад гонцы принесли весть о вторжении орков. Огромное конное войско (восточные гоблины, в отличие от своих мордорских и изенгардских соплеменников, воевали исключительно конными) перешло перевалы Красных гор и вступило в Артанию.

На пути войска вторжения находился город Кару, князь которого, Хунду-ан-Кару, должен был стать мужем принцессы Дайя-нэ-Анау. Император Далан-ан-Анау приказал Хунду садиться в осаду, а князьям Лири и Эрру — вести войска к Даре. Монарх планировал соединить Имперскую гвардию с войсками князей и сокрушить армию вторжения.

Но через два дня пришла страшная весть: князь Хунду-ан-Кару провозгласил себя императором Артании и объединился с орками. Соединенные силы захватчиков двинулись прямо на Дару. Император Далан-ан-Анау решил остаться в столице, дожидаясь войск князей Эрру и Лири. Восемнадцатого июня князь Тахэй-ан-Лири прислал тысячу всадников и три тысячи пехотинцев, командование над которыми принял его сын Дауто. Князь Эрру не явился.

— А где армия дома Лири? — спросил Халбард у Вилварина.

— Движется по Речной улице, — ответил эльф. — Кроме гвардии, император может рассчитывать только на них. Сегодня утром пришло известие о том, что князь Эрру присоединился к Хунду-ан-Кара и оркам. Кроме того, дэйлский посол Бордвин бежал из города к мятежникам.

— Надеется сохранить свою торговую монополию, договорившись с бунтовщиками, — мрачно ответил арнорский принц. — И шансы на это у него есть. Я сомневаюсь, что имперская армия справится с соединенными силами орков и мятежников.

— Хочешь последовать примеру дэйлца? — спросил Вилварин.

— Я арнорский рыцарь, — ответил Халбард. — И ради торговых выгод я не стану сговариваться с орками и бунтовщиками против законного монарха. И против них, — Халбард указал на принцессу Дайя-нэ-Анау, которая стояла на башне, обняв юного брата. Восточный ветер развевал волосы девушки.

22. Дара, 22 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Первые известия о разгроме пришли после полудня — вместе с первыми беглецами с поля боя. Городские стражники арестовывали беглецов, но слухи уже пошли — и на улицах появились первые беженцы.

На закате в Дару въехала большая колонна конной гвардии. Воины были далеко не так грозно, как два дня назад — почти все лишились своих красных вымпелов, многие были без оружия.

Командовавший отрядом тысячник прибыл во дворец. Вскоре зазвонили колокола, созывая Имперский совет.

Весь вечер господа послы сидели за столом в выделенных им покоях, ожидая новостей с Имперского совета. Но только когда солнце село, в зал вошел дворцовый слуга в островерхой шапочке.

— Господин Великий канцлер призывает принца Халбарда и рыцаря Вилварина на Имперский совет, — сказал он.

За низким столом в зале Совета на коврах, скрестив ноги, сидели придворные, возглавляемые старым канцлером Анэ-ан-Торо. Военных в Совете было трое — Дауто-ан-Лири и двое гвардейских офицеров. Из родичей императора присутствовала только принцесса Дайя-нэ-Анау.

— Господа послы, — дребезжащим голосом спросил канцлер. — Признает ли Арнор императоров дома Анау законными повелителями Артании?

— Да, — твердо ответил Халбард. — Но почему я не вижу на совете ни государя Далана-ан-Анау, ни наследного принца Тарни-ан-Анау?

Канцлер вздрогнул, но промолчал. Вместо него ответила принцесса. — Император Далан и принц Тарни погибли в сражении с мятежниками. Император теперь — ребенок Эсу-ан-Анау.

— Сколько у нас войск? — напрямик спросил Халбард, усаживаясь за стол. Вилварин сел рядом.

— Я вывел с поля боя пятьсот всадников и две тысячи пехотинцев, — сказал Дауто. — Тысячник Эйво-ан-Дайва привел пятьсот конных гвардейцев. Гвардейская пехота полегла целиком.

— Итого три тысячи воинов, — прокомментировал Халбард. — А у врага?

— Десть тысяч конных орков, и шесть тысяч солдат князей Кару и Эрру.

— Хватит ли этих сил для обороны городских стен?

— Хватит, — быстро ответил канцлер, бросив взгляд на Дауто.

— Но завтра я увожу войско Лири, — ответил тот. — Я не могу допустить разорение моего родного города.

— Ты предпочитаешь предать своего государя? — прохрипел канцлер.

"Если орки доберутся до Лири, они сожгут "Эарендил" в порту, — подумал Халбард. — Ты мог бы уйти с войском Дауто, предоставив Империю своей судьбе". Но вслух сказал другое.

— Обороной войны не выиграть. Господин канцлер, верны ли Империи северные кланы?

— Конечно, — гордо ответил канцлер, представитель древнего и славного северного клана Торо. — И Мори, и Торо, и Лины будут сражаться против узурпатора.

— Но нужно, чтобы с войском северян в поход выступил законный император, — веско сказал Халбард. — Я готов доставить государя Эсу в Мори на "Эарендиле". Войска господина Дауто-ан-Лири сопроводят нас до Лири.

— Но без войска Лири столица падет, — возмущенно заявил тысячник Эйво-ан-Дайва. — Твое предложение, чужак, сродни трусости! Мы должны защищать Дару.

— Хочешь умереть на руинах Дары, — умирай, — рявкнул Халбард. — Я даю вам, дуракам, шанс выжить и победить!

Тут поднялся крик: каждый говорил свое, и ничего нельзя было понять. Вилварин выхватил из-под полы камзола пистолет и выстрелил в потолок.

— Почему мы не слышим голоса принцессы из дома Анау? — воскликнул он. — Почему молчит госпожа Дайя? У нее больше прав отдавать приказы, чем у солдат или чиновников.

"И если у вас не будет вождя, вы так и будете спорить, пока мятежники не отрубят вам головы, — мысленно добавил он. — Пусть уж лучше Империей правит молодая девчонка, чем компания старых бюрократов".

— Чужак прав, — сказал Дауто, вставая и обнажая меч. — Да здравствует принцесса Дайя-нэ-Анау, регент Артанской Империи!

Артанские воины — даже ворчун Эйво — один за другим вставали и, обнажив меч, провозглашали принцессу Дайа регентом. Затем их примеру последовали чиновники — только они поднимали правую руку. Последним, с явной неохотой признал принцессу Дайа регентом великий канцлер.

— И каков же будет приказ госпожи регента? — спросил он, сядясь.

Принцесса молча встала. Минуту промолчала, собираясь с духом, а потом сказала: — Мы не станем защищать столицу. Завтра на рассвете мы выступим в Лири с войском Дауто-ан-Лири, а оттуда отплывем в Мори на "Эарендиле". И вернемся в Дару с армией Севера.

23. Долина Орона, 23 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Волна орочьей конницы накатывались на строй артанской пехоты, прикрывавшей небольшой обоз. Орки в островерхих шапках и бурых тулупах мчались в бой на низкорослых коньках, на полном скаку стреляя из коротких луков. Лучники в желтых кафтанах армии Лири отвечали им из своего оружия, затем загрохотали артанские мушкеты и пушки. Воющая орда отхлынула, и тут на фланги орков обрушились конники дома Лири и имперские гвардейцы. В рукопашном бою артанские черные латники смяли орков и орда откатилась за ближайшие холмы.

За линией пехоты дома Лири зазвучали трубы: Дауто-ан-Лири приказывал коннице вернуться. Всадники неохотно, но прекращали преследование, и возвращались на фланги строя: гвардейцы — на левый, конники дома Лири (из можно было отличить по желтым вымпелам за спиной) — на правый. От строя гвардейцев отделились двое всадников, направившихся к желтому с черным знамени Лири, развевающемуся за пехотным строем.

— Быстро вы свернули преследование, — сказал Халбард, отсалютовав палашом сидящему верхом под знаменем Дауто. Опасались засады?

— Именно, — кивнул молодой воевода, окинув взглядом Халббарда и сопровождавшего его Вилварина. Оба воина были облачены в артанские доспехи из покрытых черным лаком стальных пластин (в Дару они приехали без лат). Но оружие у них было свое — эльфийский меч у посланца Линдона, пистолеты и прямой кавалерийский палаш у арнорского принца. Правда, Вилвариин вооружился еще и длинным артанским луком.

— В битве при Даре орки заманили конницу дома Лири в засаду притворным отступлением, — сказал Дауто. — Наши всадники смогли вырваться, но за это время изменники разбили Имперскую гвардию.

— Так гвардейцев победили не орки, а изменники? — удивился Вилварин.

— Именно. Войска дома Кару атаковали гвардию с фронта, а воины Эрру ударили во фланг в разгар сражения, — мрачно сказал Дауто. — Тогда и погибли император и наследный принц. Когда вернулась конница Лири, на правом фланге все уже было кончено. Мне оставалось только вернуть войско нашего Дома в столицу.

Дауто-ан-Лири откровенно разрывался между преданностью Империи и верностью своему Дому, между необходимостью защищать страну — и родной город. Решение вернуться в Лири далось молодому воеводе тяжело — но Халбарду оно было на руку.

— Нам надо продолжить отступление, — сказал принц. — Против пехоты и пушек мятежников нам не устоять.

— Иногда я думаю, — ты просто хочешь, чтобы наши воины проложили тебе дорогу к твоему проклятому кораблю, — голос принцессы Дайя-нэ-Анау прозвучал неожиданно. Девушка стояла в открытой двери императорской кареты, закрывая маленького императора Эсу.

Халбарда передернуло. Умная госпожа регент подошла слишком близко к истине. Но и он ответил ей честно:

— От имени Арнора я поддерживаю права на престол императора Эсу-ан-Анау. И это не просто слова. Если вы пожелаете, я доставлю вас с братом в Мори на "Эарендиле".

Принцесса колебалась. Её сомнения разрешил Вилварин.

— В Лири нам никто не помешает просто поднять паруса и отплыть в Арнор. Если вы не доверяете нам — мы так и поступим. А если доверяете — отправитесь в Мори вместе и маленьким государем на нашем корабле.

— Я вам доверяю, — сказала Дайя, подав эльфу руку. Вилварин, по арнорскому обычаю, склонился и коснулся ее запястья губами.

— Но со мной на борт вашего корабля взойдут мои гвардейцы.

— Хорошо, — сказал Халбард. — Надеюсь, ваши гвардейцы хорошо переносят качку. Их луки помогут нам в морском бою.

— Но это будет, когда мы доберемся до Лири, — вмешался Дауто. — Выступаем, господа! Наш поход продолжается!

24. Устье Орона, 27 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Черно-желтый арнорский галеон скользил по синим водам Орона, подняв все паруса. На юте, рядом с рулевым и капитаном Фалатаром, стояла необычная компания. Адмирал принц Халбард, в сером камзоле с алой перевязью, по своей привычке, опирался о фальшборт и беседовал с князем Тахэйем-ан-Лири. Дальше, под самым кормовым флагом, стояли эльф Вилварин и принцесса Дайя-нэ-Анау. Стоявший между двумя парами Строри задумчиво гладил рыжую бороду.

— Так вы говорите, что светлейший Тарни-ан-Мори призвал всех верных князей собраться в Лине? — спросил Халбард, продолжая разговор. — Я думал, что он предпочтет устроить Совет в своем Мори.

— Князь Тарни умен, — улыбнулся толстяк Тахэй-ан-Лири. — Если узурпатор выступит походом на Мори, Лина ему никак не миновать. Именно там войско северян должно преградить ему путь. Остается надеяться, что "Эарендил" достигнет Лина до начала сражения.

— Эти ваши почтовые голуби оказались очень полезны, — улыбнулся Халбард. — Гонцы не смогли бы доставить призыв Тарни-ан-Мори в осажденный Лири.

— Поэтому мы и направляемся не в Мори, как собирались, а в Лири, — сказала принцесса. — Меня удивляет только, почему вы, князь Лири, не предложили нам свои корабли.

Халбард невольно скривился. Постоянные перестраховки госпожи регента изрядно ему надоели. Даже ступив на борт "Эарендила" Дайа продолжала обдумывать альтернативные варианты плаванья, хотя в этом и не было смысла.

— А где мне взять экипажи на джонки? — спокойно ответил Тахэй. — Все мужчины Лири, способные держать оружие, стерегут сейчас стены Лири под началом моего сына. И потом, "Эарендил" быстрее моих кораблей.

Не ответив, принцесса откинулась назад, облокотившись на фальшборт. Полы ее темно-зеленого, расшитого золотом халата развевал ветер.

Тем временем "Эарендил" вышел из устья Орона в открытое море. Набежавшая волна тряхнула корабль. И тут с мачты раздался голос вахтенного: — Корабли прямо по курсу!

Двадцать крупных джонок при появлении галеона подняли бамбуковые паруса и двинулись навстречу арнорскому кораблю. Стоявший на юте принц Халбард повернулся к принцессе Дайя-нэ-Анау и передал ей подзорную трубу.

— Чьи это корабли?

— Над ними темно-зеленое с белым знамя дома Реку, — ответила девушка, глядя в трубу. — Значит и Реку примкнули к мятежникам.

— Мы прорвемся через их корабли, — сказал Халбард. — Прошу вас взять государя Эсу и спуститься в трюм.

— Я хочу видеть сражение! — возмутилась принцесса.

— Во имя Света! Поймите, госпожа регент, вас сейчас некем заменить. Без вас дом Анау падет.

— Хорошо, — сказа девушка, немного подумав, и повернулась к стоявшему рядом эльфу. — Господин Вилварин, вы не проводите даму?

— Разумеется, — эльфийский воин взял руку принцессы. И они сошли с юта.

— Мне пора к пушкам, — сказал Строри. И тоже направился к трапу.

Спустившись по трапу, Вилварин и Дайа остановились у двери кают-кампании. Сверху раздались тяжелые шаги Строри.

Дайа толкнула дверь, и она открылась. Улыбнувшись, девушка вошла в пустую каюту, сделав знак Вилварину следовать за собой. Эльф вошел и закрыл дверь.

— Нам нужно поговорить, — сказала принцесса. — Впереди битва, и неизвестно, уцелеем ли мы.

— Принц Халбард, — опытный моряк.

— Но против него целый флот, — сказала Дайа и замолчала. Затеем, собравшись с духом, сказала: — Я боюсь, что не успею сказать… что люблю тебя.

— Люблю тебя…, - как эхо ответил эльф. И девушка оказалась в его объятиях.

Когда их губы разомкнулись, Дайа сказала.

— Я не смогу стать твоей Ансаэ. Мой долг — служить Артании, и я не смогу ее покинуть.

— Тогда я стану твоим Эллуином, — ответил Вилварин, обнимая ее. — Пути на Заокраинный Запад нет, и я останусь здесь. Я буду защищать тебя и Артанию.

— Что ж, — улыбнулась принцесса и отступила на шаг. — Я принимаю твою службу, рыцарь Вилварин. Пока мы живы, ты будешь служить мне, а я…. любить тебя.

— Хорошо, — улыбнулся эльф. — Но сейчас тебе надо взять Эсу и спуститься в трюм. Я провожу вас и поднимусь на палубу.

"Эарендил" шел навстречу врагам. Все его двадцать восемь орудий были заряжены, на баке стояли арнорские морские стрелки в серых мундирах. Сотня артанских гвардейцев, вооруженных луками, выстроилась вдоль бортов галеона.

Двадцать джонок дома Реку шли на всех парусах навстречу одинокому арнорскому галеону. Капитан Фалатар, оглядев вражеский строй в подзорную трубу, повернулся к адмиралу Халбарду.

— Пойдем на них в лоб?

— Нет. Мы ляжем на левый галс и прорвемся вдоль берега.

— Но джонки Реку на ветре, — нахмурился Фалатар. — Они могут прижать нас к берегу.

— Ты думаешь, что эти ящики для рыбы смогут удержать строй? — Халбард махнул перчаткой в сторону артанских кораблей. — Мы прорвемся в разрыв строя.

— Ясно, — ответил капитан. — Лево на борт!

Теперь "Эарендил" мчался вдоль берега, взрезывая море форштевнем. Северо-восточный ветер гнал галеон на север, наполняя его паруса. Джонки дома Реку преследовали арнорский корабль, стремясь прижать его к берегу.

— Они уже в пределах досягаемости наших орудий, — сказал Фалатар. — Прикажите открыть огонь?

— Открывайте огонь!

Первый залп "Эарендила" ударил во вторую джонку в колонне. Арнорские пушкари хорошо знали свое дело: в бурых бортах артанского корабля появились черные дыры.

Мятежники открыли ответный огонь. Первые ядра вздымали фонтаны воды по правому борту "Эарендила", но вскоре пушкари дома Реку пристрелялись. Галеон вздрогнул от попаданий; раздались крики раненых людей.

— Весь огонь по второй джонке! — спокойно приказал Фалатар.

Корабли сближались. Для мушкетов дистанция была еще слишком велика, но пушкари старались вовсю. "Эарендил" получил несколько попаданий с разных кораблей, но его ближайшему противнику досталось куда сильнее. Четыре из восьми орудий левого борта артанской джонки замолчали, через пробоины в бортах захлестывала вода. Но корабль дома Реку не покидал строя. Тем временем головная джонка забирала влево, надеясь обрезать гондорскому кораблю нос и изрешетить его продольным огнем.

— Пора, — сказал принц Халбард капитану Фалатару. — Прорвемся между вторым и третьим кораблями.

— Стрелкам приготовиться! — скомандовал Фалатар. — Право на борт!

Повернув на запад, "Эарендил" рванул в просвет между двумя джонками. Загрохотали артанскиие пушки, два ядра ударили в нос галеона. Одно разнесло в щепы бушприт, другое ударило в носовую настройку, сбив одно орудие — но "Эарендил" уже прорезал артанскую колонну. Прозвенел серебряный горн — и арнорсккий корабль дал залп с обоих бортов.

Этот залп был страшен. Ядра разбили нос третьей и корму второй джонки дома Реку и два корабля стремительно ушли под воду.

— Лево руля! — приказал Фалатар, и голос капитана не мог заглушить ни свист ветра, ни выстрелы.

Повернувшись на северо-запад, "Эарендил" помчался как стрела, оставляя за собой пенный след. Джонки дома Реку остались далеко за кормой; вскоре их бамбуковые паруса скрылись за горизонтом.

— Когда-нибудь я построю первый артанский галеон и поведу его в бой, — неожиданно сказал Тахэй-ан-Лири.

Оторвавшись от преследования, "Эарендил" вновь повернул, взяв курс на северо-запад. Впереди лежали владения верных Империи северных князей. Впереди была победа.

25. Лин, 1 июля 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Город Лин был построен у вершины бухты, глубоко вдающейся в сушу. За серыми набережными, за домами горожан, дворцами и храмами из серого камня к небу вздымались лесистые склоны окружающих Лин гор Берегового хребта.

Зеленый храм, где бритоголовые жрецы в темных одеждах воздавали хвалу лесным духам, был выстроен на поросшем соснами холме в пределах городских стен. Сегодня в нем играли свадьбу. Свадьбу принцессы Артании Дайя-нэ-Анау и эльфийского рыцаря Вилварина.

Огромный зал, украшенный зеленью, был заполнен гостями. Принц Халбард, стоя рядом с князьями Амгу-ан-Лином и Тарни-ан-Мори, смотрел, как молодые — Дайа в белом с золотом кимоно, Вилварин в очень схожем по покрою зеленом с золотом парадном одеянии — вступили в выложенный зеленой мозаикой круг у основания статуи зеленого дракона. Когда эльф, выслушав речь полного жреца, обнял молодую жену, принц повернулся к седому князю Мори — и увидел на его лице улыбку.

— Быстро они поладили, — сказал старый князь.

— Дайа и Вилварин решили, что свадьба должна состояться до решающей битвы, — сказал Халбард. — До того, когда любить принцессу дома Анау станет уже безопасно.

— Мы все рискуем, — сухо сказал Тарни-ан-Мори. — И вы тоже, принц — раз уж выступили на стороне Анау, доставив сюда госпожу регента.

— Я знаю. "Эарендил" будет сражаться за вас до победы.

— Господа, оставьте ваши стратегии до завтрашнего военного совета, — бесцеремонно вмешался в их разговор толстяк Амгу-ан-Лин. — А сейчас нужно поздравить молодых.

— Конечно, — улыбнувшись Халбард повернулся в Вилварину и Дайе. — Поздравляю вас. У вас впереди целые сутки счастья.

26. Лин, 2 июля 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Военный совет состоялся на следующий день в замке Лин. Из донжона крепости, построенной на вершине нависающей над бухтой горы, открывался великолепный вид на город Лин, на порт и корабли, на синее море на востоке.

Принц Халбард сидел, скрестив ноги по артанскому обычаю, за круглым столом напротив принцессы Дайа и ее мужа, и оглядывал остальных членов совета.

Справа сидели верные дому Анао князья: худощавый старик Тарни-ан-Мори, толстяки Амгу-ан-Лин и Тахэй-ан-Лири, а также крепкий мужчина средних лет — князь Айво-ан-Торо. Сидевший слева от Вилварина престарелый канцлер Анэ-ан-Торо недовольно смотрел на племянника. Кроме них, на совете присутствовали несколько командиров, в том числе гвардейский тысячник Эйво-ан-Дайва и наместник города Анао Этиген-ан-Анао, дальний родственник принцессы Дайа.

— Господа, — начала принцесса. — Мы ведем войну. Прошу благородного Амгу-ан-Лина доложить обстановку. Что на сегодня известно о вражеской армии?

— Хунду-ан-Кара и вождь восточных орков Баран ведут на Лин пятнадцатитысячное войско, — начал толстяк Амгу, поднявшись. — Они движутся двумя колоннами — впереди десять тысяч орков, за ними воины узурпатора. — Пленные говорят, что Баран зол на князя Хунду, отказавшегося отдать ему столицу на разграбление. И теперь вождь орков хочет сам взять и разграбить Лин.

Кулаки князя Лина сжались. Но он взял себя в руки и продолжал уже спокойно: — Еще одна армия мятежников, четырехтысячная, под началом князя Реку осаждает Лири.

— Что известно о флоте мятежников? — спросил Халбард.

— Вчера вечером рыбаки видели корабли Реку у мыса Водяного Дракона. Они бросили якорь. Они ждут.

— Чего?

Помолчав, Амгу ответил.

— Они ждут подхода сухопутной армии, чтобы атаковать сразу с моря и с суши. Штурм Лина начнется завтра.

— Что ж, наша армия и флот должны быть готовы отбить эту атаку, — сказала принцесса. — Прошу господ князей избрать командующего армией.

Халбард удивленно посмотрел на девушку. Назначение командующего было бесспорным правом регента, и принц удивился, почему властная и подозрительная Дайа передала его князьям. Вилварин спокойно поглядел на Халбарда и кивнул.

"Похоже, Дайа знает, что делает", — подумал принц.

Скоро он в этом убедился. Командовать хотели князья Тарни-ан-Мори и Амгу-ан-Лин, а также Этиген-ан-Анао — как родич императора. У каждого из трех нашлись свои сторонники и противники. Члены совета спорили до хрипоты, но так и не смогли назвать имя командующего.

— Вообще-то, господа, — сказал наконец Этиген-ан-Анао, высокий худощавый мужчина, — назначение командующего — обязанность регента. — Пусть она назовёт имя! И мы примем ее выбор!

Без особой охоты, но с Этигеном согласились все присутствующие. Принцесса Дайя-нэ-Ана встала.

— Итак, господа, — сказала она. — Вы готовы принять назначенного мною командующего и подчиняться ему до конца войны?

— Да, Ваше Высочество, — дружно ответили князья.

— Тогда я назначаю командующим Императорской армией своего мужа, рыцаря Вилварина!

В зале повисла тишина. Пораженные князья молчали. Первым заговорил опытный политик Тарни-ан-Мори.

— Мы дали слово и мы его сдержим. Может быть, командующий Вилварин сообщит нам свои планы?

— Господин Амгу-ан-Лин, какими силами мы располагаем? — спросил Вилварин, вставая.

— Шестью тысячами пехотинцев, треть из которых вооружены мушкетами. Тремя тысячами всадников. И двадцатью шестью орудиями. В гавани сейчас стоят десять кораблей домов Лин и Мори. И "Эарендил".

— Мы дадим бой в горах, окружающих Лин, — сказал Вилварин. Вновь усевшись за стол, он склонился к разложенной на нем карте. — Вот здесь, где дорога проходит через ущелье, мы устроим засаду. Коннице орков здесь не развернуться.

— А пехота мятежников? — спросил Тарни-ан-Мори.

— Мы разделим войска орков и мятежников, — твердо ответил эльф. — Наша конница заманит орков в засаду. С воинами узурпатора мы разберёмся потом.

— А флот Реку? — спросил Амгу-ан-Лин.

— Полагаю, адмиралу принцу Халбарду есть что сказать по поводу угрозы с моря.

— Разумеется, — мрачно улыбнулся Халбард.

27. Побережье Артании, 3 июля 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Юго-восточный наполнял паруса "Эарендила" шедшего вдоль побережья Артании на юг. Галеон шел в крутой бейдевинд, наклонившись на правый борт. Темно-синий с серебром флаг Арнора развевался за кормой корабля.

Адмирал принц Халбард стоял на юте "Эарендила" рядом с капитаном Фалатаром. Впереди их ждала самая жестокая битва за всю их военную карьеру: один недовооружённый галеон против восемнадцати кораблей мятежников.

Десять кораблей лоялистов — домов Лин и Мори — стояли сейчас в бухте Лин, под защитой береговых батарей. Но первый бой эскадре мятежников даст один "Эарендил". Маневр, разработанный принцем Халбардом, мог выполнить только арнорский галеон с арнорской командой.

— Корабли по левому борту! — услышав крик наблюдателя с мачты, принц поднял подзорную трубу.

Попутный ветер нес флот дома Реку к Лину. Корабли мятежников держались мористее, и, чтобы перехватить их, "Эарендид" должен был повернуть через фордевинд и взять курс на восток.

— Командуйте левый поворот, капитан, — распорядился принц. — Вы знаете ваш маневр, так что я доверяю вам руководство боем.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — склонил голову Фалатар. И зычно скомандовал: — Лево на борт! К бою!

Теперь "Эарендил" шел наперерез эскадре мятежников, накренившись на левый борт. Н марсах стояли матросы в серых куртках; на баке и вдоль бортов строились арнорские морские стрелки и мушкетеры дома Лин в синих кимоно. С юта на было видно батарейной палубы, но Халбард знал: пушкари под началом Строри уже подготовилась к бою.

Командир флота Реку построил свою эскадру строем фронта. В подзорную трубу принц Халбард видел, что на палубах джонок сверкали длинные бронзовые пушки, строились мушкетеры в зеленых кимоно. Мятежники были готовы к бою.

Но первый залп в этом бою дал "Эарендил". Расстояние было велико, но некоторые ядра попали в цель. В бурых бортах одной из джонок появились черные пробоины.

Мятежники ответили. Большая часть артанских ядер падали в море по правому борту "Эарендила", но несколько попали в цель. Над морем разнеслись крики раненых. И тут арнорский галеон вновь дал залп.

Ядра ударили в нос ближайшей джонки, разнеся его в щепы. Голодное море хлынуло через огромную пробоину и корабль стал стремительно погружаться носом в воду.

И тут же артанское ядро проломило фальшборт "Эарнедила". С палубы донеслись крики стрелков дома Лин, раненых разлетевшейся щепой.

"Мы слишком близко", — подумал принц. Капитан Фалатар тоже это понял.

— Лево на борт! — скомандовал он.

"Эарендил" повернул оверштаг и помчался обратно к берегу. Галеон дал новый залп, уже левым бортом, потопив еще одну джонку. Но положение арнорского корабля было уже опасным. Стой джонок дома Реку выгнулся полумесяцем, угрожая прижать "Эарендил" к берегу. Гремели артанскиие пушки, и арнорский галеон содрогался под ударами ядер.

— Выходите из боя, — сказал Халбард. — Прорывайтесь к Лину.

— Право на борт! — скомандовал Фалатар. — Мушкетеры — на правый борт!

Повернувшись "Эарендил" помчался на север вдоль побережья. Джонка мятежников, пытавшаяся прижать арнорский корабль к берегу, попала под пушечный и мушкетный залп и затонула. Оторвавшись от преследования, "Эарендил" помчался вдоль побережья к Лину.

— Первый этап сражения завершен, — сказал принц Халбард капитану Фалатару. — Теперь врагов осталось пятнадцать. Но битва продолжается.

28. Бухта Лин, 3 июля 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Лоялистский флот построился поперек бухты Лин полумесяцем, преграждая врагам путь к городу. В центре боевого строя покачивался на волнах "Эарендил". На правом фланге стояли пять джонок дома Мори под черно-серебряными знаменами, на левом — пять джонок дома Лин под синими с золотом. Крылья полумесяца прикрывали береговые батареи.

Все корабли были развернуты правым бортом к выходу из бухты, готовясь обрушить огонь своих орудий на джонки мятежников. Принц Халбард стоял на юте своего корабля рядом с командующим Объединенным флотом — старым князем Тахаем-ан-Лири. Пока "Эарендил" вел бой с кораблями дома Реку в открытом море, князь Лири строил джонки лоялистов в боевой порядок, согласно разработанному Халбардом плану. И, после прибытия арнорского корабля, поднялся на его борт.

Капитан Фалатар расхаживал по палубе и отдавал приказы, готовя корабль к битве.

— Перекатите все шестифунтовки на правый борт и зарядите картечью. Картечью же зарядите носовые и кормовые орудия. Что? Склонившись, капитан выслушал возражение Строри, и хмуро ответил.

— Я знаю про малую дальность. Ну и что? Мы будем стрелять картечью в упор. Если выбьем их абордажников — выиграем битву.

Гном проворчал что-то себе в бороду и начал отдавать приказы. Принц Халбард с улыбкой посмотрел на князя Лири. Оба они были опытными воинами и не собирались вмешиваться в распоряжения подчиненного им офицера без необходимости.

— Самое последнее дело, — ждать, — заметил князь Тахэй.

— На войне это обычное дело, — пожал плечами Халбард. — Впрочем, по-моему, наше ожидание скоро закончится.

— Корабли у входа в бухту! — закричал наблюдатель с мачты.

— Вы правы, — Тахай резко повернулся к ближайшему сигнальщику. — К бою!

Джонки дома Реку вошли в бухту и двинулись на линию лоялистских кораблей. Их паруса из бамбуковых реек наполнял юго-западный ветер, Принц внимательно смотрел на вражеский строй, пытаясь планы командира мятежников.

— Пять их кораблей против джонок Мори, пять — против отряда Лина и пять — против "Эарендила", — сказал Халбард Тахэю.

— Мятежники не знают о наших батареях, — сказал старый князь. — Так что с их крыльями наши джонки справятся. Если "Эарендил" выстоит против пяти их кораблей, битва будет выиграна.

— Они атакуют нас одновременно с правого борта, с носа и кормы, — рассуждал вслух Халбард. И, повернувшись к капитану Фалатару, приказал: — Расставьте морских стрелков у правого борта. Пусть мушкетеры Лина строятся на баке и юте. Пулями и картечью стрелять только в упор! Для дальнего боя у нас есть восемнадцатифунтовки.

— Да, Ваше Высочество, — кивнул Фалатар.

Корабли мятежников приближались. Загрохотали вражеские пушки и первые ядра подняли фонтаны воды у борта "Эарендила".

— Огонь по центральному кораблю! — приказал Халбард.

Загрохотали арнорские восеммнадцатифунтовки и в носу средней джонки Реку появились первые пробоины. Но корабль упорно продолжал идти вперед. Его пушки выстрелили, и в борту "Эарендила" появились две черные пробоины. А затем арнорский галеон дал еще один залп.

Ядра сокрушили нос джонки и она быстро погрузилась под воду, задрав корму.

Халбард оглядел поле битвы. Еще две джонки Реку тонули, расстрелянные береговыми батареями. Теперь за фланги можно было не опасаться: восемь кораблей мятежников не справятся с десятью лоялистскими. Но четыре вражеские джонки приближались к "Эарендилу". И это было уже опасно.

— Я спущусь вниз, встречу этих, — капитан Фалатар указал рукой на два корабля, приближавшихся к правому борту галеона.

— Действуйте, капитан, — сказал Халбард, после чего повернулся к князю Тахэю.

— Прикажите вашим мушкетерам приготовиться. Им предстоит отбивать атаки с носа и с кормы.

— Ясно, — коротко ответил Тахэй и громко отдал команду.

Два корабля мятежников пристали к правому борту "Эарендила". На борт галеона полетели крючья, бойцы Реку в темно-зеленых кимоно открыли огонь из мушкетов. В ответ шесть шестифунтовок засыпали абордажников врага картечью, арнорские морские стрелки дали залп из мушкетов. Палубу "Эарендила" заволокло дымом, когда же дым рассеялся, Халбард увидел, что палубы джонок завалены телами мертвых и умирающих. Абордаж захлебнулся, не успев начаться.

— На абордаж! — голос капитана Фалатара разнёсся над кораблем. И морские стрелки посыпались на борт джонок с высокого борта "Эарендила".

Еще две джонки заходили на "Эарендил" с носа и кормы. Прогремели пушки мятежников, и в корпусе галеона появились новые пробоины.

— Огонь! — скомандовал принц.

Загрохотали мушкеты воинов Лина, грохнула одна из кормовых пушек, — вторую ранее разбило артанское ядро. Но нос джонки дома Реку уже ткнулся в корму "Эарендила, абордажные крючья полетели с борта на борт. Воины Реку атаковали через кормовые пушечные порты, не обращая внимание на пули, которыми их осыпали сверху мушкетеры Лина.

— Клинки наголо! — закричал принц, обнажая палаш. — На палубу!

На палубе "Эарендила" завязалась жестокая рубка. Моряки домов Реку и Лин не носили доспехов. Они яростно рубили друг друга катанами, и кровь забрызгивала палубы.

Халбард разрядил свои пистолеты, и теперь сражался палашом, рубя воинов Реку в темно-зеленых кимоно. Неожиданно он столкнулся с высоким воином в черных доспехах.

Катана черного латника скрестилась с палашом принца. Враг наседал; он рубился не хуже Халбарда, будучи в то же время гораздо сильнее. Принц отступал шаг за шагом; неожиданно черный сильным ударом выбил у него палаш и занес меч для решающего удара.

Халбард мгновенно выхватил стилет, и, поднырнув под кривое лезвие катаны, вонзил граненый клинок между пластин черных доспехов врага. Латник коротко вскрикнул и рухнул, увлекая за собой застрявший в теле кинжал. Принц встал и на мгновение испытал ужас, оказавшись безоружным перед врагами, но тут его адъютант подал ему выбитый палаш.

— Вперед! — взмахнул клинком Халбард, увлекая своих воинов в контратаку. Воины Лина отбросили воинов Реку в кормовую надстройку. Жестокая рубка шла среди узких коридоров, у кормовых пушек. Наконец, уцелевшие мятежники бежали на джонку и обрубили канаты. Джонка, осыпаемая пулями, отошла от кормы "Эарендила", и стала разворачиваться.

— Заряжайте пушку! — крикнул Халбард, понявший, что сейчас должно произойти. — Картечь! Мушкеты к бою!

Завершив разворот, джонка взяла курс на север и должна была пройти под кормой "Эарендила". У стоящих на палубах пушек суетились артиллеристы; сейчас бортовой залп вражеского корабля изрешетит арнорский галеон.

— Убивайте их пушкарей! — крикнул принц. — Огонь! Загрохотали мушкеты солдат дома Лин, арнорская пушка изрыгнула сноп картечи.

Мятежники ответили. Но из восьми пушек выстрели только три. Ядра ударили в корму "Эарендила", убивая и калеча людей. Принц Халбард вскрикнул, когда выбитая ядром острая щепа вонзилась ему в руку.

Пока джонка Реку уходила на север, Хамдир перевязывал раненого принца. Халбард морщился от боли, и, когда Хамдир закончил, сказал: — Хорошо еще, что эти дураки стреляли не картечью. Не умеют бунтовщики воевать на море. Потому и проигрывают.

Поднявшись на ют, Халбард увидел, что битва действительно была выиграна. Арнорские стрелки взяли две джонки мятежников, еще два корабля Реку захватили лоялисты Лина. Перед "Эарендилом" из мутных вод бухты торчала корма вражеской джонки, еще две затонули у берегов, расстрелянные береговыми батареями. Теперь дом Реку сохранил только восемь кораблей — против десяти лоялистских. Восточное море вновь принадлежало Артанской Империи.

Повернувшись, принц столкнулся с князем Тахэйем-ан-Лири. В руке старый князь держал стилет принца.

— Это ваш кинжал? — спросил он (Халбард кивнул). — Вы, Ваше Высочество, убили самого Эйво-ан-Реку, адмирала мятежников и брата князя Реку.

— Битвы сейчас выигрывают не поединками вождей, — ответил принц. — Но сегодня мы победили. Вам нужно вернуть флот в гавань и исправить повреждения — преследовать мятежников мы уже опоздали.

Поморщившись от нахлынувшей боли, Халбард добавил: — Я спущусь в каюту — мне нужно прилечь. Распоряжайтесь здесь без меня.

Спускаясь по трапу, принц подумал: — Интересно, как дела у Вилварина?

29. Окрестности Лина, 3 июля 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Рыцарь Вилварин, закованный в эльфийские доспехи, ехал во главе артанского конного войска. За ним следовали одиннадцать конных эльфов три тысячи верных Империи артанских всадников — воинов домов Лин, Мори и Торо. Всадники были одеты в черные латы и вооружены кривыми мечами-катанами, пиками и длинными луками, за их спинами развевались цветные вымпелы — черные с серебром дома Мори, синие с золотом дома Лин и оранжевые с черным дома Торо.

Оглядывая имперское войско, Вилварин в очередной раз подумал, насколько похожи артанские и эльфийские обычаи. Одежда, оружие — длинные луки, копья и кривые мечи, музыка напоминали ему родной Линдон.

Правда, внешне желтокожие и косоглазые артанцы больше напоминали орков. Вилварин улыбнулся, вспомнив свою старую шутку о том, что артанская женщина похожа на хорошо отмытую орчиху. И юную супругу Дайу. Ее прекрасное тело действительно было чистым, когда она подарила Вилварину свою девственность.

Улыбнувшись, эльф коснулся рукой дуги артанского лука, висевшего у него на седле. Сегодня, идя в бой, он, как и остальные эльфы, вновь вооружился луком. Против рейтар и мушкетер Запада от него было бы мало проку, но для орков востока, не имевших доспехов и вооруженных только короткими луками и саблями, он станет смертельным оружием. А именно орки должны стать его первыми противниками.

Впереди Вилварин заметил облако пыли — враги приближались. Эльф повернулся к едущему рядом трубачу.

— Разворачиваемся.

Затрубили трубы и колонна, подчиняясь сигналу, начала разворачиваться. Головной отряд замедлил ход, следующие за ним отряды занимали места на флангах. И, когда орочьий авангард приблизился, навстречу им выкатился строй черной артанской конницы.

Это был только авангард — не более трех тысяч степных наездников. Всадники в грязно-серых овчинах и острых шапках сидели на низких мохноногих коньках, держа в руках короткие двояковогнутые луки. Казалось, на артанское воинство надвигается бурая туча.

— Вперед! — Вилварин взмахнул рукой. — Луки к бою! И артанская конница под звуки труб ринулась в атаку. Засвистели стрелы — длинные артанские и короткие орочьи. Не имевшим доспехов гоблинам обстрел нанес больший урон, чем артанцам; линия степняков дрогнула.

Два войска сближались. Вилварин убрал лук в налучие, схватил висевшее у седла длинное копье и взял его наперевес. Одновременно свои копья склонили эльфийские и артанские всадники. Орки тоже взялись за копья.

Две конные лавы столкнулись. Виварин оставил копье в теле толстого кочевника и теперь рубил кривым эльфийским клинком направо и налево. Но вскоре латная конница Империи смяла орочьи скопища, и погнала их. Равнина покрылась трупами в грязных овчинах.

Вскоре, однако, уцелевшие орки сумели оторваться от преследователей. Артанская кавалерия перешла на медленный аллюр, сберегая силы для новой схватки. А впереди над равниной вставала мрачная туча пыли — главные силы орков приближались.

— Приготовиться к перестрелке, — скомандовал Вилварин. — Атакуем рысью!

Две лавы сближались. Зазвенели тетивы луков, засвистели стрелы — длинные артанские и короткие орочьи. Под градом артанских стрел орки дрогнули — и туту затрубили трубы, подавая имперским конникам сигнал к отходу.

Теперь артанцы отступали, отстреливаясь из луков на скаку. Орки с криками ринулись в погоню. Вилварин, скакавший теперь в последнем ряду войска, выпускал одну стрелу за другой, выбивая орков из седел. Вскоре кочевники отстали, не желая подставляться под смертоносный артанский обстрел, но продолжали преследование.

Впереди показались вход в ущелье, рассекающее Береговой Хребет. Имперская конница стала сжиматься в колонну. Вскоре копыта лошадей застучали по камням ущелья — первыми в проход между горами вошел центр, затем фланги имперской конницы. Отставшие гоблины не успели перехватить артанцев.

Промчавшись по ущелью, конники выехали на прибрежную равнину. Слева высились серые стены Лина, впереди голубели воды бухты. На волнах качались с суши маленькими корабли и поднимался к небу белый дым — там продолжалось сражение.

— Разворачиваемся, — крикнул Вилварин скакавшему перед ним трубачу. К счастью, парень уцелел в бою с орочьим авангардом.

Затрубили трубы, и колонна стала расходиться. Фланговые отряды поворачивали направо и налево от дороги, центр сбавлял ход. И, когда Вилварин скомандовал "кругом", его всадники образовали неровный полумесяц, обращенный вогнутой стороной к проходу.

— Всадников с пиками — в первые ряды! — продолжал распоряжаться Вилварин, хотя его могли услышать лишь воины центрального отряда. — Приготовиться!

Колонна орочьей конницы вырвалась из ущелья. Заметив ждущих их артанцев, кочевники стали разворачиваться из колонны в лаву.

— Вперед! — скомандовал эльф. И звонкие боевые трубы разнесли его приказ по всей линии артанской конницы.

Для перестрелки было слишком мало места; артанская конница сошлась вплотную с орочьей и смяла ее. Длинные пики артанцев пронзали одетые в тулупы тела орков, тяжёлые катаны сносили им головы. Сабли и копья орков тоже несли смерть, но не могли остановить натиск императорских латников.

За спиной орков грохотали мушкеты. Артанские мушкетеры и лучники, построившись на склонах, расстреливали втянувшуюся в ущелье колонну орочьей конницы. Кочевники, пытающиеся спастись, откатились назад и врезались в подходящих из ущелья конников, остановив колонну. Артанские и орочьи всадники смешались, а в ущелье степных всадников, не имеющих возможности вступить в бой, расстреливали артанские пехотинцы.

Наконец, бой окончился. Все ущелье и поле перед ним было завалено орочьими трупами. Еще слышались крики добиваемых раненых — кочевников артанцы в плен не брали. Орочья конница была полностью уничтожена.

— Теперь ждем мятежников князя Хунду, — сказал Вилварин. — А пока они подождут, мы успеем перекусить.

Вилварин и командиры лоялистской кавалерии заканчивали обед, когда в их шатер вошел запыхавшийся гонец.

— Господин, — обратился юноша-посланец к эльфу, — войска Хунду-ан-Кару достигли прохода. Он построились в боевой порядок перед входом в ущелье и стоят. Генерал Этиген-ан — Мори считает, что враг не планирует входить в ущелье.

— Ступай отдыхать, — сказал гонцу Вилварин, после чего повернулся к офицерам. — Похоже, Хунду не собирается лезть в ловушку вслед за орками. Но нас это не устраивает. Наш долг — не просто остановить мятежников, а разгромить их.

Артанские офицеры молчали, предоставляя новоназначенному командующему самому принимать решение. Ну что ж.

— Приказываю Этигену-ан — Мори построить пехоту на выходе из ущелья. Путь оставит прикрытие на вершинах, а главные силы спустит вниз. Его пехота станет приманкой для Хунду. И пошлите обозников на дорогу через ущелье — пусть расчистят ее от трупов. Как только дорога будет свободна, мы придем на помощь Этигену.

Когда гонцы с приказами побежали от палатки командующего, Вилварин повернулся к своим офицерам.

— А сейчас мы закончим обед. В бой мы пойдем сытыми и отдохнувшими.

Колонна имперской кавалерии во второй раз за день двигалась по ущелью. У обочины лежали трупы орков и их лошадей — обозникам пришлось изрядно потрудиться, расчищая дорогу для конницы. Небо было голубым, но на дороге лежала густая тень. Еще немного и заходящее солнце станет быть в глаза имперским солдатам, давая преимущество мятежникам.

Впереди показался выход из ущелья. Тонкая линия лоялистских пехотинцев перекрывала ущелье. Перед строем пикинеров в черных доспехах стояли стрелки с мушкетами, между отрядами копейщиков сверкали медными боками легкие пушки. Вилварин мог видеть степь через головы имперской пехоты, но мятежников не было видно. Только на западе поднималось облако пыли.

Эльф поднял руку, подавая сигнал остановиться. Когда колонна встала, к Вилварину подъехал высокий всадник в черной броне. Черный с серебром флаг дома Мори развевался за его спиной.

— Господин командующий, — обратился Этиген-ан-Мори к эльфу. — Мы отбили уже три атаки пехоты мятежников. Солдаты устали.

— Хунду атаковал конницей? — спросил Вилварин.

— Нет. Только пехотой.

— Тогда ждите. Мы должны отбить еще одну их атаку, прежде чем контратаковать.

— Люди устали, — повторил Этиген. — И скоро солнце начнет бить нам в глаза.

— И тогда Хунду бросит в бой конницу, — сказал Вилварин. — Вы должны отбить еще одну атаку, после чего моя конница сметет их армию. Сделаете?

— Да, господин командующий, — ответил Этинген, склонив голову. И, повернув коня, поехал к пехотному строю.

На закате мушкетеры мятежников засыпали позиции лоялисткой пехоты пулями. Солнце било в глаза имперским стрелкам, мешая им прицельно стрелять в ответ. Затем князь Хунду-ан-Кару бросил в бой кавалерию. Воины в черных доспехах мчались в бой, построившись клином и наставив пики.

— Целься…, огонь! — скомандовал Этиген-ан — Мори. — Стрелкам — отойти!

Залп из пушек и мушкетов изрядно проредил атакующий клин, но не остановил его. Имперские стрелки, разрядив свое оружие, отступили в промежутки строя пикинеров, сомкнувших ряды и склонивших пики. А в следующий миг на лоялистскую пехоту обрушилась кавалерийская атака мятежников.

Немало пикинеров погибло под ударами страшных кавалерийских копий, но и длинные пики пехотинцев обильно окрасились кровью коней и всадников. Имперская линия прогнулась, но выдержала.

— Стрелкам, — огонь через головы пикинеров! — приказал князь Этиген. Вновь загрохотали мушкеты; сквозь клубы порохового дыма Вилварин увидел, как расстреливаемая кавалерия мятежников откатилась.

— К бою! — скомандовал эльф.

Затрубили трубы и имперские пехотинцы расступились, давая дорогу кавалерии.

— Вперед! — скомандовал Вилварин, и по новому сигналу тяжелая лоялистская кавалерия пришла в движение. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее скакали артанские конники в черной броне, сжимая в руках пики.

Вырвавшись из ущелья на простор загорной равнины, колонна стала расходиться, перестраиваясь в клин. Впереди топталась на месте кавалерия мятежников: вражеские командиры пытались заставить солдат построиться и контратаковать, но получалось у них плохо. "Слишком поздно", подумал Вилварин, и взял копье на изготовку. Мгновение спустя имперский клин врубился в рыхлую толпу вражеской конницы.

Оставив копье в теле тучного мятежника, Вилварин рубил врагов кривым эльфийским мечом. И мятежники и лоялисты носили одинаковые черные доспехи; отличить их можно было только по наспинным вымпелам: черных с серебром на сражавшихся плечом-к-плечу с эльфом воинов Мори и оранжевые с черным на мятежных латниках Кару.

Вилварин упорно пробивался вперед, к знамени дом Кару. И пробился.

Под черно-оранжевым знаменем, в окружении телохранителей гарцевал на белом коне высокий воин в богато украшенных золотом черных доспехах. Вражеский вождь размахивал катаной и что-то кричал.

Вилварин дал шпоры коню. Прижавшись лицом к шее коня, он пропустил над головой удары вражеских мечей, и, встав на стременах, поразил вражеского вождя молниеносным выпадом, после чего ударом сплеча разрубил древко знамени и тело знаменосца. Затем развернулся, и стал отбиваться от насевших телохранителей вражеского вождя.

Тут эльфу пришлось нелегко. Но вскоре конники Мори смяли мятежников и погнали разбитую конницу врага, на его же пехоту. Развернув коня, Вилварин послал его в преследование.

"Похоже, мы победили, — подумал он. — Сейчас кавалерия мятежников сомнет своих пехотинцев. Теперь надо гнать и рубить эту сволочь, не давать им оправиться. И вражьему войску конец!"

30. Дара, 13 августа 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

И вновь принц Халбард стоял в Зале Совета Императорского дворца в Даре. На сей раз совет возглавляла госпожа регент, принцесса Дайя-нэ-Анау. Халбард улыбнулся, увидев рядом с принцессой ее мужа, командующего Имперской армией Вилварина.

После поражения войск мятежников в битве при Лине и гибели Хунду-ан-Кару от меча Вилварина мятеж стал рассыпаться. Имперский флот, возглавляемый "Эарендилом", вошел в Орон, доставив в осаждённый Лири припасы и подкрепления. Одновременно к Лири вышла и имперская армия. Князь Реку, осаждавший Лири, предпочел не искушать судьбы, сдался и получил прощенье.

Затем Вилварин повел Имперскую армию на столицу и вступил в нее без боя. Мятежники, потеряв надежду на победу, разбежались из Дары. Родичи Хунду-ан-Кару, не надеясь на пощаду, бежали в западную степь, к оркам. Князь Эрру заперся было в своей столице, но при приближении Имперской армии капитулировал. На этом имятеж и закончился. Затем войско вернулось в Дару, куда из Лина прибыли император и регент, а из Лири — принц Халбард.

— От имени императора Артании Эсу-ан-Анау мы благодарим вас за помощь в усмирении мятежа Хунду-ан-Кару, — провозгласила принцесса, встав. — Именем императора мы подтверждаем заключенный государем Даланом-ан-Анау торговый договор. Мы также направляем в Арнор посла — благородного Дауто-ан-Лири. Мы повелеваем благородному Дауто нанять на Западе мастеров — оружейников и корабелов. Имперская армия и имперский флот нуждаются в новом оружии.

Принцесса Дайя-нэ-Анау опустилась на пол и скрестила ноги. Сидевший за столом справа от Халбарда Дауто-ан-Лири молча склонил голову. Халбард поднялся.

— Мы благодарим Ваше Высочество, — сказал он. — "Эарендил" отплывает через два дня. Мы доставим благородного Дауто в Арнор. И, с разрешения государя Барахира, нанятые им мастера отправятся в Срединную Империю со следующей морской экспедицией.

— В таком случае — в добрый путь! — сказала принцесса.

— Прощайте, Ваше Высочество, — сказал Халбард, а затем, подойдя к Вилварину, тихо сказал: — Береги Дайу. Такие девушки встречаются раз в тысячу лет.

— Я знаю, — улыбнулся эльф. — Я сберегу Дайу и ее Империю. Счастливого вам пути!

Покинув тронный зал, Халбард и Дауто спустились по парадной лестнице и направились к конюшне. Они уже собрали вещи и были готовы выехать в Лири: о своем новом назначении Дауто-ан-Лири узнал заранее; сегодня состоялось лишь официальное назначение. Сев в седла, всадники проехали по мосту через окружающий дворец ров; затем копыта их коней застучали по брусчатке столичных улиц.

Дару успели привести в порядок после короткого правления Хунду-ан-Кару. С улиц вымели мусор, убрали виселицы, на которых мятежники казнили не успевших сбежать лоялистов. Но путешественники еще могли видеть развалины домов, сожженных и разграбленных бунтовщиками.

"Да, — подумал Халбард. — Не зря добрые граждане Дары радовались возвращению императора и принцессы-регента".

Ему вспомнилось их вступление в столицу. Принцесса ехала на белом коне, обнимая сидящего перед ней в седле маленького императора, за ней следовали отборные воины конной гвардии. Горожане, запрудившие улицы, приветствовали Дайу и маленького Эсу-ан-Анау радостными криками; цветы сыпались под копыта коней. За гвардейцами проследовал отряд всадников дома Лири, всю гражданскую войну сражавшиеся за законного монарха. Сам Халбард ехал рядом с командиром лирийцев, благородным Дауто-ан-Лири.

И вот теперь, Халбард и Дауто покидали столицу по мосту через Орон. Впереди их ждало двухдневное путешествие до Лири и "Эарендил".

— Так когда мы отплываем? — спросил Дауто, когда они выехали на западную дорогу.

— Пятнадцатого с утра, — ответил принц. — Фалатар должен уже подготовить корабль к отплытию. Я хочу отплыть на север до окончания летнего муссона.

— А потом?

— Ваши зверобои и охотники за мехами говорят, что за Моржовым мысом, где берег поворачивает на восток, постоянно дует северо-восточный ветер. С попутным ветром мы обогнем Средиземье с севера и вернемся в Арнор.

— До сих пор никто не огибал континент с севера, — задумчиво сказал Дауто.

— Мы будем первыми, — ответил Халбард. — Я приказал загрузить "Эарендил" шелком, фарфором и артанской бронзой. Глядишь, и окупим поход. Но главное — мы первыми совершим самое долгое плаванье, замкнем круг Средиземья.

— Шелка и бронза, — это хорошо, — задумчиво сказал Дауто. — Я одного не понял — зачем ты приказал закупить столько бараньих тулупов?

31. Северные моря, 25 сентября 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

Холодный северо-восточный ветер нес колючий снег. Серые волны били в корму "Эарендила", поднимая в воздух облака водяной пыли. Дауто-ан-Лири, кутаясь в меха, подошел к стоящему на юте рядом с капитаном Фалатаром принцу Халбарду.

— Да, ваши тулупы пришлись весьма кстати, — сказал он. — А ведь сейчас только сентябрь!

— Конец сентября, — поправил Дауто принц, сдирая с усов намерзший лед. — Мы все же далеко на севере от Артании. — Недаром ваши зверобои возвращаются домой не позднее сентября.

— И недаром наши моряки не заходят на восток дальше Моржового мыса, — заметил Дауто. Мы сейчас в неизведанных морях.

— Да, никто и никогда не заплывал в эти воды, — ни нуменорцы, ни артанцы, — кивнул Халбард. — Но вскоре берег повернет на юг, и мы вернемся в Арнор.

— Мы уже месяц плывем на восток, но берег поворачивает только на север, — мрачно ответил артанец. — Так мы не в Арнор попадем, а в легендарное царство Вечного льда.

— Земля прямо по курсу! — закричал наблюдатель на мачте.

Действительно, впереди через снежную мглу проступала черная скальная стена.

— Право на борт! — скомандовал капитан.

"Эарендил" резко повернул, и понесся вдоль берега прямо на север, накренившись на левый борт. Теперь волны били в правый борт кораблю, захлестывая нижнюю палубу. Когда корабль накренился, Халбард и Дауто ухватились за фальшборт, чтобы удержаться на ногах. Бывалый моряк Фалатар взялся за вант.

— Если берег и дальше пойдет на север, нам придется возвращаться в Артанию, — мрачно сказал капитан. — "Эарендил" не может плавать во льдах.

— Не придётся, — крикнул (чтобы перекричать свист усилившегося ветра) Халбард. — Смотрите!

Впереди, слева по борту, скалистый берег обрывался в море, будто отсеченный мечом. Море бесновалось у подножья утесов; валы перекатывались через черные зубцы рифов. Тучи белых чаек кружили над скалами, и их пронзительные крики сквозь свист ветра доносились даже до корабля.

— Вижу, — хрипло ответил Фалатар. — Обойдем рифы и поворачиваем.

Вскоре "Эарендил" вновь повернул на запад и выровнялся. Халбард достал из футляра на поясе подзорную трубу и окинул взглядом берег.

За выступающим в море утесом скалы поворачивали на юго-восток и далеко к югу скрывались в снежной мгле. Серое небо, серые волны, черные скалы, белый снег, кружащий в воздухе, белый заснеженный берег, белые чайки — казалось, в мире не осталось ярких цветов. Но в этот миг сия сумеречная картина показалась принцу прекрасной.

— Мы достигли крайнего севера Средиземья, — сказал он. — И сейчас мы повернём на юго-восток и возьмем курс на Арнор! Я нарекаю этот мыс мысом Возвращения.

— Лево руля! — громогласно воскликнул Фалатар. — Курс на Арнор!

32. Лонд Ворн, 20 октября 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

"Эарендил" вошел в устье Барандуина ясным осенним днем, когда золотые листья падали в синие воды великой реки. Стоя на юте, адмирал принц Халбард смотрел на родную землю, которую он не видел семнадцать месяцев.

Моряки, подчиняясь команде капитана Фалатара, спускали верхние паруса. Принц с гордостью оглядел свой потрепанный галеон. За время плаванья экипаж сократился почти вдвое: битвы и болезни унесли жизни девяноста семи моряков и морских стрелков, а также трех эльфов, павших в битве при Лине. Эльф Вилварин избрал свою судьбу, навсегда оставшись в Артании.

— Поднимите адмиральский штандарт, — приказал Халбард капитану Фалатару. — И дайте салют, когда мы пройдем мимо форта. Пусть город знает, что "Эарендил" возвращается!

Когда над Барандуином разнесся грохот пушечного выстрела, "Эарендил", обогнув выстроенный на речном мысу форт, повернулся и подошел к причалу. Халбард видел, что в порту началась суета. Но брошенные с галеона канаты портовые рабочие приняли и закрепили.

Когда принц Халбард спустился на палубу и подошел к трапу, по причалу к тому же трапу подбежал толстый портовый стражник.

— Ваше высочество, — суетливо сказал он. — Простите, что не встречаем вас подобающим образом. Нас не предупредили….

— Не блажите, — резко ответил принц. — Вы неоткуда не могли узнать о нашем возвращении. После чего повернулся к стоявшему рядом капитану Фалатару.

— Передайте корабль портовым властям и распустите экипаж. Они заслужили отдых. Господ офицеров завтра в десять прошу в штаб флота на собрание.

— А вы? — спросил капитан.

— Постройте команду, — я поблагодарю их за хорошую работу. Они это заслужили. Потом я отправлюсь домой. Давно я дома не был…

Когда принц Халбард на коне, подаренном капитаном порта, подъехал к дому, Роза уже ждала на пороге, кутаясь в толстую шаль. Принцесса была одета очень просто: в серую теплую кофту и зеленую шерстяную юбку, из-под которой высовывались босые лохматые ноги. Трехлетний Туор держался за юбку матери, а на ее руках спал младенец.

— Это Риан, — ответила Роза на молчаливый вопрос Халбарда. — В ночь перед отплытием ты оставил мне подарок. Добро пожаловать домой, воин.

Произведя в уме несложный арифметический подсчет, Халбард кивнул, улыбнулся и сошел с коня.

— Ну, здравствуй, жена, — сказал он. — Здравствуй, Туор. Здравствуй, Риан.

— Я боялась, что ты останешься в Валиноре, — сказала Роза.

— Я не нашел путь на Заокраинный Запад, — ответил Халбард и положил руки Розе на плечи. — Но это не важно. Вот мой Валинор.

Если Туманная Война закончила Четвертую Эпоху, то Великое Плаванье принца Халбарда стало первым великим деянием Пятой Эпохи. Замкнув пути Средиземья в кольцо, принц не только открыл дорогу между Западом, Югом и Востоком, но и показал, что мир может быть обойден и познан людьми. Новая эпоха принесла народам Средиземья немало крови и боли, но все, что было сделано с тех пор — сделано людьми, орками, гномами и эльфами без помощи магии и волшебства — своими силами и благословением Эру. Стоит ли жалеть об уходе магии и закрытии Прямого Пути в Валинор? Не стоит. Ибо в том и состоит путь свободных народов Средиземья — сделать свой дом лучше своими руками.

Из книги Тайлин Экор "На переломе эпох". 2248 г. Л. Х., Дол Эмрос.

Южно — Сахалинск, 2016 г.

Content

Дмитрий Евгеньевич Золотухин
Туман войны

ПРЕДИСЛОВИЕ Право господина

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Твердыни Юга

1. Дол Эмрос, 22 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

2. Дол Эмрос, 23 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

3. Дол Эмрос, 24 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

4. Белфалас, 25 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

5. Минас-Тирит, 27 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

6. Белые горы, 28 мая 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

7. Колдовская Логовина, 3 июня 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

8. Изенгард, 3 июня 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

9. Изенгард, 6 июня 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

10. Рохан, 3 июля 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

11. Изенгард, 14 июля 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

12. Колдовская Логовина, 15 июля 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

13. Аннуминас, 31 августа 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

14. Аннуминас, 3 сентября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

15. Колдовская Логовина, 6 сентября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

16. Колдовская Логовина, 20 сентября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

17. Изенгард, 22 октября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

18. Дунландский перевал, 23 октября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

19. Долина Торина, 24 сентября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

20. Дунландский перевал, 11 ноября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

21. Долина Торина, 12 ноября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

22. Долина Торина, 13 ноября 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

ЧАСТЬ ВТОРАЯ Воины Севера

1. Тарбад, 21 декабря 1724 г. по летоисчислению Хоббитании

2. Аннуминас, 23 февраля 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

3. Устье реки Барандуин, 23 мая 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

4. Лонд Ворн, 23 мая 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

5. Аннуминас, 30 мая 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

6. Залив Белфалас, 11 июня 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

7. Залив Белфалас, 12 июня 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

8. Дунландский перевал, 30 июня 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

9. Остров Толфалас, 1 сентября 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

10. Южный Итилиэн, 22 сентября 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

11. Тарбад, 10 октября 1725 г. по летоисчислению Хоббитании

12. Кер Дунн, 15 июня 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

13. Лонд Доэр, 25 июня 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

14. Долина реки Сероструй, 5 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

15. Устье реки Барандуин, 5 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

16. Лонд Ворн, 6 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

17. Дунланд, 7 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

18. Дунланд, 8 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

19. Тукборо, 9 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

20. Равнина Энедвейт, 12 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

21. Тукборо, 13 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

22. Серые Гавани, 13 июля 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

23. Минас-Тирит, 22 сентября 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

24. Аннуминас, 27 декабря 1726 г. по летоисчислению Хоббитании

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ВЕЛИКОЕ ПЛАВАНЬЕ

1. Лонд Ворн, 1 мая 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

2. Тарбад, 12 мая 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

3. Зачарованные острова, 12 июня 1724 г. по летоисчислению Хоббиттании

4. Зачарованные острова, 16 июня 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

5. Зачарованные острова, 17 июня 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

6. Раддур, 30 июля 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

7. Черные земли, 9 августа 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

8. Черные земли, 15 августа 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

9. Черные земли, 1 сентября 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

10. Побережье Авариса, 29 сентября 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

11. Верлонд, 2 октября 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

12. Троллистое плато, 20 ноября 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

13. Куйвиэнен, 7 декабря 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

14. Куйвиэнен, 8 декабря 1727 г. по летоисчислению Хоббиттании

15. Белый мост, 9 января 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

16. Верлонд, 2 мая 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

17. Лири, 30 мая 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

18. Атэри, 31 мая 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

19. Дара, 1 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

20. Дара, 14 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

21. Дара, 20 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

22. Дара, 22 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

23. Долина Орона, 23 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

24. Устье Орона, 27 июня 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

25. Лин, 1 июля 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

26. Лин, 2 июля 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

27. Побережье Артании, 3 июля 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

28. Бухта Лин, 3 июля 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

29. Окрестности Лина, 3 июля 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

30. Дара, 13 августа 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании

32. Лонд Ворн, 20 октября 1728 г. по летоисчислению Хоббиттании