Креве Меган

Бесстрашная магия (ЛП)

Меган Креве

Бесстрашная магия

(Заговор магии — 3)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Финн

Ничто так не заставляло пересмотреть свое мнение насчет личных проблем, как глобальная катастрофа. Если бы меня спросили полчаса назад, что было худшим в потере магии, я бы сказал об ощущении изоляции от общества, в котором я вырос, или о боли из-за целей, которые я уже не мог осуществить.

Я ошибался. Теперь, стоя посреди обломков камня, что раньше были центром операций Конфедерации магов Северной Америки, я усиленно ощущал худшее.

Мир разваливался. Всхлипы и крики боли доносились отовсюду вокруг меня. Люди умирали рядом со мной, а я мог помочь только голыми руками без магии.

Щебень хрустел под моими ногами, пока я пробирался по груде обломков, покрывающих весь квартал. Запах жженого мела наполнял рот и нос. Мелодия магии, которая минуты назад звучала так безумно, что даже я с выжженными чувствами слышал это, угасла в холодном декабрьском воздухе, но было периодически слышно, как трещали стекла или падали обломки стен со стуком.

Рочио предупредила всех, кого могла, что магия в мире вокруг нас угасала — чары, направленные на разрушение беспокоили и ослабляли магию. Атака на это здание толкнула ее за черту. Загадочная живая энергия бушевала как раненый зверь, могла поранить себя еще сильнее в процессе.

Неподалеку среди обломков сидела на коленях Рочио. Моя девушка сосредоточилась на большом куске известняка, темные волосы трепетали на ее плечах от использования магии. Она шептала под нос. Пот блестел на лбу от усилий, но кусок чуть приподнялся и сдвинулся, повинуясь ритмичным переливам ее голоса и движению рук. Как только она убрала камень, она склонилась в брешь и потянулась к человеку, застрявшему там.

Мне хотелось присоединиться к ней, узнать, как я мог помочь, но острый укол боли сдержал меня. У меня не было больше чар магимедиков, и я не знал толком, как простаки оказывают первую помощь. Я мог только отвлечь.

Приглушенный стон донесся из-под обломков впереди. Я поспешил туда.

Женщина лежала в яме, отчасти скрытая парой кусков известняка, прижавшим ее ноги к месту. Хоть ее глаза были закрытыми, грудь вздымалась и опадала от дыхания. На ее бледном лице было так много порезов, что я не сразу понял, что знал ее. Это была одна из коллег моего папы — она была на ужине у нас дома не меньше двух раз. Я пытался вспомнить ее имя, но разум не слушался.

Хотя ее сейчас вежливые приветствия вряд ли заботили. Я склонился и схватился за один из камней, придавивших ее. Пальцы возились миг, а потом я смог ухватиться. Я оттащил камень, мышцы напряглись. Еще рывок, и он отлетел, а я споткнулся и упал на задницу.

Я поднялся, игнорируя боль, и подошел ко второму камню. Я оттащил ее, и женщина дрогнула, ее веки затрепетали. Выражение лица ее было ошеломленным.

Мне стоило передвинуть ее или оставить тут? Вдали выла сирена, профессионалы в таких ситуациях были в пути, но я не мог просто бросить ее, пока они не приедут.

— Финн! — прозвенел за мной голос моей матери. Они с папой спешили ко мне, их длинные тени скользили по обломкам в свете вечера. Они, наверное, последовали за мной от больницы, где мы приходили в себя после смерти моего дяди Реймонда, когда мятежники напали. Другие люди вышли из зданий вокруг нас и дальше по улице, с опаской, но они шли к раненым, которых видели.

При виде родителей меня неприятно ударило облегчение, смешанное с ужасом. Я не был связан с нападением… но я должен был принять часть ответственности за смерть дяди Реймонда. Он вышел из здания Конфеда во время протеста, который я помог собрать, потому что я его вынудил. Если бы он не вышел наружу, член того протеста не смог бы застать его врасплох.

Может, стоило винить себя и в катастрофе вокруг. Мятежники напали бы, если бы не увидели, что Конфедерация ослабла, и один из ее лидеров лежит мертвый?

Папа с мамой не знали, как сильно я ввязался в протесты и прочие действия Лиги Свободы магии. Я врал им и действовал за их спинами много раз за последние несколько месяцев, но кроме ужаса из-за ситуации на их лицах, когда они добрались до меня, была только тревога за мое состояние.

Не было времени думать о своих прегрешениях. Inter arma silent leges*, как метко отметил Цицерон. Каждый миг был важен для многих жизней, что были в опасности.

Я указал на женщину, почти потерявшую сознание.

— Я освободил ее, но не знаю, что теперь с ней делать.

Папа уже был бледным, но побледнел еще сильнее при виде коллеги в яме.

— Ты постарался неплохо, — он быстро сжал мое плечо. — Я проверю ее и узнаю, можно ли помочь до прибытия магимедиков и служб спасения. Они должны быть уже близко.

Он и мама опустились по бокам от женщины. Они пели едва слышно, на лицах выступил пот. Мама начала у ног женщины, а папа — у головы. Они напряглись, запели громче. Они пытались подчинить обезумевшую магию, как было у Рочио.

Мама сделала паузу.

— Ее нога сломана. Финн, можешь найти что-то прямое и прочное, чтобы мы наложили шину? И ее лучше передвинуть в безопасное место, если удастся сделать это, не потревожив ее раны.

— Я поищу, — я обернулся, а мама запела дальше. Сломанная спинка стула торчала из обломков в паре футов от меня. Я подбежал и выдернул стул, ножка болталась на паре щепок. Я отломал ее, дернув за нее рукой.

Я поспешил к женщине, сорвал шарф с шеи.

— Вот, — сказала я. — Этим можно перевязать.

— Идеально, — мама напряженно, но искренне улыбнулась мне, взяла шарф и ножку стула. Она прижала палку к ноге женщины и зашептала чары, которые, как я подозревал, были чарами онемения.

Папа сунул свой свернутый шарф под голову женщины, убрав из-под нее обломки камня. Красное растекалось по ткани.

— Подержишь тут? — сказал он мне.

Я опустился рядом с ним, прижал повязку к ране. Папа зашептал чары, чтобы замедлить кровотечение. На миг, несмотря на встревоженные голоса вокруг нас и холодный воздух, терзающий мое горло и легкие, я ощутил странное спокойствие.

У меня не было магии, но мы работали вместе, семьей, ради общей цели. Это ощущение отличалось от того, как я общался с родителями последние недели, и мне это нравилось. Может, я еще не разрушил эти отношения.

А потом я вспомнил кусок камня из арки здания Конфеда, летящий к груди дяди Реймонда, а до этого — жуткую сияющую маску группы, которую Рочио звала Достойными, поднимающуюся в пыли над разрушенным зданием часы спустя. Многие работали в здании Конфеда, когда оно рухнуло. Многих завалило или ранило, и редких удастся спасти. Тошнота сжала мой желудок, прогнав миг спокойствия.

Папа провел рукой по лбу. Он запел другую мелодию, но звучал сдавленно.

— Атака потрясла и магию, — сказал он. — Она ускользает от меня, когда я пытаюсь ее направить. Техники тех магов были ужасно сильными, — он огляделся, словно проверял, что мятежников не было рядом, готовых напасть еще раз.

— Вряд ли они навредили магии намеренно, — сказал я. — Такой эффект они могли и не ожидать. По словам Рочио…

Папа взглянул на меня растерянно, и я притих. Я взглянул на Рочио, где она и пара других спасителей доставали мужчину из обломков.

Мои родители только встретили мою девушку. Они знали лишь немного о том, что мы пережили во время Экзамена, или что было с ней после того, как она стала Чемпионом и попала в особый отряд Конфеда.

Из-за чар, которые на меня наложили экзаменаторы, я не мог рассказать им всего остального, если бы попытался. Как я мог объяснить природу магии или как наши войны влияли на нее, когда не мог озвучить доказательства? А те части, которыми я мог делиться, придавали Рочио вид сумасшедшей.

— Не важно, — сказал я. — Это не важно для пострадавших, — еще одна трещина росла между мной и моей семьей.

Папа смотрел на меня еще миг, но прибытие первых машин служб спасения избавило меня от вопросов. Скорые собрались по бокам возле обломков на улице. Врачи и магимедики выбежали из машин. Через секунды они стали кричать людям, что пришли на помощь, что именно мы можем сделать.

Один из магимедиков позвал магов собраться вокруг него, он озвучил стратегию, как справиться с катастрофой. Я сделал пару шагов к нему и понял, что он вряд ли имел в виду и Выжженного мага, как я. Мои родители ушли к нему, а я отправился к одному из обычных врачей. Она указала мне на открытую скорую.

— Там стопка одеял. Накрой всех, кого уже вытащили из завалов. Нам не нужно, чтобы у них случился шок.

Я схватил так много тонких, но плотных одеял, сколько мог унести. Несколько фигур сидели, сжавшись, по краю пострадавшего района. Обломки задели многих прохожих, которые двигались по этой части города. Я протянул одеяло пожилому мужчине, сжавшемуся у открытой дверцы водителя его машины, передняя часть которой была разбита большим куском камня. Я прошел к девушке чуть младше меня, прижимающей руку к ушибленному лбу, другой — сжимающей опухшую лодыжку.

— Спасибо, — сказала девочка, не подняв головы. А потом она посмотрела на меня, и я заметил, как она увидела черную метку Выжженного, которая виднелась на моем виске ниже шапки. Она напряглась не только от боли и чуть отодвинулась.

Я поспешил дальше, чтобы не тревожить ее. Стараниями Конфеда маги, провалившие Экзамен, были отмечены как неудачники, которые бросили вызов судьбе, избранной для нас властями. Для некоторых мы казались опасными. Конечно, насколько я знал, девушка была одной из простаков, которые все еще нервничали из-за всех магов, даже если не у всех нас был доступ к магии.

Маги, собравшиеся вместе, снова разошлись среди обломков. Рочио поймала мой взгляд и кивнула, словно показывала, что была в порядке. Ее лицо осунулось, плечи были напряжены, губы двигались от пения чар. Она что-то ощутила в магии и пошла к груде обломков, в которой был и разбитый стол с рассыпавшимися книгами. Их страницы шуршали на ветру.

Скорых подъезжало все больше, с ними — несколько машин полиции. Несколько офицеров в форме смотрели на развалины с разной степенью мрачности во взглядах.

— Эй! — крикнул один из офицеров, взмахнув рукой. — Нам не хватало еще, чтобы ваши движения и чары тут все потревожили. Я не хочу видеть, как обычные жители колдуют. Только представители в форме.

Я уставился на него. Он не знал, что многие, кого мы пытались спасти, тоже были магами без формы? Вряд ли они разделяли те же страхи.

Пара других офицеров кивнула.

— Те, кто не обучен, отойдите, дайте профессионалам осмотреть зону, — добавил один из них. — Не хватало еще больше ран или падения другого здания нам на головы.

Отлетевшие не туда чары не могли привести к такому случайно. Здание Конфеда уничтожила сильная сосредоточенная атака магией. Но я не мог винить власти простаков в неведении, когда Конфед много времени тратил на то, что запрещал доступ к разным учениям о магии.

Я взглянул на Рочио, она хмурилась, но отходила от тела, которое пыталась вытащить из завала. Она обняла себя, потирала ладонями рукава, пока шла ко мне.

— Почему нам нельзя помогать? — проворчала она, дойдя до меня, мрачно взглянув на полицию. — Я могу сделать больше и быстрее, чем они.

— Они потрясены такой демонстрацией магии больше нас, — сказал я. — Наверное, думают, что так удержат ситуацию под контролем.

Офицер махнул нам отойти дальше, и мы направились среди обломков туда, где было чище. Мама с папой догнали нас там.

Папа коснулся моей руки.

— Не знаю, можем ли мы сделать что-то еще. Нам нужно вернуться в больницу. Может, им нужна помощь. Твоя тетя ждет нас.

Желудок сжался в комок. Тетя Филлис только узнала о смерти мужа. Среди всех переживаний, возможно, она или мои родители даже не поймут, что я был на протесте, когда на дядю Реймонда напали. Вот только потом они осознают, ведь в новостях точно покажут, как я выступаю против него на лестнице, если еще не начали это крутить.

Я скользил взглядом по улице, заметил знакомый синий ирокез. Марк, один из товарищей по Лиге Свободы магии. Он стоял на углу. При виде меня он приподнял брови и помахал подойти к нему.

— Финн? — сказала мама. Она снова звучала с той тревогой, будто я мог быть только невинной жертвой во всем случившемся.

Я сглотнул. Я выбрал сторону утром. Может, даже недели назад, когда впервые украл информацию из рабочих папок папы для другого протеста Лиги. Я больше не был на стороне Конфеда и своей семьи.

— Простите, — я взглянул на родителей, ощущая укол вины. — Мне нужно кое-что сделать, — я повернулся к Рочио. — Пойдешь со мной?

— Конечно, — тут же сказала она. Я сжал ее ладонь и потянул к Марку.

— Финн! — позвал меня папа. Нелогичная паника вдруг охватила меня. Он мог остановить меня силой. От этого я побежал. Рочио не отставала. Вина терзала мою грудь, мы убежали за угол с Марком, скрывшись от моих родителей, и я направился в новую жизнь, которую сам для себя выбрал.

* — Среди оружия законы безмолвствуют

ГЛАВА ВТОРАЯ

Рочио

Магия не оставляла меня в покое. Нити ее зацеплялись за меня, пока я пыталась помочь людям выбраться из завалов, тянули меня по улице. Я не отставала от Финна и Марка, старалась не давать постоянному дерганью за волосы и кожу отвлекать меня. Энергия немного успокоилась после того, как разбушевалась после атаки мятежников-магов, но все еще была тревожной.

«Я пытаюсь исправить это. Может, дашь мне больше пяти секунд?» — подумала я, словно магия могла меня понять. Она была как-то живой, может, у нее даже хватало разума, чтобы отвечать на мои чувства, когда я открывалась ей, но она не общалась со мной.

— Я рад, что заметил тебя, — сказал Марк Финну, чуть запыхавшись. — Луис собирает всех, кого может, на срочное собрание.

— Понятно, — Финн поежился. Он повернулся, словно хотел меня представить.

Магия затрепетала на моих плечах, часть зимнего воздуха пробралась под воротник с ней. А потом она дернулась, словно вздрогнула. Стекло на фонаре напротив нас разбилось.

Марк вздрогнул и выругался, подвинулся ближе к зданиям, словно они могли защитить. Я огляделась в поисках другого ущерба, заметила краем глаза движение.

Солдат, которого назначили следовать за мной — ради моей защиты и чтобы я не нарушила данные обещания — выходил из-за угла за нами. В хаосе я почти забыла о ней и секретаре защиты Закере, который назначил ее ходить за мной.

Она поспешила за нами. Если она нас догонит, наверное, оттащит меня к Закеру и военачальникам простаков.

Мне хотелось бежать. Я заключила сделку с Закером до того, как магия разбушевалась. Я уже говорила ему, как его люди могли помочь: не пуская в сражения отряды магов. Я могла сделать много хорошего тут, а не застряв в Пентагоне.

Он почти не верил мне насчет магии — он не видел, как она нуждалась во мне. Только я понимала, что с ней происходило. Мне нужен был шанс собраться, подумать, что я могла сделать сама. Если Закер потом пожалуется, я смогу сказать, что отвлеклась на ситуацию и не думала ни о чем, кроме атаки.

— Сюда, — шепнула я Финну и Марку, стараясь не дать солдату понять, что я заметила ее. Я потянула Финна за собой в переулок меж двух зданий, и Марк поспешил за нами.

Как только мы скрылись в тенях, я потянулась к гудящей энергии в воздухе. Я произнесла строку из старой песни едва слышно:

— Jugando al escondite en el bosque anocheció, - магия не слушалась, пока я пыталась вплести ее в гармонию. Я сосредоточилась сильнее, направляла дрожь магии, что напоминала ток, бегущий вокруг меня.

Кожу покалывало. Стены по сторонам от нас и небо чуть посерели. Марк вдохнул, чтобы задать вопрос, и я прижала палец к своим губам, чтобы он молчал.

Солдат ворвался в переулок. Мы прижались к шершавой кирпичной стене. Несколько снежинок упали мне на лицо, покалывая холодом. Женщина нахмурилась и пошла вперед — мимо нас. Призванная иллюзия скрыла нас от ее взгляда.

Она решит, что мы побежали дальше. Пока она будет нас там искать, мы уйдем в свою сторону.

Как только она пропала из виду, я махнула остальным.

— Веди, — шепнула я Марку. — Но тихо. Я уберу чары, когда мы пройдем внутрь.

Он кивнул, но смотрел на меня с опаской. Из-за подавления воспоминаний, которое экзаменаторы делали со всеми, кто провалил Экзамен — даже с Финном, хотя ему попытались помочь сохранить хоть что-то — Марк не узнавал меня с испытаний, в которых мы были в одной команде. Финн говорил, что странно было общаться с товарищем, который понятия не имел, кем мы были, и теперь я понимала, что он имел в виду.

Я не успела узнать Марка хорошо за те несколько дней. Так что начать заново было не так и сложно.

— Это Рочио, — сказал Финн. — Она знает больше о происходящем, чем кто-либо в Лиге. И она, ах, моя девушка.

Он взял меня за руки, тепло проникало сквозь наши перчатки. Марк приподнял брови, но только кивнул.

— Если кто и может нам помочь с… тем, что нужно сделать дальше, то это Лига, — сказал мне Финн, пока мы спешили по улицам. — Некоторые в группе хотят только пошуметь, но Луису, который во главе, я доверяю.

Финн хорошо читал людей, и если он поручался за парня, то и я ему доверяла. Я не успела встретиться с Лигой, когда Финн начал работать там, ведь в то время была в разных местах по заданиям отряда, но он много рассказывал. Выжженные и Приглушенные маги, которые собирались там, были готовы рисковать собой, чтобы бросить вызов Конфеду и потребовать для себя лучшее будущее. Я видела в этом доказательство смелости и силы.

И когда Достойные угрожали жестокостью, а магия бушевала, нам требовались оба этих качества.

Марк привел нас на автобусную остановку, где мы сели на автобус и поехали на север к Гарлему. Как только автобус поехал, и я не увидела за нами солдата, я отпустила магию, которой укрывала нас. Марк отклонился на сидение, вздохнув.

— Это безумие, — сказал он. — Луис просил меня последить за зданием Конфеда, потому что успел со мной связаться. Я не знал, что здание было разбито. Кто это сделал?

— Террористы, — Финн посмотрел на меня. — Да? Они призвали лицо как маску, которую носил мятежник в новостях.

Я скривилась.

— Наверное. И…

Мое горло сжалось. Чары молчания, которые экзаменаторы наложили на меня, все еще мешали говорить о том, что я испытала с отрядом.

— Мы ожидали такое, — закончила я размыто. — Простите, не могу говорить об этом.

Я указала на шею, и глаза Марка расширились.

— И ты была на Экзамене?

Уголок моего рта приподнялся в улыбке, полной боли.

— Да, но и об этом почти не могу говорить.

— Она стала Чемпионом, — сказал Финн со странной смесью гордости и страха в тоне. Он знал, как сильно я старалась, чтобы победить в Экзамене по-своему, и какой ужасной оказалась роль Чемпиона.

Марк перевел взгляд с меня на Финна и обратно с любопытством. Но теперь, когда мы были в относительной безопасности, мне нужно было разобраться с другим.

— Я проверю родителей, — сказала я, вытащила телефон, который добыла заранее во время скрытной поездки в страну. — Узнаю, в порядке ли они, — а если магия ударила по Бруклину?

Мама ответила после второго гудка.

— Алло?

Ее голос вызвал облегчение во мне.

— Мам, это я. Ты в порядке? А папа? Я не знаю, слышали ли вы…

— О, Dios mio, mija. Говорят, атака была в квартале возле колледжа. Я рада, что ты в порядке. Магия странно себя вела… она сбила фонарь у нас на улице, и она ощущалась… странно. Но мы в порядке. Ты же в порядке?

— Да, — вина смешалась с облегчением. Конфед рассказал маме ту же историю о моей роли Чемпиона, что и всем: что мы завоевали место в колледже Конфеда, где мы могли учиться, чтобы потом работать в Конфеде. Никто, кроме экзаменаторов — может, даже не все они — и некоторые из лидеров Конфеда знали правду: что нас отправили на военные операции, на передовую международных конфликтов. Мои родители не знали, что я провела почти все последние несколько месяцев, расследуя активность террористов в восточной Европе.

И я была даже рада, хоть мне не нравилось им врать.

— Я с друзьями, — добавила я. — Мы в безопасности, пытаемся узнать, что делать в такой ситуации. Я не могу долго говорить. Просто хотела убедиться, что ты в порядке.

— Ты о себе позаботишься. Они ведь могут тебя отпустить на пару дней домой из-за произошедшего? Уже почти Рождество.

— Не знаю. Я уточню. Если что-то случится, позвони по этому номеру, хорошо? В… колледже плохо со связью, пока они со всем разбираются.

Я убрала телефон, сердце сжималось. Марк встал. Мы вышли из автобуса на улице с брусчаткой, похожей на мою улицу в Бруклине. Марк повел нас мимо скрипящих ворот. Мы поднялись по лестнице к тяжелой двери. Он нажал на кнопку звонка.

— Кто там? — рявкнул голос в колонке.

— Марк. Я привел Финна и его друга.

Щелкнул замок. Мы спустились по затхлой лестнице в квартиру в подвале. Тут было хотя бы теплее, чем снаружи.

Около тридцати человек уже собрались под низким потолком, они разделились на небольшие группы в скромной гостиной и столовой. Финн пошел к латиноамериканцу двадцати лет с темными кудрями, закрывающими его уши, и темнокожей женщине средних лет, чьи заплетенные в косы волосы постукивали деревянными бусинами, когда она повернулась поприветствовать его.

— Луис, Тамара, это Рочио, моя девушка, — быстро сказал Финн. — У нее те же цели, что и у Лиги, хоть она работает на своей стороне, как одна из Чемпионов этого года. Рочио, это Луис и Тамара. Луис собрал Лигу, а Тамара подает много идей. Они управляют тем, во что мы вовлечены.

— С большой помощью Финна, — Луис тепло улыбнулся мне, но нахмурился, посмотрев на Финна. — Мы не смогли отследить Ари. Ты уверен… В новостях…

— Она обрушила ту арку на моего дядю, — твердо сказал Финн. — Или заставила одного из своих друзей это сделать. Она уже планировала это раньше, и я ее видел. Та группа террористов, Достойные или как-то так, просто воспользовались ситуацией.

Я посмотрела на фигуры в комнате, вздрогнула, заметив знакомого парня с квадратным лицом и спутанными рыжими волосами. Кэллам. Он тоже был на Экзамене в этом году, и он не раз пытался убить нас с Финном. Я сжала руку Финна.

Он взглянул на меня и понял, куда я смотрела.

— Все хорошо, — сказал он. — Он… не изменился, но вел себя нормально, придя в Лигу. Он даже помог мне немного. Он не помнит, как на него давили экзаменаторы.

Конечно, он не помнил, но я помнила. И хоть он пошел на крайности из-за пыток, которым нас подвергали экзаменаторы, часть него хотела делать все это. Я собиралась держаться от него подальше.

Несколько членов Лиги сидели на диване перед телевизором, смотрели новости о нападении Достойных.

— Это правда, Марк? — крикнул один из них.

— Ага. Все здание Конфеда — на куски, — Марк провел ладонью по бритой части головы рядом с торчащим ирокезом. — Не знаю, сколько людей выжило.

Девушка отклонилась на диване.

— Так это были террористы? Одна из тех групп, о которых постоянно болтают простаки? Зачем им здание Конфеда?

Финн поднял руку, чтобы привлечь внимание людей.

— Я привел того, кто может ответить на вопросы и помочь нам понять, что делать дальше. Рочио пыталась предотвратить такую катастрофу, — он посмотрел на меня. — Если ты не против объяснить то, что можешь?

Мое сердце забилось сильнее, но я кивнула. Они имели право понять, и они могли сделать больше, чтобы помочь ситуации, если поймут.

Все в комнате повернулись ко мне. Я подумала, что могла рассказать с чарами молчания. Обычно помогали общие слова.

— Существует группа магов-мятежников, которым не нравится, что военные отряды Конфеда лезут в их страны или к ним, — сказала я. — Не знаю, что они надеялись получить этой атакой, но, видимо, они решили так отомстить.

— Они ударят снова? — нервно спросил кто-то из толпы.

— Не знаю, — призналась я. — Думаю, они пока будут ждать нашего ответа… И теперь, когда они раскрыли, что они тут, все в Конфеде будут отправлены на их поиски. Они могут решить покинуть страну как можно быстрее, — мы могли надеяться.

— Или могут разбить еще здания, — парень, который звал до этого Марка, прищурился, глядя на меня. — Откуда ты знаешь об этом больше, чем они говорят в новостях? Звучит так, словно ты гадаешь.

— Я… — горло сжалось. Я не могла говорить ничего точного.

— Эй, — сказал Финн. — Поверьте, она знает, о чем говорит.

Я медленно вдохнула, баланс покачнулся. Был еще день, но я толком не спала прошлой ночью, и я много колдовала в напряжении, пытаясь помочь как можно большему количеству людей.

Финн заметил мою реакцию сразу же, потому что это был он. Он прижал ладонь к моей спине, успокаивая и придавая сил. Он сказал тихим голосом:

— Прости. Я не хотел обратить их внимание на тебя. Если это слишком…

— Эй! — крикнул кто-то у телевизора. — Они привели кого-то из Круга.

Мы посмотрели туда. На экране женщина отвечала на вопросы, стоя у здания, которое я не узнавала. Ее седые волосы были убраны с бумажного лица, выражение лица было утомленным, но решительным.

— Я хочу всех убедить, что Конфедерация делает все, что мы можем, чтобы поймать преступников, что в ответе за ужасную атаку, и наказать их, — говорила она. — И эта атака никак не связана с магами Конфедерации. Мы определяем, кто может и не может использовать магию, чтобы избежать катастроф, как сегодня. И мы продолжим делать это, стараясь изо всех сил.

Финн напрягся рядом со мной, а я скрипнула зубами. Они пытались забрать у меня магию, словно я всегда была опасна обществу. Как эта женщина объяснила бы жестокость, которой они подвергли нас на Экзамене?

И Финн только получил обещание Круга, что они встретятся с лидерами Лиги и обсудят послабление политики насчет Приглушения и Экзамена. Они хотели прикрыться нападением, чтобы отказаться от обещания? Я не представляла, что он почувствует, если все протесты и риск с семьей, приведут Лигу в никуда.

— Общество магов Северной Америки раскрыли себя тем, кто без магии, чтобы мы могли помочь вам в тяжелое время, — продолжала женщина. — Понятно, что мы займемся поиском врагов-магов, как эти. Мы встретимся с представителями правительства вскоре, чтобы обсудить все способы ответа таким организациям, как те преступники.

О, нет. Нет, нет, нет. Холод пронесся по мне с головы до пят.

Я знала, что она делала. Она успокаивала общество, потому что те, кто уже не доверял магии, теперь опасались бы магов еще сильнее. Но они понимали, что сражение магией все только ухудшит?

Члены Лиги все еще были сосредоточены на первой части ее речи.

— Они только и делают все утро, что все обещают, — пробормотала девушка. — С чего нам ожидать другое?

— Мы не можем позволить им использовать эту атаку как оправдание, чтобы давить сильнее на магов, как мы, — отметил кто-то еще. — Будет хуже, чем когда мы начали.

— Постойте, — Луис встал перед толпой. — Они паникуют и говорят то, что хотят услышать простаки. Мы не знаем, что именно это означает. И если они попытаются отступить от обещаний, мы напомним им. Это записано, все это видели.

— Будто публике есть дело, — буркнул кто-то.

Финн поднял голову.

— Некоторым есть, — сказал он, хотя тоже был потрясен новостями. — У нас была большая поддержка утром. Если мы…

Магия вдруг сжалась вокруг нас. Дрожь пробежала по земле под нашими ногами, и тумба телевизора с люстрой сверху загремели. Стакан сорвался со стола и разбился.

Энергия вырвала крик из моего рта, толкнула меня так, что я упала на колени. Магия терзала комнату, опаляла, потом морозила, бежала по моим нервам. Картинки вспыхивали в голове, те, которые были настоящими, хоть были принесены издалека: вспышка взрыва, окутанная сиянием магии, падающая стена, визг, выстрелы.

Я сжалась на полу, накрыла руками голову, защищаясь от магии. Она выла, ее естественная гармония была искажена, словно худший музыкант в мире двигал смычком как попало по струнам скрипки. Что-то рухнуло снаружи здания, в котором мы были.

Они это делали. Фрагменты, вспыхивающие в голове, показывали это огнем, дымом, вкусом крови во рту. Кто-то отправил особые отряды, которые я хотела остановить. Людей, с которыми я тренировалась и работала, и десятки других с баз по всему миру отправили биться с мятежниками и магией при этом.

Лучшая подруга Финна, Приша, будет там. И Леони, другая девушка из нашего хрупкого альянса на Экзамене, которая стала Чемпионом. Я обещала им, что сделаю все, что смогу, чтобы им не пришлось биться насмерть.

Они уже могли быть мертвы.

Глаза слезились. Я зажмурилась. Магия рвала меня, как отчаянный ребенок, просящий о помощи. Она била во все стороны, надеясь задеть то, что принесет облегчение.

Ладонь прижалась к моему боку. Голос Финна дрожал за гулом энергии вокруг меня.

— Рочио. Я тут. Что я могу сделать?

Ничего. Мы не могли ничего сделать. Безнадежность сковала меня, душила пару секунд. Я потом я стиснула зубы.

Нет. Мы еще были тут. Магия еще была тут, хоть и обезумела. Должно быть то, что все изменит.

Вспышка гнева магии угасала. Я приподняла голову и огляделась. Толпа убежала от окон, одно из них было разбитым. В комнату проникал зимний воздух.

— Кончилось? — спросил кто-то.

— Еще нет, — хрипло сказала я. Магия дрожала, а не нападала, но все еще текла по моей коже, постукивая, от этого меня мутило. Снежинки снаружи трепал ветер, но там явно были не простые потоки воздуха.

Я не знала, могла бы колдовать в этом хаосе. Я боялась пробовать. Ладонь нашла кулон в виде солнца, который мама дала мне перед Экзаменом. Лучи чуть растаяли после испытаний там, впивались в ладонь, помогая сосредоточиться.

Финн опустился на колени рядом со мной, его лицо было бледнее обычного.

— Была еще атака?

— Да… не тут, — я кашлянула. Легкие сдавило, я сжала кулон. — Они все-таки сделали это. Может, мне стоило пойти к Закеру. Может, я могла отговорить его.

— Нет, — он обвил меня рукой, почти обняв. — Это не твоя вина. Правительство простаков, наверное, начало операцию в тот миг, когда услышали об атаке на здание Конфеда. Ты говорила, что вы договорились, да? Пока на нас никто не напал, они не будут никого трогать.

— Точно, — может, даже Закер не мог это остановить. Люди страдали, и они хотели ударить в ответ. Как магия била по нам.

Рябь энергии ударила меня по щеке. Я скривилась, задела зубами губу. Я вдруг ощутила вкус крови на самом деле, а не ощущения от далекого боя.

Военные начали атаку, и люди ощущали последствия в магии во всем мире. Это доказывало все, что я говорила Закеру. Как они могли теперь это отрицать?

Как и раньше, инстинкты отказывались связываться с простаками.

«Нельзя доверять тем pendejos, — сказал бы мой старший брат Хави. — Они хотят лучшего только для себя. Они не понимают магию и не хотят этого делать».

Я не могла отрицать его правоту насчет многих простаков у власти. Но Закер хотя бы пытался, и если кто-то мог остановить разъяренную магию, то это люди, которые могли приказать отрядам Конфеда нападать. Я знала по своему опыту, что Круг не принимал такие решения.

Мне нужно было верить своим суждениям. Мой инстинкт, кроме недоверия всем у власти, был попробовать. Потому что никто не знал, что будет с нами, если я не попробую все, что могла.

Я встала на ноги, Финн помог удержать равновесие.

— Мне нужно поговорить с Закером, — сказала я. — Правительство простаков должно получать отчеты. Они должны видеть, что все атаки вредят магии.

— Вредят магии? — повторил недоверчиво Кэллам. Я и забыла, что мы были не одни.

— Включите телевизор, — махнул Луис. — Нужно узнать, где ударили теперь.

Я покачала головой.

— Не тут. Это… нет времени все объяснять, но когда мы уничтожаем магией, убиваем людей, магия лишается гармонии. Мы делали это так часто с Разоблачения, что магия… разваливается. Потому она так бушует, — я указала на разбитое окно. — Я уверена, что мы только что ощутили это из-за того, что случилось по другую сторону океана. Но, может, я могу остановить повторение этого.

Я вытащила телефон из кармана. Магия трещала вокруг меня как электричество, и уши зудели.

Финн повел меня за дверь.

— Ты знаешь, как с ним связаться? — спросил он, когда мы оказались одни на лестнице.

— Думаю, я могу до него дозвониться. Но тебе, наверное, стоит поговорить со своей Лигой. Они могут посчитать меня ненормальной, но они знают тебя.

Финн кивнул.

— Думаю… Закер пока ничего не знает об операциях за океаном?

Он переживал о Прише. Я сжала его руку.

— Как только я что-то о них услышу, я дам тебе знать.

— Спасибо, — он быстро, но решительно поцеловал меня, отодвинулся, едва дав мне миг, чтобы поцеловать его в ответ. — Ты справишься, — он верил в меня, как всегда. Он ушел в квартиру.

Я говорила с Закером до этого с помощью солдата, приставленного ко мне, но прямой связи ни разу не было. Если она ему уже сказала, что упустила меня, он явно надеялся услышать что-нибудь от меня.

Я набрала оператора и попросила номер Пентагона. Парень, ответивший мне, звучал скучающе, учитывая, какой хаос устроили его начальники.

— Вы позвонили в Пентагон. Кому направить ваш звонок?

— Я бы хотела поговорить с Джоном Закером.

Миг тишины.

— С Джоном Закером, — повторил парень, звуча настороженно.

Я уже не могла играть в вежливость.

— Да, с секретарем защиты. Полагаю, вы его знаете? Если не направите звонок ему, то свяжите меня с его секретарем или кем-то еще. Скажите, звонит Рочио Лопез. Он захочет со мной поговорить.

— Я… посмотрю, что можно сделать.

Он оставил меня с тихим гулом сигнала на удержании. Я переминалась с ноги на ногу.

Раздался щелчок в трубке.

— Алло? Мисс Лопез?

Я узнала сухой голос Закера.

— Мистер Закер. Простите, я отвлеклась. Думаю, вы понимаете, почему я решила связаться с вами.

— Я говорил…

— Знаю, — сказала я. Я не хотела слушать его оправдания. Снаружи здания раздался зловещий звук, и кто-то закричал от страха или боли. Я сжалась и заставила себя продолжать. — А я говорила. Если я вижу последствия той атаки тут, то и вы видели разбитые окна и вмятины в стенах в Вирджинии.

— Да, — признался он. — Было такое.

— Мы можем хотя бы сделать так, чтобы никто не портил ситуацию еще сильнее? Президент послушает вас, если вы скажете ему, что солдатам Конфеда нужно сейчас держаться подальше от боя?

— Потому я рад, что ты связалась со мной, — что-то в его ровном тоне вызвало холодок на моей спине. — Я пытался говорить с людьми тут, и им сложно это осознать, как поначалу было сложно мне. Чтобы они поверили всему, что ты мне рассказала, думаю, это должно звучать от тебя, а не от меня и твоих коллег. Ты можешь встретиться со мной и моими союзниками, чтобы мы обсудили это и, может, что-нибудь увидели лично?

— Где встретиться? — я не собиралась снова отправляться в Пентагон.

Закер, видимо, ощутил мою неуверенность.

— Мы можем прибыть к тебе. Станция Пенн через час? Встретимся у главного входа.

Людная железнодорожная станция казалась довольно безопасным местом для встречи. Если его союзникам нужно было убедиться своими глазами, и у меня был шанс убедить их прекратить атаки, я не могла отказаться.

— Хорошо, — сказала я, но не пропустила его слова о «моих коллегах». Трое товарищей по команде дезертировали со мной, и они остались с военными простаков, пока я вернулась в Нью-Йорк. — Что насчет… ребят, с которыми я приехала? Они в порядке?

— О, в полном, — сказал Закер. — Их устроили в квартире, но они переживали за тебя, конечно. Они в безопасности.

— Ладно, — сказала я с долей облегчения. Они были далеко от настоящих атак. — Тогда на станции Пенн через час.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Финн

Сколько бы я ни объяснял, что магия была живой, и мы могли ей навредить, видимо, я продолжу получать недоверие в ответ. Я словно пытался убедить людей, что у притяжения было свое мнение насчет международной политики.

Когда Рочио озвучила эту идею впервые на Экзамене, я отреагировал так же, как члены Лиги, глядящие на меня сейчас. Я переминался с ноги на ногу, стоя у двери квартиры в подвале, пытаясь обойти запреты чар… или вспомнить.

— Я видел это своими глазами, — сказал я. — Я видел, как магия отвечает Рочио. Клянусь, там есть что-то сознательное, и некоторые чары ослабляют ее, делают сбивчивой. Даже если не чувствуешь ее, видно по разбитому окну, что это так.

Несколько человек посмотрели на окно. Марк скривился возле телевизора.

— Нет отчетов о новой местной атаке, только общее безумие магии.

Луис, вставший рядом со мной, потер челюсть.

— Я могу ощущать достаточно, чтобы понять, что энергия в беспорядке, — сказал он. — И это не ощущается как особые чары.

Я благодарно улыбнулся ему. Другие Приглушенные маги в комнате кивали.

— Что нам с этим делать? — спросил кто-то. — Это не успокоится само?

— Не знаю, ведь все зашло далеко, — зловещий вой ветра снаружи заставил волоски на шее встать дыбом. — Самое важное, чтобы в бой не пошел наш отряд национальной защиты. Любые их атаки магией ухудшат ситуацию.

— И Круг на новостях только и говорит, что отправит свои силы наказывать террористов, — проворчала Тамара, хмурясь.

— В том-то и дело, — сказал я.

— Мы не можем оставить террористов без наказания, верно? — сказал Кэллам.

— Если преследования сейчас навредят магии навсегда, то не стоит пока их трогать, — сказал Луис. — Потерять способность колдовать, позволять магии так буйствовать… мы все пострадаем от этого. Миссия Лиги — попытаться сделать так, чтобы все сохранили связь с магией. Мы не справимся с целью, если будем медлить, рискуя все потерять.

Дверь за мной открылась, Рочио вернулась в квартиру. Ее губы были мрачно сжаты в улыбке, но я не видел ее еще такой утомленной, даже во фрагментах памяти, которые я вернул с Экзамена. Сердце сжалось.

Она подошла ко мне, чтобы слышали только те, кто был рядом.

— Закер хочет, чтобы я встретилась с ним и его коллегами в городе, — сказала она. — Он говорит, что они не поверят, пока не услышат все от меня. Не знаю, хорошо ли все пройдет, но… Я должна попробовать. Он смог хотя бы отложить одну из атак.

Попробовать стоило.

— Как скоро? — спросил я. — Кто-то из нас мог бы пойти с тобой на всякий случай.

— Через час, — сказала она. — Но мне лучше пойти одной. Если все пройдет хорошо, наличие других людей может все испортить. А если все пойдет не так… — ее голос стал еще тише. — Мне хватает проблем с управлением магией. Я не знаю, что Приглушенный маг с неплохим талантом сможет колдовать, чтобы защититься.

Выжженный будет только мешать. Ей придется защищать его, он не сможет ее защитить. Она не сказала это, но мои щеки все равно пристыжено вспыхнули.

Я не хотел отпускать ее к военачальникам простаков одну. Она сделала так много, чтобы спасти многих людей. Она владела моим сердцем с Экзамена. Она заслуживала кого-то рядом с ней.

Я вспомнил разговор с Луисом и остальными. Я мог поддержать ее, не находясь в том же месте. Я взглянул на лидера Лиги.

— А если мы пойдем поговорить с Кругом? Намекнем на встречу, на которую они согласились. Они предлагали говорить с нами как равными, это можно использовать. Как ты и говорил, нам нужно убедиться, что у всех останется магия. Если мы покажем им, что проблема серьезная, и даже Приглушенные маги это ощущают, может, мы сможем убедить их, что нужно быть осторожнее в том, как использовать в бою национальную защиту.

Луис медленно кивнул.

— Мы отправим небольшую делегацию. Покажем, что теперь не протестуем. Они могут только прогнать нас, и тогда мы поймем, что ничего не изменилось. Ты идешь?

Сердце сбилось с ритма.

— Конечно, — я был на стороне Лиги, и Круг должен теперь увидеть, что я посвящал себя этому делу.

— Если Круг решит надавить на правительство простаков, это должно помочь Закеру, — сказала Рочио. Она улыбнулась мне достаточно мило, чтобы мне стало светлее внутри. — Если кто и может их убедить, то это ты.

— Хорошо, — я старался звучать уверенно ради нее и меня. — Так и сделаем.

* * *

Оставшиеся члены Круга и представители Конфеда статусами ниже временно заняли административное крыло колледжа. Луис, Тамара и я поднимались по ступеням к главному входу, и я невольно вспоминал, как ходил по коридорам впереди нас, всегда думая, что вскоре буду делать это как студент. Когда я отбросил статус Избранного и пошел на Экзамен, я отбросил и свое будущее.

Я не мог вызвать сожаление, лишь немного было не по себе. Я не хотел становиться Финном, который ничего не знал о несправедливости в мире, как было со мной тогда.

Круг взял с собой в колледж охрану Конфеда. Мы ждали, пока стражи пройдут мимо, а потом прошли, но за дверями оказалась еще пара стражей.

— Стоять, — одна подняла руку. — Уроки отменены до следующей недели. Если у вас тут официальное дело, нам нужно увидеть документы.

Луис и Тамара смотрели на фойе за стражами, где лежал толстый красно-оранжевый ковер, лестницы из красного дерева вели на второй этаж, сверху висела огромная люстра. На их лицах мелькнуло потрясение. Они росли в семьях новых магов, так что не могли просто прогуляться по главным зданиям Конфеда.

Пока было использовать мои связи.

— Мы тут от лица магов Лиги Свободы магии, — сказал я, подняв голову, голос был уверенным. — Я — Финнеган Локвуд. Мой дядя Реймонд Локвуд и двое его коллег из Круга согласились обсудить с нами будущее Конфедерации. Учитывая произошедшее с моим дядей и катастрофы после этого, разговор стоит провести как можно скорее.

Луис приподнял бровь от моего тона. Я изображал дядю Реймонда изо всех сил. Его властное поведение не давалось мне естественно, но стражей потрясло. Они неуверенно переглянулись, стойки стали напряженными.

— Не думаю, что Круг готов сейчас с кем-то общаться, — сказал другой страж.

Я посмотрел на него.

— Они же там? — их было семеро, как говорили в новостях, два члена были в здании Конфеда, когда оно рухнуло, и их не нашли. — Пусть узнают, что мы тут. Поговорите с мисс Каннингхэм. Она согласилась встретиться с нами. Можете напомнить ей, что у нас есть информация, которая может показаться им важной.

Был уже вечер, но после катастрофы и слов Каннингхэм в новостях я не удивился бы, если бы Круг решил обсуждать следующий ход ночью. Я мог надавать всем, что у меня было, чтобы провести нас к ним. Луис и Тамара еще не знали, что мы с Рочио обнаружили слабую, но все же присутствующую магию в простаках, но Каннингхэм, которая была рядом с дядей Реймондом, когда я грозил опубликовать информацию, знала.

Женщина отошла и заговорила в рацию. Тамара поймала мой взгляд и одобрительно кивнула. Она и Луис будут говорить за Лигу, но я хотя бы помог их прибытию. Если повезет, мое присутствие добавит веса их аргументам в разговоре с Кругом.

После пары минут тихого разговора по рации страж махнула нам идти за ней.

— Я отведу вас в их комнату.

Мы пошли по правой лестнице и по коридору, где пахло лаком для дерева. Еще несколько стражей стояли у дверей класса, которые мы прошли. В конце коридора женщина постучала в дверь и открыла ее.

На другой стороне семь оставшихся членов Круга сидели за тремя сдвинутыми в один столами. Бумаги и книги лежали на деревянной поверхности, и перед парой магов были ноутбуки. Они подняли головы, когда мы вошли. Никто не встал нас поприветствовать.

Они не так впечатляли в обычной комнате, по сравнению с роскошью их публичных появлений. Они все-таки были стареющими магами, которые выросли во время до того, как магия перестала быть тайной. Мне стало чуть легче.

Каннингхэм и мужчина, который выходил с ней и дядей Реймондом во время протеста — вроде, Лерон — сидели по диагонали друг от друга. Они с опаской глядели на меня.

— Не думаю, что сейчас подходящее время для обсуждения деталей Экзамена или принятия в колледж, — сказала женщина, сидящая дальше за столами.

— Это идеальное время для беседы, — мягко сказал Луис, его глаза сияли. Я знал его достаточно хорошо, чтобы заметить напряжение в его позе, но члены Круга вряд ли увидят это за его аурой уверенности. — Особенно для беседы о том, собираетесь ли вы приказать магам, которым вы позволили оставить магию, сражаться в интересах правительства простаков. Вы говорили в новостях, что события этого дня показывают, почему использование магии под контролем. Они доказали, что удар по врагам магией подвергает всех нас опасности.

Тамара продолжила:

— Мы слышали, что определенные чары искажают и ослабляют магию. Даже те, у кого приглушены почти все способности, ощущают, как магия реагировала сегодня на атаки обеих сторон. Мы хотим, чтобы все маги сохранили магию, потому нужно, чтобы вокруг них осталась магия.

Члены Круга не были испуганы ее словами. Рочио подозревала, что все они знали о хрупком состоянии магии.

Каннингхэм все разглядывала меня, хмурясь, может, пытаясь понять, чем еще я поделился с товарищами.

— У нас договоренность с правительством простаков, — сказала она. — Важные проблемы нужно решать в первую очередь.

Луис указал на окно за ней.

— Магическая энергия, дико бьющая по всему на своем пути, как по мне, очень важная проблема.

— Лучше это, чем еще одна магическая атака уровня сегодняшней, — сказал Лерон. — Или… — он замолк, поджав бледные губы. Он посмотрел на меня мелкими глазами.

— Или что? — осведомился я. — Я знаю, что простаки давят на вас, но если у вас есть влияние, пока вы расследуете нападение, можно хотя бы попытаться убедить их…

— Мы не собираемся слушать критику наших стратегий от семнадцатилетнего парня, — едко сказала Каннингхэм, выпрямляя спину, ее плечи были напряжены. — Вы не понимаете, как сложна ситуация, и не обязаны понимать. Но вы должны хотя бы ценить, что, хоть магическая атака по городу была огромной, наши отношения с властями простаков уже натянуты сильнее, чем обычно.

— Они не назовут вас террористами, если вы расскажете о настоящей проблеме с магией, — отметила Тамара.

Она могла ошибаться в этом — по крайней мере, так думали члены Круга. Тень неуверенности мелькнула на половине лиц в комнате, и я вдруг понял.

Они боялись. Боялись правительства простаков, боялись потерять поддержку и сотрудничество, что имели там, боялись признаваться в слабости. Они боялись этого больше, чем навсегда навредить магии.

Они не собирались передумывать, пока мы их не заставим.

Каннингхэм уже махала рукой стражу, которая привела нас.

— Выведите наших посетителей из здания, пожалуйста. Встреча окончена.

Я пришел сюда не для отказа. Рочио не сдалась бы от первого отказа. Она нуждалась во сне, и мне было все равно, что обо мне думали семь человек передо мной.

— Нет, — сказал я, когда страж коснулась моей руки, чтобы увести меня. — Должен быть способ отыскать компромисс или…

— Я сказала: встреча окончена, — Каннингхэм встала, и ладонь стража сжала мой локоть.

Сердце забилось сильнее, но, если я собирался сыграть этой картой при ком-то из Лиги, то Луису и Тамаре я доверял больше всего. Они поймут, как это важно. Они всегда поддерживали вовлечение простаков в Лигу.

— Вы хотите прогнать меня, хотя я могу рассказать людям снаружи многое из того, что вы не хотите? — спросил я, посмотрел на Каннингхэм, а потом на Лерона.

Лерон побледнел. Один из членов Круга повернулся к нему.

— О чем он говорит?

— Не важно, — рявкнула Каннингхэм. Ее лицо потемнело от злого румянца. — Отведите мистера Локвуда под стражу, пожалуйста. Он сам раскрыл себя как угрозу национальной безопасности.

Страж потянулась к другой моей руке, чтобы задержать меня, и я не смог сдержать сбивчивый смех без юмора. Я был угрозой национальной безопасности? Моя угроза задевала только семь человек в этой комнате. Остальной стране я мог помочь.

— Мой арест не скроет правду о простаках, — быстро сказал я. — Есть и другие, кто знает, как работает ваша проверка магического потенциала, и что все могут научиться использовать магию, если дать им шанс. Если я пропаду, информация всплывет быстрее.

— Что? — сказал один из мужчин, покраснев сильнее Каннингхэм. Паника вспыхнула на лице женщины рядом с ним. Лерон, казалось, проглотил язык.

Он и Каннингхэм не поделились моей изначальной угрозой с остальным Кругом. Может, надеялись, что смогут задержать меня до того, как остальные узнают, что самая важная тайна Конфеда была раскрыта.

Луис посмотрел на меня, Тамара издала сухой смешок.

— Боже, — сказала она. — Вот оно как.

Хватка женщины на моем запястье ослабла от шока. Она тоже не знала о проверке магического потенциала простаков. Я мог бы сейчас вырваться, если бы попытался, но я не хотел напоминать ей о приказе арестовать — у нас еще был шанс продолжить переговоры.

— Чтобы управлять этой информацией, вам лучше работать с нами — Лигой Свободы магии, — сказал я. — Я могу молчать, пока вы слушаете нас и вносите изменения. Мы сможем разобраться с этой катастрофой вместе.

— Мы не будем заключать сделки, — Каннингхэм отодвинула стул со скрежетом ножек по полу. — Держите их. Сильви, ты хороша в ментальных чарах. Мы можем сделать так, чтобы они больше не смогли говорить об этой теме.

Холод пронзил меня. Я знал, что чары молчания были эффективными. Женщина, к которой обратилась Каннингхэм, встала, поджав губы, но шагнула к нам. Что бы она ни думала о приказе, она собиралась защищать свое положение.

Нам повезло лишь в том, что Круг не посмел звать еще стражей, наверное, переживая, что и они услышат меня. Они точно не дадут ничего рассказать женщине, державшей меня, или сотрут ту часть ее памяти, когда закончат с нами.

И тогда все бремя падет на плечи Рочио. Я не мог это допустить. Время переговоров явно закончилось.

Я отдернул руку от стража и повернулся к двери. Каннингхэм закричала предупреждение. Я не успел коснуться ручки двери, ладонь толкнула меня на пол.

Но это был не страж, а Луис, и он сжимал и плечо Тамары. Он сдавленно запел, сосредоточившись. Рывок, и мы провалились сквозь пол.

Я упал на четвереньки на краю класса, полного пустых столов, от падения боль вспыхнула в конечностях. Тамара выругалась, но поднялась на ноги в одно время со мной.

— Что это было? — сказала она Луису.

Лидер Лиги улыбнулся. Он пошатнулся и сжал край стола для равновесия.

— Они оставили мне телепортацию. Я не могу унести нас дальше пары футов, и с нестабильной магией, как сейчас, даже это сложнее обычного. Идемте. Нужно выбраться отсюда, пока они не заперли наши разумы, а то и всех нас.

Громкие голоса уже звучали над комнатой. Мы выбежали в коридор, а кто-то перенесся в комнату за нами. Тамара захлопнула дверь, и мы устремились к входу в здание.

Мы повернули за угол, пересекли дорогу молодой женщине с парой книг, прижатых к груди, и с просторно намотанным хиджабом на голове. Ее темные глаза расширились при виде нас.

— Финн?

Воспоминание раскрылось: ее лицо, обрамленное серой формой экзаменатора, ее тихие утешения. Это она…

— Идемте! — Тамара потянула меня и Луиса к другой двери. — Миновать стену можно не одним способом.

Она повела нас по залу для лекций и подвинула стул из конца ряда к скругленному окну. Стекло разбилось и упало на землю снаружи.

Тамара опустила стул под окном. Мы запрыгнули на него по очереди, чтобы выбраться наружу. Я обогнул осколок, еще торчащий из рамы. Это был не самый изящный способ покинуть школу, которую я раньше хотел посещать, но магия разбила стекло, и я не мог ощущать себя виновато.

Мы побежали по короткому газону между зданием и тротуаром, оказались лицом к лицу с толпой, идущей к колледжу.

Я повидал достаточно протестов за последние месяцы, чтобы узнать такой. Вот только десятки людей шли к зданию с плакатами «Никакой магии в нашем городе!» и «Магия = ужас!». Некоторые из них уже кричали, лица искажали страх и гнев. Я замер, запнувшись.

Папа говорил о движениях против магии в стране — организациях, что сопротивлялись появлению магов на публике и устраивали проблемы на мероприятиях. Моего дядю убил такой человек еще до моего рождения. Я видел несколько их демонстраций в новостях, но не сталкивался с такой толпой лично.

Каннингхэм говорила, что атака террористов делала отношения магов и простаков натянутыми. Атака взволновала не только правительство, но и обычных жителей. Они винили нас в нападении мятежников на город.

Я повернулся, понимая, что метка выжженного на лбу отмечала меня как мага. Вряд ли эти люди будут разбираться, как много магии у меня осталось. С болью в сердце я ощутил, что был пойман в капкан. Enthen mén Skýllē, hetérōthi de dîa Charubdis*. Вряд ли мы смогли бы вернуться в здание.

— Сюда, — Луис указал на переулок в стороне от входа. Крики зазвенели за нами, когда мы побежали туда.

Протестующие не последовали за нами. Их голоса угасали, пока мы спешили по улице. Нам нельзя было забывать о страже Круга. Я чуть замедлился, но все равно бежал, следил, чтобы Луис не отставал, не зная, как сильно он устал после телепортации.

Его смуглая кожа стала сероватой, но так могло казаться из-за уходящего солнца.

— Метро, — предложил он, указывая на вход впереди. Мы поспешили под землю.

На платформе он прислонился к стене, шумно дыша. Он смотрел на меня.

— Ты говорил правду Кругу? Полагаю, да, ведь отреагировали они бурно.

Я облизнул губы.

— Да. Я узнал… я одолжил Ноэми пару своих книг про техники магии, и она стала тренироваться и смогла слабые чары. Рочио видела целую базу данных, где у Конфеда хранятся наши оценки. Они оценивают магический талант и простаков, просто его уровень ниже, чем у людей, которых Конфед считает магами. Те оценки видело небольшое количество людей. Это подтвердилось.

— Ого, — выдохнула Тамара. — Все это время… — она тряхнула головой, бусы в волосах звякнули, но на ее лице была печаль, а не удивление. — У тебя будут проблемы из-за этого поступка, Финн?

Зевс, я не хотел даже думать об этом. Это не было важным. Я не рассчитывал уже давно на Круг или остальной Конфед.

Я заставил себя улыбнуться сквозь боль.

— Проблемы будут серьезными, если Круг или стража меня схватят. Так что мне нужно держаться подальше от мест, где меня будут искать.

Теперь уже я не мог ничего изменить. Пока мы не решим, что делать с этой информацией — пока она не раскроется, лишив Круг причины желать меня поймать — я не мог даже пойти домой.

* — С одной стороны лежала Сциллой и на другой божественной Харибдой

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Рочио

Почти через час я ощущала последствия военного удара за океаном, и магия не успокоилась даже до умеренно безумного состояния, в каком была после атаки на здание Конфеда. Я спешила в свете заката к станции Пенн, ветер дул отовсюду. Я улавливала в нем дикую энергию, но даже простаки понимали, что что-то не так. Редкие прохожие, которых я миновала на улице, с тревогой озирались.

Я натянула шапку ниже из-за усилившегося мороза и попыталась написать Десмонду, а потом Сэму. Ответа не было. Закер сказал, что они были в порядке, но я подозревала, что его люди забрали у них телефоны. Хотя это было нормально, когда правительство отправляло кого-то в убежище, да? Чтобы они не сказали лишнего не тому человеку?

Улица у станции была необычно тихой. Из-за атаки и вспышки гнева магии поезда могли и не ходить. Я не знала, как Закер собирался сюда добраться. От Пентагона на поезде ехать было больше часа. Он мог уже направляться к городу, надеясь как можно скорее поговорить со мной.

Фонари слабо озаряли вход в сумерках, несколько темных пятен были там, где магия разбила лампочки. Я спускалась по ступенькам в подземный переход. Магазины по сторонам закрылись на ночь, были темными. Закер и четыре фигуры в костюмах — трое мужчин и женщина — ждали дальше. И больше никого не было.

Мои ноги застыли от зловеще пустой станции, но секретарь обороны уже меня заметил.

— Мисс Лопез, — позвал он с тенью улыбки, помахал мне. — Я рад, что вы смогли прийти.

Его голос отражался эхом от низкого потолка, добавляя жути.

Я медленно вдохнула. Я была магом — и сильным — и не должна была считать этого мужчину угрозой. Но, чтобы успокоиться, я тихо запела энергии вокруг себя. Магия извивалась и трепетала, но я сосредоточилась, и она собралась ближе. Если кто-то подойдет ко мне с плохими намерениями, мой барьер отразит первый удар.

Люди по бокам от Закера нетерпеливо переминались. Я подошла, миновав проход в коридор с большими белыми колоннами посередине. Я остановилась в десяти футах от группы, шею покалывало. Закер не двигался ко мне.

Может, это была паранойя, и во мне говорило недоверие, которому меня научил Хави, но я была уверена, но мои инстинкты били тревогу. Я хотела доверять мужчине передо мной, но было бы глупо забывать об осторожности.

— Привет, — я кивнула ему, потом его коллегам. Они смотрели на меня как на редкого зверя в зоопарке, а не обычного человека, и это не успокаивало. Я перевела взгляд на Закера. — Я тут. Что вы хотели, чтобы я рассказала… или показала этим людям?

Уголки его улыбки напряглись почти в извинении. Мой желудок сжался.

— Мы считаем, что будет лучше, если ты вернешься в Вашингтон, — сказал он. — Все напряжены, и ситуация опасная…

— Надолго? — перебила я, хоть мне не хотелось покидать город — покидать Финна, родителей, людей в Лиге, которые могли вызваться помочь — в руках правительства простаков. — И что делать? Если я не смогу убедить людей тут, хотя все видят, что творится с магией, я не знаю, чем смогу там повлиять на происходящее.

Закер помрачнел еще сильнее, и во мне возникли новые подозрения. Эта встреча не была его идеей. Он следовал приказам, чего хотел и от меня. И ему могли не нравиться приказы.

— Дело не в убеждении, — сказал Закер. — Хотя многие люди там не смогли добраться сюда, а хотят понять лучше твой рассказ мне. Мы хотим, чтобы ты попробовала учить. То, что ты смогла достичь со мной меньше, чем за час… с угрозой в виде тех мятежников на пороге нам нужны все преимущества для защиты.

Я не сразу осознала его слова. Я уставилась на него.

— Вы хотите, чтобы я учила больше людей — ваших солдат? — использовать магию?

Женщина рядом с ним просияла от вопроса, радуясь, что я поняла намек.

Закер кивнул.

— Наши враги соберутся для следующей атаки. В этом нет сомнений. Если наши люди смогут ответить им неожиданными навыками…

— Нет, — я отпрянула на шаг. Магия хотела, чтобы я двигалась, тянула за воротник, словно была в ужасе от его предложения, как и я. Лампы замерцали над нами. — Вы не помните, о чем еще мы говорили утром? Если мы заставим магию сражаться, она будет сильнее рушиться и бить в ответ.

Закер поднял руки.

— Это не должна быть агрессивная магия. Чары исцеления, связи или сообщающие об угрозе были бы не менее полезны.

Магия исцеления помогла бы исправить нанесенный ей ущерб. Кусочек меня хотел ему верить, но остальная я знала лучше. Если я вернусь с ним, Закер не остановит все атаки. Я уже служила в отряде больше раз, чем хотела, и я знала, на что были готовы пойти офицеры, чтобы получить желаемое.

Я покачала головой.

— Даже если мы так начнем, вы знаете, что они захотят атаковать магией. Я не могу так рисковать.

Мужчина рядом с Закером сказал:

— Одним рывком мы сможем подавить группы мятежников и отдыхать спокойно.

Я потрясенно посмотрела на него.

— Шутите? Это все говорили об атаке, которая началась, — командир на базе в Эстонии говорил об одном решительном ударе. — А вы уже говорите о следующей.

— То будут наши люди, следующие нашим приказам, — ответил мужчина. — И не нужно будет полагаться на Конфедерацию с их скрытыми мотивами.

Он не знал, как сильно Конфед гнул приоритеты, чтобы военачальники были счастливы?

— Не в том дело.

— Мисс Лопез, — начал Закер, его тон успокаивал, но выражение лица было настороженным.

— Нет, — снова сказала я. — Если только поэтому вы меня позвали, то вы получили мой ответ. Я не буду делать то, что навредит магии еще сильнее.

Я стала поворачиваться, и несколько солдат появились из-за колонн в коридоре сбоку, направили на меня ружья. Мое сердце пропустило удар.

— Жаль, что дошло до этого, — Закер звучал искренне, но это мне не помогало. — Но из-за того, какая ты и на что способна, боюсь, я должен настоять, чтобы ты пошла с нами.

Я не была им полезна мертвой. Может, солдатам сказали стрелять мне в ногу, чтобы я не убежала, или у них были пули с транквилизатором, а не пулями. Я не собиралась мешкать и узнавать.

Сердце билось в горле, я побежала к лестнице.

Загремели выстрелы, и мой щит трепетал вокруг меня.

— Осторожно! — крикнул Закер. За мной гремели шаги.

— Los de adelante corren mucho, — пробормотала я, добавляя скорости своим ногам. Барьер, который я призвала, дрожал. Я пела другим нитям магии вокруг себя, пыталась сохранять ритм, несмотря на физическую усталость и тревогу энергии.

Я миновала по две ступеньки за шаг, но выход прикрывало еще больше фигур с оружием. Проклятье! Я хотя бы в этот раз была рада магическим и физическим тренировкам в отряде — без них у меня не было бы ни шанса.

Я выдохнула последнюю строку, чтобы укрепить щит, и нырнула меж двух солдат. Один потянулся ко мне, но рука ударилась о стену щита. Сила задрожала в магии, и я отлетела на тротуар. Я вскочила и побежала дальше, игнорируя жжение ладоней.

Машина загудела, когда я пробежала прямо перед ней, но этот риск спас меня от поимки. Я бросилась за припаркованный грузовик на дороге и запела тихим голосом, прося магию окутать меня тьмой, как делала в переулке до этого. Ночь была близко, и спрятаться в тенях было проще, хотя магия все еще вырывалась, а не смирно слушалась мелодии.

Солдаты пронеслись мимо меня, кричали друг другу, обыскивая улицу. Несколько скользнуло по мне взглядами, но никто не замешкался ни на миг. Я замерла, просила магию не бросать меня.

Голос зазвучал на улице — мужчина в костюме, который подал идею о большой атаке.

— И теперь мы ее потеряли.

— Я говорил, что ей не понравится предложение, — ответил Закер.

— Мы не можем доверять этим чертовым магам, — сказала женщина. — Они переживают только за себя. Насколько мы знаем, она обманула тебя с той атакой.

— Я знаю, что испытал, — напряженно сказал Закер. — Есть еще трое других. Может, они не такие умелые, как она, но можно проверить, что они нам предложат.

«Трое других». Он говорил про ребят из моего отряда. Я сжала кулаки по бокам. Что они сделают с парнями, чтобы заставить их учить магическому сражению?

Побег был моей идеей, как и обратиться к Закеру. Из-за меня они втроем застряли под стражей правительства простаков. Я не могла просто бросить их там.

— Эй! — сказал первый, наверное, один из солдат. — Возьми несколько своих и загляни в убежище в Нью-Джерси, где другие маги. Нельзя, чтобы они куда-нибудь ушли.

Чудесно. Хоть он добавил мне препятствий, он еще и дал мне шанс отыскать товарищей.

Я подвинулась к краю машины, чтобы видеть активность на улице. Закер и костюмы ушли в одну сторону, а четыре солдата направились в другую — к серому грузовику с лестницей на задней дверце, позволяющей добраться до багажника на крыше.

Я пригляделась к этой детали, приготовилась. Солдаты сели в машину. Как только дверцы закрылись, я побежала по улице.

Двигатель заурчал. Я шепотом призвала магию к себе, чтобы слиться с тенями, пока бежала последние несколько футов. Грузовик стал поворачивать на дорогу, и я прыгнула и схватилась за лестницу.

Спешно произнесенные чары не дали мне удариться об машину. Я зацепилась рукой за лестницу, прижалась к ней ногами. Жжение уже ощущалось в мышцах, но я держалась.

Поездка будет долгой, но я собиралась вытерпеть ее.

* * *

Все тело болело, когда грузовик остановился у трех невысоких кирпичных домов. Я скривилась, отцепляя руку от лестницы, убегая от машины, пока дверцы не стали открываться.

Машина дальше по дороге дала возможность укрыться и следить, как солдаты выходят. Они направились к последнему из зданий и прошли внутрь.

Я с опаской приблизилась, скрестила руки на груди против трепета магии. Она дергала меня за волосы, тыкала в лицо, но я была не единственной жертвой. Ветер из-за буйной энергии трепал улицы. Мои тени рассеивались, как бы я ни старалась шепотом наполнить их магией.

Снаружи здания я вдохнула и обратилась к другим чарам из моих дней в особом отряде. С переливчатым пением я послала сознание за стены, чтобы ощутить живых в квартирах внутри.

В здании было много жителей, и дом делился как минимум на шесть разных квартир. Но на верхнем, третьем, этаже я уловила трех знакомых. Сэм, Десмонд и Брандт держались рядом друг с другом в одной комнате. Я ощутила пару других человек неподалеку, еще больше было в квартире вокруг них. Всего десять — Закер почти удвоил их стражу.

Я оглядела внешние стены и направилась к соседнему зданию, по боку которого тянулась пожарная лестница. С толчком магией, который потребовал вдвое больше усилий, чем обычно, я прыгнула, схватилась за первую платформу и втянула себя дальше только своими мышцами. Металлические ступени гудели под ногами, пока я спешила к крыше.

Брешь меж двух зданий была не намного шире машины. Я могла прыгнуть без помощи, но устала, так что добавила толчок от магии, чтобы перелететь. Энергия, которую я призвала, увильнула от моей попытки создать подушку для приземления. Ноги ударились об крышу со стуком, и я скривилась.

К счастью, я прыгнула над входом в здание, а не над квартирой-убежищем. После минуты ожидания, пока я прислушивалась, я решила, что стражи моих товарищей не уловили шум. Я пошла по крыше, пока не оказалась над местом, где ощущала парней.

У них были не такие сильные таланты, как мой, но они все еще были с полными способностями. Хоть магия буйствовала, они должны смочь хоть что-то наколдовать. Мне нужно было дать им шанс сбежать, дать им знать, что помощь ждала снаружи.

Я спела немного магии и направила ее шепотом в ухо Сэма. Он был одним из лидеров в нашем отряде, двое других его послушают.

— Когда часть солдат уйдет, бегите. Я прикрою снаружи.

Я не знала, услышал ли он меня, послушается ли указаний. Мне нужно было действовать так, словно он все понял, и надеяться на лучшее.

Я прошла к краю крыши и посмотрела на переулок в стороне. Магия боролась с мелодией, которую я ей пела, но я сосредоточилась сильнее и заняла напряженную стойку. Я уговорила магию призвать залпы звука. Фальшивые выстрелы прогремели, словно из переулка, смешанные с треском, как от атак магией. Они звучали достаточно громко, чтобы было слышно за закрытыми окнами дома.

Пот стекал по моей спине, несмотря на мороз, но моя уловка сработала. Через секунды пятеро солдат выбежали из входной двери здания. Я толкнула звуки дальше, чтобы увести их в погоню. А потом побежала к другому зданию и вниз по пожарной лестнице, чтобы встретить товарищей на земле.

Я выбежала на тротуар, и три фигуры появились на пороге. Я невольно улыбнулась при виде них.

— Сюда! — прошипела я, размахивая рукой, и они повернули ко мне, тяжело дыша. Я подозревала, что они запыхались и от чар, которыми помогали себе ускользнуть от стражей, и от бега.

Конечно, все не могло быть так просто. Они добрались до меня, и один из солдат вырвался из здания, еще трое возвращались из переулка. Они посмотрели на нас и вскинули ружья.

Не думая, я ухватилась за чары, которые оттачивала за океаном. Я чеканила слова, направляла ими магию изо всех оставшихся сил.

Заряд энергии сбил солдат на землю и прижал их там. Мои ноги грозили подкоситься от волны усталости. Сэм поймал меня за руку, не дав упасть.

— Идемте! — шепнул он остальным. Десмонд закинул мою руку себе на плечи, и я смогла бежать с их поддержкой.

Первые несколько минут побега пролетели в тумане. Я не знала, как далеко мы убежали, когда Сэм прошел в темную прачечную, которую явно отпер магией. Мы опустились за ближайший ряд сушилок, затхлый цветочный аромат ополаскивателя щекотал нос.

— Военные хотели использовать вас, чтобы научить их армию магии, — сказала я, тяжело дыша. — Мне нужно было увести вас.

— Мне все равно там не нравилось, — попробовал пошутить Сэм. — Рад тебя видеть.

Я напряженно улыбнулась им.

— Хороших новостей почти нет, но вы хотя бы на свободе. Оказалось, у Финна много друзей. Один из них поможет нам понять, где остановиться.

Я вытащила телефон, чтобы написать ему, но сердце все еще колотилось в груди. Если Закер мог устроить для нас такое, был ли шанс, что Круг одумается?

А если нет… что делать дальше?

ГЛАВА ПЯТАЯ

Финн

Хуже ощущения поражения была только безнадежность на лицах тех, кого любишь. Я увидел это в Рочио, когда друг Луиса подвез ее и ее товарищей из особого отряда к мотелю в Нью-Джерси, где мы договорились встретиться. Это ощущение осталось, когда мы сели напротив друг друга на разных кроватях.

Луис подвинулся рядом со мной со скрипом пружин. Мотель был дряхлым, тут мои запасы на банковском счете тратились бы медленно. Чтобы сэкономить, Луис и Тамара делили комнату со мной и Рочио, пока мы не разобрались, что Круг собирался делать после попытки ареста. Десмонд и двое других из отряда, которых я встречал лишь мельком, были в соседней комнате, потому что управляющий ясно дал понять, что есть пределы для количества человек на комнату. Тамара предложила разделить «дам и джентльменов», а я не спорил, хотя предпочел бы остаться с Рочио.

Новостной канал, который Луис включил почти без звука, бормотал рекламой. Луис взглянул на нас по очереди.

— Итак, — сказал он, — помощи не будет от властей магов или простаков. И, похоже, они не доверяют друг другу. Положение не из лучших, — он кивнул Рочио и мне. — Вы знаете об общей картине больше всех. Лига может сделать сейчас что-нибудь полезное?

— Я поддержу, если мы будем знать, что поддерживаем, — сказала Тамара. — Но иногда залечь на дно на время — лучший вариант среди плохих.

Рочио посмотрела на зашторенное окно. Буря все еще бушевала снаружи, слишком дикая для погоды. Воздух удивительно пах озоном, и от этого я нервничал.

— Думаю, сначала нужно заняться вредом, нанесенным магии, — сказала она тихим, но твердым голосом. — Мы не можем рассчитывать на кого-то еще. Но, даже если национальная оборона продолжит сражаться, мы можем хотя бы попытаться уменьшить эффект. Использование магии для строительства и исцеления усиливает и успокаивает ее. Чем больше мы будем так колдовать — и желательно широко — тем сильнее это поможет.

Ком возник у меня в горле.

— Почти все в Лиге не могут колдовать или ограничены в этом, — вряд ли даже телепортация Луиса поможет магии восстановиться.

— Верно, — она криво улыбнулась. — Но в этом городе миллионы простаков, и они могут хоть немного колдовать, если их обучить. Если мы сосредоточимся на правильных чарах… даже если они не будут делать многое, миллион таких крупиц сильно повлияет на магию.

— Думаешь, нам стоит рассказать о природе магии и способностях простаков, — уточнил Луис.

Рочио замешкалась.

— Не думаю, что будет хорошей идеей сразу объявлять про это публично. Даже когда я показала это секретарю обороны, его люди звучали недоверчиво. Простаки всю жизнь считали, что мы чуть ли не другие существа… Я не знаю, насколько просто они воспримут идею без доказательств. И Круг сделает все, чтобы подавить информацию. Шанс может быть лишь один.

— И он должен быть с доказательствами, — сказал я, уловив ее ход мыслей.

— И я об этом думаю. В Лиге есть простаки, верно? У них должны быть семьи или друзья, с которыми можно связаться. Мы можем начать с обучения группы, которой доверяем, получить так хоть немного исцеления для магии, а потом вынести это на общее обозрение, как только нам будет хватать базы, чтобы Круг не смог отрицать, а другие простаки поверили.

Луис хлопнул в ладоши.

— Это мне нравится. Мы можем осуществить такое вместе. Мне нужно связаться с несколькими людьми, и нам нужно место для проведения уроков, которое будет достаточно скрытным. А первые ученики…

— К нам на встречи иногда ходит преподаватель, — сказала Тамара, воодушевившись. — Как его звали…? Эдуард. У него могут быть хорошие стратегии обучения, если он не прочь поделиться.

Я улыбнулся.

— Это отлично. И даже те, у кого магии нет, могут хотя бы советовать… Я хорошо помню ранние уроки.

Я повернулся к Рочио, чтобы разделить с ней миг надежды, но она смотрела на телевизор, впившись пальцами в простыню. Я повернулся к экрану, и желудок сжался.

На экране была моя фотография и сообщение, что я — разыскиваемый преступник (хотя преступления они не уточнили), и ниже шел контактный номер Конфедерации для тех, кто знал, где я нахожусь.

Круг разыскивал меня публично. Несмотря на то, как они обошлись со мной в колледже пару часов назад, я этого не ожидал.

Родители увидят это… Родня. Бывшие одноклассники. Что они подумают? Я уже знал, что не мог идти домой. Теперь я сомневался, что мог вообще безопасно говорить с ними.

— Что ж, — я был рад, что голос не дрогнул, — видимо, это немного усложняет дело. Придется мне следить, чтобы меня не заметили во время исполнения наших планов.

* * *

Луис указал на склад, куда мы вошли, который был размером с гостиную у меня дома, с плиткой на полу и бетонными стенами со стальными полками.

— Ну как? Вихаан говорит, сюда приходят за припасами пару раз в день. Можно проводить занятия без помех. Не самое удобное место для Лиги, но мы не можем сейчас рассчитывать на места, где проводили собрания раньше.

— Точно, — я прошел глубже в комнату. Свет сверху ярко сиял, но тихо гудел. — Мы можем принести стулья?

— Людям лучше сидеть на полу, — Рочио разглядывала комнату, задумчиво хмурясь. — Если раздобыть коврики для йоги, их можно было бы сворачивать, пока нас тут нет. Это привлекло бы меньше внимания.

Тамара щелкнула пальцами.

— У меня есть подруга из фитнес-центра. У них этого навалом. Уверена, она может одолжить немного.

Они с Рочио стали обсуждать, что еще им нужно, а телефон Луиса загудел. Он взглянул на полученное сообщение и нахмурился. После пары ответов с обеих сторон он поманил меня к себе.

— Эдуард — преподаватель — зайдет через пару минут, но, думаю, Рочио и Тамара все ему расскажут, — сказал он громко, чтобы и они слышали. — У нас с тобой есть другое дело, Финн, если не против.

Я посмотрел на него с вопросом.

— Не против. Что будем делать?

— Объясню по пути.

Рочио поспешила к нам.

— Дайте я защищу вас магией. Она сейчас плохо поддается, я хочу убедиться, что она удержится.

Она прошептала те же испанские слова, что и вчера, когда мы рассказали ей об ужасной встрече с Кругом: чары мешали отследить нас магией. Я ощутил укол боли в груди при виде нее, работающей с магией — отчасти от восторга, который я ощущал с первого раза, когда она проявила огромный талант, отчасти от воспоминаний о жалких способностях, которые во мне выжгли экзаменаторы.

Даже в лучшие дни я не мог управлять этой живой энергией так, как могла Рочио, но ее выражение лица, когда она напевала в такт ритмам, которые я уже не улавливал, вызывало горько-сладкие воспоминания. Целый уровень мира был закрыт для меня. Я не ощущал ничего от барьера, который она призвала вокруг Луиса и меня. Воздух был безмолвным и неподвижным после того, как меня выжгли.

Я привык, но не знал, когда перестану скучать по этому.

Я натянул шапку ниже, а новый шарф — выше, чтобы видно было только мои глаза. Рочио сжала мою ладонь, а я — ее в безмолвной поддержке. А потом я вышел за Луисом на улицу.

Он пошел по тротуару бодрым темпом, быстрее обычного. Ветер с магией трепал кудри, торчащие из-под его шапки.

— Что происходит? — спросил я. Было что-то серьезное, во что он не хотел вовлекать Тамару или Рочио.

— Я подумал, что мы с тобой должны справиться сами, — сказал он. — Если нас будет много, можно все испортить. Ари связалась. Она хотела поговорить со мной.

Я напрягся.

— Поговорить о чем? — спросил я. Она хотела как-то оправдаться за чары, убившие моего дядю? Или делала вид, что не организовала это?

— Она не сказала, но нам нужно многое обсудить, — Луис взглянул на меня. — Я знаю, что ты видел вчера на протесте, Финн. Я тебе верю. Мы не отпустим ее с крючка, и я не одобряю нападения ни на кого, включая Круг, из мести. Но мы ее послушаем.

Я полагал, что мое присутствие должно было напомнить ей о ее вине. Я был уверен, что она видела, что я заметил ее в толпе. Я спорил с ней насчет этого плана пару недель назад.

— Если Конфед узнает, что она участвовала, она окажется в тюрьме, — сказал я. — Она в ответе за его смерть. Даже если это нельзя назвать убийством, она подстроила ситуацию, где кто-то точно мог погибнуть.

— Я это понимаю. Но у нас нет доказательств, и никто не захочет нас слушать. Сейчас я хочу выяснить, что она затеяла, и обуздать ее, если она еще не успокоилась. Остальное можно сделать позже.

Ари попросила Луиса встретиться с ней на Пятой Сакс-авеню. Когда мы добрались до торгового центра, я понял, почему. Даже после вчерашней атаки и необычной погоды люди заполняли этаж, спеша купить подарки на Рождество, под мерцающими огнями. Из далеких колонок звучали праздничные песни, и в воздухе пахло хвоей. Если Ари занервничает, сможет слиться с толпой и скрыться так же легко, как и во время протеста.

Я был тут пару недель назад, ходил по магазинам с Пришей во время ее увольнительной. Желудок сжался, мы с Луисом разглядывали толпу.

Боги, я хотел бы, чтобы мы ждали тут Пришу. Я хотел бы знать, что она не была где-то раздавлена обломками или сожжена за океаном. Даже если она была жива, как долго это продлится в том отряде? Сколько еще атак они обрушат после такого удара мятежников?

Пришлось отогнать те тревоги, когда Луис ткнул меня локтем. Ари заняла место у колонны на краю фойе, ее парень и еще один парень из ее группы стояли по бокам. За время, пока я не видел ее, она перекрасила пряди волос — они были теперь ярко-фиолетовыми на черном фоне.

Она узнала меня, несмотря на мой облик. Узкие брови поползли к челке, когда она поняла, что я шел к ней с Луисом.

— А это нагло, да? — сказала она, когда мы остановились перед ней. — Привести разыскиваемого парня.

Я опустил шарф до подбородка, чтобы было проще говорить.

— Ты натворила дел хуже меня, — не удержался я.

Она скривилась, глядя на меня.

— Да? Насколько я слышала, террористы присвоили себе тот случай с магами Круга.

— Ари, — сказал Луис мягко, шагнув ближе, чтобы не перекрикивать проходящих людей, — если мы хотим поговорить, будем честны. Ты заставила Приглушенного друга наложить те же чары на дверь здания Конфеда, которые хотела использовать до этого на церемонии награждения.

— И что? Если бы его не пронзило камнем, его раздавило бы в здании пару часов спустя, и то точно сделали террористы.

— Важно то, что кто-то умер из-за твоего поступка, — сказал я.

Она скрестила руки и пронзила меня взглядом.

— И ты так переживаешь, хотя он был из тех, кто нас подавляет? Кто ворует нашу магию? — она отклонила голову, чтобы волосы открыли ее метку Выжженной.

— Убийство не исправит…

— И разговоры никуда нас не приведут, — перебила она. — Посмотрите на них сейчас! При первом полученном шансе они удвоили «ограничения», которые им нужно было усилить. И ведут себя так, будто все, кого они приглушили или выжгли, могут оказаться террористами. А магия в это время сходит с ума, и кто знает, взорвут ли настоящие террористы весь город. Круг думает только о сохранении своей власти.

Я думал о схожем вчера на собрании. Я заметил, как напряжены были ее руки, когда она скрестила их. Ее взгляд скользнул по людному фойе с особой настороженностью. Она нервничала… может, даже немного боялась. Она старалась выглядеть крепко при нас, и я не сразу заметил признаки.

Она не знала даже столько, сколько мы, о том, почему магия буйствовала. Мы не знали, что мятежники сделают дальше. Только робот не боялся бы.

— Знаю, — я отпустил часть своего гнева. Она поступила ужасно, но это не означало, что я должен опускаться до ее уровня. — Если бы я не выступил против решений Круга, со мной не показывали бы объявления о розыске в новостях.

— У нас были шансы, — сказал Луис. — Если бы не атака террористов, мы договорились бы хоть о чем-нибудь. И твой поступок мог все испортить. Потому мы работаем вместе в Лиге — чтобы все знали, что происходит. Если мы не можем поддержать друг друга, не сможем защитить других.

Губы Ари дрогнули, его укор задел ее. А потом она упрямо нахмурилась.

— Было риском показывать им, на что мы способны. Никто не должен был умереть. Но рисковать нужно, когда борешься за свою жизнь, — она хмуро посмотрела на меня. — Но парню из Академии это неизвестно. Мы будем бороться, пока не свергнем их, иначе они нас раздавят. Ты не понимаешь этого, Луис?

Луис двигал челюстью, но его голос остался ровным.

— У нас новые стратегии, Ари. Я пришел сюда, потому что хочу знать, с Лигой ты или нет. Если ты с Лигой, ты не можешь больше брать дела в свои руки. Ты или соглашаешься с тем, что я поддерживаю, и помогаешь всем нам, или ты одна. Думаю, ты знаешь, что можно достичь куда больше, если у нас будет компромисс.

Он серьезно хотел вернуть ее в Лигу, в план Рочио? Я злился, но и ощущал стыд. Конечно, мне не нравилась политика дяди Реймонда. Я мог расстраиваться, что она убила его. Но если я выступлю против нее, сколько человек в Лиге поддержат ее точку зрения?

Ари откинула волосы, но жест выглядел скованно.

— Я не глупая. Я просто хочу знать, дашь ли ты мне шанс высказаться без помех из-за богатенького мальчишки. Многие в Лиге были рады, когда камни упали на Круг. Ты это знаешь.

— Большое собрание будет не скоро, — сказал Луис. — Произошло многое, и оживились организации против магии, так что нам нужно вести себя тихо. Ты можешь это принять?

— Вы посвятите меня в свою текущую работу? — она посмотрела на нас по очереди. — Я слышала, вы созываете простаков из Лиги. Если учесть, как эти гады сейчас с нами обходятся, нам нужно выгонять их, а не уделять внимание.

— Простаки в Лиге не ходят на протесты против магии, — сказал я, подавив потрясенный смешок. — Такие, как Ноэми, очень помогли.

— Ага, но доверять простакам нельзя. Эти придурки, что против магии, побили новичков с Манхэттен-Бронкс этим утром. Детей. Простаки рады использовать нас, когда это им подходит, но в душе они всегда будут бояться нас. С чего давать им доступ к библиотекам и прочему, если люди как мы, рожденные с магией, не были допущены в колледж? — она провела пальцами по метке Выжженной.

Сколько презрения она ощутит, узнав, что мы собирались научить простаков управлять магией, которую мы с ней больше не слышали? Как она поступит? Мне было не по себе.

Луис склонил голову.

— Согласен, — мягко сказал он, словно не обсуждал радостно план Рочио меньше часа назад. — Я связывался с простаками из Лиги, чтобы понять, что они знают о действиях против магии, чтобы мы могли подготовиться. Когда мы будем готовы к решительным действиям, я свяжусь с тобой. Это будет довольно скоро. Надеюсь, тебе хватит терпения… ради общего блага.

Ари пожала плечами, но немного напряжения пропало из ее тела. Луис смог успокоить ее своим уверенным поведением. Да, она куда больше достигла бы с помощью Лиги, чем без нее. Она кивнула, махнула парням и пошла из торгового центра, не сказав больше ни слова.

Луис придвинулся ближе.

— Прости. Мне нужно было понять, как много она уже знала, и что думала об этом.

— Мы явно не можем посвящать ее в текущие планы. Нужно постараться, чтобы она не узнала от друзей в Лиге.

— Потребуется больше осторожности, чем я думал, — он шумно выдохнул. — И нам нужно действовать медленнее, чем хотелось бы. Надеюсь, твоя девушка переоценивает ситуацию.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Рочио

Новички-простаки сидели в три ряда на матах, которые мы расстелили на бетонном полу склада. Их голоса становились громче и тише в ритмичном пении, от которого я вспоминала ранние занятия в Бруклин-Квинс.

— Хорошо, — мягко сказала я. Я не хотела отвлекать их от упражнения. Я отчасти боялась, что моего громкого пульса хватит, чтобы сбить их. То, что я помогала им всем, поддерживала таланты к магии в людях, которые не должны были ею обладать, делало меня не меньшей преступницей, чем когда я была солдатом из особого отряда, дезертировавшая оттуда. — Теперь… попробуем сделать звук тише, но добавим движения пальцами, которые мы делали раньше.

Я думала, что это было естественным следующим шагом. Я взглянула на Эдуарда, Приглушенный учитель, которого Луис привел направлять нас на уроках, подсказывать. До этого он вмешивался, только когда я спрашивала, словно ожидал, что я буду делать все. У меня, может, было больше способностей в магии, чем у него, но у меня не было опыта учить других.

Эдуард кивнул и добавил тихим тоном:

— Не давите на себя в поисках ощущения магии. На этом этапе вам просто нужно открыть себя и быть готовыми ощутить это.

Энергия в воздухе дрожала, гудела в комнате. Буря снаружи все еще не унялась, и я не была уверена, успокаивалась ли магия хоть на время за прошедший день. Некоторые из наших учеников напрягались, хмурились или поджимали губы, но некоторые улыбались. Они ощущали впервые силу, о которой могли только фантазировать.

Несмотря на твои тревоги, вид вызвал во мне радостную дрожь. До Экзамена, до того, как я попала в отряд, я мечтала показать простакам, какой красивой была магия на самом деле. Как-то убедить их полюбить ее так же, как любила ее я, а не бояться так, как делали многие. Со временем — я надеялась, что скоро — все смогут испытать потрясение первого ощущения магии, хоть и в небольших размерах.

Если магия не погибнет, уничтожив многое при этом, раньше, чем мы достигнем этого момента.

Было сложно помогать всем десяти ученикам преодолеть трудности в связи с магией, когда я обращалась к группе. Отыскать ритм в одиночку было сложно. Упражнение длилось несколько минут, они тихо шептались.

Эдуарда все устраивало, а я ощущала нетерпение. Разве Луис не говорил, что нам нужно, чтобы они стали использовать слабые чары как можно скорее?

Я вдохнула, сосредоточилась, как делала на своих уроках. Эдуард знал, что делал. И мы делали важное, нельзя было торопить их.

Я была не самой нетерпеливой в комнате. Мои товарищи из отряда стояли вместе в углу возле Эдуарда. Мы попросили их помочь с тренировкой, ведь они уже знали о потенциале простаков, и только к ним из магов могла обратиться Лига.

Теперь Брандт опустился с пяток на носки и шагнул к Эдуарду.

— Мы не должны делать что-то еще? — спросил он. — Может, некоторые из них уже поняли принцип?

Сэм настороженно посмотрел на него. Мы все не знали, как ответит Брандт, когда я объясняла план. За все время, что я его знала, он был верен магам особого отряда, больше никому. Для него власти Конфеда, которые заставили нас воевать, и правительство простаков, которое устраивало эти операции, были врагами. Он даже говорил о нападении на Белый дом, будто от этого стало бы лучше.

Но парень взялся за эту идею с неожиданным энтузиазмом, ухмыляясь от мысли, что мы делали это за спинами Круга.

— Мы можем научить их тому, что им нужно знать, — сказал он. Так что я собиралась приглядывать за ним, но, если он был с нами, не стоило отказываться от его помощи. Он смог слушаться меня и держать себя в руках, насколько мог, пока мы были в Пентагоне.

Он предлагал поменять урок, и я была не против попробовать это.

— Мы можем учить их один на один, — предложила я. — Это поможет тем, у кого еще проблемы с ощущением магии, — в Пентагоне я дальше всего прошла с Закером, работая с ним напрямую.

— Это звучит как хороший следующий шаг, — сказал Эдуард к моей радости и тихо хлопнул в ладоши. — Хорошо. Те из вас, кто не уверен в силах, подойдите, и мы объединим вас с магом для личного обучения. Если вы уже ощущаете магию, то… — он посмотрел на меня, будто я знала лучший курс действий.

— Что вы думаете? — сказала я. Было бы слишком сразу браться за чары, которым я хотела их обучить.

— Я, ну… — он замешкался, и я вспомнила, что он никогда не учил ребят, которые были так далеки от магии. Учить тех, у кого были достаточно высокие показатели, чтобы Конфед звал нас «магами» было гораздо проще. И он рисковал собой, помогая нам, мог многое потерять. Ему было опасно общаться со мной.

— Я могу поговорить с теми, кто продвинулся дальше, — вызвалась подруга Финна, Ноэми, с улыбкой, провела руками по коротким каштановым волосам. — Каждый раз, когда я работаю над этим, становится проще.

Я улыбнулась в ответ, радуясь ее энтузиазму, который вызывал меньше подозрений, чем у Брандта.

— Ладно, отлично, — она лучше понимала, чему ученики без магии должны уделять внимание, ведь сама прошла этот процесс. Я не помнила, когда не слышала магию вокруг себя. Я не понимала, как это было для них, как не могла представить, как обрести зрение после лет слепоты.

Четверо учеников, которым нужна была дополнительная помощь, подошли ко мне и Эдуарду. Я задумалась и повернулась к Финну и Тамаре, которые стояли в стороне.

— Почему бы вам не помочь Ноэми и остальным с основами чар, чтобы они привыкли направлять магию? Мы пока поможем ребятам догнать их, а потом, если будет время, перейдем вместе к исцеляющим чарам, — я не ожидала, что простаки сразу сильно повлияют на магию, но мы могли начать с закрытия тонких трещин в комнате и перейти к большим целям.

И если этого было мало, я напомнила себе, что было чудом, что мы вообще могли научить их колдовать. Десять человек, залатывающие трещины, не могли толком успокоить магию, но, если этому научить сотни или тысячи человек, эффект будет потрясающим.

Мои бывшие коллеги и я встали в пару с одним из учеников, у которых были проблемы, а Эдуард шел между нами, следил за работой и подсказывал. Я сосредоточилась на девушке, которую сама позвала к себе — подруга Ноэми, которая была на пару лет старше меня, ее глаза были густо подведены черным, но сияли восторгом.

— Не верится, что это происходит, — сказала она. — Я так хочу, чтобы это работало.

— Я тебе помогу, — сказала я со всей возможной уверенность.

После трех упражнений я поправила ее тон и ритм движений. И она вдруг испуганно вдохнула. Ее глаза широко открылись и посмотрели на меня.

— Думаю, я это ощущаю. Как странный шепот рядом со мной.

Я невольно улыбнулась от ее радости.

— Ладно. Теперь посмотрим, получится ли направлять эту энергию. Это чуть сложнее, чем обычно… Магия потрясена после атак, но мы должны хоть что-то суметь.

Через полчаса она смогла заставить лист бумаги из коробки затрепетать от строки, которую она пела снова и снова. Она подпрыгнула от радости.

— Это невероятно. Боже. Спасибо!

Это не было тем, что успокоило бы магию, но это было началом. Я оглядела комнату, поняла, что все наши ученики уже знали основы магии. Группа Финна уже собралась у стены и смотрела на трещины в краске. Магия чуть успокоилась от их мягких чар, или мне просто хотелось, чтобы так было?

К сожалению, почти весь вечер ушел на то, чтобы мы дошли так далеко.

— Можете вернуться завтра в восемь, и мы поможем вам колдовать, — сказала Тамара, пока ученики собирали вещи. — Но помните, что нужно молчать о том, что вы делаете. Не говорите о занятиях вне этой комнате, даже друг с другом. Если спросят, вы провели вечер с друзьями. Мы не хотим для вас проблем из-за обучения.

Простаки — хотя они уже не были простаками, да? — посерьезнели от ее воспоминания. Конфед мог наказать их так же сильно, как нас, если наш проект раскроют, и нам нужно было, чтобы они понимали риск обучения.

Если все получится, мы сможем раскрыть это публике, и им больше не нужно будет переживать из-за возможных последствий.

Ученики выходили в заднюю дверь магазина на парковку, а Ноэми задержалась.

— Это круто, — сказала она Финну, сияя, и ее чуть нескладное лицо стало от этого милым. — Не верится, что мы это делаем.

— Все имеют право развивать талант, — ответил Финн с кривой улыбкой, и мой желудок сжался от сочувствия.

Как сложно ему было смотреть, как эти люди получают то, что он потерял? Он даже не знал, мог ли вернуть это. Я видела за океаном несколько магимедиков, которых учили обращать эффекты выжигания — и приглушения, наверное, тоже — но Круг скрывал это. Я исцелила бы всех в Лиге, если бы знала, с чего начать. Но пытаться лезть магией в мозг без обучения было плохой идеей.

Мы займемся этим, когда разберемся с насущными проблемами. Как только Конфед примет, что все простаки, которые имели талант к магии, заслуживали использовать ее, им будет намного сложнее спорить, что маги должны терять свой талант.

— А я буду помогать, чем смогу, — Ноэми все еще сияла. — Спасибо, что позвал меня.

Финн рассмеялся.

— Эй, ты помогла мне поверить, что это возможно.

Что-то в их легкой болтовне вызвало напряжение во мне и укол ревности. Как только я заметила это, я тут же отогнала ощущение.

Финн был самым теплым и дружелюбным из всех, кого я знала. Он мог подружиться с любым, и, конечно, попадались и девушки. Просто… я не видела еще лично, чтобы он общался спокойно с кем-то из девушек, кроме Приши, которая ясно дала понять, что он не интересовал ее в романтическом плане.

Я догадывалась, что то, как мы встретились, и произошедшее потом сделало наши отношения изолированными. А это было как настоящий мир. Я плохо знала этот мир, ведь ни с кем не встречалась раньше, и у меня не было парня, о котором я так переживала бы. Но Финн ясно выражал интерес ко мне, так что было глупо беспокоиться из-за этого.

Я ощутила себя еще хуже от той вспышки ревности, когда Луис прошел в комнату через миг. Ноэми посмотрела на него и смогла засиять еще сильнее.

О, если ей кто и нравился из Лиги, то точно не Финн. Даже я могла заметить ее влюбленность за версту.

Луис, похоже, не замечал.

— Первая демонстрация прошла хорошо, — сказал он. Он устроил собрание на Таймс-сквер, где Приглушенные из Лиги держали таблички, предлагая показать свои навыки всем, кто попросит. Мы хотели разогнать движение против магии, показав, что мы помогали обществу, что не все маги были террористами. И мы надеялись при этом добавить полезной магии… и привлечь внимание властей к той деятельности, а не к урокам здесь. — Не так много людей воспользовалось нашим предложением, — продолжил он, — но мы не столкнулись с военными и теми, что против магии. Как первый урок?

— Хорошо, как по мне, — я взглянула на Эдуарда, надеясь, что он добавит свое мнение. Он этого не сделал, я замешкалась, но сама описала Луису впечатления. — Похоже, мы готовы перейти к изучению определенных чар. Некоторые уже начали это делать. Мы можем собрать завтра пораньше новичков, чтобы нас стало больше.

— Идеально! Я уже знаю, кому позвоню. Я могу начать вечером, — он сделал паузу, и его скрытый позитив, к которому я привыкла, чуть потускнел.

— Что? — я напряглась.

Он виновато скривился, словно это было его виной.

— Конфед не перестает сообщать о розыске. Они добавили фотографии и предупреждения насчет меня и Тамары. Нам и Финну лучше не ходить вместе, даже если мы скрыли лица шарфами и шапками. И придется подумать, где мы можем ночевать.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Финн

Когда я пообещал себе пару недель назад, что перестану скрывать, кем я был, я не ожидал, что это сделает меня одним из разыскиваемых преступников в городе.

Рочио использовала немного моих денег, чтобы заплатить за новую комнату в другом дешевом отеле. Я скрывался шарфом и шапкой, хотя в теплом фойе и из-за шерстяного пальто я уже вспотел. Клерк скучал, ему вряд ли было до меня дело, но я не хотел рисковать. Луис и Тамара сняли номер в другом месте, а Сэм и остальные не стали покидать тот отель, ведь их пока еще не разыскивали. Круг не хотел раскрывать о том, чем на самом деле занимались их «Чемпионы».

Клерк дал нам ключи от комнаты, что выглядела намного лучше предыдущей: две двойные кровати, стол с маленьким телевизором, ковер из лоскутов. Тут был схожий затхлый запах под фальшивым запахом лаванды после уборки. Не в таких местах я останавливался, когда путешествовал с семьей, но я и не был на отдыхе.

Рочио плюхнулась на край кровати и подпрыгнула на матрасе, который тихо скрипнул, но не ужасал. Я замешкался меж двух кроватей, вдруг поняв, что мы оказались наедине. Мы не были одни с тех пор, как она сбежала со своего поста за океаном.

Мы и до этого не были наедине. На Экзамене над нами постоянно висела угроза, и экзаменаторы следили за каждым шагом. Мы говорили в заброшенном магазине во время первой увольнительной Рочио, но ей пришлось взломать замок для нас, и это не ощущалось безопасным.

А тут, если ее чары не развеются — что с ними еще ни разу не было — мы могли расслабиться и… провести ночь вместе.

Я не знал, что с собой делать. Я должен был сесть рядом с ней или на другой кровати? Захочет ли она…

Рочио протянула руку, упрощая ситуацию одним маленьким жестом, как делала часто в прошлом. Я опустился рядом с ней, и она склонила голову на мое плечо. Я обвил ее плечи, не думая.

И все проблемы из-за катастрофы, в которой мы оказались, растаяли. Не существовало ничего, кроме меня и девушки, которую я любил, теплой, рядом со мной. Ее волосы сладко пахли шампунем из мотеля.

— Я могла бы проспать десять часов, — она вздохнула, ее тело расслабилось сильнее возле моего.

Уголок моего рта приподнялся.

— Можно и выкроить десять часов.

— Если город столько простоит, — она поймала мою свободную ладонь своими руками, смотрела на наши пальцы, переплетя их вместе, мои были бледными рядом с ее смуглой кожей. — Думаешь, мы поступаем правильно, пытаясь обучить простаков?

— Думаю, это лучший вариант из возможных, ведь власти не заинтересованы менять курс действий, пока мы не заставим их. Надеюсь, мы при этом и успокоим магию. А что? Что-то ощущалось не так на уроке?

Она тряхнула головой у моего плеча.

— Нет. Я просто думала… правильно ли, что все маги в Лиге потеряли почти весь или весь талант, а мы даем ту способность людям, которые ее и не ожидали? Я хотела бы вернуть тебе твою связь с магией в первую очередь.

От мысли, что я мог бы снова колдовать или хотя бы слышать шепот энергии в воздухе, сердце сжалось.

— Но об этом не нужно переживать, да? — сказал я. — Мы не можем вернуть ту связь. А простаков научить можем. Потому и делаем это.

Рочио притихла на миг.

— Думаю, есть способ вернуть связь, — тихо сказала она. — Когда мы были… однажды Десмонд… — она издала недовольный звук, не могла выдавить слова.

— Что-то из твоих миссий за океаном, — понял я, легкость поднималась во мне от ее первой фразы.

— Да. Из того, что я видела, магимедики — некоторые из них — знали техники восстановления той части разума, что слышит магию. Я не знаю, что это за техники, и я не стала бы такое пробовать без должного обучения, но Круг знает, что это возможно, и кто может это сделать. Если мы надавим на них…

Я обнял ее крепче, радость пропадала.

— И мы надавим на них так, как ты уже запланировала. Будет проще раскрыть остальное, что они скрывали, как только мы начнем с самого большого открытия.

— Просто неправильно, что тебе нужно ждать, когда ты и не должен был терять свой талант.

Я невольно подумал, как старался развить ту способность — обо всех часах над учебниками и за упражнениями — и как мало я смог сделать в конце. Мои способности были слабее, чем у всех в семье, намного слабее, чем у Рочио. Укол старого стыда отозвался во мне эхом. Я зазвучал ехидно, чтобы скрыть это.

— Не знаю. Я и не был хорош в использовании этого таланта. Может, логично, что те, кто еще не использовал магию, получат первый шанс до того, как я — второй.

Рочио вскинула голову. Она хмуро посмотрела на меня.

— Ты в это веришь? Что экзаменаторы справедливо забрали у тебя магию?

— Ну, я… — было сложнее собраться с мыслями, когда она так смотрела на меня, ощущая за меня боль. — Просто, если говорить о том, кто достоин больше, то это те, кто еще не проявили себя слабыми магами.

— Ты не должен заслужить связь с магией, — возразила Рочио. — Или ты хочешь сказать, что правительство может отрубать людям руки за то, что они не умеют отлично строить? Ты мог колдовать. Не важно, насколько сильным ты был в этом.

— Или не был.

— Думаешь, у простаков, которых мы учим, будут невероятные таланты? У них даже нет достаточно сильной связи, чтобы ощущать магию без помощи и советов.

— А что было у меня? — выпалил я. Осознание, что грызло меня с тех пор, как Рочио рассказала мне о базе данных Конфеда, выбиралось к поверхности. — Мои родители могли прикрывать мои способности с моего рождения. Мы не знаем, показывал ли я склонность к этому. Конфед никогда не измерял мои способности. Какую бы оценку я получил? Наверное, девять, как раз ниже порога, который позволяет зваться магом. А, может, и три. Я мог быть слабее многих простаков с тем же обучением.

Может, мне позволили мой талант, потому что имя семьи старой магии спасло меня от оценки, как спасало во многих других случаях.

— Я видела, как ты колдовал, — сказала Рочио. — Ты не был настолько слабым.

— Откуда тебе знать? Мы не знаем, на что были бы способны такие, как Ноэми, если бы могли учиться этому всю жизнь.

— Финн…

Я отпустил ее руку и потер свое лицо.

— Нам не нужно говорить об этом. Мы не знаем наверняка. Если есть способ обратить приглушение и выжигание, то мы будем бороться за него ради всех, когда наступит время.

Выражение лица Рочио все еще было напряженным.

— Мне просто не нравится, как ты говоришь об этом. Одно дело шутить, другое — на самом деле думать, что ты даже не заслуживал связь, которой обладал. Ты должен верить в себя сильнее. Смотри, как много ты достиг. Ты многое сделал, что не связано с твоей семьей.

— Это не такое важное. И посмотри, сколько ты достигла, — я вспомнил, что отметил на тренировке ранее этим вечером. — Ты — самый сильный маг из всех, кого я встречал, ты подавила все правительство простаков — временно, но все же — и ты продолжаешь позволять людям из Лиги быть во главе, даже если это твой план.

— Это другое. Я не считаю себя неспособной, просто там есть люди с большим опытом или особыми навыками. Это слишком важно, так что я хотела бы помощь тех, у кого есть опыт в этих действиях. Я не хочу ничего испортить.

Она закрыла рот, скривилась, словно не знала, что последние слова вылетят.

— Ладно, может, я тоже немного нервничаю, ведь не знаю, что делаю. Но это все серьезно.

Я снова притянул ее к себе, и ее голова оказалась под моим подбородком.

— Знаю. И ты знаешь, что никто не ожидает от тебя ответственности за все, да? Я о том… Ты понимаешь, что нужно магии, лучше всех нас. Ты лично видела, что делает военная сила. Ты пережила Экзамен и вывела почти всех нас оттуда живыми. А если, взяв управление в свои руки, поведя нас за собой, ты успешнее исправишь эту катастрофу?

— Не знаю, — пробормотала Рочио в мою футболку. — Всего так много. Мы говорим о будущем всего мира.

Мое горло сжалось.

— Понимаю. Я не говорю, что ты должна взвалить на себя больше. Просто я думаю, что ты справилась бы, а я поддержал бы тебя. Я о том, что… может, сомнения в том, сможем ли мы, это нормально?

— Ладно. Логично. Просто… — она посмотрела на меня. — Я тебя люблю. Я считаю тебя невероятным. Я бы одолела любого, кто сказал бы, что это не так, включая тебя, — она робко улыбнулась. — Я не хочу с тобой спорить. Не сейчас. Ужасов и без того хватает.

— И я не хочу спорить, — и мое сердце пело, я хоть раз поверил, что мог быть потрясающим человеком, которого она видела во мне. — У нас будет много времени, чтобы отругать себя за сомнения в себе после этого. Надеюсь. А сейчас я хочу…

Она отклонила голову под идеальным углом, и я провел пальцами по ее челюсти, и ничто в мире не было таким важным, как прижаться губами к ее губам. Рочио поцеловала меня в ответ, ее ладонь скользнула за мою шею. И боль разговора сменилась другими чувствами, и многие из них пылали по-другому.

Я поцеловал ее снова, провел ладонью по ее боку. Голова кружилась от возможностей ночи, ведь мы были одни в этой комнате. Мне пришлось остановиться, тяжело дыша, чтобы уточнить.

— Я н-не говорю, что нам обязательно делать это, или что мы должны… Хотя я бы этого хотел… Ах, я о том…

Рочио ждала, изумленно приподняв бровь. И я все-таки произнес то, что пытался:

— Я еще не проходил весь путь раньше. Ни с кем. И даже не был близок.

— И я, — сказала Рочио. — Так мы оба не знаем, что делаем?

— Точно, — я издал смешок облегчения от ее ответа. — В том и проблема.

— Тогда не будем переживать. Все придет само. Если покажется, что мы спешим, мы остановимся. Мы же не спешим? — она улыбнулась. — И если мы ощутим себя готовыми, то поймем, что делать.

— Верно, — сердце забилось быстрее от мысли, что все возможности могли свершиться ночью, и что она могла хотеть этого так же, как я. Я опустил голову, и мой лоб прижался к ее лбу. — Я тоже тебя люблю.

Ее улыбка стала шире, и она поцеловала меня снова, и я уже ни о чем не думал.

* * *

Я ждал звонка Луиса в десять утра, но я не ожидал, что он начнет с:

— Тебя кое-кто ищет.

Я отклонился на скрипучем деревянном стуле в номере отеля, где мы с Рочио только закончили поздний завтрак. Я поймал ее взгляд и невольно улыбнулся, как улыбался, когда проснулся, прижимаясь к ней, утром. Она просияла, как сделала уже несколько раз с пробуждения, ее щеки порозовели. Испортить мне настроение могли редкие новости.

— Да, — сказал я Луису. — Думаю, этим занимается почти весь штат, благодаря стараниям Круга.

Он рассмеялся.

— Я не о том. Женщина приходила, когда мы начинали демонстрацию утром, спрашивала, мог ли кто-нибудь передать тебе сообщение. Сказала, что ты знаешь ее по Экзамену.

По Экзамену. Сердце пропустило удар.

— Она назвала имя? Как она выглядела?

— Имени нет, но парень, который передал это, сказал, что ей было за двадцать, из Средней или Южной Азии, коричневое пальто, шарф на голове. Это звучит знакомо?

Да. В кусочках памяти, которые я сохранил, когда экзаменаторы пытались стереть все, я отыскал картинку молодой женщины в хиджабе, которая сказала, что попробует мне помочь — эта же женщина встретилась в колледже на днях. Поэтому она решила теперь со мной связаться?

— Я ее знаю, — медленно сказал я.

— Она сказала, что хотела бы поговорить с тобой. Ты должен встретиться с ней в любимом магазине выпечки твоего папы в полдень, если не против. Надеюсь, ты знаешь, что делать. Нужна помощь?

— Нет, — у меня было нечто больше поддержки Лиги в девушке, сидящей напротив меня.

Рочио с любопытством смотрела на меня.

— Что это было?

Чары молчания не давали рассказать, но я мог хоть что-то объяснить. Рочио уже поняла намек.

— Ты знаешь, как я потерял не все, как думали экзаменаторы? — я кивнул на свою голову. — Потому что… я сам бы не справился.

— Кто-то на Экзамене помог тебе, — поняла Рочио.

— Она связалась с Лигой. Хочет встретиться со мной.

— Из-за чего?

— Не знаю точно, — признался я. — Но она рисковала работой до этого… И я видел ее в колледже после того, как Круг перебрался туда. Может, она слышала что-то, так что хочет это передать.

Рочио убрала обертки еды, которую заказывала для нас, в урну.

— Уверен, что мы можем доверять ей? Если они узнали, что она сделала, могут так выманивать тебя.

Я взвесил то, что знал об этой женщине, и обстоятельства.

— Круг даже ничего не подозревал, хотя понять сложно. Не думаю, что мы должны отказываться от шанса узнать больше. Но нужно быть осторожными. Ты пойдешь со мной? Поможешь быстро уйти, если все пойдет плохо?

Ее улыбка вернулась с таким теплом, что счастье покалывало во мне.

— Конечно. Мы всегда были хорошей командой.

Любимый магазин выпечки папы был небольшим местом в Ленокс-хилл. Когда он брал меня и родню сюда по субботам или перекусить днем, он говорил, что раньше приходил сюда со своими родителями. Порой к нам присоединялся дядя Реймонд, и я понимал, что он был с семьей папы и в прошлом. Призрак воспоминания ощущался, когда я прошел в магазин без четверти полдень.

Я сел за стол с каменной поверхностью. Я чуть ослабил шарф, чтобы не запариться. Я вдыхал запах масла, слушал бодрую песню, негромко звучащую из колонок, что порой потрескивали, словно реагировали на ветер снаружи.

Рочио прошла через пару минут, села в углу, откуда могла без преград наблюдать за мной. Я моргнул, свет вокруг нее стал размытым. Я видел ее, только когда сосредотачивался, зная, где она была. Никто больше ее не заметил бы.

Мы не смогли бы отбиться от отряда солдат Конфеда, если женщина приведет их, но мы надеялись, что Рочио уловит угрозу раньше, чем нас загонят в угол. Я опустил ладони на колени, чтобы не ерзать, и заказал кусочек персикового пирога.

Женщина вошла одна ровно в полдень, окинула кафе взглядом, словно нервничала, что я мог кого-то привести. Она была в строгом лиловом брючном костюме с темно-фиолетовым хиджабом, немного темных волос было видно из-под свободных складок. Через миг колебаний она опустилась на стул напротив меня.

— Я рада, что ты пришел, Финн, — сказала она осторожным голосом.

Все указывало на то, что она пришла сюда из добрых побуждений, рискуя собой. Я взглянул на Рочио, ее кивок успокоил меня.

Я подвинулся ближе на стуле, чтобы тихо заговорить:

— Перед тем, как мы обсудим остальное, я должен поблагодарить вас. Я знаю, вы уже помогли мне однажды. Но я н-не знаю вашего имени.

Женщина моргнула, а потом понимание озарило ее лицо.

— Мелочи всегда важнее, — прошептала она под нос. — В настоящем мире я — Сальма Халиль.

Значит, она была экзаменатором Халиль, когда я знал ее раньше. Но мы тут были не из-за Экзамена. Я так думал.

— Почему вы хотели меня увидеть? — сказал я.

Официантка принесла мой пирог, Сальма теребила вилку, пока другая женщина не ушла. Она слабо улыбнулась мне.

— Я поняла, что не зря поверила, что ты используешь шанс выступить против, если будешь знать о нем… даже если многое потерял по пути. Мне жаль насчет твоего дяди.

Она первой, кроме моей семьи и Рочио, сказала так после его смерти. Я успокоился еще сильнее, хотя соболезнования вызвали укол боли в груди.

— Я не хотел, чтобы это произошло.

— Я так и думала. Надеюсь… — она резко вдохнула. — Мне не нравится то, какими стали разговоры лидеров Конфеда после атаки Достойных. Я знаю, что Лига, в которой ты участвуешь, просила о другом подходе… Ты мог уже видеть в новостях, что президент днем посетит Круг. Если сможешь переубедить хоть одного члена Круга до этого, это может повлиять на ситуацию.

Конечно, но…

— Как нам переубедить члена Круга за четыре часа? — спросил я. — Они пытаются арестовать меня.

— Я кое-что знаю… Когда работаешь при главах, многое улавливаешь. Они выглядят как единый фронт, но я знаю о нескольких случаях, когда мистер Лерон выступал против политики ограничения. Он мыслит не так, как многие там.

— Он таким не казался, когда я говорил с Кругом раньше.

Она развела руки.

— Всем нам сложно выражать свое мнение, когда вокруг люди, которые могут посчитать нас предателями. Но если ты или твои союзники смогут поговорить с ним наедине, без давления других взглядов, может, удастся его уговорить. И, думаю, я знаю, где его можно найти, чтобы сделать это.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Рочио

Небольшой магазин чая простаков не был местом, где я ожидала найти члена Круга. Это было небольшим доказательством, что информация экзаменатора была верной.

Она сказала, что видела, как мистер Лерон часто покидал здание ради чашки чая в этом месте перед важными встречами — а редкое было важнее конференции с президентом простаков. И за час до назначенной встречи он прошел внутрь, колокольчик звякнул на двери.

Я оставалась в углу пару минут, магия, которую я собрала для укрытия, трепетала в такт бушующему ветру снаружи. Ветер доносил до меня запах чая, горькие и сладкие ароматы. Лерон попросил чай с забавным названием, сел с чашкой и блюдцем за столик у стены в десяти футах от меня. Его тонкие черты расслабились после первых глотков.

Пора было подойти к нему и заняться делом. Это должна была сделать я, потому что Финн и другие лидеры Лиги многим рисковали бы, раскрыв свои лица, и я могла лучше выразить, что нужно было магии. Финн не обрадовался этому. Он вернулся в отель, чтобы его не заметила полиция, но обнимал меня долго, не желая отпускать.

А я теперь мешкала, глядя на мужчину с мелкими глазами. Каким бы ни было его мнение, он был одним из десяти человек, которые решили мою судьбу в День писем. Он согласился или не оспорил, что мою магию нужно приглушить, а не позволять мне занять место мага в колледже.

Моя мама предположила, что Конфед принимал такие решения, потому что они боялись сильных новых магов, у которых не было истории семьи, не было давней верности. Я пришла на Экзамен, чтобы доказать, что не была угрозой. Но я была тут, дезертировавший солдат особого отряда, и я была в ответе за раскрытие самого важного секрета Конфеда правительству простаков…

Этот мужчина посмотрит на меня и подумает, что они были правы на мой счет?

Я не хотела этого. Я хотела просто учиться в колледже, вызывать восторг к магии у тех, кто ее боялся. Я сошла с пути, когда попыталась защитить саму магию. Я не думала, что члены Круга так на это посмотрят.

Но я должна была использовать шанс. Даже если Лерон не уговорит остальной Круг, его слово, что военные атаки вредили магии, сможет повлиять на то, что произойдет дальше. Если мы не смогли убедить весь Круг, одного еще был шанс уговорить.

Шепча, я убрала магию вокруг себя. Я подошла к его столику, и Лерон поднял голову. Я не знала по его изменившемуся лицу, узнал он меня или был просто удивлен, что к нему подошли.

— Я просто хочу поговорить, — я села напротив него. — Надеюсь, вы не против послушать перед разговором с президентом.

Он посмотрел на окно, откуда было видно колледж, а потом на меня.

— Не знаю, с чего мне слушать того, кто отбросил возможности, данные рангом Чемпиона.

Значит, Круг был в курсе последних сложностей национальной обороны. Я мысленно скривилась и подавила желание хмуро посмотреть на него.

— Думаю, вы знаете, что те «возможности» не из того, что хотят многие маги. Я выполняла долг, когда меня заставляли, сколько могла. Я не могла стоять в стороне, когда узнала, что на горизонте буря, с которой мы столкнулись теперь.

Он нервно облизнул губы, но не спорил. Может, у меня все-таки был шанс.

— Вы этого хотите? — я кивнула на улицу, где навес ближайшего магазина трепал ветер магической бури. — Чтобы магия ускользала от нас, не слушалась из-за того, что мы заставили ее делать? Вы знаете, почему это происходит. Не верю, что экзаменаторы не делились своими наблюдениями с Кругом. Мы не можем это уже игнорировать, и станет только хуже, если не остановить операции национальной обороны.

Лерон крутил чашку чая в ладонях.

— Почему ты думаешь, что я дам тебе не такой ответ, как тем, которые начали этот разговор?

Я заставила себя мрачно улыбнуться.

— Я и не думаю, что вы его дадите, но надеюсь. Потому что я подошла к вам лично. Потому что я рискнула, зная, что вы думаете обо мне, но и зная, как это важно. Если я могу поднять голову, то разве этого не может сделать один из лидеров всех магов страны?

У меня не было легкости Финна в словах, но я была убедительна. Он должен был понять общую мысль. Лерон все крутил чашку, но когда он открыл рот, он выглядел задумчиво, а не недовольно.

— Ситуация сложнее, чем ты думаешь, — сказал он.

— И вы не думаете, что станет еще сложнее, если мы дойдем до точки, когда едва сможем колдовать? — спросила я. — Как вы тогда будете влиять на власти простаков?

— Нам нужно защищать нашу страну.

— Хорошо. Защищайте ее. Но не атакуйте в отместку. Разрушительные чары вредят магии. Даже если бы вы могли убедить президента выбрать осторожный подход… я не глупая. Я знаю, что вам нужно продумать, как много просить с самого начала.

Он потер рот, глядя вдаль. Он на самом деле обдумывал это. Слабая надежда, за которую я держала, стала разгораться яркой искрой. Если кто-то из Круга будет на нашей стороне, все станет проще. Прошу, Dios mio, пусть хоть это пойдет так, как нам нужно…

Лерон вдруг прищурился, глядя на что-то за окном. Я повернулась, и желудок сжался.

Толпа шагала по улице снаружи, магия трепала их волосы, дергала за воротники курток еще сильнее, чем раньше. Их плакаты трепетали, но я все равно смогла прочесть сообщения толстыми буквами. На одном говорилось: «Наш дом, наша страна, нет магии!».

Протестующие решили озвучить свое мнение во время визита президента. Может, они злились, что он прибыл поговорить с лидерами магов.

Я стиснула зубы. Конечно, они винили нас, хотя многие международные проблемы, которые вызвали атаку мятежников, не были связаны с Конфедерацией. Мы были удобной и заметной мишенью.

Я повернулась к Лероном и поняла, что демонстрация испортила мой прогресс с ним. Он сделал последний глоток чая и встал.

— Потому сейчас не подходящее время для обсуждения наших отношений с простаками, — он резко махнул рукой. — Один неверный шаг, и они обвинят нас в предательстве страны. А потом где мы будем, когда не можем толком колдовать, а тысячи их будут нападать на одного из нас?

Я вскочила на ноги.

— Если бы вы объяснили им влияние на магию… и что они жертвуют способностями, которые могли бы использовать…

Он напрягся от моего намека на тот огромный секрет.

— Тогда мы будем предателями из-за того, что скрыли это от них. Тут не победить. Мы стараемся выжить. А теперь мне нужно вернуться к работе, пока улицы не заполнили люди, которые хотели бы увидеть мою голову на шесте.

Он не понимал, что правительство простаков уже слышало этот секрет от меня, даже если они пока не верили моим словам. От мысли раскрыть, как сильно я подставила Конфед, я застыла на месте на миг, и этого хватило, чтобы Лерон ушел за боковую дверь, быстро бормоча чары. Его силуэт стал размытым, он поспешил по тротуару, держась в стороне от растущей массы протестующих.

Я ничего больше не могла сейчас сделать. Конечно, Лерон мог и не согласиться ничего сделать. Как он мог поверить, что имел право возглавлять Конфедерацию, если он даже не хотел защищать магию, которая делала нас такими, какими мы были?

Вопли стали громче, доносились сквозь стекло:

— Никакой магии в нашей стране! Боритесь с магией в другом месте!

Я подошла к окну и смотрела на происходящее. Основная часть толпы остановилась у здания колледжа, перекрыв перекресток. Пара сотен простаков присоединились к протесту. Еще больше двигалось по улицам к ним — опоздавшие или новые, кто решил поддержать движение против магии. Я сглотнула.

Почему люди так себя вели? Почему нападение Достойных не могло сплотить нас, заставить вместе защищать город, а не ссориться?

Видимо, по той же причине, по которой дети в школах простаков, где я ходила на уроки магии, или издевались надо мной, или держались подальше от меня.

Они предпочли бы, чтобы десятки лет назад маги сохранили тайну о себе, а не вышли на свет? Они думали, как чары ускоряли их поезда и защищали банки, где они хранили деньги? Я сражалась за этих людей на другой стороне океана, не желая этого, а они просто хотели, чтобы я исчезла.

Несколько машин полиции подъехало к краям толпы. Когда приедет кортеж президента, там будет много охраны, но отношениям простаков и магов не хватало только, чтобы он увидел сотни человек, кричащих ему лишить нас шанса принимать решения. Я не справилась с Лероном, но образная буря, бушующая снаружи, могла помешать нам еще больше.

Мои плечи напряглись. Я замерла на миг, а потом пошла к протестующим.

Ветер дул вокруг меня с нескладным гулом магии, подгоняющей его. Холод жалил мои глаза. Я шагала вдоль края толпы к одной из машин полиции. Управлять этими людьми было их работой.

Женщина в форме только вышла из машины. Я подошла к ней, обнимая себя от холода. Она поймала мой взгляд, поджав губы. Вряд ли ей нравилась эта ситуация, но я не знала, было это из-за несогласия с их криками, или опасалась, что придется подавлять толпу, что могла стать неуправляемой.

— Вы не можете прогнать их? — спросила я у нее.

— Мы сохраняем контроль, как можем, мисс, — сказала женщина. — Не переживайте. Мы проследим за происходящим.

Я указала на растущую толпу.

— А то, что они делают сейчас, это нормально? Разве я не имею право ощущать себя в безопасности в своем городе, и не слышать крики людей, чтобы я уходила?

Что-то изменилось во взгляде женщины. Она не знала, что я была магом, пока я не назвала себя мишенью слов протестующих. Ветер с магией в этот миг решил ударить ее хвостом ее волос по щеке, и она хмуро убрала волосы за спину.

— Учитывая недавние события, для людей ожидаемо злиться. Когда мы перестанем видеть бушующую магию, все успокоятся.

Она смотрела так, словно ждала, что это меня устроит. Знала бы она, что я была из тех магов, которые пытались успокоить магию…

— Сложно осуществить это, когда люди кричат нам не использовать магию вовсе, — сказала я. — Президент скоро будет тут. Вы не можете убрать их?

Мой голос стал слишком громким. Кто-то на краю толпы оглянулся. Его лицо стало красным от злости.

— Они пытаются сказать, что мы не можем тут быть! — закричал он протестующим вокруг него. — Гадкие ведьмы думают, что могут приказать копам арестовать нас за правду!

Мои ноги напряглись. Несколько протестующих повернулось ко мне, хмурясь от схожего гнева… а в некоторых случаях это выглядело как паника. Старушка в паре футов сжалась в толпе, уходя глубже. Некоторые думали, что я нападу на них?

— Этой девушке можно жаловаться, как и всем вам, — сказала полицейская.

Я не успела обрадоваться или что-либо сказать, другой голос прозвенел чуть дальше:

— А мы имеем такое же право жить в этом городе. Маги жили тут дольше некоторых ваших семей. Вы — придурки, раз пытаетесь винить во всем нас!

Толпа повернулась к новому говорящему, но мне не было его видно. Видимо, еще один маг заметил протест и набрался смелости возмутиться. Может, это был кто-то из Лиги.

— Да, — присоединился высокий голос. — Сколько испортили вы, простаки? Мы должны говорить вам убираться отсюда.

Ругательства и оскорбления звучали в ответ. Протестующие уже не смотрели на меня, но это не радовало. Напряжение гудело в ветре, вызывало мурашки на моих руках даже под рукавами пальто. Я не знала, использовали ли другие маги какие-то разрушительные чары, или расстроенная магия просто реагировала на эмоции толпы.

Все больше магов кричали в ответ, первые двое могли прийти с друзьями, или еще маги проходили мимо и услышали шум. Несколько офицеров полиции шагнуло вперед.

— Эй! — крикнул один из них. — Сохраним все мирным…

— Террористы должны были раздавить всех вас! — рявкнул один из протестующих.

— Будете так говорить, заслужите ад, который нам хотелось бы обрушить на вас! — парировал маг.

В тот же миг ветер ударил по протестующим так сильно, что несколько человек упало. От чар или случайной вспышки магии? Я не знала.

Сердце колотилось от криков, что звенели от простаков. Офицеры полиции, включая женщину, с которой я говорила, бросились к другим магам. Откуда-то из толпы донесся вопль, полный гнева, и я не могла разобрать слова.

Бам.

Выстрел сотряс воздух. Один из магов, который ругался с людьми у края толпы, упал. Копы побежали быстрее.

Я развернулась, горло сжалось. Откуда стреляли? Я забралась на капот машины полиции рядом, чтобы видеть лучше.

— Слезь оттуда! — рявкнул кто-то мне, но я заметила стрелка. Парень снова поднимал оружие.

С моих губ сорвалась строка, которую я использовала на поле боя. Пистолет выпрыгнул из руки парня. Я махнула рукой и отправила пистолет в полет к ближайшей крыше, где некому было его ловить.

Один из офицеров полиции теперь бежал ко мне. Я слезла с машины с вихрем ветра. Моих стараний не хватило. Другой выстрел прогремел где-то в толпе, за ним раздался крик боли. Где-то возле меня коп поднял рацию к лицу.

— Перестрелка у Колледжа магов. Сообщите кортежу.

Другой офицер еще бежал ко мне, не радуясь, что я отошла от машины. Я пятилась, сердце колотилось. Толпа бушевала, многие лица побледнели от страха.

Протест постигла бы такая участь, если бы я не попыталась прогнать их полицией? Тот разговор все начал. Я злилась… как злились некоторые из них. Мы видели друг в друге врагов, и это не помогало.

Я не знала, что еще делать. Пока коп не догнал меня, я развернулась и побежала.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Финн

Я любил и ненавидел новости. Я не мог не смотреть их почти все время, пока был в номере отеля, следить за миром снаружи, ведь не мог выйти и посмотреть своими глазами. Но при этом приходилось смотреть на жуткую маску члена Достойных.

Как на видео, которое показывали, пока мой дядя был в больнице, центральная фигура в маске была обрамлена другими, чьи лица скрывала алая ткань. Может, это была та же группа, что взяла на себя ответственность за раны дяди Реймонда, или это был другой отряд — понять было невозможно. Мои пальцы сжали пульт, но я не выключил телевизор.

Рочио вышла из ванной, вытирая влажные волосы полотенцем.

— Что происходит? — спросила она, увидев меня.

Я кивнул на телевизор. Фигура за маской, похоже, говорила, но я не знал тот язык. Перевод тянулся внизу, и репортер добавила свой комментарий.

— Достойные прислали еще видео, — сказал я. — Угрожают, что не закончили с нами. Не похоже, что они намекают на что-то конкретное, но я уверен, что они рады, что мы готовы загрызть друг друга из-за этого.

Встреча Круга с президентом вчера не состоялась. Охрана президента не пустила его туда, где вспыхнула жестокость, и я их не винил. Я просто радовался, что Рочио вернулась целой.

— Они могут ничего и не планировать, — сказала она, подойдя ко мне. — Это ведь не они ранили твоего дядю, — она нежно опустила ладонь на мое плечо. — Стражи порядка во всей стране в напряжении, охрану должны были усилить вдесятеро. Им будет сложно что-то предпринять. Они просто хотят, чтобы мы боялись.

— Потому и террористы, — отметил я, но не смог отогнать тревогу, ползущую по телу. Ветер снаружи выл громче, чем раньше, порой окно гремело. Я видел, как Рочио кривилась утром, пока пыталась наколдовать обычный щит. И где-то за океаном моя лучшая подруга была послана бороться с теми мятежниками на их земле. Я не знал, что там происходило.

Я посмотрел на свой телефон, который оставил заряжаться на столике у кровати. Я хотел связаться с родителями Приши, как только мы поняли, что национальная оборона пошла в атаку, но нервничал после объявлений о розыске. Они всегда терпели меня как друга Приши из-за положения моей семьи — хотя, как простаки, они с опаской смотрели на магов, включая Пришу. Что они думали обо мне теперь?

Это было не так важно, как узнать, были ли у них новости от нее. Я покинул дом, бросил свой обычный телефон, и она не могла со мной связаться… если была в состоянии сделать это.

— Я все переживаю, — сказал я. — Мне нужно узнать от родителей Приши, знают ли они, как она.

Рочио сжала мое плечо.

— Они должны понимать, что ты — не преступник, — она уловила мою тревогу. — Я могу пока сходить за обедом, оставить тебя для звонка. Что тебе принести?

— Можно попробовать китайский ресторан дальше по улице, — сказал я. — Уверен, у них есть блюда на вынос. У тебя хватает денег? — было странно давать деньги своей девушке, словно она была рядом ради них, но только у меня в Лиге было достаточно наличных. Я надеялся, что снятые после побега со встречи с Кругом деньги помогут нам долго продержаться. Я не удивлюсь, обнаружив в следующий раз, что мой счет заблокирован.

— Ага, — Рочио похлопала по карману на бедре, где был ее кошелек, и с сочувствием улыбнулась мне. — Напиши, как только будешь что-нибудь знать, ладно?

— Конечно.

Дверь за ней закрылась, и я заставил себя взять телефон и набрать номер. Грудь сдавило, пока шли гудки. Час дня, но семья работала дома. Если Матуры сохранили прежний график, они как раз заканчивали обед. Я мог представить, как ее бабушка убирает со стола, а кто-то из братьев Приши загружает посудомоечную машину.

— Алло? — сказал папа Приши.

Я не сразу смог распутать язык и произнести слова:

— Здравствуйте, мистер Матур. Это Финн. Я просто хотел узнать, не было ли слышно Пришу в последние несколько дней. Из-за всего происходящего сложно не беспокоиться.

— Финн, — он сделал паузу, и я различил звяканье тарелок на фоне. Я сжал в кулак свободную руку на коленях. Он мог и не захотеть говорить со мной, даже если Приша звонила ему.

— Не нужно рассказывать мне детали, — быстро добавил я. — Я просто хочу знать, в порядке ли она.

Он вздохнул.

— Я беспокоился из-за… недавних новостей о тебе. Но Приша вчера звонила. Я упомянул ей новости, и она сказала, что нам не нужно доверять им. Она уверена, что это политика Конфедерации, которую мы не понимаем, а не настоящее преступление.

Она звонила вчера, уже после атаки за океаном. Мои плечи опустились, напряжение отпустило меня.

— Да, — сказал я. — Как-то так. Простите, что побеспокоил. Рад слышать, что с ней все в порядке. Думаю, вы можете понять, почему я не мог связаться с ней сам.

— Я ценю то, что ты не втягиваешь ее в свои проблемы, — сказал ее отец надменно. Разговор явно был окончен. Ладно. Я получил нужную информацию. Вряд ли удалось бы попросить его передать ей привет от меня.

Приша точно знала, что я переживал за нее. Она, наверное, пыталась мне позвонить. Но, даже если бы я сохранил свой телефон, говорить с ней сейчас было опасно для нее.

— Она во все это не ввязывалась, — сказал я. — Я переживаю как друг. Спасибо и хорошего дня.

Я опустил телефон, и он зазвонил. Я узнал номер Рочио на экране.

— Эй, — сказал я, ожидая, что она хотела узнать мое мнение насчет блюд на обед.

— Финн, — прошептала она, — можешь включить Четвертый канал?

— Что? — сказал я, но уже тянулся к пульту. Страх в ее голосе давил на мою грудь. Что-то было не так.

Как только канал переключился, ей не нужно было продолжать. Фотография Рочио — видимо, с последнего года обучения в ее школе, она выглядела немного младше, но была такой же сосредоточенной, как девушка, которую я знал — занимала четверть экрана.

— Отдел обороны просит всех, кто знает что-то о ней или ее местонахождении, связаться, — говорила репортер. — Деталей мало, но пресс-секретарь сообщил, что Лопез могла использовать магию, чтобы вмешаться в недавние военные маневры за океаном. Может ли этот маг быть отчасти в ответе за нападение террористов в Манхэттене на днях? Мы сообщим больше, как только узнаем.

Меня мутило. Рочио пошла к секретарю обороны, доверяла той небольшой части правительства простаков, а они подставили ее и назвали врагом.

Почему они сами объявили розыск, а не сообщили Кругу, чтобы Конфед разобрался со своими? Этот поступок беспокоил больше, чем мое лицо в новостях.

— Все плохо? — тихо спросила Рочио. — Я увидела свою фотографию по телевизору за стойкой в ресторане, когда сделала заказ — теперь я прячусь в туалете. Не знаю, смотрел ли кто-то на экран, но было бы глупо просто стоять там и позволять им понять, что это я.

— Все… довольно плохо, — признал я.

Она тихо выругалась на испанском.

— Почему Круг решил пойти за мной сейчас? Закер или его люди могли что-нибудь сказать им, хотя у них не было встречи с президентом…

Я сжал телефон сильнее.

— Рочио, это был не Круг. Это был департамент обороны — простаки просят информацию о тебе. Говорили так, будто ты — террористка или заодно с ними. И что ты вмешалась как-то в недавние военные маневры за океаном.

— Что? — потрясенный вопрос вырвался из нее. Она вдохнула глубже и снова заговорила тихо. — В этом нет смысла. Я даже страну не покидала на неделе.

— Может, они злятся, что никак не могут втянуть тебя в это, — сказал я. — А пытаются прикрыть это вмешательством.

— Возможно. Странно все это. И то, как люди себя ведут сейчас… если меня заметят после того, как связали с террористами, повезет, если меня не пристрелят на месте.

Я стиснул зубы.

— Мы этого не допустим.

Ее волосы зашуршали, словно она качала головой.

— Не важно. Еда будет готова через пару минут. Ты сможешь забрать ее и отвлечь всех, чтобы я смогла выйти? На случай, если они все-таки заметили тот сюжет. Я даже шарф не брала, ведь идти близко. Я… попытаюсь скрыть лицо, но магия сейчас плохо слушается. Я не думаю, что чары продержатся.

Я вскочил на ноги.

— Я сейчас буду. Держись. Почему нам не остаться на связи, чтобы ты поняла, когда я прибуду?

Мне нужны были только шапка и шарф, чтобы меня не узнали. Хорошо еще, что нас решили разыскивать зимой.

Я поспешил по тусклому коридору отеля, спустился по лестнице, чтобы в лифте звонок не оборвался, пока запоминал номер заказа, названный Рочио. Люди могли говорить об Академии, что хотели, но она помогла мне легко все запоминать.

Улица страдала от яростных порывов холодного ветра. Здание неподалеку стонало от давления воздуха, и магия бушевала в нем. Я зашагал быстрее, кожу вокруг глаз покалывало. Она онемела, когда я добрался до ресторана. Слова вылетали паром в шарф, когда я сказал:

— Я собираюсь зайти. Когда услышишь, что я громко говорю, убегай.

Я прошел в ресторан, и меня встретило уютное тепло и вкусный запах имбиря. Пара сидела за столиком в углу, делила большую тарелку жареной лапши. Женщина стояла за кассой, парень в белом фартуке вытирал стол, который, видимо, недавно освободили.

Всего четыре человека. Я должен справиться.

Я не дал себе посмотреть на маленький телевизор на стене, прошел к стойке с очаровательной улыбкой.

— Привет! Моя девушка сделала заказ на вынос, но ей пришлось, кхм, уйти по срочному делу. Она попросила меня забрать. Номер 1395?

Женщина кивнула и повернулась к двери кухни, что была приоткрыта, рядом с коротким коридором, который явно вел к туалету.

— Эй, как там заказ 1395?

— Еще пять минут! — крикнул кто-то.

— Ладно, — легко сказал я. Я скользнул взглядом по стене за стойкой, заметил плакат фильма. Почти все было написано на китайском вокруг женщины с широко открытыми глазами в драматичной позе. Он висел на дальней части стены. Нужно было использовать это.

Я отвел взгляд, поднял телефон, словно ждал сообщения. В это время я сделал фотографию плаката и отправил в поиск. Появилось название фильма и имя главной актрисы. Бинго!

Я прошел перед стойкой, нажав на пару ссылок. А потом убрал телефон в карман, еще раз огляделся. В этот раз, когда взгляд упал на плакат, я остановился и уставился на него.

— Ого! — сказал я, указывая на плакат. — Я ее знаю. Откуда это?

Женщина за кассовым аппаратом и парень у столов повернулись посмотреть.

— Вы ее знаете? — недоверчиво сказала женщина. — Она — самая большая звезда в Гонконге. Этот фильм с ней вышел пару лет назад. Хороший, но… — она окинула меня взглядом, словно пытаясь понять, стал бы белокожий парень смотреть фильм на китайском.

— Серьезно, — сказал я, говоря громче и размахивая руками. Даже пара за столиком посмотрела на меня. — Я был с папой по делам в Гонконге в прошлом году. Мы болтали с ней в ресторане около получаса. Я не знал, что она знаменита! Я думал, ей просто было скучно. Она рассказывала нам безумные истории из своего детства, например, как год жила на корабле, плывущем по Азии, и… ого.

Эта деталь была из статьи, которую я нашел о ней, и факт был известным, потому что недоверие женщины пропало. Теперь они меня слушали.

Дверь сбоку скрипнула, Рочио ушла. Я смотрел на плакат.

— Правда? — женщина склонилась, чтобы видеть плакат. — Что еще она рассказала?

Я открыл рот, словно хотел начать следующую историю, но замешкался.

— Наверное, мне не стоит рассказывать. Может, она говорила с нами, потому что мы ее не узнали. Я должен уважать ее личное пространство.

Парень, вытиравший столы, издал недовольный звук. Женщина махнула мне.

— Ладно вам. Можете рассказать хоть что-то.

Я скривился.

— Не стоило ничего упоминать. Простите. Она явно не хотела этим делиться, зря я упомянул.

Она спросила еще пару раз, а потом из кухни вынесли мешок с нашей едой. Я заплатил и устремился к отелю, словно за мной гнались адские гончие.

Когда я добрался до нашей комнаты, Рочио сидела посреди кровати, которую мы делили, ее колени были притянуты к груди, одна рука обвивала их, другая сжимала пульт и щелкала. Ее спина была напряженной.

— Я хочу увидеть это, — сказала она. — Я хочу знать, что именно они говорили.

Я оставил еду на столе и забрался на кровать рядом с ней. Рочио прильнула ко мне, переключая каналы, но не расслабилась. Я обвил ее рукой и потер плечо, надеясь, что утешал этим.

— Мои фотографии показывали днями, и мы были в порядке, — отметил я.

— Знаю. Но я не ожидала, что правительство зайдет так далеко. Я пыталась помочь всем нам, поговорив с ними, — она резко вдохнула. — Может, это из-за того, что я помогла ребятам сбежать. Но у меня не было выбора после слов Закера. И это не связано с атакой Достойных. Я не знаю, какое преступление они мне приписывают. Тот экзаменатор — Халиль — не связывалась с тобой снова?

— Нет. У нее телефон одного из членов Лиги, и он сообщит Луису, если у нее будет новое сообщение. А что?

— Она — наша самая близкая связь с правительством. Может, Круг знает, что творит департамент обороны. Может, она что-то услышала. Не знаю. Шансов мало.

Тревога, которую я слышал по телефону, вернулась. Мой желудок сжался, я обнял Рочио крепче. В тот миг мне показалось, что стены сдвигаются, власти Конфеда давили с одной стороны, простаки — с другой, и Лига была зажата между ними, что бы мы ни делали.

Халиль связалась с нами посреди конфликта. Она поделилась со мной информацией, хотя знала обо мне лишь то, что видела на Экзамене. Люди в Конфеде могли занять нашу сторону, если поверят, что мы правильно разберемся с этим хаосом.

Могли быть другие, которые поддержали бы нас, если бы я дал им шанс.

— Нет, — сказал я.

Рочио взглянула на меня.

— Что нет?

— Она не самая близкая наша связь с правительствами, — от мысли, что я снова увижу родителей, их реакцию на мое исчезновение и новости Конфеда, признаюсь во всей лжи, горло сжалось, но лишь на миг. — Мой папа практически в Круге, а сестра работает в департаменте обороны, — а старший брат Хью никогда не находил для меня время. Я мог не впутывать его в это.

— Но мы не можем их использовать.

— Пока что.

Она моргнула.

— Так ты… точно хочешь рискнуть? Поговорить с ними… обо всем этом? Когда мы рассказали твоей сестре, она не поддержала.

Марго не поддержала, а потом мы украли ее пропуск, чтобы Рочио попала в кабинет Закера. Встреча с ней не будет приятной. И все же…

— Сложно делать это самим, когда только мы и Лига, — сказал я. — Попытки поговорить с властями ни к чему не привели. Мы для них никто, — Чемпион-дезертир и подросток. — Если бы мы смогли убедить хоть некоторых важных людей в Конфеде поддержать наше дело, они повлияли бы куда сильнее нас. Это могло бы дать нам шанс ускорить твой план с простаками, пока магия не разбилась. Может, мы получим возможность исцелять магию открыто.

— Думаешь, твоя семья послушает?

— Не знаю, но я хотя бы попробую.

Я не пробовал раньше. Я не доверял семье или Марго так, чтобы рассказывать многое. Может, я должен был объяснить ситуацию со своей стороны. Это было важнее, чем мое нежелание видеть их укоры.

Когда разговор будет окончен, у нас или появятся новые союзники… или я потеряю последних людей из старой жизни, которые смотрели на меня не как на неудачника.

Я вдохнул и взял телефон.

— Помнишь, ты делала так, чтобы никто не мог подслушать звонок, когда связывалась со мной из-за океана? Можешь сейчас так сделать для меня? Это ненадолго.

— Думаю, я смогу уговорить магию, — Рочио переплела пальцы с моими. Она двигала другой ладонью в воздухе в такт со словами. Ее волосы шуршали от беспокойного потока магии, но после пары мгновений она кивнула.

Я набрал номер папы, не давая себе времени на сомнения. Он настороженно ответил:

— Алло?

— Папа, — быстро сказал я, зная, что чары, скрывающие разговор, могут не протянуть долго. — Это Финн. П-прости, что убежал. Мы можем поговорить? Я хочу объяснить все… тебе, маме и Марго. Вряд ли мне будет безопасно приходить домой, но… я могу встретиться с вами у тети Филлис этой ночью, за ужином? Ей тоже нужно это услышать.

— Финн? — хрипло сказал папа, словно слышал только то, что я назвал себя. — Ты в порядке?

Вина ударила меня по груди. Я закрыл глаза, борясь с эмоциями.

— Ага. Насколько это возможно. Так… ты поверишь мне?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Рочио

Снег стал падать, когда мы с Финном почти добрались до дома его тети. Хотя «падать» было неправильным словом. Снежинки носились с воющим ветром, магия трещала в буре. Они хотя бы скрывали нас, как это делали и чары, которые приходилось освежать каждые пару минут, потому что энергия выбивалась из строя.

Мы прошли по удлиняющимся теням, падающим от домов. Когда мы добрались до улицы тети Финна, мы повернули за угол. Дома стояли тут так тесно, что, чтобы попасть к ее задней двери — так было безопаснее, и мы решили не заходить с улицы — нужно было миновать ярды домов рядом с ее.

Я перенесла нас через четыре ограды между их дворами и ее. Каждый раз требовал больше сил в моем голосе, и дышать становилось сложнее. Холод жалил горло.

Звук нашего приземления на дорожку скрыл вой ветра. Я смотрела на заднюю дверь, которая была в трех каменных ступенях и небольшом крыльце от нас.

— Я могу отпереть ее для тебя, и ты проникнешь, — сказала я, склоняясь ближе, чтобы Финн меня слышал.

Он кивнул, все еще сжимал ладонью в перчатке мою руку. От холода его бледные щеки порозовели. Он расправил плечи, но я видела тревогу в его ярко-зеленых глазах.

— Нельзя терять время, — сказал он. — Тебе нужно на те занятия.

— Я могу остаться, — сказала я, хотя мы уже это обсуждали.

Он посмотрел на меня, и я увидела, как решимость подавляет его тревогу.

— Нет. Хватит риска в том, что ты пошла со мной так далеко, когда Круг может особо внимательно следить за этим районом. Тебе слишком опасно задерживаться тут. Если все пройдет хорошо, родители помогут мне уйти отсюда. Если нет, ты все равно не сможешь помочь.

Наверное, он был прав. Моей главной силой была моя магия, и в том доме его ждало четыре талантливых мага. Если они решат доставить его в Конфед под стражу, я не смогу их остановить.

Но от мысли, что я брошу его тут с неизвестным, пустота растекалась внутри. Я всего пару дней назад призналась ему в любви, и эмоции становились только сильнее в каждый миг, проведенный вместе. На этой ужасной неделе из хорошего были только Финн и наша близость. Если с ним что-то случится…

Я не дала себе представить это, но боль все равно сдавила сердце.

Мои колебания оказались заметными. Финн одарил меня моей любимой улыбкой — не кривой, робкой или ослепительной, а теплой и только для меня — и склонил голову к моему уху.

— Ты заставила меня остаться, а сама пошла к военачальнику простаков и куче людей с оружием, — напомнил он. — По сравнению с тем, это — пустяки.

— Знаю, — сказала я. — Но ты не можешь винить меня за переживания.

— Не могу, — он опустил шарф, чтобы быстро меня поцеловать, вспышка жара в зимнем морозе. Он отошел. — Я напишу тебе, как только выйду. Мы готовы?

— Секундочку, — я сосредоточилась на двери. Шепча строки, я проверила магию у замка, как делала много раз во время миссий за океаном. Тут магия была простой, слабые чары защиты лежали на замке, то ли потому что тетя Финна не переживала из-за безопасности задней двери, то ли буйство магии забрало часть энергии отсюда.

Я собрала больше энергии, изменив темп чар, борясь с меняющимися потоками, и надавила на простой механизм. Дрожь пробежала по моей коже, и замок открылся.

— Вот, — сказала я. — Открыто.

— Отлично. А теперь иди спасать мир.

Он подмигнул, словно тот комментарий был шуткой, но я знала, что он был серьезен. Словно он не играл роль, отправившись сюда. Я открыла рот, чтобы это сказать, но он уже поднялся к двери.

Я ждала в тишине, пока он проходил внутрь. Когда он пересек порог, я убрала скрывающие чары с него быстрой фразой. Магия отпрянула от него с дрожью кружащихся снежинок. Подавляя желание проникнуть следом за ним и посмотреть на эту встречу, я отвернулась от дома.

Я должна была смочь с легкостью перемахнуть ограды дворов, но магия злилась все сильнее с каждым применением. Может, сегодня за океаном шло крупное сражение, которое побеспокоило ее. Мне пришлось повторить строку три раза, пока я не ухватилась за магию так, что она подняла меня над оградой и опустила на ноги. В последний раз подушка энергии отбросила меня в последний миг. Я упала на четвереньки на дороге, подавив вскрик боли в коленях и ладонях.

Перчатки защитили мою кожу, но колени ныли, пока я спешила по улице. Я спела тихие исцеляющие строки, чтобы успокоить ноги. Боль утихла, и пузырь магии вокруг меня на миг замер. А потом свежая волна дикой энергии пробила его.

Магия была так повреждена, что мои чары не помогали ей восстановиться.

Я устремилась к ближайшей станции метро, стараясь не волноваться за Финна. Я вспомнила о своих родителях.

Они видели мою фотографию в новостях? Даже если нет, кто-то мог уже им рассказать. Новости быстро разносились по району, и одна из немногих семей простаков, которая хорошо относилась к нашей, могла предупредить, но, скорее всего, кто-нибудь из тех, кому не нравились маги среди них, сообщил бы им, чтобы задеть.

Департамент обороны, наверное, уже отправил к ним кого-то, чтобы допросить, хотя мама и папа думали, что я усиленно училась в колледже несколько месяцев.

Сожаления из-за того, что я не смогла им рассказать, сдавили грудь. Я все еще не могла ничего им рассказать, не сделав их жертвами, но не могла оставлять их в полном неведении.

Когда стало видно ближайшую станцию метро, я юркнула под навес на входе в магазин, закрытый на ночь, и вытащила телефон.

Мама ответила с робким «Алло?», которое еще раз ударило меня по сердцу.

Я сглотнула.

— Привет, мам. Это я. Я не могу толком говорить. Просто… хотела, чтобы ты знала, что я в порядке, и я не делала ничего плохого, и я все объясню, как только смогу.

— Рочио! Mija, где ты? Что происходит? Если тебе нужна помощь, знай…

— Я знаю, — сказала я, быстро моргая, перебив ее. — Тебе лучше не лезть в это. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Надеюсь, это скоро кончится. Te quiero.

Я закончила вызов, не успев расплакаться. Слезы выступили на глазах, кожу жгло там, где они успели на нее попасть, от ледяного воздуха. Я взяла себя в руки, протерла глаза. Стиснув зубы и высоко подняв голову, я спустилась по лестнице на станцию метро.

Когда я прошла на склад, ставший классом, несколько учеников-простаков уже были там. Времени было все меньше с каждым днем, и я сказала Луису, что сегодня можно позвать пятнадцать человек, уже освоивших основы. Мы занимались начальными упражнениями с новичками днем.

Я прошла, Луис и Тамара напоминали дюжине учеников в комнате, как важно было скрывать обучение. Что-то в гулком голосе лидера Лиги и кивках учеников с большими глазами вызвало свежую боль в моем животе.

Сэм и Десмонд помогали Эдуарду разложить маты. Брандт посчитал себя выше этого. Он прислонился к стеллажу возле двери. Он посмотрел на меня, когда я остановилась рядом и ждала окончания речи Луиса и Тамары.

— Я уже не так уверен в твоем плане, — сказал Брандт своим нахальным тоном. — Простаки стреляют по магам на улицах, а мы учим их магии? Мы должны ставить их на место, а не поднимать на новое.

Я подавила желание хмуро посмотреть на него. Брандт рассказывал немного о семье во время нашей поездки в Пентагон: родители умерли, когда он был маленьким, а бабушка с дедушкой заставили его чувствовать себя помехой в их жизнях. Мне не нравилось быть рядом с ним, но так было немного проще понять его противное поведение.

— Мы учим не тех, кто стрелял, — возразила я.

— Но идея такова, да? Разнести слух, пока все простаки не присоединятся? — он хрустнул костяшками. — Я бы хотел показать этим гадам против магии, что настоящая магия может сделать… с ними.

Я стукнула кулаком по его руке.

— Это только ухудшит наши проблемы и в политике, и в магии. И… — я вспомнила протест вчера, искренний страх на многих лицах. — Может, они не гады. Может, если мы поговорим с ними и поймем, почему они так напуганы, мы сможем показать им, что бояться не надо. Если ударить их чарами, они точно нас не поддержат.

— Зато они заткнутся и будут держаться подальше, — буркнул Брандт. — Это лучше, чем учить идиотов использовать магию.

— Простаки как-то справлялись веками. Уверена, они смогут привыкнуть и к таким переменам. Никто ведь не говорил, что низкие показатели проверки будут означать серьезный урон магией.

Брандт издал недоверчивый звук.

— Колдовать толком не надо, чтобы убить человека.

Успокаивать он не умел. Я скривилась и повернулась к ученикам. Они нуждались в моем внимании больше, чем он. Я надеялась, что он возьмет себя в руки как можно скорее.

Ноэми пришла с последними учениками, ее глаза сияли, как обычно.

— Над чем будем работать сегодня? — спросила она у меня с улыбкой. Я понимала, почему они с Финном поладили. У обоих был легкий юмор.

Я взглянула на Эдварда, но вспомнила слова Финна одной из ночей. Это был мой план. Я понимала, что с магией, лучше всех тут. Были у меня сомнения или нет, но мне придется быть во главе, или все развалится.

— Мы продолжим чинящие чары, которые начали в прошлый раз, — сказала я. Работа с бетонными стенами оказалась чуть непростой для многих учеников. Я посмотрела на коробки бумаги на полках. Я взглянула на Эдуарда, но без паузы. — Чары, что соединяют дыру в бумаге, не должны быть слишком сложными, да?

Он задумался, склонив голову.

— Не знаю, сможем ли мы научить их колдовать идеально вовремя, но прогресс появиться должен.

Мы с Эдуардом начали с упражнений для разогрева, как делали каждый урок. Потом он отошел и дал мне объяснить следующий шаг. Его Приглушенный талант не давал ему сделать даже такое, ведь оно не относилось к оставленным ограниченным навыкам.

Я порвала лист бумаги до середины и соединила тихим напевом, чтобы поверхность стала целой и гладкой, как раньше. Ученики внимательно смотрели.

— Мы сможем такое? — спросила девушка, проверяя бумагу, которую я починила.

— С тренировками, — сказала я. — А потом перейдем к серьезным чинящим чарам. Сначала нужно подумать о строке, которая передает для вас смысл соединения, починки чего-то.

Мы разделились на группы по два ученика с «учителем», но перед началом я помогла одному из новичков, оказавшихся со мной, справиться с чарами, пока остальные глядели, чтобы все поняли подход. Сбивчивым куплетом рэпа парень, которого я учила, смог соединить лист так, что остались дыры между целыми участками. Он скривился от результата.

— Это очень хорошо для первого раза, — сказала я, стараясь изобразить улыбку Финна, полную надежды.

Девушке со мной было еще сложнее. После первой пары попыток я не увидела никаких изменений с бумагой. Не помогало и то, что магия плохо подчинялась. Она отклонилась, раздраженно выдохнув.

— Все получится, — пообещала я, но не знала, верила ли она мне. — Почему тебе не отвлечься на пару минут, двигая магию мелодией без особой цели?

Я проверила Брандта, но он, хоть и потерял энтузиазм, не обижал учеников. Парень, с которым он говорил, смог закрыть дюйм порванной бумаги.

Я помогала своим ученикам, когда у Луиса зазвонил телефон. Он отошел от своей пары, виновато кивнув им.

Было тесно, и я невольно подслушала его сторону разговора.

— Эй, что такое? Что? Насколько все плохо?

Я подняла голову от его тона, его лицо посерело.

— Что? — сказала я. Все, кто еще не смотрел, повернулись к нему.

— Погоди, — сказал Луис тому, кто звонил, прижал телефон к груди и сказал нам. — Кто-то поджег здание Академии в Манхэттене. Выглядит плохо. Несколько магов прибыли и пытаются сдержать огонь вместе с пожарными, но его не удается подавить.

Пожар в Академии. Я видела перед глазами все книги, которые смотрела в библиотеке. Я не могла ходить там на занятия, но тексты помогли мне развить талант. От мысли, что их поглотил огонь, мне было не по себе.

— Огонь волшебный? — спросила я. Достойные напали снова?

Луис покачал головой.

— Обычный, но газ или что-то еще усилило его, и с таким ветром огонь поднимается выше, подавить его сложнее обычного. Никто не признается, как начался пожар, но это могли быть протестующие.

— Здание Конфеда, а меньше, чем через неделю, Академия, — Десмонд скривил губы. Он закрыл глаза на миг, сказал, словно напоминая. — Даже тьма должна пройти.

Его слова воззвали к решимости, о которой я не подозревала.

— Нельзя оставлять его гореть. Там много истории, информации о магии… Вряд ли все это удастся заменить.

Если бы Круг не держался так сильно за тайны, если бы простаки могли помочь…

Вдохновение вспыхнуло рядом со страхом. Идея была опасной. Но… раз Круг не хотел раскрывать тайну… может, это был первый шанс показать, сколько могли сделать простаки. И при этом мы могли доказать ученикам, что они делали нечто куда важнее, чем игра с бумагой.

— Вся помощь может повлиять на то, устоит ли здание, — сказала я так, чтобы слышали все в комнате. Я сжала кулаки по бокам. — Мы пойдем туда и поможем. Простые техники должны помочь пожарным — хотя бы убрать ветер от огня или потушить огонь магией. Мы можем объединить усилия. Я покажу, как.

Я смотрела на лица вокруг себя, игнорируя трепет в груди. Наши ученики неуверенно переглядывались.

— Врать не буду, — добавила я. — Просто не будет, и у нас могут возникнуть проблемы, если Конфед заметит нас там. Но нам пора показать миру, что они скрывали от вас. Думаю, стоит рискнуть и посмотреть, сколько силы вы можете призвать, и как ее можно использовать — а другие пусть тоже увидят. Кто хочет попробовать со мной?

Ноэми шагнула ко мне с решительным видом.

— Я. Так и сделаем. Я не дам сгореть библиотеке, из которой я не успела ничего прочесть. Может, мы в этом новички, но сила в количестве, да?

От ее слов новички выпрямились, и тревога на их лицах сменилась решимостью.

— Да, — сказала девушка, которой я помогала до этого. — Покажем им, что мы не такие уж и простаки.

Луис кивнул мне.

— Я узнаю, кто может подвезти нас.

Мы собрались от двери, а мои нервы гудели от волнения.

Мой брат всегда говорил, что я сотворю великое своей магией. Только бы Хави оказался прав… и пусть это будет в этот раз.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Финн

Поразительно, как один вдох знакомого запаха мог полностью изменить эмоции. Как только я прошел в дом тети Филлис, смешанные запахи свеч с шалфеем, средства для уборки деревянных поверхностей окутали меня. И я вернулся на миг за большой стол, дядя Реймонд сидел во главе, я выдавливал улыбку, хоть было не по себе от каждого острого взгляда в мою сторону и его замечаний мне.

Я боялся ежемесячных семейных ужинов тут. Когда они приходили к нам домой, я мог хотя бы отойти и перевести дыхание.

Конечно, мне уже не придется увидеть тот стальной взгляд и услышать осуждение. Дядя Реймонд погиб. Даже если бы он еще был тут, я уже не был магом почти без таланта, на которого он направлял все разочарование. Я как-то стал и меньше, и больше.

И мне нужно было сосредоточиться на этой ночи.

Голоса звучали из столовой. Я узнал папу, маму, а потом и Марго. Они были на взводе. На половине пути к кухне я замер, понимая с новой силой, что собирался сделать, и как это могло изменить их отношение ко мне.

Я расправил плечи и пошел вперед.

— …не важно в… — говорил папа, когда я дошел до двери столовой. При виде меня его рот закрылся. Они застыли на миг возле стола.

Мама первой пришла в себя. Она схватила меня и обняла так крепко, что я едва мог дышать, хотя горло сдавило отчасти из-за вины.

— Мы так беспокоились, — сказала она, звуча сдавленно. — Где ты был? Что случилось? Нельзя просто так пропадать.

Я обнял ее в ответ, взял себя в руки. От нее тоже пахло знакомо: нотка цитрусовых духов, которые были у нее с моего детства. Я вдохнул, заставил себя успокоиться и посмотреть на них.

— Где тетя Филлис? — сказал я. Я боялся смотреть ей в глаза, ведь она точно видела сюжет о протесте, знала, что я сыграл роль в смерти дяди Реймонда, но она заслужила участие в этом разговоре по этой же причине.

Папа потер рот.

— Она была встревожена последние несколько дней по понятным причинам. Я предложил ей поспать перед ужином, уговорил на успокаивающие чары. Я подумал, что лучше оставить эту встречу в семье, ради нее и ради тебя.

Вина и облегчение смешались в груди. Я всегда ладил с тетей — она уводила меня в сторону и подбадривала после укоров дяди Реймонда — и мне не нравилось, как она страдала. Но при этом она соглашалась почти со всеми его традиционными взглядами. Из всех тут она вероятнее всего могла доложить о моем визите Кругу.

Папа тоже не был в ней уверен. Он выбрал мою безопасность, а не наказание для меня.

— Ладно, — сказал я. Потом я все равно увижусь с ней, но разговор и без того был сложным. — Я хочу начать, извинившись за причиненное беспокойство и за то, что многое от вас скрывал. Что бы ни говорил Круг, я никого не ранил. Я делал все, чтобы никто не пострадал. Дядя Реймонд… я не знал, что произойдет. Я просто хотел, чтобы Круг поговорил с нами.

— Конечно, ты не ожидал нападения на него, — сказала мама. — Мы не представляли, что тебя свяжут с международными террористами, — она сделала паузу. — Под «нами» ты подразумеваешь Лигу Свободы магии, если они все еще так зовутся.

Террористы… Конфед все еще верил, что Достойные были в ответе за нападение на Круг. Как моя семья отреагирует, узнав, что преступник был из Лиги? Голос мамы звучал с долей презрения, когда она упомянула их

Желудок сжался, но я продолжил:

— Да. Я… уже какое-то время состою в Лиге. Многое произошло. Вы позволите мне все объяснить? После этого сможете задать любые вопросы.

— Мне интересно послушать, — тон Марго был чуть ехидным, но выражение лица было серьезным. — Братишка как-то смог стать революционером.

Этот ярлык мне не нравился… но он подходил. Моя сестра хотя бы не злилась, хотя должна была понимать, что мы с Рочио обманули ее.

— Может, нам стоит присесть, — сказал я. — Разговор будет довольно долгим.

Я оказался во главе стола, родители сели с одной стороны, Марго — с другой. Я снял пальто, уперся локтями в поверхность из красного дерева.

— Если быть полностью честным, я должен рассказать обо всем, что началось с Экзаменом… но я не могу. Это сложно объяснить.

— Тебе, — Марго посмотрела на родителей. — Работники на Экзамене накладывают чары молчания на всех, кто его проходит. Он не может вообще говорить о том, что видел, делал и обнаружил там.

Я моргнул, глядя на нее.

— Откуда ты это знаешь? — она не давала понять до этого, что знала о чарах.

Она скривила губы, провела рукой по спутанным русым волосам, не заплетенным в привычную косу.

— В Вашингтоне прошло много встреч в последние дни, как ты понимаешь. И многие касались политики Конфеда. Кто-то с нашей стороны описал эти… предосторожности кому-то в правительстве Простаков. Я не знаю, что именно.

Как советник-маг для директора Объединенного штаба, Марго участвовала почти во всем, что было связано с отношениями между Конфедом и Белым домом. Сколько Круг был готов раскрыть после атаки мятежников? Департамент обороны явно хотел задать много вопросов о наших операциях по национальной защите.

Мама издала раздраженный звук. Папа помрачнел, но не был удивлен. Он подозревал, что условия Экзамена были серьезнее, чем знала публика, и потому он пытался помешать мне участвовать в этом.

Пока мы не ушли от темы, я продолжил:

— Как вы понимаете, мне было не по себе, когда я вернулся. И то, что я узнал… было неудобно оставаться в стороне, ничего не меняя. Я увидел листовку о собрании Лиги — для Приглушенных магов и Выжженных, которым не нравится их статус — и подумал, что стоит посмотреть, что они делают.

Глаза мамы расширились.

— Давно это было?

— Три месяца назад, — признался я, мысленно сжавшись. Три месяца лжи. — Я говорил, что ходил к друзьям, и это было почти правдой, но… я не думал, что вам понравится идея, и я не мог объяснить причину, по которой ходил туда. Было проще избегать темы. Понимаю, это был не лучший поступок.

Папа прижал ладонь к виску, словно у него болела голова.

— И что ты делал с людьми из этой Лиги три месяца?

Я все рассказал, от ранних встреч, когда скрывал фамилию, до последнего протеста, когда спровоцировал одного из стражей ударить меня, чтобы привлечь внимание Круга. Папа помрачнел, когда я признался, что смотрел в его документах, чтобы устроить один из ранних протестов Лиги.

— Если бы ты только со мной поговорил… — сказал он. — Финн, я не ожидал, что ты так поступишь за моей спиной.

Судя по лицу мамы, и она так думала. Вина, что уже была во мне, стала в желудке в десять раз кислее. Но что-то во мне противилось желанию виновато опустить голову.

— Я пытался говорить с тобой, — сказал я. — Озвучивал тревоги насчет Экзамена и того, как Круг всем управляет. Ты отмахнулся. Если ты не признавал, что что-то нужно менять, как я пошел бы к тебе за помощью в переменах? Но я хотел.

Папа двигал челюстью.

— Я не знал… если бы я знал, как ты был связан с теми людьми…

Я поднял руку.

— Уточню. «Те люди» — такие, как я. Маги, потерявшие почти всю или всю магию из-за того, что Конфед посчитал их недостойными. Разница лишь в том, что у них нет семьи из старой магии, фамилия которой открыла бы все дороги.

— У них был выбор, как и у тебя. Я не отрицал, что проблемы есть, но есть способы бороться с ними, не разрушая нашу безопасность.

Я ожидал стыд от этого властного тона и недовольства в его глазах, но ничего не было. Зато во мне вспыхнул гнев.

— А ты переживал о безопасности Конфеда, когда отправился спасать людей с горы Святой Елены, как рассказывал нам? — осведомился я. — Ты был не старше меня. Ты тоже советовался с родителями, а потом решил взять все в свои руки? Видел, что нужно что-то делать, и делал, но, в отличие от меня, тебе не помогала разобраться группа опытных людей.

— Финн, — мама смотрела на меня, словно не могла поверить, что я так себя вел. Лицо папы покрылось красными пятнами.

Мое горло сжалось, но я заставил себя продолжать.

— Но это важно. Мешать встрече мировых лидеров не так опасно, как раскрывать магию всему миру простаков. Разве те люди, которых лишили магии, не заслужили спасения?

Папа открыл рот и закрыл его, словно не мог подобрать правильный ответ.

Марго опередила его:

— Финн прав, — тихо сказала она. — Мы не были готовы слушать. И я не была. Мы удобно устроились с работой и всем остальным… А он занимался не глупостями. Это смело. Он пытался остановить тот бардак, — она махнула за окно, где уже не шел снег, но ветви хлестал ветер.

После того, как мы с Рочио обошлись с ней, я не ожидал, что она заступиться за меня.

— Прости за тот случай, — сказал я. — Взяли пропуск и…

Она покачала головой.

— Я должна была понять, насколько срочная ситуация, по твоим словам. Если бы ты ждал, пока мне станет удобно говорить, Аид знает, насколько хуже все стало бы. Прости. Я думала, что оторвалась от самодовольства старой магии… — она скривила губы. — А ты оказался настоящим мятежником. И ты расскажешь им остальное? То, что важно?

— Остальное? — тон мамы показывал, что она не была уверена, хотела ли знать.

Я взглянул на папу. Он опустил взгляд на миг и снова посмотрел мне в глаза.

— Хорошо, — напряженно сказал он. — Ты прав. Наверное… я не отнесся внимательно к твоим суждениям. Я готов услышать больше.

Я облизнул губы.

— Поверить будет сложно, но пойми, что в обоих случаях я видел доказательства своими глазами.

Он кивнул.

Я описал все, как мог, о том, что на магию влияли разные виды чар. Родители молчали, слушали, пока я не перешел ко второму из главных секретов Круга. Когда я упомянул способности простаков в магии, рот мамы раскрылся.

— Это… это точно невозможно.

— Я видел, как моя подруга колдовала, хотя ей всю жизнь говорили, что она простая, — сказал я. — И с некоторыми ее друзьями так. Рочио нашла целую базу данных с оценками людей. Разве не логично, что талант работал бы так, гораздо шире, учитывая, какой разной может быть способность у магов? Как же получается, что у одних есть потенциал, а у других его ноль?

— И Круг знает, что вы обнаружили это, — сказал папа.

— Да. И они не рады. Отсюда и розыск, — и я описал, как Круг отреагировал, когда я с Луисом и Тамарой пришел поговорить с ними. — Я боялся говорить с вами об этом, особенно после того, что случилось с дядей Реймондом, — закончил я. — Но я пришел сюда и выдержал этот страх, потому что я еще больше боюсь, что будем, если мы не объединимся и не начнем разбираться с теми конфликтами, хотя бы ради магии. Я — всего лишь семнадцатилетний Выжженный. У редких на нашей стороне остался полный талант. Нам нужно, чтобы люди в Круге послушали, как и в правительстве простаков, наши слова. Мне нужна помощь.

— Не знаю, как сильно я могу повлиять, — Марго скривилась. — Может, я уже ухудшила вашу ситуацию. Но я могу хотя бы отметить, что после обсуждений, в которых я участвовала, то, что ты рассказываешь, имеет смысл, — она посмотрела на наших родителей. — Вторая волна нестабильности магии произошла сразу после крупной атаки национальной защиты на мятежников за океаном. И я знаю, что Рочио смогла научить секретаря обороны колдовать, хоть и немного, хотя он должен быть простаком.

— В каком плане ухудшила? — спросил я, мне было не по себе.

Она посмотрела на меня с мольбой во взгляде.

— Начальник взял меня на встречу, и они спросили меня обо всей ситуации с простаками и магией… я не знала тогда, как все обернется. У меня были только твои слова, и это точно Конфеду не понравилось бы. И я сказала им, что ничего не знала. Судя по тому, что они сказали потом, они решили, что Рочио врала Закеру, чтобы он остановил атаку, и она как-то зачаровала его, чтобы он немного уловил магию.

Моя кровь похолодела. Рочио упоминала, что один из коллег Закера предполагал, что его обманули. Конечно, они видели в ней помощницу террористов, если верили, что она обманом заставила Закера остановить атаки на Достойных. Какой кошмар.

— Потому они разыскивают ее, — сказал я. — Ты должна сказать им, что она не стала бы ни за что помогать террористам.

— Я могу попробовать, но вряд ли они послушают меня, когда я уже сказала им противоположное. И не все там доверяют мне, потому что я тоже маг. Когда они потеряли Рочио и ее коллег, они надавили на Круг, а те все отрицали. Правительство простаков еще не сталкивалось с такими проблемами — мятежники-маги нападают на их города, магия бушует сама по себе. Они подавлены и не понимают, в чем дело.

И им было проще думать, что один юный маг-дезертир мог все испортить, а не все главы Конфедерации десятки лет закрывали глаза на проблемы. И все старания Рочио убедить Закера оказались напрасными.

Пока мы с сестрой говорили, папа сел прямее. Он вступил в разговор с новой твердостью в голосе.

— Тогда, может, пора увидеть, хватит ли моих лет службы в Конфедерации, чтобы выступить. Чего ты хочешь достичь, Финн?

То, что он предлагал это, прогнало почти все напряжение из меня сиянием радости. Я невольно улыбнулся.

— Обратиться к Кругу, чтобы они хотя бы признали, что некоторые чары вредят магии, и прекратили дальнейшие магические атаки, пока мы не успокоим магию. Это сейчас важнее всего. Если они даже это не сделают, Лига готова разнести весть публичной демонстрацией. Круг сможет повлиять на то, сколько информации увидят люди, если быстро отреагирует.

— Я поговорю с теми, кого лучше всех знаю, первым делом завтра, — сказал папа. — И свяжусь с друзьями, которые с нами выступали за Разоблачение, чтобы были дополнительные голоса поддержки. Мы поддержим вдвоем, да?

Он повернулся к маме, которая все еще была в шоке. Она взглянула на меня снова, будто не узнавала, и моя кожа зудела от ее взгляда, но она согласно склонила голову. Может, не была готова принять, каким я стал, но все равно поддерживала меня. Этого хватало, хоть это немого притупляло радость.

— Мне нужно извиниться за свой ответ… и то, как я реагировал на твои разговоры об этом раньше, — продолжила папа. — Мы пытались научить вас стоять за то, во что вы верите, относиться ко всем в стране как к равным, но… знаю, я уходил от тяжелых разговоров с тобой после выжигания. Я говорил себе, что это из-за того, что я не хотел думать о твоей потере, но, может, дело было в том, что я обнаруживал, думая об этом. Я должен был поддержать тебя.

Горло сдавило так же, как когда мама обняла меня.

— Понимаю. Простите, что так много скрывал от вас. И… вы знаете, что мне нельзя домой, да? Если Круг хочет меня наказать, я не могу давать им шансы, пока не закончил все, что мне нужно сделать.

Плечи мамы напряглись, но она не спорила.

— Ты сильно вырос за последние месяцы, а я не успела сразу заметить, — хрипло сказала она. — Важно то, что, если тебе что-то нужно, сразу приходи к нам.

— Спасибо, — я не сразу совладал с эмоциями, глаза обжигал жар.

— А пока что, — добавила она, — я могу хотя бы нормально накормить тебя ужином?

Я замешкался. Мысль о семейном ужине впервые за долгое время была заманчивой. Рочио точно ждала меня не раньше, чем через пару часов.

— Я не должен задерживаться, — сказал я. — Не знаю, следит ли Конфед за окрестностями в поисках меня.

— Мы быстро. Еда уже готова.

Мы почти не говорили, пока ели, ведь уже было много открытий, но атмосфера была теплой, а не напряженной. Когда я отодвинул стул, чтобы уйти, вся семья встала. Мама с папой по очереди обняли меня.

Марго сжала мою руку.

— Я помогу тебе безопасно уйти отсюда. Я могу сделать хотя бы это.

Она вызвала такси, окутала меня скрывающими чарами, и мы вышли в ночь. Машина только подъехала, и мой телефон завибрировал сообщением, а потом еще раз. Марго открыла заднюю дверцу, заговорила с водителем, давая мне шанс сесть незаметно, чтобы никто не понял, что она была не единственным пассажиром.

Она села рядом со мной, и я вытащил телефон. Желудок перевернулся, когда я прочел то, что написал Луис. Я быстро набрал сообщение на экране и опустил телефон на колени Марго, чтобы она могла прочесть.

«Планы меняются. Пусть водитель высадит меня в улице от Академии».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Рочио

Магия бросила запах дыма в наши лица, как только мы приблизились к Академии, поток тепла боролся с холодом зимы вокруг нас. Наступила ночь, пока мы учились, но тучи отражали зловещий тусклый свет.

Луис рядом со мной не выпускал из рук телефон. А потом опустил руку сбоку с утомленным видом.

— Это со всеми академиями, — сказал он. — Напали сообща. Сообщили из Хьюстона, Сиэтла и Сан-Франциско — во всех пожар.

— Разве у них не должна быть защита от такого? — спросила Ноэми.

— Один из тех, с кем я говорил, решил, что из-за поведения магии сейчас даже давно сплетенные чары могли ослабеть.

В эту теорию было слишком просто поверить. Я обняла себя.

— Есть зацепки насчет причастных к этому?

Луис скривился.

— Никто о причастности не заявил, но протестующие уже стали «праздновать», так что они могли быть вовлечены.

Пока он говорил это, до нас донеслись крики. Мы завернули за угол, и стало видно старое каменное здание. Огонь бушевал на крыше, вырывался из разбитых окон. Три пожарные машины стояли перед Академией, мужчины в форме поливали водой огонь, но он не потухал. Маги стояли среди них, пели строки, но и это не помогало. Напротив них стояла группа протестующих, махала плакатами и кричала.

— Пусть горит! — вопил один из них. — Тут нет места магии.

— Уничтожьте магов, и их враги уйдут! — добавил кто-то.

Будто это было так просто. Будто Достойные не стерли бы любую часть этой страны, которая была против их взглядов. Разве эти люди не понимали, что маги-враги работали с мятежниками-простаками так же, как отряды Конфеда помогали военным простаков?

Видимо, нет. И им было плевать на все ресурсы, что они уничтожали, на учебники по магии, которые могли помочь им овладеть магией.

Огонь гневно вспыхнул во тьме, крыша со скрипом стала обваливаться, и мне было больно. Порой я презирала магов, которые ходили в Академию, но я любила те стеллажи старых книг, полных знаний для любого желающего мага. Наши ученики-простаки заслужили такой шанс.

Они остановились с нами, смотрели на огонь, потом на демонстрацию. Я отвлекла их, взмахнув рукой.

— Не слушайте их. Мы покажем, что они ошибаются насчет магии. Магия поможет спасти это здание и тех, кто может быть внутри.

Мысль, что на кону могут быть жизни, ускорила простаков. Я повела их мимо пожарных ближе к зданию. Жар обжигал лицо. Я натянула шарф выше, но не перекрывая рот, но в хаосе и рассеянном свете меня вряд ли смогли бы разглядеть и связать с объявлением в новостях.

Мои товарищи по отряду и несколько Приглушенных магов из Лиги, которые были с нами, собрались вокруг простаков. Луис отправил сообщения другим ребятам из Лиги, и незнакомые фигуры присоединились к нам, а одну я узнала. Кэллам смотрел на горящее здание, свет огня делал его волосы ярко-красными, а лицо — желтым. Или он побледнел от ужаса. Может, он и был рад разрушениям во время Экзамена, но он получил почти все навыки в магии в этом здании, и от такого нападения ему было плохо.

Треск огня оглушал. Я вдохнула, чуть не подавилась от дыма. Я сжала кулон в виде солнца, вспомнила о магическом огне, опалившем его.

Тогда напали мятежники, но они защищались от атаки, которую обрушили мы. Для них мы были врагами, какими были все магии для яростных, но испуганных людей, вопящих в стороне.

Я не могла отвлекаться на свой гнев. Мотивы движения против магии, хорошие или плохие, понятные или нет, не меняли того, что нам нужно было сделать.

Пока мы ехали сюда в минивэне, мы с Десмондом научили простаков основам техники, которая должна была сработать, а Сэм с Брандтом делали так в своей машине. Теперь мы должны были воплотить те стратегии в жизнь.

Я повернулась к своим ученикам.

— Тянитесь к магии как можно сильнее, направляйте ее строками, которые выбрали, сосредоточьтесь на создании твердой поверхности, чтобы потушить огонь. Много не нужно. Поможет каждая капля. Те, у кого опыта больше, соединяйте куски. Но делайте это изо всех сил.

На меня смотрели большие от волнения глаза, но один из парней стиснул зубы и шагнул вперед. Он махнул руками на здание, шепча куплет песни. Ноэми встала рядом с ним, высоко подняв голову, и запела. Другие присоединились, разные слова и ритмы сливались в странной гармонии среди воя ветра и огня.

Мои бывшие товарищи по отряду тоже стали колдовать, помогая собрать воедино кусочки магии, которые призывали простаки. Я хотела присоединиться, но Луис коснулся моей руки.

— Что мне делать, Рочио? — спросил он, словно лидером была я, а не он. Словно он был рад передать власть мне.

При виде лиц моих учеников, сияющих не только от колеблющегося огня, но и от гордости достижений, я перестала сомневаться. Магия все еще металась в воздухе вокруг нас, но каждый добавленный голос усиливал эффект. Я не ощущала такой энергии ни разу после атаки Достойных. Я подумала об объявлениях о розыске в новостях, и в голове возникла идея.

— Мы можем сделать это настоящей публичной демонстрацией, — сказала я Луису. — Показать всем, что магия исцеляет, а не разрушает. Доказать, что и простаки могут помочь. Ты снимешь нас на телефон? — я сделала паузу. — Если ты не против. Мы будем рисковать. Кого-то из Лиги могут узнать, и у тебя будут проблемы. Они — твои люди, твоя ответственность.

Луис слабо улыбнулся мне, вытаскивая телефон.

— Рочио, я и не считал себя лидером. Я просто хотел то, чего не происходило, потому стал искать тех, кто еще так думает… и как-то оказался во главе. Но не потому, что у меня есть все ответы.

Я скривилась.

— У меня тоже нет всех ответов. Я ищу лучшую стратегию на ходу.

— Думаю, так все это и работает. Во главе не тот, у кого больше прав. А тот, кто готов выйти вперед и воплотить эти идеи в жизнь, — он махнул телефоном. — Насколько я видел, у тебя есть и идеи, и храбрость. Многие доверились мне из-за меньшего. Ты заслуживаешь этого больше меня. Посмотрим, как далеко ты нас заведешь.

Его уверенность вызвала во мне трепет, тревогу и восторг одновременно. Я повернулась к огню.

Уверенный гул пронзал дрожь магии, пока мои коллеги направляли внимание и крупицы, призванные простаками, к крыше над нами. Огонь там трепетал, опускался ниже от веса общего колдовства. Вокруг меня звучал шепот. Я стала негромко петь свои строки, тянулась к магии, направляя ее ритмы, плотнее сплетая энергию.

Я повысила голос, направила объединенные нити магии быстрее к крыше. Опустила на огонь, давила на него, тушила его.

На нас хлынуло больше жара и дыма. Протестующие явно заметили нашу группу и поняли, что мы делали, потому что несколько голосов закричали громче. Бутылка полетела к нам, разбилась у моих ног, и я вздрогнула.

А если у одного из них был пистолет, как тогда у колледжа?

— Помогайте им, — сказала я товарищам, вызвала отдельные чары для себя. Магия вырывалась, но поддалась моему пению. Я сплела ее в прозрачный барьер, защищающий нас от группы, как раз успела отразить еще бутылку, брошенную протестующими в нас.

Я снова сосредоточилась на учениках. Волна магии рядом с нами опустила огонь еще ниже. Несколько других магов, которые прибыли на помощь, похоже, добавляли свои силы к нашим. Один участок крыши уже только дымился. Глаза простаков были все еще большими, но от потрясения, а не тревоги.

Они видели, сколько силы могли предложить. Может, им и нужны были опытные маги, чтобы управлять силой, но они вносили свой вклад. Влияли на исход.

Вода из шлангов пожарных потушила худшую часть огня. Один из пожарных помахал нам и указал на яростно бушующее пламя возле одного из дымоходов.

— Сможете потушить ту часть, у вершины?

— Пусть горит! Пусть горит! — закричали протестующие, но мы направили внимание на огонь назло им. В переменчивом свете лицо Десмонда было сосредоточенным, а Сэма — решительным. Брандт, к моему удивлению, со смехом поднял ладони, словно мог ими быстрее толкать магию. Может, он просто радовался, что наш успех злил протестующих.

Камень и еще бутылка ударили по моему щиту. Я скрипнула зубами и продолжила через миг колдовать. Страх или гнев вели людей за нами, но из-за них мятежники из Достойных казались очень далекими. У нас было много врагов — Конфед с одной стороны и правительство простаков с другой — и большой потенциал для разрушений дома, даже без внешнего вмешательства. Как мы могли защитить себя, если люди в нашей стране постоянно боролись за власть?

Общая работа позволила нам с Финном — и Десмонду с Пришей — пережить Экзамен. Мы были с разной историей, с разными способностями. Сейчас пожарные простаков работали вместе с магами, Приглушенным и простаками, понявшими, что они были куда больше этого. Почему было так сложно добиться такого сотрудничества в большом масштабе?

Потому что люди были сложными, многие из них были запуганными, жадными, а то и сочетали все это в себе. Но нам нужно было попробовать. Я была тут, билась изо всех сил ради хорошего, что было в магии, потому что не могла иначе.

Огонь на верхушке крыши угасал. Я направила энергию вперед с новой решимостью. Черные пятна остались на черепице, местами открылись дыры. Рамы разбитых окон почернели. Мне не хотелось думать, что стало с комнатами внутри и их содержимым, но, похоже, мы совладали с огнем до того, как он поглотил абсолютно все.

Машины полиции подъехали возле протестующих. Злые голоса звенели оттуда, но они больше в нас не бросались. Вряд ли копы хотели повторять неудавшийся визит президента. Я вытерла пот со лба и подняла шарф выше на случай, если они присмотрятся к нам.

Луис опустил телефон.

— Думаешь, запись покажет достаточно? — спросила я.

— Сложно понять с таким освещением, но я старался снять как можно больше, — сказал он. — Что хочешь делать с видео?

— Если мы хотим улучшить качество видео и отредактировать его, мой сын может помочь, — сказала Тамара. — Он все время обрабатывает видео для себя и друзей на компьютере.

— Нам нужно, чтобы это увидело как можно больше людей, — сказала я. — Круг не слушает нас, а правительство простаков не верит простым словам, так что мы покажем им наши доказательства, — я посмотрела на Десмонда, который хорошо разбирался в компьютерах. — Есть простой метод, чтобы много людей посмотрело видео, если мы его выложим в сеть?

Он усмехнулся.

— Я знаю уловки, и где его лучше разместить.

— Тогда, может… — я прикусила губу. — Люди все еще могут не поверить, что простаки помогли, или что с нами вообще были простаки. Нам нужно сделать нечто большее, а не просто так отправлять. Добавить небольшое послание.

Луис кивнул мне.

— Скажешь им, что захочешь. Просто дай знать, когда ты будешь готова.

На миг грудь сдавило. Но Пентагон был в прошлом. Разве кто-то должен стать жертвой?

Магия выбрала меня своим чемпионом. Я могла принять это бремя и идти с ним.

— Ладно, — сказала я, идеи крутились в голове. — Начинай запись.

Луис снова поднял телефон. Я опустила шарф и сосредоточилась на гуле магии вокруг себя — она уже не так дергала меня энергией, ведь мы отдали достаточно, чтобы помешать катастрофе, а не причинить ее.

— Я хочу, чтобы все послушали это, — сказала я. — Маги вы или считаете себя не-магами, считаете вы магию чудесной или страшной, вам нужно услышать это. Думаю, сейчас все мы боимся. Но мы не можем бороться между собой. Так мы только помогаем врагам.

Сэм поднял большие пальцы, поддерживая. Он встал рядом с Луисом. Я глубоко вдохнула и продолжила.

— У нас много врагов вне страны. Но после всего, что я видела после атаки на здание Конфедерации, я считаю, что, чтобы защититься от них, нужно все исправить тут. Нам нужно разобраться с проблемами, что есть у нас между собой — договориться, понять, что у всех у нас есть — а потом мы сможем заняться другими проблемами.

Кто-то крикнул за мной:

— Точно!

Я невольно улыбнулась, хотя мне было не по себе от осознания, сколько мнений нужно было изменить.

Это видео было началом. Нам нужно было где-то начинать, как и со всем, что мы делали.

— Все, кто смотрит это, может слышать и направлять магию, — сказала я. — Больше дюжины человек, которых мы считали простаками, были с нами и помогали этой ночью тушить пожар. Если дадите нам шанс, если дадите магии шанс, она может стать и частью вашей жизни. Скажите лидерам Конфедерации, что вы готовы учиться. Если они не будут слушать, ищите магов, которые послушают. Мы тут. И всем, кто уже может управлять магией, — вы все ощущаете, какой раздраженной она стала после первого нападения. Мы можем ее восстановить. Каждый раз, когда вы магией чините что-то, исцеляете кого-то, строите что-то или мешаете что-то разрушить, мы возвращаем стабильность энергии, с которой работаем. Давайте сделаем это вместе. Ищите то, что можете починить, большое или маленькое, и сделайте это. Если хотите помочь еще больше, снимите, как делаете это, и покажите всем.

Я подняла ладонь над головой от вспышки адреналина.

— Магия — это музыка. Это красота. Что бы в вас ни бросали, давайте покажем всей стране, что это правда. Запомните: «Мы защищаем, а не атакуем».

Я опустила ладонь, Десмонд поймал мою руку. Луис остановил запись.

— Я уловил движения, которые мне не нравятся, направляющиеся сюда, — сказал Десмонд мне на ухо. С ограниченным зрением он привык использовать магию для проверки окрестностей еще до того, как нас отправили в особый отряд. За время тренировок и операций он только улучшил свои техники слежения. — Думаю, лучше уходить, если мы хотим поделиться этим видео… или сделать что-нибудь еще.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Финн

Тот, кто поджег Академию в Манхэттене, вряд ли хотел, чтобы маги и не-маги объединились. Скорее всего, он хотел обратного. Но в минуты после того, как я прибыл и передавал предложения пожарных и членов Лиги, собравшихся с западной стороны здания, и смотрел, как угасает огонь, ситуация ощущалась именно так. Мы единым фронтом бились с угрозой.

Наконец, пожар потушили. Марк кашлял рядом со мной. Я увел его от дыма, повернулся и оказался лицом к лицу с человеком, с которым меньше всего хотелось объединяться.

— Локвуд, — сказала Ари. Сверкающие огни машины полиции отблескивали на прядях ее волос в темноте, словно там был другой огонь. Она окинула меня взглядом, хотя шарф отчасти скрывал мое лицо, а одежда на мне была, в основном, не моей. Те, кто прятался от властей, брали то, что могли одолжить члены Лиги, чтобы не ходить домой за одеждой.

— Что ты тут делаешь? — выпалил я. Я не видел Луиса или Рочио с прибытия, хотя полагал, что они были где-то за зданием. Ситуация была срочной, и я остался помогать там, где вышел из машины, не стал оббегать Академию.

Я провел много лет в здании рядом со мной, хоть прогресс в магии для меня был небольшим. Я не прославил фамилию Локвуд, но учителя всегда подбадривали меня — даже больше, чем я заслуживал. Развитием своего жалкого таланта я был во многом обязан им. Огонь потушили, но было больно видеть развалины здания, раненых работников, ждущих скорой.

Ари сморщила нос.

— Я все еще в Лиге. Я слышала новости. Мне не нравятся маги Академии, но я не хочу, чтобы простаки издевались над нами, — она взглянула на здание. — Похоже, вы уже со всем разобрались.

Я не знал, верил ли ее объяснению. Она как-то предлагала Лиге сжечь Академию. Для нее было важно, что за поджогом стояли простаки? Я не удивился бы, если бы она пыталась в этом завоевать доверие Луиса, показать, что она могла быть в команде — удобно, ничего особо не делая.

Стиснув зубы, я искал вежливый способ сказать ей проваливать. После разговора с родителями и борьбы с пожаром я был не в лучшем состоянии. Я пытался взять себя в руки, а она посмотрела за меня.

— Кто там? — спросила она, щурясь.

Ладонь опустилась на мое плечо. Марго разглядывала Ари настороженно, но без особых эмоций. Моя сестра настояла, что останется — она была из Академии, как и я — и она точно смогла помочь больше меня, ведь у нее остались способности, полученные в школе. На ее щеке было немного сажи, пряди выбились из спешно заплетенной косы и трепетали вокруг ее лица.

Аид меня побери, я уже знал, что встреча пройдет плохо, но Марго не дала бы мне соврать, даже если бы я мог так убедить Ари. Она уже могла понять правду по внешнему сходству.

— Это моя сестра, Марго, — сказал я. — Она тоже хотела разобраться с бедой.

Марго сжала мое плечо от напряжения в моем голосе. Сколько она смогла понять из историй, которые я рассказал ей и нашим родителям о моем времени в Лиге? Она знала, что некоторые члены были настроены враждебно.

— Приятно познакомиться, — сказала она идеально ровным тоном, который точно помогал ей на работе в Пентагоне.

— Ясное дело, — Ари сверкнула улыбкой, которой я не доверял.

— Мне лучше поговорить со службами спасения перед тем, как я уйду, — сказала Марго мне. — Ты… — она притихла, словно не знала, как спросить о моем самочувствии, и можно ли было делать это в такой компании.

— Я продолжу свое дело, — быстро сказал я.

— Ты знаешь, как связаться, если тебе или твоим друзьям понадобится помощь, — сказала она. — Мы разберемся с этим, Финн.

О, боги, я надеялся, что так и будет.

Марго пошла к пожарным машинам, несколько знакомых фигур — и парочка незнакомых — миновали огромные машины. Судя по их виду, они боролись с огнем с другой стороны здания. В мутном свете фонарей утомленное и улыбающееся лицо Рочио подняло мне настроение. Луис и Тамара обсуждали что-то за ней. Ее товарищи по отряду озирались, пока приближались. Десмонд стучал пальцами по бедру, помогая себе магией.

С ними пришло несколько других членов Лиги и около дюжины людей, которых я смутно узнал. При виде Ноэми я все понял. Это были наши ученики-простаки, которых учили Рочио и остальные, когда появилась новость о пожаре. Они взяли новичков в магии с собой.

Эмоции бушевали в моей груди. Простаки смогли помочь в тушении пожара той магией, которой научились управлять за пару дней? Мы уже далеко продвинулись. Nil mortalibus ardui est. Нет ничего недоступного для смертных.

Но не обязательно нужно было сообщать об этом прогрессе всем людям.

Ари все еще стояла передо мной. Она прищурилась сильнее, глядя на новоприбывших. Она не знала об этой части нашего плана. Она не знала даже про Рочио.

Рочио сжала мою ладонь, не замечая кипящую враждебность другой девушки.

— Эй. Я и не знала, что ты добрался сюда. Нам пора. Десмонд думает, близко беда — или стражи Конфеда, или военные простаков. Может, все сразу.

Я хотел доверять парню, и у меня не было возможности как-то помочь.

Я надеялся, что мы уйдем от Ари, поспешив прочь от сцены происшествия, но мне не повезло. Она следовала за нашей группой в обход места пожара.

Рочио склонилась ближе, пока мы быстро шагали, сделала голос таким, чтобы слышал только я, пока ветер продолжал бушевать вокруг нас.

— Как прошел визит?

— Почти так хорошо, как я надеялся, — сказал я с новой волной облегчения. — Нам нужно кое-что уточнить, но они сказали, что попытаются помочь. Если их старания сработают, мы увидим ответ Круга в следующие пару дней.

Она сжала мою ладонь.

— Тогда хорошо, что ты связался. У нас теперь есть варианты, как надавить на Круг. Может, их комбинация убедит их перестать все прикрывать.

После пары кварталов Луис отправил новичков-простаков, шепчущихся с плохо скрываемым восторгом, по домам. Чуть дальше он повернулся к нам — около двадцати членам Лиги и маленькому отряду Рочио.

— Думаю, нам лучше разделиться, — сказал он. — Если Конфед или правительство простаков обыскивают улицы вокруг Академии, большая группа будет сразу замечена. Те, кого еще не объявляли в розыск, идите домой и ничего не говорите.

— Погоди, — сказала Ари, никто не успел даже пошевелиться. — У меня есть пара вопросов, которые никто почему-то не задает, — она повернулась ко мне. — С чего ты таскаешь с собой сестру, словно это семейная поездка? Сколько ты рассказал ей о наших планах?

«Больше, чем мы рассказали тебе», — подумал я, но говорить это не стал.

— Пожар помогали тушить многие маги не из Лиги, — сказал я. — Она была неподалеку. Ей нельзя было помочь? — я не собирался признаваться, что ужинал с ней.

Глаза Ари торжествующе заблестели.

— Ты не просто так с ней пересекся. Я видела, как ты вышел с ней из такси. Почему ты врешь? Рассказал ей то, чего не стоило?

Луис подошел ко мне.

— Ари, сейчас не лучшее время.

— А когда? Ты проводил встречи, о которых никому из нас не рассказывал? И взял сюда мага, которого правительство простаков подозревает в связи с террористами? — она кивнула на Рочио. — Я думала, риск мы должны обсуждать все вместе.

Рочио напряглась рядом со мной. Несколько других членов Лиги, которые не были на тренировках простаков, заерзали.

— Финн разве рассказал семье о планах Лиги? — осведомился один из парней. — Я могу понять, что он вернулся, но мы знаем, какие Локвуды. Они близки к Кругу. Они те, против кого мы должны быть.

Кэллам смотрел то на Ари, то на меня. Мы его явно не радовали.

— Он никогда не ладил с дядей из Круга, — отметил он. — Но он был жутким подлизой, когда дело касалось родителей, насколько я видел.

Я подавил вспышку гнева. Если сорваться на Ари или ком-то еще, это добавит подозрений. Членам Лиги нужно было знать, что мне можно было доверять.

— Я пошел против интересов родителей много раз ради Лиги, — сказал я, стараясь звучать спокойно. — Я выбрал сторону.

— Уверена, Финн не разглашал наши тайны, даже если общался с семьей, — сказала Тамара. — Он доказал свою верность нашему делу. Я видела, как он выступил против Круга, своими глазами. Иначе почему он объявлен в розыск?

— Его легко отследить, — сказала Ари. — Отсюда все и идет. А теперь он побежал к старшей сестре за помощью?

Мне было не по себе, но я расправил плечи. Я сделал выбор. Не без причины. Я должен был просто объяснить это понятно.

— Я поговорил с семьей, но не о планах Лиги, а о проблемах, которые все мы видим, и о том, что нужно делать каждому магу, чтобы помочь успокоить магию. Я поговорил с ними, потому что так могу помочь Лиге. У меня нет магии. Я не могу влиять на Круг. Но у меня есть связи с людьми, которых Круг может послушать, и это я использую.

— Конечно, — Ари махнула на меня так, словно я доказал ее точку зрения. — Он приведет к нам Конфед. Вы этого хотите?

Я заставил голос звучать сухо, а не раздраженно.

— Нас скорее поймают, потому что ты остановила нас, чтобы пошуметь из-за этого, чем из-за того, что я рассказал.

От моих слов поднялся нескладный гул шепота, Ари посмотрела на Рочио.

— И почему вы сблизились с террористкой? Как это помогает делу?

— Я не террористка, — сказала Рочио, не дав мне защитить ее. — Я пыталась помешать атаке на здание Конфеда, а правительство простаков сочиняет истории, потому что ищут, кого обвинить. Я сделаю все, что смогу, чтобы убедиться, что мы не потеряем магию, которая у нас есть, полностью.

Кэллам заговорил снова, чуть восстановил мнение о нем:

— Они ее и не прятали. Она была на первом собрании после атаки, тоже тогда так говорила. Задолго до того, как ее стали искать простаки. Ты бы ее увидела, если бы была там.

Лицо Ари покраснело из-за намека, что она была недостаточно верной Лиге.

— Я не понимаю, почему вы слушаетесь девчонку, которая неделю назад и в Лиге-то не была.

Она хотела сказать, вместо нее. Я подавил желание скрипнуть зубами.

— Она была бы с нами сначала, Ари, если бы могла. Ты не знаешь, что она пережила, борясь за то же дело, что и мы.

— И ты должна мне поверить, потому что я знаю о ситуации больше, чем хочет, чтобы мы знали, Конфед, — Рочио указала на Академию. — Я только что направила простаков чарами потушить пожар. Я понимаю происходящее с магией. Я не буду молчать, когда могу использовать те знания.

О, нет. Я сглотнул, а глаза Ари расширились. Она могла бы понять о нашей работе с простаками, задав вопросы, но теперь ей не нужно было это делать.

— Что ты сделала с простаками? — выпалила она, на лице проступил ужас.

— Брось, Ари, — сказал Луис уже тверже.

Она взглянула на него.

— Серьезно? Она учит простаков использовать магию? Ты позволяешь… и помогаешь ей?

Товарищ Рочио, Сэм, кашлянул за нами.

— Может, этот разговор и важный, но я советую продолжить его позже. Если мы тут задержимся, все окажемся за решеткой или где-то еще. Кто бы ни рыскал вокруг Академии, они идут сюда.

Луис хлопнул в ладоши.

— Вы его слышали. Наша безопасность важнее. Обсудим остальное позже — я скоро проведу собрание. Вперед!

Ари задрала плечи, но после напряженного мига она развернулась и пошла прочь, помахала проезжающему такси. Луис кивнул мне и Рочио и ушел, остальные члены Лиги тоже разошлись.

— Если они нас активно ищут, группой безопаснее, — сказал Десмонд Рочио. — Если мы вчетвером, двое могут следить, а двое спать.

Он явно не включил меня в группу, но это было понятно. Хоть я хотел бы и дальше проводить ночи с Рочио, ее безопасность была важнее.

— Уже поздно, — сказал я. — Если не против ютиться на кровати или лечь на полу, можете пойти к нам в номер. А утром подумаем, как лучше разместиться.

— Звучит неплохо, — сказал Сэм. — Идем.

Дальше по улице мы смогли поймать два такси для себя. Я сел в первое с Рочио, гул двигателя прогонял тревоги. Я почти расслабился, насколько мог в последние дни, к тому времени, когда мы добрались до отеля.

— Это глупо, — буркнул Брандт, пока мы поднимались на наш этаж. — Теперь все злятся на нас и не успокоятся, пока не раздавят нас. Мы будем просто убегать от простаков и остальных до конца жизни?

Рочио строго посмотрела на него.

— Больше так не говори. Мы разберемся со всем этим, но времени уйдет больше, если мы начнем отвечать им атаками, а не продолжим заниматься делом.

Он шумно выдохнул.

— Кто говорит, что я про ответ атакой? Мне надоело, что меня подавляют.

— Брандт, — Сэм произнес его имя как предупреждение, и тот замолк. Но его мнение вызвало у меня новую тревогу.

Как долго нам придется убегать? Сколько мы продержимся впереди сил, что хотели остановить нас?

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Рочио

— Подъем! — тревожный голос прервал мой сон. — Вставайте! Скорее!

Я уже выбиралась из кровати, которую делила с Финном — скромно, ведь мы были не одни. Адреналин гудел в моем теле, был сильнее магии вокруг меня. Три с половиной месяца тренировок и службы в отряде сделали так, что мой разум просыпался за секунды.

— Что такое? — спросила я.

Сэм и Десмонд были на посту. Сэм стоял у окна, белки его глаз сияли в тусклом свете, проникающем с улицы снаружи. Часы на столике меж двух кроватей показывали час ночи.

Финн выбрался из-под одеяла и провел ладонью по глазам. Брандт вставал с другой кровати. Сэм кивнул на окно.

— Мы не одни… здание обходят не меньше десяти солдат.

— Они не ощущаются как маги, — добавил Десмонд, стоя дальше у стены. — Я не уловил чары.

— Люди Закера, — желудок сжался. Как они нас нашли? Хотя это было не важным. Важно было выбраться отсюда, пока они не поймали нас. Мы спали в уличной одежде на случай быстрого побега.

— Похоже, мы выбрали не то место для ночлега? — пробормотал Брандт.

Я не слушала его.

— Какой лучший вариант уйти отсюда?

Сэм нахмурился.

— Даже не знаю. Они прибыли быстро. Думаю, выходы уже перекрыты. Я бы предпочел уйти незаметно, чем шуметь и пытаться отвлечь… — он указал на что-то за стеклом. — Думаю, в том переулке мы будем в безопасности. Мы можем его рассмотреть и перенестись, он недалеко. Я знаю, магия сейчас нестабильна. Вы справитесь?

Бренд кивнул, качнув головой. Финн побледнел, но я поймала его за руку.

— Я могу вывести себя и Финна туда.

Десмонд поджал губы.

— Я не могу основываться на зрение. Чтобы перенестись, нужны другие впечатления о месте. Мы были снаружи недостаточно долго, чтобы я смог понять все, что мне необходимо.

Я вдохнула, проверяя дрожь энергии в воздухе. Магия немного успокоилась, когда мы подавляли пожар в Академии, но эффект был временным. Теперь она отпрянула, когда я сосредоточилась на ней. Но я не колдовала ничего крупного последние несколько дней. Я должна была справиться с двумя телепортами на небольшое расстояние.

— Не думаю, что я смогу унести двоих сразу, но я могу перенести Финна и вернуться за тобой, — сказала я Десмонду.

— Нет, — Финн сжал мою ладонь и отпустил. — Возьми Десмонда первым. Они ищут вас четверых. Военные-простаки не разыскивают меня. Если меня придется оставить, не страшно.

Я не хотела бросать его. Он бы не был в порядке. Они точно станут допрашивать его, и я не знала, насколько жестоко. Они могли забрать его под стражу за помощь нам, а то и передать Кругу, чтобы маги разобрались с ним.

Но я видела по лицу Финна, что он все решил, а времени на споры не было. Сэм продолжил колдовать, следя за солдатами. Он вдруг схватил сумку, которая валялась на полу.

— Они идут по зданию, — сказал он. — Нужно уходить.

Брандт поспешил к окну, чтобы посмотреть на переулок. Я посмотрела поверх плеч парней и сжала руку Десмонда.

— Я помогу направить магию к тебе, — сказал он. — Так тебе меньше работы.

— Спасибо, — это поможет. Я разглядывала место: выемка в асфальте на краю переулка, слой льда внутри, кирпичная стена с одной стороны, бетонная — с другой, фонарь бросал желтое сияние в паре футов от него. Я ощущала холод и неровный асфальт под ногами. Я сжала руку Десмонда сильнее, прошептала строку, что унесла меня от опасности раньше.

— Como veían que resistía.

Магия трепетала, вырываясь вокруг нас. Голос Десмонда звучал с моим, добавлял энергии. Сэм и Брандт пропали из виду с покалыванием, будто от дуновения ветра. Я сосредоточилась на переулке, чтобы завершить чары, когда в коридоре зазвучали тяжелые шаги.

Mierda! Я закрыла глаза и пропела строку еще раз, концентрируясь изо всех сил. Магия врезалась в нас, и мое тело содрогнулось.

Холод сомкнулся вокруг моей кожи. Я открыла глаза в тени переулка, Десмонд был рядом со мной. Парни ждали чуть дальше.

— Мне нужно вернуться за Финном, — выдохнула я и сосредоточилась на номере отеля. Если солдаты уже там…

Я бросилась в чары как можно быстрее. Магия опаляла разум, отзывалась болью в голове. Она царапала мою кожу, пока несла в комнату.

Финн стоял там, где мы его оставили, у кровати, тело было напряжено. Грохот раздался из коридора — кто-то бил по двери. Я схватила его за локоть, засов трещал.

— Стоять! — закричала фигура в темной форме.

Не дождется. Я потянула Финна, обвила другой рукой его пояс, вдохнула его теплый запах, я спела слова чар еще раз. Магия дрожала в горле, впивалась в руки. А потом проглотила нас с хлопком в голове.

Я оказалась в переулке, голова кружилась. Чары лишили меня равновесия, и я отшатнулась в кирпичную стену, ударилась плечом. Финн потянул меня к себе, чтобы я не ударилась головой.

— Ты в порядке? — тихо спросил он. — Мы вышли. Ты нас вытащила, — он дрожал.

— Я буду в порядке, — сказала я. Мгновение боль в голове была такой, что череп грозил расколоться, но потом она стала утихать, магия окружала мои конечности, дрожа, будто извиняясь.

— Мы еще не ушли от них, — голос Десмонда был хриплым. Через миг раздались крики с улицы. Ботинки стучали по тротуару. Солдаты расширяли поиски.

— Идемте! — Сэм поманил нас дальше в переулок. Рычание двигателя раздалось вдали. Мы обогнули здание, топот за нами стал громче, был слишком близко. Отряд, что штурмовал отель, был с подмогой на улицах рядом.

Я произнесла пару строк под нос, чтобы сгустить тени вокруг нас, надеясь скрыть хотя бы Финна и меня. Боль в голове усилилась, нити магии ускользали от меня. Ледяное копье паники пронзило грудь.

Я потратила силы телепортом. Мне не хватало энергии, чтобы управлять магией, делая что-нибудь полезное.

Брандт пробормотал что-то в сбивчивом ритме. Тьма кутала его, но не скрыла полностью. Бывшие товарищи по отряду были слабее в магии, чем я. Один телепорт многое у них забрал.

Вопль донесся спереди. Мы застыли у конца переулка. Солдаты окружили нас? Понимание сдавило грудь: наши шансы вырваться на свободу уменьшались.

— Вот! — Десмонд указал на заднюю дверь магазина. Он был свежее всех нас, ведь не колдовал для телепорта всеми силами, так что тихо спел для замка, и тот открылся. Мы ворвались внутрь и закрыли дверь за собой.

Резкий запах выпивки ударил по носу, меня мутило. Приглушенные голоса и смех доносились из-за стены напротив нас, звенели бокалы.

Мы были не в магазине. Это была задняя комната бара. Глаза привыкли к темноте, я различила силуэты бутылок на полках.

— Простите, — прошептал Десмонд. — Я успел проверить только двери поблизости. В других местах была сигнализация.

Я подвинулась ближе к внутренней двери. Свет и тепло проникали из нее.

— Думаешь, мы сможем пройти по бару, не вызвав панику, что привлечет солдат? — они могли патрулировать и улицу у бара.

— Впятером? — Сэм сомневался. Он прижал ладонь к виску. — Хватит одного человека, узнавшего вас, и мы не выберемся из бара. С магией сейчас работать сложно… Я не уверен, что смогу наколдовать то, что поможет нам.

— Мы можем подождать, — робко сказал Финн. — Солдаты не знают, что мы зашли сюда. Мы можем продержаться, пока они не пройдут… да?

Это звучало неплохо для плана, но прошла минута, и мы услышали неприятный звук: вдали затряслась дверная ручка.

— Проверьте все, — приказал голос из переулка. — Мы не можем уйти, не проверив все варианты.

Шум донесся от двери ближе к нам. Я взглянула на вход, через который мы пришли, а потом на Десмонда.

— Ты ее запер?

Он покачал головой с гримасой. Я подошла, пульс гудел так громко, что усиливал головную боль. Я быстро повернула пальцами, поставила засов на место.

Но не так тихо.

— Сюда! — закричал кто-то, будто прямо за дверью. Я не понимала, что кто-то был так близко.

Я отскочила от двери, солдаты топали по переулку, спеша к нему. В любой миг они могли выломать дверь и наброситься на нас. Нам нужно было рискнуть и пойти через бар… даже побежать.

Я поймала взгляд Финна в полумраке. Он без слов кивнул, лицо было напряженным. Я прошла к другой двери, Брандт поднял руку.

— Оставайтесь тут, — прошептал он. — Спрячьтесь как можно лучше. Я разберусь.

Я уставилась на него.

— Что ты делаешь, Брандт? — сказал Сэм, но младший парень прошел к задней двери без ответа.

Мы не были больше солдатами. Лидер команды уже не влиял на нас, да и Брандт и раньше плохо слушался.

— Я сказал, прячьтесь, — сказал он сухо, но едва слышно. Дверь загремела. Он указал на другую сторону комнаты.

Выбора не было. Я сомневалась, что он вдруг перейдет на сторону простаков и выдаст нас, так что приходилось довериться ему.

Мы прижались к полкам в дальней и темной части комнаты. Солдаты били по ручке двери. Стиснув зубы, Брандт отпер дверь, распахнул ее и поднял руки.

Я не видела солдат, но уловила шорох их форм, они явно подняли оружие.

— Эй, — сказал Брандт. — Тише. Это просто я, и мне надоело убегать. Остальные бросили меня. Вам нужен маг? Я пойду с миром, сделаю все, что хотят Закер и его команда.

— Выходи, — рявкнул один из мужчин. — Руки выше.

Десмонд стал едва слышно петь, постукивая пальцами по бедру в том же ритме. Я приготовилась к боли в голове и подпела ему шепотом.

Магия дрожала, сгустилась перед нами. В почти полной тьме и с парой минут отдыха после телепорта мы могли скрыть себя.

Пара солдат прошла в комнату с оружием наготове. Сердце сжалось, но их взгляды скользнули по стене, у которой мы стояли. Брандт сказал им никого не ждать, и из-за этого и быстрых чар мы убедили их, что комната была пустой.

Они прошли по комнате и покинули ее.

— Чисто.

Дверь закрылась. Голоса утихли, отряд повел Бренда из переулка. Они гремели ручками по пути, но эту дверь еще раз проверять не собирались.

Я отпустила чары, плечи опустились. Я поймала взгляд Сэма. Его губы выражали то же смятение, что ощущала и я.

Что затеял Брандт? Я не верила, что он пожертвовал собой ради нас по доброте душевной. Я знала его не таким. Я все еще не могла поверить, что он решил сдаться, а не убегать.

Брандт часто придумывал планы в прошлом… и одно о них можно было сказать сразу: мне не нравились результаты.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Финн

Я не думал, что буду скучать по затхлому номеру отеля, где провел последние несколько дней. Оказалось, что бывали условия хуже.

Пластиковый раскладной стул дрожал подо мной рядом с самодельным столом в углу квартиры в подвале, где Десмонд колдовал с интернетом. Полдень, небо было ясным снаружи, но только тонкий лучик солнца проникал в маленькое низкое окно. Влажная прохлада проникала из мусорного мешка, надетого поверх другого, лопнувшего. Тут воняло плесенью и чипсами, эту смесь я не заметил, когда был тут раньше, когда Лига собралась после атаки на здание Конфеда.

Я не жаловался. Друг Луиса, снимавший эту квартиру, предложил ее нам посреди ночи, когда мы убежали из отеля. Никто не пришел спрашивать его с того собрания, так что его соседи не были пронырливыми. Это не успокоило мое колотящееся сердце из-за шороха обуви за дверью, но это были только члены Лиги, пришедшие рано на встречу, которую Луис назначил через час.

Десмонд взглянул на дверь, когда я указал туда. Прибывшие опустились на диван, напряженно общались, и я повернулся к нему. Мое лицо для него было размытым, но его далекий взгляд при этом много видел.

— Солдаты знали, что мы были в Нью-Джерси, — сказал он. — Даже если они поймут, что мы вернулись в Нью-Йорк, город большой для розыска.

— Знаю, — сказал я. Рочио и Сэм по очереди проверяли улицы на признаки военного вмешательства, насколько они могли с состоянием магии. Ветер снаружи снова поднялся, и окна в подвале гремели и скрипели. Когда мы смотрели новости днем, репортеры на всех каналах с тревогой комментировали «неуправляемую» погоду.

Они не говорили о видео, которое Десмонд загрузил утром, не обсуждали намерения Круга. Мы искали объяснение такому молчанию, и, казалось, Десмонд его нашел.

Он склонился, щурясь, глядя на увеличенный текст на экране ноутбука, недовольно фыркнул.

— Нет следов, что мы что-то загружали. Конфед, похоже, следит за информацией по ключевым словам. Только так они могли найти видео и быстро его убрать.

— Но кто-то его увидел, да? — сказал я. — Оно какое-то время было доступным.

Он кивнул.

— Не так много. Нужно время, чтобы видео стало вирусным, на что мы рассчитывали. И даже те, кто его видел, не смогут показать его как доказательство, что простаки — с магией, так что я не знаю, поверят ли им. Повезло, что я сделал резерв до того, как поделился ссылкой.

Когда они с Рочио обнаружили базу данных оценок способностей в магии, когда были на базе за океаном, он смог скопировать часть на свой сервер. Он предложил ссылку на него с видео, чтобы доказать слова Рочио о магии у простаков. Конфед закрыл сервер так, что он не мог больше получить к нему доступ.

Я отклонился на стуле, напряг ноги, когда он снова задрожал.

— Что мы можем сделать? Мы можем разослать видео лично, надеясь, что люди передадут его? Круг не уловит это поиском?

— Не уловит, — согласился Десмонд, — но мне все равно нужно где-то разместить видео. Такое большое приложение или не загрузится, или попадет в спам на многих серверах электронных почт. Мне нужно проверить, что можно придумать. Нам не нужно, чтобы они отследили нашу активность до этого места, а они точно собрали сейчас всех гуру безопасности в интернете, чтобы достать то, что у нас есть, — он потер лицо. — Может, нам нужно подождать, пока мы не снимем лучшее использование простаками магии, чтобы мы точно повлияли.

Видео Луиса о простаках, помогающих тушить пожар, было понятным для тех, кто знал, куда смотреть, но во тьме и бушующем свете огня было легко засомневаться. Лица людей было сложно рассмотреть, кроме Рочио в конце, и это защищало простаков, но и не могло никому доказать, что это были простаки.

Я нахмурился.

— Любое наше видео, если Круг не уберет его сразу же, можно назвать подделкой с магией или добавленными эффектами, — Закер едва поверил, что мог колдовать, когда Рочио провела его через сам процесс. Как нам убедить сотни миллионов простаков, если мы не могли поговорить с ними лично?

— Да. Нам нужно найти правильную комбинацию всего, чтобы они не могли отрицать, — Десмонд криво улыбнулся мне. — Мы будем пробовать стратегии, пока не найдем то, что нам поможет, как в…

Он замолк со знакомой резкостью. Он хотел сказать «во время Экзамена», но чары заткнули его.

— Думаю, мы там хорошо постарались, — сказал я так, чтобы чары не работали. — Мы выбрались, даже если исход не был желаемым у всех.

Десмонд издал смешок под нос.

— Точно. Хотя… — он притих, но в этот раз намеренно, а не из-за чар. Я ждал, не подталкивая его. — Я не буду благодарить Конфед за то, как они справились со всей ситуацией, — сказал он тихо и осторожно. — Но став Чемпионом… я еще не ощущал себя таким умелым с магией раньше. На уроках я словно был все время на шаг или два позади, потому что часть внимания направлял на помощь зрению. То, что мы делали после Экзамена, позволило мне использовать те навыки для чего-то полезного.

Он скривил губы. Я не винил его за то, что он не мог разобраться в своем отношении насчет этого.

— Думаю, это показывает, что ты хорошо находишь лучшее в плохих ситуациях, — сказал бодро я. — Понадеемся, что впереди ситуации лучше.

Он кивнул.

— Я на это рассчитываю. Должно быть другое место, где я могу так помогать, и в том, что я хочу делать. Место, где ко мне не будут относиться как к второсортному магу. Как говорил великий Тирион Ланнистер: «Не забывай, какой ты. Сделай это своей силой». И я буду пытаться, пока не найду место, предназначенное мне. Если выпадет шанс.

Мне стало не по себе.

— Мне жаль, — сказал я. — Конфед должен был помогать каждому магу, а не только тем, кто из «правильных» семей. Я хотел бы не быть частью этой системы.

Десмонд снова посмотрел на меня далеким взглядом.

— Ты это не выбирал, как и я не выбирал, где родиться. Ты ищешь лучшее, как и я во многом, да? Ты всегда будешь частью системы, но ты смог пару раз использовать это во благо другим.

Думать об этом в таком ключе было приятно и печально, особенно, когда ребята на диване включили новости. Я повернулся на стуле к экрану, но Круг упомянули только в «продолжающихся усилиях национальной обороны наказать преступников, виновных в нападении в Нью-Йорке».

— Они не продвинулись далеко, — сказал другой репортер за столом, недовольно хмурясь. — Казалось бы, с магией преступников разбить должно быть просто.

Чудесно. Даже новости простаков стали плохо относиться к Конфедерации.

Репортеры едва затронули пожар в Академии в Манхэттене, видимо, потому что здание устояло, а виноват был кто-то местный. Они не видели ничего шокирующего во время тушения пожара.

Рочио подошла к дивану сзади, чтобы посмотреть. Десмонд вернулся к своей работе, а я не мог помочь ему, так что подошел к ней.

— Службы спасения и маги смогли сохранить хотя бы часть других академий, — сказала Рочио, когда сюжет о пожаре закончился. — Но пара человек, которые помогали в Хьюстоне, были застрелены протестующими. Они просто хотят, чтобы мы пропали.

— Все изменится, когда они узнают, что и сами могут работать с магией, — сказал я с уверенностью, что ощущалась пустой, ведь мы не знали, когда добьемся этого. У меня не было хороших новостей от Десмонда. Я скривился, глядя на телевизор. — Похоже, папа не смог убедить Конфед сменить курс действий. Они бы действовали, если бы послушали его.

— Еще есть время, — сказала Рочио, но помрачнела, и это ранило мое сердце. — Может, нам стоит подождать с видео. Они могли увидеть это как атаку, не лучший способ добиться их сотрудничества.

— Эй, — я опустил ладонь на ее плечо. — Они уже показали, что упрямы в этом деле. Видео могло повлиять и иначе — заставить их задуматься. Мы не знали, что они смогут его так быстро убрать.

Ее не утешили мои слова, но и я не был спокоен. Я обвил рукой ее талию, и она прильнула ко мне, пока мы ждали что-нибудь еще в новостях.

Близилось время собрания. Парень, которому принадлежала квартира, вернулся с работы и занял последнее место на диване. Луис, Тамара, Марк и Ноэми пришли с другими членами Лиги, собравшимися парами или трио. Комната наполнялась, и я повернулся к Десмонду, но тут дверь квартиры открылась. Ари застыла на пороге и глядела на меня и Рочио.

Я пару секунд просто смотрел на нее, не понимал ее шок. Почему она удивлялась, увидев нас тут, когда сама обвиняла Луиса в проведении собраний, где мы были частью приближенных лиц? Она помрачнела, взяла себя в руки с долей разочарования.

Я ощутил подозрения. Мы не прибыли бы на встречу, если бы простаки поймали нас ночью. Кто-то мог знать, что нам устроили засаду, но не знать, что мы сбежали… если сам намекнул солдатам, где нас искать.

Обычно я обходил Ари, но подозрения гремели в голове, и я пошел к ней.

— Ты это сделала, — сухо сказал я. — Тебе было проще, чем нам.

Она стиснула зубы, подтверждая это. Она не растерялась, только разозлилась.

— Не знаю, о чем ты, — едко сказала она, но нервно сжала кулаки по бокам. — Я тут, чтобы выразить свое мнение, как и ты.

— Но ты надеялась, что нас тут не будет, — мысли кипели. Она села в такси до нас, могла сказать водителю следовать за нами, узнать так, где мы остановились. Было бы не сложно для нее позвонить и сообщить все солдатам. Ей не понравилось появление Рочио в Лиге, не нравились наши планы, и она знала, что правительство простаков искало ее.

Меня мутило. Нас могли убить в том столкновении. Она направила солдат с оружием к нам ради шанса направить Лигу по пути, который выбрала она. Рочио была лучше всех подготовлена для спасения нас из катастрофы, а Ари была готова убрать ее от меня и всего движение.

Ари пожала плечами, изображая беспечность.

— Может, это была я. Но ты ничего не поделаешь, да? Или хочешь поднять шум и кричать обвинения без доказательств? Кому поверит большинство? Тебе нужна Лига для достижения желаемого, как и мне.

Она пошла прочь, покачивая бедрами, сжимая кулаки. Может, мне удалось бы направить Лигу против нее спором, но она была права. Я не мог доказать то, что она сделала с Рочио и ее товарищами, как и не мог доказать ее роль в смерти моего дяди.

Но она была опасна для всех в Лиге. Она дала понять, что бросит любого из нас под колеса, если наши цели не совпадают. Если бы она была во главе, правда о простаках не вышла бы наружу, магию никогда не удалось бы исцелить…

Мы не могли ею управлять… стража или тюрьма не…

А Конфед мог. Мысль поднялась во мне холодом, не связанным с воздухом в подвале. Десмонд был прав, я все еще был частью того мира. Я знал, как они думали.

Круг хотел получить меня так сильно, что они объявили меня в розыск в новостях. Захотели бы они еще сильнее убийцу одного из Круга? Что они могли предложить нам взамен за нее?

Рочио с любопытством смотрела на меня.

— Что происходит? — спросила она.

— Я… думаю, у нас есть еще способ повлиять на Круг, — тихо сказал я, хоть было не по себе от жестокости мысли. Был ли я готов пойти так далеко? Мог ли обойтись с человеком как с разменной монетой?

Если это защитило бы Рочио и всех, что был мне дорог… да, я мог.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Рочио

Шепот гудел в квартире в подвале, но Луис держался в стороне, пока не пришло время собрания. Финн рядом со мной был напряжен, но не хотел говорить больше о своей идее при всех остальных. Девушка, обвинявшая прошлой ночью его, а потом меня — ее звали Ари — глядела на него из другой части комнаты, так что он был осторожен.

Десмонд все еще печатал на ноутбуке. Сэм покинул пост у окон и что-то сказал ему, и Десмонд через миг закрыл ноутбук. Серьезный вид Сэма, когда они пошли прочь, вызвал у меня тревогу.

— Ощутил проблему снаружи? — спросила я тихо, чтобы не вызвать зря панику.

— Не совсем, — Сэм похлопал по сумке, которую носил с побега из номера в отеле. — Нам нужно кое-что обсудить одним, это не касается остальной группы.

Финн посмотрел на нас.

— Люди тут помогут, если нужно.

Сэм слабо улыбнулся ему.

— Я это ценю. Я дам знать, если потребуются дополнительные руки.

Он поманил меня из Десмонда из подвала. Пара только прибывших члена Лиги миновали нас, и мы остались одни. Я потирала руки во влажном воздухе, было холодно, несмотря на пальто.

— Что такое?

Сэм почесал затылок, растрепав короткие темные волосы. Его улыбка быстро пропала, и он снова стал очень серьезным.

— Не знаю точно. Может, ничего. Брандт и раньше любил показать себя. Но мне не нравится, что он так легко ушел с солдатами прошлой ночью.

— И мне. Я знаю, что он был за единство Чемпионов, но он вряд ли видел нас троих достойными такой верности. Ты нервничаешь из-за его мотивов, или произошло что-то еще? — вряд ли Сэм так переживал бы, если бы не случилось что-то еще.

Он похлопал по сумке.

— Мы втроем держали все наши вещи, включая новые телефоны, в одной сумке, чтобы, если придется быстро уходить, не искать все. Я был с сумкой прошлой ночью, потому что был на страже. Брандт ушел, не попросив ничего оттуда.

— Мог подумать, что не хватало времени, — отметил Десмонд. — Солдаты почти выбили дверь.

— Да, но я переживаю не из-за этого. Недавно на его телефон пришло несколько сообщений. Они от парня, с которым он работал в спецотряде — может, от близкого друга. Брандт явно писал ему на электронную почту вчера. Может, он не ожидал, что друг получит сообщение так быстро, но парень был дома в увольнительной. Он спрашивает, в порядке ли Брандт, просит его не творить ничего безумного.

Грудь сдавило.

— Ты можешь узнать, что он сказал парню?

— Я говорил с ним недавно, — сказал Сэм. — Он переслал мне сообщение, потому что переживает за Брандта. Там ничего четкого, но Брандт говорил, что никто тут не знает, как действовать, когда легкий план провалился, и что мы позволяем простакам помыкать нами, говорим ему, что так нужно, и он собирался все повернуть по-своему, как только будет возможность. Он закончил просьбой вспоминать его добром, как бы ни получилось.

Сдавило уже все тело.

— Насколько мы поняли раньше, он собирался убить всех важных людей в Белом доме.

— Он мог иметь не это в виду, — сказал Сэм. — Мы же его отговорили.

— Но он прав, что мог план с разговорами не сработал. Это не остановило атаку, не убрало проблему, — я обещала ему, что мой способ был ответом, но это ничего не решило.

Брандту многие не нравились, но он ненавидел правительство простаков больше всего. Они настаивали, чтобы отряд национальной обороны Конфеда был как можно активнее за океаном — они уволили одного офицера, который переживал за наше состояние, пока мы были там. Брандт считал их врагами, опасностью для коллег по отряду, которые были ему настоящей семьей.

Он жаловался из-за отказа биться с простаками вчера, а я отмахнулась и не обсудила это. Может, если бы я его выслушала… Но было уже поздно так думать.

— Он был окружен солдатами, — сказал Десмонд. — Разве он мог сбежать оттуда, куда его увели?

— Надеюсь, шансов мало, — я посмотрела на Сэма. — Думаешь, он хочет выполнить свой изначальный план?

Сэм скривился.

— Письмо уж очень напоминало предсмертную записку. Такое пишут, когда не ожидают вернуться. Это потрясло его друга. Брандт сформулировал его так, что дело было не в опасности, в которой он уже был, а в том, что он ждал дальше.

Пальцы Десмонда подрагивали.

— Он еще никому не навредил. Мы бы услышали об этом.

— Он мог передумать, — сказала я, хотя люди все еще могли пострадать. — Или ждать шанса нанести урон сильнее. Главные лица правительства собираются показываться публике в ближайшее время?

Сэм сверился с телефоном.

— На это может уйти время. Страницы еле грузятся уже несколько часов, — он все-таки смог загрузить поиск и открыл пару ссылок. На лице появилось еще больше боли. — Президент проводит пресс-конференцию вечером, — сказал он. — Похоже, и Закер там будет, чтобы рассказать об угрозе магов-террористов. Не знаю, смог ли Брандт получить доступ…

— Но нет шанса для него лучше, чем убийство при всех репортерах в Белом доме, — я вытащила телефон. — Нужно их предупредить. Даже если у него другой план, рисковать нельзя.

Они ждали в напряженной тишине, пока я звонила. После первого гудка оборвалось с шумом. Связь внизу была не лучшей. Я поспешила по лестнице на первый этаж.

Ветер снаружи выл сильнее, чем раньше, и дверь стонала на петлях. Магия пробиралась сквозь нее, тянула меня за волосы и одежду. Что-то снова ее расстроило, или ей просто становилось хуже? Кто знал, продолжались ли магические атаки за океаном?

Я набрала номер снова и ждала, прижавшись спиной к стене, телефон приложив к уху. Гудки шли, а потом связь снова оборвалась.

Энергия в воздухе мешала волнам. Может, я могла бы отправить сообщение, но вряд ли телефоны в Белом доме могли его принять.

Я повернулась к ребятам, поднимающимся по лестнице.

— Не могу дозвониться. Магия вмешивается. Вы можете попробовать?

Сэм ввел номер, который я ему показала, ждал с мрачным видом. Облегчение мелькнуло на его лице.

— Здра… — начал он, но не успел даже первое слово закончить, как связь оборвалась. Он выругался, хмуро глядя на телефон.

Десмонд посмотрел на улицу.

— Нужно пробовать дальше. Может, магия успокоится, и удастся связаться с ними.

— Но вряд ли в ближайшее время, — я расхаживала по крохотному фойе. — Если Брандт сделает что-то ужасное, это наша вина. Мы согласились взять его. Я согласилась взять его, зная его образ мыслей, — я должна была убедиться, что он не осуществит задуманную жестокость. Решимость во время тушения пожара помогла мне успокоиться и сейчас. — Мы можем успеть добраться до Вашингтона к пресс-конференции, если поезда ходят. Можно звонить туда по пути, но если мы так не предупредим, то сделаем это лично.

Сэм медленно кивнул. Десмонд потирал ладони.

— Решено. Уходим сейчас?

— Чем скорее, тем лучше, — я замешкалась, сердце дрогнуло. — Мне нужно сказать Финну, что мы уходим.

Я пошла вниз по лестнице, и Финн выглянул из-за двери, проверяя нас.

— Собрание начинается, — сказал он и разглядел мое лицо. Его глаза потемнели. — Что такое?

— Мы думаем, что Брандт задумал что-то ужасное, и мы не можем связаться с Белым домом, — сказала я. — Мы поедем туда на поезде, чтобы предупредить их. Я вернусь как можно скорее для всего, что нужно сделать тут.

Он разглядывал меня.

— Я не должен вызываться на помощь, да?

Мне хотелось возразить, но его кривая улыбка остановила меня. Он не унижал себя, а был реалистом.

— У меня нет магии, — отметил он. — Я не смогу двигаться тихо, как вам нужно, или помешать тому парню. Я буду мертвым грузом, на который придется тратить силы. Ничего. Надеюсь, я смогу сделать что-то хорошее тут ко времени, когда ты вернешься. А тебе лучше вернуться.

— Финн, — сказала я, не зная, что сказать, чтобы расставание сделать проще.

— Все хорошо, — он притянул меня ближе. — Мы всегда достигали лучших результатов, когда я работал над своей частью, а ты — над своей. Просто… будь осторожна. Они тебя ищут.

— Я это помню, — сказала я. — Надеюсь, я смогу написать тебе, если будут новости.

Он улыбнулся печально, но тепло, и склонился для быстрого поцелуя.

— Если кто и может остановить расширение этой катастрофы, то это ты, Укротительница дракона.

Мои щеки вспыхнули от слов и прозвища, которое я любила так же, как парня, давшего его мне.

— Скоро увидимся.

Я отошла от него с болью в груди и поспешила к товарищам по лестнице. Такси, которое вызвал Десмонд, как раз подъехало к обочине.

Я попыталась позвонить Пентагону еще несколько раз по пути на железнодорожную станцию, но была тишина, а один раз сигнал, что линия занята. Может, происходила серьезная атака. Десмонд попробовал номер горячей линии Белого дома, но тоже не преуспел.

Ветер ревел вокруг нас, когда мы вышли из такси, но поезда ходили, видимо, потому что им пока не нужно было бороться еще и со снегом и дождем. Мы опустились на места в поезде, выдохнув от утомления, а не облегчения.

Мы с Десмондом все пытались позвонить, Сэм искал информацию о пресс-конференции, долго ждал, пока все загрузится. Пронзительный вой ветра раздался у окна, и он напрягся.

— Достойные напали на американское посольство в Румынии, — сказал он. — Только появились отчеты. Они не говорят, но я уверен, что национальную оборону позвали дать отпор.

И это сильнее разозлило магию. Я недовольно вдохнула сквозь зубы.

— И из-за этого простаки переживают из-за безопасности дома.

Сэм опустил голову. Он выглядел в тот миг таким юным, не готовым вести отряды особых солдат в восточной Европе.

— Я оплошал, — сказал он. — Я знал, что Брандт ненадежен. Нужно было держать его под контролем, а не убегать, чтобы осуществить дикий план.

Я решила вмешаться.

— Нет. Ты не должен был подавлять его желание устроить беды. Ты не просил о такой работе. И ты не в ответе за это, потому что та работа осталась позади. Ты всегда приглядывал за нами, проследил, чтобы меня не убили. То, что Брандт решит сделать, только его вина.

— Я дал бы себя убить, чтобы вы смогли уйти. Так делает настоящий лидер.

— Если ждешь, что я буду винить тебя за надежду, что мы выберемся из ситуации, оставшись живыми и вместе, то я не собираюсь, — я посмотрела на свои ладони. — Я помогла ему вернуться домой, зная, какой он. Я привлекла внимание правительства простаков. Если кто и виноват, то это я.

Сэм фыркнул, ясно показывая, что не был с этим согласен.

— Если я не в ответе за это, то и ты не должна быть.

Бремя, что я носила с тех пор, как магия связалась со мной, подвинулся в груди, но я все еще могла дышать с ним.

— Но все так. Я в этом положении из-за своей связи с магией. Я могу только смириться с этим и посмотреть, удастся ли остановить Брандта от его миссии.

Мы обсуждали действия остаток пути — как быстро сообщим кому-то важному об опасности, не попавшись охране у здания. Десмонд открыл карту, и мы договорились о месте, где соберемся, если придется убегать от стражи. Поезд стал замедляться, подъезжая к станции.

Я плотнее укуталась в шарф, пока мы спешили по станции к такси. Мы только вышли за двери, когда магия вокруг меня резко дернулась.

Порыв энергии ударил по мне, толкнув в дверную раму. Боль пронзила плечо. Стекло треснуло рядом со мной, а ждущие машины покачивались на колесах.

О, нет. Я выпрямилась, кривясь. Десмонд озирался, белки его глаз сверкали.

Над крышами зданий снаружи тянулся дым на фоне темнеющего неба. Он сверкал потоками магии. Мне стало не по себе.

— Что происходит? — взвыл кто-то.

— Проклятая магия никак не оставит нас в покое, — проворчал другой прохожий.

Я толкнула дверь, но двое полицейских уже спешили из другой стороны станции. Они махнули нам зайти внутрь.

— Все остаются тут, пока ситуация не будет под контролем, — приказал первый. — На Белый дом напали.

Горло сжалось так, что миг я не могла говорить. Мы попробовали все, что могли, но все равно опоздали.

— Прошу, скажите, — обратилась я хрипло к офицеру. — Вы не знаете, в порядке ли все? Президент и остальные…?

Он смотрел с тревогой и сожалением, пока направлял нас жестами глубже в здание.

— Не знаю.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Финн

Я был во многом не согласен с Ари, но она была права в одном: я нуждался в Лиге. А с идеей выдать ее я сразу же обратился к Луису.

Мы с ним стояли на краю фойе другого торгового центра. Люди сегодня выглядели взволнованнее обычного, многие держались ближе к искусственной рождественской ели с ее мерцающими огнями, словно пытались успокоиться. Большое дерево на площади Рокфеллера упало вчера от магического ветра. Тут мы могли хоть немного укрыться — и Рождество было через пять дней, хоть было сложно ощущать радость из-за грядущего праздника.

— Мы точно можем верить, что они сдержат слово? — спросил Луис, пока мы искали взглядом Ари среди толпы, проходящей в двери.

— Мой отец исполнял чары с условиями вместе с Кругом, — сказал я. — Если я смогу дать им ответственного за смерть моего дяди — и доказательство вины — они уберут меня из розыска и поговорят с Лигой. И они сделают публичное заявление, чтобы маги сосредоточились на созидательных чарах.

Я не смог настоять на большем, попросить у Конфеда и безопасность для Рочио и ее товарищей. Члены Круга, согласившиеся встретиться со мной и папой, смотрели на меня сначала с подозрением, требовали объяснить, почему Лига не пришла к ним с информацией раньше. Я врал сквозь зубы, что мы недавно обнаружили предателя в наших рядах.

От воспоминаний о разговоре и торге насчет стоимости свободы человека мне снова стало не по себе.

«Почему мы не можем поймать преступника сами?» — спросила Каннингхэм, ее голос был чуть мягче из-за присутствия моего отца, а мне пришлось сказать:

«Потому что простаки начинают думать, что вы не способны справиться с врагами. Через пару часов вы сможете объявить, что у вас под стражей человек, что в ответе за первое нападение на здание Конфеда».

Было противно вести такие переговоры, но Круг стал усиленно шептаться, а потом дошел до сделки, о которой я рассказал Луису.

Он не спешил радоваться. Почти все ребята новой магии не участвовали в чарах следствия раньше и не знали, как они эффективны.

— Если я выполню свою часть сделки, они должны выполнить свою, — сказал я. — Это точно, как…

Как чары, мешающие говорить мне об Экзамене, как и о том, что меня вообще зачаровали.

— Как все чары, — закончил я, но не так красиво, как хотелось бы.

— Было бы приятно пойти домой без страха оказаться под арестом, — отметил Луис. Он нахмурился, глядя на толпу. После встречи Лиги, пока я побывал в кабинете отца, а потом у Круга, он смог доставить пару сообщений Ари, сказав, что кто-то предложил идею подставить Круг, которая ей могла бы понравиться. Она согласилась встретиться с ним тут, явно должна была прийти с союзниками.

Мы не одни ее выглядывали. Несколько офицеров Конфеда, как и Лерон с Каннингхэм, затаились по краям фойе, готовые приблизиться, увидев, что я завел разговор с, как они выразились, «нашей мишенью». Ни Ари, ни ее друзья из Лиги не могли магией засечь полноценного мага, который хотел остаться незаметным. Мне нужно было только подтвердить, что она сыграла роль в смерти дяди Реймонда, и они ее арестуют.

Луис переминался. Ари уже должна была появиться.

— Если все в Лиге узнают, как это произошло, не понимая, как она вредила действиями… ничего хорошего не будет.

Я был готов к тому, что и он откажется от такой тактики, и он отказывался, пока я не объяснил все в деталях. Я сглотнул.

— Знаю. Я возьму всю ответственность. Никто и не узнает, что ты участвовал.

Луис пронзил меня испуганным взглядом.

— Я не жду, что ты будешь врать за меня.

Я уже много раз врал за последние несколько недель. Почему не соврать еще немного ради хорошего дела?

— Это не так важно, — сказал я. — Им нужен ты и доверие к тебе больше, чем нужен я. И если им нужно на кого-то злиться, лучше пусть это буду я, чем ты.

Луис не был рад. Но тут мы заметили Ари, проходящую в двери с несколькими друзьями. Он кивнул мне и прошел за задние двери, как мы и договаривались.

Сердце колотилось, я ждал, пока Ари доберется до елки, где они с Луисом договорились встретиться. А потом я пошел вперед.

Стражи из Конфеда следили за происходящим, и я убрал шарф с лица, опустил его на воротник пальто, перестав скрываться. Ари заметила меня в десяти футах от меня. Ее брови подпрыгнули, она отпрянула на пару шагов. Хорошо, что гордость удержала ее на месте.

— Что ты тут делаешь? — напряженно спросила она.

Я поднял руки, пытаясь выразить, что пришел с миром — наверное, наибольшая моя ложь за сегодня, еще и без слов.

— Я слышал, Луис говорил о встрече с тобой тут. Он в пути, но немного задерживается. Я надеялся, что мы пока поговорим. Кое-что проясним.

— Кто сказал, что я этого хочу? — спросила она, не пытаясь быть вежливой.

— Мы враждовали с моего появления в Лиге. Я все еще не согласен с твоими поступками, но нам нужно отыскать компромисс, чтобы преодолеть катастрофу.

Она оскалилась.

— Потому что тебя тревожит только твоя шкура. А Круг и простаки, да и все остальные, в это время портят мир, — она махнула на жуткую погоду снаружи, не смогла подавить дрожь. — Я продолжу гнуть свою линию, а ты можешь заниматься своим делом, и мы посмотрим, что будет у нас в конце.

Она развернулась, схватила телефон, явно хотела написать Луису.

— Постой, — я пытался понять, что сказать, но она уходила. Я не ждал, что этот разговор будет простым, но и не ожидал, что она будет так сопротивляться.

Я с дрожью внутри взялся за то, что точно остановит ее — если я выдержу. Это была уже не ложь, а жестокие манипуляции.

Выбора не было. Через миг она будет вне досягаемости, устроит больше хаоса, и исправить все проблемы, из-за которых она жаловалась, станет вдвое сложнее.

— Ты не знаешь всего, — сказал я, догнав ее. Я говорил тихо, чтобы окружающие не услышали. — Есть способ вернуть магию выжженным. Вернуть связь с магией нам.

— Что? — Ари развернулась, вспыхнули ее волосы с яркими прядями, за опасениями в ее глазах было столько надежды, что она будто пронзила мой живот ножом. Весь ее гнев был от одного источника — Конфед украл у нее магию. И это было видно по ее ужасу, что простаки получали силу вместо нее.

Даже если Рочио была права, и мы смогли бы убедить Круг помочь нам магимедиками, Ари это не затронет. Даже Избранный маг, замешанный в преступлении, лишался сил. Ари и мечтать о таком не смела, а я вывесил это как приманку, зная, что она не достанет.

Может, не стоило так обижаться на ее нападки. Почему бы ей не злиться на меня, когда я хотел такой тактикой передать ее людям, которых она ненавидела? Я уже занимался этим. Я мог только игнорировать стыд, что пробирался из меня.

— Это правда, — сказал я. — Когда все успокоится, мы попросим об этом. Я могу замолвить за тебя словечко, если ты не будешь больше посылать никого за Рочио и мной. Думаю, это справедливая сделка.

Я мысленно кривился от обещания в словах, но смог скрыть эмоции на лице. Ари разглядывала меня.

— С чего мне тебе верить?

— Потому что я понимаю, что ты имела право нервничать прошлой ночью, и я не должен был так отмахиваться от твоих тревог. Но ты должна понимать, что сейчас важнее разобраться с крупными проблемами, чем с разницей во взглядах, — вот только она устроила одну из крупных проблем, когда натравила на нас военных.

Может, моя обычная честность подарила мне немного ее доверия. Я не знал, радоваться или ощущать еще больше вины, когда она повернулась ко мне лицом.

— А за это ты хочешь только, чтобы я оставила тебя и твою девушку в покое? — сказала она.

— И еще… — я робко улыбнулся. — Мы же можем говорить честно? Я понимаю, почему ты хотела ударить по Кругу. Но если я буду просить за тебя, нельзя упоминать правду о том, что случилось с моим дядей. Ты уверена, что маг, которого ты заставила зачаровать дверь здания Конфеда, не проболтается?

Ари скрестила руки на груди, вскинула голову. Я подозревал, что она не оставит без ответа вопрос о ее компетентности.

— Он знает, что, если что-то скажет, я буду против него, и у меня есть люди, которые скажут, что я с этим не связана. Он не станет рисковать, признаваясь в своей роли в смерти члена Круга, даже если ему не понравится, как все прошло.

Это было близко, но я хотел, чтобы Конфед услышал достаточно для обвинений.

— Уверена, что дала ему приказы, не выдав ничего, что подставит тебя?

— Я сказала ему, что нужно было встряхнуть главных. Дать Кругу пищу для размышлений, чтобы они не стали отказываться от переговоров с Лигой. Просто несколько трещин в камне, подтолкнуть его, когда они будут под ним — и все. Но я не вижу в этом связи со мной.

Это было полное признание. Во рту стало кисло, это мешало торжествовать. Оставалось еще одно, если я хотел, чтобы все было чисто.

— Я хочу поручиться и за других в Лиге. Кто еще вовлечен, о ком я не знаю? Я не хочу сюрпризов.

Ари закатила глаза.

— После того шума, что ты устроил, поймав меня, я решила, что лучше залечь на дно. Луис дал понять, что не одобрил это. По крайней мере, если делать это без предупреждения. Не переживай за себя, академик. Я со всем разобралась. Я знала, что делала, — она слабо улыбнулась. — И если ты не сдержишь слово о возвращении магии, я скажу Конфеду, что ты знал, что кто-то нападет, но не помешал. Кому они поверят, когда тебя уже разыскивают?

Угроза была бы важна, если бы стражи Конфеда не ждали по бокам. Я склонил голову.

— Ясно, — мой голос стал хриплым. — Спасибо. Я рад, что мы поговорили.

Ари огляделась.

— Сколько еще Луис будет задерживаться?

Мне не пришлось отвечать. В тот миг два стража Конфеда появились из толпы по бокам от нее. Больше возникло вокруг ее друзей. Ари дернулась, чтобы побежать, но маг рядом с ней выпалил заклинание. Ее ноги застыли от невидимых тисков.

— Ари Хуон, вы арестованы по приказу Конфедерации магов Северной Америки, — сказал офицер. — Вы пойдете с нами. Если попробуете бежать, мы запрем вас до конца поездки.

Ари посмотрела на меня так яростно, что почти обжигала. Я отпрянул на шаг, хотя знал, что она теперь не могла мне навредить.

— Это не только для меня, — сказал я. — Ты подвергла опасности всю работу Лиги.

Конечно, это не отменяло того, как мерзко я ее поймал, заключив сделку с Кругом.

Ари резко вдохнула, но передумала говорить. Наверное, поняла, что оскорбления в мою сторону плохо теперь отразятся на ней. Она поджала губы и позволила офицерам увести ее.

Лерон подошел ко мне.

— Доказательств достаточно, — сказал он. — Твоя сторона чар выполнена.

Я огляделся, но Каннингхэм общаться не собиралась.

— Вы покажете то, о чем мы договорились, вечером?

Он кивнул.

— И заявление о созидательных чарах, как мы и обсуждали. А встреча с твоей Лигой…

Телефон запищал, перебив его. Он посмотрел на экран и тут же побелел.

— Мы обсудим это, как только сможем, — он уже отворачивался.

Я насторожился.

— Что… — начал я, но он уже бежал в толпу.

Я огляделся, но люди не тревожились. Я прошел к дверям, но гул ветра не стал лучше, хотя и не ухудшился. Я переминался с ноги на ногу.

Круг обязан был сдержать свое слово из-за чар. Он не мог просто улизнуть.

Я бродил по магазину пару минут, надеясь, что услышу объяснение, но люди вокруг искали подарки. Я взял себя в руки и вышел в бурю искать такси.

Их было мало в такую погоду, даже вечером. Мужчина, подобравший меня, когда мое лицо уже заболело от холода, выглядел недовольно. Я нырнул на заднее сидение и сидел там, только переживая по пути в Гарлем.

Когда я ворвался в квартиру в подвале, парень, которому она принадлежала, и пара других членов Лиги напряженно сидели на диване и смотрели новости. Мне хватило картинки Белого дома и дыма над ним, чтобы силы покинули тело.

Один из парней оглянулся на меня.

— Говорят, маг-террорист напал во время пресс-конференции в Белом доме. Несколько человек мертвы, президент в больнице… Никто не знает, выживет ли он.

О, боги. Мои ноги дрожали. Я добрался до кресла в углу и рухнул в него в ужасе. Какое-то время никто из нас не говорил и не двигался, мы искали крупицы важной информации в репортаже.

Рочио направлялась туда. Она попала под атаку?

Я решил написать ей, но тут мой телефон зазвонил. Я не узнал номер. Когда я поднес телефон к уху, зазвучал голос сестры с шипением, порой прерываясь.

— Финн? Слава б… предупредить… Это… плохо.

— Что? Тебя почти не слышно, — я подбежал к двери, бросился по лестнице, надеясь, что связь станет лучше.

Шум остался, но в этот раз я уловил каждое слово.

— Правительство хочет объявить чрезвычайное положение, — сказала Марго. — Они ни с кем в Конфеде не советовались. Они поймают всех магов, кто им попадется, как угрозу национальной безопасности.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Рочио

В зале ожидания автовокзала воняло потом и грязью. Сэм, Десмонд и я оказались втиснутыми на скамье рядом с женщиной, которая ела чипсы из пачки, громко чмокая губами, но, хоть было почти утро, и голова сонно кружилась, я не собиралась двигаться. Как и все в здании вокруг нас, мы смотрели на телевизор над окнами.

Громкость была выключена, когда мы приехали сюда на Убере, который вызвал Десмонд, когда мы поняли, что не скоро покинем Вашингтон. После испуганных жалоб один из работников включил звук, чтобы было слышно голоса репортеров, пока все потрясенно молчали.

— Врачи докладывают, что состояние президента серьезное, но стабильное, — рассказывал сухо репортер, словно лидера страны маги убивали почти каждый день. — Они надеются на полное восстановление, хотя могут пройти дни, а то и недели, до того, как он вернется в Овальный кабинет. После первой операции магимедиков попросили отстраниться от его дела.

— Сами себе хуже делают, — буркнул Сэм в шарф, но звучал утомленно, а не раздраженно. После всей боли, что маги причинили за последние пару недель, я не знала, могла ли винить правительство простаков. Они не знали, какими были мотивы Брандта, как и был ли он один.

Явно были другие маги, злящиеся на правительство, и они могли вдохновиться его поступком.

От этого мне было плохо. Я сцепила ладони на коленях, на экране появился Закер.

— Секретарь обороны Джон Закер — герой в этой трагедии, — продолжил репортер. — Свидетели подтверждают, что он защитил президента собой.

Я злилась на Закера, когда он попытался заставить меня сотрудничать с ним, но я не была рада его смерти. Он доверял мне больше всех в Белом доме. Он доверял Брандту достаточно, чтобы подпустить его слишком близко.

В последний миг перед смертью он сожалел из-за своей открытости?

Я не могла больше сидеть и молчать. Я прошептала несколько слов под нос, смогла собрать достаточно трепещущей магии, чтобы прикрыть наши голоса на пару минут. Но я все равно говорила тихо с комом в горле.

— Мы должны были раньше понять, что такое произойдет… и предупредить их.

Сэм повернулся ко мне.

— Без слов его друга мы бы и не подумали, что Брандт решил зайти так далеко. Если был он что-то такое не планировал, мы устроили бы для него проблемы и спровоцировали, а не предотвратили бы катастрофу.

Было сложно утешаться этим, когда я не представляла, куда уже хуже. Я потерла глаза.

— Я думала, что все заодно, что я показала людям… что могла вести… — от усталости я даже не могла собрать слова в предложение. Может, я увлеклась, и потому все пошло не так.

— Мы тоже не знали, что он затевал, — напомнил Десмонд.

Я отмахивалась от возражений Брандта насчет простаков. Я не замечала его беспокойство, считая это его обычным раздражением, а не чем-то больше.

Новости переключились на историю о каком-то корпоративном слиянии, на которое мне было плевать. Я подвинулась, но попа словно прилипла к скамье. Было еще полчаса до первого автобуса в Нью-Йорк. Я проверила телефон, но не ждала сообщений от Финна в такое время.

Я написала ему, когда мы покинули железнодорожную станцию, чтобы он знал, что я была в порядке. Он сказал прибыть в колледж, когда мы будем в городе, что-то серьезное происходило с правительством простаков после атак, и мы должны были вести себя осторожно, скрывать лица. Я не хотела испытывать судьбу и давать им узнать меня после того, как один из моих товарищей попытался убить президента.

Если власти простаков не были уверены, что я была заодно с террористами, раньше, теперь точно были.

Сэм рискнул купить нам еды из автомата. Десмонд постукивал ритм на бедре.

— Солдат тут нет? — спросила я.

Он покачал головой.

— Я не заметил. Они, наверное, все еще в столице, — мы были в часе от столицы. Он взглянул на меня. — Ты знаешь, что не можешь винить себя во всем? Даже если бы мы поняли раньше, Брандт начал атаку. Он виноват.

— Но если бы я поступила иначе, может, у него и шанса бы не было. Или я могла бы отговорить его.

— Так могли бы сказать десятки людей. Это не… — он сделал паузу, словно подбирал правильные слова. — Даже в книгах и фильмах, где все выдумано, и персонажи могут быть идеальными, герои все время ошибаются. Люк Скайвокер постоянно ошибался. Это было его отличительной чертой. И даже не будем начинать про Бильбо Бэггинса.

— Я лишь смутно представляю, кто эти люди, — пришлось сказать мне.

Он цокнул языком.

— Кошмар. Если мир вернется в норму, нам нужно познакомить тебя с фэнтези. Но намек ты поняла? Даже самые известные герои не всегда принимали идеальные решения. Но они были за правильное и не сдавались, даже если видели ошибки.

— От этого мне должно стать лучше?

— Я на это надеялся. Сработало?

Я проверила тревогу и вину в себе.

— Может, немного.

Десмонд криво улыбнулся.

— Слушай, я и не ждал, что все сразу успокоится. Но я видел достаточно, чтобы доверять тебе. Ты знаешь, что нужно магии, больше, чем кто-либо. И если мы потеряем магию, я не знаю, сможем ли исправить остальное. Целое измерение в мире пропадет… И я не считаю, что мы провалились, потому что ты все еще борешься за магию. И я буду рад, если ты продолжишь.

Это лучше утихомирило тревогу во мне, чем его слова до этого. Я вдохнула.

— Ладно, — сказала я. — Спасибо за это. И… надеюсь, я смогу вернуть всех из-за океана целыми. Ты же ничего не слышал от Леони с тех пор, как мы сбежали?

Его улыбка сменилась хмурым видом. Я не знала, были ли официальные отношения между ним и девушкой, которую мы встретили на Экзамене, с которой потом работали за океаном, но они были достаточно близко, чтобы расстояние и неизвестность грызли его.

— Нет, — сказал он. — Я не давлю, но, если ты и этого добьешься, я обеспечу тебе трофей.

Я невольно издала смешок, но приглушила его ладонью и шарфом, хотя магия все еще прикрывала нашу беседу.

Когда прибыл автобус, мы забрались в него, заняли три места в самом конце. Я так устала, что смогла проспать часть дороги. Автобус тряхнуло, когда он остановился на автовокзале Порт-Аторити, и я проснулась.

Ветер дул нам в лица, когда мы вышли наружу. Дальше по улице на тротуаре лежала разбитая вывеска магазина. Крыша стонала, магия впилась в меня, а потом оторвалась. Несколько машин на дороге в такое раннее время ехало ужасно медленно.

Мы решили пойти в колледж пешком, держась за стены зданий, чтобы укрываться. Мы добрались до каменного фасада Академии, и мои ноги подкосились.

Я отдала все за шанс попасть сюда. Что бы Финн ни говорил, люди, управляющие тем местом, были теми же, кто одобрил пытки на Экзамене и согласился отправить Чемпионов за океан биться в их сражениях против своей воли. Я не думала, что они были рады, что их особые солдаты дезертировали.

«Мы тут, — написала я Финну. — Я не знаю, входить ли?».

Он ответил через секунды.

«Сейчас буду».

Входная дверь открылась меньше, чем через минуту. Щеки Финна были румяными, он бежал. При виде него мое тело потянулось вперед, словно к магниту. Мы пересекли улицу и поспешили по лестнице, он впустил нас внутрь.

Как только дверь закрылась, Финн притянул меня к себе. Его объятия были крепкими, как когда я перенесла нас от солдат из номера отеля. Я сжала его в ответ, не желая отпускать, но зная, что не могла вечность просто держаться за него.

Когда я отодвинулась, мой взгляд скользнул по широкому холлу с пышными украшениями. Тут было пусто, но гул негромких голосов доносился из комнат дальше.

— Что происходит? — спросила я. — Почему мы тут? — Круг явно не собирался уже арестовывать Финна.

Его щеки порозовели сильнее, он опустил голову.

— Я… договорился с Кругом. Заставил Ари признаться в участии в смерти моего дяди и отдал ее взамен на перемирие между Конфедом и Лигой. Она сказала солдатом простаков, где тебя найти, и было опасно позволять ей вмешиваться и дальше в то, что ты пытаешься достичь. А потом мы услышали о президенте и всем…

Он тряхнул головой, посмотрел на меня, потом на Сэма и Десмонда.

— Не знаю, видели ли вы уже. Марго позвонила и сообщила, что правительство простаков пошло против магов, но она не могла долго говорить.

Пошли против магов? Лед покалывал сквозь усталость.

— Я ничего не заметила, они только убрали магов от лечения президента.

— На всякий случай, несколько магов собралось тут. Мои родители и их друзья убедили Круг, что им нужно быть готовыми обеспечить убежище для всех магов, если будет нужно. Луис и Тамара и еще несколько человек пришли рано утром. Мы надеемся поговорить с Кругом позже о других делах, если ситуация не ухудшится.

— Твоя сестра… — начал Десмонд, но голова выглянула из двери в коридоре.

— Эй, Локвуд, — позвал парень. — Это происходит. Тебе нужно увидеть.

Сердце дрогнуло. Мы поспешили к классу.

Луис и Тамара сидели за столами вместе с несколькими членами Лиги, чьи имена я не знала. Кто-то поставил ноутбук с лентой новостей на стол профессора во главе комнаты. Желтая полоска внизу видео сообщала, что прямой эфир был посвящен срочным событиям.

За репортером, сидящим за столом, в маленькой картинке в правом верхнем углу был мужчина в костюме, говорил за кафедрой на сцене, и я узнала в комнате зал пресс-конференции Белого дома.

— Белый дом объявляет чрезвычайное положение, — говорил репортер. — Все маги в стране должны прийти в назначенные места, чтобы их оценили на возможность угрозы. Пресс-секретарь МакКлюр сказал на конференции, что для многих граждан, зарегистрированных в Конфедерации, это будет просто формальностью.

Пресс-секретарь появился на весь экран.

— За последние несколько дней стало понятно, что группа магов в Конфедерации хочет подавить и даже уничтожить основу нашей страны, — сказал МакКлюр строгим голосом. — Мы еще не решили, насколько эти действия связаны с террористами, но ради безопасности всех граждан мы хотим разобраться с угрозой быстро и тщательно.

Холод собрался в моем животе.

— Группа магов, грозящих национальной безопасности? — сказал Десмонд. — О чем он говорит?

— Они думают, что я соврала Закеру о простаках со способностью к магии, — напомнила я ему. — И что я сделала это, чтобы сдержать атаку по мятежникам, в теории — помочь им. Думаю, поступок Брандта не изменил их мнение.

— А потом мы выступили открыто, и Брандт напал на президента, — Сэм скривился. — Они должны понять, что люди, что помогают нам скрываться… они обвинят и тех магов.

На экране появился репортер.

— Чтобы ускорить решение проблемы, солдаты были посланы в города с самым большим населением магов: Нью-Йорк, Хьюстон, Сан-Франциско, Портлэнд. Они сопроводят зарегистрированных магов в назначенные места для допроса.

В городе всюду снова будут солдаты. У них должен быть доступ к данным Конфеда, а там были и адреса — они пойдут от двери к двери, собирая людей? Они придут сюда? Я не могла представить, как заносчивые маги Круга поддаются плену, хоть и временному.

— Нам выйти и объяснить все? — спросил Десмонд. — Рочио может доказать, что не врет.

— Если они захотят слушать. Если они не пристрелят нас на месте. Я не могу доказать что-то быстро, — я не сразу научила Закера колдовать, и того доказательства не хватило, чтобы развеять все его сомнения.

— Думаю, все зашло слишком далеко, — мрачно сказал Сэм.

В сюжете показали большой зеленый грузовик армии, стоящий у дома на обычной улице, которая не отличалась от той, где я выросла. Две фигуры в форме подошли к двери, одна постучала, а другая сверилась с планшетом.

Женщина с растерянным видом открыла дверь. Они коротко поговорили, чего не было слышно нам, и один из солдат схватил ее за руку и повел по ступенькам к машине. Другой прошел внутрь, через минуту вывел мужчину — видимо, ее мужа, — и мальчика лет десяти на вид.

Мое сердце дрогнуло.

— Приглушенных магов и Выжженных забрать будет проще всего, — сказала я. Люди, как мои родители. — Они не смогут отбиться магией.

Я вытащила телефон, Финн и Луис переглянулись.

— Мы поговорили с Кругом, они подтвердили, что продолжат предлагать тут укрытие, — сказал лидер Лиги. — Так мы сможем связаться со всеми членами Лиги и сообщить им, что им можно присоединиться к нам.

Они вышли из комнаты, а я набрала номер мамы. Гудки шли, хоть и с помехами, но никто не отвечал. Я прикусила губу.

Было рано. Папа мог спать после ночной смены, а мама могла быть в душе или тоже спать.

— Мне нужно забрать родителей, — я развернулась.

Сэм тут же выпрямился, хотя явно устал не меньше меня.

— Нужна помощь?

— Я… — помощь требовалась, если солдаты попали туда раньше меня. — Я приму, если ты хочешь помочь.

Он кивнул, и Десмонд подошел к нам, как единая команда, какой мы стали в Эстонии. Благодарность пронзила меня, но паника гудела громче.

— Скажи Финну, куда мы пошли, — сказала я Тамаре. — И если возвращаться в колледж будет опасно, напиши, как только это будет известно.

— Поняла, — сказала она.

Снаружи с воем ветра моя решимость увяла. Как нам быстро добраться до Бруклина?

Сэм прошел к синей Тойоте, стоящей чуть дальше по улице.

— Они уже считают нас преступниками, — сказал он. — И мы одолжим, а не украдем.

Я не хотела соглашаться, но большая часть меня не могла мешкать.

— Хорошо, — сказала я.

Он отпер дверцы напряженными чарами, и мы с Десмондом запрыгнули внутрь. Еще короткая строка, и двигатель заурчал.

Я сжала края сидения, морща нос от запаха дыма сигарет в салоне. Сэм отъехал от обочины под рев ветра.

— Куда едем? — спросил он, машина раскачивалась.

— Бруклин, — сказала я. — По этой дороге к пару Авэ, а потом к мосту.

Сердце колотилось, пока я направляла его к дому моих родителей, вздрагивало всякий раз, когда порыв ветра и магии грозил перевернуть машину. И сердце застыло, когда мы проехали мимо одной из тех зеленых машин армии.

— Направо, — сказала я. — Налево… Стой!

Еще грузовик стоял как раз у моего дома. Dios mio, ayúdame.

— Мы с тобой, — сказал Сэм. — Если хочешь забрать их отсюда, мы одолеем пару солдат.

Все кости в моем теле кричали так сделать — ворваться в квартиру и увести маму с папой от солдат, как я унесла Десмонда и Финна из отеля. Но…

— А потом? Если они открыто убегут, они будут беглецами. Преступниками, — это было бы лучшим вариантом? Что сказал бы Хави?

Я не могла представить совет старшего брата.

Я колебалась, а солдаты вышли из дома, толкая моих родителей перед собой. Папа был в штанах пижамы в крапинку. Они были в наручниках — из-за связи со мной? Я дернулась на сидении, но от мысли, насколько могу ухудшить ситуацию, осталась в машине.

Солдаты увели их в грузовик и захлопнули дверцы.

— Мы должны узнать, куда они забирают людей, — сказала я, мы могли сделать хоть что-то полезное для тех, кого задержали. Грузовик уже отъезжал.

Сэм ждал, пока нас не стала разделять почти вся улица, а потом завел двигатель. Я взглянула на него, на Десмонда, пока машина ехала вперед.

— А ваши семьи? Они будут в порядке?

— Если они остановятся на магах городов с Академиями, мои родители смогут залечь на дно, — сказал Десмонд. — В Чикаго магов не так и много.

— Мои в Сан-Франциско, — сказал Сэм. Его коричневая кожа побледнела у костяшек, где он сжимал руль. — Но я не могу им помочь отсюда.

— Мы не можем помочь даже тем, кто тут, — сказала я с растущей болью в груди.

Грузовик повернул налево, и мы последовали за ним через пару секунд. Он направлялся туда, откуда мы приехали — за мост к южной окраине Манхэттена. Несколько минут спустя он подъехал к невысокому кирпичному зданию, что занимало всю улицу. Школа, которая была пустой во время зимних каникул.

Толпа стала собираться вокруг здания, все больше людей присоединялось, пока мы подъезжали. Даже с ветром, треплющим волосы и одежду, они радостно завопили, когда грузовик остановился. Солдаты повели магов к зданию под вопли толпы.

Сэм припарковался дальше по улице.

— Те, что против магии, — понял Десмонд. — Они явно рады такому повороту.

— Да, и держите их там! — крикнул кто-то, доказывая его слова.

Поспешив к моему дому, последовав за грузовиком, я поверила, что чего-то достигну. А теперь я смотрела на кирпичные стены, скрывшие моих родителей, и толпу людей, желающих увидеть меня и всех, как я, запертыми, и безнадежность охватила меня.

Я сжала кулон, который дала мне мама. Я могла выдать себя им, как сказал Десмонд. Я могла пройти к зданию и принять то, как со мной обойдутся. Может, они будут мягче с моими родителями, когда схватят меня. Так поступила бы хорошая дочь?

Но я была не только их дочерью. Я была избрана магией. Я была лидером небольшой, но растущей группы простаков, раскрывающих свои таланты. Я так много хотела сделать, мне нужно было многое сделать.

Боль сдавила горло. Если я лишусь свободы, пытаясь защитить родителей, останется куда больше людей без защиты. Как я могла решиться на такое? Даже если отказ бил по совести кинжалом.

Por favor, Dios, пусть они будут в порядке. Пусть поймут.

— Верни нас в колледж, — хрипло сказала я.

Сэм миг смотрел на меня, неловко изогнув губы. Он повернул машину к той судьбе, что ждала нас там.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Финн

Что-то было не так с нашим миром, ведь реальность теперь была страшнее Экзамена. Девушка, которую я любил, скрывалась от солдат. Власти страны требовали от нас сдаться для некой оценки. То, что маги существовали, стало чрезвычайным положением.

Я хотел перемен, но все шло не в том направлении.

Но Рочио пока была в безопасности. Я успокаивался, слушая ее ровное дыхание, пока она спала на одной из кроватей в лазарете. Почти все из нас спали на полу со спальными мешками или одеялами, которые принесли в колледж некоторые маги, но я уговорил магимедиков отдать кровати Рочио и ее товарищам на время. Судя по их виду, они были без сил. Она почти не шевелилась, пока спала.

Я не сразу смог убедить ее отдохнуть. Даже когда я объяснил, что Круг отказывался сотрудничать с правительством простаков и оградил здание чарами, она спорила, что от них нужно требовать больше, спорила, а глаза слипались, голова опускалась от усталости. И когда я отметил, что она сможет внятно выразить свою точку зрения, когда отдохнет, она сдалась.

Тамара подошла к порогу, когда я вышел.

— Думаешь, Круг оставит их, а не отдаст простакам, чтобы порадовать их? — тихо спросила она.

— Они согласились обойтись без санкций, — сказал я. — Вряд ли они хотят сейчас радовать правительство простаков. Мы помогали им десятки лет, а они все еще не доверяют Конфедерации настолько, что так с нами обращаются? Мы сотрудничали во многом, но идти самим в оковы, пока они не посчитают нас «безопасными», глупо.

Еще не было репортажей об отпущенных магов из зданий, куда их увозили солдаты, хотя прошел почти целый день с начала поимки людей. Солдаты забрали так много магов, что стали перемещать некоторых жителей Нью-Йорка в другие здания за городом.

— Надеюсь, они так и думают, — Тамара кивнула на коридор. — Прибыла еще группа из Лиги, некоторые сильно потрясены. Дом почти полон.

Больше сотни человек из Лиги уже прибыли, многие взяли с собой членов семьи, Приглушенных или Выжженных. Несколько семей старой магии, включая мою, остались тут ради безопасности толпы, хотя многие оставались в своих домах.

— Военные должны понимать, как глупа эта ситуация, — сказал я, когда мы побрели прочь. — Они забирают магов с крупицами сил, а то и без сил, ведь они не могут защититься, но они и не могли навредить, — я указал на свою метку. — От меня столько же угрозы, как от любого простака.

Уголки губ Тамары приподнялись.

— Не знаю. Ты доказал, как по мне, что можешь повлиять талантами, помимо магии.

Группа вышла из комнаты впереди. Судя по одежде и общему потрясению из-за роскоши колледжа, это были члены Лиги, а не беглецы из старой магии. Один из ребят заметил меня и напрягся. Он махнул на меня и шепнул что-то остальным. И они тоже помрачнели.

Это мне не нравилось. Мои плечи напряглись, когда мы приблизились, но я старался выглядеть дружелюбно.

— Вас хорошо устроили?

— Будто тебе есть дело, Локвуд, — парировал парень. — Ты, наверное, ждешь шанса, чтобы бросить остальных, как сделал с Ари.

Моя кожа похолодела. Я ожидал последствия того решения, но посреди хаоса забыл, что они еще не наступили.

Его громкий голос привлек еще несколько членов Лиги у дверей в коридор, чтобы узнать, что за шум. Луис вышел из класса дальше по коридору, хмурясь. Я удерживал решимость, хоть ощущал свежую волну стыда.

Может, мне и не нравилось, как низко я пал, чтобы достичь результата, но результат был правильным. Случай с Брандтом только доказал, что доверие к тому, кто уже показал себя готовым действовать жестоко и самостоятельно, могло привести к ужасам.

— Она действовала сама, наказывала, кого хотела, не думала об общем благе, — сказал я как можно спокойнее. — Она в ответе как минимум за одну смерть. Я не сделал ее преступницей. Она сделала это сама. Я только выдал ее.

— И, конечно, ты и твои друзья из старой магии решили, что делает человека преступником. Она все время была права насчет тебя, говоря, что ты побежишь к своей семье и остальным, когда станет тяжело. И ты доказал ее слова, да?

Я не знал, как ответить. Пока я мешкал, девушка неподалеку сказала, хмурясь:

— Погоди, Финн, Ари арестована?

Парень, который явно был другом Ари, усиленно закивал.

— Я все это видел. Она уже нервничала, так что попросила проследить у двери места встречи. Он делал вид, что дружески болтает, а потом — бум — и стражи Конфеда увели ее.

— Потому что она призналась, что приказала чарами убить члена Круга, — сказал я. — Она сама это сказала.

— Уверен, ты ее заставил хитростью. Что это означает? Он заслужил погибнуть.

Гнев вспыхнул во мне, жар охватил тело. Я старался совладать с эмоциями.

— Мы бы считали не так, если бы кого-то из Лиги убили, потому что Конфед решил мстить нам.

Кэллам присоединился к растущей толпе в коридоре.

— Зачем ты побежал к ним? — спросил он, щурясь с подозрением. — Они не могли сами отыскать виновного?

— Я пытался помочь всем нам, — возразил я. — Я хотел доказать, что мы не собираемся скрывать тех, кто вредит Кругу и остальному Конфеду. Думаешь, они позволили бы Лиге тут прятаться в ином случае?

— Он прав, — сказала Тамара рядом со мной. — Порой нужно принимать тяжелые решения для общего дела. Мы были бы задержаны, если бы Финн не заступился за нас.

— Бросив при этом одну из нас под ноги, — буркнул кто-то. Я скользнул взглядом по фигурам, заметил Марка и вздрогнул. Говорил не он, но он глядел на меня с опаской, кривя губы, и от этого мне было не по себе.

Луис прошел сквозь небольшую толпу.

— Я могу подтвердить, что Ари стояла за раной мистера Локвуда у здания Конфеда, — сказал он. — Если вы не устраивали чью-то смерть, вы не должны считать, что находитесь в том же положении. В этот раз дело не в борьбе Конфеда и Лиги.

Его заявление вызвало больше тревожного шепота. Вряд ли я мог что-то исправить, сказав, что Ари угрожала и Рочио. Многие тут едва ее знали, кроме того, что простаки разыскивали ее. Они могли посчитать ее угрозой, как сделала Ари, а не важным союзником.

— Говорите, что хотите, — сообщил друг Ари. — Я не буду участвовать в его планах. Кто знает, что он решит сделать дальше, чтобы сохранить хорошее отношение этих снобов?

Несколько шепотов после этого звучали согласно. Протест подступил к горлу, но я сжал зубы. Я постарался им объяснить, но этого не хватило, чтобы они передумали. Если я не закрою тему, буду выглядеть как угроза.

Почти все члены Лиги отодвинулись от меня, Марк — с ними. Луис, как всегда, управлял по-своему. Он махнул на один из классов.

— У нас есть проблемы важнее, да? Давайте продумаем план на случай, если чары защиты падут, или если Круг передумает, и нам придется быстро покидать колледж.

Тамара сочувствующе улыбнулась мне и пошла за ними. Я переминался с ноги на ногу, хотел быть частью разговора, но и боялся, что половина группы разойдется из-за меня. Решимость, что провела меня в ситуации с Ари, давила камнем в животе.

Что бы я ни дал им, Круг не стал уважать меня больше, чем раньше. Лерон даже не сообщил мне о нападении на президента, убежав вчера. Они работали со мной тогда и этим утром, потому что рядом были мои родители. А теперь большая часть Лиги относилась ко мне с подозрением.

Я пытался придумать стратегию, выгодную обеим сторонам… а мог потерять место с обеих сторон.

Я закрыл глаза. Quam bene vivas referre, non quam diu*. Это мало утешало.

Шаги простучали по полу за мной. Я обернулся и увидел экзаменатора Халиль — Сальму Халиль, ведь мы уже были не на Экзамене — подходящую ко мне. Новая вспышка стыда пронзила меня от мысли, сколько она могла услышать.

Если она и поняла, как меня унизили, она лишь мягко улыбнулась.

— Порой мы совершаем поступки, переживая из-за того, что случится с людьми, даже если они это не ценят. Я рада, что ты тут.

Я медленно выдохнул.

— И я, — признался я, хоть мне не нравилось, каким методом я сюда попал.

— У меня хорошие новости, — сказала она и кивнула туда, откуда пришла. — Готовясь к утреннему заявлению, правительство простаков потребовало, чтобы все команды национальной защиты вернулись в Америку. Мы только приняли несколько отрядов, и в одном из них был твой друг.

Мое сердце подпрыгнуло.

— Где?

Ее улыбка стала шире.

— Идем.

Она повела меня к концу коридора и вверх по лестнице. Как только мы попали в коридор выше, я посмотрел на человека, которого и надеялся увидеть. Колени сжались, а потом ноги понесли меня вперед.

— Приша!

Моя лучшая подруга обернулась и поспешила ко мне с улыбкой.

Я неделями не видел ее, и я невольно отметил, как она чеканила шаги, как четко двигалась после тренировок и сражений. У нее был новый шрам — бледная полоса на челюсти и шее — где магимедики не успели залечить рану вовремя. Она не была похожа на себя. А потом крепко обняла меня и снова стала Пришей.

Я все глядел на нее, когда она отодвинулась, стараясь не пялиться на шрам. Я сжал ее ладони и спросил:

— Ты в порядке? Я так переживал с тех пор, как мы поняли… Я говорил с твоим папой, но он мало мне отвечал.

Она рассмеялась.

— Он говорил. Возмущался, словно твой статус преступника мог задеть его по телефону. И нам нужно сделать… — она замолчала, не могла говорить, но я понимал ее. Веселье Приши увяло. — Это было ужасно. Это точно все описывает.

— Я просто рад, что ты вернулась, и что ты теперь тут, а не там, куда они тебя посылали, — я сжал ее ладони.

Я хотел бы сказать ей, что все будет хорошо, но ее вернули не из-за этого. Она могла попасть из огня да в полымя.

Приша явно уловила бурю внутри меня по выражению моего лица. Она подвинула меня в сторону от вернувшихся Чемпионов, которые тихо болтали между собой.

— Ты в порядке? Я так понимаю, тут тоже не пикник был.

Я отмахнулся от ее тревоги.

— Это не сравнить с тем, что пережила ты.

— Это не ответ, — она строго смотрела на меня. — Что ты затеял?

Я посмотрел на пол. Признание прозвучало с запинками:

— Я… не знаю, осталось ли у меня дело. Захотят ли идти со мной дальше остальные. Но я хотя бы добился того, что пока что к лучшему.

Приша хмыкнула.

— Группа, с которой ты работал, вдруг стала к тебе холодна?

— Я сам виноват, — я провел ладонью по лицу. — И это моя проблема. Это… сложно быть между тем, где я вырос — ту сторону себя я не могу отбросить — и людьми, которым нужно помочь… но, может, они не хотят этой помощи от меня.

— Эй, — она стукнула меня по плечу. — Они глупцы, если подавляют тебя, — он моей гримасы она настойчиво продолжила. — Слушай, я знаю, каково разрываться меж двух сторон. Между обществом магов и семьей простаков, быть новой магией посреди новичков из старой магии и учителей. Это не весело, но ты потом сосредотачиваешься или на том, что люди не принимают, или на том, что они примут, и делаешь лучшее. Даже если порой получается так себе.

Она поджала губы, явно думая о своих поступках на Экзамене: как она согласилась шпионить за товарищами, чтобы стать Чемпионом. Я не знал, как ей сказать, что я был благодарен за ее веру в меня, хоть это не могло починить уже разбитые связи, и как мне не было дела до того, что теперь ощущалось как далекое прошлое. Я смог только еще раз обнять ее.

Она взглянула на своих коллег и помрачнела. Когда Приша повернулась ко мне, ее лицо осталось полным теней.

— Что теперь, Финн? Простаки относятся к нам как к предателям, хотя мы столько пережили из-за них… Я не знаю, есть ли тут что-то «лучшее». Как нам разобраться с этим бардаком?

Мое горло сжалось, но я не мог ей врать. Самым честным ответом было:

— Я не знаю.

* — важно, как хорошо ты прожил жизнь, а не как долго

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Рочио

Я проснулась вялой, словно могла бы проспать еще день или два, чтобы отдохнуть. Но как только я поняла, где находилась, настороженность ударила меня по голове. Я села на койке с рывком, подавив зевок.

Сэм и Десмонд еще спали. За окном лазарета колледжа угасало солнце. Видимо, близился вечер. Я видела отсюда только раскачивающиеся ветки дерева неподалеку. Магия трепетала в комнате вокруг меня рывками и вспышками, и это разбудило меня еще сильнее.

Желудок сжался. Я не могла оставаться тут и дальше, если хотела помочь.

Я выглянула в коридор, Финн как раз шагал к лазарету. Судя по его виду, он собирался проверить меня.

— Тебе стало лучше? — спросил он, добравшись до меня.

— Насколько это возможно, — я протерла глаза. Мысли вернулись к последнему четкому воспоминанию перед сном. — Есть новости про оценку магов? Сколько людей они отпустили?

Он скривился.

— Ах, никого, насколько мы знаем. Потому мы все еще тут. Это все сильнее выглядит как жестокость, скрытая за «просто формальностью».

Мои родители все еще были заперты в той школе. Как солдаты обходились с ними — хуже, чем с другими магами, чтобы они выдали обо мне информацию, которой не владели?

— Насколько известно, никому и не навредили, — быстро сказал Финн из-за моего выражения лица. — Они просто… тянут с оценкой. Есть и хорошие новости. Из-за недоверия к магам правительство простаков убрало особые отряды из-за океана. Приша и Леони тут.

Это было хорошо, потому что меня радовало, что ребята, которых я оставила, были все еще в порядке, и потому что магические атаки за океаном кончились. Я взглянула на стену, словно могла видеть мир снаружи.

— Может, магия начнет успокаиваться, раз те команды не активны, — сказала я. — Пока что она все еще бушует.

Финн скривился сильнее.

— Не знаю насчет этого. Отряды вернулись прошлой ночью, но стало только хуже. Насколько мне видно. Посмотри сама.

Он поманил меня в маленький кабинет, который не был занят, но там было большое окно. Я прижала ладони к холодному стеклу. Вид за окном приковал меня к месту.

На первый взгляд буря была не такой сильной, как раньше. Молодые деревья раскачивались. Дверь офиса на другой стороне улицы дико хлопала, и тихий стук становился громче… и снова утихал. Тенор магии ощущался утомленно, а не яростно. Но я вскоре заметила больше следов разрушений.

На середине улицы лежал фонарный столб. Порванные провода трещали, искры летели на асфальт. В другой стороне одна из оставленных машин была на боку.

Я глядела, а магия собралась вокруг меня и сжалась. Дверь офиса напротив сорвалась с петель, пролетела несколько футов, выгнувшись огромной вмятиной.

— Такое мы и видели, — сказал Финн. — Магия словно истончилась, но это ее так беспокоит, что она бьется сильнее из последних сил.

— Как давно она так себя ведет? — спросила я, страх пробрался в легкие.

— Столб упал пару часов назад. Машину она ударила полчаса назад. Вспышки происходят все чаще.

Я тихо выругалась. Я не смогла выспаться, но казалось, что я проспала слишком долго.

— Нам нужно поговорить с Кругом, — сказала я. — Возможно, они не смогут защитить нас в этом здании, хоть нас тут много. Магия дичает, и простаки только сильнее будут бояться нас. Круг не может держаться в стороне, они должны признать, что простаки могут управлять магией, что я не врала Закеру, и нам нужно, чтобы все стали работать над созидательными чарами сейчас.

Чары, чтобы потушить огонь, немного успокоили магию, но ненадолго. Но тогда и работало всего несколько десятков людей. Если весь город будет колдовать даже мелочи, чтобы исцелить или починить, мы сможем успокоить магию за несколько часов.

— Круг давно не выходил из большого зала, они советуются с моими родителями и семьями старой магии, — сказал Финн. — Но разговоры никуда не заводят. Если хочешь ворваться на эту встречу, я с тобой.

— Хочешь позвать Луиса и Тамару — или кого-то еще — туда? — спросила я.

Он покачал головой, кривясь, но явно пытаясь это скрыть.

— Лига занимается своими делами. Только ты можешь рассказать о происходящем с магией. Вряд ли мы можем сейчас отвлекать их другими проблемами.

Я кивнула.

— Хорошо. Веди.

Пара стражей стояла у тяжелой деревянной двери, где остановился Финн. Он посмотрел на них, стиснув зубы.

— Нам нужно поговорить с Кругом. Это срочно.

Один из стражей скептически посмотрел на него.

— Скажите им, что Рочио Лопез знает, как справиться с ситуацией, — добавила я. Я не знала, будет ли влияние от этих слов, но Круг должен был уже понимать, кем я была, и что я была вовлечена в этот кризис сильнее их всех.

Мое имя не произвело впечатления на стража, но он вошел в зал. Дверь осталась приоткрытой — ничего не было видно, но голоса слабо доносились из щели. Я не могла разобрать весь разговор, но возник спор. Финн мрачно улыбнулся.

— Мой папа и остальные уговаривают их выслушать нас, — сказал он, умудряясь звучать гордо и смущенно одновременно.

Я взяла его за руку, и он крепко сжал мою ладонь. Через минуту дверь открылась шире.

— Хорошо, — сказал страж. Входите.

Я отпустила Финна, и мы прошли в зал. Я пыталась выглядеть увереннее, чем нервный подросток, но все испортила потрясением от зала. Я ждала кабинет или аудиторию класса, но это место было похожим на спортзал в моей старой школе, хотя тут не было спортивного инвентаря, только длинный стол в конце комнаты. Может, как мой класс магии использовал спортзал, так и ученики колледжа тренировали крупные чары в таком месте.

Комната была большой и почти полной. Семь оставшихся членов Круга сидели за столом, вокруг них стояла толпа из сотни представителей старой магии, включая семью Финна. Они говорили с Кругом миг назад, но теперь почти все посмотрели на нас. Даже Финн опешил.

Он все равно шагнул вперед, и я за ним, проходя сквозь толпу, пока мы не добрались до стола Круга. Лерон сидел с левого края, лицо ничего не выдавало, хотя он точно знал, кем я была, и что собралась говорить. Женщина, которая была в новостях в первый день — Финн вроде звал ее Каннингхэм — была рядом с ним. Ее глаза блестели как сталь. Она точно была не из податливых.

— Вы сказали, у вас есть решение ситуации, мисс Лопез? — сказал старик в середине стола. Он выглядел и звучал так, словно разговор со мной тратил их время. — Говорите.

Я вдруг резко ощутила толпу за нами. Финн рассказал родителям и сестре о потенциале магии простаков, но я не знала, кто еще знал, и как Круг отреагирует на мое сообщение об этом.

Что ж, кто не знал, узнает теперь. Если Круг не хотел, чтобы информация прозвучала так, должны были заняться этой проблемой раньше.

— Хорошо, — сказала я. — Все невероятно просто, только нужно признаться правительству простаков, что вы врали. Нужно сказать им, что вы скрывали факт, что у простаков есть ограниченный доступ к магии. Покажите им базы данных, как-то еще докажите. А потом нам нужно научить обычных жителей основам, чтобы успокоить магию. Если мы привлечем достаточно людей и быстро, мы…

— Что она говорит о простаках? — грубый голос перебил меня, раздался сзади. Растерянный шепот зазвучал следом, но голосов было не так много, как я ожидала. Семья Финна явно стала распространять информацию среди товарищей-магов.

Заговорил голос, в котором я узнала сестру Финна:

— Оценки, которые Конфедерация проводит с ранних дней Разоблачения, показывают, что у всех простаков есть немного таланта к магии, просто его не хватает, чтобы понять самому, без подсказок.

— Они врали не только простакам, — отметил кто-то. — Но и почти всем нам.

— А теперь слушайте, — сказала Каннингхэм. — Если бы вы присоединились раньше, то знали бы, что мы это уже обсудили, — она прибила меня взглядом к месту. — Мы не хотим, чтобы военные простаков поймали нас как преступников, и если они узнают, что мы делали десятки лет, будут считать нас уродами. Они захотят еще сильнее наказать нас.

Я уставилась на нее.

— Или поймут, что мы в этом вместе, и они могут разобраться с недоверием к вам после того, как мы остановим магию от угасания или разрушения города.

— Мы не знаем, как они отреагируют, — отметил кто-то дальше за столом. — Ты не знаешь, не будет ли больше враждебности.

— Я знаю, что разговор с ними покажет, что я им не врала. Что нет никакого заговора против них, а напал один маг, который запутался и злился на всех.

— Они могут уже не поверить Кругу, — отметил другой в толпе. — Они могут решить, что и это ложь.

— Мы не узнаем, пока не попробуем, — парировал отец Финна.

— И это может разбить остатки мира с ними, — сказал мужчина в центре Круга.

— Это не важно, если магия начнет разрушаться! — я смотрела на Лерона, думая о разговоре в чайном магазине, и как он колебался тогда. — Вы хотите, чтобы вас так запомнили? Как Круг, который не уберег магию и лишил ее всех?

В комнате стало тихо. Глаза Лерона дрогнули. На лице появилось нечто, похожее на облегчение, и он посмотрел на своих товарищей по Кругу за столом.

— Мы не должны раскрывать все, чтобы разобраться с проблемой с магией, — сказал он. — Мы уже собирались обратиться к публике с просьбой о созидательных чарах, что восстановят магию, и тут сейчас много магов без дела, — он взглянул на толпу с долей критики из-за затянувшегося обсуждения. — Почему бы не отправить магов в колледже работать над этим?

Другие за столом чуть расслабились от предложения. Каннингхэм повернулась ко мне.

— Какие именно чары будут самыми эффективными?

Я давно хотела услышать от них такие вопросы, но вдруг показалось, что уже поздно.

— Все, что нужно починить, — сказала я. — В колледже или вокруг него, насколько люди могут достать талантами. Если кому-то нужна медицинская помощь, даже убрать головную боль или царапину. И если эти варианты закончатся, любая магия, что создает… Думаю, чары при приготовлении еды или создания временных одеял для людей — то, что должно помочь. Но нас, что здесь, не хватит. Нужно…

— Нужно посмотреть, будет ли эффект от этих чар, а потом мы продумаем следующие шаги, — перебил центральный член Круга.

Нет. Магия вокруг меня щипала меня за кожу. Я еще не ощущала ее такой дрожащей. Я повысила голос:

— Нет времени на эксперименты. Нужно решать сейчас и привлекать всех, кто может колдовать.

— Сколько могут простаки? — спросил кто-то.

— Почему мы вообще спорим об этом? — сказал другой маг. — Займемся этими чарами. Если парочка из вас пойдет со мной, можно поднять столб снаружи.

Члены Круга удовлетворенно кивали. Маги стали собираться и уходить из комнаты, шепчась о планах.

— Стойте, — сказал Финн.

Его отец подошел к нему.

— Это начало, — сказал он. — Все сразу не изменить. Если завтра не будет сильных улучшений, попросим большего.

Он не понимал — никто из них не понимал — как пострадала магия. Чем больше она тянулась ко мне, тем сильнее я это ощущала. У меня была связь сильнее, чем у кого-либо, и от этого им было только сложнее принять мои слова.

— Если будем ждать завтра, чтобы начать обучение простаков, мы упустим время, когда они могли бы помочь, — сказала я.

Судя по лицу мистера Локвуда, хоть он хотел поддержать сына, он не представлял, как простаки могли призвать такую силу.

— Обещаю, мы проследим за этим.

Я повернулась к Кругу, но и они вставали.

— Мы тоже поучаствуем, конечно, — сказал Лерон.

Я открыла рот и закрыла его от взгляда Каннингхэм. Был ли смысл спорить? Я потеряла даже рычаг давления. Они не передумают, что бы я ни говорила. Они нашли безопасный путь, ощущали, что вмешались, и этого они и хотели.

— Что теперь? — спросил Финн, пока маги расходились.

Я кусала губу.

— Не знаю. Нужно подумать. Где-то тут можно увидеть новости? Я хочу узнать, что творится вне колледжа.

— Думаю, у Лиги все еще включен ноутбук с новостями, — Финн указал на коридор.

Мы нашли ту комнату, где впервые услышали об аресте магов. Несколько членов Лиги, включая Кэллама, сидели на столах в комнате и смотрели репортаж. Некоторые посмотрели на нас, похолодели при виде Финна.

Он поджал губы, коснулся моей руки и склонился.

— Я проверю, нужна ли помощь Луису. Напиши, если будет что-то срочное, и я приду.

Видимо, то, как он обошелся с Ари, разозлило некоторых в Лиге сильнее, чем он мне рассказал. Я хотела заступиться за него, но он уже уходил. Я села на стол ближе к ноутбуку.

— Пожалуй, сильнее всего жителей Манхэттена расстроил урон, недавно нанесенный одному из самых старых зданий — музей Метрополитен, — говорила репортер. — Недавние удары того, что может быть магией, разбили здание, уничтожили памятник исторической архитектуры и угрожают коллекциям внутри.

Видео показало музей снаружи. Две каменные колонны и часть крыши справа были разбиты, крошка сыпалась на широкое крыльцо. Трещины змеились по зданию. Мое сердце замерло. Казалось, весь музей мог рухнуть от еще одного удара магии.

— И, конечно, если он рухнет, простаки обвинят нас, — Кэллам оскалился, подойдя ко мне, чтобы приглядеться.

Я напряглась, когда он оказался близко. Когда он подошел ко мне в прошлый раз, это было во время Экзамена, и он пытался столкнуть меня с высокой платформы.

— Отчасти мы виноваты, — пришлось признать мне. — Я уверена, некоторые в Конфеде знали, что разрушительные чары вредят магии, но не говорили об этом и не советовали прекратить такие атаки.

Он хмуро посмотрел на меня.

— И теперь ты на стороне простаков?

— Я на стороне магии. Просто вражда между собой ничему не поможет.

— Бред пацифиста.

Слова вырвались, и я не успела их поймать:

— Мой подход сработал куда лучше твоего.

Я не уточнила «на Экзамене», потому что не могла, но Кэллам дернулся от удивления. Я видела, как он размышляет, по взгляду. Он коснулся метки Выжженного.

— Ты говоришь об этом. Ты тоже там была. Конечно. Оттуда тебя знает Финн.

— Я стала Чемпионом, — сказала я, только это и могла говорить. Та победа не радовала, когда я узнала, что она означала, но сейчас я ощущала торжество. Я не могла бы помогать магии, если бы сдалась.

Кэллам отвел взгляд. Он выглядел почти неловко. Он не помнил, что сделал со мной, так что не знал, была ли я справедлива, но догадывался, похоже, что я знала, как он себя там вел.

— У тебя хоть есть повод командовать, — сказал он через пару секунд, вернувшись к едкому тону. — Не то что Локвуд, бегает тут, словно не отмечен так, как я, словно не прошел все уроки без проблем, потому что учителям его фамилия нравилась больше моей.

Я слышала достаточно от Финна, часто видела его в библиотеке Академии, чтобы знать, что, хоть у Финна были слабости, он не расслаблялся из-за веса своей фамилии. Вряд ли Кэллам послушал бы меня, так что вместо этого я сказала:

— Магии все равно, сколько есть таланта у человека, есть ли он вообще. Она хочет резонировать со всеми нами. Так что тебя не должен волновать уровень чьих-то способностей.

Кэллам нахмурился.

— Это важно, когда человек говорит, что за нас, а потом выдает врагу своих людей, чтобы отомстить.

Я скрестила руки на груди.

— Ты хотя бы немного знаешь Финна. Думаешь, он выдал Ари ради личной мести? Ты не видишь, как ему тяжело? Если бы он мстил за дядю, он бы пошел к Кругу с этим сразу после нападения, а не через неделю. Он терпел, пока Ари не стала себя вести так, что это навредило бы всей Лиге, а не только ему. Это совсем не эгоизм.

Упрямая стойка Кэллама снова дрогнула. Он отвел голову, провел рукой по рту.

— Ладно. Может, это так. Он подробности не описывал.

Если он хотел так это видеть, хорошо. Я пожала плечами и повернулась к новостям.

Репортер говорила с мужчиной, который десять лет проработал в Метрополитене.

— Я не знаю, как кто-то может назвать магию положительной силой, когда она издевается над памятниками культуры, — мрачно говорил он. — Когда магов, устроивших эту бурю, накажут?

Сердце болело. Хоть мне не нравился тон Кэллама, он был прав, многие простаки обвиняли нас. И магию. Хотя я была права, сказав ему, что магия, когда была стабильна, хотела существовать только в гармонии со всеми нами.

И все еще хотела. Она была рада даже слабым чарам наших учеников-простаков. Если бы старые маги и новые маги из Лиги, солдаты, ждущие нас снаружи, и правительство простаков поняли бы, сколько возможно…

Я резко встала и вышла из комнаты, по пути отправляя сообщение Финну. Он встретил меня в коридоре.

— Что происходит?

Я понизила голос. Чтобы все вышло, нельзя было, чтобы тот, кто был против нас, узнал раньше времени и помешал нам.

— Круг не собирается учить простаков колдовать, — сказала я, — так что мы это сделаем. Со всеми простаками, до кого достучимся, всевозможными способами. Мы уже не можем осторожничать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Финн

Хуже всего в том, что многие члены Лиги верили, что я предал их, были не подозрительные взгляды и то, как они меня обходили, не их едкие комментарии, которые негромко звучали, чтобы я слышал их только отчасти. Хуже было осознание, что моя проблема с ними мешала помочь теперь Рочио, когда она нуждалась во мне сильнее всего.

— Мы в комнате 115, - тихо сказал я Луису, когда оттащил его в сторону, чтобы рассказать о плане Рочио. В комнате с нами были другие члены Лиги, собрались полукругом и поедали ужин из спагетти, приготовленный кем-то для нас, беглецов. Они порой мрачно поглядывали на меня. — Любые ноутбуки, которые люди не против одолжить, помогут делу, и те, кто могут присоединиться к усилиям, нам понадобятся.

Он кивнул.

— Думаю, хотя бы несколько ноутбуков и людей будет.

— Ты можешь… не упоминать, что я вовлечен, — сказал я, шея пылала от смущения. — Хотя потом это выяснится.

— Некоторые люди понимают твое решение с Ари, — сказал Луис. — Или хотя бы хотят увидеть большее. Мы сделаем все, что сможем. Уверен, что Круг не подавит нас в этот раз, как было с видео?

— Рочио хочет попробовать прямой подход — то, что они не смогут подавить. Потому никаких записей или «вирусного видео», просто люди, готовые поверить друзьям, дать шанс и, надеюсь, передать слухи. Как только мы разошлем первый раунд электронных писем, будет зависеть от людей, хотят ли они следовать указаниям… но мы хотим и предложить обучение по видеочату для всех, кто попросит.

— Спрятаться будет сложнее.

— Да, — я шумно выдохнул. — Как только мы начнем, Рочио или один из ее товарищей заколдует дверь, чтобы люди не приходили проверить нас. Другие маги сейчас заняты, — но это не помешало еще одному фонарному столбу упасть на магазин возле колледжа пятнадцать минут назад. — Мы попросим помочь ее коллег, других Чемпионов. Вопрос в том, как много человек мы сможем собрать и ускоренно обучить.

Луис криво улыбнулся мне.

— На каждого, кто думает, что маги принесли эту катастрофу на них, найдется тот, кто все еще хочет обнаружить в себе талант. Что твоя девушка хочет делать со всеми теми людьми, если научит их колдовать? Она думает, мелких чар хватит?

Рочио сомневалась в следующих шагах плана, даже обсуждая его со мной. Она приняла роль лидера в этом, но ее уверенность еще не развилась.

— Думаю, она ждет, чтобы посмотреть, как далеко мы продвинемся с первым этапом, а потом будет принимать точные решения о том, как действовать, — сказал я. — Хотя, если этого хватит, чтобы успокоить магию, вряд ли кто-то будет жаловаться.

— Точно, — он ткнул меня в руку костяшками. — Продолжай свое дело, а я посмотрю, что за ресурсы могу тебе отыскать. Мы справимся, а потом будем смотреть на другое мир, который станет лучше для всех.

Хотел бы я такой оптимизм, как у него. Хотел бы я видеть для себя задачи важнее, чем говорить людям, как они могут помочь. Но я не мог предложить ничего лучше, так что отправился дальше, высоко подняв голову.

Представители старой магии — единственные маги в колледже, у которых остались полные способности, кроме недавно прибывших особых солдат — разошлись по зданию, чтобы созидать чарами. Я заглянул в пару комнат и заметил русую косу Марго у окна в кабинете на втором этаже. Она и несколько юных магов, которых я видел дома до того, как она переехала, шептали на древнегреческом, восстанавливая лобовое стекло грузовика, стоящего снаружи.

Я ждал, пока Марго сделает паузу. Она всегда была сильным магом, как все Локвуды, кроме меня, но искажения магии мешали ее способности, как мешали Рочио. Ее лицо осунулось от стараний, лоб блестел от пота. Она тряхнула руками, словно прогоняла напряжение, и заметила меня на пороге.

— Эй, — сказал я. — Можно поговорить наедине?

— Я скоро вернусь, — сказала она друзьям и подошла ко мне.

В колледже не удавалось сейчас отыскать уединенное место. Я выбрал уголок без окон в конце коридора.

— Ты говорила, что если нужна помощь, я могу попросить, — начал я, следя за ее реакцией. Я надеялся, что сестра поможет, но было сложно воспринимать что-то как должное в эти дни.

Но на ее лице проступила напряженная решимость.

— Что такое? — спросила она, убрала выбившиеся пряди за ухо. — Я немного устала от чар, но все еще хватает энергии.

— Если нас поймают, Круг не обрадуется. Мы пойдем против их приказов.

Она отмахнулась.

— Их избрали, когда никто не знал, что придется иметь с таким дело, и никто не знает, как они и прошлые Круги повлияли на эту катастрофу. Я не против пока забыть о них.

Я ощутил облегчение.

— Хорошо. Мы хотим проделать… работу с интернетом колледжа. Думаю, ты делала много исследований безопасности на работе. Ты сможешь какими-то чарами сделать так, чтобы никто не заметил данные, которые мы используем, и как мы их используем?

Она подняла большой палец.

— С таким состоянием магии чары придется усиливать регулярно, но я знаю хорошую технику. Я могу устроить все у комнаты техников, где все установлено. Это нужно сейчас?

— Как только сможешь сделать это, чтобы мы могли не переживать.

— Хорошо, — она улыбнулась и ушла.

Я получил результат, на который рассчитывал, но тревога не перестала грызть меня изнутри. Если из-за моих действий пострадают Марго, Луис или кто-то еще… то я всех подведу.

Я вдохнул, борясь с неприятным ощущением, и пошел к комнате, где Рочио и ее товарищи готовились к осуществлению плана. Мне нужно было отыскать еще одного человека.

Луис уже постарался. Когда я открыл дверь, увидел не только Рочио и дюжину Чемпионов, которых она попросила помочь, но и несколько членов Лиги за столами. Лидер Лиги подключал один из многих новых ноутбуков в комнате к переходнику.

— Похоже, тут целый отдел магии компьютеров, — он улыбнулся мне. — У них были компьютеры, которые никто не использовал… и я решил, что Круг и не заметит, что мы их взяли.

— Я могу создать иллюзию, чтобы никто не понял, взглянув на полке, что их нет, — сообщила Приша, гордясь собой.

— Отлично, — я взбодрился, глядя на команду. Вечер только наступал, мы могли привлечь внимание многих своим сообщением до конца дня. — Мне нужно несколько минут. Какой мне взять?

— Мой, — сказала Рочио, встав. — Я лучше пока создам чары на двери как можно более сильными, — она повернулась к Луису. — Если отправишь еще кого-то помочь, пусть ждут снаружи, а не врываются сюда. Если подберутся близко к порогу, ощутят сильное желание заняться чем-то другим. Мы будем следить и впустим их.

Она звучала уверенно, но я уловил нервный трепет ее пальцев, пока она не сжала кулаки. Луис кивнул ей и поспешил прочь. Рочио встала перед дверью, а я сел на ее место за столом.

Она хотела связаться с простаками-учениками, которых уже обучила, но одного человека, как мы решили, должен был попросить я. Я открыл видеочат и ввел номер Ноэми.

Первую попытку оборвала магия, и связь пропала до того, как она успела ответить. Но ослабление энергии помогло хотя бы в одном. Пока все притихло, моя вторая попытка прошла без проблем.

Я писал Ноэми заранее, чтобы она ждала звонка. Она ответила с напряженной улыбкой, изображение исказилось на миг, но снова стало четким.

— Эй, — сказала она. — Все еще в колледже?

— Хоть раз Круг согласился с нами в том, что важно, — сказал я. — Отчасти. Из-за другой части и я звоню.

— Тебе лучше быть там, чем в тех центрах, что создали военные, — она поежилась. — Что происходит?

— Круг все еще не хочет раскрывать их большой секрет обо всех вас, хотя если колдовать станут все в стране, можно успокоить магию. Так что мы пойдем за их спинами, чтобы собрать как можно больше колдующих простаков.

Она встрепенулась.

— Больше уроков? Я только за.

Я улыбнулся от ее энтузиазма.

— Тот, кто умеет колдовать, расскажет чуть позже о стратегиях, которых нужно придерживаться. Мы хотим, чтобы ты участвовала в этом. Но мы… хотим, чтобы люди, которые уже знают, на что ты способна, передали послание всем, кто может быть открытым к таким знаниям. Тебе не нужно говорить, что ты уже практиковала это, если не хочешь признаваться открыто.

Свет на лице Ноэми потускнел, она с тревогой стиснула зубы.

— Что за послание?

— Рочио все записала, — сказал я. — Это краткое объяснение, что мы обнаружили, что все могут хоть немного работать с магией, и общей работой мы можем успокоить бурю. Она добавила пару упражнений для разогрева, чтобы люди попробовали связаться с магией, а потом инструкции чар починки, чтобы они тренировались, пока не начнет получаться.

— Ладно, — Ноэми сделала паузу. — До уроков вы подчеркивали, что важно никому не говорить об этом. Мне нужно переживать из-за последствий?

— Круг сейчас не управляет никем вне колледжа, — сказал я. — И если послание дойдет до всех в стране, даже мире… Думаю, они будут заняты раскрытием, и наказывать будет некогда, даже если бы они могли.

Она все еще выглядела неуверенно. Я сжал кулаки на коленях. Я хотел поговорить с ней, потому что она была моей подругой, но я не хотел использовать дружбу, чтобы давить на нее.

— Знаю, я о многом прошу, — добавил я. — Если не хочешь так рисковать, я не заставляю. Это просьба, не приказ.

Ноэми резко вдохнула и покачала головой.

— Нет. Я поняла. Ты ведь много раз говорил с Кругом и такими людьми, как там, хотя ужасно нервничал из-за их обращения с тобой, да? А я могу надавить только на таких, как я. Я не могу назвать себя частью Лиги, если не помогу в этом.

Слова ударили меня под дых.

— Я не говорил, что ты не часть Лиги, Ноэми.

Она криво улыбнулась.

— Ясное дело. Потому мы друзья. Я о том, как я вижу себя. Может, при мысли о помощи с таким большим я немного нервничаю… но знаешь, что? Я буду думать об этом, как о шансе побыть героем, как в историях о магии, которые я читала, и для этого не потребуются большие силы. Делать такое куда важнее, чем заставлять карандаш летать.

— Все это важно, — упрямо сказал я. — Но спасибо. Я пришлю тебе сообщение, и ты сможешь передать его, попросить других тоже его разослать, когда ты будешь готова.

— Готова действовать, — Ноэми насмешливо отсалютовала.

Ее изображение пропало с экрана. Я отклонился на стуле, мне казалось, что я привел в действие то, что вряд ли смогу остановить, если все пройдет плохо.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Рочио

Я отклонилась на стуле у отполированного стола, запах класса заполнял нос. Вокруг меня гудели голоса товарищей, которые вели видеочаты с разными группами простаков, объясняя приемы и чары, как мы и планировали. Гудение активности в комнате радовало меня почти так же, как и то, что было на моем экране.

Наше послание — мое послание — разлетелось быстрее, чем я надеялась. Восхищенные простаки передавали информацию не только по почте, но и по соцсетям. Я уже была приглашена в несколько частных групп, где сотни, а в одном случае и тысячи членов обсуждали прогресс и помогали друг другу в ощущении магии и управлении ею.

Некоторым не удавалось, но у многих был хоть какой-то успех. От этого мои нервы чуть расслабились после одного из резких спазмов магии.

Старания магов вокруг колледжа возымели небольшой эффект. Энергия в воздухе стала ощущаться чуть спокойнее, чем раньше. Но я не ощущала перемены такими сильными, чтобы верить, что колдовство сотни магов в ограниченном месте могло помочь ситуации.

Я подавила зевок и посмотрела на расписание. Через пару минут у меня будет чат с группой, которую собрала Ноэми. Мы предлагали уроки почти нон-стоп с прошлой ночи, лишь пару часов выделяя на сон, когда уже не удавалось сосредоточиться на магии.

Сэм склонился над столом рядом со мной, повернул компьютер ко мне.

— Посмотри на это, — он нахмурился.

Мы по очереди проверяли местные новости, чтобы узнать, есть ли что-то о нас. К сожалению, новости, которые он смотрел, не были связаны с простаками, что использовали магию. Достойные выпустили новое видео.

Сэм оставил звук тихим, но слова фигуры в маске все равно были с субтитрами.

«Хаос, который вы видите, только показывает, как вы недостойны. Вскоре вы увидите больше доказательств, что у нас настоящая сила».

Я поежилась.

— Они не могут напасть с той же силой, что и на здание Конфеда, да? Магия истерзана, так что они не соберут достаточно для таких чар.

— Не знаю, — сказал Сэм. — Я видел, как сложно стало даже тебе. Но зависит от того, как много их работает вместе, и как сильны они изначально были.

Десмонд повернулся к Сэму, сидя перед ним.

— Никто не поймал мятежников, уничтоживших здание Конфеда, да? Мы не знаем, выбрались они из города или остались скрытыми тут.

Это пугало еще сильнее. Я заставила себя сосредоточиться на экране.

— Мы не можем ничего сделать с Достойными или кем-то еще, пока не успокоим магию и не убедим Конфед и правительство простаков разобраться с их проблемами. У нас хотя бы есть прогресс, — я не хотела думать о солдатах, патрулирующих здание в виде блокады, или о том, хватит ли нам припасов на такую осаду.

Я включила видеочат, несколько маленьких окон открылись на экране, и я погрузилась в уже знакомые движения начальных упражнений. Одна из девушек, которая позвонила, была так взволнована, что хихикала, и это ее отвлекало, но я помогла ей добиться результата.

Мы только начали тренироваться с бумагой, как я делала и на первых уроках, когда Десмонд резко вскинул руку.

Все маги в комнате поняли предупреждение. Десмонд проверял коридор на признаки угрозы. Стучали клавиши, мы скрывали свою активность. Спешно извинившись, я закончила чат и открыла окно браузера, которое подготовила заранее для такого случая. Несколько магов закрыли ноутбуки и легли на одеяла у стен, будто дремали, скрыв ноутбуки под тканью.

Десмонд не зря предупредил, потому что через миг в тяжелую дверь постучали. Тот, кто пришел, смог подавить действие моих чар. Я не могла призывать достаточно магии, чтобы не лишить себя сил, и чтобы никто не уловил чары.

Приша пошла ответить на стук, но гость не ждал. Дверь распахнулась, и в комнату прошла мисс Каннингхэм.

Она посмотрела на столы и якобы спящих ребят, поджала губы.

— Что вы все тут делаете?

— Помогаем Приглушенным и Выжженным магам, которые дальше от города, найти укрытие, если в их домах опасно, — сказал Луис в другой части комнаты. Эту историю мы придумали, хотя количество людей и компьютеров для этого задания все еще выглядело подозрительно.

Каннингхэм не проявила эмоции. Если она не поверила ему, она не стала спорить. Может, ей хватало своих проблем.

— Мы из Круга ходим по комнатам и говорим со всеми, кто укрылся тут, — сказала она. — Мы получили новое требование — скорее «угрозу» — от армии, — ее голос стал напряженным. — Президент объявил, что, если мы откажемся подчиниться их оценке, наш отказ будет рассчитываться как начало войны.

Ох, будто нам мало было сражений.

Приша скривилась.

— Видимо, нет смысла просить правительство простаков понять, что их требования были слишком жестокими, и их нужно отменить.

— Никто не любит признавать свою неправоту, — сказал Сэм.

В том числе, женщина перед нами.

— Президент разве покинул больницу? — спросил Десмонд.

Каннингхэм вздохнула.

— Он вернулся в Белый дом утром. Вряд ли он выздоровел, но уже может делать заявления.

Я подавила желание заерзать на стуле.

— Что это значит для нас? Мы уже под осадой. Что изменится, если он объявит войну?

Она сжала губы сильнее.

— Если мы не придем на оценку по своей воли до полудня завтра, и Круг не прикажет всем магам так сделать, они ударят по ключевым зданиям Конфедерации — этому колледжу, академиям и отделениям.

Луис приподнял брови.

— Они так могут? Мы не можем закрыть щитами те здания, раз знаем об атаке?

Каннингхэм посмотрела в его сторону.

— Магический щит не может защитить от самого сильного оружия даже в идеальном состоянии. А сейчас магия… нестабильна. Нас тут хватит, чтобы защититься от одного снаряда или бомбы, но если они бросят несколько подряд, мы не продержимся. И нас не хватит, чтобы защитить все здания, которые они хотят атаковать.

— Мы только спасли Академию, — не смолчала я, в груди болело. Одна группа простаков не смогла ее сжечь, и теперь власти угрожали ее взорвать. На миг во мне вспыхнул гнев. Как они смели ставить нас в такое положение?

— Мы многое потеряем, если атака произойдет, — сказала Каннингхэм.

— Если, — повторил Сэм. — Думаете сдаться?

От мысли было не по себе, но если иначе нас могло взорвать наше правительство… приходилось признать, что Круг был не в лучшем положении. Если бы они раньше рассказали простакам правду, может, ситуация была бы другой, но теперь президент уже звал нас преступниками. Раскрытие крупной лжи это мнение не изменит.

Каннингхэм хрипло выдохнула.

— Мы все еще не выбрали лучший курс действий. Потому решили поговорить со всеми. Мы хотим, чтобы вы все понимали риск и варианты, — она кивнула Чемпионам в комнате. — У некоторых из вас полная способность к магии, еще и дополнительные тренировки. Если хотите помочь нам в этом, и если решите выступить против них, мы будем рады вашей помощи.

Теперь, после всего, Круг просил нашей помощи. Я подавила раздражение.

— Какие еще есть варианты?

— Если вы предпочтете сдаться военным для оценки или уйти в другое укрытие, мы вас винить не будем.

Как щедро. Я посмотрела на членов Лиги в комнате.

— Мы не можем выйти, не попав в плен, если только вы не перенесете нас подальше от солдат, — сказала я. — Такое лишит сил даже меня, а многие тут и вовсе не могут телепортироваться, — что будет с Приглушенными и Выжженными под этой крышей? Они могли только сдаться или умереть?

— Мы надеемся, что все, кто может помочь остальным так уйти, сделают это, — Каннингхэм указала на коридор. — Если мы будем готовы выступить, мы защитим остальных.

И если они не будут бороться, все маги, кто не мог перенестись, лишатся выбора. Их поймают, как моих родителей, может, обойдутся с ними еще хуже, потому что они не слушались приказов. Мы так и не слышали, чтобы хоть кого-то из магов выпустили.

Каннингхэм шагнула к двери.

— В любом случае решение еще не принято. Если хотите предложить свои таланты, вы знаете, где нас найти.

Она вышла, оставив нас в потрясенной тишине.

— Они так поступят? — спросил негромко Десмонд. — Обрушат атаку на своих граждан?

— Не уверен, что они считают нас своими гражданами, — мрачно сказал Сэм. — Конфед постарался сохранить границу между ними и нами. Правительство простаков боится, что мы решим сделать, пока остаемся тут.

— Но мы в отчаянии, — отметила я. — Они уже посчитали, что мы хотя бы отчасти виновны в ущербе, который все еще наносит магия.

Отчаяние терзало мою грудь, пока я пыталась обдумать проблему. Я сосредоточилась на дыхании, чтобы успокоиться, как показывала ученикам пару минут назад.

Они точно переживали из-за того, что я резко прервалась. Я должна была написать им, что все в порядке, и предложить закончить урок.

Или я могла послать весть всем нашим ученикам. Теперь их были десятки тысяч — многие были в Нью-Йорке, ведь слово стало распространяться оттуда. Может, Кругу было поздно признаваться во лжи… но мы все еще могли доказать, что магия принадлежала всем нам.

Надежда трепетала среди волнения во мне.

— Нужно это сделать, — сказала я. — Самую большую демонстрацию со всеми желающими простаками. Нужно пустить слух еще дальше, подготовить их как можно лучше, а завтра утром, перед крайним сроком, мы покажем всем, что между нами и ними нет границы.

Приша смотрела на меня. Она не была на наших ранних уроках и не тушила пожар в Академии.

— Думаешь, они способы на такое? — спросила она.

— Со всеми вместе у нас есть шанс. А если мы не попробуем, что тогда?

Десмонд кивнул.

— Это последний шанс. Если когда-то и нужно рисковать, то это сейчас.

Я взглянула на Луиса, он был настроен решительно. Ребята на одеялах сели, но никто не спорил.

Сэм уперся локтями в стол, глядя на меня.

— Хорошо. Что делаем дальше, Лопез?

Тревога сдавила меня, но я игнорировала это. Я была во главе этой миссии, даже если отказывалась от этой роли в начале, и я должна была справиться. Я все-таки делала это не одна.

— Нам нужно как можно больше простаков, справляющихся с чарами починки, — сказала я. — Сосредоточьтесь на этом, попросите их ждать сообщение завтра утром о месте встречи. Тот, кто может попасть в Манхэттен заранее, пусть приезжает. Мы решим потом, где именно соберемся… но у меня есть идея, где устроить демонстрацию.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Финн

Некоторую энергию удавалось ощущать без связи с магией. Весь колледж гудел от напряжения утром перед крайним сроком — хотя я нервничал сильнее всех в здании.

— Думаю, это сработает, — сказала Рочио, крепко сжимая мою руку. — Никто не сможет проигнорировать то, что мы им покажем.

Она говорила твердо, но неуверенность проявлялась в ее поджатых губах. То, что они покажут миру, зависело от количества простаков, которые придут, а гарантий не было.

Через пару минут она уйдет узнавать, к чему привели ее старания. Маги особого отряда, которые шли с ней, собрались напротив нас, чтобы мы с ней могли попрощаться почти наедине.

Я попытался улыбнуться.

— Я не могу не нервничать. Там много людей с оружием.

— Мы будем помогать друг другу. И правительство вряд ли захочет, чтобы солдаты ранили их людей, пытаясь добраться до нас, когда мы никому не вредим.

— Мы и не вредили, — буркнул я. Мы уже обсуждали этот план часами, каждый возможный вопрос. Если демонстрация Рочио могла перевернуть ситуацию, ей нужно было справиться до того, как в три часа полетят снаряды.

Я потянул ее за руку, и она прильнула для объятий. Было все еще чудом, что эта девушка позволила себе стать — и хотела стать — большой частью моей жизни. Ее волосы были мягкими под моей щекой, тепло и сила ощущались от ее тела, пока я обнимал ее. Я сосредоточился на моменте, как делал бы для самого сложного заклинания, чтобы запомнить все детали, всегда носить этот миг с собой, что бы ни случилось дальше.

— Ты — нечто, — сказал я. — Я знаю, что уже говорил тебе это, но пора напомнить. Я постараюсь поддержать тебя. И я буду ждать твоего возвращения.

— Я отыщу тебя, как только смогу, — она отодвинулась, чтобы достать до моих губ поцелуем. Я коснулся ее щеки, склоняясь ближе. Мне нужно было запомнить и этот миг.

Она слишком быстро отодвинулась полностью, в последний раз сжала мою ладонь.

— За свободу магии для всех, — сказала она со слабой улыбкой.

Я смог улыбаться уже не так скованно.

— За свободу магии, — древние слова, которые я запомнил когда-то давно, всплыли в голове: perge sequar. Иди вперед, а я последую, как смогу.

Рочио махнула Прише, Сэму, Десмонду и остальным Чемпионам. Они встали в ряд у стены. Приша кивнула мне, хотя тревога сияла на ее лице. Я ждал у двери, сторожа проход, а они закрыли глаза, губы стали двигаться от строк, управляющих магией.

Рочио пропала из комнаты первой, словно огонь потушили. А потом исчезли остальные. Они выбрали укромное место для телепорта за кольцом осады.

Их исчезновение было знаком для меня. Я запер надежно дверь класса и вытащил телефон.

У меня не было списка контактов, как тогда, когда я намекнул репортерам, что интересовались магией, о нашем протесте у здания Конфеда больше недели назад, но я помнил почти все имена и часть прошлого вечера провел за поиском номеров. А теперь я вежливо работал с ними.

— Здравствуйте! Я хочу сообщить о чрезвычайном положении. Если отправитесь к Мету, скоро там произойдет нечто крупное.

Если кто-то задавал вопросы, на которые я не хотел отвечать, я быстро извинялся и завершал звонок. Вряд ли они упустят такой шанс, даже без деталей в моем звонке. Осада должна была привлечь внимание прессы, и они хотели узнать все, что могли.

Я закончил и пошел наверх в комнату, где все еще был кабинет Круга. Вторая часть моего задания была важнее, но и шансов на провал было больше.

Голоса звучали из-за двери, недовольные, и никто даже не заметил, что приглушающие чары на комнате пропали.

— Но другие варианты…

— Их можно назвать вариантами, Каннингхэм?

— Будем реалистами. Если мы…

Сердце колотилось у горла. Моя задача была самой важной для меня не только за сегодня, но и за всю жизнь. Я не дал себе мешкать, толкнул дверь и вошел.

Пятеро магов за столом вздрогнули. Еще два члена Круга были где-то еще, готовились к кризису. Но пятерых мне хватало.

— Мистер Локвуд, — Каннингхэм скривилась. — У нас нет времени на…

— Вам нужно послушать, — перебил я, радуясь, что мой голос ровный, хотя нервы гудели. — Вам захочется сейчас следить за ущербом. Сотни человек собираются на улице у Мета — солдаты снаружи это не пропустят. Они решат, что это ответное действие, если вы не скажете, что люди там — не маги, и они не связаны с Конфедерацией.

Лерон моргнул. Рот другого мужчины раскрылся.

— О чем ты? — пролепетала одна из женщин. — Почему все собираются там?

— Для мирной демонстрации, — сказал я. — Но ситуация напряженная, и правительство простаков может не сразу это понять. Вы же не хотите, чтобы они подвинули крайний срок, чтобы сдаться? Или напали без предупреждения? Лучше связаться с теми, кто у власти, и скорее.

— Откуда нам знать, что ты говоришь правду? — осведомилась Каннингхэм.

Я готовился к этому вопросу. Я указал на дверь.

— Мы можете увидеть часть собравшихся из окон на западной стороне здания. Но если хотите доказательств, поспешите.

Лерон встал первым. Он промчался мимо меня и по коридору. Другие члены Круга шли за ним, Каннингхэм пронзила меня мрачным взглядом.

Я пошел за ними. Лерон постучал в дверь кабинета профессора в конце коридора и быстро вошел. Там была семья старой магии — пара и их юная дочь — и они смотрели, как члены Круга спешат к окну.

Лерон вдохнул сквозь зубы. Он отошел, и я различил край толпы там, где и говорил им. Рочио постаралась, и толпа уже была большой. Я подавил улыбку.

— Что происходит? — спросил мужчина, который использовал кабинет.

— То, с чем нужно срочно разобраться, — Лерон вышел из кабинета. Маги Круга поспешили за ним, а потом и я.

— Это точно не маги? — сказала мне Каннингхэм? — Еще уловки твоей Лиги?

— Там есть маги, — сказал я, — но почти вся толпа из простаков. Из тех, у кого якобы не должно быть магии. Вы их такими назвали, помнится.

Она выругалась под нос. Как только мы вернулись в их комнату, Лерон вытащил телефон.

— Генерал Эванс? — сказал он. — Да, я звоню про собрание, которое вы явно уже заметили у колледжа. Вам нужно понимать, что они не связаны с Конфедерацией… если поговорите с ними, узнаете, что это… «обычные» граждане, не-маги. Да, конечно. Нет, я не знаю, что они делают. Мы просто заметили и хотели убедиться, что не возникнет недопонимания. Да, я это понимаю.

Он прошел в угол, голос стал тише, стал сдавленным. Я наблюдал, сжав кулаки по бокам. Армия должна была поверить, что люди там были простаками. Они могли легко проверить паспорта и свериться с базами, если не будут спешить. Они должны в это верить, чтобы не напали на них… и чтобы поняли, что Рочио собиралась сделать с ними.

Каннингхэм ударила ладонью по столу.

— Это глупо, — сказала она. — Мне надоело, что выжженный подросток помыкает нами, Локвуд он или нет. И мне надоело, что Лига мешает настоящим магам в городе.

Я тут же разозлился.

— Настоящим магам? — даже если они не были частью Конфеда, Луис, Тамара и все остальные Приглушенные сохранили связь с магией. Выжженные, как я, раньше обладали ею. Может, порой я себя таким не ощущал, мы все были магами.

Она махнула на стену.

— То, что там происходит, новая затея от тебя и той группы? Я покажу тогда власть над ситуацией. Давайте дадим солдатам то, что они хотят.

Холодок пробежал по моей спине, она прошла мимо меня в коридор.

— Каннингхэм! — крикнул Лерон, опустив телефон, но она не замедлилась.

Вскоре я понял, куда она шла. Она спустилась быстрее, чем я ожидал для ее грузного тела, повернула в коридор со спортзалом колледжа. После собрания вчера Круг направил туда Приглушенных магов и Выжженных, а семьи старой магии отправил в комнаты меньше, чтобы они смогли быть отдельно. Рочио смогла получить тот класс, потому что семей на все не хватило.

Из зала доносился запах пота. Мы ходили в душ в раздевалках, но многие беглецы не взяли сменную одежду. Каннингхэм прошла туда и остановилась за порогом. Я замер в коридоре и следил. Остальной Круг, даже двое, которых не было до этого, встали вокруг меня.

Каннингхэм хлопнула в ладоши.

— Хорошо. Все на выход. Вы тут задержались. Простаки вас хотят, так что могут забрать.

Головы повернулись к ней. Ругательства и протесты зазвучали в ответ. Я напрягся.

— О чем вы? — сказал я. Я не мог напомнить о сделке с магией — они согласились только перестать охотиться на меня, Луиса и Тамару и поговорить с нами, а не укрывать от угроз. Но магия была тут не единственной силой. С неуверенным вдохновением я сделал голос громче, чтобы было слышно в зале. — Вы согласились защитить тех людей! Как можно теперь отдать их правительству, которое хочет взорвать всех нас?

Двери дальше по коридору стали открываться, маги выглядывали. Каннингхэм повернулась ко мне.

— Эти люде уже потребовали больше, чем заслужили от нас.

— Каннингхэм, — возразил Лерон. — Это уже слишком.

Она махнула на спортзал, понизив голос.

— Мы не могли бы унести их отсюда магией, даже если бы хотели. Нам не хватит сильных магов на постоянное перемещение, особенно в такой ситуации. Если мы отдадим их солдатам снаружи, может, они не тронут остальных. И они не будут сидеть в этих стенах, строя планы, как навредить нам.

Я повысил голос сильнее.

— И вы хотите пожертвовать людьми, магию которых уже украли, чтобы спасти себя. Ого. Звучит как фанатическое лидерство. А что мы сделали не так? Выразили свое мнение? Указали, что ваша политика вредит людям?

Больше магов старой магии выходило в коридор, чтобы посмотреть, что за шум. Я заметил своих родителей и другие знакомые лица, но сосредоточился на Каннингхэм.

Я не мог позволить ей сделать это. Не важно, что думали о моих поступках Лига или Конфед. Семьи старой магии оставались моим народом, и я мог воззвать к ним, как использовал раньше связи для работы с ними. Мне нужно было использовать все влияние, которое я получил, попав в брешь между привилегиями старой магии и презрением к Выжженному.

— Вы нарушили законы Конфедерации, — парировала Каннингхэм. — Сделали из нашего общества посмешище.

— У нас есть право защищать себя, — сказал я. — Мы это и делаем. Если нам пришлось делать это громко, то потому что вы старались не слышать. Мир меняется, как было во время Разоблачения. Мы не можем и дальше жить как раньше. Все это знают.

Я махнул на растущую толпу магов в коридоре, заметил среди них свою сестру. Ее слова о власти Круга, которые она произнесла вчера, всплыли в голове. Желудок сделал сальто, но, пока я не сдался нервам, я шагнул вперед.

— Если не можете править нами в таких переменах, то пора выбрать новый Круг.

Каннингхэм не скрывала отвращения.

— И что? Думаете, вам нужно управлять Конфедерацией, мистер Локвуд?

Я хмуро смотрел на нее.

— Конечно, нет. Но должно быть достаточно опытных магов, из которых можно выбрать, да? Не думаю, что будет сложно найти десятерых, которые справятся с работой лучше вас. Им достаточно хотя бы не вести нас к войне с простаками.

Шаги застучали по полу. Ладонь легла на мое плечо, Марго встала рядом со мной.

— Я поддерживаю Финна, — сказала она твердо и четко. — Мы выживем сегодня, если получится, но нам решать, как это делать, включая Приглушенных и Выжженных. И когда угроза войны пройдет, мы выберем новый Круг.

— Поддерживаю, — прозвучал голос папы, а потом и мамы и нескольких их друзей. Рядом со мной встали и маги, которых я не знал, объявляя о своей поддержке.

И среди них появилась экзаменатор Халиль, Сальма.

— Поддерживаю это решение, — сказала она с пылающим взглядом.

Все больше магов вокруг меня выражали поддержку. Члены Лиги в спортзале закричали на Каннингхэм:

— Мы хотим новый Круг! И мы тоже должны быть там представлены.

Марк стоял у порога, посмотрел на меня, чуть склонив голову, как не вел себя с тех пор, как всплыла правда об Ари.

— Может, Конфед и не был проблемой, — добавил он к хору голосов. — Может, дело было в вас десятерых.

Лицо Каннингхэм пылало, ее глаза были дикими. Остальные из Круга стояли и молчали. Она повернулась ко мне, указывая пальцем.

— Ты…

— Мы, маги, никогда не могли защититься от тех, кого звали простаками, потому что их куда больше, чем нас, — сказал я, не дав ей продолжить. — Так оправдывался Круг, объясняя, почему мы поддавались многим их требованиям. Тогда нас намного больше, чем вас в Круге. И, думаю, вы должны услышать наши требования.

Больше криков звенело вокруг меня. Лерон подошел к Каннингхэм.

— Мы пытались, — сказал он ей.

— Тимоти…

Она не знала, что еще сказать. Лерон повернулся к спортзалу.

— Мы не заставляем никого уходить, если вы не хотите, — сказал он, а потом повернулся к коридору. — Круг вас слышит. Мы подчинены воле людей, — он поймал взгляды других членов, они кивали друг за другом. — Может, пора поменять состав. В последнее время… было много недовольства.

Он звучал смиренно, но я не мог ожидать большего. Я уже был рад.

А потом грохот пронесся по колледжу, и пол тряхнуло так, что я упал на колени.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Рочио

— Блин, — выдавил Десмонд, пока мы смотрели на толпу людей, собравшихся на улице вокруг нас. Мое сердце колотилось. Магия в холодном воздухе покалывала на коже, словно в предвкушении, хотя она все еще порой дергала меня. Она могла знать, что наш поступок сегодня должен был начать исцеление ее ран?

Шанс ощущался реальнее, пока я смотрела на толпу со ступеней у входа в Мет. Люди собрались на всей Пятой авеню, виднелись и в примыкающих улицах — их было уже не меньше тысячи. Они стояли решительно, хотя ветер все еще бушевал вокруг нас. Все больше присоединялось с каждой минутой.

Некоторые из прибывших были в смятении, озирались, словно хотели понять, что их ждало, но наши продвинутые ученики, как Ноэми, шли сквозь толпу, шепча указания и успокаивая тех, кто в этом нуждался.

— Когда мы начнем? — спросила Приша со своего места в ряду на лестнице. — Может, уже пора? Потому что сюда идут.

Она кивнула на улицу напротив нас. Несколько солдат, которые явно покинули осаду колледжа, шли к нам. Я сглотнула. Только бы Финн смог убедить Круг связаться с правительством простаков вовремя.

Военные были не единственной силой, идущей к нам. Грузовик остановился рядом с толпой дальше по Пятой авеню. Репортер и оператор выбрались оттуда, а из другой машины появился фотограф.

— Хорошо, — сказала я коллегам. — Жители Нью-Йорка боялись из-за того, как пострадало это здание, так покажем им, как хорошо магия может его отстроить, — я указала на куски камня у здания из-за разбитых колонн и пострадавшей крыши. — Сэм сосредоточится на направлении магии к колоннам, я займусь крышей, а Десмонд будет работать над трещинами на фасаде. Остальные разойдитесь среди толпы и помогайте людям слышать магию и направлять ее к нам. Когда будет шанс, помогайте сами потоку энергии. Готовы?

Они кивнули и разошлись. Я поднялась на пару ступеней выше, чтобы меня было видно толпе. Короткой строкой я сделала из трепещущей энергии конус, чтобы голос стал громче. Я помахала собравшимся простакам, игнорируя приближающихся солдат.

— Здравствуйте и спасибо, что пришли! Мы сделаем сегодня кое-что невероятное. И многие из вас уже знают, что у каждого из вас, что бы вам ни говорили, есть способность ощущать магию и работать с ней, хотя бы немного. Мы с моими товарищами поможем вам сделать это. Магия бушевала, но потому что она пострадала, и ей не нравится, что ее используют для разрушений. Теперь мы исправим нанесенный тут ущерб и успокоим ее. Кто хочет найти силу в себе?

Наши ученики-простаки завопили в толпе, некоторые новички ответили, но скромнее. Нам нужно было, чтобы они начали скорее, пока сомнения не стали им мешать.

— Следуйте данным указаниям, вы уже тренировали эти чары, — сказала я. — Если у вас не получалось, не страшно, просто старайтесь. Когда будете готовы, пойте со мной, направляйте энергию, которую ощутите, к этому зданию, чтобы сделать его целым.

Я вдохнула и запела избранную строку, которая возвращала меня к песням, которые бабушка пела мне, когда я еще была крохой и не знала, что столкнусь с таким.

— Dame la mano con un fuerte apretón…

Десятки, а потом сотни голосов зазвучали на улицах. Их было так много, что я не могла различить отдельные. Мое тело трепетало от напряжения. Я повернулась и направила внимание на ручейки магии, текущие ко мне, призывая все больше к ним.

Несколько слабых попыток колдовать запнулись, не повлияв. Некоторые долетали до меня, трепетали в груди, слетали с моего языка к магии, которую я направляла.

Энергия дрожала, но мелодия моих слов направляла почти все к упавшему камню и обрушенной части крыши. Я почти все время между уроками по видеочату провела, изучая эту часть здания на записях и фотографиях. И теперь кусочки по одному вставали на место.

Магия гудела в воздухе. Край крыши стал обретать прежний облик. Заполнить брешь из кусков, обрушившихся внутрь, будет сложнее, но я не сомневалась, что мы справимся.

Мы это делали. Чтобы исправить этот ущерб самостоятельно, потребовались бы часы работать сосредоточенно. А тут за несколько минут мы сделали это с сотнями собранных союзников. Историческое здание уже выглядело лучше.

Оханье и потрясенный смех зазвучали, когда простаки поняли, что у них получалось. Магия, которую они призывали, дрожала, обрывалась местами, когда они отвлекались, но новые ручейки стекались, пока другие старались помочь.

Я смутно осознавала, что фигуры двигались у края толпы — солдаты, похоже, допрашивали людей. Мы готовили ребят к такому. У них были документы, чтобы военные могли проверить их статус, и они повторяли слова, которым мы их научили:

— Я не маг. Магия есть у всех нас. И сейчас мы исцеляем магию, что есть у нас.

Солдаты должны были им поверить. Должны были увидеть, что это не могли быть маги, ведь они многих из нас уже схватили и заперли, а остальные скрывались. И они должны были узнать силу толпы.

Край крыши был полностью восстановлен. Когда я взглянула на колонну, над которой работал Сэм, она уже поднялась на половину изначальной высоты. Мне нужно было только закрыть дыру сверху…

С оглушительным грохотом содрогнулся весь мир. Я споткнулась на ступенях, упала, и ладони проехались по грубому камню. Огромный фасад перед нами треснул, части стены дрожали, стали рушиться, и горячий запах пепла хлынул на меня. В толпе зазвенели крики.

Мои легкие сдавило, и я не могла дышать. Удар был не физическим, а магическим. Энергия, которая стала успокаиваться вокруг меня, снова извивалась с отчаянием. Дым поднялся над галереей в форме жуткой маски Достойных.

В первый миг потрясения разум различал лишь несколько фактов: мятежники не ушли: они ждали шанса для атаки. Они выбрали этот миг, потому что увидели репортеров и решили использовать Метрополитен для демонстрации? Или хотели помешать нам восстановить здание?

Не важно. Все во мне просто кричало: «Нет!».

Мы не могли позволить им победить. Я не могла позволить им уничтожить миг, ради которого я столько боролась.

Мы не могли больше позволить магии сбиться. Она трепала мои волосы, била по толпе, но ее дрожь от хрупкости была сильнее и пугала сильнее, чем раньше.

— Мы можем это остановить! — закричала я так громко, что слова царапали горло. Я указала на здание, словно все не глядели туда. — Мы можем удержать его целым. Пойте изо всех сил, сосредоточьтесь на тех стенах. Мы сильнее, чем те, кто хочет, чтобы мы не справились!

Я резко вдохнула и запела свою строку, делая голос сильнее, чтобы он звенел над улицей. Другие кричали — солдаты? Мои товарищи? Простаки от страха и смятения? Я не знала, и я не могла проверить. Секунды ускользали, здание могло развалиться раньше, чем мы его удержим.

Магия ускользала от меня, но я повторила слова, сплетала мелодию с нитями энергии, ритм звучал дико, сочетаясь со стуком магии по моей коже.

«Я работаю с тобой, какая ты сейчас. Просто, пожалуйста, работай и ты со мной».

Я направила всю собранную энергию на галерею, вытянула руки, словно могла ими удержать огромные стены. Магия трещала надо мной и во мне, волоски на шее встали дыбом. Достойные не смогли собрать сил для такого удара, какой нанесли по зданию Конфеда, но магия была почти исчерпана. Фасад дрожал, медленно разрушаясь.

Другие голоса звучали в хаосе. Я, казалось, уловила Сэма и Десмонда по сторонам. Пришла была глубже в толпе, знакомая до боли из-за времени в сражениях вместе. Они стали странной гармонией, каждый был со своей мелодией.

С ними звучало все больше голосов, они звенели сдавленно или хрипло, но произносили строки, которые выбрали, чтобы починить мир.

— Сшил это все, а потом отмой…

— Строй с серебром и золотом, серебром и золотом…

— Я исцеляю, что могу, а что осталось…

Я не знала половины песен, звучащих вокруг меня, но важно было, что люди пели, направляя магию, даже если были слабыми. Их голоса делали энергию во мне податливее. Все кусочки соединялись в огромную силу, и я направляла волну их силы к зданию.

Я сосредоточила все мысли на направлении магии, как делал Финн, став проводником моей магии месяцы назад на Экзамене. С каждым спетым словом я направляла энергию к местам, что выглядели слабее всего, сохраняя части здания. Другие нити сплетались с моей волей, мои коллеги тоже так делали. Стена магии, дрожащая, но теперь прочная, окружила здание и держала его, пока мы работали.

Трещина на фасаде — сдвинуть края камня и соединить их. Ломающиеся балки в комнатах и коридорах — прогнать жар от взрыва, остудить их. Призвать холодный влажный ветер, чтобы потушить огонь внутри. Вернуть падающую статую на место толчком.

Боль пронзила голову. Пот стекал по спине, хотя воздух был ледяным. Я не смогла бы и десятой доли этого сама, но сотни человек вокруг меня отдавали все, и этого хватало. Не важно, что у них была лишь доля того, что было у официальных магов. Даже крупица магии могла повлиять на исход.

Мы не могли починить сейчас все строение, я не обманывала себя. Но я верила всем телом, что мы могли запечатать его, чтобы музей не рухнул, не уничтожил другие здания или жизни. Террористы не получат ужас. И с помощью экспертов среди магов и простаков мы сможем его восстановить.

Даже магия была не так напугана, пока гудела сейчас во мне. Была ли она яркой и радостной, какой я слышала ее до того, как моя жизнь сплелась с жестокостью? Нет. Но мы поймали ее, не дав разрушиться полностью, остановили вред, который мог привести к следующему удару. Она гладила мои волосы, а не дергала за них. Она ласкала мое лицо, а не щипала.

Я пела охрипшим горлом, энергия обнимала меня, а не сдавливала тисками, требуя от меня действий, как было несколько месяцев.

Боль впилась когтями в лоб и затылок. Я потеряла ритм на миг, вдохнув от боли. Тело странно онемело. Я вскоре не смогу колдовать.

Люди на улицах тоже уставали, но многие пели, и это подталкивало меня, как волна в океане. Сквозь пелену боли я улыбнулась.

Я направила всю волю в последний рывок, чтобы стабилизировать внешние стены галереи и то внутри, что я ощущала. Мой голос дрожал, ноги тряслись, и я упала бы на ступени, если бы меня не поймал кто-то за талию сзади.

Голоса, что звучали со мной, утихли, когда я замолчала. Несмотря на боль в голове, меня и толпу окутало неожиданное умиротворение, словно все мы выдохнули с облегчением.

Метрополитен выстоял, потрепанный, почерневший по краям, но он стоял. Время пропало, пока мы колдовали, но его прошло явно много, потому что толпу уже обрамляли разные солдаты, а еще пара десятков репортеров с операторами. Раскачивались микрофоны, сверкали линзы. Вспыхивали телефоны зевак, решивших снять событие самостоятельно.

Мне пришлось найти в себе еще немного сил для этого мига. Мне нужно было обратиться ко всем, к солдатам, простакам и Достойным, приходящим в себя после своих чар, к камерам и сотням миллионов людей, которые увидят этот сюжет. Я повернулась к ним, Сэм придерживал меня.

— Все это видели, да? — хрипло сказала я. — Если вы видите это позже, то тоже понимаете. Враг пытался напасть на нас, уничтожить еще часть нашего города, и это ранило магию, которую они хотели использовать. Но исцелить ее можно, только если все мы — те, кто вырос, зная, что мы — маги, и все, кому говорили, что они не такие — будем направлять эту магию к зданию и чинить его, как мы делали только что.

Мне пришлось прерваться из-за кашля.

— Прошу, мы не можем жертвовать магией в этом конфликте. Так все мы потеряем гораздо больше. Вы хотите жить без этого, зная, чего можете добиться с такой силой? Я не хочу сражений, но если вы хотите, есть другие способы. Используйте их. Защищайте и чините магией, а не разрушайте.

Кто-то крикнул из толпы не-совсем-простаков передо мной:

— Что нам делать теперь?

Я чуть не рассмеялась, ответ казался сразу и простым, и очень сложным. Я не была уверена, что мы дойдем до этого, но пока что армия просто наблюдала, а камеры снимали, и во мне появилась надежда.

— Мы научим всех, как слышать магию и использовать ее, хоть даже для мелочей. И мы будем чинить все дальше, исцелять все дальше, пока магия не станет сильной, какой была раньше. В этом мире много сломанного, и это стоит исправить. И мы только что доказали, что, если нас хватает, мы можем даже отразить катастрофу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Финн

Если бы мне кто-то сказал полгода назад, что я буду стоять перед Кругом и просить за себя и давнего врага, я бы рассмеялся. Но я был тут, собирался шагнуть в кольцо дубовых столов в зале, служившем временным штабом Круга, пока здание Конфеда не восстановили.

Несколько членов Лиги пришли посмотреть на обсуждение со стороны, как и Рочио. Она сжала мою ладонь, переплела пальцы с моими.

— Они тебя послушают, — тихо сказала она с такой уверенностью, что я поцеловал бы ее, если бы не переживал из-за делового вида.

Мне нужно было убедить Круг после того, что смогла сотворить она. Даже через две недели после почти разрушения Мета я ощущал вспышку благодарности, что она была тут, была в порядке, появлялась во мне каждый раз, когда я смотрел на нее. Я сжал ее руку в ответ.

Мужчина, служивший модератором на встречах, позвал нас.

— Мисс Халиль и мистер Локвуд, можете пройти.

Я расправил плечи и шагнул вперед с женщиной, которую знал как экзаменатора Халиль, которая предложила выступить со мной. Десять пар проницательных глаз смотрели на нас.

Многие были знакомыми. Бывший Круг сдержал слово и позволил нам выбрать новых представителей — и они дали голосовать не только членам Конфедерации, но и другим магам. Луис тепло улыбнулся мне, Тамара кивнула, они сидели рядом справа от меня. Приглушенные маги и Выжженные добились представителей в наших рядах.

Слева от меня были недоверчивые взгляды Лерона и еще одного члена бывшего Круга, которых попросили остаться и помочь новым членам. Было сложно переживать из-за них, когда рядом с ними сидела моя сестра, иронично приподняв брови.

Я знал, что выдающиеся семьи Конфедерации просили нашего отца выдвинуть свою кандидатуру, но папа отказался, сказав, что ему нужно было еще поработать, чтобы быть готовы принимать решения для всего общества. То, что я ему рассказал, проблемы, которые он не замечал или игнорировал, стали для него бременем. Но Марго в Круге сохранила традицию Локвудов, и она могла предоставить молодой взгляд на ситуацию, а еще связь с теми, кого раньше считали простаками, что было полезным для перемен в обществе.

Других новых членов Круга я знал меньше, хотя смутно узнал в двоих знакомых моих родителей. Еще несколько смотрели на нас строго. Сальма рядом со мной чуть напряглась, но темные глаза горели непоколебимой решимостью, и это придало мне сил.

— Я понимаю, что вы двое хотите обсудить, — сказал Лерон, склоняясь над столом. Я подозревал, что со своим опытом он все еще ощущал власть с этой комнате. — Приступайте.

— Мы с мистером Локвудом вышли вместе, потому что можем рассказать о двух сторонах одного дела, — сказала Сальма. — Я работала как экзаменатор от Комитета оценивания образования три года. Вы все знаете, что Экзамен включает в себя испытания, и к чему он готовит. Мы просим восстановить воспоминания тем Выжженным, кто попросит об этом. Думаю, они имеют право знать о своих действиях и пережитых испытаниях. Оставлять их без этих знаний — просто уклоняться от ответственности за наши действия.

Тут должен был вступить я. Я поднял голову.

— Как один из тех Выжженных, я поддерживаю прошение. Все из нас, кто пошел на Экзамен, сильно рисковали, но не могли рассказать об опасности. С дырой в памяти, мы могли только гадать, как провалили Экзамен, и это мешало оправиться. Любой желающий имеет право на те воспоминания.

Сальма прошла по комнате, опустила небольшую стопку листов на каждый стол.

— Чтобы поддержать нашу просьбу, я принесла отчеты о негативных эффектах подавления памяти на травму.

— Мы уже немного обсуждали эту тему, — сказал Лерон, и это объясняло, почему он не удивился нашему прошению. Он потер рот. — Насколько я понимаю, в Экзамене есть два компонента: блок памяти для тех, кто не справился, и чары молчания на Чемпионах и Выжженных. Кажется глупым восстанавливать неприятные воспоминания, которые человек даже обсудить ни с кем не может.

Я кивнул.

— Мы согласны и верим, что нужно обдумать и снятие чар молчания.

— Мы не можем убрать их полностью, — сказал один из строгих фигур в кольце столов. — Из-за определенных аспектов военной стратегии и тактик, раскрытых во время Экзамена, а потом и нашим Чемпионам, наше соглашение с про… с обычным правительством запрещает нам раскрывать это публике. Без чар мы не сможем сдержать свои обещания в этом соглашении.

«Обычное» правительство — или люди — было новым определением для тех, кого раньше считали не-магами. Но было сложно так быстро перестать звать их «простаками».

— Чары молчания можно настроить, — сказала Сальма. — Можно сузить круг тем или мешать упоминанию только конкретных вещей, позволяя обсуждать чувства.

Марго постучала по своему столу.

— Мы уже согласились, что отменим Экзамен. Нам нужно сделать официальное заявление в Конфедерации о причине, признать проблемы, связанные с ним. Знаю, мы нервничаем из-за последствий, но люди заслуживают знать, и если мы дадим бывшим экзаменаторам шанс говорить об этом бесконтрольно, мы подставим их.

Согласный шепот, воодушевленный и робкий, зазвучал в комнате.

— Не обязательно все делать сегодня, — добавил я. — Многие Выжженные провели годы, а то и десятки лет без тех воспоминаний. Меня больше интересует не чтобы это произошло немедленно, а чтобы была гарантия, что это произойдет в определенный период времени.

— Сообщение об Экзамене можно сделать, когда будет подходить время для начала следующего, — отметила Сальма. — Так у вас будет несколько месяцев, чтобы решить, как подойти к ситуации — хотя я надеюсь, что вы разберетесь с этим делом раньше.

— Это возможно, — напыщенно сказал Лерон. — Подождете за дверью вместе с остальными не из Круга, пока мы обсудим дело между собой?

Страж вывел нас с Сальмой в комнатку в стороне. Сальма опустилась в кресло. Я бродил по комнате пару минут, а потом заставил себя сесть.

— Думаете, они согласятся на это? — спросил я у нее.

— Если не согласятся сейчас, мы соберем больше улик, чтобы подкрепить наши аргументы, и придем еще раз. Но хотя бы половина Круга должна согласиться. Они попытаются убедить тех, у кого возникли сомнения, — она сделала паузу. — Прости, что не смогла оставить тебе все воспоминания.

Горло сжалось от этих слов. Я привык к блеклым, обрывистым воспоминаниям о пяти днях Экзамена, но фрагменты всплывали порой в голове так, что я не знал, что о них думать. Порой я думал, что кусочки были лучше пустоты, иначе я и не вспомнил бы Рочио.

— Вы сделали, что могли, — сказал я. — Больше, чем кто-либо пытался, и больше, чем получили другие участники Экзамена. Я не знаю, где был бы, и что случилось бы, если бы вы не оставили мне хоть те воспоминания.

Сальма отмахнулась от моей благодарности, уголки ее рта опустились.

— Я была частью системы, давшей тебе те ужасные воспоминания. Я должна была сделать больше и раньше. Сначала я не понимала всего кошмара, а потом подумала, что шанс появится, если понемногу двигаться к переменам, а не спорить со всем этим. Но порой приходится делать громкое заявление раньше, чем тебя готовы выслушать.

Мы видели доказательства этого за прошедшие несколько недель много раз. Я подумал о девушке, стоявшей рядом со мной, пока я ждал, чтобы подать это прошение, и много раз до этого.

— Не все воспоминания ужасные, — сказал я. Я не хотел бы переживать Экзамен еще раз, но не сожалел, что пошел туда, ведь он открыл мне глаза на многое и познакомил с Рочио.

Казалось, прошли часы, и дверь открылась. Страж выпустил нас. Я прошел в зал, улыбка на лице Марго вызвала во мне надежду.

Лерон встал.

— Круг поддержал решение восстановить воспоминания всем Выжженным магам без криминальной истории по их просьбе, а еще поправить чары молчания у них и наших Чемпионов, чтобы прикрывать только то, о чем было договорено с обычным правительством, и это записано. Этим начнут заниматься в следующие три месяца, точная дата будет определена отдельно.

Я подавил желание победоносно вскинуть кулак, но не смог сдержать улыбки.

— Спасибо, что выслушали нас.

Зрители негромко радовались, их тоже впустили на оглашение. Мы вышли в коридор, и я посмотрел на долговязого парня с рыжими волосами, следившего без слов со стороны. Кэллам много раз мучил меня во время учебы, но я обещал ему, и он сдержал свою сторону сделки.

— Я прослежу, чтобы ты первым попал туда, — сказал я. — Мы же договорились.

Облегчение и опасения мелькнули на его лице. Он явно переживал из-за того, что делал в том провале в памяти, учитывая, каким гадом он бывал и не в жестоких обстоятельствах. Это было его бремя. Я выполнил свою роль для него и всех нас.

— Спасибо, — сухо сказал он.

Я кивнул ему и отвернулся. Нам с ним не быть друзьями, но если мы могли существовать без особой вражды, у мира была надежда.

Рочио прошла ко мне и обвила мою руку своей.

— Уже легче. Я хотела бы увидеть, как ты ставил старый Круг на место.

Я рассмеялся.

— У тебя были дела намного важнее в тот момент.

— Давай скажем «другие важные дела», — она улыбнулась мне, и я поцеловал ее на пороге зала. Ветер уже не был диким, когда бросил ее волосы на мою щеку. Я отодвинулся.

— Увидимся вечером, — сказал я. — Передай привет Ноэми от меня, — они объединили силы и вели неофициальную команду магов по городу, помогая починить то, что разрушила магия.

Я ушел на обед с Пришей, которая встретила меня на половине пути к одному из наших любимых ресторанов. Она взглянула на мое лицо, зашагала рядом со мной и ткнула меня локтем.

— Похоже, встреча прошла хорошо.

— Они не начнут действовать сразу, что не удивительно, но они согласились. Даже где-то записали. Все официально.

— Да ты просто мистер Политический активист.

Мои щеки горели, хотя воздух был морозным, и хотя она шутила мягко. Ее не было рядом почти все мое время в Лиге, так что она еще не привыкла к этой моей стороне.

— Я просто пытаюсь помочь, где могу. И я должен сдерживать обещания.

— Я не говорила, что это плохо, — она улыбнулась, но с долей горечи. — Просто проследи, чтобы между политикой и твоей девушкой у тебя оставалось немного времени на лучшего друга, ладно?

— Я же тут? — я игриво скривился, мы прошли в сладкое тепло кафе. — А как твои политические дела? Не я один был занят.

Приша со стоном опустилась на стул за ближайшим столиком.

— Столько людей с амбициями в магии, но почти без таланта. Но я должна радоваться. Худшим, с чем столкнулся отряд за последние дни, был парень, который собрал достаточно магии, чтобы из автомата вылетели все монеты. Это лучше новых магов, которые довольно сильные.

После почти состоявшейся войны и открытий многие Чемпионы, включая Пришу и Сэма, стали работать на новой магической должности: следили за порядком среди бывших простаков, которые раскрывали новые таланты. Отряд Приши сотрудничал с не такой и ужасной в магии полицией города, учили офицеров, как применять новые навыки в их профессии, разбирались с не самым правильным использованием магии.

— Ты всегда можешь отказаться, — напомнил я.

— Знаю. Но это занятие, и это держит меня вне дома. Моя семья стала еще страннее, когда они поняли, что тоже могут использовать магию, — она открыла меню. — Мне нужно понять, что я буду учить в колледже, когда смогу начать семестр. После всего, что мы пережили на Экзамене, я не знала, что хотела делать после… Я просто знала, что не хотела потерять связь с магией.

— И работа с отрядом дала идеи?

— Возможно. Я уже думаю, что мне может понравиться учить людей. Я не против показывать копам, что делать. Но я бы не хотела и дальше иметь дело с идиотами, которые думают, что могут с магией уйти от наказания за преступление.

Я склонил голову, обдумывая идею о Прише-учительнице, и она скривилась.

— Я могу быть хороша в этом.

Я поднял руки.

— Эй, я ничего не говорил! И я верю в тебя. Ты всегда хорошо помогала мне оттачивать навыки.

— Точно.

Официантка взяла у нас заказы, и Приша уперлась локтями в стол и хитро на меня посмотрела.

— И как дела с девушкой?

Моя лучшая подруга не очень-то любила Рочио сначала, но они провели время в отряде, и Приша стала теплее к ней относиться. Рочио все-таки рисковала свободой, а то и жизнью, убегая, пытаясь остановить жестокую атаку, в которой умерли многие ее товарищи, и которая оставила шрам на челюсти Приши. Приша еще не могла говорить о том, что пережила там, но порой ее взгляд становился далеким, чего с ней не было раньше.

Чемпионы были с разными шрамами, что были куда страшнее меток Выжженных.

Я теребил салфетку.

— Девушка, кхм, будет у меня дома на ужине сегодня.

Приша приподняла брови.

— Первый ужин с родителями? Это должно быть интересно.

— Пора этому произойти. Они хотели, не знаю, принять ее в семью. Думаю, все будет хорошо.

Было сложно понять. Я всегда думал, что моя семья была продвинутой, и что эти качества передались мне. Но это не помешало мне много раз оплошать, когда дело касалось новой магии Рочио, происхождения из рабочего класса, так что я не верил, что мама с папой справятся с разговором идеально.

Но им нужно было учиться, как делал я. Рочио была частью моей жизни, и я хотел, чтобы она оставалась со мной, если она этого хотела.

* * *

Глаза Рочио расширились, когда она вошла в прихожую моего дома. Она криво улыбнулась мне, и я представил, что она сравнивала широкую деревянную лестницу и высокий потолок со скромной современной квартирой ее семьи. Я потянулся к ее ладони.

— Это просто… Все вот так, — сказал я.

— Ты не судил мой дом, и я смогу не судить твой, — она подмигнула.

— Рочио! — искренняя радость звенела в голосе мамы, когда она вышла встретить нашу гостью. — Я рада, что ты смогла прийти. Ужин будет готов через пару минут. Заходи и устраивайся удобнее.

Ужин прошел неплохо, был неожиданно похожим на мой первый ужин с родителями Рочио пару месяцев назад. Папа спросил ее о планах на будущее, мама — про ее семью, и хоть было несколько неловких пауз, когда они не знали, как не сказать что-то неловкое, разговор прошел довольно гладко.

К концу ужина папа все-таки поднял тему недавних событий.

— Я хочу сказать, что ценю то, как ты выступила против Круга и обычного правительства, — сказал он серьезно, таким я его еще не слышал. — Я восхищаюсь не только навыками в магии, которые ты проявила, направляя меньшие таланты, но и твоей храбростью и надежностью. Надеюсь, наказания после этого не было?

Рочио опустила голову от похвалы.

— Лишь немного упреков из-за нарушения процедур, — она поймала мой взгляд. Ее глаза блестели. — Они уже должны были понимать, что я правилам не следую.

Я рассмеялся.

— Теперь уже точно должны были понять.

Хоть ужин прошел неплохо, я словно задерживал дыхание, пока мы не ушли в мою спальню.

Я сел на стул у стола, а Рочио озиралась. Когда я увидел ее в своей комнате, я понял, что комната была размером с ее квартиру с открытыми гостиной и кухней. Она это не прокомментировала, а подошла к стеллажу с книгами, а потом к картинам на стенах.

Ее взгляд скользнул по моей кровати, и меня охватил жар. Не было смысла стесняться, ведь мы уже спали в одной кровати не раз в отеле, но мысль о ней в моей собственной кровати ощущалась иначе.

Я искал слова, чтобы развеять напряжение.

— Итак, ты пережила внимание родителей!

— Они были не такие и плохие, — сказала Рочио. — И ты уже это пережил, — она подошла ко мне, и я потянулся к ее ладони.

Я погладил большим пальцем ее костяшки, выражая эмоции, что росли во мне с того момента, как она рассказала мне о своем большом плане.

Я сдерживался, потому что не хотел напоминать ей, как переживал. Теперь это не должно быть важным. Она была тут. Ее ход сработал. Но что-то заставило слова вылететь:

— Я так рад, что ты выжила во всем этом. Я должен был знать, что так будет, но было сложно не…

— Знаю, — она склонилась ближе, коснулась моего плеча и поцеловала меня. Я обвил рукой ее талию и притянул ее к себе на колени. Она прижалась головой к моему плечу. — Я боялась, что такое может произойти, — сказала она. — Я все еще боюсь порой. Но уже все меньше.

— Думаешь, все наладится? Все будут придерживаться соглашений?

— Может, не всегда, но пока что будут. Похоже, люди хотят мира так сильно, что не хотят рисковать. Работа над восстановлением с волонтерами — нечто чудесное. Магия еще не успокоилась полностью, но каждый день все лучше. Мы исцеляем ее. Это важно для меня, — она подвинулась и поймала мой взгляд. — Ты сможешь скоро ее ощущать. Ты готов?

В груди затрепетало от волнения, но в хорошем смысле.

— Конечно, — сказал я. — Я никогда не хотел потерять магию. Просто сложно не поражаться, что это вернется, ведь я уже довольно долго был без связи. Может, они и не смогут все восстановить.

— Эй, — Рочио склонилась, и ее нос задел мой. — Судя по тому, что я видела, все должно получиться. Если нет, я буду учиться, пока не стану магимедиком и не пойму, как все исправить.

— Не надо, — я улыбнулся. — Тебе не нужно идти на такие жертвы.

Ее ладонь прижалась к моей щеке.

— Нужно, — тихо сказала она, и мы снова поцеловались, и в этом уже было много магии.

Когда я держал ее в руках, наслаждаясь нежным жаром ее рта, все тревоги о будущем таяли. И это был знак, что мы будем в порядке, что мир будет в порядке. Мы были вдвоем, несмотря на разницу и проблемы — один был во всем без преимуществ, у другого были сплошные привилегии, один из нас был самым сильным магом нашего поколения, а другой оказался без магии. Но мы были вместе, когда конфликт мог развести нас.

Это была надежда: тепло в глазах этой девушки, когда она смотрела на меня, нежность ее прикосновения и осознание, что она верила в меня так же сильно, как я в нее.

Когда-то, очень давно, я мечтал доказать, что я достоин, оставить след своим талантом в магии. Но я достиг куда больше за пять месяцев после утраты магии, чем за семнадцать лет, пока обладал ею. Я сделал кое-что важное. Я изменил многое, хоть и не совершил такой переворот, как когда-то папа.

Я притянул Рочио ближе, ощущая уверенность. Может, мне не быть великим магом, но я мог творить великие дела, и я буду делать их вместе со своей девушкой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Рочио

Мама посмотрела на иней, мерцающий на окне в гостиной, и цокнула языком.

— Январь всегда хуже всего. Мне нужен второй шарф, чтобы выйти в такую погоду, — она натянула шерстяную шапку ниже на уши.

Я обвила шарфом свою шею поверх пальто.

— Вам не нужно со мной идти. Все будет по телевизору.

Папа похлопал меня по плечу.

— Мы идем, mija. Я хочу увидеть это своими глазами, а не на экране. Они должны извиниться перед многими из нас.

Мне стало не по себе от мысли о днях, которые родители провели под стражей. Никто их не обижал, но никто и не делал пребывание комфортным, не проверял, были ли они угрозой обществу. То, что случится сегодня, не загладит вину за все, но если все пройдет по плану, это будет большой шаг в нужном направлении.

Мы быстро забрались в такси из-за холодного воздуха и поехали в центр Манхэттена. Когда мы добрались до Таймс-сквер, вокруг маленькой сцены, установленной сбоку, уже собрались зрители. Это уже немного согревало обстановку.

Я шла сквозь толпу впереди своих родителей. Когда люди начинали злиться, что мы их расталкивали, я показывала выданный мне пропуск. Когда мы добрались к огражденному участку вокруг сцены, Десмонд и Леони уже стояли там с несколькими старшими Чемпионами. Десмонд обвивал рукой талию Леони.

Леони не вернулась с последней миссии невредимой. Нижняя часть правого рукава пальто была пустой, она потеряла все ниже локтя. Судя по напряженным плечам, она все еще ощущала боль. Она настояла на участии в этом, и я не дала бы никому лишить ее такого права.

Я быстро обняла маму и папу, показала пропуск еще раз стражу из особого отряда, стоящему возле Чемпионов. Он пропустил меня к ним.

Десмонд улыбнулся при виде меня.

— Посмотри на нас! Сначала чуть не стали Приглушенными, а меньше, чем через полгода, будем стоять рядом с президентом. Они должны сделать про нас фильм с множеством эпичных сражений, когда в них уже не нужно сражаться.

— Я была бы рада забыть о последних шести месяцах, — буркнула Леони, но тепло посмотрела на него.

— Может, они смогут рассказать и другие истории. Ты не поверишь, что я нахожу в архивах. Если это перестанет когда-то быть секретным.

— Нравится новая работа? — спросила я, и он с энтузиазмом поднял большие пальцы. Новый Круг взял Десмонда и других бывших Чемпионов проверить архивы национальной обороны, чтобы узнать все о команде особых сил. Они хотели подобрать неоспоримые доказательства, почему сражаться магией не нужно было, если обычное правительство подумает вернуться к этому.

— О, смотри, вся команда в сборе, — Приша подошла ко мне со смехом. Она оглянулась на растущую толпу. — Зрителей будет много, да?

— И не только они, — я кивнула на грузовики неподалеку. Некоторые репортеры уже комментировали событие и показывали его миллионам на экранах телевизоров и компьютеров.

Сэм прибыл через пару минут, как и несколько других местных Чемпионов. Мы поприветствовали их, голоса в толпе стали громче в предвкушении. Высокий, почти тощий мужчина с густыми седыми волосами, убранными с лица, поднялся на сцену. Он прошел по ней, окруженный агентами тайной службы.

Я еще не видела президента лично. Планирование мероприятия происходило через его представителей. Он выглядел не таким грозным вблизи. Но он приказал поймать и держать взаперти моих родителей и многих других магов, он чуть не направил атаку на здания Конфеда пару недель назад.

Он подошел к кафедре с серьезным видом, глубоко посаженные глаза скрыла тень. Он поднял руку, чтобы зрители притихли. Когда гул утих, он склонился к микрофону.

— Спасибо, что собрались сегодня тут, несмотря на погоду. Я подумал, что важно сделать это заявление тут, в сердце Нью-Йорка, потому что этот город был центром магической активности дольше, чем мы знали о существовании магов. Люди по моим приказам прошли в город и задержали тех, кто умеет использовать магию. Теперь мы знаем о своей способности, знаем, что Конфедерация нам не враг, и я должен официально извиниться за действия, произошедшие тут и в стране против наших граждан.

Я поймала взгляд мамы, мои родители стояли у ограды, она мне улыбнулась.

Президент извинялся еще какое-то время, а потом перешел к важной для меня теме.

— Во время этих событий одно стало ясно. Магия — часть жизни всех нас, и то, как ее использовали, ужасно отразилось на магии и нашем мире. Мы не хотим, чтобы она снова оказалась в том жутком состоянии, как после недавних атак, и мы не хотим рискнуть потерять ее полностью. Так что я подписал указ, что военные силы США не будут использовать магические атаки в своих операциях. Магия будет только защищать нас и наших союзников, исцелять раненых и чинить сломанное.

Он поднял бумагу с печатью, и зрители радостно завопили. Я не сдержалась и сама радостно вскрикнула. Множество камер было направлено на сцену, все снимали речь президента. Сюжет покажут во всем мире, как мою демонстрацию у Метрополитена.

Вряд ли эти видео и заявления остановят наших врагов, ранящих магию своими атаками, но если у них был здравый смысл, они посмотрят на мир по-другому. Они видели, в каком состоянии была магия, ощущали ее слабость и ответные атаки. Они тоже не захотят ее потерять. И со всей энергией, направленной на оборону, магическим атакам будет сложнее достать до нас

Мне нужно было верить, что перемены тут повлияют на всех остальных. Но насколько — мы могли только ждать, чтобы узнать это.

Президент все говорил, агенты вывели около двадцати Чемпионов на сцену. Мое сердце колотилось при виде моря лиц, глядящих на нас. Наша бывшая команда держалась вместе, Сэм слева от меня, а Десмонд — справа.

Я посмотрела на дальний край толпы. Финн говорил, что представители старой магии собирались быть там, оставив места поближе для тех, кому эта речь была важнее. Я заметила его яркие волосы, так улыбнулась в его сторону, чтобы он знал, чтобы это было только для него.

— Как все мы понимаем теперь, у всех нас есть потенциал работы с магией, хоть и небольшой, — сказал президент. — Чудесное открытие произошло среди бури хаоса. Чтобы отпраздновать это и почтить старания магов, которые старались добиться благополучия нашей страны. Я пригласил некоторых магов показать вам представление с помощью магии. Давайте работать вместе для прекрасного будущего!

Его слова пропали в воплях толпы. Я запела с другими Чемпионами, выбрала простую народную песню, подстроившись под мелодию магии вокруг меня.

— De colores, de colores.

Мой голос становился громче, и дракон появился над толпой. Не злой, а роскошный, его чешуя переливалась синим и лиловым в резком свете зимнего солнца, его крылья развернулись с оранжевым мерцанием. Он взмыл к небу за меня и Хави. На миг я будто ощутила рядом брата.

Я была укротительницей дракона, и я была драконом, но я решала, как использовала эту силу.

Другие существа и картинки парили вокруг меня: сияющий пегас, серебряный котенок, вспышка золотых фейерверков, радуга. Я отвела взгляд от дракона на зрителей, затаила дыхание от сияющего восторга на лицах. Во мне загорелась надежда.

Они не боялись нашей магии, не презирали ее. Наконец, они видели силу и узнавали ее красоту — красоту, к которой могли теперь приобщиться. И я помогла открыть им глаза.

Он верил в мои способности, но вряд ли Хави понимал, что я смогу повлиять на такое количество человек. Все было хорошо. Мне хватало надежды за нас двоих.

* * *

Финн пытался сохранять спокойствие, пока мы были в зале ожидания, но волнение дрожало в нем так громко, что я это улавливала. Его родители тоже пришли на процедуру, но он поговорил с ними заранее о том, как хотел, чтобы это прошло. Когда магимедик объявила его очередь, он поднял меня на ноги за собой. Магимедик с вопросом посмотрела на меня.

— Я бы хотела пойти, — сказала я. — Помочь, чем смогу.

Я видела по ее лицу, что она меня узнала. Может, все в городе меня знали — многие точно — после того, как часто я мелькала в новостях. Она снова взглянула на меня и Финна.

— Процесс очень сложный. Не думаю, что такое безопасно делать кому-то без обучения.

Я криво улыбнулась.

— Всегда куда проще нанести рану, чем ее заживить, да? Я и не ждала, что буду участвовать в самом процессе, но я буду рада направить к вам больше магии.

— Я бы хотел, чтобы Рочио была там, — Финн крепче сжал мою руку. Он хотел снова слышать магию, но говорил, что ему было не по себе от мысли, что он будет без сознания с теми же магимедиками.

«Когда без сознания, никак не проверишь, что они делают, и не сможешь возразить, если случится то, что тебе не нравится».

Я не могла винить его в желании, чтобы рядом был тот, кому он верит. И мне нравилось играть небольшую роль в восстановлении его связи с магией, когда я и поведала ему, что такое возможно, раньше, чем проверила это.

Магимедик задумалась.

— Думаю, это не помешает процедуре. Это поможет мне меньше отвлекаться. Хорошо. Заходите оба.

Она провела нас в комнату, похожую на ту в здании Экзамена, где на меня наложили чары молчания, вплоть до стула дантиста, и я сразу напряглась. Финн замер на миг, а потом подошел и опустился на стул. Его лицо стало бледнее обычного.

Магимедик села рядом с его головой. Она прошептала нараспев пару слов, и его веки опустились. Я глубоко вдохнула, успокаивая себя.

Никто не будет ему вредить. Она вернет ему то, что у него забрали.

Женщина прижала кончики пальцев к голове Финна. Она стала тихо напевать, слова звучали как латынь. Я сосредоточилась на потоке энергии вокруг меня, пела ему, направляя к ней, усиливая ее чары, когда нужно было, но звуча тихо и в такт с ней, чтобы звуки не сбивали друг друга.

Магия щекотала меня от радости. Магимедик села прямее, когда поток магии добрался до нее.

Я уловила ее чары, она словно сплетала разорванные нити, тянула их, чтобы они соединились снова, оживляла их искрами тут и там. Она повторяла действия снова и снова, я направляла к ней больше магии, пока мое горло не охрипло.

Она отклонилась и вытерла пот со лба.

— Ему нужно отдохнуть, пока не рассеются успокаивающие чары, — сказала она. — Это даст его нервам время исцелиться самим.

Я кивнула.

— Я останусь с ним. Я не против подождать.

Она не оставила нас одних, а ушла за стол в углу, где стала работать за компьютером. Я заняла ее стул и переплела пальцы с пальцами Финна. Сон расслабил его лицо, но я могла поклясться, что видела там счастье, которого не было раньше.

Магимедик только встала из-за компьютера, и веки Финна затрепетали. Он смог открыть глаза полностью только через несколько минут. Он растерянно посмотрел на потолок, моргая. А потом его лицо озарила ослепительная улыбка. Он коснулся виска и посмотрел на меня.

— Она вернулась. На самом деле.

Я улыбнулась в ответ.

— Конечно. Ты и не должен был ее терять.

Магимедик проигнорировала эти слова.

— Следующие несколько недель связь с магией будет не такой стабильной, как раньше, мистер Локвуд. Но все наладится, когда ваш мозг привыкнет к ощущению магии. Если будут головные боли, головокружение, галлюцинации — прошу, свяжитесь с центром.

— Да, — сказал Финн, все еще улыбаясь. — Хорошо.

Он спрыгнул со стула и поймал мой взгляд. Он вдруг подошел ближе и опустил голову ко мне. Его лоб задел мой, он пропел едва слышно знакомую фразу.

А потом я поняла, почему узнала ее. Картинки и эмоции хлынули в меня — мысли Финна, чувства Финна. Он открыл свой разум мне, как сделал сразу после Экзамена, показывая мне все, что происходило в нем, что он не мог описать словами.

Это были его последние чары перед тем, как он потерял магию, а теперь они стали первыми, когда он вернул ее.

Каждый миг, проведенный так, вызывал больше моих эмоций к моему горлу. Там была наша первая встреча после того, как меня отправили на службу — его радость, что я жива и невредима, недовольство, что он не мог толком говорить или даже вспомнить то, что хотел. Там была я на протесте у здания Конфеда, от этого он ощутил прилив решимости и отправился говорить со стражем у двери, требуя привести Круг.

Там были мы в номере отеля, обнявшиеся на кровати, укутанные теплом и радостью, несмотря на врагов вокруг нас.

И там была я на экране ноутбука, стояла у дымящегося здания Мета, пела изо всех сил с сотнями людей, которых мы считали простаками, удерживая здание целым силой воли и магии. В том воспоминании было столько веры и восхищения, что мое сердце сжалось.

Ответная вера звенела во мне. Я сжала ладони Финна, прижалась к нему для поцелуя. Картинки угасли, и мы не думали, что неподалеку все еще была магимедик.

Не важно, что делал остальной мир. Не важно, кто сдерживал обещания, или как долго. Мы доказали, какими сильными были вместе, сколько могли достичь, и если нужно будет это повторить, так тому и быть. Красоту магии и чудо моей связи с парнем передо мной ничто не могло одолеть.

Content

Креве Меган Бесстрашная магия (ЛП)