Логоша Кристина

Проклятая нимфа [Publisher: SelfPub]

Глава 1

Год назад

Середина июня, а у Леама холодные руки. Его ладони жадно блуждали по моему телу, порабощая раскалённую плоть. Мне жарко, я в огне. Холодные прикосновения, словно тающие кубики льда, стекали по моей коже. Наши поцелуи бесконечно умирали и возрождались. Казалось, что сладостная пытка будет длиться вечно.

Его колючая щетина оставляла следы на моем лице. С боем приходилось вырывать каждый новый глоток воздуха. Мы настолько близки, что только одежда мешает нам слиться воедино. В бешеной гонке стаскивала с него футболку, обнажая совершенное тело. Напряжение росло в сумасшедшей прогрессии. И наплевать, что был день, а мы сидели на заднем сиденье его «Porsche».

Руки Леама вели сражение с застёжкой моего бюстгальтера, но упёртое кружево не поддавалось. Он осыпал поцелуями мою шею, от чего я дико трепетала. Нежно прикусывал мочку уха, нашёптывая:

– Ты – моя…

Низ живота сводило в чудовищном спазме, требовавшем немедленного продолжения…

***

Сейчас

Противный будильник возвращает в серую реальность, лишая последних радостей. Лениво открываю глаза, стараясь угомонить разгулявшиеся воспоминания. Как же не хочется вставать и идти на работу… Сегодня же суббота! Работать в выходной – мучение, выдуманное лично Эринниями^1. Единственное оправдание субботнему издевательству: заказчики – высшие боги^2. Для таких и в новогоднюю ночь под бой курантов придётся трудиться.

Сонная бреду на кухню за чашечкой живительного кофе – без горячей чёрной жидкости не смогу проснуться. Пока греется вода, на автомате собираюсь на встречу: душ, макияж, одежда – каждый день одно и то же. Шум кипящего чайника выводит из оцепенения. В не застёгнутом платье бегу в кухню, но уже у самого порога слышу, как он жалобно замолкает. Вхожу и вижу, как «хищная акула» пьёт кофе из моей любимой чашки:

– Астрит! Это моя чашка! Из неё пью только я!

Подруга не реагирует на мой комментарий. С огромным удовольствием нимфа делает глоток.

– Не кипятись, Теар. Сдалась тебе именно это чашка. Возьми другую.

– Я бы взяла другую, если б она была. Какая-то лентяйка забыла про дежурство, и вся посуда стоит грязная второй день.

Астрит стоит у окна с видом, будто говорю не про неё. Делает ещё один издевательский глоток.

– Чашка с кофе – моя. Я её выстрадала, слушая, как ты полночи звала Леама.

От её слов заливаюсь краской, но вовремя восстанавливаю самообладание. В голове рождается разгромная речь, но следующая фраза Астрит сводит все на нет:

– Теар, ты, кажется, опаздываешь, – указывает на настенные часы.

Вот зараза! Она права: ещё немного – и я опоздаю! Махнув на Астрит рукой, на бегу застёгиваю платье. Попытка по-быстрому обуть туфли завершилась падением. Слышу за спиной звонкий смех.

– Ты хоть там не рухни! – подруга вышла проводить меня с чашкой в руке. – Не переживай ты так, успеешь.

– Конечно, чего переживать? Я же еду в особняк высших богов. Надеюсь, они меня не сожрут, и я вернусь живой.

Уже берусь за ручку двери… но нет, я так не могу! В два шага приближаюсь к Астрит и, выхватив чашку, – залпом допиваю кофе до дна.

– Эй! – возмущается подруга.

– Ничего, от кофеина темнеют зубы. Ты мне ещё спасибо должна сказать! – кричу, сбегая по лестнице.

Около меня остановилось такси. Жёлтая машина и черные шашечки – классическое оформление нью-йоркских извозчиков. Водитель – темнокожий добряк в смешной шапке.

– Куда едем, мисс?

– На первый пирс возле Бруклинского моста, пожалуйста.

Машина трогается, а я заворожённо смотрю на Бруклин-Хайтс – самый красивый район Бруклина. Окна нашей квартиры на третьем этаже выходят на Верхний нью-йоркский залив и нижний Манхеттен. Всё же ради того, чтобы лицезреть великолепие бурлящего мегаполиса, можно потерпеть тесную квартиру с тремя соседками.

Восемь утра – час-пик, хоть и суббота. Меня ждут на Лонг-Айленде. На такси добраться не реально – можно до обеда простоять в пробках. На метро – замучаюсь с пересадками. Да и вообще – не люблю метро, оно меня сильно угнетает, давит близостью тартара^3. Другое дело – паром! Сел на маршрут Рокуэй – и встал на пирсе Лонг-Айленда. Лёгкое колыхание вод, приятный бриз и никакой давки. Не жизнь, а романтика! Главное – не опоздать: паром ходит строго по расписанию. Не успела – привет, метро!

В этот раз мне повезло – я забежала на борт в последнюю минуту. Паром плавно рассекает воду, но мой взгляд прикован к суше. На противоположном берегу – Нью-Йорк, ритм жизни которого сметает препятствия на своём пути, и только я, идущая против природы, следую своим целям. Уже год как моё сердце не бьётся – оно проклято. Внешне во мне ничего не изменилось: хожу, ем, улыбаюсь… Но всё словно в пелене, мешающей жить полной жизнью. Весь этот год я ищу ответы на вопросы, которые даже не имею права задавать.

Паром пришвартовался к пристани. Ещё десять минут на такси – и я на месте, в самом дорогом районе самого дорого города, где живут самые знаменитые люди и боги. А где ещё может жить клан одного из страшных и опасных Верховных Богов^4?

Входные ворота открываются со скрипом, впуская на территорию виллы. Ступаю в лаковых туфлях по брусчатке, но хочется сбежать. Хозяевам виллы не понравится, если я пренебрегу их приглашением.

Зябко. Мертвецкий холод окутал тело, предупреждая об опасности. Уверена – здесь температура на десять градусов ниже, чем за забором. На стоянке греется авто постоянной конкурентки – Сицилии Холз. Наши компании постоянно соперничают на рынке event-менеджмента^5.

Сицилия – профессионал в бизнесе организации мероприятий, но здесь особые клиенты. Обычные люди не слишком посвящены в особенности ритуалов и праздников высших богов. Тем более таких! Хейзел и Аарон Дарк – потомки Верховного Бога Аида, повелителя царства мёртвых, восседающего на костяном троне тартара.

Продолжаю свой путь по аллее к дому заказчиков, с опаской поглядываю в заросли. Всё вокруг дышит совершенством. Вдоль аллеи сложные переплетения ярких цветов с объёмным кустарником и деревьями, названий которых я не знаю. Всё бы ничего, но почему-то не покидает чувство, что сквозь сад за мной пристально наблюдают. Прибавляю ход – максимум, что могу на десятисантиметровых шпильках. Обычно не ношу такие высокие каблуки, но сегодня случай обязывает. Наряд под стать обуви: классическое платье-футляр, плотно облегающее фигуру, доходящее до середины икр. На шее – массивное металлическое колье. Весь мой образ – в бордово-винных оттенках.

На мгновение у дерева мелькнул силуэт девушки. Солнце в зените, а незнакомка как раз появилась против света. Прикрываю ладонью глаза, чтобы рассмотреть её, но она исчезала. Какое-то странное наваждение. Неудивительно – в этом месте такая концентрация энергии, что может и не такое привидеться.

Подхожу ближе к дому. Огромная входная дверь покрыта позолотой. Может, золото даже настоящее. Не знаю. Топчусь у входа – звонка нет. Рассматриваю статуи двух девушек, льющих из кувшина воду. Самой трогать дверь нельзя – любое прикосновение приближает к гибели. Хейзел и Аарон Дарк – неприкасаемые боги.

За дверью слышатся шаги. Щелчок. Передо мной стоит дворецкий.

– Мисс Теар Эмерсен, проходите. Вас ожидают.

Послушно следую за дворецким, рассматривая обстановку дома. Интерьер современный, присутствуют винтажные вещи, но больше в качестве дополнения. Я почему-то была уверенна, что увижу готические статуи, лепнину с головами горгулий и мучеников, горящих на кострах.

По широкому коридору навстречу идёт Сицилия. Она казалась ослабленной, её взгляд блуждал и идти ей помогал дворецкий. Сицилия не заметила меня, даже когда мы поравнялись. Что они сделали с ней? А что будет со мной?

Стою под дверью кабинета. В соседней комнате за закрытой дверью слышу громкий шум. Дворецкий сказал ожидать, когда меня позовут. Я неукоснительно следую его распоряжению. Не хватало мне разделить участь Сицилии, что бы там с ней ни случилось.

Дверь шумной комнаты немного приоткрылась, оттуда выскочил детский мяч и покатился к моим ногам. За ним появился и сам хозяин. Мальчишка лет трёх-четырёх с любопытством рассматривает меня, не решаясь забрать игрушку. Кудрявые чёрные волосы, белая кожа, голубые глаза. Когда он вырастет, будет тот ещё сердцеед. Да и сейчас его можно назвать красивым ребёнком. Но больше всего меня захватывает его энергетика – холодная и всепоглощающая. Мне редко встречаются подобные боги. Иметь такую силу могут только чистокровные потомки Двенадцати Верховных Богов.

– На вот, держи, – беру в руки мяч и протягиваю его ребёнку. Мальчик наблюдает за мной, как заворожённый.

– Ты красивая, – хватает игрушку и скрывается в комнате, плотно захлопнув дверь.

– Проходите, мисс Эмерсен, – слышу своё имя за дверью.

Вот это кабинет! Шикарный дубовый стол, кожаное кресло. Полки с книгами во всю стену, которым не одно столетие. У окна стоит красивая женщина. Ей нет и тридцати лет. Идеальная выправка, роскошный пепельный блонд и правильные черты лица. Она совершенна! Такими и должны быть боги. Стоит вполоборота, наблюдая за чем-то за окном. В её руках бокал с красной жидкостью, напоминающей кровавую Мэри.

– Мисс Эмерсен, мы не смогли найти общий язык с мисс Холз. Надеюсь, вы меня не разочаруете, – голос, словно тяжёлый метал, отравляет мою сущность.

– Постараюсь, высшая богиня Дарк, – на лице Хейзел появилась удовлетворённая полуулыбка. Наверное, ей хотелось иметь дело с тем, кто понимает её статус. – Я представляю небольшую, но быстро развивающуюся компанию, цель которой воплощать любые пожелания наших клиентов…

– Хорошо, – она словно дозировала слова. – Видела на сайте ваше портфолио. Мне многое понравилось, но было и то, что для меня неприемлемо.

О! Мы уже обсуждаем суть дела. Кажется, контракт у меня в кармане. Наконец, Хейзел Дарк отворачивается от окна и смотрит в мою сторону. Я достаю свой блокнот под тяжестью её взгляда.

– Я готова учесть любые ваши пожелания, – отрываю зубами колпачок от ручки. Обычно я так не делаю, но напряжение даёт знать.

Она молчит, всё ещё рассматривая меня.

– Как тебя зовут, нимфа? – что-то в ней поменялось.

– Теар Эмерсен, нимфа дома Гемеры^6, – я немного растерялась.

– И кто же с тобой такое сделал, нимфа дома Гемеры? – я не могу понять сути её вопроса и начинаю волноваться. Дыхание перехватило – беседа пошла не в том направлении. Богиня ровным голосом позвала: – Аарон, спустись в кабинет, я хочу что-то показать, – её голос был ровный и спокойный.

Слух у богов, как у супергероев из комиксов. Да и не только слух. Хейзел продолжала пить свою кровавую Мери, а в комнате уже ощущалась давящая энергетика смерти. В кабинете повисло нервное напряжение. Дверь открылась, на пороге стоял глава дома Аида – Аарон Дарк. Он раздражённо посмотрел на сестру, не уделяя мне никакого внимания. Аарон по-мужски красив, в нём не было слащавости. Черты его лица жёсткие, хищные, отталкивающие. Яркие голубые глаза органично сочетаются с белой кожей. Такой же, как и у ребёнка в соседней комнате.

– Что ты хотела, Хейзел? Ты же знаешь, я занят. Не стоит беспокоить меня по мелочам.

– Вот, познакомься – Теар Эмерсен, нимфа дома Гемеры. Наш организатор.

Он испепелял Хейзел взглядом, она в ответ неестественно улыбалась. Аарон не сразу обратил на меня внимание. Голубые глаза бога пробежали бесцеремонным взглядом по изгибам моей фигуры. Казалось, он прощупывал моё тело насквозь. Мне захотелось убежать. Хотя уверена, что не смогла бы сделать и двух шагов.

– Теар Эмерсен, – произнёс медленно, словно пробуя на вкус моё имя.

– Приятно познакомиться, – чувствую себя мышкой, запертой в коробке с двумя голодными котами.

– Какое великолепное уродство. Что же убило твоё сердце, нимфа?

Проклятье Эринний, как они смогли увидеть? Им интересна причина моего изъяна, но я не могу раскрыть тайну. Я связана обетом, нарушив который, меня настигнет немедленная смерть. Высшим богам нельзя отказывать, но на обет молчания их желания не распространяться.

– Ну же, говори! – от резкого голоса Хейзел я вздрогнула. Не издам ни звука!

– Кто хозяин дома Гемеры? – спрашивает Аарон у Хейзел.

– Не знаю. Теар, как зовут богиню, которой ты служишь?

– Глава дома Гемеры – полубогиня Палома Беккер, – испуганно называю имя.

– Полубогиня, – Хейзел скривилась от этого слова.

Полубоги – дети от союза человека и бога. Чистокровные боги не любят таких, считая их не достойными называться потомками богов.

– Наверное, она связанна обетом молчания, – предположил Аарон.

– Что? Я не узнаю самого интересного?

– Почему же, есть безмолвные слова. Подайте сферу!

Словно ниоткуда появился дворецкий, держащий на красной бархатной подушке прозрачный шар размером с яблоко. Загадочный предмет поставили передо мной.

– Возьми сферу, – приказала Хейзел.

Превозмогая страх, беру в руки прозрачный шар. Внезапно вся комната заполняется туманом. На нем, как на экране телевизора, появляются образы. Постепенно они становятся чётче. И вот я уже смотрю на картину из своего прошлого.

***

Веранда особняка Паломы Беккер. Полубогиня сидела за столом с женщиной лет сорока. Эта дамочка была одета, как хиппи – много разных бус на шее, пёстрых браслетов на руках, на голове – чалма. Она мне сразу не понравилась, было в ней что-то неправильное.

– Присаживайся, Теар, – Палома пригласила меня, хотя в последнее время я впала в немилость.

– Да, конечно.

Появившаяся Кармелла подаёт чай. У каждого – своя чашка. Обычно я не пью чай, но мне не оставили выбора.

– Как у тебя дела Теар? Есть чем со мной поделиться? – Палома подводит к одному деликатному разговору, которого я старалась избегать.

– Все хорошо, мне нечего от вас не скрывать, – уклоняюсь от ответа, хотя понимаю, о чём речь.

– Ты не притронулась к чаю. Неужели не чтишь законы гостеприимства? Я могу разгневаться на тебя за это.

Взяла чашку чая со странный травяным ароматом, сделала глоток, и тут же горло сдавил неприятный спазм. Вкус – отвратительный. Большей гадости в жизни не пробовала! В голове запутались мысли. В груди сильно пекло. Огонь разросся и, кажется, сердце горело заживо. Неужели Палома меня отравила? Тело стало ватным, я упала на пол. Пламя испепеляло мою душу. Палома и дамочка, оказавшаяся ведьмой, продолжали мило беседовать, наблюдая за мной. Ведьма что-то говорила, но я не слышала. Всё покрывалось мраком. Глаза закрывались. Во тьме было слышно только биение моего сердца. Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Остановилось, с того момента ни сделав больше ни одного удара.

***

Туман рассеивается, сквозь него вижу озадаченные лица детей Аида.

– Зачем травить собственную нимфу? – спрашивает у брата Хейзел.

– Вот сейчас и узнаем…

Снова сгущается облако, обещая новые подробности. Теперь уже другая картина предстаёт передо мной. Изображение становиться чётче и повергает меня в шок. Июнь, Леам, «Porsche». Кусочек моих воспоминаний, которыми дорожу. Событие прошедшего года. То, что скрыто от всех и принадлежит только мне. Терпкие моменты, в которые я когда-то любила! Нет!

Сфера выскальзывает из моих рук и с грохотом падает на пол. Разбивается на сотни стеклянных крупинок. Облако рассевается, забирая в никуда изображения Леама. Сквозь угасающие видения смотрю на Аарона и Хейзел.

– Простите, я не хотела.

Вряд ли извинение исправит тот факт, что я разбила магическую реликвию. Собрав остатки силы воли, встаю и направляюсь к выходу, прося прощение за неуклюжесть. Хейзел смотрит на брата, тот погружен в свои мысли. Идеальный момент, чтобы сбежать, и я им воспользуюсь.

Выхожу из кабинета и почти бегу к входной двери. Нужно торопиться, пока они не одумались. Уже на улице перехожу на бег. Контракт потерян, нужно спасать свою жизнь. Она дороже!

За считанные минуты пересекаю границу виллы Дарк. Руки трясутся, ещё неизвестно, чем обернётся моя выходка. Достаю из сумки пачку сигарет. Всего три штуки, они валяются на дне сумки уже больше года. Я давно бросила, но в ситуации сильного стресса могу позволить себе маленькую слабость. Зажигалка не хочет работать. Раз, два, три. Вот зараза! Кидаю её обратно в сумку. Значит, не судьба.

Понемногу нервный тремор отпускает. Оборачиваюсь к вилле Дарк, скрытой за огромными воротами. Главного дома отсюда не видно, он утопает в цветущей зелени. Почему-то не покидает чувство, что за мной наблюдают. Лёгкий ветер дует прохладой, и в это момент мой мир окончательно рушится.

Я слышу зов, который устанавливает власть богов над своими слугами. Но это не голос полубогини Паломы. Сильный, властный, подчиняющий, ломающий любое сопротивление. Этого не может быть! Взывает ко мне только моя хозяйка!

Пусть звучит безумно, но в своей голове я слышу голос Аарона Дарк. Физически ощущаю его присутствие. Он взывает ко мне, отстаивая своё господство над телом, у которого уже есть владелец.

– До свиданья, мисс Эмерсен, – каждое слово болью врезается в мой мозг.

– До свиданья, – повторяю, как мантру.

Как послушная слуга, я не могла не откликнуться на зов хозяина…

_____________________________

ИЕРАРХИЯ БОГОВ:

Верховные Боги – основатели и создатели вселенной. Во главе Зевс.

К Верховным Богам относиться Гера, Посейдон, Аид, Деметра, Гестия, Афина, Персефона, Афродита, Гефест, Гермес, Апполон, Арес, Артемида, Дионис, Гелиос и Гименей.

Истинные боги – боги, стоящие на ранг ниже от Верховных богов. Принимавшие меньшее участие в сотворение вселенной. Вторые в иерархической лестнице.

Высшие боги – потомки от союза Верховных Богов с истинных богами или низшими божественными существами. Магически сильны. Третьи в иерархической лестнице.

Боги, чистокровные потомки богов – потомки от союза между истинными богами или истинным богом и низшим божественным существом. Магически сильны.

Полубоги, полукровки – потомки от союза бога любых регалий с человеком. Обладает слабой магией.

Низшие божественные существа – эриннии, нимфы, сатиры, гарпии и др.

Человек – хоть существо и разумное, но шибко слабое и долго не живущее.

Глава 2

Стук ложки о кромку фарфоровой чашки сильно раздражает. Палома сидит на большом белом диване, размешивая сахарозаменитель в зелёном чае. Сахар она давно не употребляет, но от сладкого отказаться не может. В это вся она: праведными поступками прикрывает алчные мотивы, за искренней улыбкой – презрение, за спиной кинжал, готовый вонзиться в твою спину. Я давно не питаю иллюзии по поводу её добродетели. Таких, как она, нужно обходить десятой дорогой. Но как это сделать, когда ты – её собственность?

Палома делает глоток чая, но помада на губах остаётся в идеальном состоянии. Сейчас раннее утро, а она уже в полном вооружении: длинные рыжие волосы спадают на плечи лёгкими волнами, глаза украшены кокетливыми стрелками, а на лице приятный румянец. В красном пеньюаре она гордо восседает на белом диване, словно на сказочном скакуне. Степень пафоса просто зашкаливает.

– Девочки, я так за вас рада, – произнесла наигранно, обращаясь к четырем нимфам. – Сегодня для вас знаменательный день! Вы вольны делать, что хотите – я освобождаю вас от любых обязанностей!

Мои сестры, сидящие напротив полубогини, взорвались радостным ликованием. Я их веселья не разделяю. Работая в компании мистера Беккера – отца Паломы, я полюбила свой труд больше, чем саму себя. Это одна из немногих радостей в моей жизни. Наверное, недовольство отразилось на моем лице.

– Теар, тебе не нравится, что я освободила вас от работы? – слащаво спрашивает Палома.

– У меня очень сложный заказ, боюсь не справиться. Думала, сегодня потрудиться сверх нормы, – врать своей полубогине нельзя – она чувствует обман. Но я и не обманываю – Хейзел Дарк все-таки заключила контракт с нашей компанией. Благо, встречаться с ней лично мне не пришлось, все документы пришли по электронной почте. Но теперь на меня легла непосильная ответственность руководить проектом. – Мне предстоит организовать мероприятие в честь восьмилетнего цикла смерти для дома Аида. У заказчиков настолько высокие запросы, что на их реализацию и жизни не хватит, а у меня есть всего месяц.

– Как интересно. Я тоже буду в списке приглашённых? – это был, скорее, не вопрос, а прямое указание во что бы то ни стало добыть приглашение на самое дорогое светское мероприятие для богов. Даже если они не пожелают её там видеть.

Дверь соседней комнаты открылась. К нам вышел Леам, на ходу застёгивая белую рубашку. Он подошёл к Паломе и легко поцеловал её в щеку.

– Не знал, что у нас гости.

Видно, она не предупредила о нашем появлении. Хотя чему я удивляюсь? В её духе метить территорию. Прошло около года после моего романа с Леамом, но она в который раз напоминает о своих правах собственности.

– У моих нимф сегодня день рождения. Я не смогла сдержаться и поздравила их первой.

– Понятно. С праздником, девочки!

Мы, словно мультяшные персонажи, хором сказали «Спасибо». Смотрю на Леама, и меня одолевает дикая тоска. Не потому, что мы расстались, и я вижу его с другой – мне грустно потому, что, несмотря на все, что было между нами, сейчас он меня ни капельки не интересует. Ни любопытства, ни ревности, ни сожаления – просто белая безэмоциональная пустота. И вот от этого становится печально.

– Я слышал, вы обсуждали семью Дарк?

– Да, Теар заключила контракт на проведение мероприятия, – пояснила Палома.

За прошедший год я сказала Леаму не более десяти слов. Групповое «Спасибо» было одиннадцатым.

– Теар? Какая молодец! – мимолётная фраза, от которой веяло опасностью. – Ну, и как тебе высшие боги?

– Очень сильные.

Взгляд Леама вцепился в мой, долю секунды мы выжидающе смотрим друг на друга, но я отворачиваюсь к окну, прерывая пытку, и изображаю заинтересованность пейзажем. Нельзя смотреть в глаза, нельзя разговаривать, а от случайного прикосновения может произойти взрыв атомной мощности. Наш разрыв был слишком болезненным. Леам из меня всю душу вытряс, пока смирился с тем, что я его оставила. Нельзя давать неоправданных надежд, ещё раз я такого не переживу.

– Что за глупости, Теар? Я не верю, что могут существовать боги могущественней, чем Леам!

Какая топорная грубая лесть. Иногда меня поражают их взаимоотношения. То, что Палома от него без ума, было ясно с самого начала – Леам красивый, сильный, состоятельный и перспективный. Но главное его достоинство – родословная. Он – чистокровный бог, сын Астерии – богини справедливости. Для Паломы – полукровки, которая мечтает выйти в свет наравне с чистокровными, а то и высшими богами – Леам необходим, как кислород. Но что удерживает его рядом с ней – до сих пор не могу понять.

Лицо Леама озаряет улыбка. Попрощавшись с нами, отпускает полубогине воздушный поцелуй, от которого Палома тает, как пломбир в сорокоградусную жару. Звук захлопнувшейся двери – и наш женский коллектив остаётся без мужчины.

– Девочки, обязательно хорошенько повеселитесь. За деньги не беспокойтесь, я все оплачу, – новая волна радости накрыла нимф. – Бегом, бегом по своим делам! У меня сегодня уйма забот.

Поднявшись с кресла, направляюсь к двери, но меня останавливают слова главы дома Гемеры.

– Теар, не сильно обидишься, если я попрошу подвезти меня в одно место? – на языке Паломы это звучит, как «поработай моим шофёром, немедленно!»

– Нет, конечно. У меня же свободный день благодаря вам, – не удержалась от иронии, которую она не заметила.

– Отлично. Тогда пригони машину, а я скоро спущусь. Поедем на твоём авто.

Мне захотелось разбежаться и удариться головой о стену. Но я натянула улыбку и произнесла:

– Как пожелаете, полубогиня.

Сдался ей мой «FORD Focus», у неё в гараже стоит розовый «Bentley». Что-то здесь не чисто.

Через десять минут я скучаю в машине с работающим двигателем в ожидании, когда же её божественность снизойдёт в карету. Но Палома даже не думала торопиться. Она любила заставлять себя ждать. От безделья включаю магнитолу и выжимаю громкость на максимум. Удар басов и приятный мужской голос проникают в самую душу. Звуковой вал и лёгкое касание слов заставляют сердце податься им навстречу. На мгновение начинает казаться, что оно бьётся. Однако, это лишь иллюзия. Музыка затрагивает крохи чувствительности, которые остались после проклятья Паломы. А их осталось очень-очень мало. С каждым днём я становлюсь все холодней и безразличней.

Дверь бесцеремонно открывается, и на соседнее место садится Палома. Огромные очки на пол лица и волосы, спрятанные под серым платком, наводят на мысль, что нам придётся за кем-то следить. Палома Беккер никогда не скрывает своего превосходства.

– Куда едем?

– Китайский квартал. И выключи эту ужасную музыку, у меня от неё голова болит.

У нас с полубогиней разные музыкальные вкусы. Странно, что мужчины нам нравятся одни и те же. Точнее, нравились.

Выезжаю с Ист-Виллидж и заворачиваю на Седьмую авеню. За окном центральный парк. Зелень природы резко контрастирует с серым запылённым городом. Почему-то вспомнилась наша первая встреча с Леамом. Не нужно было с ним разговаривать. Теперь память болью отдаёт в висках, напоминая, как же бывает прекрасно, когда ты любишь…

***

Год назад

Центральный-парк был местом моего регулярного паломничества. Я приходила сюда почувствовать себя частью природы, побыть поближе к первозданному. Когда ты прожил много лет по ту сторону мира людей^7, шумная жизнь огромного города становится бокалом с ядом, который принимаешь по капле, каждый день отравляя себя маленькими дозами. Здесь же мне удавалось отвлечься от этой гонки и почувствовать себя, как дома.

На мне серое холщовое пальто, поверх – красный шёлковый шарф. Для сентября погода идеальная. Солнечно, в воздухе слышны ароматы уходящего лета. Я стояла на небольшом мостике и бросала кусочки хлеба уткам. Пернатые плескались в воде и выпрашивали ещё угощенье. Меня забавляли игры птиц.

– Прекрасная погода, не правда ли?

Неожиданный вопрос отвлёк от размышлений. Обернувшись на голос, ещё несколько секунд пыталась вспомнить имя говорившего. Высокий блондин, красивые глаза, острые скулы. Бог – энергетика выдавала его. Странно, что я не почувствовала его присутствия раньше. Кажется, Леам – последнее помешательство моей полубогини Паломы. Недавно наведывался к ней в гости. После чего полукровка летала на приподнятых чувствах несколько дней. Я видела его мельком, нимфам его не представляли.

– Замечательная. Очень удачное время для прогулок по парку, – странно, что он вообще ко мне обратился. Может, хочет войти в доверие, чтобы разузнать про Палому?

– Меня зовут Леам, мы недавно встречались, – он протянул руку для рукопожатия. Леам обаятельный, несмотря на своё положение и статус. Не все боги так снисходительны к низшим в иерархической лестнице.

– Теар, – отвечаю на рукопожатие. Как-то совсем смешно и по-детски получилось. Леам улыбался, у него очень красивая улыбка. – Вы были на днях в доме моей полубогини. У Паломы Беккер.

– Да, был, – он смотрел на мою булку, которой я кормила уток, – Можно мне?

Помню, как протянула ему корм. Случайно наши руки соприкоснулись, его ладони ледяные. Он отвернулся к прожорливым уткам, которые обрадовались появлению очередного кормильца.

– Значит, Теар, ты нимфа дома Гемеры… Чем занимаешься, когда не кормишь уток в парке?

– Служу своей полубогине, она очень хорошая, – расхваливаю Палому. – Всегда очень отзывчивая, внимательная…

Мою прославляющую оду прервал его резкий комментарий:

– Мне не интересна Палома, – я в ступоре – тогда зачем подошёл ко мне? Пока думала, что ответить, поймала на себе его изучающий взгляд. – У тебя красивые глаза, Теар. Никогда не видел ничего подобного. Они не карие, а цвета янтаря.

Кровь приливает к щекам. Общение с этим мужчиной сулило мне большие проблемы. К тому же Палома меня в порошок сотрёт, если узнает, что её обожаемый Леам восхищался моими глазами.

– Я вспомнила, у меня есть одно срочное дело. Я должна уйти.

– Давай, я тебя подвезу.

– Не стоит, я сама на машине, и здесь недалеко. Была рада знакомству.

Моё скорое бегство его смутило. Но я не была намерена создавать себе лишние проблемы. Нет человека – нет проблем. Прощай Леам, больше я тебя никогда не увижу.

Лёгкий ветерок развивал мои волосы. Немного смущённая выходила за территорию парка. Не хотелось уходить, но Леам своими комплиментами моим глазам испортил планы. Завернув на Седьмую авеню, заметила, как вибрирует мобильник. Неизвестный номер, сообщение: «Приходи завтра на это же место или я ЛИЧНО отдам твой шарф Паломе. Леам». Проклятье Эринний! Я забыла свой шарфик. Как же быстро он раскусил причину моего бегства и нашёл, на что надавить. Не так уж он и прост, как кажется на первый взгляд! Нужно быть предельно осторожной.

В голову закрадывались предательские мысли, что мне приятно его внимание. Странное ощущение: словно лёгкие касания крыльев бабочек обволакивали сердце, вселяя неведомые ранее чувства. Но я гнала их прочь. Я просто заберу свой шарф – ничего более. Паломе не обязательно знать об этой встрече…

***

Сейчас

Внезапно на соседней полосе сигналит «Buick», возвращая меня в реальность. Палома даже не заметила заминки, она поглощена своим айфоном, пролистывает страницы инстаграмма. Мы свернули в нужном направлении. На глаза попались иероглифы в названиях витрин и билбордов.

Китайский квартал – это островок этнического Китая среди огромного многонационального Манхеттена. Здесь сложно услышать английскую речь. Надписи в магазинах, объявления на столбах, газеты в киосках – всё исключительно на китайском. По рассказам, власть в квартале держат два дома богов: Гекаты и Пана.

Если с домом Пана все понятно – миролюбивый бог скотоводов вряд ли понадобился Паломе. Но вот с домом Гекаты, думаю, всё гораздо сложней. Издревле Геката – богиня лунного света, была покровителем всего мистического и волшебного, она – мать многих ведьм и колдунов. В Китайском квартале есть школа, где одарённых девочек обучают волшебству. Насколько помню, дом Гекаты возглавляет Яньлинь – сильная ведьма и ясновидящая, силу прорицаний которой приравнивают к Пифийскому Оракулу.

– Куда дальше?

– Езжай к дому Гекаты, – скомандовала полубогиня, не отрываясь от телефона. Мои подозрения оправдываются.

– Можно задать вопрос?

Недовольный взгляд Паломы полетел в мою сторону:

– Что ещё за вопрос? – возмутилась полубогиня моей наглости. – Хотя ладно, задавай. Всё равно в интернете нет ничего интересного.

Эта мысль не выходит у меня из головы второй день. Ношу её, как тяжёлое бремя.

– Нимфы могут слышать зов других богов? Тех, которые не являются их хозяевами?

– Теар, ты говоришь ерунду. Только главы домов могут призывать своих слуг. Других вариантов не может быть.

Машина остановилась у небольшого двухэтажного здания. Серые стены с ободранными остатками рекламных брошюр, прогнившие старые рамы на окнах – ничего не выдавало, что здесь обитает могущественная ведьма и прорицательница.

– Какое убожество, – Палома не удержалась от язвительного комментария.

Несмотря на внешний вид, от дома шёл мощный поток энергии, и лишь человек мог его не заметить.

– Ты уверена, что это правильное место?

– Да. Ошибки не должно быть.

Палома – полукровка, и не все её чувства так обострены, как мои. Ведь я чистокровная нимфа, порождённая Геей^8, как и три мои сестры. В честь шестнадцатилетия нас подарили дому Гемеры. Вот так уже девять лет я и несу свою службу.

Полубогиня постучала в ветхие двери, озираясь по сторонам, дабы не попасться на глаза прохожим. Те, кто дорожит своей репутацией, не приходят в этот дом. Дверь отворила женщина азиатской внешности в строгом сером кимоно с белыми отворотами. Она поклонилась.

– Да прибудут с вами Верховные Боги. Чем могу служить?

– И с вами прибудут. Передайте Яньлинь, что пришла глава дома Гемеры, полубогиня Палома Беккер с нимфой. Мы договаривались о встрече.

– Одну минуту, – дверь закрылась с треском, нам даже не предложили войти.

Подобное обращение частенько случалось с Паломой, ведь никто не любит полукровок с наполеоновскими замашками. Полубогиня, бубня себе под нос, начала поливать грязью дом Гекаты, как дверь открылась и та же женщина предложила войти.

Я сделала шаг через порог и оказалась в совершенно другом месте. Передо мной появился великолепный сад, заполненными цветущими деревьями сакуры. В воздухе летали лепестки розовых цветов, делая его невероятно ароматным. Нас повели по аллее, слева от которой находился сад камней. Впереди виднелся небольшой дом в классическом китайском стиле. Разваленное здание со стороны улицы служило прикрытием другого магического дома, в котором и жила провидица. Магия Гекаты очень сильная. Не только у меня захватило дух, Палома шла чуть ли не с разинутым ртом.

– Можете пройти, мисс Беккер. Глава дома Гекаты Яньлинь ожидает вас, – женщина намеренно не подчеркнула статус полубогини. Да-а, мне здесь начинает нравиться с каждой минутой все больше и больше.

Они зашли в дом, а я присела на лавку возле большого куста ярких красных роз. Но не красота цветов интриговала, а тот факт, что за кустом кто-то прятался, разглядывая меня с любопытством.

– Выходи, я тебя заметила, – говорю хитрецу.

Услышав мой голос, наблюдатель вздрогнул, немного подождал и вышел из укрытия. Любителями подглядывать оказались две девочки лет восьми-девяти. У них такая же одежда, как и у провожатой. У них длинные волосы заплетены в строгую косу. Они похожи друг на друга, но были в них и отличия, хотя обе девочки – горные нимфы.

– Извините, мы не хотели за вами подглядывать, – начала первая.

– Просто нам захотелось посмотреть, – робко добавила вторая.

– На что посмотреть? – не могу понять девчонок.

– На вас. Это же такая редкость – увидеть лимнаду^9.

Улыбаюсь любопытным мордашкам.

– Прям так и редкость? Я знаю ещё трёх лимнад, моих сестёр. Они все – нимфы цветов.

– А правда, что лимнады – самые красивые нимфы? – к нам присоединилась ещё одна девчушка. Она была ниже двух наблюдательниц, но, как и старшие, тоже оказалась ореадой^10.

– Конечно, Сюли, что за глупости ты спрашиваешь? Глаза разуй!

– Я бы хотела быть лимнадой, – мечтательно ответила Сюли, – Толку быть ореадой – нимфой гор, когда ты похож на жабу.

– Ореады – прекрасные нимфы, у них есть свои достоинства. Например, долголетие. Ведь вы живете столько, сколько стоят ваши камни. А это намного больше, чем жизнь моего цветка.

– А какой у тебя цветок?

– Моё растение – гардения таитянская, а цветки её называют Тиаре. Поэтому меня назвали почти как мой цветок – Теар. Моих сестёр зовут: Лили, Роуз и Астрит. Их имена созвучны с названием их тотемных растений.

– Теар, а правда, что жизнь лимнады обрывается, как только вянет её цветок?

– Правда. Лимнады живут меньше всех нимф по эту сторону мира людей.

– Зато вы красивые, – подбодрила меня Сюли.

Она присела рядом со мной на лавку и показала рукой на один из камней сада.

– Видишь вон тот круглый камень с краю? Это мой.

Тем временем из дома вышла наша провожатая. Громкий монолог на китайском прервал нашу милую беседу. Даже не зная языка, стало понятно, что ореад за что-то ругают. Женщина со всей строгостью отчитывала трёх маленьких горных нимф. На её крики девчонки что-то ответили, поклонились мне и убежали.

Наконец, из дома вышла Палома. По её непроницаемому лицу трудно сказать, понравилась ей встреча с Яньлинь или нет.

– Я подожду тебя в машине, – она надела очки и направилась к выходу.

– Мисс Эмерсен, проходите. Яньлинь готова вас принять, – от неожиданности чуть с лавки не рухнула. Зачем главе дома Гекаты видеть какую-то нимфу? Хотя, скорее всего, Палома специально попросила, чтобы меня приняли.

Китаянка открыла передо мной дверь дома. В комнате очень просторно, здесь нет лишних вещей. В центре стоит стол, на ковре возле него сидит глава дома Гекаты. Яньлинь на вид около пятидесяти лет, она худощавая, классической азиатской внешности. Одетая в серое кимоно, как и все в их доме. Женщина курит сигарету, задумчиво посматривая в окно.

– Добрый день, глава дома Гекаты. Вы хотели меня видеть? – у Яньлинь нет статуса.

Она – женщина, наделённая даром ясновидения. Не богиня, не нимфа, а обычный человек. Моя речь отвлекла её от размышлений. На лице Яньлинь появляется тёплая улыбка.

– Проходи, нимфа, – указывает на место напротив неё за чайным столиком. – Подождёшь немного, я зажгу благовония. После тяжёлой энергетики твоей полубогини необходимо обязательно очищать помещение.

Яньлинь подпаливает сразу несколько фитильков, и комната наполняется приятным ароматом. Я смотрю, как они тлеют, и чувствую, как душа погружается в умиротворение. С каждой секундой становится уютно и комфортно.

– Палома хотела, чтоб я заглянула в твоё будущее и дала ответы на те вопросы, которые интересны только ей. Но так делать нельзя, и я ей об этом сказала. Я могу дать ответ только на один вопрос, и лишь тот, который задают лично. У тебя есть ко мне вопрос, Теар?

– Есть. Один, самый главный. Я смогу когда-нибудь любить?

Яньлинь тушит окурок сигареты и тут же достаёт новую. Глубоко втягивает табачный дым, пристально наблюдая за мной. Выпускает клубы серого воздуха.

– Сердце твоё останется проклятым навсегда. Но ты полюбишь и с таким сердцем. Любовь придёт внезапно и будет сильной, всепоглощающей. Эта любовь убьёт тебя, Теар.

Страшное предсказание, словно пощёчина, больно ранит.

– Когда это случиться?

– Я отвечаю только на один вопрос. Но раз твоё предсказание столь печальное, сделаю исключение. Ты умрёшь после того, как дотлеет последняя сигарета в пачке, которую ты носишь в своей сумке.

– Спасибо, Яньлинь, – благодарю ясновидящую. – Все же не так уж плохо умереть из-за любви.

– Ты говоришь мудрые слова. Я должна предупредить: на днях Зефир^11 преподнесёт тебе дар. Не отвергай его. Он тебе пригодится.

– Хорошо.

Меня накрывает лавина печали. Ведь Палома спросит о предсказании, и не все части сказанного ей понравятся.

– Теар, ты можешь не говорить всего своей полубогине, – неожиданно ясновидящая прочитала мои мысли. – Когда над нимфой властвуют сразу два хозяина, часть правды всегда можно скрыть от одного из них.

Её слова лишают дара речи и тут же порождают сто вопросов.

– Мисс Эмерсен, ваше время вышло, – в дом вошла провожатая.

Яньлинь докуривала свою сигарету, снова устремившись взглядом вдаль. Она отрешена от этого мира, блуждает по ту сторону мира людей.

В машине, изнемогая от нетерпения, меня ждала Палома.

– Сколько можно там сидеть? Что она тебе сказала?

В голове все ещё звучали слова ясновидящей о господстве двух хозяев. И я решила рискнуть и рассказать пророчество не полностью.

– Я спросила, смогу ли любить. Она ответила, что моё сердце останется навсегда проклятым. И что я скоро умру, – на лице Паломы появилась довольная улыбка.

– Ох, Теар, не стоит расстраиваться. Все мы когда-нибудь умрём. Это очевидные истины, – комментарий про мёртвое сердце она решила не давать. – Что-нибудь ещё было?

– Да. Сказала, что вскоре Зефир – западный ветер, преподнесёт мне какой-то дар. И мне нельзя его отвергать.

– Интересно. Покажешь мне, что он тебе подарит. Потом решим вместе, как с ним поступить, – на языке Паломы это звучит: если подарят какую-то ерунду – оставишь себе, а если что-то ценное, то это по праву принадлежит твоей полубогине.

Благо, подвозить пришлось недалеко. Высаживаю Палому в центре Манхеттена, где её ждала верная парочка таких же полукровок, как и она. Выходит из машины, громко хлопнув дверью. Смотрю вслед, убеждая себя, что я – не плохая нимфа. Нет, я хорошая, и к полукровкам отношусь хорошо. Но Палома – исчадье тартара. Будто услышав мои мысли, она оборачивается и машет мне рукой, так мило и непринуждённо, что по коже пробегают мурашки возмущения. Не понимаю, как можно проклясть кого-то, разрушить жизнь, а потом мило махать ручкой на прощанье, словно мы старые подруги?

Глава 3

На пересечении Третьей и Четвертой авеню, совсем рядом с Астон-Прайс в Ист-Виллидж, расположен Вебстер Холл. Клуб настолько легендарный, что если спросить у ньюйоркцев, где сосредоточена вся ночная жизнь, то вам сразу же назовут это место. Уже давно оно переросло заурядную популярность, вышло из рамок обыкновенного развлекательного заведения и стало культовым. На первый взгляд фасад здания не соответствует его статусу. Обычное красное кирпичное строение, чёрный кованый забор и только вывеска, как у многих театров, намекает, что здесь находится элитное заведение. Так случилось, потому что в 2008 году комиссия по сохранению исторических памятников внесла Вебстер Холл в список достопримечательностей Нью-Йорка. Клуб построен в 1886 году и стал неотъемлемой частью американской культуры.

Вот сюда вместе с сёстрами мы и направились отпраздновать наш двадцать пятый день рождения, или девятый год жизни по эту сторону мира людей.

– Верховные Боги! Я так давно хотела сюда попасть! Теар, как тебе удалось достать билеты? – Роуз пребывала в радостном изумлении.

– Я ничего не делала. Это больше заслуга мистера Беккера. Владелец клуба его старый друг, – поясняю, пожав плечами.

– Все больше и больше влюбляюсь в душку Беккера. Вот где человек с большой буквы «Ч»! Он такой милый, что даже богиня дневного света не смогла перед ним устоять.

– Да. Жаль только, что Паломе не достались его лучшие черты, – моя реплика осталась без внимания.

Не все сестры разделяют мою точку зрения. Лили и Роуз больше приближены к Паломе. Пожалуй, их даже можно назвать подругами со странной карикатурной дружбой.

– Девчонки, давайте сегодня без воспоминаний о «её божественности». Все же праздник наш! Как-никак девять лет рука об руку мы живём в мире людей, неся свою, порой, не простую службу, – Астрит первой придумала называть Палому «её божественность». Это прозвище настолько въелось в наш обиход, что несколько раз вместо слов полубогиня, я чуть не обратилась к ней «ваша божественность».

Управляющий главного зала Вебстер Холла проводил нашу четвёрку к столику. Антураж клуба завораживал самобытностью. Здесь объединялись ноты классического бродвейского стиля с современными технологиями. В центре, как во многих кабаре, сцена, на которой выступает незнакомая рок-группа. Их песен я раньше не слышала, но ритмы, которые они выдавали, заставляли отстукивать мелодию ногой. Вебстер Холл проложил дорогу в мир шоу-бизнеса многим музыкантам, и у этих ребят, скорее всего, тоже светлое будущее.

Сразу под сценой находится фан-зона, отгороженная забором. Она же и танцпол. По обе стороны от него расположены столики, разделённые нуарными декорациями. Когда впервые заходишь в клуб, кажется, что ты погружаешься в мир кинематографа тридцатых годов. На стенах висят ретро фото женщин в вечерних платьях и длинных перчатках, пьющих запрещённый сухим законом алкоголь. А мужчины-гангстеры в строгих костюмах, курящие сигары, держат при себе заряженные револьверы. На втором этаже, как балконы в оперном театре, находятся VIP-ложи. Энергетика в клубе невероятная, кого здесь только нет: люди, нимфы, сатиры, несколько полубогов и пара-трока чистокровных. В коктейле разнообразных энергетик все смешивалось в одну красочную картину.

В моем прозрачном бокале в свете неоновых ламп шипит шампанское. Под звуки лёгких ударов стекла мы с нимфами поздравляем друг друга. Девять лет вместе, нам есть над чем посмеяться и о чем погрустить. Но сегодня хочется, чтобы вечер был наполнен только положительными эмоциями.

Через час в клубе не протолкнуться. Большая часть толпилась на танцполе, отрываясь под ритм пульсирующей музыки. Все столики по обе стороны от сцены полностью заняты. Рядом с нами сидит компания мужчин. Небрежные взгляды, вскользь брошенные фразы, опьяняющие комплименты – и вот уже за нашим столиком не продохнуть: соседняя компания объединяется с нашей.

Из семерых пришедших – один сатир и шестеро людей. Люди бывают двух видов: посвящённые и непосвящённые. Посвящёнными называют тех, кто знает о существовании Верховных Богов и о том, что их потомки находятся в этом мире. Непосвящённые же те, кто не подозревают, что их мир – не единственный. Они не знают, что происходит вокруг, и искренне верят во всю ту ересь, которую им подают средства массовой информации. Людей просто обмануть, ведь по эту сторону мира людей боги, нимфы, гарпии ничем не отличаются от них. Даже сатир в нашей компании выглядит, как обыкновенный весьма привлекательный мужчина. Но только те, кто был по ту сторону, могли видеть его истинную природу. Свет прожекторов мерцал, и когда тьма опустилась на наш столик, я заметила, как горят жёлтым пламенем его глаза, а на голове красуются пара рогов.

– Прелестные дамы, я поднимаю бокал за вас! Ведь ничто так не пленит мужское сердце, как женская красота! – самого смазливого звали Джейк, он произнёс речь, глядя на меня. Словно признаваясь в том, что я его пленила.

– За нас, девчонки! За наше день рождения! – Роуз начала хмелеть, в её словах отчётливо ощущалось приближение похмельного утра.

– И кто же прекрасная именинница? – спросил сатир по имени Майк.

– Мы все! – ответила Роуз.

– Что, четверняшки?

Его удивление закономерно – нас трудно назвать сёстрами. Мы все абсолютно разные, но каждая хороша по-своему. Роуз – высокая кудрявая блондинка, её внешность можно назвать холодной скандинавской. Она всегда живая и весёлая, но за внешней беспечностью скрывается цепкий характер. Лили – тень Роуз, они две неразлучные половины. Лили – скромная и немного замкнутая. У неё приятная внешность выходцев из средней Азии: черные длинные волосы, белая мраморная кожа и глубокие голубые глаза. Она всегда держится холодно и отдалённо. Если сравнивать их с Роуз – они абсолютные противоположности. Астрит – моя любимая подруга, темнокожая мулатка. У неё приятный цвет кожи, напоминающий латте. Темные карие глаза, аккуратные чувственные губы. Но самое большое ею достоинство – лёгкий, по-детски беззаботный характер. Астрит – тридцать три несчастья на двух ногах, которая, даже сидя в грязной луже посреди богемной вечеринки, никогда не унывает. И я. А какая же я?

Вижу собственный силуэт в одном из множества зеркал клуба. Эта девушка мне знакома, но в действительности я не знаю её. Слегка загорелое лицо украшают длинные объёмные кудри цвета корицы. Густые ресницы и ярко очерченные брови, немного подчёркнуты косметикой. Губы чуть пухлые, правильной формы. Я знаю, что от природы красива. Все лимнады красивые – это всем известная истина. На маленькой, аккуратно сложенной фигуре, сидит облегающее чёрное платье. Из четырёх нимф дома Гемеры я – самая низкая, всего метр шестьдесят два. В сравнении с Астрит, у которой рост выше метр восемьдесят, я кажусь крошечной. За что Леам называл меня мышкой, но это уже в прошлом…

Астрит болтает с сатиром, у них, похоже, налаживается контакт. Он положил руку на её талию и шепчет смешные истории. Смех Астрит то и дело нарушает наш с Джейком разговор. Роуз и Лили мило разговаривают с остальной компанией. Хотя активничает больше Роуз, чем Лили. Наши беседы иногда прерывают радостные возгласы и звон бокалов. Вечер обещает стать незабываемым.

Резко всю мою сущность сковывает холод. Тело пробивает озноб. На душе стало тревожно, появилось предчувствие неотвратимой опасности. Смотрю на Астрит – она также напряглась, как и я. Лили и Роуз замолчали, и даже жаркий парень-сатир прекратил свои ухаживания. Мы смотрели на парадную дверь, через которую должно пройти сильнейшее божество.

Только для Джейка и оставшейся компании ничего не изменилось. Люди не чувствуют колебания силы. Дверь распахнулась, и в зале появилась большая делегация. Идеальные женщины в таком количестве, что окружающие засматриваются с открытым ртом – чистокровные богини. Мужчины-боги в дорогих костюмах под руку ведут своих спутниц. Но не это так поразило, ведь в клубе были и другие боги. Компания вошедших отличалась тем, что среди них находились несколько высших богов, чья сильная энергетика и взбудоражила нас. К моему везению, двоих из них я знала. Мои новые заказчики – Хейзел и Аарон Дарк – гордо прошли в VIP-ложе, заставляя весь клуб наблюдать за их появлением.

– Вот это энергетика, – не удержалась от комментария Астрит.

– Глава дома Аида со своей свитой, – говорю подруге.

– Как ты можешь с ними рядом находиться? У меня от одного их появления голова разболелась.

– Ты знаешь богов смерти? – поинтересовался у меня Майк, – Думал, они не имеют дел с живыми, вроде бы их энергетика убивает всё вокруг.

– У меня такая работа. По своей воле я бы к ним и на километр не приблизилась. Не хочу сегодня о работе. Да и о них не хочу ничего знать. Давайте лучше выпьем, – поднимаю бокал, и дружная компания отвечает на мой призыв.

***

Я стою под неоновым дождём в центре танцпола. Словно корабль на волнах, моё тело качают биты лирической песни. Медленно и томно даю музыке проникнуть в меня, наполняя своим светом. Словно в тумане не вижу никого вокруг, но мне никто и не нужен. Я не могу любить, сердце моё не бьётся, возможно, скоро я умру – пусть эти мысли оставят мою голову, уступив место чувственным звукам, трогающим душу. Обманываю себя, что эстетическое удовольствие сможет заменить настоящую любовь. Ощущаю, как моя сексуальная энергия перерождается в танец. Мои движения мягкие и тягучие. Мне нужен отклик, и я его получаю. Пристальный мужской взгляд не выпускает меня из виду. Я ощущаю почти физически, как пара голубых глаз Аарона Дарк следит за мной из темноты VIP-ложи. Но я танцую не для него.

Джейк следит за мной, и я знаю, что ему нравится то, что он видит. Возможно, во всем виноват алкоголь, но между нами появилось притяжение. Он подходит ко мне мягкой звериной походкой, жадно прижимая меня к себе за талию. Смотрю в его глаза, боюсь прервать эту связь, обхватываю сильные мужские плечи. Он осторожно целует меня, но с каждой секундой его ласки становятся настойчивей и требовательней. Мы целуемся страстно, порывисто и… бесчувственно. Словно я марионетка, и мною кто-то умело управляет. Это не любовь. Точно. Животный инстинкт, сидящий внутри, желающий вырваться наружу. Джейк произносит: «Пойдём отсюда». Его слова, на удивление, отрезвляют, и я пытаюсь прийти в себя, восстанавливая хрупкое чувство реальности. Нет! Я не хочу никуда уходить с Джейком, каким бы красавцем он не был! Мысленные терзания разрывают мою голову, я уже готова отказаться.

«Иди за ним, Теар!» – голос в моей голове – сильный и властный – заставляет сделать обратное. Я беру Джейка за руку, и мы уходим с танцпола. Нимфы дома Гемеры провожают нас взглядом.

Необычное состояние – возбуждение, смешанное с весельем – продолжает разливаться по венам. Кажется, все вокруг замерло, и существуем только я и Джейк. Мы еле вышли из клуба, он то и дело обнимал и нашёптывал разные пошлости. Я беззаботно хохотала, удивляясь собственной подмене. Мы решили взять такси, но не успели дождаться машины – Джейк потащил меня за угол клуба в темноту.

Его жаркие, но безвкусные поцелуи осыпают мою кожу. А руки плотно скользят телу. Мы погружались в мир любовных ласк, но вдруг неестественно сильный порыв ветра оторвал Джейка от меня, подкинул на несколько десятков метров и со всей силы ударил о землю.

Вскрикнув от ужаса, я не могла поверить в произошедшее. Я хочу подойти к нему, но, сделав шаг, замираю на месте. Наконец, всё начинает проясняться.

Возле меня стоит бог. И он явно негодует. В темноте не видно его лица, но я ощущаю мощную энергетику. Чувство лёгкости и опьяняющего восторга как рукой сняло. Вместо них в душе поселился страх, которого там не было почти год.

В лунном свете лицо Леама исказила ярость. Он подошёл ко мне вплотную, прижав меня к холодной стене. Мои руки оперлись в его грудь. Мы настолько близки, что я слышу, как бьётся его сердце.

– Ты… что натворил?! Джейк никому ничего плохого не сделал!

– Будет знать, как покушаться на то, что ему не принадлежит, – в каждой нотке его голоса слышится угроза.

Леам упёртый – если он ставит себе цели, то всегда их добивается. Но откуда я могла бы знать, что до сих пор остаюсь объектом его вожделения?

– Отпусти меня! Прошёл почти год!.. Отпусти. Ты мне уже не нужен!

Леам со всей силой бьёт кулаком в кирпичную стену в нескольких сантиметрах от моего лица. От удара остаётся вмятина внушительных размеров, трещины расползлись в разные стороны. Я вздрагиваю от неожиданности, отворачиваюсь, зажмурив глаза от страха. Он никогда не поднимал на меня руку, но и таким разъярённым я его ещё не видела.

Джейк застонал. Верховные Боги, он живой!

– Следующего убью, – я не сомневаюсь в словах Леама, а он замер, всматриваясь в черты моего лица.

– Ты ненастоящая, бумажная. Что-то в тебе изменилось, – он аккуратно убирает прядь волос с моего лица. Его жест не вводит в заблуждение – через мгновение он может взорваться очередным приступом агрессии.

– Разве не очевидно? – произношу, глядя в его прямо глаза. – Изменилось моё отношение к тебе. Я тебя не люблю! Оставь меня в покое. Я желаю вам с Паломой счастья.

– Никогда не оставлю тебя. Ты – моя! Я тебя люблю, – низкий хриплый голос пронизывает своей откровенностью.

– Это не любовь – это раковая опухоль. Ты болен, Леам! Ты душишь своими чувствами. Столько времени прошло…

– Нет. Я хочу услышать от тебя, почему ты все разрушила? Когда дома Гемеры и Астерии объединятся, ты будешь в моей власти. Я узнаю всю правду.

– Ты знаешь правду. Я говорила миллион раз – я к тебе ничего не чувствую.

– Я в это не верю. Даже простуду лечат две недели, а ты хочешь убедить, что разлюбила меня за один день? Ты врёшь, и скоро я узнаю твой секрет, нимфа дома Гемеры, – он берет меня за подбородок, не давая отвернуться. Сопротивляться нет смысла, мы подобное уже проходили. Губы Леама с болью врезаются в мои. Как голодный, он пытается удовлетворить свою жажду. Но единственное, что я могу ему дать – это безропотное подчинение. Хочу оттолкнуть, руками упираясь в его грудь, но Леам даже не пошевельнулся. Кажется, будто пытаюсь сдвинуть асфальтоукладочный каток.

Постепенно он ослабляет хватку, но не выпускает из объятий. Его глаза пристально смотрят на меня. В них играют до боли знакомые искорки. Но мне эти игры уже не нужны. А Леам почти шепчет:

– Я тебя никогда не оставлю…

Шум выходящей из клуба компании отвлёк его внимание. Среди веселья узнаю голос подруги.

– Астрит! – кричу, но мой рот закрывает мужская ладонь.

Его взгляд испепеляет, но он ничего не может поделать. Нельзя, чтобы Палома догадалась о его чувствах ко мне. Иначе коварный план рухнет. План, который Леам выстраивал больше года. План, наградой за который я окажусь в полной его власти. Ведь когда два дома богов объединяются, главным становится мужчина, и все слуги подчиняются исключительно ему.

Слышу, что мой крик привлёк внимание, и через несколько секунд нас застанут. Леам отпускает меня, сделав несколько шагов назад, оборачивается соколом. Птица расправляет крылья и стремительно улетает.

– Теар, что произошло? – спрашивает Астрит, видя моё перепуганное состояние.

Чуть позже замечает бессознательное тело Джейка.

– На нас напали, – говорю первое, что приходит в голову.

– Верховные Боги, что они хотели? – с искренним волнением спрашивает Лили.

– Не знаю. Я так и не поняла, – Астрит смеряет меня испытывающим взглядом. Кажется, подруга догадывается, кто мог стать причиной подобного нападения.

Ребята толпятся вокруг лежащего на земле Джейка. Кто-то звонит 911, вызывают копов и медиков. Начинается неприятная суета. На миг я обращаю внимание на соседний дом. Ничего необычного, кроме птицы – ворона. Пернатый пристально наблюдает за происходящим. И я уверена, что под ликом чёрной птицы находится другой бог. Тот, к которому нельзя прикасаться.

***

Утренняя пробежка – обязательный будничный ритуал. Как бы не закончился вчерашний вечер, утром во чтобы-то не стало я должна выйти на дорожку. В ушах наушники, на ногах кроссовки, волосы собраны в тугой хвост. Выхожу из квартиры и бегу в сторону Бруклинского моста. На часах шесть утра, город только начинает просыпаться, а я уже веду мысленные баталии, пытаясь понять события вчерашнего дня. Даже не знаю, какая новость стала самой удручающей? То, что Леам за моей спиной плёл паутины, умело расставляя ловушки, в которые я почти попала?.. Почти?.. Нет, все же попала. Ничего не помешает объединению дома Астерии и Гемеры. А значит, Леам собирается сделать Паломе предложение. Для меня это ничем хорошим не обернётся. Какая же жестокость: обмануть одного, чтобы получить власть над другим. Пусть даже в качестве жертвы и выступает Палома, даже она такого не заслуживает. С этим надо что-то делать. Но, боюсь, если я расскажу Паломе о плане Леама, она мне не поверит. Слишком велика её уверенность в любви Леама, она попросту сочтёт это завистью с моей стороны.

Моя относительно беспечная жизнь прекратится, как только они поженятся. Ну а пока, пользуясь отсрочкой, нужно разораться с присутствием голоса Аарона Дарк в моей голове. Как он там поселился? Неужели разбитая сфера дала такие последствия? Если бы Яньлинь не сказала, что у меня появился второй хозяин, я бы решила, что просто схожу с ума. А голос в голове – моё альтер-эго.

Ах, да. Яньлинь и её предсказание о том, что я умру посте того, как догорит последняя сигарета из моей пачки… А их, между тем, осталось всего три. Нет, с сегодняшнего дня я окончательно бросаю эту пагубную привычку. Никогда выражение «Курение убивает» – не было настолько правдоподобным и устрашающим. Хорошо, что я не рассказала об этом нюансе Паломе. Уверенна, она бы заставила меня их выкурить на том же месте. Да и о том, что смогу любить, тоже умолчала. Если с сигаретами я ещё понимаю, что делать, то в пророчестве про любовь все очень запутано и непонятно. У меня почему-то плохое предчувствие, словно скоро произойдёт что-то ужасное.

Запыхалась. Больно колет в боку. Останавливаюсь, на месте, рассматривая знакомые пейзажи. Передо мной расстилается прекрасный вид на Ист-Ривет. Лучи солнца, преломляясь о воду, превращаются в игривых маленьких солнечных зайчиков. Лёгкий ветерок обдувает тело. Пленяя меня, западный ветер окутывает своими крыльями, ласково скользя по моей коже.

– Зефир, – произношу имя бога западных ветров. Но он лишь коснулся меня, продолжив свою бесконечную гонку.

Слышу звук, отвлекающий от назойливых мыслей. Мяу. Взгляд опускается туда, где находиться источник шума – комочек рыжей шерсти сидит у моих ног, внимательно рассматривая красивыми голубыми глазами. Наклоняюсь к усатому. Я никогда не видела таких кошек. Пушистый. Видно, что уже не котёнок. Но его лапы непропорционально малы по отношению к его телу. Он словно кошка-такса. На ошейнике висит медальон. Самый обычный. Один из тех, которыми награждают хозяева своих питомцев. На таких пишут адрес владельца и имя животного. Но на медальоне моего друга нет таких надписей. Только одно слово: «Подарок».

Глава 4

– Какой он милый, Теар. Где ты его нашла? – Астрит гладила моего хвостатого друга. Кот, видимо, не сильно любил подобные нежности, и быстро поспешил от неё удрать и продолжить изучение нашей квартиры.

– Он сам меня нашёл. Прицепился ко мне во время пробежки и не отставал ещё четверть мили. Всю дорогу мяукал вслед так, что прохожие начали обращать на нас внимание. Пришлось его подобрать. На ошейнике нет данных о хозяине, я уже проверяла.

– Манчкин – так называется порода этих кошек, – присоединилась к нашему разговору Роуз, читая информацию со смартфона. – Кошки этой породы добрые, любознательные и активные, несмотря на то, что их лапы в два-три раза меньше, чем у их сородичей. Порода достаточно новая, можно сказать коллекционная.

– Порода редкая, и ошейник есть. Кота будут искать. Разместим объявление о находке в интернете, и хозяин объявится. А пока пусть поживёт у нас, – Астрит уже всё решила. – Кстати, куда он подевался?

Звук упавшей посуды выдал усатого. Мы побежали на кухню и, открыв дверь, наблюдали забавную картину: на полу валяется уйма осколков, в центре которых стоит Лили. Держа нового жильца за загривок, она пытается понять, откуда он взялся и кто будет за него отвечать. Сразу стало ясно, что Лили не испытывает такого же энтузиазма от появления кота, как Астрит.

– Почему эта сосиска слоняется по кухне? – вопрос Лили полон раздражения, хотя оно оправдано. Кухня не просто место, где мы принимаем пищу. В самом углу комнаты на журнальном столе под специальной лампой растут наши тотемные цветы. Четыре нимфы – четыре цветка, отображающие наши жизненные пути: бенгальская красная роза, астра «Монпасье», лилия сорта «Grand Commander» и гардения таитянская. Когда Палома давала нам имена она не особо напрягала фантазию. Лишь меня назвала не как тотемное растение, а в честь самого цветка – тиаре. Тотемный цветок – это наша сущность как лимнад. Если цветок нимфы завянет – хозяйку постигает смерть. Поэтому мы оберегаем их от засухи, нехватки солнечного света и всевозможных цветочных вредителей.

– Лили, Теар подобрала кота на улице. Мы отдадим его, как только объявится хозяин, – Астрит быстро прикипела к пушистому и смело выступила в его защиту.

– Вряд ли Паломе это понравится, – Лили поставила усатого на пол, и тот что есть силы рванул в другую комнату.

– Я расскажу про кота Паломе после работы, – успокаиваю бдительность нимфы, – пусть он пока побудет у нас. Астрит уже почти написала в интернете про находку, возможно, к вечеру его заберут.

– Ладно, пусть остаётся. Но дверь на кухню плотно закрывайте, не хватало, чтобы он повалил стол с нашими цветами.

Астрит подбежала к Лили, радостно поцеловала её в щеку и отправилась на поиски кота, прячущегося от назойливой любви лимнады. Когда я зашла в нашу с Астрит комнату, кот пытался вырваться из её цепких рук, но она его крепко держала, продолжая гладить и не давая шанса сбежать. Мне даже стало немного жаль несчастное животное. Его глаза молили о помощи.

– Астрит, ты как маленькая.

– Всегда хотела зверушку. Как назовём Рыжика?

– Его же заберут, помнишь? Думаешь, есть смысл давать ему имя?

– Конечно! Как мы его назовём? Мне нравится Рыжик!

Из соседней комнаты послышался голос Роуз:

– Рыжик – звучит ужасно! Пусть Теар придумает ему имя. Она его в дом принесла и на орехи ей получать.

Астрит вопросительно посмотрела на меня, соглашаясь со словами Роуз.

– Пусть его зовут Зефир. В честь бога западного ветра, который его подарил.

– Зефир – красиво, – произнесла Астрит, – хотя Рыжик тоже звучало хорошо!

– Ладно, любвеобильная моя. Нужно торопиться на работу, – мы с Астрит работаем вместе в компании мистера Беккера.

Смотрю на наручные часы. Вот зараза! Опоздали на паром из-за кота. Астрит внимательно следит за каждым моим движением.

– Что, опоздали на твой паром? Значит, едем на моем любимом метро! – день явно начинался не так, как я себе представляла.

Быстро собрались и уже через четверть часа сидели в сыром вагоне метро, вёзшего нас в офис на Манхеттене. Астрит с любопытством рассматривает окружающих, а я испытываю крайнюю степень раздражения. Вагон полностью забит, но каким-то чудом мне удалось занять свободное место. Однако комфорта не прибавилось. Наоборот – на меня, как назло, пассажиры наваливались всё больше и больше, будто чувствуя мою неприязнь.

– Теар, что произошло вечером, после того, как вы ушли из клуба?

Астрит задала вопрос, на который я не могу ответить. Допрос полиции, скорая помощь – хотелось выбросить всё из головы. Казалось, если я забуду произошедшее, оно исчезнет из моей реальности, канет в небытие. Но так не бывает.

– Не хочу об этом здесь говорить, – пытаюсь отмахнуться от подруги.

– Скажи только – это Леам? Я же видела твоё состояние, – шепчет Астрит, чтобы нас не услышали. – Ты не выглядела испуганной.

– Не здесь, Астрит, – я надеваю наушники, всем своим видом показывая, что не желаю продолжать разговор.

Нью-Йоркский метрополитен – жуткое место, чего здесь только не увидишь! И сейчас мой взгляд прикован к девушке, сидящей в нескольких метрах от меня. Сквозь давку мне удаётся её рассмотреть: тёмно-русые волосы длинной до плеч с густой чёлкой над зелёными глазами. Девушка бледная, но это её только украшает. Удивляет наряд – белое платье до пола похоже больше на ночную сорочку восьмидесятилетней старушки. Я бы в таком по квартире не стала ходить, не то, что ездить в метро. Девушка босая. Она сложила руки на коленях, отрешённо смотря перед собой. Я её уже раньше видела, вот только вспомнить бы – где?

– Астрит, смотри, – толкаю подругу локтем, указывая в сторону чудачки.

– Куда? – она поворачивает голову в нужном направлении, но девушки там уже нет. – Так куда смотреть то?

У меня пропал дар речи. Как так? Я же видела девушку в белом платье! Она только что здесь сидела. Не могла же она испариться за секунду, пока я отвернулась?

Однако времени рассуждать, куда делась незнакомка, не было – поезд остановился на нужной станции. Уже через несколько минут мы добрались до работы.

Стоило переступить порог нашего главного офиса, и у Астрит пропало желание интересоваться событиями минувшего дня. Весь день расписан поминутно. Слишком велика загруженность работников фирмы, нам попросту не хватает свободных рук. Сложности добавляют взбалмошные запросы божественных клиентов.

Чего я только не видела за годы работы: свадьбы с размахом, как у князя Монако; священные обряды, воспоминания о которых до сих пор повергают в ужас; закрытые фетиш-вечеринки менад^12 с неистовыми танцами, непроглядным пьянством и жуткими оргиями. Последние настолько впечатлили, что потом долго, поймав на себе взгляд мужчины, меня передёргивало и хотелось бежать от него сломя голову.

Девиз нашей компании: «Совместить несовместимое, достать несуществующее, сотворить нереальное – всё сможем, всё сделаем, со всем справимся!»

Первая половина дня прошла в безумной гонке. Бесконечные звонки по телефону, общение с организаторами и посредниками. Сильная нагрузка уже к обеду меня вымотала.

В кабинет постучали. В открытую дверь вошла Астрит с двумя стаканами дымящегося напитка из кофейни напротив.

– Подумала, тебе пригодится топливо для подзарядки, – под мышкой она держала коробку вкусных пончиков.

– Ты – мой спаситель, – беру стаканчик и наслаждаюсь манящим ароматом арабики.

– Так что случилось вчера. Это был Леам?

– С чего ты взяла? Мы уже год, как расстались, я к нему ничего не чувствую, а он с Паломой. Сдалась я ему?

– Ну, вот не знаю, как насчёт тебя, но мне кажется, что он до сих пор к тебе не ровно дышит, – я поперхнулась от неожиданности. Почему это видит Астрит, а я нет? Но подруга удивила ещё больше: – Я всегда думала, что вы будете вместе, что ты одумаешься и вернёшься к Леаму. Что год назад у тебя случилось небольшое помутнение, и ты ушла от него не навсегда. Будто вы расстались на время. Уж очень неправдоподобным был ваш разрыв. Но ты не вернулась, хотя я до сих пор не могу понять – почему?

– Я его разлюбила, – прозвучало гораздо тоскливее, чем я хотела, – не хочу о нем. Вчера был не он, а какой-то сумасшедший в маске, я его лица не видела, – повторяю вариант, который я озвучила в полиции.

Астрит отпила кофе и взяла пончик. Она бессовестно сидит на моем столе, поглощая сладости. Кстати, подобную манеру поведения она часто оправдывала, называя себя творческой личностью. И в ней действительно было это естество. Она – лучший флорист на Манхеттене. В её руках цветочные орнаменты оживают ошеломляющими красками, создавая обворожительные произведения искусства. Астрит – наше достояние, и благодаря ей мы смогли увести у конкурентов не один заказ.

– Как обстоят дела с богами смерти? Я ещё не видела документации по их заказу.

О, нет! Я почти забыла о них. Полдня потратила на текущие проекты.

– Плохие у меня с ними дела.

– Осторожней! Говорят, они – опасные боги. Ты, кстати, знаешь о Хейзел Дарк? – я отрицательно качаю головой, не понимая, на что намекает подруга.

На моем столе стоит декоративная композиция из небольшого круглого аквариума, наполненного разными сладостями. Я редко оттуда что-то беру, обычно конфетами угощаю детей, приходящих с родителями-заказчиками. Астрит берет две палочки лакрицы и вставляет их в рот, имитируя клыки.

– «Ты – мой личный сорт героина, Белла» – цитирует она фразу из книги «Сумерки», произнося таким низким и притворным голосом, что я не могу сдержаться от смеха. У меня начинается истерика, а Астрит продолжает хохмить в том же духе. Пока нас не отвлекает незнакомый голос.

– Надеюсь, это ты сейчас моржа показываешь, нимфа, – жёсткий голос Хейзел Дарк, словно прыжок в прорубь, охлаждает наше веселье.

В комнате повисло неловкое молчание. Всё же я люблю, когда боги не скрывают свою энергетику, тогда всегда можно узнать, кто к тебе приближается.

– Мисс Дарк, познакомьтесь. Наш ведущий флорист – Астрит Коллинз.

Астрит слезла со стола с виноватым видом.

– Я о вас наслышана, – сказала смущённая нимфа.

Хейзел проводила раздражённым взглядом Астрит, скрывшуюся из кабинета буквально за секунду. Я надела на лицо улыбку, зная, что сейчас будет нелёгкий разговор.

– Мисс Эмерсен, я два дня назад отправила вам пакет документов с моими пожеланиями, но не увидела с вашей стороны никакой заинтересованности, – возмущалась высшая богиня.

Видимо, тот факт, что наш контракт был заключён в субботу, а в воскресенье у нормальных контор выходной, не является для неё аргументом.

– Извините за задержку, – лучше сразу признать, что это твоя вина, чем доказывать сумасшедшему законы физики. – Мы работаем над вашим заказом. Сейчас я изучаю список с пожеланиями.

Открываю почту, первый документ в которой от Хейзел Дарк. Пробегаю глазами по строчкам и понимаю, что меня охватывает острое чувство отвращения.

– Какие-то проблемы? – богиня заметила мою реакцию.

– Нет-нет. Думаю, мы со всем справимся, – хотя сама не представлю, как можно такое организовать. – Ещё какие-нибудь дополнения будут?

– Остановимся пока на этом. Жду от вас подробный отчёт завтра.

Она поднимается и уходит, даже не попрощавшись. Я успеваю только сказать вдогонку «Всего хорошего», но Хейзел принципиально игнорирует мою реплику. Вот она – божественная сущность высших богов – завышенное самомнение, презрение к слабым и позиция в жизни «Мне все обязаны»! Благо, она уже ушла. Ещё немного, и я бы свалилась в обморок от страха, что меня съедят.

– Живая? – снова входит Астрит, – Что она хотела?

– Узнать, как идут дела по проекту. Вот, посмотри на требования.

Поворачиваю к нимфе ноутбук и наблюдаю у неё знакомую реакцию – дикое отвращение.

– Верховные боги! Что за гадость! – она начинает читать строчки из электронного сообщения: – «Чёрный исполинский бык для жертвоприношений. Золотой жертвенный алтарь. Атрибуты для посвящения»… – дальше идут перечисления, которые она пропускает.

Её глаза опускаются ниже, к строчке, связанной с оформлением цветами.

– Это же садизм! Ты читала, Теар? Они хотят умертвить семьдесят тысяч цветов и превратить их в гербарий! Я понимаю, когда срезают цветок и наслаждаются его красотой, но что прекрасного в засушенных и безжизненных растениях?!

– Ох, Астрит. После этого заказа праздничные оргии менад мы будем вспоминать, как рядовой детский утренник.

Напряжённый рабочий день подошёл к концу, но лёгкости это не прибавило. Простояв около часа в пробках, мне удалось добраться до особняка своей полубогини. Перед глазами оказались пятьсот квадратных метров с бассейном, теннисным кортом, главным домом с восьмью спальнями и отдельным домом для гостей. Но Палома не живёт в нём. Дом выступает больше её резиденцией.

Она принимает гостей и отдыхает в нем, вечером возвращаясь в их с Леамом квартиру на Ист-Виллидж. Это выглядит как-то смешно. Словно днём она играет роль свободной обеспеченной женщины, а вечером, когда он возвращается с работы, надевает на себя маску заботливой домохозяйки и печёт ему панкейки. Хотя, нет. Какие панкейки! Кухня и Палома – противоестественное сочетание. От мысли, что Палома стоит на кухне в фартуке, готовя ужин, я почему-то стала злорадно улыбаться.

Сегодня в особняке жарко. И дело не в погоде. Из главного холла слышны громкие крики. Палома и Леам сильно ссорятся. Я не стала лезть под горячую руку, боюсь, что меня может убить взрывной волной их характеров. Иду на кухню, откуда пахнет вкусной выпечкой. Кармелла – коренная уроженка Италии, иммигрировавшая в Америку в начале девяностых, уже более десяти лет работает на семью Беккер. Она готовит умопомрачительные блюда, и сладости – её конёк.

– Донна Кармелла, – обращаюсь к крупной женщине в белом фартуке, – вы сводите с ума аппетитными ароматами.

– Донна Теар, – она обнимает меня. У нас тёплые дружеские отношения, – как давно я тебя не видела. Присаживайся, я тебя накормлю.

– Нет-нет, я забежала на минутку. Мне нужна мисс Беккер, – видно, мой ответ её раздосадовал. – Ну, разве что вы меня угостите своими фирменными булочками.

Кармелла улыбнулась и достала из духовки красивую хрустящую сдобу.

– Что там за крики? – с набитым ртом спрашиваю у Кармеллы.

– Сегодня к донне Паломе приходил очень тёмный дон. Я его раньше не видела. Они мило болтали, я подала им чай. Солидный мужчина и весьма привлекательный. А, вспомнила, ещё он был в черных перчатках! Они разговаривали минут двадцать, а потом он ушёл. Вслед за ним явился дон Леам, и они начали ругаться. И вот скандал продолжается до сих пор.

Описание донны Кармеллы напомнило мне одного моего не очень хорошего знакомого. Тем временем градус ссоры понижался. Леам, взлохмаченный, вне себя от злости, проносится мимо кухни, бросая на меня ненавидящий взгляд. Внутри прям все погасло. Он с грохотом хлопает дверью так, что я удивляюсь, как она до сих пор держится. В памяти всплывают воспоминания годичной давности…

***

Год назад

Я хотела уйти раньше, собралась сообщить об этом Паломе, как в дверь позвонили. Кармелла открыла и пригласила гостя войти. И он больше часа развлекает подружек полубогини. Их озорной смех разносился по всему дому. А я прячусь, потому что мне не хочется показываться ему на глаза. После нашей первой встречи в парке, когда я забыла шарф, мне пришлось с ним встретиться ещё раз. Это была короткая холодная встреча, на которой я прямо сказала, что он мне не интересен, и чтобы Леам больше не искал поводов увидеться со мной. Помню его взгляд с прищуром и безразличный ответ: «Как скажешь». Я даже немного расстроилась, что Леам так быстро отступил, а ведь я поймала себя на мысли, что он мне немного нравится. Но так будет лучше для всех.

Топот в прихожей, весёлая компания стала расходиться. Верховные Боги! Наконец-то можно идти домой!

– Ты ещё здесь? – говорит Палома, зайдя на кухню.

А куда я могла уйти, когда она приказным тоном сказала сидеть и ждать дальнейших распоряжений? Вот будь я свободной, то смогла бы уйти, но я нимфа, и мой долг – служить полубогине, даже вопреки здравому смыслу.

– Жду ваших распоряжений. Как вы и приказали, полубогиня.

– Ах, да, я уже и забыла. Леам мне всю голову задурил своими рассказами. Теар, он такой харизматичный, он бы тебе понравился, – я знаю о его харизме, но молчу, а Палома вдруг поменяла решение: – В принципе, можешь быть свободна, на сегодня для тебя работы нет.

– Всего хорошего, – встаю и направляюсь в левое крыло особняка к парадной двери.

Я проходила мимо гостевых комнат, когда чья-то сильная рука резко втащила меня в одну из них. Хотела закричать, но мой рот закрывала мужская ладонь.

– Тихо, тихо. Ты же не хочешь, чтобы твоя хозяйка узнала, что ты за её спиной зажимаешься с харизматичным парнем? – голос Леама полон иронии.

– Что ты себе позволяешь? – вырвалась из его рук и отошла в центр комнаты. – Я, кажется, чётко дала понять, что ты мне не интересен.

– Я ведь сын Астерии – богини справедливости, помнишь? Я всегда чувствую, когда мне лгут. И сейчас ты меня обманываешь, – он медленно приближался, – признайся, я ведь тебе нравлюсь?

От возмущения слова на секунду замирают на губах. Всего на секунду:

– Ты наглый, беспардонный тип! И нет, ты мне не нравишься!

Нас разделяло около метра, но между Леамом и входной дверью появилось свободное пространство. Резко срываясь, сделаю несколько шагов… и оказалась поваленной на кровать Леамом. Это была ловушка.

– Отпусти меня, – мои руки оказались плотно прижатыми к кровати над головой.

– Сначала признайся, что я тебе нравлюсь, – его забавляет моё положение. От его тяжёлого взгляда мне трудно дышать.

– Ты мне не нравишься. Прекрати это, или я закричу!

– И что тогда? Скажешь, что я тебя заманил? Нет, моё слово против твоего. Я расскажу твоей хозяйке, что ты хотела меня совратить, завела в эту комнату и нагло домогалась, – нахал, его коварству нет предела. – Не забуду добавить, что ты давно меня преследуешь и пишешь разные сообщения на телефон. Одним словом – маньячка!

– Только попробуй!

– И что ты сделаешь, мышка? Ты ведь настолько её боишься, что не можешь признаться в очевидном. Я же вижу, как ты на меня смотришь.

– У тебя слишком завышенное о себе мнение. Поверь, ты – не центр вселенной, – извиваюсь, как змея, но все безрезультатно.

– Не хочешь говорить правду? Значит, переходим к плану «Б».

Его губы заскользили по моей шее, медленно опускаясь ниже. Хотелось протестовать… но уже волна возбуждения захватывала меня. Его касание погружали в мир запретных желаний. Туда, где я мечтала о нём. С каждым новым поцелуем удерживать контроль всё труднее. Я стала мягкой и податливой. Мне хотелось ответить ему тем же. Моя рубашка уже расстёгнута. Его уста касались кожи у кромки моего белья. В тишине доносится его хриплый голос:

– Я же тебе нравлюсь. Скажи это, – я не хотела, чтоб он останавливался. – Скажи…

– Да, ты мне нравишься.

Это капитуляция. Наши губы слились в страстном поцелуе. Леам давно отпустил мои руки, и я обняла его сильный торс. Он остановился, немного возвышаясь надо мной. В его глазах танцевали озорные бесята, а на лице расплылась победоносная улыбка.

– Я же говорил – всегда чувствую, когда мне врут.

Наконец, я осознала, что произошло: я полуобнажённая лежала на кровати с богом, с которым разговаривала от силы три раза. Он заставил меня признаться в симпатии к нему. Реалии охладили мой пыл. Я отодвинулась от него и встала, на ходу застёгивая рубашку. Отсюда нужно было уходить…

***

Сейчас

«Теар, проходи», – слышу властный зов полубогини.

Иду в холл, где ещё несколько минут назад кипели страсти.

– Извините, я не вовремя, – Палома задумчиво что-то читает по айфону. – Хотела рассказать вам о подарке из пророчества.

Она оживляется.

– Что же тебе подарили? Украшения, деньги или ценный магический артефакт?

– Кота.

– Кота? Какой кошмар, видно, Верховные Боги тебя совсем не любят.

Протягиваю Паломе телефон с фотографией животного. Она скривилась, у неё аллергия на шерсть, поэтому я не стала привозить Зефира лично.

– Какой уродливый. А что с его лапами, он болен?

– Нет, такая порода. Я могу оставить дар себе, полубогиня?

– Да, оставляй. От подарков богов нельзя отказываться, – Астрит будет в восторге. Убираю телефон в сумку, а Палома продолжила: – Сегодня ко мне приходил Аарон Дарк.

Вот зараза! Наверное, пришёл предъявлять претензии по поводу разбитой реликвии.

– И что он хотел? – чувствую страшный подвох в беседе.

– Тебя.

Хорошо, что я присела кресло, иначе от неожиданности свалилась бы на пол.

– Как?.. Зачем?.. Ничего не понимаю…

– Вот и я не понимаю, на что ты ему сдалась? У него слуг в сотню раз больше, но все ерунда. Ты бы слышала, как цинично он это предложил! Дарк сказал, что не откажется, если я преподнесу тебя ему в дар. Преподнесу сама, по собственной воле! Никогда не думала, что высшие боги такие самодуры! – слушаю рассказ и не могу поверить в происходящее. А Палома продолжает: – В общем, я отказала. Хотя, если честно между нами, он – хорошая партия для тебя. Немного заносчив, конечно, но и с таким можно ужиться. Я решила пресечь поползновения в твою сторону со стороны богов. И выдать тебя замуж. Думаю, тебе давно пора остепениться!

Вот гадина! Теперь понятна причина скандала между полубогиней дома Гемеры и богом дома Астерии. Она, может быть, и хотела бы от меня избавиться, но это шло вразрез с целями Леама. У меня пропал дар речи. Спорить с Паломой абсолютно бессмысленно. Все-таки она нашла способ, как избавиться от проблемы в моем лице.

Вот гадина! У меня пропал дар речи. Спорить с Паломой абсолютно бессмысленно. Все-таки она нашла способ избавиться от проблемы в моем лице

– Спасибо, полубогиня дома Гемеры. Вам видней.

Она довольно улыбнулась.

– Хорошо. После празднования моего дня рождения займёмся вплотную твоим вопросом. Все, Теар, можешь быть свободна.

Распрощавшись, на ватных ногах выхожу из особняка Паломы Беккер. Сажусь за руль своего «Ford Focus». В голове происходит мыслительная баталия. Аарону Дарк я зачем-то понадобилась, из-за чего Палома решила выдать меня замуж. Я прям почувствовала, словно вокруг горла сжимается невидимый ошейник, не давая свободно дышать. Делаю глубокий вдох… второй… третий… От приступа паники спасает мигание телефона. Пришла смс от Астрит: «Купи Зефиру еды. Оказывается, коты не пьют соевое молоко». Проклятье Эринний! Ещё и кот в кучу ко всем проблемам!

Заезжаю в первый попавшийся супермаркет и брожу в поиске отдела для животных. Как назло, рядом нет ни одного консультанта. Люди мне доверия не внушают. Бреду между рядами, минуя отделы с хозяйственными товарами, элитным алкоголем, детскими игрушками. Уверена, здесь можно прогулять весь день и не дойти до цели. Засматриваюсь на парфюмерный отдел, пока в меня не врезается кот-то маленький. Мальчишка влетел в меня, и чтобы не упасть, схватился за край юбки. Смотрю на сорванца и понимаю, что видела его раньше. А по его сильной энергетике осознаю, что встреча не сулит ничего хорошего.

– Привет, а где твои родители? – спрашиваю у красивого голубоглазого мальчишки, живущего в доме Дарк.

– Где-то в глубинах подземного царства. Я уже достаточно взрослый, чтоб самому ходить, где вздумается, – он все ещё держится за юбку, внимательно рассматривая моё лицо.

Верю в самостоятельность мальчика, но пробегаюсь взглядом между отделами в поисках его сопровождающего.

– Эзра! – из-за угла выходит ещё один комок плохой энергетики в лице Аарона и свиты из двух низших божественных существ. – Сколько раз я говорил не убегать от меня! Быстро иди в машину!

На лице мальчика не отразилась ни одна эмоция. Словно слова Аарона – ничего не значащий белый шум.

– Мне пора, нимфа. Рад был повидаться, – наконец, он отпустил меня.

– Прощай, – говорю мальчику.

Возможно, мои намеренья покажутся наглостью и неоправданным риском, но после истории с Паломой я не могла упустить такой возможности. Мне нужны ответы.

– Мистер Дарк, – окликаю бога смерти, который уже отошёл на приличное расстояние, – Простите мою дерзость, но у нас есть некоторые неразрешённые вопросы.

Бог, проигнорировавший моё присутствие, на удивление, остановился:

– Мисс Эмерсен. Какие именно вопросы вы хотите обсудить?

Вот наглец! Он знает, о чем я говорю! Это же не я была сегодня в гостях у полубогини дома Гемеры и просила, чтобы одну из нимф подарили его дому.

– Вы сегодня были в доме Паломы Беккер и хотели, чтобы она…

Он прерывает мою речь, резко и бесцеремонно:

– Это наши с мисс Беккер личные дела. Вас они не касаются, – на его лице появляется самодовольная ухмылка.

Ничего себе подача! Как меня не касаются? Я не успеваю возмутиться, потому что бог отворачивается и, делая вид, что разговор окончен, направляется к выходу. Но это же я!

– Я вас чем-то обидела?.. Если всё дело в разбитой реликвии, я готова компенсировать, – начинаю рыться в сумке в поисках чековой книжки.

Моя речь возвращает его интерес. Он приближается ко мне, я чувствую это, даже не отрываясь от поисков.

– Мисс Эмерсен…

Он произнёс моё имя так, будто ударил головой об асфальт. Я встречаюсь с ним взглядом. Молчу, внимая каждому слову.

– …вам не удастся откупиться. А ещё, – рукой, облачённой в чёрную перчатку, он стряхивает соринку с моего плеча, – Отсутствие такта вас не красит.

Ощущение, словно жизнь по крупинке покидает меня. А ведь Аарон меня почти не коснулся…

Глава 5

Ресторан «Per Se» один из немногих в Нью-Йорке, который мне по-настоящему нравится. В чем его секрет? Возможно, в удачном расположении – он находиться на четвёртом этаже развлекательного центра «Time Warner», окна которого выходят на Центральный парк. А может, всё дело в чарующей атмосфере интерьера и умопомрачительном сочетании французской и средиземноморской кухни. Не знаю, но комбинация всех компонентов создаёт ощущение душевного тепла и уюта. В любой другой день я бы сидела за столиком, наблюдая с высоты за красотами природы, пила бы красное вино и размышляла о всяких мелочах. Но не сегодня! Ибо я на работе и обслуживаю самого требовательного клиента – полубогиню Палому Беккер.

Ко мне подошла Астрит, на ней коктейльное платье цвета слоновой кости, приталенное, на тонких бретельках, доходящее до середины колена. Глядя на её наряд мне становиться смешно. Происходящее настолько нелепо, что после приступа смеха хочется плакать.

– Объясни, Теар, зачем весь этот маскарад? – Астрит негодует.

– Тебе не нравится платье? – издеваюсь над нимфой. – По-моему, очень мило. Мы как подружки невесты.

Она смеряет меня взглядом. На мне платье такого же цвета и ткани, лишь немного отличается фасон. Это желание Паломы, чтобы все в свите выглядели одинаково. Видимо, она хотела, подчеркнуть именно слово «свита», а то, что получилось безвкусно и совсем не стильно, её не волновало.

– Нет, с платьями все понятно – мы как слуги в одинаковых фартуках. Меня другое интересует…

– Что?

– К чему эти игры в хозяев и рабов? Зачем меня подарили какой-то надменной полубогине? Чем она лучше меня? – Астрит разошлась не на шутку.

– Тише, тише, тебя могут услышать, – пытаюсь угомонить её пыл.

– Да во мне божественного начала больше, чем в ней! Она – грязнокровка. Меня бесит, что мной может кто-то помыкать, указывать, что делать! Лучше бы меня вообще не создавали, чем провести всю жизнь, подтирая сопли таким, как она!

– Астрит, я тебя хорошо знаю. Говори, что тебе сделала Палома?

– Ничего хорошего. Помнишь парня с Вебстер Холла?

– Того сатира? Как его звали?.. Не помню.

– Его зовут Майк, и он позвал меня на свидание. А эта гадина – дочь богини дневного света, откуда-то узнала обо всем. И в свойственной ей манере «рекомендовала» с ним не встречаться!

– Рекомендовала – это не прямой приказ, можно выкрутиться. Хотя, Астрит, ты точно уверенна? Сатиры так падки на нимф, они путаются со всеми без разбора.

– Знаешь, Теар. Когда ты путалась с Леамом, я тебе такого не говорила. И да – я в нем не уверенна. Но хочу совершить эту ошибку сама, и сама понести за неё ответственность. А не сидеть в тени, открещиваясь от всех запретом Паломы Беккер, – Астрит обиделась и ушла в другой конец зала, оставив меня одну обдумывать её слова.

Я понимаю её возмущения – вынужденное рабство тяготит нас всех. В человеческом мире нет такой дикости. Для полубогини мы – статус, показатель власти и положения. Она может делать с нами всё, что хочет. Своим властным зовом заставит свернуть горы. Благо, убивать нас нельзя – богиня, которая нас даровала – Гея, сочтёт такое обращение с нами большим оскорблением. Это неуважение к её детям. Существует много примеров, когда недобросовестных хозяев серьёзно карали за подобные поступки.

***

Мягкий свет отражается во множестве висящих зеркал, делая помещение более объёмным. Палома сидит за центральным столиком, усыпанным изысканными цветами: кремовая кустовая роза, голубая гвоздика, лаванда и питтоспорум гармонично сочетались, создавая не только законченный романтичный образ Прованса, но и наполняя ресторан душистыми ароматами. Её сливовое платье с открытым верхом из лёгкой струящейся ткани, доходит до пола. Волосы красиво уложены набок в аккуратные завитки.

Она влюблённо смотрит на Леама, сидящего по левую руку от неё. Он одет в официальный костюм серого цвета и бледно-голубую рубашку. Непривычно видеть его в таком наряде. Я наблюдаю за ним, вспоминая его потёртые джинсы и хлопковые футболки с несуразными надписями. Конечно же, они до сих пор валяются у него в шкафу, припрятанные от любопытных глаз Паломы. На соседней полке с любовью, которую он тщательно скрывает.

Наши взгляды пересеклись лишь на мгновение. Отвожу свой в сторону. Меня не забавляют эти игры. Я чувствую лишь приближающуюся угрозу, не более того.

Звук играющего саксофона отвлекает от размышлений. Приятная джазовая музыка разливается по ресторану, радуя гармоничность. Всё идёт по плану. Немного лёгких закусок, и начнутся поздравления. В ресторане около сотни приглашённых. Естественно, все – приближённые люди Паломы и те, к кому она хотела приблизиться. Начинается шуршание тарелок, официанты подают закуски. Через всю мелкую суматоху и громкую музыку, слышу, как кто-то бьёт ножом по хрустальному бокалу, призывая к вниманию.

– Ох, мистер Беккер, вы, как всегда, не вовремя!

Палома впивается на меня гневным взглядом, как бы говоря, почему я не предупредила её отца, когда начнётся время поздравлений. Но уже поздно, даю сигнал музыкантам прекратить музыку. А мистер Беккер готовится говорить поздравительный тост в честь для рождения своей дочери. Он достаёт заранее приготовленную мною записку, на которой написан поздравительный текст. Но лысоватый добряк так нервничает, что несколько раз запинается. Как-то совсем не по-людски поздравлять родного человека, читая чужие слова с бумажки. Мистер Беккер не мастер красивых речей, но в его простых словах: «С днём рожденья, дорогая Палома!» больше жизни и искренности, чем в мудрёном стихе. Всё же он заканчивает словами: «Да здравствует именинница!». Все легонько стучат бокалами, а я жду в свой адрес колкость за упущение.

Дальше всё по расписанию, без изменений. Еда, поздравления, музыка. Ведущий мероприятий, которого я несколько недель не могла выбрать, делает свою работу на высшем уровне. Гостям весело – мне спокойно. Палома довольна. Сегодня она – центр события.

Внезапно музыка прерывается. Леам берет микрофон у ведущего и говорит слова, которые повергают меня в ужас.

– Палома, любимая. Мы уже очень давно вместе, я не представляю своего будущего без тебя…

Её глаза радостно загораются от предвкушения того, что произойдёт дальше.

Леам засовывает руку во внутренний карман пиджака и достаёт оттуда маленькую красную коробочку. Палома, следя за его жестом, прикрывает лицо руками.

Леам стоит в центре зала.

Все смотрят на него с ожиданием…

***

Год назад

Я сидела на белом диване, укутавшись в тёплый плед. Нет, мне не было холодно. Люблю, лениво растянувшись, завернуться во что-то мягкое и уютное. В руках держала книгу Харпер Ли «Убить пересмешника», в который раз начинала и все не могла дочитать. Леам на кухне готовил ужин. Я предлагала ему заказать еду в ресторане или, на крайней случай, обойтись пиццей. Но он был настроен удивить меня своими кулинарными способностями.

В дверном проёме мелькнул озадаченный мужчина. Он ломал голову над тем, как совместить бекон и яичницу на одной сковородке. Не стала говорить, что такое блюдо больше подходит для завтрака, чем для ужина. Громкий звук упавшей на пол сковородки не предвещал появления «съедобной» пищи. «Ох, чувствую, придётся самой готовить».

Почёсывая затылок, в комнату зашёл Леам:

– Может, закажем еду в ресторане?

Прикрыла пол лица книгой, чтобы он не увидел мою улыбку. Хотя по весёлым глазам понятно, как меня забавляла его игра в кулинара.

– Я сразу предлагала. Но ты же сам всё умеешь!

– Не дразни, мышка! – Леам зарылся под одеяло рядом со мной. Обнял ладонями моё лицо, пылко поцеловал в губы.

– Хочу, чтобы ты всегда была на этом диване, такая родная и уютная.

– Я буду здесь всегда.

– А я буду твоим до скончания веков.

Наши уста снова слились в страстном порыве. От запаха его кожи во мне просыпались скрытые желания. Поцелуи Леама становились настойчивей и требовательней. А я послушно отвечала на каждый его порыв.

Плед бездушно упал на пол. Мы, как змеи, вьёмся вокруг друг друга, создавая телами частицы заряженной энергии. Энергии, накал которой рос и требовал сиюминутной разрядки. Руки Леама скользили под моей майкой, радуя тело теплом ладоней.

Села сверху, стянув с него футболку. Он следил за каждым моим движением большими зелёными глазами. Сняла свою майку. Леам приподнялся и одарил поцелуями каждую клеточку моего обнажённого тела. Его горячее дыхание и мягкие губы на моей коже заставляли трепетать.

Он мне нужен. Каждый его вздох, каждый удар сердца, каждый взмах ресниц. Я должна им обладать. Сейчас, всегда, вечно! Жажда, которую невозможно утолить, нужду, которая никогда не удовлетворится.

Нагие тела и оголённые души, истязают друг друга на пути к экстазу. Движения в такт, и я поддаюсь его напору позволив управлять мною.

В момент высшего наслаждения время остановилось. Мы одни во всей вселенной. Вселенной, наполненной нашей любовью, в которой нет места для чего-то ещё…

***

Сейчас

…Ты выйдешь за меня замуж? – Леам ждёт ответа Паломы.

– Да! – ответила Палома.

Зал взорвался шумом аплодисментов.

Леам подходит к ней и одевает колечко на палец. Они целуются. Только мне от их счастья грустно и больно. А в голове звучит единственное слово: «Предатель».

– Надеюсь, мы не сильно опоздали? – смотрю на говорящую и чувствую приступ паники.

Палома, утопающая в счастье, целуется с Леамом, а возле меня стоят два бога смерти, которым здесь будут не рады.

– Нет-нет. Конечно, проходите, – выходит как-то скомкано и неуверенно.

Подзываю официанта и прошу накрыть ещё один столик. Высшие боги идут по ресторану к Паломе и Леаму. Помолвленные уже расцепились и с интересом наблюдают за появлением семьи Дарк.

– Великолепная Палома, – в слащавом голове Хейзел слышится какой-то подвох, – от лица дома Аида поздравляем вас с таким значимым событием.

Подзываю официанта и прошу накрыть ещё один столик. Высшие боги идут по ресторану к Паломе и Леаму. Помолвленные уже перестали целоваться и с интересом наблюдают за появлением семьи Дарк. Палома на фоне красного платья Хейзел, переливающегося драгоценными камнями, выглядит обычной серой массой. Это первое правило хорошего тона – не выглядеть красивее именинницы. Но пепельной блондинке плевать на правила. Она – высшая богиня, таким многое дозволено.

– Великолепная Палома, – в слащавом голове Хейзел слышится подвох, – от лица дома Аида поздравляем вас с таким значимым событием. Мы с братом приготовили вам подарок.

Гости зачарованно смотрят, что же могут подарить высшие боги.

Хейзел протягивает Паломе красную бархатную коробку, перевязанную черным бантом. Коробка небольшая, в неё может поместиться средних размеров книга или какой-то сувенир.

Палома развязывает бант и открывает подарок.

– Здесь пусто! – говорит именинница.

Накал любопытства достигает апогея. Даже я не могу понять, что происходит.

– Ну, почему же пусто. В этой коробке была правда, которую мисс Беккер, вам не удалось скрыть. И сейчас она вырвалась на волю.

Недоумение появилось на лице Паломы.

– О чем вы? Если это розыгрыш, то он неуместен.

– Мисс Беккер, мне не до смеха, – включается в разговор Аарон Дарк, – мы пришли за нашей нимфой. Той самой, которую вы отказались отдавать по собственной воле.

Мне показалось, что земля уходит из-под ног. Благо Астрит оказалась рядом и поддержала меня, когда я пошатнулась.

– Никакой нимфы вы не получите! – в словах Леама слышалась угроза. Он вызывающе смотрит на Аарона, но тот только нагло улыбается в ответ.

– Мистер Спаркс, поздравляю вас с обручением. Вы выбрали достойную пару. Но в вопросе наших дел с мисс Беккер, думаю, вы не компетентны, – Аарон наслаждался каждым произнесённым словом. – Нимфа дома Гемеры мертва. Её сердце уже около года не бьётся. Возможно, внешне выглядит, будто ничего не изменилось. Кажется, она такая же, как и прежде, но магия, которая к ней применена, делает её неживой. А значит, она принадлежит нам.

В зале повисла тишина.

– Теар никуда с вами не пойдёт, – это не голос Леама, а животный рык.

– Я в этом сомневаюсь. Если вы не хотите отдавать её по собственной воле, тогда решим по закону. Пусть богиня правосудия нас рассудит, – продолжил Аарон.

Палома нервничала. Она вилась вокруг Леама, готового наброситься на Аарона в любой момент.

– Может, лучше… – Леам гневно глянул на невесту так, что она сразу замолкла.

Сквозь туман в голове наблюдаю за происходящим, не веря в его реальность. Всё кажется каким-то сюрреалистичным. Ещё минуту назад я находилась на праздничном банкете, а сейчас здесь происходит суд, победитель в котором получит мою жизнь.

– Прекрасная богиня справедливости, покровительница неприкаянных и заступница уязвлённых. Явись нам, дабы свершилось правосудие, – Хейзел взывала к Фемиде.

Возбуждённая толпа ждала появление истинной богини. Большая редкость увидеть древних богов, стоявших у истоков мироздания.

– Пусть посторонние уйдут, – голос Лили стал другим. Её взгляд помутнел, а глаза окутала белая пелена. Словно вместо неё говорит кто-то другой. Кто-то, кто захватил её тело и сделал своим рупором. – Иначе Фемида не явится, – продолжала околдованная нимфа.

Какое бы любопытство не испытывали гости, но гнев истинной богини намного страшней, и никто не хочет ощутить его на себе. В мгновение ока «Per Se» опустел, остались лишь единицы. Палома держит под руку Леама. Она прячется за него, а он стоит твёрдо и уверенно. Аарон и Хейзел Дарк наблюдают за Лили, через которую вещает Фемида. Я стою рядом с Астрит у входа, она держит меня под руку. Толкнув подругу локтем, даю знак уходить со всеми, но она остаётся. В такую минуту Астрит не смогла меня бросить. Все мы ожидали появлении богини, и только Лили, стоя, как зачарованная, смотрит будто в пустое пространство.

Дверь ресторана легонько приоткрылась, в ней показалась девочка-подросток тринадцати лет. Светлые волосы едва закрывают уши, а губы накрашены неестественно яркой помадой. Её миловидное лицо густо усыпано веснушками, что делает внешность не столько красивой, сколько необычной. Она одета в объёмную спортивную толстовку и растянутые джинсы – обычную одежду тинэйджеров.

Уверенным шагом девочка подошла к одному из столиков, взяла свободный стул и потянула его к центру зала туда, где столпились противоборствующие боги.

– Кто и зачем меня звал? – недовольно произнёс подросток. И только тогда я поняла, кто она такая.

– Прекрасная Фемида, благодарю, что вы смогли откликнуться на наш зов, – начала Хейзел.

– Пожалуйста, без лишних сантиментов, Ламия. У меня есть дела поважней ваших разбирательств, – как обрезала Фемида речь Хейзел.

– Конечно. Дом Дарк предъявляет свои права на нимфу дома Гемеры.

– На каком основании у столь уважаемого дома появились виды на чужую нимфу?

– Дело в том, что нимфа проклята, и у неё уже год как не бьётся сердце. А всё мёртвое…

– Принадлежит мёртвым, – продолжила старую поговорку Фемида.

– Нимфа не может быть мёртвой, она ходит, дышит и живёт. Она здесь, – Леам показал на меня, стоящую под руку с Астрит.

– Тот факт, что она ходит и дышит, не делает её живой, сын Астерии. Сердце не бьётся – значит, в нём нет жизни, – пояснила Хейзел.

– Как же она может жить с мёртвым сердцем? – настаивал Леам.

– Проклятье, которое умертвило сердце, не направлено на то, чтобы лишать жизни. Оно убивает чувства. А вместе с ними и нишу, в которой они обитали. Вы спросите у своей невесты, она вам подробно расскажет, как и за что она прокляла мисс Эмерсен.

Фемида внимательно наблюдает за происходящим. Потом оборачивается к нам с Астрит и делает знак рукой, чтобы я подошла. Неуверенным шагом приближаюсь к богине правосудия, не зная чего от неё ожидать. Подойдя вплотную, девочка, сидящая на стуле, берёт меня за руку. От прикосновения по телу разливается приятное тепло. Я словно наполняюсь светом. Постепенно волна энергии доходит до сердца. Оно напрягается и, кажется, вот-вот я услышу его стук. Но нет. Оно молчит.

– Действительно, мертво, – задумчиво произносит Фемида. – Какая красивая и жестокая магия. Кто сделал это?

Не могу ответить на вопрос, ведь до сих пор на мне лежит обет молчания. Почему-то смотрю на Леама, а он на меня. В его глазах боль.

– Она не скажет – на ней обет молчания, – говорит Хейзел.

– Я и сама поняла, Ламия.

– Я могу доказать, что нимфа принадлежит мне, – всё внимание сконцентрировалось на Аароне. – Она пойдёт на мой зов.

В моей голове снова появляется властный голос хозяина: «Иди ко мне, Теар!» Как кукла ступаю навстречу Аарону, не обращая внимания на происходящее. Не вижу лиц, не слышу слов, не могу ничего сделать. Шаг за шагом приближаюсь к цели. Всё исчезло, оставив моё тело и его желание.

В кромешную темноту нашего единения врывается громкий голос Паломы: «Стой!» Резко замираю. Гипноз отпускает, я снова возвращаюсь в человеческий мир. Оказывается, я стою в нескольких сантиметрах от Аарона Дарк, а мои руки почти касаются его лица. Бога, которого трогать нельзя! В испуге, отдёргиваю руку и отступаю на несколько шагов назад. Моя реакция у Аарона вызывает улыбку.

Наблюдавшая за всем Фемида, говорит:

– Мисс Беккер, зачем вы околдовали свою нимфу?

– Я просто… Я не хотела… – невнятный лепет Палома пробивает нервная дрожь.

– Ради колечка, – подключилась Хейзел к покаянию главы дома Гемеры. – Ведь запретить любить невозможно. Можно наложить запрет на встречи, заставить игнорировать звонки и обращения. Но вот в трудностях любовь крепнет, ломает преграды и сопротивление. Простой запрет сплотил бы мисс Эмерсен и мистера Спаркс. А ведь он – бог, а такая выходка могла обернуться не совсем так, как было выгодно мисс Беккер. А так нимфа проклята, никого не любит. И её хозяйка вроде бы ни при чём. Не так ли, мисс Беккер? К тому же мистер Спаркс, ради которого и был произведён обряд насильственной магии, видно, не особо горевал о потере возлюбленной нимфы. Очень хитрый и коварный план. Я прямо восхищена вами. Аплодирую стоя, – Хейзел показательно хлопает в ладоши.

По Леаму видно, что он едва сдерживает гнев.

– Мне необходимо поговорить наедине с главами домов. Остальные могут быть свободны, – приказывает истинная богиня.

– Я не оставлю Палому одну, – вступился Леам.

– Можете остаться, сын Астерии. Тем более что часть вины лежит и на вас. Остальные свободны.

Мы с сёстрами выходим за дверь, за нами Хейзел Дарк. Обгоняя, она провожает нас довольной улыбкой и идёт к кабине лифта. Через секунду исчезает из поля зрения за дверьми цвета хрома.

– Что там происходит? – спрашивает Роуз, всё время сидевшая у двери ресторана.

– Ты даже себе не можешь представить! – отвечает Астрит. – Дарк хочет забрать Теар.

Роуз сожалеюще смотрит на меня. Не могу вынести сострадающие взгляды. Нет, мне трудно здесь находиться. Меня душит всё вокруг, я должна уйти.

– Ты куда? – спрашивает Астрит, видя, что я направляюсь к лифту.

– Прогуляюсь, мне нужно проветрить голову. Всё равно моё мнение ничего не решает.

– Хорошо. Если что, я тебя прикрою. Будь на связи, – оборачиваюсь к нимфе и отпускаю воздушный поцелуй в знак благодарности.

На улице наступила ночь. Смотрю на высотку, в которой находиться «Per Se», и мысленно прощаюсь. Лёгкая июльская свежесть придаёт новые силы. Дойду до конца улицы, а потом вызову такси. Я собираюсь вернуться домой, а они пускай решают. Очень странно, но вместо тревоги чувствую освобождение. Свободу от непонимания и осуждающих взглядов, от бесконечных оправданий. Теперь нечего скрывать и не нужно притворяться.

Жёлтое такси останавливается возле меня. Оттуда выходит мужчина, а я занимаю его место.

– Куда вам, мисс?

– 194 Columbia Heights, пожалуйста.

Машина трогается, а вслед за ней в голове рождаются новые мысли. Что будет дальше? Как теперь общаться с Леамом? Состоится их свадьба с Паломой? А что будет со мной? Нет! Нет! Нет! Вон из моей головы, ужасные мысли! Я не желаю вам подчиняться! Сегодня я праздную одну свою маленькую победу. А думать о том, что будет завтра – не хочу. Пусть этим занимаются те, кто распоряжается моей судьбой. Поглядываю на мобильник – все тихо: нет ни звонков, ни сообщений. Значит, ещё решают.

Машина заворачивает на мою улицу, очень скоро я окажусь рядом с домом. Уже возле парадной двери нашего подъезда слышу, как вибрирует телефон. Достою его из сумки, выронив ключи на землю. Ну да ладно, позже подниму, телефон важнее. Открываю и читаю сообщение от Астрит: «Я тебя прикрыла, есть хорошие и плохие новости. Но об этом позже, всего не напишешь. Р.С. Тебя искал Леам». Интересно, что для Астрит может быть хорошей новостью?

Резкий порыв ветра отвлёк от телефона. Я ощущаю, как вокруг что-то изменилось. Улица безлюдная, в редких окнах горит свет. На другой стороне дороги замер одинокий фонарь.

Бог стоял в темноте. Ему не нужно называть себя, я узнаю его задолго до приближения. Моё чувство самосохранения кричит, что нужно бежать. Судорожно начинаю рыться в сумке в поиске ключей.

– Теар, нам нужно поговорить, – голос Леама добавляет ещё больше остроты.

Вспоминаю, что уронила их. Леам замечает мою суету, понимая, что я готовлюсь к бегству. Он стремительно приближается, но я не хочу разговаривать.

Поднимаю ключи, в спешке еле попадаю в затвор. Поворачиваю замок и проскальзываю внутрь за миг до столкновения с Леамом. Дверь закрывается прямо перед его носом.

– Теар, открой. Нужно поговорить, я тебя и пальцем не трону.

– Уходи. Нам не о чём разговаривать. У меня нет ничего нового, чем бы я хотела с тобой поделиться.

– Теар, прости меня. Я не знал, что с тобой произошло!

Его голос полон печали и сожаления.

– Мне не нужны твои извинения. Всё, что мог, ты уже сделал. Желаю вам счастья с Паломой!

Он с силой бьёт кулаком входную дверь.

– Я же не знал, что тебя прокляли! Я думал, что ты меня обманываешь, искал причину. Теар, прости. Я сожалею, что так вышло.

– Это уже ничего не изменит. Все в прошлом. Переверни страницу и начни жизнь с нового листа с тем, кто тебя любит по-настоящему. А я тебя не люблю, – медленно подымаюсь по ступенькам к своей квартире.

– Не любить кого-то одного и быть равнодушной ко всему миру – это разные вещи! Слышишь, Теар!

Глава 6

Мокрый нос Зефира противно тёрся о моё лицо. Его усы щекотали кожу. Наверное, со стороны происходящее казалось милым, но в действительности – раздражало. Переворачиваюсь на другой бок, в ответ на это комок шерсти тут же меняет дислокацию. Нет, так не выносимо! Он мурчит, как трактор, и трётся об меня. Как ни крути, но кот и мёртвого из могилы подымет. Всё, я сдаюсь! Засовываю ноги в розовые тапочки и бреду на кухню кормить питомца. Кот с подпольной кличкой «Сосиска» вьётся, как спрут, призывно мяукая в предвкушении кормёжки. Только после звука ударов сухого корма о железную миску Зефир от меня отстал. Смотрю на пушистого, тяжело вздыхаю. Прошла целая неделя, а хозяин кота так и не объявился. Но это, скорее, хорошая новость, чем плохая. Не считая утренних побудок, мы с Зефиром создали идеальную ячейку общества. Он ждёт меня с работы, ложится на мои колени и, смотря своими глазами-блюдцами, словно спрашивает: «Как прошёл день?» Переживает, чтобы не перетруждалась, при любой возможности растягиваясь на клавиатуре ноутбука. Как супружеская пара, мы делим с ним ложе, причём его любимое место – спать на моей голове. Теперь лучше стала понимать престарелых дам-кошатниц, отгородившихся от внешнего мира в своих домах. Ведь с животными всё просто! Ты любишь их, а они тебя. И нет никаких проклятий, ревнивых полубогинь, богов, кричащих о любви, и тут же делающих предложение другим. Как жаль, что мы все не коты.

Зефир оторвался от миски с выражением на морде «Ты чё тут стоишь? Ступай уже, мне одному мало!» Оставляю его доедать в одиночестве. А сама иду ловить остатки ночных сновидений. Но не тут-то было.

Нет. Не противный будильник разбудил меня во второй раз. Воскресенье – единственный день недели, когда я принадлежу себе. Не дать мне сегодня выспаться – преступление. В день, когда все божества вселенной отдыхают, я просто обязана ничего не делать, валяться в кровати до последнего и заниматься всякими глупыми мелочами. Но, видно, не судьба…

– Теар, ты как? – делегация из трёх нимф стояла у изголовья кровати.

– Было бы лучше, если б мне дали поспать ещё часика два, – отворачиваюсь, накрывая голову подушкой.

– Мы переживали за тебя, – их жалостливые голоса прогоняют последнюю дремоту. Вылезаю из своего убежища.

– Я тебе сделала кофе, – протягивает чашку Роуз.

Его манящий аромат будоражит моё сознание. Чувствую себя Рокки – мышью из мультфильма «Чип и Дейл спешат на помощь», только моя слабость не сыр, а кофе. С жадностью глотаю чёрный кипяток.

– Только не надо погребальных взглядов. Я ещё не собираюсь умирать.

– Теар, как Палома могла так поступить? Это верх подлости! – говорит Лили. – Ещё и обед молчания. Надо же до такого додуматься!

– Но Палома – не единственная виновница. Леам тоже хорош, он до последнего давал ей надежду. Он её спровоцировал, – слова Роуз вызывают неодобрение у нимф. – Я не оправдываю Палому: то, что она сделала – подло и низко. Я просто говорю, что Леам тоже виноват. Если бы он сразу правильно расставил свои приоритеты, возможно, всего этого бы не случилось. Простите, но как женщина, я её понимаю.

Спокойно попиваю свой кофе, смотря, как разгорается спор.

– Значит так! – говорю жёстко, чтобы пресечь балаган. Так, как разговариваю с подчинёнными на работе. – Во-первых, не желаю слышать никаких дискуссий по поводу случившегося. Если хотите меня обсудить – пожалуйста. Но делайте это так, чтоб я не знала. Во-вторых, не нуждаюсь в группе поддержки. Со мной всё в порядке. Более того, я счастлива. В моей жизни наступила тишина и благодать, чему я безумно рада. Всем понятно?

– Понятно, – хором ответили сестры, удивлённые резкостью тона.

– Мне приятна ваша забота. Понимаю, что вы переживаете. Все хорошо, правда, – уже более спокойно продолжаю. – И дайте мне поспать. Неделя выдалась ужасная, а вчерашний банкет стал апогеем.

Оборачиваюсь одеялом, словно гусеница в кокон, в котором меня никто не достанет. По крайней мере, хочется в это искренне верить. Сквозь плотную материю слышу, как делегация расходится. Но не вся…

– Счастлива? Правда? – голос Астрит звучит сквозь одеяло.

– Вполне.

– И тебе даже не интересно, чем вчера всё закончилось? – высовываю свой любопытный нос из укрытия, а Астрит продолжает: – Ой, что там было! – у неё горят глаза. – После твоего ухода боги ещё около часа разбирались. Когда Фемида вышла, на Паломе не было лица. Досталось же ей, наверное. Бог смерти ушёл, не скажу, что довольный, но не в таком разбитом состоянии, как Палома. Леам был злее Цербера. Думаю, он из своей невесты всю душу вынет.

– Не удивлюсь этому. И что решили?

– В общем, тебя поделили.

– Как?

– Я поняла, что четыре дня ты принадлежишь дому Гемеры, а два – дому Аида.

– Проклятье Эринний! – я была уверенна, что Леам сделает всё, чтобы меня защитить. Теперь понятна утренняя траурная панихида нимф. – Ещё что-нибудь говорили?

– Пока всё. Беккер и Дарк в стадии переговоров. Остальное расскажет полубогиня.

Я пребывала в прострации, пытаясь принять услышанное. Мне не хотелось иметь общих дел с богами смерти. Астрит села рядом со мной, приобняв за плечи, окутав теплом дружеской поддержки.

– Это были плохие новости, Теар. Но есть и хорошие.

– Какие новости могут быть хорошими после такого?

– Нам всем – и тебе в том числе – за проклятье Паломы скостили срок. Нам дали два года службы, Теар. По истечению которых мы будем свободны. Никому не принадлежать, самим решать, что делать. Ты представляешь, что значит быть абсолютно свободной?

Грустно улыбаюсь.

– Астрит, рада за вас. Но я не уверенна, что доживу до этого дня. Если мне придётся дважды в неделю быть рядом с существами, которые убивают всё живое одним своим присутствием…

– Ты справишься, Теар. Главное верить, – в её голосе я слышу сомнение.

Вера – это единственно, что у меня осталось. То, что никто не может мне запретить, не может отнять или убить во мне. И я буду верить, а ещё – бороться.

На часах давно за полночь. В кромешной темноте бреду по Второй авеню в поисках узкого проулка, огороженного чёрным железным забором. Я три раза обошла район по кругу, но всё тщетно – не могу найти нужное место. Включаю GPS-навигацию и ввожу название: «Нью-Йорк, кладбище Марбл». Жёлтая стрелка тут же указывает, в каком направлении идти. Переулок маленький, и среди ночи его практически невозможно отыскать.

Мне пришлось ждать около года, чтобы сюда попасть. У дамы, которая меня ждёт, очень плотный график. Гелло – мифическая древняя колдунья, её часто сопоставляют с самой Гекатой. Ходят слухи, что она ворует детей и ест их плоть. Но правда это или нет – никто не проверял.

Найти Гелло – самое сложное. Она не имеет постоянного места жительства, путешествует в разных странах и мирах. Древнейшая ведьма, призвав которую все равно нет стопроцентной вероятности, что она поможет. Но у меня нет других вариантов. Толька самая сильная колдунья может снять с меня проклятье, а такая только одна – Гелло. В моей сумке дары для неё, а пачка с тремя сигаретами гарантирует, что сегодня я не окажусь в её котле.

Вставляю ключ в навесной замок, болтающийся на железных воротах, и проворачиваю его до упора. Дверь открывается. Впереди узкий коридор между двумя жилыми домами. За ним вход на само кладбище.

Марбл – необычное место для погребения умерших. Оно находится в центре города в десяти метрах от жилых высоток. Впервые, когда я о нём узнала, мне представились могилы под окнами и дома, построенные на человеческих костях. Но всё обстоит совершенно по-другому. На территории Марбл нет надгробных памятников, ведь это подземное кладбище. В густо растущей траве есть небольшие каменные плиты. Под ними, словно вход в подвал, находятся сотни ниш, в которых и отдыхают в мире ином те, кого с нами уже нет. Поэтому оно не режет глаз вопиющими картинами из фильмов ужасов. Марбл больше походит на прекрасный парк, где единственное, что напоминает о его главном предназначении – небольшое склеп, в который я и собираюсь зайти.

Теперь осталось сделать самое неприятное. Достаю нож из сумки, прихваченный с кухни, примеряюсь к металлическому лезвию. Резко провожу им по левой ладони. Жар охватывает руку в месте пореза, а из раны течёт кровь. От боли закусываю нижнюю губу, чтобы не закричать.

Красная липкая влага стекает по руке на землю. Пораненной ладонью касаюсь двери, специально пачкая её. Это ритуал, без которого я не попаду к колдунье. Правой рукой беру ключ из связки и открываю дверь склепа.

Всё окутывает серый мрак. В хибаре ведьмы горят свечи. Наддверная занавеска из маленьких костей неприятно стучит, оповещая хозяйку о моем присутствии.

– Проходи, – слышу голос ведьмы.

Старая дряблая старуха, сгорбившаяся пополам, стоит у котла. Всё её лицо усыпано морщинами, а взгляд вселяет ужас. Цвет радужки настолько бледно-голубой, что растворяется в белой склере. Возникает иллюзия, словно глаз состоит из одного лишь маленького чёрного зрачка. Беззубый рот растянулся в довольной улыбке, заставляя двигаться микроскопические трещинки на лице.

– Заходи, красавица. Я тебя за милю учуяла, от тебя пахнет цветами и итальянской пиццей из ресторана на Второй авеню. Зачем пожаловала?

– Проклятье хочу снять.

Гелло отвернулась и бросила в котёл с отвратительно пахнущим варевом пучок зелёных трав.

– А чем тебе плохо? Тихо, спокойно, никаких тебе любовных мук. Живи в своё удовольствие.

– Это не удовольствие, а пытка. Вся жизнь серая и пресная. Я хочу вернуть то, что у меня забрали. Вы поможете?

– Помочь могу, но что же мне за это будет?

Достою из сумки всё приготовленное для колдуньи. Для неё деньги – не ценность, ими не удивишь. Но ходят слухи, что Гелло трепетно относится к драгоценностям. Швейцарские часы, украшенные бриллиантами – подарок Паломы, отданные мне за ненадобностью; серьги и колье «Тиффани»; пара подвесок, украшенных алмазами, подаренные когда-то Леамом – всё моё богатство, которое я смогла накопить.

– Мелковато будет. Но я возьму в счёт предоплаты, – ведьма подошла к моим сокровищам и сгребла их в охапку, спрятав в карман. – А сигареткой не угостишь?

– У меня нет, я не курю, – растерянно отвечаю Гелло.

– Ну, то что ты не куришь, я знаю. Но сигареты у тебя в сумке припрятаны. Так что, дашь одну или расходимся по домам?

У меня нет выбора. Достаю сигарету из пачки и протягиваю ведьме. В памяти всплывают страшные воспоминания о пророчестве Яньлинь.

Гелло внимательно наблюдает за моими действиями. Подойдя ближе, берёт сигарету и бросает её в зелье. Котёл начинает громко бурлить.

– Ты же понимаешь, что проклятье сильное. За то, что я его сниму, тебе придётся хорошенько заплатить. И одних драгоценностей недостаточно. Магия моя сложная, страшная и плохая. За нашу сделку тебе никогда не достичь Элизиума^13. Гореть твоей душе вечно на кострах тартара.

– Поняла, – внутри всё застыло.

– Всякая мелочь для обряда у меня есть, а вот нет того, что ты должна добыть сама. Дай сюда нож, которым руку поранила.

Достаю его из сумки и протягиваю Гелло. Она что-то монотонно шепчет, потом опускает лезвие в котёл. Зелье начинает кипеть, а ведьма не прекращает свой колдовской обряд. Она достала нож. Он загорается зелёным светом, а потом становится прежним.

– Возьмёшь нож и своими руками вырежешь сердце ведьмы, которая тебя прокляла, – приказывает Гелло.

В моих венах стынет кровь.

– Как?

– Наживо. У мёртвой вырезать нельзя, нужно чтобы жертва была живая. Или ты уже передумала снимать проклятье?

– Нет. Просто…

– На вот, возьми, – она вкладывает нож мне в руку. – Придёшь с сердцем, будем дальше разговаривать. А теперь проваливай.

– Но я ещё хотела спросить…

Ведьма силой выталкивает меня за дверь:

– В твоих интересах идти обратно, и поскорей. За тобой следует Кер^14. Нечего его сюда приводить, терпеть не могу этих гадов. Давай, давай!

Со скоростью света выскакиваю из хижины ведьмы и снова оказываюсь на кладбище Марбл, прижимая нож к груди.

Меня отвлёк звук падающих камушков. Оборачиваюсь на шум – чудовище ползёт по забору, словно паук, готовый наброситься на свою жертву. Верховные Боги, что это?!. Кер?.. Чем же я успела досадить одному из них?

Монстр крупного мужского телосложения, сплошь истерзанный шрамами, с четырьмя руками, как членистоногий гад, медленно приближается ко мне. Ветер слегка колышет перья на рваных черных крыльях. Грязные волосы спадали на лицо, скрывая изуродованный лик. Его глаза горят красным пламенем, а плотоядная улыбка оголяет ряд острых клыков. Никогда мне не доводилось раньше видеть Кер, я знаю о них понаслышке, но уверенна, что сейчас передо мной один из них.

Шок. Ступор. Лишь крик моего самосохранения «Бежать!» выводит из оцепенения. До выхода из кладбища два десятка метров, делаю несколько шагов, и меня откидывают сторону. Поздно. Больно ударяюсь о землю.

Кер подходит ближе, хватает когтистой рукой и поднимает над землёй. На мои слабые попытки ударить его, поцарапать и вырваться из цепких лап он никак не реагирует. Вокруг горла смыкаются острые когти, перекрывая доступ воздуха. Кажется, ещё немного, и он сломает мою шею, как сухую тростинку. Изнемогаю от ужаса, смотрю в глаза своему убийце. Мой взор застилает тьма. Конец близко. Но Кер неожиданно ослабляет хватку. Я валюсь на землю, делая такие дорогие глотки воздуха.

Зрение фокусируется, а мир начинает обретать привычные очертания. Вокруг Кера тени, они набрасываются на бога насильственной смерти, вступая в схватку. Ещё немного, и я понимаю, что это не тени, а призраки. Как раз возле меня открылось подземное захоронение. Оттуда, как ангелы из преисподней, вылезают один за другим души усопших. Они нападают на Кера, и ему с каждой минутой становится сложнее отбиваться.

– Уходи, – говорит светлый образ девушки, облачённый в длинное белое платье. – Мы его задержим.

Мелькает мысль, что где-то я её видела. Но сейчас это неважно. Если не потороплюсь, стану такой же бестелесной, как она.

Из последних сил поднимаюсь и бегу к выходу, оставляя за спиной разгневанного Кера. Мчусь из проулка на Вторую авеню, но в нескольких шагах от проезжей части сверху на меня валится огромное тело бога насильственной смерти.

– Твои друзья не помогут за пределами мёртвой земли, – его руки оплетаются вокруг моей шеи.

Сквозь темноту слышу знакомый голос:

– Кер! Оставь мою нимфу! – хватка понемногу ослабляется, но чудовище всё ещё держит меня.

– Приветствую тебя, брат. Неужели ты лично пришёл по душу нимфы?

– Мне не нужна её душа. Она и так принадлежит мне. И мы с тобой не братья, Кер.

– Но мы же делаем одно дело, Тан.

– Нет, Кер. Не льсти себе. Ты – монстр, а я – бог! Нимфа, на которую ты напал – моя. Её смерть буду считать личным оскорблением. Ты же не хочешь со мной поссориться?

Монстр посмотрел на меня взглядом, полным лютой злобы. Я внутренне напряглась. Кер словно решал, стоит ли моя смерть ссоры с Аароном. Глотая гордость, он ответил:

– Прими мои извинения, Тан. Вышло недоразумение.

Четырёхрукое создание взмахнуло крыльями и скрылось в чёрноте звёздного неба.

Избавившись от одного монстра, я оказалась наедине с другим. Аарон Дарк стоял надо мной, пока мои лёгкие спешили насытиться воздухом.

– Мисс Эмерсен, – его низкий бас не предвещал ничего хорошего, – вам никто не объяснял, что, если гулять ночью на кладбище, можно нажить себе проблем в лице злобных богов?

Проклятье Эринний! Он меня отчитывает, как школьницу!

– Да-а. Как-то нехорошо получилось. Но главное, всё обошлось.

Встаю на ноги, справившись, наконец, с координацией. Делаю несколько стремительных шагов от своего спасителя, в надежде удрать от разбирательств. Но сегодня не моя ночь, и в побегах я не сильна. Аарон хватает меня за руку, предотвращая бегство. Чувствую, как сквозь перчатку меня начинает разъедать его энергетика.

В его глазах удивление. Наверное, он не ожидал такой наглости. Думал, я упаду ниц и буду благодарить за спасение. Но вчерашний инцидент в Пер Се перевернул всё с ног на голову. Меня раздирала ярость на высших богов дома Дарк, хитростью отобравших меня у законной хозяйки. Да, Палома не подарок. Я не испытываю к ней ничего, кроме раздражения и неприязни. Но наши отношения регламентированы Верховными Богами. Но то, как Аарон получил надо мной власть, никак, кроме обмана и шантажа, назвать нельзя. А с обманщиками у меня разговор короткий.

– Видно, ваша грязнокровка хозяйка не научила вас элементарной благодарности, – его взгляд испепелял.

Но я не боюсь его. Есть вещи пострашнее недовольства самовлюблённого бога. Смотрю с вызовом в его голубые глаза.

– Спа-си-бо, – произношу медленно, выделяя каждый слог так, что у слова появляется совсем не благодарственный подтекст.

Выдёргиваю руку и направляюсь в сторону метро, оставляя за спиной ущемлённое самомнение Аарона Дарк. Почему-то появляется неприятное предчувствие, что эта вольность мне ещё аукнется.

Глава 7

Графит карандаша сломался под нажимом моих пальцев. Я только его наточила, но он опять треснул, не дав вычеркнуть запись из ежедневника. Звуковой сигнал напоминания прозвучал так резко, что, одёрнувшись, проливаю на себя кофе. Проклятье Эринний! Хорошо, что он не горячий, но платье испорчено, как и весь сегодняшний день. Астрит сидит напротив, погрузившись в ноутбук. Следя за моими метаниями, она сочувственно вздохнула.

– Тебе нужно выпить успокоительное. Ты себя до нервного срыва доведёшь.

– Со мной все в порядке. Я не нервничаю, – соврала. Я ещё как нервничаю!

Внутри меня всю трясёт. Пытаюсь промокнуть пятно сухой салфеткой, но безрезультатно.

– Хочешь, подниму тебе настроение?

– После такого, – показываю на огромное пятно. – Попробуй.

– Майк мне вот что подарил, – она протягивает руку, украшенную милым серебряным браслетом. – Правда, он изумительный?

– Кто? Браслет или Майк?

– Они оба.

– Браслет красивый, а Майк… Ну что я тебе могу сказать?.. Меня не привлекают мужчины, у которых вместо ног – копыта. Хотя у каждого своего предпочтения.

– Нет у него копыт! По эту сторону человеческого мира сатиры выглядят как обычные люди.

– Ты должна ему тоже что-то подарить.

– Думаешь? – озадачилась Астрит.

– Конечно. Клумбу со свежей травой или колокольчик на шею, чтобы он не потерялся среди козлиного стада.

– Теар, ну ты и стерва! Я тебя хотела подбодрить, а ты насмехаешься.

– Подбодрила, не то слово! Теперь по дороге к вилле Дарк в моей голове будут всплывать картинки, как ты нежничаешь с сатиром. А в моменты интимной близости он будет блеять как козел: «Ме-ме-ме», – парадирую голос козла.

На удивление, Астрит не обижается, а смеётся над моими шутками.

– Зря ты над ним так издеваешься. Он хороший парень, и мне нравится. Когда вернёшься от своих богов смерти, нужно будет познакомить вас поближе.

Зефир забрался на мои колени и начал укладываться спать. На часах пол одиннадцатого, такси должно приехать с минуты на минуту, а я испортила свой наряд. Нужно срочно переодеться. Выпихиваю кота на пол, чему он явно не рад. Усатый упирается, но я сильнее. Сталкиваю его с коленей, но перед капитуляцией Зефир предательски кусает меня. Место укуса пронзает острая боль. И, как назло, опять страдает левая рука, на которой не зажил порез, сделанный на кладбище Марбл.

– Ай! – вскрикиваю.

На моих глазах из раны выступает кровь.

– Я принесу пластырь, – говорит Астрит и выбегает из комнаты.

– Предатель, – говорю пушистому.

Но ему, кажется, все равно – он довольно улёгся на моей подушке и спит.

День не задался с самого утра. На работу добиралась на метро – опоздала, половину дня толклась на месте, перекладывая одну кучу бумаг в другую. Вторую половину потратила на поиски исполинского быка чёрного цвета, но так ничего подходящего не нашла. Но всё это сущая ерунда по сравнению с тем, что меня ждёт после двенадцати часов ночи. Ибо сегодня в двенадцать я должна прибыть на виллу Дарк для несения службы.

Кое-как переговоры между Паломой и Хейзел пришли к обоюдному согласию. Всех деталей я не знаю, после банкета глава дома Гемеры общалась со мной только по телефону и очень кратко. Но Роуз рассказывала, что Хейзел, а именно она выступала от дома Аида, хорошо потрепала нервы Паломе.

– Теар, иди сюда! – кричит Астрит с кухни.

«Ну, что ещё?!» Мчусь на клич подруги, беспокойно поглядывая на часы.

– Вот, смотри, – в самом углу, там, где растут наши тотемные растения, что-то случилось с моей гарденией. Бедная! Листья опустились и в некоторых местах начали увядать. Хотя ещё несколько часов назад она была почти здорова. Если не считать двух пожелтевших листков, которые появились после стычки с Кером.

– Я же говорила – не нервничай! Видишь, до чего ты свой цветок довела! – причитает Астрит.

– Ничего, отойдёт. Просто нужно фосфатные удобрения добавить, и будет как новенькая, – убеждаю больше себя, чем взволнованную подругу.

Телефон зазвонил, сообщая, что такси ожидает у подъезда. Вот зараза, а я до сих пор в грязном платье! Добегаю до шкафа, на ходу снимая платье, надеваю белую рубашку с коротким рукавом, пуговицы которой доходят до самого горла. И кремовую юбку с длинным разрезом сзади с завышенной талией, плотно обтягивающую бёдра.

– Мне так больше нравится. Ты напоминаешь секретаршу большой шишки. Которая с утра приносит ему кофе в кабинет, а по вечерам спит с ним, пока его жена не знает об этом.

– Как остро, Астрит.

– Это тебе за Майка.

Мы вышли в коридор, с Астрит меня провожали Лили и Роуз.

– Девочки, не забывайте поливать Зефира и кормить гардению… Ой! Наоборот!

– Да, мы поняли, – немного грустно отзывается Роуз.

– Удачи тебе, – так же безрадостно пожелала Лили. – Да прибудут с тобой Верховные Боги!

Выхожу из квартиры, прихватив с собой небольшой чемоданчик на колёсах. Меня не будет дома двое суток. Неизвестно, что у Дарк может произойти. Поэтому я прихватила с собой все, что может пригодиться: одежду, средства личной гигиены, а Астрит положила газовый баллончик. Не знаю, зачем он мне? Но она сказала, ей будет спокойней, если у меня будет хоть какое-то средство защиты. Смешно, конечно, газовым баллончиком от высшего бога отбиваться. Но раз ей так спокойно, пусть остаётся.

После нападения Кера я стала мнительной. А ведь об этом никто не должен знать, информация может дойти до Паломы. Пусть и не со зла, но по воли полубогини нимфы могут поведать о моих приключениях. Чему я буду не рада, ибо это идёт в разрез с моими планами по возвращению чувств. Так вот, после встречи с Кером я ношу в сумке не только газовый баллончик, но и нож. Тот самый, который околдовала Гелло. Не знаю почему, но с ним спокойней.

Как бы я ни хотела, но такси везло меня туда, куда не лежала моя душа. Не скажу, что на службе Паломы мне сладко. Но я хотя бы понимала, кто я и в чём моё предназначение. Осознаю, что работу на меня возложила Гея. Чего же от меня хотели боги смерти – загадка. Но единственное, что я поняла из вчера в ресторане «Per Se» – Аарон и Леам далеко не друзья.

Машина остановилась возле больших парадных ворот. Днём они внушали меньше страха, чем сейчас. Делаю несколько неуверенных шагов, и ворота начинают медленно открываться. Передо мной картина: всё окутано тьмой, и только вдалеке горит несколько огоньков. В свете луны вижу мужской силуэт.

– Добрый вечер, мисс Эмерсен. Хорошо, что вы не опоздали. Ценю в подчинённых пунктуальность, – слышу голос Аарона Дарк.

После встречи на кладбище ожидаю какой-то подвох.

– Добрый вечер, мистер Дарк. Чем обязана нашей встрече? Не думала, что такую рядовую нимфу будет встречать лично глава дома Аида.

– Рядовую? Напрашиваетесь на комплимент? Мне не жалко: вы хорошо выглядите, мисс Эмерсен.

Хоть комплимент приправлен долей цинизма, всё же приятно.

– Спасибо, но я имела в виду совсем другое. Не могу понять, чем заслужила такие почести? Я отлично помню дорогу. Если вы думаете, что я заблужусь, могли бы послать кого-то из персонала встретить меня. Я чувствую себя виноватой, что не дала вам спокойно выспаться.

– Как только садится солнце, вся прислуга виллы расходится и появляется только на рассвете. Так что из нас троих: меня, Хейзел и младшего брата Эзры, я – единственный, кто мог вас встретить. И не стоит переживать – я не сплю по ночам, как, впрочем, и днём.

Мы шли по аллее, а чемодан на колёсиках то и дело спотыкался о брусчатку.

– Давайте, помогу.

Аарон взял мою кладь. Не стала отпираться, тем более что мне действительно неудобно. Мы шли молча, приближаясь к главной вилле, пока не свернули налево.

– Куда мы идём?

– Если вы будете знать, куда мы идём, что-то изменится?

– Нет. Но эта информация усмирит моё любопытство.

– Ваше любопытство? Как интересно! Мы направляемся к гостевому дому. Тогда, может, и вы удовлетворите моё любопытство? – я внутренне напряглась. – Какого черта вы делали на кладбище Марбл в прошлое воскресенье?

– То, чем я занимаюсь в свободное от работы время – моё личное дело. Я же не спрашиваю, что вы творите по ночам, когда не спите.

– А стоило бы. Например, в один из таких вечеров я спасаю нимф, которые по глупости гуляют на кладбище. Почему вы не пошли туда днём? Тогда бы монстр не смог на вас напасть, ведь его сила появляется только после заката. Я уже молчу про слова благодарности, которые получил за свой героический поступок, – мы уже дошли до гостевого домика и стояли у самой двери. – Вот что прикажете с вами делать?

– Понять и простить.

– Чего?

Кажется, у серьёзного мистера Дарк проблемы с чувством юмора.

– Есть такая поговорка. Как раз подходит к нашему случаю

Аарон улыбается:

– Вы играете с огнём, мисс Эмерсен. Я спишу этот случай на ваше незнание. В следующий раз я могу не оказаться рядом.

Он протянул мне ключи и пошёл в обратном направлении. Я открываю замок и вдруг слышу голос Аарона в своей голове:

– Мисс Эмерсен, ради вашей безопасности не выходите из гостевого дома после заката. Здешние обитатели не любят незнакомцев.

Второй раз мне повторять не нужно – захожу в дом и быстро захлопываю за собой дверь. Дом уютный: всего три комнаты, но по размеру они в два раза больше нашей квартиры на Бруклин-Хайтс. Кухня, небольшая гостиная и спальня. В последнюю комнату захожу, снимая одежду на ходу. Добираюсь до кровати – усталость валит с ног, но заснуть не могу. В голове мечутся разные мысли. Одна уже давно не даёт покоя: почему Кер напал на меня? Да, бываю случаи нападения на живых существ. Но они очень редкие, эти боги – спутники насильственной смерти, она подталкивают на такие деяния. Но чтобы самим убить… Странно всё это. И почему призраки встали на мою защиту? Может, Кер обидел их? Я ничего не могу понять. Заставляю себя закрыть глаза и ни о чём не думать. Но что-то мешает. Среди ночи слышу, как кто-то зовёт меня по имени:

– Теар, Теар, – голос женский. Выхожу из спальни и иду к входной двери. – Открой мне, Теар.

Как сомнамбула отворяю дверь, хотя помню, что Аарон предупреждал не выходить. На пороге стоит девушка. Высокая, стройная, с русыми волосами. Именно она помогла мне на кладбище Марбл. А ведь это её я видела в метро!

– Кто ты?

– Тереза. Ты должна мне помочь.

Она берет мою руку и пытается вытащить на улицу, но я упираюсь.

– Я не выйду из дома до рассвета.

– Ты не понимаешь. Ты должна мне помочь. На рассвете будет поздно.

Тереза смотрит в небо, где Гелиос^15 запрягает своих летающих лошадей. Близится рассвет.

– Тогда объясни, что я должна сделать?

В глазах Терезы застыла боль.

– Ты должна освободить меня.

Первые лучи солнца вышли из-за горизонта, словно мечи, пронзая тело девушки. Тереза растворяется в солнечном свете. Её губы шепчут: «Спаси меня». Жалостливый крик замирает на моих устах… Это я кричу, пронзённая лучами солнца?..

***

– Ты чего орёшь?

Спросонья не могу понять, где нахожусь и кто со мной разговаривает. Спустя пару секунд вспоминаю, что я в гостевом доме. А раз на улице уже светло, значит, мне приснился плохой сон.

– Кошмар привиделся, – отвечаю Эзре, стоявшему возле моей кровати. – Как ты зашёл? Я точно помню, что закрывала дверь.

– Было открыто. Поиграешь со мной? Аарон и Хейзел уехали в город, здесь только прислуга, а они не особо общительны.

– А ты не ходишь в сад или на занятия какие-нибудь?

– Мне нельзя покидать территорию виллы без Аарона. Вот и скучаю тут целыми днями. Хорошо, что теперь ты появилась.

– Ладно, сейчас оденусь и поиграю с тобой.

– Я тебя на кухне подожду.

Смываю с себя остатки сна и, натянув джинсы и серую футболку, выхожу к маленькому богу.

– Я тебе бутерброд сделал.

На тарелке лежал толстый ломтик хлеба, поверх которого красовался пятисантиметровый кусок колбасы.

– Спасибо. Даже не знаю, как он поместится мне в рот. А себе чего не приготовил?

– Я не ем человеческую еду.

– А что ешь? – меня разобрало любопытство.

– Это секрет, мне нельзя говорить. Давай играть.

Передо мной оказалась шахматная доска.

– Шахматы?!. А тебе не рано в них играть? Может, в волейбол? Или просто мяч покидаем? – у Эзры на лице появилась довольная улыбка, такая же, как у Аарона.

– Теар, ты, правда, думаешь, что мне три года? Разве история с Фемидой тебя ничему не научила? – от неожиданности у меня чуть кусок бутерброда изо рта не выпал.

– Я не умею играть в шахматы, – только и смогла ответить.

– Ничего, я тебя научу.

Полдня Эзра пытался объяснить, как играть в шахматы. Но игра мне не давалась. Я внимательно всматривалась в лицо мальчишки и пыталась понять, что он за существо? В нём была детская открытость и беззаботность, и не по возрасту развитое мышление. А ещё Эзра был болтлив на темы, на которые ему разрешалось говорить. Так я узнала, что весь персонал на вилле – призраки. Днём молчаливо делают свою работу, а ночами бродят по окрестностям, обиженные и злые. Они – неприкаянные души тех, кто умер в этом месте. Вилла никого не отпускает, умершие застревают здесь на веки. Пожалуй, самое страшное наказание – увязнуть между миром живых и мёртвых. Теперь мне стало понятно, кем была Тереза из моего сна. Но был ли это сон?

– Вот, смотри: рокировка, – Эзра поменял ладью с королём своего цвета. – Можно так сделать один раз за партию.

– Но ладья ведь не станет королём?

– В шахматах – нет. А вот если подобное случилось бы в жизни, разве ладья не стала бы королём? Она займёт почётное место, титул и звание.

– Но ведь у короля есть регалии. И посмотри – он отличается от всех внешним видом.

– Это ты видишь отличия. Они прописаны в правилах. А вот если бы правила изменили, то все бы поверили, что ладья – это король.

– Эзра, – мы давно перешли на «ты», отбросив формальности, – иногда я путаюсь, где мы говорим про шахматы, а где про жизнь.

– Что у тебя с рукой Теар?

Он указывает на место пореза ножом, чуть выше которого находится укус Зефира.

– Я была неосторожной.

– Можно, я помогу?

Смотрю на мальчика, не понимая, о чем он говорит. Моё замешательство Эзра расценивает как согласие. Он касается указательным пальцем моей руки, от соприкосновения появляется яркое свечение. Не могу поверить своим глазам, но раны заживают!

– Ничего себе! Я не знала, что ты так можешь!

– Я на многое способен. Только ты никому об этом не говори. Мне нельзя прикасается к живым. Даже к таким, как ты.

– Я – могила!

Делаю жест, будто застёгиваю рот на молнию. Лицо Эзры озаряет улыбка. Замираю в предчувствии приближения сильного сгустка энергии. Эзра тоже напрягся. В гостевой дом без стука заходит Хейзел.

– Вот ты где! Тебе никто не разрешал приближаться к нимфе!

Я передёрнулась от резкого тона богини. Эзра встал со стула и направился к входной двери.

– Увидимся ещё, Теар! – крикнул мальчик на прощанье.

Гневный взгляд Хейзел переключается на меня:

– Я запрещаю тебе приближается к мальчишке. Понятно выражаюсь?

– Понятно.

– Ладно. На вот, я тебе купила, – Хейзел протягивает мне несколько картонных пакетов с эмблемами известных марок.

– Зачем?

– Ты выйдешь в приличное общество в джинсах и футболке? Теперь ты частично представляешь и наш дом. А я не хочу, чтобы сказали, что боги смерти одевают своих нимф как оборванок.

– Ну, спасибо, – говорю Хейзел. После паузы добавляю, – за вещи.

– В девять часов будь готова.

Разбираю подарки Хейзел. Даже не хочу знать, откуда у неё информация о моем размере одежды и обуви. В пакете красное платье, оно село на меня как вторая кожа. Открытый верх без бретелек, плотно облегающее бюстье. Немного смущает длина – очень короткое. «Да!» Любуюсь собственным отражением в зеркале. Я в этом наряде выгляжу сногсшибательно! В другом пакете лежат лаковые туфли в тон платью.

Смотрю на время – пора выходить. В дверь постучали, на пороге стоит Хейзел.

– Какая ты конфетка! Даже лучше, чем я ожидала.

Она берет меня под руку, и мы идём в сторону главного дома. Впервые Хейзел касается меня, несмотря на это, ничего не происходит. Возможно, злые слухи, что дети Аида – неприкасаемые боги.

Возле дома стоит чёрный «Aston Martin». Аарон облокотился о машину, скрестив руки на груди.

– Это что? – спросил у Хейзел, указывая в мою сторону.

Он разглядывает меня, и мне становится неловко.

– Сделала, как ты просил: упаковала так, чтобы выглядела аппетитно.

– Перестаралась. Теперь за ней следить надо, чтобы её кто-нибудь не украл. Ладно, поехали, на месте разберёмся.

Скрывая горящий румянец, сажусь на заднее сидение, отвернувшись к окну.

– Как вам машина, мисс Эмерсен? – вопрос Аарона не предвещает подвоха.

– Хорошая.

– Я бы сказал – отличная! У неё очень удобный салон, намного лучше, чем в «Porsche», – Аарон тонко намекает на тот день, когда видел моё воспоминание.

– Я предпочитаю немецкие марки машин. У англичан движок слабоват, – «Aston Martin» – английская марка.

Встречаю взгляд его голубых глаз в отражении зеркала заднего вида.

– Вам просто не попадался хороший водитель.

Хейзел включает музыку громче, и до места назначения никто из нас больше не проронил ни звука.

«Бар 54» находится на крыше отеля «Хеттер». Сегодня здесь собрались все божественные сливки Манхеттена. Несколько кинозвёзд и пара–тройка посвящённых, весьма преуспевающих бизнесменов. Нас провели за VIP-столик, отделённый от остальных так, что вся терраса расстилалась перед нами, при этом мы оказывались от всех изолированы. Вокруг – движение, милая болтовня, выступает популярная группа, а официанты снуют, едва успевая разносить бокалы с шампанским. Здесь собралась богема – тот круг, в который так стремится попасть Палома.

За прозрачными ограждениями открывается невероятный вид на ночной Нью-Йорк. Кажется, словно находишься на небесах.

За спинами божеств вижу знакомую копну рыжих волос. Не может быть! Палома – и в подобном месте?! Как могли пустить сюда полукровку? А потом увидела того, кто провёл её. Леам стоял рядом с ней, разговаривая с пожилым мужчиной.

– Ты разве не желаешь поздороваться со своей полубогиней? – спрашивает Хейзел.

– Ни капельки. Думаю, ей интересней общаться с другими богами, чем со мной.

– Как знаешь. Тогда принеси мне с бара мартини.

– Но бар находится за её спиной. Вы что, специально хотите, чтобы я с ней столкнулась?

– Ни с ней, а с ним, – Хейзел показала на Леама.

– Нет. Я не пойду.

– Есть два варианта: ты сделаешь это сама или я тебя заставлю, – включился в разговор Аарон.

– Сама, – мой взгляд полон гневных искр.

Поднявшись со стула, направляюсь к бару, проскальзывая сквозь шумную толпу в надежде, что Леам с Паломой меня не заметят. Подхожу к стойке и прошу один бокал мартини. Пока бармен наливает, слышу голос:

– Привет, красавица! Как зовут? И почему я тебя раньше здесь не видел? – приятный парень-сатир решил со мной познакомиться. Но мне не до знакомств.

– Я не одна, – и ухожу с бокалом.

Пока отвлекал сатир, Палома с Леамом ушли. С чувством победы возвращаюсь к столику богов смерти, ведь их номер не прошёл. Довольная, иду в нужном направлении, пока меня не одёргивают за руку. Мартини чуть не разлился.

– Ты что тут делаешь, Теар? – Леам удивлён.

– Есть какие-то проблемы? Или мне запрещено здесь находиться?

– Где Аарон Дарк, ты с ним пришла?

– А где твоя невеста?

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Как и ты на мой. Если это всё, что ты хотел сказать, то дай пройти. Не хочу, чтобы думали, будто я флиртую с почти женатым мужчиной, – пытаюсь обойти Леама, но он меня не пропускает.

Понемногу на нас начинают обращать внимание окружающие. Леам это тоже замечает. Он наклоняется к моему уху и шепчет так, чтобы его, кроме меня, никто не услышал.

– Если он тебя хоть пальцем тронет, его смерть будет долгой и мучительной.

– Это невозможно, – говорю ему с вызовом.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он уже мёртв, – быстро проскальзываю мимо Леама, подхожу к столику Хейзел и Аарона, внимательно наблюдающими за нами. – Вот. Извините, половина разлилась. Но ведь это не главное, – по довольному виду Хейзел понятно, что я сделала всё, как она хотела. – Зачем вам это надо?

– Ты задала слишком сложный вопрос.

Остаток вечера я провела за столиком, наблюдая, как развлекаются другие. Несколько раз Аарон оставлял нас с Хейзел одних. Но большую часть времени потомки Верховного Бога Аида скучали вместе со мной.

– Ну, как всё прошло? – спросила Хейзел брата после очередной отлучки.

– Ничего не вышло, – Аарон ответил.

– Значит, нужно напором брать, – продолжала высшая богиня, – Теар, как зовут того сатира, которого ты встретила у бара?

– Не знаю. А это важно? – тот сатир весь вечер вился вокруг разных красавиц, но все давали ему отворот.

– Ты должна узнать! И поближе с ним познакомится. Вот же он, сидит у бара.

– Нет, никуда я не пойду! – я настроена категорично, помня про случай в Вебстер Холле.

– Быстро встала и пошла к нему! – голос Хейзел походил на змеиное шипение. – Иначе я силой тебя отволоку.

– Попробуй только… – закончить угрозу мне не дали.

Господство моей воли отобрано и подавлено. Я шла к барной стойке, наблюдая за собой словно со стороны. Будто моё сознание отделилось от тела. Боковым зрением вижу, что Леам наблюдает за каждым моим действием.

– Привет конфетка, скучаешь? – слышу, как слова Хейзел слетают с моих уст.

– Привет, – сатир заметно оживился.

– Угостишь девушку чем-нибудь горячительным? А то я совсем истосковалась.

Бармен подаёт коктейль. Дальше происходит сплошной кошмар: сатир флиртует, его рука лежит на моей талии, Хейзел в моем теле жмётся к нему. Парень рассказывает полную чушь, а я смеюсь как-то неестественно и зазывающе. С каждой секундой накал страстей увеличивается. Глядя в глаза друг другу, наши губы соприкасаются.

«Нет!» На мгновение мне удаётся вырвать контроль над телом. Моя рука дёргается, проливая на рубашку сатира коктейль. Наконец-то! Я прогнала Хейзел из своего тела. Вскакиваю со стула и быстрым шагом иду прочь.

– Эй, ты куда? – кричит вслед непонимающий сатир.

Но я скрылась от него в женской уборной. Включаю воду и смотрю на себя в зеркало. Но в отражении на меня смотрит Хейзел.

– Возвращайся в зал, немедленно!

– Нет! – кричу отражению.

– Да как ты смеешь!.. – она прорывается сквозь моё сопротивление. Контроль снова потерян…

Из-за спины слышу знакомый голос:

– И что же произошло возле барной стойки? – оборачиваюсь и вижу Леама.

Как? Я же закрыла дверь!

– Тебе разве не понравилось? – отвечает Хейзел моими словами. – Я же не могу вечно тебя ждать.

Леам не видит подмены. Делаю пару шагов ему навстречу, пристально глядя в его зеленые глаза. Он с недоверием наблюдает за каждым моим движением. Хейзел запускает мои руки в его волосы, в страстном порыве припадая к его губам. Он осторожно, но все же отвечает на поцелуй. Он жарко прижимает меня к себе, добавляя остроты в наш трио. Но я не участник, а пассивный наблюдатель. Страстные поцелуи перерастают в терзания тел. В крови – запредельный уровень адреналина. Он подхватывает меня, словно пушинку, и сажает рядом с умывальником. Обхватила ногам его стан, подол платья задирается до неприличной высоты, выставляя напоказ моё белье. Хейзел моими руками расстёгивает рубашку Леама, осыпая поцелуями каждый сантиметр оголившейся плоти.

Леам останавливает Хейзел. Берет моё лицо в ладони и ласково, осторожно целует, внимательно рассматривая мои глаза.

– Кто ты? И где Теар?

– Это я, Леам. Ты что, не узнаешь меня? – Хейзел пытается обмануть Леама.

Он улыбается.

– Ламия, не думал, что тебе своего тела мало, – Хейзел попыталась оттолкнуть Леама, но он крепко её схватил. – Задушить бы тебя, змея. И посмотреть, как ты умрешь вместе с этим телом. Как твой папочка разожжёт котёл по твою душу.

– И убьешь свою любимую нимфу? Попробуй, я ради этого даже умереть готова.

Он с сильно тряхнул меня.

– Пошла вон, тартаровская гадина!

Хейзел громко засмеялась и оставила мое тело.

Смотрю на Леама своими глазами, он всё ещё держит меня.

– Отпусти меня. Хейзел ушла, – почти шёпотом говорю ему.

Его взгляд меняется, в нем появилась теплота. Нежно прижимает к себе. Мне плохо, больно, хочется рыдать на взрыв. Сильные мужские руки обнимают, пока я даю свободу эмоция. Леам ласково гладит меня по голове. И впервые за год я чувствую, как скучала по нему. Как мне было тяжело и как сильно мне его не хватало.

Смотрю на него, он вытирает ладонью мои слезы.

– Мне надо идти.

– Я не дам тебя в обиду.

– Спасибо, но не стоит. Никому от этого лучше не будет.

Выхожу из уборной и направляюсь к лифту. Ухожу отсюда. Плевать на желания Хейзел, я не хочу и секунды рядом с ней находиться. Кабина лифта стремительно спускает меня.

Уже на улице чувствую призрачный привкус свободы. Делаю несколько шагов в сторону Восьмой авеню, и меня грубо одергивают за руку.

– Я тебе не давал разрешения уходить, – голос Аарона жесткий, как метал, а от его прикосновения становится не по себе.

– Мне кажется, сегодня я сделала всё, что могла. Не знаю, зачем вам травить Леама, но вы своего добились.

Рывком Аарон прижимает меня к себе, оттаскивая в сторону. В метре от того места, где я стояла, упало что-то большое. От осознания увиденного вскрикиваю. На земле, истекая кровью, лежит человек. Хотя нет, не человек. Это сатир. Тот самого, с которым я сидела возле бара. Он не мог сам выпрыгнуть с крыши «Бара 54». Если только ему не помогли. Я поднимаю голову вверх, туда, где находится бар. В защитном ограждении видна дыра. В ней стоит бог. Он гневно смотрит на нас Аароном. А я вспоминаю слова Леама, которые он произнес во дворе Вебстер Холла: «Следующего – убью»…

Глава 8

Даже не знаю, где хуже: на вилле высших богов или в центральном департаменте полиции Нью-Йорка, куда после падения сатира плавно перенёсся мой вечер. Я уже почти сутки сижу в комнате для допросов и от скуки в сотый раз рассматриваю мельчайшие детали одежды полицейского: мятый пиджак и несвежая рубашка с головой выдают небрежного и невнимательного к бытовым мелочам человека. Так часто бывает с людьми, полностью посвятившими себя работе. Следователь задавал бесконечные вопросы: «Как познакомились?.. О чём говорили?.. Почему вы ушли раньше?.. Кто может подтвердить?»

Смерть несчастного сатира квалифицировали, как самоубийство. Будь я обычной девушкой, а умерший – простым парнем, меня, наверное, отпустили бы через двадцать минут. Но есть «но». И даже не одно.

Первое «но»: следователь – посвященный человек. Он допрашивает с пристрастием, потому что не видит логики в поведении самоубийцы – вот только что парень сидел за барной стойкой, а через секунду прыгнул с крыши огромного небоскреба… Конечно же, полицейский догадался, что без магии не обошлось. Понимаю его сомнения, но ничем не могу помочь. Мы ходим по кругу: следователь задает одни и те же вопросы – я даю те же ответы.

Уставшая, голодная, злая – мне не предоставляют адвоката и не дают позвонить сестрам. Я сижу в закрытом кабинете и уверена, что через зеркало на стене за мной кто-то наблюдает. Хотя что скрывать? Я прекрасно знаю, кто там находится! Это и есть второе «но», почему я нахожусь здесь так долго.

В дверь постучали:

– Джон, тебя главный вызывает. Я тебя подменю.

Следователь взглянул на вошедшего, аккуратно собрал документы в стопочку и вышел. Леам тут же занял его место. Я откинулась на стул:

– Ну и к чему весь этот цирк?

– Почему сразу цирк? Это обычный допрос, идёт рабочий процесс расследования.

– Я не подозреваемая, чтобы меня держать в клетке столько времени. Даже убийцам предоставляют адвоката.

– А чем тебе плохо? Здесь же лучше, чем в компании мертвого семейства?

– Лучше, – я уже уловила ход его мыслей. – Я сразу поняла, что без тебя здесь не обошлось. Ты же главный блюститель морали! Сын Астерии, богини справедливости! Потомок, держащий под контролем всю муниципальную полицию города!

Леам улыбнулся. Ему не нужно отвечать, ведь я вижу его насквозь: он закрыл меня в полицейском участке, чтобы вышло время, которое я должна была провести в доме Аарона и Хейзел Дарк.

– Я так понимаю, ровно в двенадцать зайдет следователь, извинится за причинённые неудобства и отпустит на свободу? Ты теперь всегда будешь закрывать меня в полицейском участке с пятницы по воскресенье?

– Знаешь, я не смотрел на ситуацию под таким углом. Но обещаю подумать. Твоя идея мне уже нравится, – отшучивается Леам.

Часы, висящие над дверью, показывают, что скоро полночь. Ещё каких-то пятнадцать минут, и я смогу быть свободна от обязательств перед высшими богами дома Аида. А значит, меня выпустят и из участка. Но есть вопрос, не дающий мне покоя:

– Это ты заставил сатира спрыгнуть с крыши?

Леам посмотрел на часы. Его взгляд встретился с моим.

– Нет. Я здесь не причем, – его выражение лица стало холодным и отстраненным.

Тело покрывается мурашками. Я помню, как умело он умеет лгать. Я была уверенна, что знаю его, но, как оказалось, не знала о нём ничего. Такому богу не стоит больших усилий завладеть телом сатира и заставить делать, что угодно. Так же, как это сделала со мной Хейзел.

Какими бы мотивами Леам не прикрывался, они не стоили того, чтобы лишить жизни живое существо.

Ход мыслей прервал вернувшийся следователь, а Леам быстрым шагом вышел из кабинета.

– Приносим извинения, что долго держали вас, мисс Эмерсен. В деле появились новые обстоятельства. Вы можете быть свободны.

Я бросила взгляд на часы. Большая стрелка качнулась.

Одна минута первого…

***

Пишу в поисковой системе Google «Фермы абердин-ангусских коров США» и получаю сотни страниц с сайтами, которые уже просматривала. У фермеров ближайших десяти штатах уже начинается нервный тик от звука моего голоса. И это лишь второй день, как я пытаюсь найти исполинское животное для празднования восьмилетнего цикла смерти потомков Верховного Бога Аида. Эти быки уникальны. Если редкий экземпляр получается вывести, фермеры берегут его, как зеницу ока, категорически не желая продавать. Хейзел меня сожрет живьем, если не найду животное. Громко хлопнув, закрываю ноутбук. Всё тщетно…

Огромный букет белых роз на моем столе радует своим ароматом. Я бы выбросила его в мусор сразу, как прочитала приложенное к нему послание, но так поступить с растениями – преступление. Я тоже отчасти цветок! «Мышке за причинённые неудобства…» Без имени отправителя. Хотя оно и не нужно. Леам – единственный, кто меня так называет. Решил, что букет роз – достойная компенсация за сутки, проведенные в полицейском участке…

Дверь открылась, и во всём своём блеске передо мной появилась глава дома Гемеры – Палома Беккер.

– Здравствуй, Теар! Какой у тебя красивый букет. Кто автор красивого жеста?

– Привез курьер, записки не было. Наверное, тайный поклонник, – ложь во благо…

Палома наклонилась над цветами, вдыхая их аромат.

– …Чем обязана вашему визиту?

– Разве я не могу просто навестить ту, что теперь служит и другому дому?..….

Колкость не прошла мимо моих ушей. Смотрю на Палому широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, что ей надо от меня.

– Мы с тобой нормально не поговорили после того, как все узнали, что тебя прокляли. Как-то всё плохо вышло. В общем, я пришла перед тобой извиниться. Я не должна была проклинать тебя. Это моя безосновательная ревность. Теперь-то я понимаю, что для этого не было веских причин – ты для Леама была просто интрижкой…

Извинения повергли меня в шок, но настоящая Палома показала себя мгновенно.

– …Мимолетное увлечение, не более того. Сейчас я полностью уверенна в наших чувствах. У меня есть к тебе небольшая просьба, – на языке Паломы это значит «сделай, что я хочу, немедленно!»

– Какая просьба?

– Ты могла бы взяться за организацию нашей свадьбы?

От неожиданности я не успеваю скрыть настоящие эмоции – пялюсь на Палому с открытым ртом. Но, собравшись, заверяю:

– Конечно! Буду только рада! Для меня это большая честь, – мысленно посылаю эту парочку в тартар.

– Вот и славно. Я пришлю эскизы на почту. А, нет, лучше сразу на телефон, чтобы у тебя всё всегда было под рукой.

Я улыбаюсь натянутой улыбкой.

– Кстати, чем ты занимаешься вечером? – продолжает Палома.

– У меня нет никаких планов.

– Вот как здорово! Я ведь не забыла разговор о твоем браке. И даже устроила тебе свидание вслепую. Вот держи, – она протягивает мне визитку с названием ресторана «L’Artusi». – Сегодня вечером встретишься с одним приятным мужчиной. Хорошенько к нему присмотрись.

На прощанье говорю Паломе «Всего хорошего», радуясь тому, что полубогиня уже уходит. Как только закрывается дверь, ко мне в кабинет входит другой посетитель.

– Чего хотела её божественность? – от пронырливой Астрит ничего не скрыть.

– Ты не поверишь. Удивить тебя?

– Давай.

– Скомкано извинилась, что прокляла меня и попросила… барабанная дробь… Чтобы я занялась организацией их с Леамом свадьбы.

– Вот ты влипла!

– Даже не знаю, плакать или радоваться… Одно хорошо – если не найду огромного черного быка, то до свадьбы Паломы и Леама я не доживу. И это меня даже радует.

– Что, вообще полный провал с быком?

– Полнейший.

– Хочешь, я у Майка спрошу? Может, он сможет помочь… Он же сатир, а бог, которому он служит, Пан – покровитель животных и скотоводов.

– Пожалуй, эта лучшая из сегодняшних новостей.

– Ну, раз мы с Майком помогаем тебе, ты просто обязана с нами завтра поужинать.

– Хорошо.

Несмотря на моё жгучее желание задушить Палому, день проходит без эксцессов. Работа делается – время коротается. Временами в голове вспыхивают отчаянные мысли, что меня могут насильно выдать замуж. Но я прогоняю их прочь. Вера, что в жестоком мире должна быть хоть какая-то крупинка справедливости – единственное, что не дает мне впасть в отчаяние.

После работы еду в ресторан. Скучая за столиком в одиночестве, жду своего кавалера, который опаздывает уже на пятнадцать минут. Сам ресторан «L Artusi» мне нравится. В закоулках жилых кварталов Манхеттена это место внешне ничем не выделяется. Но когда переступаешь порог заведения, ощущаешь контраст между холодным урбанистическим городом и приятным провинциальным уютом.

Время шло. Кавалер опаздывал. Хотя, наверное, правильней его называть будущим мужем. Я развлекалась размышлениями на тему «Какую на этот раз утку подкинет мне Палома?» Зная её, не удивлюсь, если на встречу придёт горбатый лысоватый старичок в старом, проеденном молью пиджаке.

В небольшом комфортном зале мой столик расположился как раз напротив входа. Наблюдая за посетителями, я гадала – который из них может стать «моим избранником»? Дверь снова открылась, высокий красивый мужчина средних лет направлялся ко мне уверенным быстрым шагом. Я сразу вычеркнула его из списка предполагаемых кандидатов, но каково же было удивление, когда он назвал меня по имени:

– Теар… Извините, что опоздал. Страшные пробки.

Как неожиданно! Я не могла подумать, что этот ухоженный приятный человек может быть тем самым избранником, которого для меня нашла полубогиня.

– Ничего страшного, – я немного растерялась.

Мужчина присел за столик напротив меня.

– Люблю это место, оно светлое и приятное. Таких мало в Нью-Йорке.

– Да, – я ещё не отошла от неожиданности и не знала, как поддержать беседу.

– Я забыл представиться… Симон. И я – гей!

Что-о?!. Проклятье Эринний! Что происходит!

– Да?.. – я мгновенно перестала чувствовать неловкость. Её сменили искреннее удивление и проблески понимания. – И…

– И… почему я здесь? Потому что меня, как и вас, заставили прийти на эту встречу.

Я слушала рассказ Симона, про то как глава его дома захотела породниться с домом Гемеры. А брак для этого – хороший предлог. Палома расчетлива – даже избавляясь от бывшей соперницы, она ищет для себя выгоду. Можно сказать, наши с Симоном истории похожи. Он – сатир, подаренный дому Никты^16. Но что-то не заладилось у него со своей полубогиней. Не соответствовал он всем её ожиданиям. А вот Палома Беккер соответствовала. Если раньше на мою полубогиню смотрели сквозь пальцы, то объявление о грядущей свадьбе с чистокровным богом – сыном Астерии, подняло её среди полубогов на ступеньку выше. К ней яро потянулась вся полуобщественная знать.

Вот поэтому Симон и я в итальянском ресторане пьём мускатное вино, мило болтая о тяжелой судьбе низших божественных существ. Одно из достоинств моего кавалера то, что он оказался отличным рассказчиком. Я уже больше часа улыбаюсь и не сдерживаю смех. Пожалуй, мне не было так весело, наверное, лет пять.

– Можно к вам присоединиться? – низкий бас разрушает ауру веселья.

Вот зараза! Как он это делает?! Я же сидела напротив входа и видела всех посетителей, Неожиданное появление Аарона Дарк смутило не одну меня – Симон явно занервничал.

– Конечно. Разве могут два низших божества отказать потомку Верховного Бога Аида, высшему богу Аарону Дарк.

Симон изменился в лице. Наверное, для него это была первая встреча с высшим богом.

– Мисс Эмерсен, расслабитесь, вы не на работе. К чему лишние регалии?

– Вы так ловко скрывали свою энергетику, что моему спутнику может показаться, что перед ним обычный человек.

– Ваш спутник. Точно, – Аарон, наконец, посмотрел на сатира, – Аарон Дарк. Руку жать не буду, боюсь, как бы не навредить.

– Да-да. Конечно. Я Симон, сатир дома Никты.

– Ваш коллега? – спрашивает бог у меня.

– Нет, мой будущий муж.

– Муж? Как интересно. И когда же ваше проклятое сердце воспылало любовью к сему индивиду?

Сатир, обрадовавшись, что разговор обходится без его участия, поспешно распрощавшись, сбежал из ресторана. И правильно сделал. Высшие боги – они такие… мало ли чего не так сделаешь, потом придётся собирать себя по частям. После того как Симон скрылся за дверью, мой допрос продолжился:

– И хочу знать подробности вашего решения связать судьбу с этим… как бы его назвать, чтобы не показаться гомофобом…

– Назовите его просто Симон, – подсказываю ему. – И этого прекрасного человека мне выбрала в супруги Палома Беккер.

Аарон улыбался, его позабавила моя история. Он откинулся на спинку стула, а его пронзительный взгляд был прикован к моему лицу.

– Вы меня преследуете, мистер Дарк? Зачем вы здесь?

– Почувствовал, что вам весело. Мне стало любопытно, кто так развеселил мою нимфу?

– Почувствовали? Что-то новенькое. И часто же вы меня чувствуете?

– Достаточно часто. И за это время я понял, что вы крайне нелогичная и взбалмошная особа.

– Так красиво меня дурой еще никто не называл, – снобизм бога начал раздражать. Наверное, всему виной мускат, но у меня появилось желание высказать все ему в лицо.

– Мисс Эмерсен, вы делаете поспешные выводы, – он улыбался, но не извинялся, а подтверждал мои догадки.

– Ну, раз нелогичная… Может, вы мне покажите пример логики на собственном примере? Расскажите, что вам нужно от Леама?

– Знаете легенду о первой женщине, созданной Верховными Богами?.. Ее звали Пандора – что означает «дар богов». Красивая, грациозная, умная, но в тоже время лживая, ревнивая, с сексуальным аппетитом, который невозможно утолить. Но главное её качество – любопытство. Они преподнесли Пандору Эпимитею, брату Прометея, который к тому времени успел разгневать богов кражей огня. Но перед тем, как подарить женщину, боги вручили ей шкатулку, в которую вложили все бедствия вселенной: голод, жажда, болезни, смерть… И приказали Пандоре не открывать шкатулку, разжигая этим женское любопытство. В первую же ночь с Эпимитеем она приподняла крышку шкатулки, выпуская на волю все несчастья. Вы, как Пандора, мисс Эмерсен, своим любопытством можете открыть тайну, от которой может произойти много бедствий.

Делаю глоток вина, смотря на умника, сидящего напротив.

– Мне всегда было жаль Пандору. Нечастная женщина стала жертвой интриг богов. Но ведь не только несчастья принесла она в мир людей. А как же Элпис^17, сидящий на самом дне шкатулки? Надежда, которая никогда не дает отчаиваться человечеству даже в самых страшных бедствиях. Так, возможно, и ваша тайна не так уж и страшна? И в ней скрывается то, что просто необходимо выпустить наружу?

– Все же любопытство вас погубит. У мистера Спаркса есть то, чем мне хочется владеть. Но он очень давно мне в этом отказывает. Вот я подумал, что, если у меня будет то, что нужно ему, мы сможем обменятся.

– Вы совершили ошибку, считая, что он захочет на меня обменяться. Леаму я не нужна, он женится на Паломе. Вы не получите ничего. Тем более, что через два года я буду совершенно свободной нимфой. Ни от кого не зависеть, никому не принадлежать. Я – неудачный объект для сделки.

– Это с какой стороны посмотреть. Действительно, от службы дому Гемеры вы освободитесь через два года. Но я же представляю совершенно другой дом. И на наши взаимоотношения наказание Фемиды не распространяется. От меня вам не отделаться. Разве что ваше сердце случайно не начнет биться.

Его слова, как удары, рушат и без того хрупкую надежду. Как так? Всех отпустят, а я буду вечно служить богам смерти?.. Нет, я не хочу!

– Мне пора домой, – я больше не хочу продолжать неприятный разговор.

В один момент весь мой мир рухнул. Словно я открыла шкатулку Пандоры, на дне которой не оказалось надежды. Лишь пустота. Такая же, как в моём сердце.

Расплачиваюсь по счету и выхожу на улицу. Аарон Дарк идёт немного позади. Возле ресторана происходит непонятная суматоха. Люди толпятся, уставившись в конец улицы. Из-за угла слышен звук сирены пожарной машины. Сделав пару шагов по тротуару, вижу, что красные языки пламени захватили в плен машину. И никакую-то, а черный «Aston Martin» Аарона Дарк.

– Какого черта?! – слышу рядом голос Аарона.

В его кармане заиграла мелодия звонка.

– Да… Мистер Спаркс, а я думаю, кто же мог сделать такую подлость? – Аарон нахмурился, продолжая разговор с Леамом. Он оборачивается и смотрит в окна небоскреба напротив ресторана. – Мистер Спаркс, я так понимаю, вы сейчас внимательно наблюдаете за смертью моего авто? Так вот, мне есть чем вам ответить.

Отключает свой телефон и дальнейшее происходит, как в замедленной сьемке. Я встречаю взгляд голубых глаз Аарона. Развернувшись ко мне, он жадно сгребает меня в объятья. Как заколдованная смотрю на него в ожидании неизбежного. Мне не страшно. Его губы пылко касаются моих, не давая увернутся. Поцелуй Аарона, как крепкий виски: сначала чувствуешь обжигающую горечь – боль от прикосновения с тем, кого нельзя касаться, сменяющуюся разлившимся по телу сладостным теплом. На мгновения забываю, где я, кто он и что происходит. Растворяюсь…. Но лишь на мгновение…

Возмущенно отталкиваю Аарона от себя, тщетно пытаясь вырваться из крепких объятий. Внутри меня клокочет ярость. Замахиваюсь, чтобы врезать наглецу, но в нескольких дюймах от лица он перехватывает моё запястье.

– Не в этот раз, мисс Эмерсен! – с хитрой улыбкой заводит руку за свою спину. И снова награждает меня пылким поцелуем.

Глава 9

На стенах цвета капучино висят фотокартины с изображением всех этапов процесса приготовления кофе от сбора на плантациях до обжарки в аппарате. Симпатичный бариста в чёрной фирменной форме мило улыбается посетительнице. А я спокойно пью свой напиток из бежевого картонного стаканчика с изображением зеленой женщины в короне. Да-а-а! Старбакс – рай для кофемана!

За моим столиком сидит парочка влюбленных голубков, и при очередном приступе их взаимной нежности мне приходится изображать заинтересованность происходящим за окном. Вот как сейчас – смотрю на оживленную улицу Манхеттена, завидую клеркам в белых воротничках. Рабочий день закончился, они идут домой к своим любимым женам, детям и котам. А у меня нет ни любимого, ни детей. Только кот. Ну, хоть кто-то меня дома ждет!

– Теар, чего такая грустная? Неужели мы с Майком нагоняем на тебя тоску? – говорит Астрит.

Майк впервые за вечер оторвал от Астрит взгляд своих карих глаз и обратил внимание на меня. Мне не сильно нравился сатир. Он весьма привлекателен: высокий, накаченный, приятной латиноамериканской внешности. Но было в нём что-то ещё. И это «что-то» мне не нравилось.

– Нет, вы очень меня бодрите, – иронично улыбаюсь и тяжело вздыхаю. – Просто навалилось много работы! Ещё бык этот не даёт покоя…

– Астрит говорила о твоей проблеме, – подключился к разговору Майк. – Я рассказал о ней Пану. Он ждёт тебя завтра.

– Правда? Какой ты умница, – Астрит набросилась на Майка с новой порцией поцелуев.

Нет, это становиться невозможным! Кладу в сумку телефон и собираюсь уходить.

– Ты куда? – Астрит заметила мою попытку удрать по-быстрому.

– Что-то плохо себя чувствую. Поеду домой, – подруга смотрит на меня с недоверием, понимая истинные причины побега. – Майк, даже не знаю, как отблагодарить?.. Спасибо тебе большое.

– Не стоит, это мелочи.

Говорю парочке «До встречи», делаю несколько шагов к выходу и чувствую, как немеют ноги. Тело становиться тяжелым, виски пронзает резкая боль, и я чувствую, что падаю посреди Старбакса.

***

Открываю глаза, пытаясь сообразить, где нахожусь. В комнате полумрак, но я узнаю это место: письменный стол, мягкий пуф в виде лисички, который Астрит купила на дворовой распродаже, и две кровати, на одной из которой я и лежу. Фух, я дома!

Из кухни доносится громкий крик нимф. Там разворачивается серьезный скандал. Таких воплей я давно уже не слышала. Собираюсь с силами и медленно иду на кухню, опираясь рукой о стену.

– Что за дикий ор на всю квартиру?

Мой голос прозвучал слабее, чем обычно, но меня услышали. Нимфы изумлённо уставились на меня.

– Ты чего поднялась? Тебе вообще вставать нельзя! – сразу наседает на меня Астрит.

– Что ты меня укладываешь? Что, вообще, происходит?

– Твой лохматый монстр тебя не только уложит. Он тебя ещё и закопает в наполнителе для кошачьего туалета, – негодует Лили. – Я всегда говорила, что от Сосиски ничего хорошего не будет!

– Он не Сосиска! Его зовут Зефир. Просто ты сама никого не любишь: ни людей, ни животных. Вот и видишь во всех врагов, – заступается за кота Астрит.

– Стойте! Причем здесь Зефир? – пытаюсь разобраться в происходящем.

– Твой любимый Зефир опрокинул твою гардению. Она рухнула с журнального столика и поломала несколько веточек. Поэтому тебе и стало плохо в кафе. Я вам говорю – это не кот! Это монстр! Посмотрите в его глаза! У котов не бывает таких умных глаз!

– Лили, у тебя паранойя. Какой монстр? С какими такими слишком умными глазами? И, если он такой умный, зачем он ворует колбасу и делает затяжки на колготках? Просто ты с ним не поладила и хочешь от него избавиться! – Астрит не уступала Лили.

– Пусть так! Но я была здесь, когда Зефир опрокинул цветок! И это не была случайность! Он целенаправленно выбрал гардению и специально её столкнул!..

Смотрю на журнальный столик в углу комнаты. Цветки сестер цветут яркими красками, и только моя гардения выглядит надломленной и побитой. Её листки начали засыхать ещё в первые сутки пребывания на вилле Дарк. Но это было не так заметно, как сейчас.

– …Нужно выкинуть его на улицу! А лучше – усыпить! – Лили не унималась.

– Никто не будет ничего делать с Зефиром. Он – мой питомец, и его судьбу решать буду я. Прости Лили, но в твою версию про кота-убийцу лимнад верится с трудом. Скорее всего, это случайность. Так что выписываю коту индульгенцию^18. А в назидание вам всем скажу: бойтесь за свои тотемные цветы – закрывайте плотней двери. Всё. И прекращайте перепалку. Всем завтра на работу.

Ковыляю обратно к своей кровати, там уже ждет Зефир. Его ангельские голубые глаза смотрят на меня, как на сочный кусок мяса.

– Эх ты, а ещё другом называешься!

Заваливаюсь рядом, слушая, как в нём заводится маленький «трактор». Закрываю глаза, погружаясь в царство Морфея^19.

***

– Теар, Теар, – Астрит треплет меня за плечо. – Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно.

– Совсем плохо?.. Что у тебя болит?

– Плечо. Какая-то бессовестная нимфа не дает мне спать. От этого мне очень плохо, – издевательски улыбаюсь в ответ.

– Ты, как всегда, шутишь. А если серьезно, как у тебя дела?

– Хорошо, – говорю, прислушиваясь к внутренним ощущениям. – Я бы даже сказала – прекрасно!

– Тогда подымайся, ленивец, и собирайся. Нам сегодня нужно на встречу к Пану.

– Нам?.. Я думала, твой Майк устроил встречу лично для меня? Или я пропустила тот момент, где он сказал, что мы должны идти вдвоём?

– Да. Он не говорил, что я должна идти с тобой. Но ты же не можешь отправиться одна к истинному богу, которому… тысяча миллиардов лет!

– Я не думаю, что ему тысяча миллиардов лет. Я вообще сомневаюсь, что такая цифра существует.

– Да какая разница?! Главное, что ты меня поняла. Ты без меня не пойдешь! Рухнешь там, кто тебя откачивать будет?! Тем более я отпросила у мистера Беккера нас обеих.

Спорить с Астрит нет смысла – если она чего-то захочет – не отцепится, пока не добьётся своего.

Несмотря на вчерашнее падение гардении, я чувствую себя на удивление нормально. Есть небольшая слабость, как после недельной болезни с высокой температурой, но жить можно. Хоть и осторожно.

Собираемся на встречу. Я, как представитель фирмы, надеваю официальный костюм. Астрит натягивает рубашку свободного покроя и синие джинсы с отворотами. Уже на выходе к её наряду добавляются яркие коралловые кроссовки «Nike» и такой же яркий рюкзак.

– Ты, вообще, в курсе, что обувь и аксессуары в одном тоне, считают признаком плохого вкуса?

– Теар, спишу твоё занудство на вчерашний инцидент.

– Астрит, ты вообще знакома с нормами дресс-кода в нашей компании?

– У нас есть дресс-код? Впервые слышу, – искренне удивляется нимфа.

– Да! Я тебе сотню раз присылала Положение на почтовый ящик.

– А-а-а! Та непонятная бумажка?! А я её в спам отправляю. Всё думала – зачем ты её постоянно присылаешь?

Как ни в чем не бывало она выходит в подъезд. Ох уж эти творческие личности! Никакой дисциплины и порядка!

***

До резиденции Пана мы добрались очень быстро. Его обитель находится на границе Китайского квартала Манхеттена и Маленькой Италии^20. Территория огорожена высоким бетонным забором. Никогда бы не подумала, что боги могут настолько переживать за свою безопасность! Количество охраны шокировало! Спортивной комплекции мужчины в чёрных очках и с оружием за поясом больше напоминали бандитов из наркокартеля, чем охрану дружелюбного бога животноводства.

– Проходите, мистер Томсон вас ожидает, – симпатичная блондинка встретила нас у входа на территорию и проводила до кабинета Пана. Пока мы шли, Астрит то и дело восхищалась невероятным ландшафтным дизайном. С улицы из-за высокого забора не видны озера с лебедями, изысканные цветочные композиции и причудливо постриженные кустарники. Сам дом тоже оказался венцом роскоши. Но, в отличии от дома виллы Дарк, роскошь здесь была вычурной, вопиющей и режущей глаз.

– Здесь, наверное, и унитазы из чистого золота, – говорит Астрит тихо, чтобы её не услышала блондинка.

Истинный бог ждал нас, роясь в своих бумагах, сидя за огромным, неприлично дорогим столом: низкие бронзовые кованые ножки, покрытая кожей новорожденного телёнка столешница и массивный корпус из редчайшего бархатного дерева – всё кричало о хорошем вкусе хозяина. Бог оказался темнокожим мужчиной с большими чёрными глазами и ослепительной белозубой улыбкой. Атлетическое телосложение, располагающая внешность и выразительные черты лица не позволяли дать ему больше тридцати лет. Услышав шорох открывшейся двери, он вышел из-за стола нам навстречу.

– Дамы, приятно познакомится – Гарри Томсон.

Пан официально пожал мою руку. Я представилась:

– Теар Эмерсен.

Хозяин роскошного кабинета вцепился в Астрит колким взглядом, словно поймал свою жертву когтистый грозный коршун.

– Астрит Коллинз, – представилась нимфа, слегка краснея под пристальным изучающим взглядом бога.

Томсон легко поцеловал запястье Астрит, не сводя с неё глаз.

– Рад знакомству, – его голос скользнул по коже мурашками, окончательно смущая Астрит. – Присаживайтесь… Что вас привело в мой дом?

Я села, Астрит осталась стоять, уставившись в окно.

– Я и Астрит – нимфы дома Гемеры, и работаем в компании по организации мероприятий…

– Астрит тоже организовывает праздники?

– Нет, Астрит – наш ведущий флорист. Так вот, нам поступил заказ от дома Аида на организацию праздника в честь окончания восьмилетнего цикла… Нам нужен исполинский чёрный бык… Мы обыскали все фермы, но не нашли нужное животное.

Мой рассказ словно прошел мима ушей Пана. Он пожирал глазами мою сестру.

– Астрит, хотите, я покажу вам сад? Вам должно быть интересно…

Я заметила, как вздрогнула Астрит при обращении к ней бога.

– Нет, нет, спасибо! Мне и так всё прекрасно видно!

– Пойдемте, – Гарри Томсон решительно встал и, приобняв Астрит за талию, повёл из кабинета. Я уже почувствовала себя лишней, но Пан предложил: – Вам же нужны животные?.. Как раз в саду и обсудим детали нашей сделки.

Астрит посмотрела на меня взглядом, полным ужаса. Я лишь улыбнулась и пошла следом за новоявленной парочкой. Гарри Томсон, несмотря на свою очень приятную внешность, Астрит явно не привлекал. Она шарахалась от него, как от прокаженного, в надежде на скорейшее завершение встречи.

А вот Гарри нимфа пришлась по душе, хотя вместе они смотрелись очень странно: Астрит в ярких кораллово-красных кроссовках и драных потертых джинсах, и солидный мужчина в строгом деловом костюме.

Он не обращал на меня никакого внимания, но нимфе выказывал своё расположение всевозможными способами: обнимая её за талию, аккуратно приподнимал над её головой низко склонившиеся ветки с ещё незрелыми диковинными фруктами, лёгким взмахом руки прогнал шмеля, поддержал и, по всему было видно, еле удержался, чтобы не подхватить Астрит на руки, когда она оступилась на краю мраморной дорожки, ведущей к малахитной набережной одного из озёр с чёрными лебедями. Но нимфа оставалась холодно отстранённой. Такой нарочито безразличной я её никогда ещё не видела. Мы полностью обошли владения Пана и подошли к высоким арочным воротам.

– Астрит, вы должны мне обязательно перезвонить, – мужчина вынул из кармана рубашки визитку ловким движением двух пальцев и протянул её моей сестре. Она неохотно взяла её и тут же получила долгий поцелуй запястья. Едва взглянув на меня, бог коротко бросил: – Я подумаю, чем смогу помочь.

Я поблагодарила бога животноводства и шагнула к распахнувшейся двери в заборе. Астрит чуть не сбила меня с ног, рванув к моему «Ford Focus» так, словно за нами гонятся собаки.

– А-а-а, такое чувство, будто меня поимели, хотя я даже не раздевалась. Фу, как противно! – она плюхнулась на сиденье автомобиля и заёрзала, будто по ней ползали муравьи, пытаясь избавиться от полученных впечатлений.

– Неужели мистер Томсон такой ужасный? – я немного издеваюсь над нимфой.

– Нет, не ужасный. Он назойливый, приставучий и его слишком много!

– Ты просто ему очень понравилась. Очень, очень сильно!

– Я заметила. Его внимания даже слепой бы заметил. Фу, блин… Какой склизкий тип. Всё! Не хочу об этом!

Завожу свое авто и, ухмыляясь, смотрю на Астрит. Просто так я эту тему не оставлю, ещё долго буду вспоминать ей ухаживания Гарри Томсона. Она словно прочла мои мысли:

– Только попробуй хоть что-то сказать!

Приподнимаю руки вверх, будто я преступник, застуканный на месте преступления. Но всю дорогу до манхэттенского офиса улыбаюсь.

Приехав после встречи в офис, я полностью погружаюсь в работу. И пусть мне удаётся отвлечься на некоторое время, но тревожные мысли не дают покоя: завтра – четверг, значит, я снова встречусь с надменным мистером Дарк. Вчера он меня дважды поцеловал назло Леаму. Что же будет, если Леам и дальше будет отказываться идти на сделку с Дарком?.. А что будет со мной?.. Что будет, если я останусь игрушкой в руках бога смерти? Не страшней ли оказаться в полной власти бога, который из ревности убил ни в чём не повинное живое существо? При любом раскладе я остаюсь в проигрыше. Нужно искать выход, даже если кажется, что его нет.

Весёлая мелодия отвлекла от грустных мыслей. Правда, лишь на мгновение – звонит Палома Беккер:

– Здравствуй, Теар. Ты сильно занята?

Смотрю на часы: минутная стрелка показывает без пяти минут конец рабочего дня.

– Не то, что бы сильно…

Меня бесит Палома. Всегда жду от неё подвох. И она не обманула моих ожиданий:

– Как хорошо! Мне нужно, чтобы ты заехала на квартиру Леама на Ист-Виллидж и забрала мои ключи от машины.

Проклятье Эринний! Значит, надо проехать через весь город за ключами, потом вернуться в особняк Беккеров, а затем уже домой?! И проделать весь этот маршрут в час пик по сумасшедшим пробкам?!

– А Леам не может их завезти? – ищу возможность отделаться от полубогини.

– Его нет в городе. Так что жду тебя в своем особняке как можно быстрей!

Палома бросила трубку. Выбора нет, придется потратить целый вечер на разъезды. Машину оставляю на стоянке офиса, а сама направляюсь в метро. Меня прямо передергивает, когда понимаю, что нахожусь глубоко под землей. Бррр, не люблю метро.

Благо ехать не долго. Беру у консьержа запасные ключи от квартиры и поднимаюсь на верхний этаж небоскреба. Захожу в квартиру. То, что Леам не в городе – приятная новость, можно свободно вздохнуть и не бояться встретить его.

Леам по натуре консерватор, и здесь всё, как год назад, за исключением некоторых мелочей и обилие ненужных вещей Паломы. Подхожу к белому дивану, на углу которого лежит мягкий плед. Как же я любила его раньше!.. А теперь при одном взгляде на него у меня перед глазами возникает образ довольно ухмыляющейся Паломы. Ключи от авто торчат между диванными подушками.

Большая хрустальная люстра задребезжала, будто в неё кто-то бросил камнем. Поднимаю взгляд и вижу, что среди декорированных переплетений, сидит крупный сокол. Его тёмные коричневые глаза внимательно следят за мной, а гладкие перья цвета корицы с чёрными вкраплениями переливаются в свете люстры. Птица беспокойно переминается с лапы на лапу, раскачивая тяжёлую люстру. Нужно проваливать, сокол здесь неспроста.

– Уже уходишь?

Внутри всё обрывается, когда я слышу голос Леама.

– Палома просила забрать её ключи от машины. Мне нужно торопиться, она ждёт, – пытаюсь пройти мимо него, но он рукой перегораживает дверь.

– Ничего, подождет. Как ты себя чувствуешь, Теар? Говорят, энергетика потомков Аида убивает.

– Отлично. Пока ещё жива и в ближайшее время умирать не собираюсь, – внутренний датчик инстинкта самосохранения лихорадочно трещит, указывая на высшую степень угрозы.

Леам медленно приближается. И с каждым его шагом я делаю шаг назад.

– Я тоже на это надеюсь. Ты не хочешь у меня попросить прощения?

– За что, интересно? – обхожу белый диван, теперь только он отделяет меня от Леама.

Сокол громко крикнул, готовый кинутся. Напряжение в воздухе достигло предела.

– За то, что целовалась с ним возле горящей машины!

Его голос прозвучал очень резко. Я бросаюсь к выходу, но, как всегда, Леам быстрее. Он поймал меня в свои объятья, сковывая мои движения.

– Мне не за что перед тобой извиняться, – мой голос полон ярости. – Ты же не просишь прощения за то, что спишь с Паломой. А пара поцелуев – ерунда, я же замуж за него не собираюсь.

– Не зли меня! Ты не понимаешь – он тебя убьёт! – Леам почти бросает меня на диван.

– Вы все меня убиваете! Просто каждый делает это по-своему! Ты, Палома, Аарон – вы все одинаковые! Надменные божки, возомнившие себя вершителями моей жизни!

– Я не убиваю тебя! Я пришел тебя спасать.

Птица спустилась прямо на руку Леама. Она таращила на меня круглые глаза и агрессивно открывала острый клюв. Я вжалась в спинку дивана.

– Что ты собираешься делать?

– Защитить тебя…

Сокол, словно получив сигнал, взмахнул крыльями и бросился на меня. Я закричала, инстинктивно прикрыв лицо руками и ожидая, что острые когти начнут рвать мою кожу. Но этого не произошло…

Птица… обняв меня крыльями, словно просочилась сквозь мою одежду и слилась с моим телом. Я чувствовала, как тело отторгает её… я сопротивлялась, противоборствуя животной магии. И от этого испытывала адские боли во всем теле. Я заметалась на диване, подвывая от нестерпимых мук, пока Леам не сгрёб меня и не прижал к своей груди.

– Не сопротивляйся…

Его шёпот в самое ухо обжёг…

И я сдалась…

Глава 10

Стоя под душем, я стараюсь смыть воспоминание о вчерашнем дне, но не получается. Вода очищает моё тело, но не мысли.

Провожу ладонью по плечу – взгляд то и дело цепляется за незнакомые отметины. Яркие, аккуратные, почти живые. Словно художник взмахнул кистью и одарил моё тело узором. Но это не узор, а татуировка и в то же время не татуировка. Это сокол, кинувшийся на меня в квартире Леама, теперь живет на моём теле. Его расправленные крылья застыли в полете, а острые когти готовы схватить жертву в любой момент. Этот образ и запечатлен в нательной живописи.

Я такой красоты не просила – решение принял за меня Леам. Я понимаю его мотивы – он оберегает меня: Хейзел не сможет вселяться в мой разум и манипулировать моим телом. Я под защитой богини Астерии – матери Леама.

Но почему так гадко на душе?..

Выхожу из горячего водопада, оборачиваясь в полотенце. Вся ванная комната наполнена паром. Махровая ткать впитывает влагу, а я подхожу к зеркалу. Отражение словно в тумане. Провожу ладонью по поверхности.

Увиденное меня огорчает: на лице следы усталость, недосыпание и вечная нервотрепка. Сбежать бы от всех! Так нет же, найдут…

Что-то непонятное происходит с отражением. Образ в зеркале теряет четкость, словно зрение резко помутилось.

Внезапно в отражении вместо себя вижу незнакомку. От испуга оступаюсь и, поскользнувшись, падаю на пол.

– Теар… – слышу знакомый голос.

– Тереза? – подымаюсь и снова подхожу к зеркалу.

– Я должна тебе много чего рассказать. Это очень важно! И касается нас обеих!

– Хорошо, – всё ещё прибываю в растерянности от присутствия призрака в моей ванной.

– Здесь опасно, нас могут услышать. Подойди ближе, я проведу тебя в безопасное место.

Тереза протягивает руку из зазеркалья. От ошеломления волосы становятся дыбом. Но я не мешкаю. Я помню, как Тереза помогла мне на кладбище Марбл, спасая от Кера. К благодарности за помощь, присоединяется любопытство. Возможно, я смогу разгадать секрет, почему Тереза преследует меня. И я протягиваю ей руку. Ладонь Терезы холодная, безжизненная и… пустая, словно я пыталась взять за руку туман – вижу, но чувствую лишь прохладную пустоту. Призрак тянет меня к зеркальному полотну, и, кажется, вот-вот – и я пересеку запретную черту… Но только мои пальцы касаются стекла, ничего не происходит. Что-то меня не пускает.

– Что это значит?

Тереза не оставляет попытки втащить меня в зеркало, но мои руки снова и снова натыкаются на непреодолимый барьер.

– Ты под защитой. Я ничего не могу поделать, – в её голосе слышится грусть.

– Сокол на моём теле защищает от любой магии, – поворачиваюсь полубоком, демонстрируя защитника.

– Астерия! – воскликнула Тереза, увидев тату. – Нам нельзя видеться…

Тереза растворяется в отражение.

– Постой! Куда ты?!

Но меня уже никто не слышит. Тереза пропала.

***

Совещание проходит скучно. Я пропускаю мимо ушей доклад начальника финансового отдела, погрузившись в размышления и рисуя зайчиков и котиков в ежедневнике. Оценив результаты своего творчества, незаметно улыбаюсь. Видно, в момент сотворения Аполлон^21 был в другом месте и не подарил мне ни одной способности – у меня получались только безобразные каракули.

На смену одним мрачным мыслям пришли другие. Сегодня четверг, а значит, в двенадцать часов ночи я должна прибыть к потомкам Аида. Эта мысль угнетает больше, чем скучный статистический отчет докладчика.

Неделя пролетела быстро. За организацией празднования восьмилетнего цикла смерти, не заметила, как настал этот ужасный день. Теперь четверг я не люблю больше чем понедельник. Настроение упало, ниже некуда.

Завибрировал телефон. Без особого энтузиазма открываю сообщение и читаю. Чувствую, как волна радостного возбуждения раскатывается по всему телу. В сообщении написано: «Вышел на след вашей ведьмы. Скоро представлю подробный отчет. Сыщик». Я довольно улыбаюсь. После истории на кладбище Марбл я наняла сыщика, чтобы разыскать колдунью. Очень легко потеряться в огромном мегаполисе, особенно если умело прятаться. Сыщик не простой, а посвященный. Такой проныра, что заработал хорошую репутацию в божественных кругах. Ну и, конечно, берет за услуги немало. Но это того стоит!

– Ты чего так сияешь? – шепчет Астрит.

– Потом.

Отвечаю, не переставая улыбаться. До конца совещания Астрит бросает на меня вопросительные взгляды, а я, счастливая и довольная, игнорирую её любопытство. Наконец, планерка подошла к концу, я первая выскакиваю из конференц-зала и направляюсь в свой кабинет. За мной чуть ли не вдогонку спешит Астрит.

Настигает меня у дверей кабинета.

– Что там за сообщение пришло, что ты сидела и улыбалась?

– С чего ты взяла? Я, как все, слушала доклады, – пытаюсь от неё отделаться.

– Я же знаю тебя. Признавайся, что задумала?

– Хорошо, – говорю, оглядываясь по сторонам, – Только давай зайдем в кабинет.

Я отворяю дверь своей приёмной, удивляясь, почему она не заперта. Но, едва переступив порог, всё стало на свои места.

В моем кресле за рабочим столом сидит Палома. Она вальяжно облокотилась на спинку, размешивая зеленый чай. Её лицо не выражает никаких эмоций, и это настораживает.

– Добрый день, полубогиня, – первой говорит Астрит.

– Добрый, девочки.

Мне становиться неуютно в своем же кабинете. Палома делает глоток чая.

– Я пришла к Теар. Астрит, ты можешь быть свободна.

В считанные секунды Астрит скрывается за дверью.

– Я была недалеко и решила к тебе заглянуть, – начала полубогиня. – Сегодня состоится большой благотворительный прием, на который пригласили нас с Леамом. Там будет вся божественная верхушка…

От концентрированного запаха её сладких духов начинает болеть голова.

– …Мне звонила Хейзел Дарк и просила, чтобы я передала тебя им пораньше. Но я не хотела лишний раз рисковать твоим здоровьем. Тебе, наверное, тяжело находиться в их обществе? В общем, я отказала, ссылаясь на твою занятость.

– Спасибо, – пытаюсь понять главную цель этого диалога.

– Не за что, дорогая. Она сказала, что хотела бы взять тебя на этот благотворительный вечер в качестве сопровождения. Ну я же понимаю, что ты этого не хочешь. Так ведь?

– Да-а-а, – моё замешательство начинает разрастаться.

– Вот и мне бы не хотелось видеть тебя там… Зная, какие страдания это тебе принесет.

Картина, наконец, прояснилась. На моём лице появилась обворожительная улыбка, по всем канонам воспитания Паломы Беккер.

– Спасибо за заботу. Что бы я без вас делала?

– Не стоит дорогая, ради тебя одной стараюсь. Как прошло свидание?

Вот на этот вопрос я ещё не придумала ответ. Рассказать полубогине правду, что будущего мужа прогнал Аарон, а потом Леам поджог машину высшего бога? Её такой ответ вряд ли удовлетворит.

– Нормально. Было даже весело.

– Как хорошо. Когда следующая встречаетесь?

– Жду его звонка, – нагло обманываю, ведь жених сбежал, даже не взяв мой номер телефона.

– Отлично. Как позвонит, сразу мне обо всем расскажи. Мне так нравится, что у нас такие дружеские отношения!

Наконец, Палома уходит. Но не успела я прийти в себя после её визита, как зазвонил телефон. На дисплее появилась надпись: «Хейзел Дарк». Поднимаю трубку, Хейзел не любит долго ждать.

– Добрый день, высшая богиня дома Аида. Чем обязана вашему звонку?

– Не совсем он добрый. Но всё же. Сегодня благотворительный вечер. Ты должна там быть. Конечно, придётся опоздать, но это мелочи. Будь готова к двенадцати, пожалуйста.

– Как скажете, высшая богиня.

– Отлично, конфетка.

Связь обрывается, а моё приподнятое настроение опускается до самых глубин тартара. Радость от сообщения сыщика моментально уходит на задний план, уступая место предчувствию грядущих неприятностей.

Остаток дня проходит безрадостно. Уныло и вынужденно делаю свою работу. Находиться в компании высших богов не хочется. И дело вовсе не в энергетике, хотя она тоже хорошенько подпортила моё самочувствие. Возможно, пока внешне это незаметно, но после «бара 54», упавшей гардении и мстительного поцелуя Аарона здоровье начинает меня подводить.

Да и сам факт, что кто-то может нарушить мои личные границы, пугает. Палома тоже не ангел – одно её проклятье чего стоит, но за столько лет службы я уже знаю, как с ней вести себя. Аарон же действует, нарушая все законы логики. И это он меня называл нелогичной!

Звонок в конце рабочего дня не предвещал ничего хорошего.

– Теар, забыла тебе сказать. У меня будет для тебя ещё одно поручение, – Палома, как всегда, в своем репертуаре.

– Да, конечно. До двенадцати ночи я в полном вашем распоряжении.

– Город Монток на крою острова Лонг-Айленда. Знаешь такой?

Беру карандаш и записываю название на бумаге.

– Нет, но, думаю, смогу разобраться. А что нужно?

– Я хочу, чтоб ты сейчас поехала туда. Там есть чудесный маяк, а у смотрителя есть для меня некий подарок. Ты должна забрать и привести мне этот презент.

– Но на дорогу уйдет минимум часов шесть в обе стороны. Разве нельзя перенести это путешествие на другой день?

– Удачного пути, Теар. Не забудь забрать у смотрителя подарок. И я хочу, чтобы ты не говорила никому, куда направляешься. Надеюсь, ты всё уяснила?

– Сделаю, как вы хотите, полубогиня.

Связь обрывается. Вот зараза! Палома делает всё, чтобы я не попала на сегодняшний вечер. Хейзел будет в ярости, но выбора мне не оставляют.

Дорога до Монток непростая, я больше часа потеряла, простояв в пробках. Этого следовало ожидать – шесть часов вечера, час пик, люди возвращаются с работы домой. Только к восьми выехала из города, понимая, что время упущено. Мне ни за что не успеть к полночи на банкет. Отбросив душевные терзания, я уже спокойно продолжаю путь к маяку. Ближе к десяти вечера пересекаю территорию маленького городка.

Гелиос загнал своих крылатых лошадей в стойла, и наступила ночь. Темнота окутала меня, как только я вышла из машины. Небо усыпано семенами звёзд, но не они меня привлекали. Возвышаясь над обрывом, луч света, как рассекающий тело меч, указывал путь проходящим кораблям.

К моему удивлению, следуя за указателями для туристов, быстро нахожу нужный дверь. Дорогу к зданию маяка освещают несколько тусклых фонарей. Несмотря на это по телу пробегает легкая дрожь: одинокая местность и завывающий ветер нагоняют ужас.

Стучусь в небольшой дом, что находиться за маяком. Почему-то я решила, что именно здесь должен находиться смотритель. За стеклом вижу мелькнувшую фигуру.

– Извините! Мне нужен смотритель маяка! Я от Паломы Беккер! – кричу громко, чтобы привлечь внимание.

– Это я!

Дверь во всей своей натуральной красе открыл седоватый сатир. Его рога закручены над головой, футболка плотно натянута на пивной живот, а вместо обуви из-под брюк торчит пара копыт.

– Проходи, нимфа, – он отступил назад, впуская меня в помещение. – Ты же нимфа дома Гемеры? Я правильно понял?

Помещение больше напоминало склад разного хлама, чем жилое помещение.

– Да. Моя полубогиня просила привезти от вас какой-то подарок.

– Подарок? Это она про зелье, наверное, говорила. Сейчас, сейчас.

Он подошел к пыльной полке и, торопясь, начал перебирать разные склянки. Взяв аккуратно двумя пальцами одну из них, плотно запаковал её в бумагу, перевязал ниткой и протянул мне.

– Это лучше не открывай. Штука сильная.

Беру сверток и кладу в сумку.

– Спасибо.

Разворачиваюсь и иду к выходу. У двери меня окликает старый сатир:

– Нимфа! Ты, это… не хочешь посмотреть на маяк? Там такой вид, просто закачаешься!

Сатир, запрокинув руку за голову, стрелял глазами и, расправив плечи, изображал из себя молодого Аполлона.

– Нет уж. Как-нибудь в другой раз, – отказываюсь от двусмысленного предложения.

– Эх, много теряешь…

Выхожу от смотрителя и несусь к своей машине. Ещё этого мне не хватило! Любовных заигрываний престарелых сатиров!..

Странно, но на душе стало тревожно. Огибая маяк, слышу за спиной приближающиеся шаги. Ох уж эти сатиры! От них всегда так тяжело отделаться!..

Оборачиваюсь, но никого не вижу. А потом мой взгляд упал на стену маяка, откуда, держась за выступы, на меня смотрит красноглазый монстр.

Вспышка ужаса заставила рвануть к машине со всех ног, но не успела я сделать нескольких шагов, как передо мной приземляется Кер. Я ринулась назад, но бог насильственной смерти и здесь опередил меня. Я кидаюсь к маяку – на счастье, его двери остались открытыми. Закрыв их на щеколду, запыхавшись, поднимаюсь по лестнице, слыша, как от удара дверь разлетелась в щепки. Адреналин в крови больно бьет по вискам.

Добравшись до вершины, оказываюсь в небольшой комнате, в которой находится выход в «сердце» маяка, но он закрыт на замок. Ещё здесь есть окно. Всё… бежать дальше некуда. Пытаюсь спрятаться, но в пустой комнатке это сделать сложно. Поэтому я встаю за распахнутую дверью.

В комнату ворвался Кер, рыскает своими глазёнками по сторонам. Ни теряя времени, тихо выхожу из-за двери и кидаюсь к лестнице. Не успев сделать и шага, чувствую, как руки монстра с силой бросают меня о стену. Боль от удара отдаётся во всем теле.

– Вот мы и снова встретились, – его голос повергает в ужас.

Кер стоит напротив спасительной двери, преграждая дорогу. Смотрю на монстра, полулежа на холодном полу. В полумраке вижу силуэт моей сумки.

– Чем я тебе помешала, Кер?

– Мне – ничем, – сказал Кер с ноткой вины в голосе, – но твоя жизнь мешает моему счастью.

Он рывком набрасывается на меня, в последний момент я достаю нож, заколдованный Гелло. Острое лезвие входит в божественное существо. Кер издает яростный вопль. Рукоятка ножа торчит в его плече. Роковой промах.

Кер выдергивает нож. Его красные глаза переполнены злобой. Он хватает меня за шею и пытается задушить. Что-то происходит со мной – тело начинает гореть. Так не было после первого нападения Кера. Когда его руки сжались вокруг моего горла, сокол отделился от моего тела, снова став сильной птицей, и бросился в лицо богу насильственной смерти, пытаясь выклевать ему глаза. Кер ревет раненым зверем. А я пытаюсь восстановить дыхание и ползком пробираюсь к двери, пока убийца сражается с птицей.

Но и здесь меня ждёт неудача. Сокол, оглушенный ударом, летит в окно, разбивая стекло. Кер хватает меня и ещё раз больно бросает.

Поднимаюсь на ноги и, опираясь о стену, подхожу к разбитому окну.

– Довольно! Пора уже с этим кончать, – говорит монстр

Слышу женский крик.

– Теар!

Заглядываю в разбитое окно, к самому подножью маяка. В ночной тьме фигура светится неестественным светом.

– Прыгай! Я тебя поймаю! – кричит Тереза.

Проклятье Эринний! В одной комнате с убийцей или прыжок с маяка в объятия призрака? Не мешкаю ни секунды. Взбираюсь на раму и прыгаю с вершины маяка в руки Терезы.

Удар о землю оказался хоть и болезненным, но не настолько, как должен был.

– Тереза, ты где? – мой голос охрип.

Все окутано темнотой, и только вдалеке виднеется яркий свет в окнах. Маяка и след простыл. Где я нахожусь? Пытаюсь встать на четвереньки, но получается только приподняться на дрожащих руках. Всё тело стонет. Больше всего болят рёбра.

– Не двигайся, – приказал маленький детский голос.

Эзра стоит в метре от меня и боится подходить.

– Где я?

– Ты у меня дома. Вилла на Лонг-Айленде, помнишь такую?

Киваю мальчишке. Сил на разговоры не осталось. Из дома к нам двигаются какие-то фигуры. Но не они привлекли мой взгляд.

В угольно-черном небе слышу птичий крик. Мой защитник ищет меня, он идет за мной, мой талисман! Сокол кружится надо мной. Темный отблеск метала, словно вспышка света, которую он несет в своем клюве. На землю падает нож. Тот самый, который я обронила в борьбе с Кером. Птица издает ликующий клич, набирает высоту и на всей скорости врезается в моё тело, снова превращаясь в татуировку.

Глава 11

Как же приятно просыпаться в мягкой кровати. Сквозь бежевые занавески пробиваются солнечные лучи. Я лениво потягиваюсь.

Стоп! Бежевые занавески? Где я? Рывком поднимаюсь с кровати, отчего в глазах темнеет, и я на несколько секунд теряю возможность видеть.

– Я бы не стал делать резких движений, – узнаю голос Аарона даже сквозь кромешную тьму. Зрение возвращается, а он продолжает: – Вас пришлось собирать практически по частям. Не стоит делать усилия Эзры напрасными.

– Доброе утро, – подтягивая на себя одеяло, чувствую неловкость от того, что нахожусь в ночной рубашке. Аарон сидит в углу комнаты, наблюдая за моими действиями.

– Добрый день. Сейчас уже около трех часов. Я уже начал переживать, не впали ли вы в кому. Но храп вас выдавал.

– Я не храплю, – отвечаю немного смутившись.

– Конечно, а я библейский ангел, – парирует Аарон.

– Что произошло? Я не помню, как оказалась в этой комнате. Только… – в этот момент в моей голове начали проноситься события на маяке Монток.

– Вот и мне интересен ответ на этот вопрос. Почему ваше помятое тело безвольно валялось на нашем газоне?

– Кажется, я упала.

– Вы упали? – изумился Аарона.

– Да, упала. С верхушки Монтокского маяка.

– С верхушки маяка? А какого черта вы там делали среди ночи?

Проклятье Эринний! Палома мне запретила рассказывать, куда я поехала и кто меня туда послал, но на то, что произошло после – запрет не распространялся.

– Я не могу говорить, что я там делала и почему, но чтобы хоть как-то ответить на ваш вопрос, могу сказать, что там на меня напал Кер. Тот самый, которого вы спугнули возле кладбища Марбл.

– Кер… И вы спрыгнули с верхушки маяка?

– Нет, не просто спрыгнула. Внизу меня ждал… – внезапно появившийся в зеркале силуэт Терезы за спиной Аарона заставил меня встрепенуться. Призрак приложил палец к губам, предупреждая не рассказывать о нём.

– Кто вас там ждал?

– Никто. Мне, наверное, показалось. Я сама не понимаю, как оказалась на вашем газоне.

Аарон недоверчиво поглядывал на меня, хотя и глупому понятно, что я что-то недоговариваю.

– Клеймо сокола принадлежит Леаму? – резко меняет тему Аарон.

К моим щекам прилила кровь. Хочется накрыться одеялом и пролежать под ним до конца моих дней. Моё замешательство он расценивает как утвердительный ответ.

– Не знаю, чем вы думали, мисс Эмерсен? Но татуировка на вашем теле – не милая картинка красивой птички. Это – контракт, по которому вы отдаёте себя во владения того, кто вас заклеймил. Хотя у вас есть законные хозяева!

Его слова обижают меня. Но, собрав всё своё самообладание, я отвечаю:

– Знаете, мистер Дарк. Моему законному хозяину всё равно, где я нахожусь и что делаю. Ведь в его глазах главная цель моего существования – быть разменной монетой в его интригах. Ему безразлично на моё самочувствие – ведь поцеловать возлюбленную врага намного важней, чем частица её жизни. И тем более ему наплевать на моё проклятое сердце – ведь это сущая ерунда, когда на кону призрачное спасение мира. Я рада, что есть Леам, пусть я и не питаю к нему чувств, но его забота спасла мне вчера жизнь. От вас же я получаю только одни неприятности.

Откидываю одеяло и встаю с кровати, собираясь уйти подальше от этого нахального типа. Но делаю два шага и, не удержавшись на ногах, почти падаю на пол. Почти… Аарон подхватывает меня. Я смотрю на него во все глаза, не понимая, что происходит. Его руки без перчаток, но он не причиняет мне вреда ни своей энергетикой, ни своими прикосновениями.

– Что происходит?

На лице Аарона появляется лукавая улыбка.

– Хозяин начал заботиться о своей нимфе.

Взгляд опускается за запястья. Два тонких серебряных браслета, украшенные узорами и рисунками из древнегреческих мифов, опоясывают обе мои руки.

– Как мило. Теперь на меня ещё и наручники надели.

– Мисс Эмерсен, я уже начинаю привыкать, что вам невозможно угодить. Это не наручники, а старинные и очень сильные магические реликвии. Теперь вам не нужно переживать за своё здоровье – пока они на вас надеты, мои поцелуи не причинят вам вреда.

Вот же наглец! От его последней фразы у меня перехватило дар речи. Я заливаюсь краской, но хуже всего, что Аарон это видит.

– Спасибо.

Восстановив координацию, провожаю Аарона из гостевого дома, в надежде, что на несколько часов буду предоставлена самой себе. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Уходя, Аарон предупредил о том, что в семь часов я должна сопровождать потомков Верховного Бога Аида на званом ужине.

Как только закрылась дверь, подхожу к зеркалу и пугаюсь отражения. Нет, там нет призрака Терезы. Хоть для надежности я постучала легонько о стеклянную поверхность и тихонько прошептала её имя. Призрака здесь не было. Но несколько минут назад я её точно видела.

На меня смотрела измученная, потрепанная нимфа. Вчерашнее нападение Кера меня изрядно потрясло. Лицо бледное, под глазами тёмные круги. Мой сокол всё ещё гордо восседает на своём месте, не подавая признаков жизни. Словно его образ – ничего незначащий рисунок.

Сокол! Нож! Где нож, который дала мне Гелло? Без него мои планы рухнут. Он – единственное, что освободит меня от проклятья, а значит – и от службы дому Дарк. Чуть ли не несусь догнать Аарона и спросить про оружие. Но у входа в дом натыкаюсь на Эзру.

– Привет, Теар. Куда ты спешишь?

В голове появляется воспоминание, что Эзра был, когда меня нашли.

– Эзра, где нож, который бросил сокол? – только сейчас замечаю, что с мальчиком что-то не так.

– Его Аарон забрал. Наверное, закрыл в своем кабинете – у него там склад всего магического. Кстати, он только что уехал.

Мальчик договаривает, а я не могу оторвать от него взгляд. Те же глаза, те же волосы, лицо, манера говорить. Всё, как прежде, но он изменился – Эзра повзрослел. Он стал выше ни на дюйм, и ни на два, а, как минимум, на голову. Ему можно свободно дать лет семь-восемь.

– Как ты вырос так быстро?

– Я же высший бог. Я много чего могу. Пойдем, – он взял меня за руку, и это было самое простое прикосновение, без исцеления.

Эзра заметил моё замешательство.

– Не переживай, мои браслеты защищают тебя. Теперь ты можешь без опасения трогать богов, к которым нельзя прикасаться.

– Твои браслеты?

– Да. Они принадлежат мне. Правда, я их не носил, – смеётся ребёнок, – мне незачем. А что, Аарон тебе не сказал?

– Нет.

– Пойдём, я тебе расскажу. Аарон всё равно уехал, тебе без него нож не получить.

Эзра заводит меня обратно в гостевой домик и, усевшись на большой коричневый диван, рассказал:

– Эти браслеты очень древние. Они принадлежали моей матери.

– Деметре^22?

– Нет, мою мать звали Левка. И она была нимфой, как и ты, Теар. Аид украл её, хотя уже тогда был женат на Деметре – законной правительнице подземного царства. Вопреки всему они полюбили друг друга, но за долгое время пребывания под землей Аид пропитался энергетикой смерти и одним своим присутствием отравлял всё живое. Левка хоть и любила отца, но от его близости умирала. Тогда Гефест^23 по просьбе отца выковал браслеты, чтобы защищать живых от мертвых.

– Какая трогательная история. Что случилось потом?

– Левка состарилась, пришёл час её естественной смерти. Аид хотел сделать её бессмертным духом – призраком, чтобы она всегда была рядом. Но она взмолилась, не желая такой участи. Она просила его о смерти, об упокоении своей души. И Аид её отпустил… Он дал уйти, превратив её в золотистые тополя, которыми усеяны сады Элизиума. Теперь она навсегда обрела покой и не бродит по свету замученным озлобленным приведением.

Мне почему-то вспомнилась Тереза. Наверное, это ужасно – веками бродить по миру, прося о помощи.

– Вы, наверное, с братом сильно переживали из-за смерти Левки?

– Это было давно. Да и Аарон не помнит ее. Он родился лет через триста после её смерти.

– Как… через триста лет? А разве он не твой старший брат?

– Нет, конечно. Его мать тоже была наложницей. Правда, наглой и заносчивой, – в этот момент мне хотелось добавить «Как и её сын», но я промолчала. – За свои склоки и интриги Деметра убила её. А Аид, чтобы не разжигать вражды между сыном и законной женой, превратил умершую в мяту. В которой она и живёт по сей день.

В компании с Эзрой время проходит незаметно. Благодаря его красочным рассказам несколько часов моей жизни переносятся в тайный опасный мир подземного царства Аида. Там, где прошло детство Эзры и Аарона. И пусть некоторые детали истории внушают страх, я понимаю, что даже под землей люди могут оставаться счастливыми. Элизиум больше всего захватывает мое воображение: красивые леса, луга, переполненные благоухающими цветами, и реки с кристально-чистой водой. Место – где никогда не бывает плохо, где наступает умиротворение.

Как же жаль, что я никогда не смогу его увидеть. Ведь, если колдовство Гелло произойдет, мне никогда не видать прелести этого прекрасного места. Но и жить с проклятьем – невыносимо.

За окном сгустились сумерки. Я сидела на кухне, рассматривая планировку гостевого дома: кухня, прихожая и зал соединялись в одной комнате-студии. Я думала, какое же, наверное, счастье, когда тебя никто не беспокоит. На дне чашки уныло плескался черный кофе.

В дверь постучали. Одно это уже было странно – здешние хозяева любят входить без лишних церемоний.

– Войдите.

Аарон, войдя в комнату, удобно устроился в одном из кресел в центре.

– Я только что вернулся с маяка Монток. И вот что мне удалось оттуда привести.

На журнальный столик торжественно легла моя сумка.

– А я уже попрощалась с ней! Спасибо!

Поспешно проверяю её содержимое: мобильник, кошелёк с кредитными картами, ключи от машины и дома, сверток с зельем для Паломы – всё навалено скопом. Иногда я поражаюсь, как вообще можно что-то найти в женских сумках? О! Вот они! Достаю из подкладки помятую картонную пачку с двумя сигаретами. Меня охватывает всепоглощающее счастье. Вот они! Миленькие, родненькие! А главное – целые и невредимые! Прижимаю сигареты к груди, чуть не прыгая от счастья.

– Такого я ещё не видел…

От беспокойства за сигареты я даже забыла, что не одна. Читаю на лице Аарона искреннее недоумение. Пришлось оправдываться:

– Я дорожу этой пачкой. Она для меня много значит. Это – мой талисман.

– Я заметил. Ну, раз уже вы воссоединились со своим дорогим «талисманом», я пришел напомнить, что через тридцать минут мы должны быть на ужине.

– Моё присутствие обязательно? – я уже предчувствую подвох.

– Обязательно, – на лице Аарона не дрогнул ни один мускул. – Не опаздывайте. У вас есть целых тридцать минут.

Аарон уходит, а я остаюсь в расстроенных чувствах. У меня нет ни малейшего желания куда бы то выходить в компании семейки Дарк. К сожалению, моё мнение здесь ничего не решает. Бреду в спальню, где за отгороженной комнатой скрывается потайной гардероб. С прошлой недели у меня там завалялось несколько вещей, которые я принесла из дома на всякий случай.

Просто невозможно описать моих чувств, когда, открыв дверь гардероба, я увидела заполненные новой дорогой одеждой полки. Здесь было всё! И даже больше! Одежда повседневная, официальные наряды, вечерние платья переливались драгоценными камнями… Видно, кто-то не один час потратил, заполняя огромные стеллажи десятками брендовых вещей. Роберто Ковалли, Кельвин Кляйн, Макс Спенсор – те немногие имена, которые я прочла на бирках. От увиденного я получаю эстетический оргазм. Но и это ещё не все! Туфли! Много туфель! Горы туфель! Хватаю в охапку две пары от Лабутен, прижимая к груди, прыгаю от радости, как ребенок, запертый на ночь в кондитерской.

Беру с вешалки плечики с коктейльным платьем цвета слоновой кости, прижимаю его к себе. Кружусь в танце, словно платье и туфли – мой кавалер.

– Рад, что вам понравилось, – слышу голос Аарона.

Глава дома Аида облокотился о дверной стояк, засунув руки в серые брюки. Голубая рубашка подчёркивает глубину цвета глаз. Осознавая комичность ситуации, чувствую, как кровь приливает к моим щекам.

– Спасибо, – сухо отвечаю.

– Куда же подевалось ваше фирменное «спа-си-бо»?

Вот наглец! Умеет же настроение испортить. Но он своё получит…

Грациозно покачивая бедрами, придавая походке соблазнительность, иду к Аарону. Мой взгляд прикован к его голубым глазам, на устах – хитрая улыбка. Его зрачки расширяются, выдавая предвкушение. Подхожу… кладу ладонь на твёрдый пресс высшего бога, медленно скользнув к его широкой груди. Он ловит каждое моё движение. Его губы так и манят. Кажется, не хватает незначительного импульса, чтобы мы слились в поцелуе. Рука Аарона ложится на мою талию. Он тянется поцеловать… Но я отталкиваю его от себя.

– Выйдите, мне нужно переодеться.

Я разворачиваюсь, бросая на бога насмешливый взгляд через плечо, и с громким стуком закрываю дверь гардероба. У Аарона божественный чуткий слух, и этот громкий хлопок дверцей должен прозвучать для него, как выстрел. Это маленькая месть заставила меня улыбнуться.

– Через десять минут жду вас у машины, – как ни в чём не бывало произнёс Аарон, а звук захлопнувшейся двери подтвердил, что я осталась в одиночестве.

Бегло пробежала взглядом по полкам шкафа, не зная, что надеть. Первая мысль – одеться серой и непривлекательной мышкой. Но убогий наряд не остановит Аарона. Тогда какой в этом смысл?

Прямо передо мной висит невероятное платье. Я с минуту любуюсь им и решительно надеваю. Дорогая материя плотно облагает тело, а высокий разрез сзади добавляет интриги. Открытый верх на тонких бретельках соблазнительно притягивает взгляд к груди. Но главное достоинство платья – цвет. Яркий сочный лимонный оттенок.

Надеваю туфли на высоком каблуке, на ходу пытаясь замаскировать косметикой следы вчерашнего нападения Кера. Опаздывать не хочется, особенно после того, как Аарон получил от меня «белой перчаткой по лицу».

Возле центральной виллы меня ждёт Аарон. Я впервые вижу у него этот автомобиль.

– Хорошая машина, – мой голос заставляет бога обратить на меня внимание.

Он окинул меня оценивающим бесцеремонным взглядом, задерживав его в районе декольте.

– Отличное платье!

Я чувствую, что снова краснею, и перевожу взгляд с мужчины на машину. Новая модель оказалась спортивной двухместкой.

– «Астон Мартин»… Вы не изменяете вкусам… А разве Хейзел с нами не поедет?

– Сегодня без Хейзел обойдёмся. И да – я постоянен в своих вкусах, – Аарон галантно открывает мне дверь.

Мы мчимся с бешеной скоростью, оставляя за собой столбы пыли. Через сорок минут заезжаем на Тайс-сквер и останавливаемся у ресторана «Даниэль».

Оттуда слышна музыка. Аарон отдает ключи от авто паковщику. У парня в фирменной коричневой одежде глаза так и загорелись, глядя на машину.

– Не дай Верховный Бог на ней будет малюсенькая царапина… Ты меня понял? – от леденящей интонации голоса Аарона даже мне стало жутко. Парень кивнул и взял ключи. Но только он добрался до машины, как она рванула с сумасшедшей скоростью. – Вот мелкий…

– Что-то вы не в духе, мистер Дарк.

– Почему? У меня хорошее настроение. Думаю, вечер будет фееричным.

Швейцар открыл перед нами дверь ресторана, и на меня мгновенно обрушилась мощь чужих энергетик. Наше появление явно взбудоражило посетителей. Музыка прекратилась, все смотрели только на нас. А я поняла, что мы вломились на чужую свадьбу. И не простую свадьбу, а свадьбу богов.

Из-за стола поднялась сгорбленная старушка. Опиралось на трость, она шла к нам. Я успела рассмотреть элегантную причёску, красиво собравшую длинные седые волосы и уже немного растрепавшуюся – некоторые серебристые пряди выбились и неопрятно торчали в разные стороны.

– Да прибудут с вами Верховные Боги! – приветствует Аарон женщину.

– И с вами прибудут, – на морщинистом лице появилась улыбка. – Мы так почтены, что сам высший бог дома Аида принял наше приглашение. Проходите, уважаемый гость. Наш дом – ваш дом, наш хлеб – ваш хлеб.

Началась суматоха. Мужчины во фраках с помощью официантов начинают переставлять столы. Главный стол молодоженов сдвигают в сторону, а на его место во главе торжества ставят другой. Белая скатерть, два набора приборов. Нас провожают за стол, а прислуга мечется, подавая дорогие закуски. Всё внимание приковано к нашим персонам. Я чувствую себя неуютно.

Шампанское льётся в наши бокалы. Аарон поднимает тост, желает счастья молодожёнам. Я пробегаю взглядом по лицам гостей и… неожиданно вижу знакомую парочку – Леам с Паломой сидят за одним из дальних столов.

– Что мы здесь делаем? – спрашиваю, когда пик внимания спал.

– Меня пригласили на свадьбу. Я не мог отказать. Тем более, что нью-йоркская община гарпий одна из самых преданных нашему дому.

– У гарпий есть общины? Не знала об этом.

– Есть. Они же не нимфы, которым только одежду и развлечения подавай, – колко отвечает Аарон.

Решаю с заносчивым богом больше не разговаривать. До конца вечера… Нет, до конца жизни! Очень скоро начинает происходить что-то не понятно – к нашему столу по одному подходят гости и оставляют разные вещи: дорогие украшения, мужские часы, сережки с рубинами и брильянтами. Гарпии всех возрастов и положений начинают преподносить Аарону всё ценное, что имеют при себе.

Но мой взгляд прикован совсем не к драгоценностям. Одетая в пышное розовое платье маленькая девочка трех лет прячется за стулом своих родителей. Она то и дело поглядывает в нашу сторону, наблюдая за странным подобострастным шествием. Её небесно-голубые глаза обрамляет густая чёлка, чёрных локоны до плеч сдерживает розовый ободок. Ребёнок прижимает к себе коричневого плюшевого медвежонка.

Вдруг музыка смолкает. Боги, полубоги, гарпии и люди пристально смотрят на Аарона. Мне становиться не по себе. Сквозь напряжение и пристальный взгляды топот маленьких туфелек по мраморной плитке звучит, словно раскаты грома в июле. Девочка-гарпия в розовом платье подходит к нашему столу и кладет на стол медвежонка. Как только игрушка оказывается на столе, девочка убегает обратно.

Наступает момент, когда всё самое дорогое, что было при себе у присутствующих, оказывается на нашем столе. К нам больше никто не подходит. Любопытство берёт верх над нежеланием разговаривать с Аароном:

– Что происходит?

– Они ждут.

– Чего именно?

– Я должен выбрать дар одного из них и подарить его хозяину крылья. Если, конечно, захочу это сделать.

– Разве у гарпий нет крыльев?

– Гарпии по эту сторону мира рождаются бескрылыми.

Моё мёртвое сердце сжалось. Как же жестоко родиться бескрылой птицей, всю жизнь мечтать о полётах, глядя на своих летающих собратьев.

– Выбери дар ты, – удивляет просьбой Аарон.

– Я?! Но я не могу! Это слишком большая ответственность!

– Если ты не выберешь, я сегодня никому не подарю крылья.

Вот зараза! Как подло взять и переложить на меня всю ответственность! Я пробегаюсь глазами по дорогим предметам, пытаясь вспомнить, кто их принес. Но гарпий в образе людей подходило так много, что я не могу никого припомнить. Можно только догадываться что кому принадлежит. В свете хрустальных люстр драгоценности отливают яркими цветами. Я снова пробегаюсь по дарам взглядом. В мозгу пульсирует мысль, что выбрать надо самого достойного. Но как определить его по часам и алмазам? И тут замечаю на краю коричневого мишку.

Я смотрю на малышку. Других вариантов быть не может. Беру медвежонка и протягиваю Аарону.

– Как пожелаете, мисс Эмерсен.

В ресторане царит гробовое молчание. Девочка выглядывает из-за спины родителей. Отец берет её за руку и подводит к Аарону.

– Как тебя зовут? – голос Аарона тихий и доброжелательный.

Впервые его вижу таким.

– Эмма.

– У тебя очень красивое имя, – на лице девочки зажглась улыбка. – Это твой медвежонок?

Девочка кивает.

– Эмма, ты хочешь летать? – произнёс он шёпотом.

Девочка неуверенно смотрит на отца и переводит его на Аарона.

– Хочу.

– Только обещай, что пока тебе не исполнится шестнадцать лет, ты не будешь подыматься выше Эмпар-стейт-билдинг.

Выражение лица Эммы невозможно описать. Она словно излучает свет. Её счастливая улыбка и поспешный кивок снова заставили моё сердце пропустить удар.

Аарон просит Эмму подойти ближе. Девочка подходит с опаской, но в её глазах светится надежда на чудо.

– Не бойся, больно не будет, – Аарон легонько целует малышку в лоб.

Весь ресторан наблюдает за каждым его движением.

– Теперь покрутись, посмотри на свои крылья.

Эмма закружилась, заглядывая за спину. От её движений вихрем поднимается облако маленьких искорок. Они окружают девочку и… за спиной появляется пара чёрно-серых крыльев. Малышка замирает… и приходит в восторг! Она захлопала крыльями, пробуя их силу, и даже радостно взвизгнула от радости, оторвавшись от земли. Отец положил ей на плечо руку, удержав на месте и предостерегая от неосторожности. Гости свадьбы зааплодировали, поздравляя родителей счастливого ребёнка.

– Спасибо, – голосок Эммы дрогнул от счастья.

– Будь умницей, – напомнил добрым голосом Аарон с лёгкой улыбкой на губах.

Впервые я увидела его другим. Не было в нём напыщенности и заносчивости. Но было какое-то странное сияние, которое я не замечала прежде. Я смотрела на него во все широко распахнутые глаза, будто увидела впервые. Он удивил меня своей многогранностью.

– Пойдёмте, мисс Эмерсен. У нас осталось ещё одно дело.

Аарон берёт меня за руку, мы встаём и идём к столу гостей в конец зала.

– Приятный вечер, не правда ли, мисс Беккер, мистер Спаркс? – мы подошли к столику моей полубогини.

– Очень хороший, – сдержано ответил Леам.

– Вы такой молодец, мистер Дарк, подарили девочке крылья. Это так благородно с вашей стороны, – лебезила Палома.

– Спасибо, мисс Беккер. К слову о благородстве – мне кажется не очень честным с вашей стороны выдавать мисс Эмерсен замуж без моего разрешения.

Наигранная улыбка слетела с лица Паломы.

– Замуж? – Леам посмотрел на Палому.

– Да. Случайно наткнулся на мисс Эмерсен и её кавалера в одном из ресторанов. Был весьма удивлён выбором партнёра. Не думаю, что мужчина с нетрадиционной ориентацией может осчастливить нашу Теар.

Взгляд Леама буквально прожигал Палому насквозь. Ох, ей сегодня достанется от него!

Аарон продолжал:

– Я вообще считаю, что не стоит выходить замуж. Какое удовольствие от брака, когда один из партнеров не испытывает ответных чувств к супругу? Вы же со мной согласны, мистер Спаркс?

Градус напряжения беседы стремительно поднимается.

– Конечно, – процедил сквозь зубы Леам и сделал большой глоток виски, будто запивая то, что хотел сказать на самом деле.

– Теар – очень нежное создание.

Эти слова заставляют меня густо покраснеть. Аарон ласково смотрит на меня и нежно касается моего лица, убирая выбившуюся прядь. Он без перчаток, и только я знаю, что его прикосновения мне не навредят. Потемневшие глаза Леама переполнены беспокойством и гневом.

Хруст разбившегося стекла. Бокал с виски в руке бога треснул и рассыпался осколками, залив белоснежную скатерть остатками янтарного напитка. Палома с нескрываемым недоумением смотрит на жениха, едва удерживающего себя на стуле. Аарон подносит к губам мою руку, не отводя взгляд от Леама. Легко целует и обнимает меня за талию. Молчаливый поединок взглядов двух мужчин заканчивается, когда Аарон с неожиданной теплотой смотрит мне в глаза:

– Нам пора, Теар, – он нежно разворачивает меня и небрежно бросает через плечо: – Всего хорошего.

Его голос прозвучал равнодушно. Я почти физически ощущаю бешенство Леама и его взгляд на своей спине.

Выражение глаз Аарона говорит, что он доволен.

Сегодня он уложил Леама на обе лопатки…

Глава 12

На улице стоит неимоверная жара. Дверь квартиры на Ист-Виллидж открывается от легкого толчка рукой. Беззаботно сбрасываю в коридоре обувь… Я чувствую, что он рядом, иду на зов его манящей энергетики. Уже в спальне нахожу Леама, спящим на кровати. Облокачиваюсь о дверной косяк, несколько минут просто наблюдая, как он дышит. Он просто совершенен! Меня словно затягивает в воронку его сексуальности.

Под моим пристальным взглядом его густые ресницы дрогнули, он открыл глаза, немного удивлённо поглядывая в мою сторону. Я же тягучей подходкой приближаюсь к кровати и ложусь рядом. Рассматриваю его черты лица, а он – мои. Глаза в глаза, дыхание в унисон, стук сердца в одном ритме.

Его рука ласково касается моего плеча и плавно сползает до кончиков пальцев. По телу пробегает возбуждающая дрожь. Но Леам медлит.

– Что-то не так? – шепчу.

Ладонь дотрагивается до моего подбородка, он проводит пальцем по губам. От одного касания я готова наброситься на него, как голодный волк на беззащитную жертву. Но я не успеваю…

Мягкие губы Леама страстно впиваются в мои. Он целует меня грубо, жёстко и порывисто. Мое тело откликается, а внизу живота появляется мучительное томление.

Лёгкий стон удовольствия прорывается сквозь наши поцелуи, когда его рука дотрагивается до моей груди. Он играет мною, наслаждаясь каждым моим сдавленным вскриком. Но Леаму этого мало, он продолжает испытывать меня. Его пальцы жадно сжимают мои бедра, прижимая все сильнее к своей возбужденной плоти.

А я не могу насладиться его божественным телом. Обнимаю мощные голые плечи, сползаю руками всё ниже и ниже к его упругим ягодицам. Наши поцелуи становятся сильней и проникновенней. Леам осыпает ими мою шею, доводя до исступления.

Треск! Бог разрывает мою футболку, словно бумагу. И тут же его язык начинает исследовать новые участки обнаженной кожи. От ласки млею от удовольствия, прогибаюсь в спине.

Джинсовые шорты оказываются на полу, как и разорванная футболка. Его дыхание становиться глубоким и прерывистым.

Леам ложится на меня, не переставая терзать мои уста. Обхватываю его полуобнажённый стан ногами. Но мне одних поцелуев уже мало.

– Ле-е-а-ам, – произношу умоляюще.

Он замирает… Остраняется, словно его окатило ледяной водой. Всматривается в моё лицо.

Пощёчина.

Проклятье Эринний, где я?! Ночь… кровать… мужчина… Спросонья не могу разобрать кто рядом. Незнакомец включает лампу на прикроватной тумбе. Свет больно бьёт по глазам, хотя реальность бьёт больнее.

– Вы… что со мной сделали? – мой голос низкий и хриплый.

Рядом со мной в кровати лежит Аарон Дарк. Первая моя реакция была убежать. Но потом оказалось, что я осталась в одних трусиках. В таком наряде убегать как-то совсем «не комильфо». Поэтому натягиваю одеяло чуть ли не до ушей.

– Это спорный вопрос, кто с кем что сделал. Вы вломились ко мне посреди ночи и начали нагло домогаться, – он смеялся надо мной.

– Я?.. Вы всё врёте, вы меня околдовали! Я бы под дулом пистолета не переступила порог вашей комнаты!

– Поверьте, мисс Эмерсен, мне нет необходимости кого-то околдовывать, чтобы затащить в постель, – наша светская беседа в кровати продолжается. – Скажите спасибо, что я догадался, что вы ходите во сне. Иначе ваше пробуждение было бы более… любопытным.

Чувствую, что моё лицо краснее красного. Аарон заливается смехом. Верховные Боги, так я ещё никогда не вляпывалась!

– Я не сомнамбула, – бормочу себе под нос, натягиваю одеяло чуть ли не до макушки. – Вы животное! Что вы сделали с моей ночной рубашкой?

Возле кровати валяется разорванная одежда. Резким движением сдергиваю с Аарона одеяло, закутываясь в него, как в кокон. Всё бы ничего, но теперь глава дома Аида лежит в одних трусах. Проклятье Эринний, я же на него пялюсь! Вот зараза!.. Надо бежать.

А этот хитрый плут буквально растёкся в самодовольной улыбке.

Как толстая гусеница, спотыкаясь, выхожу из комнаты. Я хожу во сне? Как так?

– Мисс Эмерсен, – передёргиваюсь от звука своего имени.

– Да, мистер Дарк.

Аарон довольно развалился на кровати, закинув руки за голову, демонстрирую шикарное накаченное тело.

– В следующий раз, когда придёте в мою комнату, постарайтесь не спать. Я не всегда бываю так внимателен, как сегодня.

Сто сорок восьмой раз краснея, отвечаю:

– Учту.

Гордо забрасываю упавший угол одеяла на плечо и выхожу из комнаты. Надо бы хлопнуть дверью на прощанье, но сейчас раннее утро, все ещё спят. И если на призрачную прислугу мне наплевать, то перед ребёнком, сколько бы там ему лет ни было, ходить в трусах и одеяле мне не хочется.

С высоко поднятой головой иду к гостевому домику, то и дело натыкаясь на непонимающие взгляды персонала. Хочется свернуться в калачик на кровати и укрыться одеялом. Но не этим, которое на мне. Он сплошь пропитано запахом надменного мистера Дарк.

Наверное, Верховные Боги сжалились надо мной и до самого вечера я не видела Аарона. Ко мне заходил Эзра, и мы с ним опять занимались издевательством под названием «шахматы». Не моя игра, что тут скрывать. Но большую часть времени я провела с Хейзел. В следующую субботу пройдёт праздник в честь восьмилетнего цикла смерти. А значит, я всю неделю буду по уши в делах. Уже сейчас чувствую груз приближающих проблем.

Ночь наступила быстро, когда я была в компании с высшей богиней. И пусть на моих руках защитные браслеты, которые берегут меня от разрушительного воздействия Хейзел, они, к сожалению, не защищают от психологических травм, которые она наносит со всей избирательностью.

– Что же выбрать: бронзовый или золотой? Бронза дешевит, а золото как-то банально, – её душевные метания длятся уже второй час…

Поглядываю на наручные часы в надежде, что скоро пробьёт двенадцать.

– …С другой стороны, золото – это так благородно.

Хейзел ходит по гостиной гостевого дома, держа в руках два варианта приглашений. Они идентичные, за исключением маленького отличия – цвета букв. Одно подписано бронзовыми, другое – золотыми.

Меня клонит в сон. Утреннее пробуждение в кровати Аарона и весь день в мелких муторных заботах привели к тому, что я еле держусь, чтобы не заснуть в присутствии Хейзел. Ещё десять минут размышлений о выборе цвета шрифта – и я пренебрегу запретом Аарона выходить ночью из дома одной. Пусть меня лучше растерзают призраки. Хотя, возможно, они не такие уж и страшные, раз ночью дали пройти до его комнаты. От нахлынувших воспоминаний начинаю краснеть.

– Всё же бронзовый.

Верховные Боги, когда уже двенадцать? Наконец-то! Дверь открылась, и в помещение входит Аарон. Я чувствую себя псом, который радостно виляет хвостом при встрече хозяина.

– Мисс Эмерсен, поздравляю. Вы можете быть свободны…

Я мечтала услышать эти слова, меня прям переполняет восторг!

– …Вы бы хоть приличия ради прикрывали свою радость, – продолжает глава дома Аида.

– Я счастлива, что, наконец, наступил мой самый любимый день недели. Когда я никому, ничего не должна.

– Как же мало вам надо, – усмехается Аарон.

– Нет. Это очень… очень много! Вы просто не представляете, сколько!

Прощаюсь с Хейзел Дарк, предварительно договорившись быть на связи. Беру свою сумочку, и направляюсь к двери. За мной, как тень, идет Аарон.

Осталось минут пять в его обществе и можно будет не видеть его целую неделю. Но вот один вопрос у меня все же остался:

– Когда вы вернёте мой нож?

– Зачем он вам? Боитесь, что на вас опять нападет Кер? Ножом вы его не возьмете, давайте я вам куплю револьвер. Так будет надёжней.

Он идёт, засунув руки в карманы, смотря с высоты своего роста. Да он же издевается надо мной!

– Мне не смешно. Верните мне его или…

– Или, что? Вы не в том положении, чтобы у меня требовать. Вещь опасная, энергетика у неё плохая. Таким ножом можно и чистокровного бога убить.

– Чистокровных богов нельзя убить – они бессмертные. Истина, которую знают все.

– Как бы ни так! Вот я теперь побаиваюсь за свою жизнь, – говорит с иронией. – Буду спать себе спокойно ночью, а вы вломитесь в мою спальню. И у вас – нож. Мало ли, что ещё во сне вам может привидеться.

От злости поджимаю губы. Но у него грубой силой не получиться ничего добиться, нужно что-то предпринять. Скрип открывающихся ворот, и перед нами появляется уже знакомый «Aston Martin».

– А где такси?

– Вы же не думали, что я брошу вас одну среди ночи, когда на вас дважды пытался напасть Кер?

– Спасибо за заботу.

– Вот, наконец-то узнаю ваше фирменное «Спасибо».

Сажусь в спортивное авто. Аарон садиться за руль и включает двигатель. На лобовое стекло падает несколько дождевых капель. Скоро начнётся гроза. В воздухе чувствуется напряжение и приятный запах озона.

– Мисс Эмерсен, можно задать вопрос? – неожиданно спрашивает Аарон.

Внутренне напрягаюсь в ожидании очередной колкости по поводу утреннего происшествия.

– Вы у меня как кто спрашиваете? Как мой хозяин, которому я служу, или как незнакомец, который подвозит меня домой?

На его лице проскальзывает полуулыбка.

– От этого зависит ваш ответ?

– Конечно.

– Тогда пусть буду незнакомцем. Если бы у вас была возможность начать жизнь с нуля, кем бы вы хотели стать?

Яркие вспышки света среди ночи и раскаты грома говорили о приближении бури. Смотрю в окно и действительно не знаю, что ответить.

– На мне бы было проклятье?

– Нет никакого проклятья, вы сами себе бог. Будьте, кем хотите.

– Тогда я бы уехала из большого города. Поселилась на краю мира, где по утрам и в миле нет ни одной души. Только я и нетронутая природа. И всё.

– Как – «И всё»? А где мечты об искренней любви и большой семье, о которой желают все женщины?

– Я давно разучилась мечтать. Ведь я не бог, а нимфа с мёртвым бесчувственным сердцем. Зачем лишний раз давить на кровоточащие раны?

Глупый вопрос, раздражающая беседа и надменный бог – комбинация, благодаря которой и без того плохое настроение опускается к самому дну тартара. Делаю глубокий вдох. Немного восстанавливаю самообладания. Машина скользит по дороге бесшумно и легко, как по маслу, мне даже страшно, что Аарон гонит на такой скорости среди ночи. Наблюдаю, как в свете фар капли несутся к земле, не достигая её, спотыкаясь о чёрный «Aston Маrtin». Авто въезжает на Манхеттен. Остался поворот – и я буду дома. Но нет.

– Мы проехали поворот к Бруклинскому мосту.

– Я в курсе, – Аароне посмотрел в зеркало заднего вида.

Мы проезжаем центральный парк и останавливаемся возле Семьдесят второй авеню. Дождь усилился. Я вижу это по стекающим потокам на лобовом стекле.

– Пойдёмте, я хочу вам что-то показать.

– На улице же дождь?

– Ради этого стоит промокнуть.

Аарон выходит. Нет, я по собственной воле из машины не вылезу. Наверное, предугадав мои мысли, Аарон открывает дверь:

– Вставайте, мисс Эмерсен. Неужели летний дождь вас пугает больше, чем разъярённый бог насильственной смерти?

Делаю глубокий вдох и выхожу из машины. Мокрые холодные капли прогоняют последние остатки сна. Он берёт меня за руку, и мы идем к красивому архитектурному зданию. Чуть приблизившись, я узнаю в нем «Дакоту» – фешенебельный дом, где проживают знаменитости. К тому же это здание ещё и исторический памятник.

– Зачем мы идём к «Дакоте»?

– Мы не будем заходить в здание, нам нужен лишь переулок.

Зайдя за угол, и я вижу ничем не примечательную улицу.

– На этом месте восьмого декабря 1980 года Марк Чепмен выстрелив пять раз в Джона Леннона. От болевого шока и большой кровопотери легенда «Битлз» умерла. Я был рядом, когда Леннона не стало.

– Верховные боги! Это так ужасно, – стало не по себе от того, что на этом месте погиб человек.

– У Джона Леннона были деньги, слава и успех. Но, несмотря на это, перед смертью он думал лишь о своей жене и детях. О чём будете думать вы, мисс Эмерсен? Что останется после вас?

Дождь промочил мою одежду насквозь. Аарон пристально наблюдает за мной, на нём сухой нитки не осталось. Вода стекает по нам, будто мы стоим одетые под душем.

– После меня ничего не останется. Спасибо, что ещё раз об этом напомнили.

Чувствую, как вместо капель дождя по моим щекам текут слёзы. Отворачиваюсь от него чтобы уйти, но Аарон обхватывает меня, прижимая к себе. Мне больно и обидно. Я еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать навзрыд. Но слёзы предательски текут по моим щекам.

– Тише, тише. Вы же не сможете услышать музыки.

И здесь меня начинает пробирать нервный смех.

– Какой музыки? Вы сошли с ума!

Дождь со всей силы тарабанит по крышам. А взгляд Аарона обволакивают меня своим теплом. Мне удается успокоиться. Я смотрю в голубизну его глаз и словно начинаю выпадать из реальности. Всё вокруг теряет чёткие черты и становиться ненастоящим.

Он кладет левую руку мне на талию, а правой обнимает мою кисть. Свободной рукой опираюсь на его плечо. Что-то изменилось. Из ниоткуда слышу тихую мелодию. Мотив мне очень знаком, но не могу сразу распознать. Ещё три аккорда – и я её узнаю.

– Не может быть! Это же…

Но он мне не даёт договорить. Аарон делает шаг вперёд, приставляя вторую ногу. Уверенный, он ведёт меня в танце. Его вальс прекрасен. Мягкими скользящими движениями мы кружимся словно по квадрату. Нас влекут ритмы песни, наверное, одной из самых известных в мире. Это песня Джона Леннона «Imagine».

Шаг за шагом… круг за кругом… Мы вальсируем под музыку, которую не должны слышать. Но всё же слышим! Голова начинает кружиться. Но на душе так хорошо, что я начинаю смеяться. Мы словно пушинки, подхваченные порывом ветра. Лицо Аарона озаряется улыбкой. Не злой и надменной, а доброй и искренней. И вот уже второй раз вижу перед собой совсем другого бога.

Дождь закончился, как и наш вальс.

– Мисс Эмерсен, можно вас попросить об одолжении.

Убираю мокрую прядь с лица.

– Как же я могу вам отказать? – говорю без иронии.

– Обещайте, что будете мечтать, мисс Эмерсен. Мечтайте о большом и светлом. И тогда все проклятья, сомнения и невзгоды уйдут, уступив место вашим сбывшимся мечтам.

– Обещаю…

Глава 13

Лениво потягиваюсь в кровати, раскинув руки. Теплый комок рыжей шерсти недоволен, что я осмелилась его потревожить.

– Зефир! Как здорово, когда утро начинается после двенадцати дня, – беру кота и прижимаю его к себе. Животное, вцепившись лапами в простыню, пытается выскользнуть из моих объятий, но я проворней. Несколько секунд нежности – и счётчик позитива показывает максимальный уровень. Всё же усатому удалось удрать. По радостным крикам стало понятно, что в коридоре Зефира настигла любвеобильная Астрит. Бедный кот.

Воскресенье – самый любимый день. Вот бы не вылезать сегодня из кровати, а есть шоколадные конфеты и мороженное и смотреть легкие комедии. Но нет. Сегодня у меня важная встреча.

Беру телефон и нажимаю функцию быстрого набора. Больше года прошло, а я до сих пор не могу удалить номер Леама.

– Алло, – слышу знакомый голос.

– Привет. Мне нужно с тобой поговорить. Это не телефонный разговор.

– Хорошо. Где и когда?

– Давай в шесть на променаде^24.

– Договорились.

Коротко, четко, лаконично – вот за что мне нравятся настоящие мужчины.

Но не только я радуюсь воскресной свободе. По оглушительной музыке из соседней комнаты стало понятно, что Роуз тоже пребывает в состоянии легкой эйфории. Иду на кухню под звуки песен Арианы Гранде и Дуа Липы. Заприметив, что я выбралась из своего укрытия, сестры пристали ко мне с расспросами. За милой болтовнёй время проходит незаметно. Хотя больше всего вопросов задавали мне, всё же удалось узнать пару подробностей из жизни сестер.

Роуз воюет с примой бродвейского театра «Палац», в котором выступает на второстепенных ролях. Как говорит Роуз, старая перечница сплела интриги так, что молодым и талантливым актрисам, таким как моя сестра, остается умирать только на последних ролях. И хоть Роуз у нас не одарена сильными вокальными данными, я не стала её огорчать тем, что её место в театре, скорее всего, заслужено.

Лили, как всегда, отмолчалась. Хоть Роуз и захватила всё внимание, но нам удалось узнать, что у скромняги появился крупный проект по разработке дизайна сайта. Наверное, из всех нас Лили – единственная, кто лучше всех адаптировалась в мире компьютерных технологий.

Астрит рассказывала про Майка. Смотрю на подругу с нескрываемой завистью. Я тоже так хочу: блеск в глазах, путающиеся под влиянием эмоций слова и энергетика – теплая, счастливая и радостная. Такими бываю только влюбленные нимфы. И я такой когда-то была…

Курьер привез пиццу. Мне совсем не хотелось уходить на встречу с Леамом, ведь нам так редко удается побыть вместе и непринужденно поболтать.

– Всё девчонки, я должна убегать. Не хочу уходить, но надо! – выхожу из кухни, где расположилась девчачья вечеринка. За спиной разносятся сожалеющие возгласы.

Надеваю джинсы и свободную футболку. Нужно выглядеть нейтрально, чтобы Леам не подумал, что я хочу его очаровать. Хотя кого я обманываю? Одежда не имеет значения, я всегда буду его слабостью. Выхожу из квартиры и направляюсь на встречу пешком. Благо, идти совсем недалеко.

Променад начинается на Брайтон-Бич и доходит до Кони-Айленда. Это деревянная пешеходная набережная вдоль Ист-Ривер. Она популярна среди местных жителей и туристов. Я иду по деревянным доскам, всматриваясь в лица незнакомцев, пока не замечаю его. Здесь всегда ветрено, сильный поток подхватил мои волосы и разбросал их по сторонам. Пытаюсь убрать пряди с лица, но все тщетно.

Леам стоит, облокотившись на перила, глядя на другой берег реки. Туда, где нижний Манхеттен живет своей шумной жизнью. На нем спортивная куртка и синие джинсы. Как всегда – хорош собой.

– Привет. Хорошо выглядишь, – говорит спокойным бархатным голосом.

– Привет. Ты тоже, – делаю ответный дружеский комплемент.

– Я хотела поблагодарить тебя за сокола. Он мне очень помог.

– Что случилось? Хейзел снова пыталась заставить тебя что-то делать против своей воли?

– Нет, Хейзел здесь вообще ни при чём. Здесь совсем другое.

Леам испытующе смотрит на меня. Я продолжаю:

– На меня напал Кер. И это уже второй раз. Первый случай произошел после инцидента в ресторане «Реr Sе». Тогда мне чудом удалось уцелеть благодаря Аарону Дарк, который спугнул монстра. Я подумала, что произошедшее случайность. Но в четверг я встретила Кера снова.

– Как это произошло? Он что-нибудь говорил? Где он тебя нашел?

– Он сказал, что я мешаю его счастью. Больше никаких объяснений не давал.

– Где это произошло, Теар? Я хочу знать все подробности!

– Не могу дать ответ на этот вопрос, мне запретили рассказывать куда и зачем я ездила.

– То есть запретили?.. Так же «запретили» как и рассказывать про проклятье? – Леам нахмурился, в его глазах появился проблеск понимания.

После случившегося на маяке Монток мысль о том, что Палома может быть причастна к нападению Кера, не выходит из головы. Это единственное логическое объяснение, почему он гоняется за мной и пытается убить. Если до случая на кладбище Марбл я предполагала, что за этим стоит кто угодно, то теперь сомнения рассеялись – только Палома знала, куда я поехала и что буду там одна. Вся моя теория построена на догадках, но в ней есть рациональное зерно. И Леам тоже пришел к такому умозаключению.

– Леам, я не уверенна, что именно Палома к этому причастна. У меня нет не единого доказательства. Поэтому ни делай поспешных выводов.

– Я разберусь с этим.

– Не надо ничего делать. Просто не провоцируй в Паломе ревность и тогда, всем нам будет спокойней жить.

– Теар, ты себя слышишь?! Может, любить мне её еще прикажешь? Она сломала нашу жизнь, разрушила наше счастье! Я женюсь на ней лишь ради того, чтобы она не смогла больше ничего тебе сделать, – в его слова переполнены гневом.

– Верховные Боги, ты монстр, – не могу сдержаться от того ужаса, который он вселяет. – Ты таким раньше не был.

– А ты ещё помнишь каким я был? Как я тебя целовал, как мы любили друг друга? Ты помнишь? Или все стерлось из твоей памяти, как только ты стала пустой оболочкой?

Его слова – удар кинжалом в мое мертвое сердце.

– Иди ты…

Это была плохая идея достучаться до него. Разворачиваюсь и иду в обратном направлении. «Пустая оболочка» – спасибо! Внутри лютует ярость.

Леам хватает меня за локоть и прижимает к себе.

– Прости. Мне тяжело видеть тебя такой. Понимать, что отчасти виноват в твоем проклятье. А теперь ещё этот гад вьётся возле тебя… Возле моей мышки. Пусть ты не можешь любить меня, как раньше, но мои чувства не изменились…

Смотрю в его зеленые глаза, а он продолжает:

– …Ты нужна мне. Я засыпаю и просыпаюсь с мыслью о тебе. Ты – наваждение. Меня сводят с ума воспоминания о том, как ты заваривала кофе по утрам, читала книгу на диване или просто задумчиво смотрела в окно. Я не хочу жить в мире, где нет тебя. Но даже, когда ты есть и совсем близко, мне все равно этого недостаточно. Я начинаю скучать по тебе, даже когда ты просто выходишь в другую комнату.

Его слова смущают, но мне нечего ему ответить. Леам прислоняется ухом к моей груди туда, где когда-то билось сердце. Я не могу его оттолкнуть после всего, что он сказал. Мы стоим посреди променада, обнимая друг друга.

– Действительно… не бьётся, – его слова полны боли.

Впервые мне его так жаль… Мне жаль нас… Подаюсь ему навстречу, и наши губы сливаются в страстном поцелуе. Мир замирает. Его руки еще сильнее сжимают меня. А поцелуи становиться жарче. Мы целуемся, в какой-то момент он отрывает меня от земли и сажает на ограждение. Так же, как и год назад. Целуемся страстно и порывисто. Но вот только я его уже так, как раньше, не люблю. Не знаю, сколько времени длилось забвение, но, когда он оставил мои уста, казалось, прошла целая вечность.

Он обнимал меня, а я чувствовала его тепло. Мои руки всё еще лежали на его плечах.

– Леам, что нужно Аарону Дарк от тебя?

– Он хочет забрать Терезу.

– Терезу? – только и смогла я произнести от удивления.

– Я не могу её отдать. Я понимаю, что её участь тяжела, но это не самое страшное из всех зол.

– Кто такая Тереза?

– Тереза когда-то давно была слугой дома Астерии. Она была нимфой, как и ты, Теар. Уже много лет я прячу то, что от неё осталось после посягательств семьи Дарк.

В моей голове всплывают один за другим воспоминания, в которых девушка просит о помочи.

– Зачем Даркам нужна твоя нимфа?

– Это старая и сложная история. Однажды Тереза оступилась, за что её наказали, запретив душе спускаться в подземное царство. И теперь она застряла между миром живых и мертвых. Она не призрак, а бестелесная душа, которая ищет, как добраться в царство мертвых. Тереза приходит ко мне, просит, чтоб я помог ей уйти в мир мертвых. Но я не могу этого сделать.

– Почему?

– Потому что, если душа Терезы пересечет Стикс^25 и коснется Элизиума – это освободит еще одного бога. Она – ключ, который сдерживает под замком монстра.

– Но кто и за что приговорил её к таким мучениям?

– Тереза и ещё один бог стали отступниками, пошли против мирового уклада, против вселенной, против всех. Этой судьбой её наградили Верховные Боги.

– Значит, Аарон хочет при помощи Терезы освободить монстра?

– Наоборот. Он всеми силами старается предотвратить появление Терезы в подземном царстве. Хочет навсегда превратить её в призрак, который будет скитаться по территории его проклятой виллы.

– А ты? Почему ты не поможешь ей? Неужели нет никакой другой возможности? – меня возмутила бездеятельная позиция Леама.

– Для того, чтобы ей помочь, кто-то должен провести Терезу в подземное царство. Но спускаться во владения Аида могут только мертвые. Оттуда нет дороги обратно.

– И ты на этом остановился? Снял с себя часть ответственности, убеждая, что сделал все, что смог?

– Я не бездействую. Я общаюсь с богами, веду переговоры. Но многое зависит от Аарона. Он упирается. Ему не выгодно, чтобы Тереза упокоилась. У него есть свой интерес. Да – она оступилась, но я верю, что Верховные Боги простят Терезу. Ведь она совершила ошибку в неведении. Именно второй бог был главным инициатором их преступления. Я не могу тебе всего рассказать, то что уже сказано – большой риск для тебя. Но хочу предупредить: в какие бы игры не играл Дарк, какими бы добрыми и открытыми они не казались – никогда ему не доверяй. Он обманет и предаст, не задумываясь. Будь осторожней, Теар.

Я легко отодвигаю Леама и слезаю с ограждения. Минутный порыв закончился, нужно снова возвращаться в настоящий мир, где злобный монстр охотится за мной. Моя полубогиня хочет убить меня, а потомок бога смерти надеется обменять меня на бестелесную душу нимфы моего бывшего возлюбленного… А Леам должен вернуться к своей невесте.

– Спасибо тебе за все, Леам.

Он берет меня за руки и пронзительно смотрит в мои глаза.

– Я вытащу тебя из лап этих тварей. Это произойдет очень скоро.

– Я не боюсь, со мной всегда твоя птица.

Он сгребает меня в охапку и прижимает к своей груди. Я слышу стук его сердца.

– Все будет хорошо, мышка. Очень скоро все закончиться. Я обещаю. И мы опять будем вместе, как раньше.

Мне очень захотелось оказаться в том времени, когда мы были счастливы, в то «как раньше».

На улице уже стемнело, когда я переступила порог квартиры. Свет в окнах не горит, и я решила, что никого из нимф нет дома. К моему удивлению, открыв дверь, слышу, как из нашей с Астрит комнаты доноситься протяжный вой. Словно кто-то горестно рыдает, а от долгих страданий голос уже осип.

Поспешив на звук, нахожу лежащую на кровати Астрит.

– Астрит, что случилось. Ты чего плачешь?

Присаживаюсь рядом с ней.

– Телефон, – только и смогла произнести.

На полу валяется телефон. Поднимаю и вижу трещину на весь экран. Кто-то приложил усилия, чтобы его разбить.

– Ты чего? Разбила телефон, и из-за это такая истерика?

– Нет! – новая волна плача накрывает её. – Сообщения.

Включаю разбитый гаджет, удивляясь его работоспособности. Двадцать три пропущенных вызова от Майка. Захожу в сообщения. Ничего нового. Наша с ней переписка – вряд ли она так из-за нее расстроилась. Потом заглядываю в отправленные. Последнее сообщение отправлено Майку. Заглядываю… и у меня наступает шок: «Прости. Мы не можем быть вместе. Все было ошибкой. Не звони мне».

– Ты зачем это написала? Ещё несколько часов назад щебетала, как влюбленная канарейка, а теперь такое сообщение?

– Я и сейчас влюбленная канарейка! – кричит с обидой Астрит, поднявшись с кровати. – Эта грязнокровка меня заставила. Мало ей твоей угробленной жизни, она и мою решила загубить.

Понимаю, что под грязнокровка она имела в виду главу дома Гемеры.

– Ох, Астрит, – обнимаю рыдающую подругу.

Моя футболка быстро становится мокрой от её слез. Она судорожно всхлипывает, но понемногу начинает успокаиваться.

Чуть позже мы сидим на кухне. Мой взгляд прикован к моей тотемной гардении. Бедняжка, видно ей совсем плохо, от сумбура событий моей жизни. Листки опущены, некоторые пожелтели и в некоторых местах начинают подсыхать. Цветков нет и вряд ли появятся в ближайшее время. В таком состоянии она не сможет цвести.

Достаю из холодильника припрятанную «заначку» на случай чрезвычайной ситуации. Простоя математика: два ромовых мороженых плюс две несчастные в любви нимфы равны душевной беседе с промыванием костей всем обидчикам.

– Палома позвонила и приказала мне бросить Майка. Сказала никогда с ним не встречаться и даже не дышать в его сторону. А если я ослушаюсь, она запрет меня в женском монастыре.

– Существуют женские монастыри, в которые берут нимф? – шучу, чтобы снять напряжение. – Нет. Это она что-то не то сказала. Вряд ли в христианских монастырях можно держать низших божественных существ других религий.

– Гадина она! Что тут поделаешь? Хорошо, хоть всего два года осталось срок мотать. Ох, Теар, ты бы знала, что она еще меня заставляет делать!..

– Что?

Я даже оторвала свой взгляд от ложки с мороженым. Оно так и манило сладким запахом ванили и рома.

– Она настаивает, чтобы я завтра встретилась с Томсоном.

Я даже подавилась от неожиданности.

– В смысле встретилась? Как с коллегой по работе или как-то по-другому?

– Теар, не прикидывайся лопухом. Какой коллега? Палома чуть ли не прямым текстом мне сказала взять и переключить своё внимание на истинного бога.

У меня скрутило все внутри от обиды за подругу.

– Не учит ее жизнь. А этот Томсон какой ушлый! Не смог до тебя достучаться, решил подойти с другой стороны.

В коридоре послышался звук открывающейся двери. Скорее всего, это Лили. За столько лет совместного проживания, я узнаю нимф по звуку их шагов. Она тихонько проходит в свою комнату, наверное, думает, что все спят, не замечая горящий на кухне свет. А мы с Астрит молчим, не желая развеивать ее домыслы.

– Теар! – истошный крик Лили, заставил нас рвануть к ней на помощь.

– Лили, что случилось?

Забегаем в комнату, наблюдая как Лили злиться и нервничает одновременно. Странное состояние.

– Эта блохастая зараза напрудила в мои тапки!

Астрит начинает заразительно смеяться.

– Ну, ничего. Я тебе куплю новые, – говорю Лили, кажется, она в трансе.

– Он хихикал, когда я их обувала.

– Кто хихикал? – не могу понять, о чем говорит Лили.

– Кот. Он смеялся! Он делает мне назло: рвет мои колготки, вытирает свою шерсть о мою одежду, устроил туалет под моей кроватью, и даже после того, как мы переставили ее, он продолжает под нее гадить. А сегодня он еще и хихикал надо мной! Это не кот – это Сатана!!!

– Лили, кот не может хихикать. У них вообще другое строение голосовых связок. Скажи еще, что он разговаривать может, – нимфа явна не в себе, я пытаюсь достучаться до ее разума.

– Обычные коты не могут, но он… – Лили показала, на кота, испуганно прячущегося под кроватью, – он – не кот! Он – демон!

– Пойдем, подружка, – Астрит подошла к испуганной Лили и положила ей руку на плечо, – у меня припрятана бутылочка чего-то более расслабляющего, чем мороженое. Видно, ни у одной меня сегодня тяжёлый день.

***

Кажется, что телефон в моей ладони сейчас расплавится. Он работает без остановки, принимая один звонок за другим. Поставщики, заказчики, музыканты, обслуживающий персонал, доставка, ресторан… Все просто навалилось в один момент. К тому же с минуту на минуту ко мне зайдет Хейзел Дарк, и мы должны определиться с местом проведения торжества.

В кабинет забежала Астрит, но я, не отрываясь, махнула, чтобы уходила. Она посмотрела на меня непонимающе. Я всё также продолжала разговаривать, просто нарисовала на стикере рот с огромными клыками и показала подруге.

– А, вот оно как… И что, сейчас придёт?

Я кивнула в ответ. Астрит тут же убежала. У них с Хейзел неприязнь, и нимфа предпочитает лишний раз не мелькать перед высшей богиней.

Не проходит и десяти минут, и я чувствую, как смертельная энергетика приближается к моему кабинету.

– Да прибудут с вами Верховные Боги! – приветствую высшую богиню дома Аида.

– И с вами прибудут, – отвечает заказчица. – Как у нас обстоят дела?

– Полная боевая готовность, – нагло вру – и половины не готово.

– Замечательно. Что с размещением? Вы подготовили варианты?

– Конечно, несколько интересных, – подходящий вариант был один, но ей об этом не стоит знать.

Раскладываю перед Хейзел подготовленные шаблоны с фотографиями. Очень трудно найти место, подходящее требованиям Хейзел. Место должно быть в пригороде Нью-Йорка, отгороженное от глаз обывателей, вмещать в себя до пятисот гостей и располагаться частично на открытом воздухе и частично – в помещении. Всё как я люблю: вывернись из кожи вон, но совмести несовместимое!

Среди фотографий разных ресторанов и загородных домов, которые просматривает Хейзел, лежат снимки одного особенного места. Богиня лениво просматривает одно фото за другим, и её взгляд останавливается на нужной мне фотографии.

– Это замок? – спрашивает моя жертва.

– Дайте, гляну, – беру фото и изображаю заинтересованность. – Да, замок Хайлендс. Здесь недалеко, в пригороде Нью-Йорка. Наверное, случайно попал в стопку с этими фото.

– И что, можно его арендовать? – ловушка захлопнулась.

– Можно, но вы же хотели банкетный зал с террасой… – отговариваю её.

– Нет, нет! Я уже передумала. Это будет шедеврально! Какая же я молодец, что придумала про замок.

А какая же я молодец, что так разыграла карты. Мою радость прерывает звук вибрирующего телефона. Сообщение: «Я нашел ведьму! Её зовут Молли Стоун. Координаты скину позже».

Глава 14

У кабинета ведущего флориста компании собралась огромная очередь. Сотрудники переминаются с ноги на ногу в ожидании, когда выйдет очередной посетитель.

– Сколько она её держит? – шепотом спрашиваю парня из коммерческого отдела.

– Больше часа точно.

– Вот не повезло же…

Парень понимающе посмотрел на меня. Хейзел обсуждает с Астрит цветочное оформление. Бедную нимфу искренне жаль. После вчерашней встряски из-за Майка, с утра такой удар в виде претензионной высшей богини. За мной встали в очередь ещё двое: секретарша мистера Беккера и поставщик.

– Что там за пробки? – возмутился последний.

– Тише, высшая богиня, – одернула его секретарь, указывая на дверь кабинета Астрит.

– Ой, простите, я не знал.

Щелчок. Из кабинета выходит во всем своем блеске Хейзел Дарк. Делегация у дверей расступается, давая дорогу богине. Она отбрасывает волосы за спину и, не замечая никого, выходит из помещения. Пользуясь заминкой, проскальзываю вперед, обгоняя парня из коммерческого отдела.

– Эй, – возмущается он.

– У меня привилегия – мы работаем над заказом вон той дамочки, – указываю на уходящую Хейзел. И пока он теряется, с треском закрываю дверь перед его носом.

Астрит лежит на столе, накрыв голову руками. В кабинете повисла полная тишина. На мгновение мне кажется, что она не дышит. Еще мгновение – и её усталый взгляд отрывается от деревянной поверхности, она смотрит на меня.

– Привет, сестренка, – слышу голос нимфы.

– Привет-привет. Что-то ты вообще расклеилась, Астрит. Неужели Хейзел так повлияла не тебя?

– Это не Хейзел. Это Майк. Он сегодня целый день обрывает трубку.

Астрит протягивает поломанный телефон, число пропущенных вызовов от Майка перевалило далеко за двухзначное число.

– Майк упорный. Астрит, я знаю, что ты устала, но нужно, чтобы ты меня прикрыла на пару часиков. Пожалуйста, пожалуйста! Мне очень надо!

– Теар. Ты меня убиваешь, больше чем вампирка Дарк.

– Вампирка, – прозвище вызвало улыбку.

– За это ты съездишь со мной после работы к Томсону. Палома настояла, чтобы я лично приехала за ритуальной коровой этой вампирки.

– Астрит, для тебя – всё, что угодно.

Уже через десять минут умираю от жары в пробках по дороге на Лонг-Айленд. Как не вовремя! На соседнем сиденьи лежит желтая картонная папка. Открываю её одной рукой, на сиденье выскальзывают несколько фотографий – это та информация, которую подготовил сыщик.

Молли Стоун… Молли Стоун… Молли – как бы примеряюсь к имени человека, по вине которого моё сердце не бьется. Вот она покупает продукты, а здесь выгуливает собаку. Да кого я обманываю, у меня кишка тонка взять и вырезать сердце у живого человека! Но если это произойдёт, и Гелло сможет снять проклятье, то я не только смогу любить, но и избавлюсь от вынужденной службы дому Аида. Ведь если сердце начнет биться, то я перестану быть их слугой. А там и два года быстро пролетят, Палома будет вынуждена меня освободить. Так что осталось дело за малым – убить человека… Проклятье Эринний, но как же на это решиться?

Пробка рассасывается, и я что есть силы жму на газ, выжимая придельную скорость, допустимую в черте города. Сегодня понедельник, на вилле Дарк меня никто не ждет. Но мне жизненно необходимо раздобыть нож, который отобрал у меня Аарон. Тот самый, которым я должна вырезать сердце Молли Стоун.

Оставляю машину за два квартала до виллы. До главных ворот иду пешком, на удивление, меня пропускают на территорию. Мой план незамысловатый, простой и во многом непродуманный. Я должна забраться в кабинет Аарона и найти нож. Да, идея бредовая, но других у меня нет. Времени тоже нет, завтра Молли Стоун может сесть на самолет и укатить на другой край света, и тогда я точно её не найду. Это вынужденный риск.

Мертвецки-бледный дворецкий открывает мне дверь главного дома.

– Добрый день, мисс Эмерсен. Мистера Арона Дарк и мисс Хейзел Дарк нет дома. Чем я могу вам помочь?

– Здравствуйте. Я потеряла свою сережку в кабинете мистера Дарк, могу я пойти поискать её? Она мне очень дорога.

Призрак молчаливо отошел от двери, пропуская меня внутрь. Он провожает меня до дверей кабинета. Несмотря на то, что большую часть времени провожу в своем гостевом доме, главную виллу мне всё-таки удалось исследовать с помощью Эзры. Интересно, а чем сейчас занят этот сорванец?

Дворецкий останавливается возле двери кабинета Аарона.

– Спасибо, думаю, дальше я сама разберусь.

– Как вам угодно, мисс.

Словно туманная дымка, силуэт дворецкого растворяется в воздухе. Я вздрагиваю от неожиданности. Это впервые передо мной призрак исчез, не скрывая своего естества.

Собираюсь с силами, берусь за ручку двери, захожу внутрь. Кабинет Аарона сделан в том же стиле, как и у Хейзел: дорогой деревянный письменный стол, на нем стоит новенький ноутбук; офисное кресло белого цвета и в тон к нему две стула для посетителей; в углу напротив стола завешенный складчатыми шторами стоит диван под стать комплекту мебели.

Начинаю рыскать на столе, перебирая бумаги в поисках ножа, опускаюсь к ящикам в письменном столе. Нужно торопиться – в любой момент хозяин кабинета может вернуться. Но раз за разом меня постигает неудача. По второму кругу проверяю все бумаги, подхожу к книжным полкам и начинаю одну за одной раскрывать книги в поисках тайника. Надежда найти нож тает с каждой секундой.

– Аарон держит все реликвии в сейфе, – слышу голос из-за спины.

Эзра сидит на письменном столе, наблюдая за моими поисками. Я собиралась оправдываться, но потеряла дар речи, присмотревшись к ребенку. Он смотрит всё теми же голубыми глазами, а я не могу поверить, как он подрос всего за пару дней. Ему на вид лет десять, если не больше!

– Эзра, мне очень нужен мой нож. Ты знаешь, как его достать? – отпираться нет смысла, я решаю сразу просить помощи.

– Знаю. И, возможно, помогу тебе. Но у меня есть одно условие.

– Хорош. Я на всё согласна.

На лице Эзры появляется хитрая ухмылка, точно такая же часта мелькает у Аарона. Мальчик подходит к столу и проводит рукой под крышкой.

Треск. Из-за стены с книгами появляется тайник. Подхожу ближе и вижу всего две вещи: мешочек, перевязанный веревкой, и мой нож.

– Без меня ты бы его никогда не нашла. За то, что я помог, ты возьмёшь две монетки из мешка.

– Зачем они мне?

– Пусть будут у тебя, никому их не отдавай. Это твоя плата за мою помощь.

– Договорились.

Я кладу нож в сумку. Взяв в руки мешок, развязываю, потянув за тонкую веревку. Ту силу, которая идёт от его содержимого, невозможно описать словами. Меня трясет от колебания энергии, настолько она мощная. Высыпаю монеты в руку. Как только они оказываются на ладони, в испуге бросаю их на пол. Это же монеты Харона^26! Он берет их с мертвецов за перевозку через реку Стикс в подземном царстве. Без них ни одна душа не может упокоиться. Если не заплатить Харону, то навечно останешься неприкаянным призраком.

– Не бойся, они не кусаются, – со зловещим смехом говорит ребенок.

Поднимаю с пола две монетки, оправляю их в сумку. Уже подхожу к двери и берусь за ручку, как слышу разговор из коридора.

– Ты должен что-то сделать! – голос Хейзел тяжело перепутать с другим.

Эзра смотрит на меня, изображая рукой закрывшийся на замок рот. Я молчу, как рыба.

– Я делаю всё возможное, – Аарон спокойно реагирует на нападки сестры.

– «Всего возможного» недостаточно! Ты не видишь? Он выходит из-под контроля. Если сейчас такое позволяет то, что же будет дальше? Прекрати играть со своей нимфой и посмотри на ситуацию трезво, Аарон!

Затем наступает молчание. Длиться оно около минуты.

– Ты забываешь своё место, Хейзел, – ледяной тон остужает Хейзел.

– Прости, – её слова переполнены ядом.

Ссора стихает, а по топоту в коридоре понимаю, что высшие боги разошлись по разным углам.

– Ушли, – говорит Эзра. – Я пойду первый и займу их, а ты выходи минут через пять.

Мальчик налег на ручку двери, но в шаге от выхода я останавливаю его.

– Зачем ты мне помогаешь?

– Это не я тебе помогаю, а ты мне. Через пять минут, помнишь?

– Конечно.

Он скрывается, а я вцепляюсь взглядом в телефонные часы, отмеряю нужное время. Как только наступает момент, выскакиваю из кабинета и на цыпочках, пугаясь каждого шороха, стремительно продвигаюсь к выходу. Как Эзра и обещал, никого я не встретила, ни высших богов, ни призрачного персонала. Словно вор пробираюсь до входной двери и, взявшись за ручку, слышу знакомый голос за спиной.

– Не ожидал вас увидеть среди недели. Вы соскучились по дому Аида, мисс Эмерсен? – говорит Аарон

Проклятье Эринний, вот же я вляпалась!

– Не так сильно, как бы этого хотелось вам. Вспомнила, что забыла сережку, и решила за ней вернуться. Я очень привязываюсь к мелочам.

– Сережку, говорите? А я думал, вы за ножом своим вернулись. Увидел открытый сейф и сразу вспомнил про наш недавний разговор.

– Нет. Никаких ножей я у вас не брала. Хотите – обыщите, – предлагаю в надежде, что Аарон откажется.

– Почему бы и нет, – он берет мою сумочку и начинает доставать содержимое, складывая его на журнальный столик возле двери.

Из сумки появляется кошелек, ключи от квартиры, пачка с двумя сигаретами, кое-какая косметика. Он роется в сумки, а по моей спине бегут струйки пота. Я так преступник, застуканный на месте кражи. Ещё секунда – и он найдёт всё, что я взяла в сейфе.

– Как мило, – Аарон достает из сумочки презерватив.

Я даже забыла, когда положила его туда. Тут же моё лицо вспыхивает ярче красного, но быстро восстанавливаю самообладание. Нет, это какая наглость – лазить по чужой сумочке!

– Всегда ношу с собой презервативы.

– Правда? – удивляется моему напору.

– Конечно. А вдруг я встречу сговорчиво парня, и он захочет у меня их купить.

В ответ на мою шутку Аарон улыбается. А я мысленно убеждаю себя, что лучше пусть он смеется. Может, получится его задобрить, и он не устроит мне взбучку за украденный нож. Хотя, чего это он украденный. Он мой! Это Аарон у меня его забрал, а я возвращаю ворованное.

– Здесь пусто, – он переворачивает сумку верх.

Стою с разинутым ртом, не поверив в происходящее. Я точно помню, что сложила нож и монеты в сумку.

– Придется вас обыскать. Я не могу отпустить вас с такой опасной вещью.

Закипаю от возмущения.

– Нет! – скрещиваю руки на груди. – Вы не имеете права! Сегодня я не ваша слуга, и вы не полицейский, чтобы меня досматривать. Скажите спасибо, что я разрешила вам проверить сумочку. Что уже дикая наглость с вашей стороны.

Аарон медленно приближается ко мне.

– Значит, я сделаю это по праву сильнейшего.

Замираю на месте, ощущая, как властный зов заставляет застыть, превратившись в гранитную статую. Во мне лютует негодование, но не оно одно вызывает бурю эмоция. От предстоящего обыска внутри всё начинает трепетать. Будто пустая ваза, в которой давно не было воды, содрогается от колебания призрачных волн.

Руки Аарона легли на талию, а под сердцем возник тяжелый ком, мешающий сделать вдох. И дело не в его энергетике – я уже давно ношу защитные браслеты. Что-то происходит со мной, но я не могу понять, что это?

Аарон, кажется, не замечает моего смятения. Он быстро прошелся руками по моей талии, прощупывая объемную блузку, и медленно опустился к низу брюк.

На смену трепетному волнению приходит смех. Происходящее настолько забавно, что я не могу сдержаться. Возможно, сказывается волнение, но ситуация, когда потомок Верховного Бога Аида, обыскивающий меня, вызывает необузданное веселье.

– Вас это забавляет, мисс Эмерсен?

– Нет, что вы! Я просто представила, как бы вы меня обыскивали, если бы я была в юбке.

Аарон оставил поиски и смотрел на меня в упор.

– Снял бы её. Тем более, что в одном белье я вас уже видел.

Теперь пришла его очередь смеяться, а моя краснеть. Ещё несколько минут унизительного обыска, и Аарон оставляет поиски, ничего не обнаружив.

– Я прошла проверку и могу быть свободна?

– Конечно, – говорит с досадой. – Ни теряйте больше ничего.

– Постараюсь.

Он отходит в сторону, жестом указывая мне дорогу. С победоносной улыбкой выходу из дома потомков Аида. Хотя победа осталась только на моем лице. Ножа нет, а значит, я выронила его где-то в коридоре или в кабинете Аарона. Скорее всего, второго шанса мне не выпадет. Если Аарон и найдет нож, то прятать будет уже в более надежное место.

В грустных размышлениях иду к центральным воротам. Как только они открываются, и я переступаю за черту, слышу, как кто-то окликает меня по имени. Оборачиваюсь на звук и вижу бегущего ко мне Эзру.

– Теар! Постой!

– Эзра, извини, но я, скорее всего, потеряла нож и монеты в доме. Мне жаль. Может тебе удастся их найти раньше Аарона.

В ответ на мои слова мальчик достает из кармана тот самый нож и две монеты.

– Вот, держи. Я знал, что Аарон тебя поймает поэтому решил перестраховаться.

– Почему ты мне об этом не сказал? – возмущаюсь самостоятельности высшего бога.

– Теар, у тебя и без того на лице всё написано. А так и волки сыты и овцы целы.

Эзра успевает перекинуть мне реликвии, до того, как закрылись ворота. Кричу «спасибо», когда нас разделила большая стена.

Сжимая добычу в руках, иду к своей машине, оборачиваясь по сторонам. Мне кажется, что из-за угла может выйти Аарон, и тогда рассказы о потерянной сережке меня уже не спасут. Только в машине свободно вздыхаю.

Звук вибрации доноситься из глубины бардачка. Беру телефон, оценивая огромное количество пропущенных звонков от Астрит. Это и понятно – я ведь убегала с работы всего на час. А прошло уже больше трёх.

На дисплее высвечивается забавная мордашка Астрит, сообщавшая об очередном входящем звонке. Трубку поднимать страшно, предчувствую приближающуюся драму.

– Алло, – говорю с осторожностью.

– Теар! Ты наглая безответственная личность! Как ты могла уйти на полдня, повесив на меня все дела? Беккер тебя искал, Хейзел мне весь телефон оборвала, что не может до тебя дозвониться, ещё и Палома приходила, хотела с тобой по поводу свадьбы поговорить. Я красная, как рак, завралась по самые уши!

– Прости, Астрит, тут так всё наложилось, – извиняюсь перед подругой.

– Это на меня все наложилось! Все твои клиенты, а ещё Томсон. Ты не приехала вовремя, поэтому мне пришлось самой с грузчиками ездить за твоим быком. Благо Томсон был почти джентльменом, рук сильно не распускал, но я всё равно еле сдержалась, чтобы хорошенько не заехать ему по лицу! Как ты могла меня бросить?!

– Астрит, прости, прости. У меня уважительная причина.

– Какая причина может быть важней, чем помочь лучшей подруге отделаться от назойливого ухажёра? Который, кстати, донимает её из-за твоего быка!

– Астрит, я, кажется, знаю, как снять проклятье.

На другом конце повисло молчанье.

– Что? – только и смогла сказать нимфа.

– Но мне нужна будет твоя помощь.

Ночь давно прогнала сумерки, и только одинокий фонарь в конце улицы – свидетель наших деяний. Астрит сидела рядом, вставив наушники и слушая музыку. Я всматривалась в безликие окно дома 68 района Квинс. За жёлтыми занавесками находится человек. Тот самый, по вине которого не бьется моё сердце.

– Долго мы будем так сидеть? – Астрит устала ждать.

– Подожди ещё немного. Может, она выйдет на улицу, и мне удастся с ней поговорить.

– Ну ладно, ещё десять минут. Я, кстати, передала то вонючее зелье Паломе, как ты и просила.

– Да? Спасибо, – мои мысли были не о том.

Каким везением стало, что частный сыщик, нанятый разыскать ведьму, наконец, выполнил свою задачу. Благодаря ему сейчас я наблюдаю за ней в окно. Молли Стоун сидела в своей гостиной, беззаботно не задвинув занавески. Злодейка смотрела телевизор. Хотя, может, она и не злодейка, но мне так легче думать. Из информации сыщика я узнала, что ведьма только вернулась в Нью-Йорк после года странствий по штатам Америки. Сколько же «добра» она за этот время наделала?

В моей сумочке лежит нож, который мне дала Гелло, чтобы я вырезала им сердце Молли Стоун. Но я не могу взять и убить человека, каким бы негодяем он ни был… Однако и проклятье мне нужно снять! Вот и выходит, что я сижу больше часа и не могу элементарно выйти из машины.

– Ну, что ты готова? – спрашивает меня нимфа.

Астрит не знает всех подробностей. Пришлось рассказать ей только часть правды. О том, что я нашла ведьму и хочу с ней договориться о её колдовстве.

Не понимаю, зачем позвала сестру с собой? Скорее всего, главная причина – страх. Я боюсь находиться ночью в самом опасном районе Нью-Йорка, и из моей головы не выходят слова, что Кер идет по стопам. Мне мерещится, что за мной кто-то следит. В глубине души надеюсь, что, когда наступит момент, и будет возможность забрать сердце ведьмы, Астрит не даст мне этого сделать.

Скачек напряжения – и фонарь погас. Пропало освещение во всей округе.

– Ого, давно не отключали электричество, – заметила Астрит.

А я подумала, что сейчас, наверное, самый удачный момент «поговорить» с Молли Стоун. Только хотела открыть дверь, как Астрит меня остановила:

– Тише, ложись, чтобы нас не увидели! – показывает на большую птицу в небе.

В темноте трудно разглядеть детали. Немного деформированное человеческое тело и большие исполинские крылья придавал силуэту очертания ангела. Видение спустилось на крышу дома ведьмы, выбило окно на втором этаже и забралось внутрь.

– Проклятье Эринний! Эта гадина сейчас сожрет твою ведьму, Теар! – слова Астрит летят вдогонку, потому что я уже приближаюсь к дому.

Дергаю за ручку дверь, но она закрыта на цепочку изнутри. Сквозь щель вижу, как в свете луны крылатая тень возвышается над лежащей на полу ведьмой. Со всей силы дергаю входную дверь, вырывая цепочку.

Летучая тварь потащила Молли Стоун на второй этаж. Теряя остатки страха, забегаю наверх, на ходу достаю из сумки нож. Передо мной несколько комнат, в одной из который слышу какое-то движение. Медленно, с выставленным впереди оружием, приближаюсь к комнате. Тихо открываю дверь и вижу лежащую на полу Молли. Женщина связана по рукам и ногам, а рот заклеен скотчем. Делаю шаг ей навстречу, поглядывая по сторонам. Надеюсь, что крылатый монстр, залезший в квартиру, не мой старый знакомый Кер.

Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной. Оказывается, чудовище пряталось за ней, удачно расставив ловушку, в которую я и угодила.

– И кто же у нас тут? – говорит крылатый незнакомец.

– Это ты кто такой и зачем тебе Молли? – спрашиваю у незваного гостя.

В полумраке мне удается немного рассмотреть его: высокий, спортивного телосложения. Одет в кожаную куртку, темные брюки и кроссовки… Белоснежные кроссовки с подсветкой. В темноте свет от них бьет по глазам.

– Слишком много вопросов. А Молли пойдёт со мной.

– Это вряд ли, – говорю агрессивно, выставляя вперед нож.

Незнакомец смеется, не веря в мои намерения. К тому же из-под куртки он достает огромный кинжал. Не такой, как мой, кухонный, а большой – таким только шкуру с крокодилов снимать.

Он делает шаг мне навстречу, я с раскрытыми от ужаса глазами отступаю. Спотыкаюсь о бессознательное тело и роняю оружие. В крови подскакивает уровень адреналина, тело начинает гореть. Спустя мгновение на моём плече сидит сокол, воинственно раскрывая клюв на незнакомца. Птица расправила крылья, готовая напасть в любой момент. Появление защитника смутило мужчину, он немного растерялся, не зная, что делать.

– Теар, ты где? Я в темноте ничего не вижу! Вызвала копов, пусть они эту крылатую гадину ловят, – голос Астрит послышался за дверью комнаты.

Незнакомец замялся, словно не хотел, чтобы его застали. На его лице пробежала тень тревоги.

Он сделал прыжок, подхватил Молли Стоун и выпрыгнул с ней в окно. К тому моменту, как Астрит зашла в комнату, нам оставалось только смотреть, как огромная крылатая тварь уносит тело ведьмы в ночную тьму.

– Что это было? – спрашивает подруга.

– Гарпий в кроссовках с подсветкой, – говорю Астрит.

– Чего? – непонимающе говорит нимфа. – Мне так жаль, Теар.

Я не расстроена. Я морально раздавлена. Единственный шанс вернуть сердцу жизнь только что улетел.

Но зачем какому-то гарпию понадобилась Молли Стоун?

Глава 15

Черная вуаль обволакивает мой взор, скрывая лицо от посторонних. Сквозь черный фатин на губах видна ярко алая помада. Это, пожалуй, единственное, что позволено выбрать на своё усмотрение. Во всём остальном – строгий дресс-код: одежда и аксессуары только чёрного цвета. На мне приталенное летящее платье, скрывающее моего фамильяра.

Я испытываю восторг! До сих пор не могу поверить, что мне удалось организовать это мероприятие. Осматриваю пока ещё свои владения. Витражные окна замка Хайлендс открыты настежь, впуская в помещение ароматы августовских цветов. Официанты, облачённые в форму и маски, разносят напитки первым гостям. С каждой минутой прибывает всё больше и больше посетителей. Немного кружится голова, но не от волнения: титулованные особы – боги всех ипостасей, своей силой создают такой мощный энергетический вихрь, что даже в защитных браслетах такому низшему божеству, как я, не по себе. Здесь не окна открывать надо, здесь недостаточно стены снести, чтобы хоть немного стало легче дышать.

На втором этаже возле деревянной лестницы, устланной красной ковровой дорожкой, как львица размеренной походкой бродит Хейзел. Высшая богиня в черном платье, украшенном дорогим кружевом, внимательно следит за происходящим. Она не хочет ударить в грязь лицом, а я не желаю быть причиной её падения.

А вот и второй виновник торжества присоединился к своей сестре. На долю секунды наши взгляды пересекаются, я слегка киваю головой в знак приветствия. В ответ на его лице появляется полуулыбка.

Облаченные в чёрное гости заполняют зал, их лица скрыты. Пора и мне надеть маску. Иду сквозь толпу, пока не натыкаюсь на посетителя.

– Будь аккуратней, Теар. Сегодня вечером нужно быть предельно осторожной.

– Спасибо за беспокойство, полубогиня дома Гемеры, – рыжую копну Паломы трудно не заметить.

Значит, где-то здесь ходит и Леам. К горлу подкатывает ком, выдающий моё напряжение. Всё же дохожу до одной из комнат, ключ от которой я припрятала лично для себя. Проскальзываю внутрь и, достав из сумки тонкую ажурную маску, вздрагиваю от звука захлопывающейся двери и оборачиваюсь на звук:

– Астрит, ты меня до смерти напугала, – вычитываю подругу.

– А ты подумала, кто зашел? Леам?

– Думаешь, из всего многообразия богов сын Астерии самый опасный? Ты что, забыла, кого мы видели в списке приглашенных?

– Кер, – говорит Астрит. – Я бы не хотела встретиться с ними в их настоящем обличье. Но в образе людей они меня не страшат.

– Интересно, кто может быть страшнее Кер?

– Томсон! – Астрит вздрогнула. – Кстати, я поэтому к тебе и пришла. Я так поняла, ты единственная хозяйка этой комнаты, ключи ведь только у тебя?

Астрит прошлась по помещению, присев на огромную кровать.

– Да, единственная.

– Палома запретила мне уходить с праздника. Уверена, она рассчитывает, что с повышением накала я не смогу устоять перед рогатым истинным богом. Вот я и подумала – как было бы здорово спрятаться до рассвета, чтобы он меня не нашел. К моему везению тут вижу тебя, входящую в эту комнату. Я прямо почувствовала, что Верховные Боги ко мне сегодня благосклонны!

Улыбаюсь нимфе.

– Хорошо, я дам тебе ключи. Только здесь останутся мои вещи, и тебе нужно будет впустить меня до полуночи. Я тоже не собираюсь участвовать во всей этой содомии, которая произойдет после официальной части, – предупреждаю Астрит.

– Договорились. Что бы я без тебя делала!

Довольная Астрит подбегает и целует меня в щеку.

Наконец, мы надеваем маски и выходим из «спасительной» комнаты. Пока болтали, зал заполнился до отказа. Теперь уже сложно отличить бога от человека, а сатира от гарпии. Мы все стали одной сплошной безликой массой. А ровно в двенадцать эта масса поддастся ритуальным пляскам и начнет оголяться. Так что мне жизненно необходимо удрать отсюда до полуночи.

Пробираюсь сквозь гостей и иду на кухню. Здесь расположен штаб нашей компании. Мне необходимо ещё раз все перепроверить, слишком большие последствия будут у моей ошибки.

– Извините мисс, но здесь место только для персонала! – останавливает меня один из официантов.

Новенький, наверное, не узнал меня. А потом я начинаю понимать, что это я совсем не похожу на организатора.

– Мисс Эмерсен, проходите, он у нас новенький, ещё не всех запомнил, – одергивает новичка Мирта – мой заместитель на время этого мероприятия. Фактически она является вторым руководителем. Так как сегодня я служу дому Аида, Хейзел категорически запретила мне принимать участие в организации праздника, а быть только в роли гостя. Не хотела, но мне пришлось брать помощника. К моему счастью, Мирта быстро всё схватывает, и я могу на неё положиться.

Быстро проверяем с помощницей пункты в списке. Вроде порядок, всё под контролем. Мирта держит руку на пульсе.

– Что это? – удивляется Мирта.

– Тишина, – я почувствовала новый прилив волнения.

Из банкетного зала, где находится более пятисот человек, не слышно ни звука.

– Начинается, – сказал официант, поглядывая через прозрачное окно кухонной двери.

Выхожу в главный зал. Над всеми повисла благоговеющее молчание.

– Боги! Высшие, чистокровные и полукровки! Их свита и люди, чья реальность изменилась, когда приоткрылась завеса тайны. Приветствую вас! Сегодня мы собрались здесь ради того, чтобы почтить уважением одного из Верховных Богов, властелина мертвых душ – Аида…

Женщина, чей лик был полностью скрыт под маской с большими перьями, взяла на себя обязанности распорядителя. Под чёрной безразмерной туникой, больше походящей на балахон, виднелись только руки. В левой она держала посох. С ней я не знакома. Её выбрала Хейзел, обосновав свой выбор тем, что ей так хочется. Что тут поделаешь? Желание клиента – закон! И это было не единственное, ускользнувшее из моего внимания. Программа мероприятия, пожалуй, такая же загадочная часть, как и дама-распорядитель. Меня лишь предупредили, чтобы после двенадцати моей ноги не было в радиусе мили от замка Хайлендс. А тон, которым об этом сообщила Хейзел, расставил все точки над «i», возрождая в воображении сцены из фильма «С широко закрытыми глазами». Меня передернуло.

– …Так давайте же выпьем это вино, окроплённое нектаром и тайным знанием, дабы уважить одного из мудрейших Верховных Богов! – продолжала дама в маске с перьями.

Официанты начали разносить алкоголь гостям. Не прошло и пяти минут, как у каждого было по бокалу с красным вином. У напитка приятный сладкий аромат. Краем уха слышу, как стоявшие рядом менады начали перешептываться, что в напитке есть нектар – напиток богов, дарующий бессмертие.

– Выпьем же это вино и да начнется празднование!

Она поднимает бокал и осушает его до дна. Вслед за ней так же поступают и остальные гости. Напиток не внушает мне доверия, несмотря на привлекательны вид. Но если его не выпью, могу оскорбить Верховного Бога.

Подношу бокал к губам, как за спиной слышу голос:

– Я бы не стал это пить. Если ты, конечно, не начала любить вино с кровью.

Тут же убираю бокал. Хорошо, что не успела сделать глоток.

– Нам надо поговорить, – говорит Леам. Именно он скрывается под маской моего благодетеля.

– Это срочный разговор?

– Очень… очень срочный, – шепчет, чтоб нас не услышали.

– Хорошо. Тогда встретимся через двадцать минут в восточном коридоре.

Сын Астерии делает несколько шагов назад и растворяется в безликой толпе. Я наблюдаю, как женщина в маске с перьями продолжает разглагольствовать, прославляя дом Аида и его детей.

Спустя минут пять-семь следую примеру Леама – незаметно пробираюсь сквозь гостей и иду к месту встречи. Я в маске, меня сложно узнать, да и кому нужна какая-то нимфа? Уже в отдаленном коридоре наслаждаюсь свободой и легкостью, которой нет в многолюдном зале. За спиной осталась чёрная масса, шумно бормочущая под религиозные призывные крики. Из открытых окон веет ночной прохладой. Я иду по восточному коридору, и мне не попадалось на глаза ни одно живое существо. Куда же Леам запропастился?

Внезапно передо мной возникает темный силуэт.

– Ты не нормальный, я перепугалась до смерти!

– Извини, не хотел тебя напугать, – его взгляд переполнен нежностью. – Я скучал по тебе.

Ладонь Леама дотрагивается до моего лица, награждая своим теплом. Его мягкие уста соприкасаются с моими. Немного теряюсь от его напора, но он расценивает это как знак согласия, покрывая чувственной теплотой мои губы. Минутное замешательство проходит, и я немного отстраняюсь от него.

– Ты меня для этого сюда позвал или хотел поговорить? – спрашиваю у бога.

– Я долго думал и решил принять предложение Аарона и согласиться на сделку: обменять тебя на Терезу.

– Не делай этого. Пожалуйста. Не нужно этих жертв. Это ничего не решит, я навсегда останусь бесчувственной. А всё, что было между нами осталось лишь в воспоминаниях. Если ты любишь меня, если я тебе хоть немного дорога, заклинаю всеми богами – не принимай предложение Аарона! Не нужно обрекать на мучения невинного человека ради призрачной иллюзии счастья, которого уже никогда не вернуть.

Он пристально смотрит на меня. В тишине слышу тяжелое дыхание. Его пальцы проводят по моим губам, легко спускаются к подбородку и останавливаются, на открытом плече. Словно художник, рисующий мой силуэт.

– Ты заслуживаешь того, чтобы ради тебя боролись. А я слишком долго поступал так, как должен был. Теперь я хочу делать так, как хочется мне. Ты права, нужно отпускать. Вот я и буду отпускать, но не тебя.

– Но…

Мою речь обрывает выстрел фейерверка над замком. В свете вспыхнувших огней вижу, как Леам напряжённо свёл брови.

– Нам нужно возвращаться. Они слишком торопят события.

Об берет меня за руку и ведет обратно к месту, где происходит лицедейство. За углом перед главным входом Леам останавливается:

– Теар, ты должна уйти до двенадцати. Ни в коем случае тебе нельзя оставаться. Нимфы очень слабые, они не устоят перед магией.

– Знаю, я уйду до полуночи.

Об прижимает меня к себе и шепчет:

– Будь осторожна.

Я хочу сказать что-то в ответ, но мой взгляд скользит по открытой двери. Словно приведение, в проёме мелькает образ девушки в черной маске с рыжими волосами. Проклятье Эринний! Это же Палома!

Отстраняюсь от Леама в надежде, что она нас не заметила. Он провожает меня недоумевающим взглядом. А в моей голове мечутся мысли – что же будет, если Палома снова заподозрит, что Леам ко мне не безразличен? В прошлый раз меня прокляла. Что же сейчас может случиться? Немного успокоившись, возвращаюсь к гостям, убеждая себя, что объятья – это ещё не измена.

Когда я захожу в зал, душевные муки снимает как рукой. Немного охмелевшие от «напитка богов» гости расслаблено и ненавязчиво общаются друг с другом. Ореады, дриады^27, океаниды^28 – нимфы, мило любезничают с богами и божественными существами. Атмосфера наполнена флиртом и предчувствием чего-то секретного.

«Теар, поднимись ко мне», – взывает ко мне Аарон. Я поворачиваю голову туда, где расположились боги дома Аида. В черном костюме и с маской на лице Аарон стоит на втором этаже, засунув руки в карманы. Неукоснительно следую его приказу.

Поднимаюсь по лестнице, и перед моим взором открывается картина происходящего под другим ракурсом. Пробегаю взглядом по толпе в поисках знакомых незнакомцев. Вдали от всех в самом углу стоит Астрит, её платье в сочетании с цветом кожи создает незабываемый образ. Она разговаривает с богом. Только один бог мог виться возле неё, как спрут – Пан. Её руки сложены на груди, а голова повернута в другую сторону. Всё её тело выдает, что ей неуютно рядом с Томсоном. Он же, напротив, то ли не замечает её отторжения, то ли делает вид, что не видит этого.

В общей суете удар посоха о мраморную плитку прозвучал, словно раскат грома во время грозы. Всё замолкли. Внимание снова приковано к распорядительнице праздника.

– Древний ритуал почитания богов один из самых старых. Мы чтим традиции. Традиции – это гарантия спокойствия и законности. По правилам сегодняшнего празднования только самый достойный должен выполнить обряд таинства.

К женщине в маске с перьями подошел один из официантов, неся на черной бархатной подушке кинжал, украшенный драгоценными камнями.

Стоя сзади меня, Аарон взялся обеими руками за перила, создавая клетку из лестничного ограждения и своих рук. Я чувствовала его горячее дыхание на своей шее.

– А сейчас начнется зрелище, мисс Эмерсен. Вы не должны этого пропустить, – от его зловещего голоса по телу пробежала дрожь.

Распорядительница взяла кинжал и медленно стала приближаться к одному из гостей. Одетый в чёрное мужчина ничем не выделялся на общем фоне. Но стоило ему поднять глаза, и я тут же узнаю в нём Леама. Внутри всё замирает, в предчувствии чего-то не хорошего. Тем временем женщина с кинжалом продолжает:

– Не окажите ли честь, сын Астерии?

Она протягивает ему оружие. Леам не мешкает, он делает несколько уверенных шагов в центр зала. Тут же раздается громкий животный рев. Сразу четыре человека затаскивают в зал упирающегося быка. Животное сопротивляется, будто чувствуя приближающуюся кончину. Огромные рога покрашены золотистой краской, а на левом боку нанесены ритуальные надписи на древнегреческом языке. Не нужно знать язык, чтобы понять, что сегодня этот бык умрет.

Огромное чёрное создание Пана недовольно сопит, размахивая хвостом, и бьёт копытом об пол. Я знаю, что будет дальше, и не желаю на это смотреть! Ощущая моё волнение, Аарон добавляет:

– Зло живет в каждом из нас. И чтобы его творить, не обязательно быть монстром.

Леам снял пиджак и закатил рукава. Помощники связали животное, обездвижив его. Но быку удавалось дергаться и совершать попытки вырваться. Немалого труда стоит удержать животное на месте.

С высоты второго этажа видно всё до мельчайших деталей. Кинжал в руке Леама играет ярким светом, отраженным в тысяче кристаллов, украшающих главную люстру замка Хайлендс. Взмах кинжала. Нет, я не могу смотреть! Закрываю глаза руками. Предсмертный вскрик животного… Я чувствую подступающую к горлу тошноту.

– Мне не хорошо, я должна уйти, – дрожащим голосом говорю Аарону, который до сих пор держит меня в ловкой клетке.

Он убирает руки, открывая доступ к свободе.

– Только далеко не уходите, самое главное веселье ещё не началось.

Слова летят вдогонку. Под шумные овации довольной жертвоприношением толпы я сбегаю по лестнице на первый этаж в надежде избавиться от отвратительного смрада, издаваемого свежей кровью. Не дышу, боясь не сдержаться.

Выбегаю на улицу и делаю глотки свежего воздуха. В голове начинает проясняться, отпускает неприятная тошнота. В памяти ещё звучит последний рев быка. Так гадко и противно мне никогда не было.

– Мне тоже не по себе.

От неожиданности вздрагиваю. Только сейчас замечаю, что я здесь не одна.

– Так мерзко. Хочется выковырять себе глаза и положить в сейф. Пароль от которого нужно забыть навеки, – говорит Астрит.

– Ты, вообще, сама как?

Астрит сидит на лавке, смотря в сторону сада. Она словно мраморная статуя – красивая, холодная и безразличная. Она курит.

– Вот, докатилась, – показывает дымящуюся в руке сигарету. – Томсон проходу не даёт. Палома выносит мозг, подталкивая к нему. А ещё жертвоприношение во всех деталях. И я снова начала курить, хотя не вспоминала о сигаретах очень давно. Ещё немного – и я сломаюсь.

– Астрит, не отчаивайся, – подбадриваю я подругу. – Этот день пройдет, начнется новый. Просто сегодня всем особенно тяжело. Но это только сегодня.

Усталый взгляд и вынужденная улыбка появились на лице нимфы.

– Я нашла сигареты в твоей сумке. Прости, что без спроса полезла, но она лежала раскрытая, а из неё торчала пачка. Я взяла всего одну.

Земля под ногами покачнулась. Пошатнувшись, присаживаюсь на лавку рядом с Астрит.

– Что с тобой, Теар? Тебе плохо?

– Нет, просто голова закружилась.

Пульсирующей болью в памяти вспыхивают слова из пророчества Яньлинь. Осталась всего одна сигарета. Одна! И я умру. Мой взгляд блуждает в недрах моего сознания.

– Теар, Теар, – Астрит трясет меня за плечо. – С тобой все в порядке?

– Да, да. Я уже пришла в норму.

Нельзя раскисать. Нужно собраться, одна сигарета – это ещё не пустая пачка.

– Полдвенадцатого, Теар. Тебе пора сматываться, а мне закрыться в комнате. Надеюсь, Томсон подцепит какую-нибудь другую нимфу и оставит меня в покое.

– Пойдем. Откроешь дверь, мне нужно забрать свою сумку.

На ватных ногах возвращаемся в главный зал. В воздухе до сих пор витает запах свежей пролитой крови. Стараясь быть незаметными, мы обходим разгоряченную толпу, минуя эпицентр событий. Время утекает как песок, я нервно поглядываю на часы – до полуночи осталось совсем немного.

Астрит достает ключ, но сильный зов, мешает ей совершить задуманное. Она замирает с ним в руке.

– Это Палома. Она хочет, чтобы я немедленно пришла в главный зал. Говорит, чтобы позвала и тебя, – говорит Астрит.

– Как она узнала, что мы вместе?

– Не знаю.

– Пойдем. Может, успеем вернуться до двенадцати.

Быстро возвращаемся в зал. За время нашего отсутствия много изменилось. На залитом кровью полу в центре стоит золотой ритуальный алтарь. Полуобнажённые девушки, поддавшись эротичным танцам, выплясывают вокруг алтаря. Менады плавно двигают руками, кажется, будто воздух стал плотным. Их лица скрыты масками, а верхнюю часть тела прикрывают лишь драгоценные ожерелья. Они зазывно танцуют в преддверии кульминации сегодняшнего вечера. Их танцы будоражат воображение. Плавное покачивание бедер, наклон и медленный прогиб к своим ногам – танцы, завлекают гостей, обещая жаркое продолжение. Лира^29, кифара^30, кимвалы^31 – первые музыкальные инструменты, созданные богами, добавляют ритуалу магической атмосферы.

Палома стоит напротив, и я вижу её самодовольную улыбку. Она, не отрываясь, следит за мной. Под тяжестью взгляда мне стало не по себе.

Затем появилась она. Женщина, одетая в красное платье, напоминающее тогу. На её лице нет маски, оно скрыто под плотной ажурной красной фатой. Женщина в красном не гостья. Гостей не ведут под руки, их не кладут на ритуальный алтарь и к ним не подходит распорядительница в маске с перьями.

Верховные Боги! Что сейчас произойдёт!

Громко бормоча на непонятном языке, распорядительница из большой золотой чаши льет на женщину жидкость, похожую на кровь быка. Внутренне меня выворачивает. Но женщина с красном молчаливо сносит обряд, словно находится под гипнозом.

– Я бы не советовал вам на это смотреть, – слышу голос Аарона за своей спиной.

– Я и не собиралась, уже хотела уходить, – говорю потерянным голосом, не в силах оторваться от происходящего.

– Планы немного поменялись, мисс Эмерсен. Вы должны остаться.

Оборачиваюсь к Аарону, отрываясь от происходящего, и смотрю на наглое лицо, скрытое под черной маской.

– А как же слова Хейзел, о том, что я должна уйти до полуночи? Иначе здесь начнется…

– Что здесь начнется? – издевательски спрашивает глава дома Аида.

Но моё внимание снова переключилось на ритуал. Распорядительница подняла красную фату, давая окружающим рассмотреть лик жертвы. Её лицо мне знакомо. Верховные Боги! Это же Молли Стоун – ведьма, по чьей вине не бьется мое сердце. Потрясение встряхивает весь мой организм. Женщина в маске с перьями запрокидывает кинжал над Молли Стоун, шепча заклинание.

Я должна остановить это! Делаю шаг к центру зала, но крепкие мужские руки, обхватив со спины, тащат меня в обратном направлении. Я упираюсь, но ничего не могу сказать.

«Тише, тише. Ты же не хочешь всех распугать», – голос Аарона заставляет меня замолкнуть. Он тянет меня в другой конец зала, туда, где меньше всего гостей. Окружающие так заворожены убийством, что не замечают нашей потасовки.

– Вы же не думали, мисс Эмерсен, что я так легко дам вам от меня отделаться? – чувство превосходства слышно в каждом его слове. – Я сразу понял, что вы затеяли, когда увидел вас на кладбище Марбл. Осталось только найти нужную ведьму. А она почти сама пришла ко мне.

Его слова, словно пустой звон, на который я не обращаю внимание. Резкий всплеск эмоций среди гостей – Молли Стоун уже нет среди живых. А значит, последняя крупинка надежды навсегда потеряна. Аарон тоже замечает, что обряд завершен. Он ослабляет хватку, я вырываюсь и несусь от него сломя голову, несусь прочь от этого ужасного места, ритуала, бога.

Пробираюсь сквозь толпу, натыкаясь на гостей, выбегаю на улицу. Стремительно спускаясь по ступенькам, на одной из последних поскальзываюсь и падаю на сырую землю. Грязь въелась в мои ладони. Приподымаюсь на локтях, но ощущаю, что на самой высокой ступеньке стоит Аарон Дарк:

– Извини, Золушка, но ты не успела сбежать до двенадцати. Твоя карета превратилась в тыкву, лошади – в мышей, платье снова испачкано золой. А принц увлекся рыжеволосой полубогиней.

Он медленно спускается ко мне, присаживается на корточки и протягивая белоснежный платок.

Злость переполняет моё проклятое сердце. Этот бог разрушил всю мою жизнь! Сломал всё, что осталось после проклятья Паломы!

– Я вас ненавижу, – произношу со всей горечью в голосе.

– Это уже не имеет значение. После полуночи всё не имеет значение, – он смотрит на наручные часы. – А полночь уже настала.

Словно теплый поток ветра обволакивает меня, даруя неимоверную легкость. Я смотрю в голубые глаза Аарона – они полны света. Света, к которому хочется прикоснуться. Он словно стал другим. Во мне уже нет злость, боли и разочарования. Во мне только любовь, и я соткана из неё, как из волшебных нитей соткано полотно мироздания.

Медленно протягиваю грязную руку и касаюсь его лица. Я тянусь к нему, чтобы поцеловать его. Он отстраняется.

– Это не вы, мисс Эмерсен – это магия. Она властвует над всеми низшими божественными существами.

– Пусть так.

Резко мои губы касаются его. Руками обнимаю его за шею, притягивая к себе. Он теряет равновесия и валиться на меня.

Я хохочу! Так легко и весело мне не было никогда.

– Пойдем, – Аарон поднимается, подав мне руку. – Не отходи от меня ни на шаг.

Взяв за руку, мы снова возвращаемся в главный зал. Но он больше не внушает мне страха и отвращения. Наоборот – всё вокруг такое невесомое и беззаботное. Словно магия, которая вступила в силу после полуночи, изменила не только меня, но и окружающих. Смотрю на них другими глазами.

Стоя у входа, сатир в своем настоящем обличье страстно целуется с менадой. Нимфа настолько поглощена любовными играми, что не заметила, что уже оголена до белья. Где-то в ногах парочки валяется сброшенное в горячке коктейльное платье.

Минуя их, проходим в главный зал. Ах! Зрелище захватывает, не давая оторвать взгляд. В низу животу жалобно заныло.

– Не отходи от меня, – снова напомнил Аарон.

Вокруг алтаря, где принесли в жертву ведьму, лежали тела. Их нельзя разделить на нимф или богов. Это большой пир любви и разврата. Губы, руки, тела встречались во взаимных ласках. В огромной массе не видно ни лиц, не пола, ни божественного статуса. В зале царит аромат страсти, замешенный на человеческой крови. Мне до боли захотелось раздеться и присоединиться к изголодавшимся по любви. Но Аарон пресёк мой порыв, ещё крепче сжав мою руку. Он пробегался взглядом по тем богам, которые не участвовали в оргии в поисках кого-то особенного.

Я замечаю знакомые лица. Охваченная влечением, возле окна пылко целуется Астрит в объятьях огромного темного сатира. Его мощные руки обхватили хрупкий стан нимфы. Бретелька платья спала на её плече, выставляя напоказ чёрное кружевное бельё. Всё же Томсон не дал ей ускользнуть от него.

С легкой ноткой зависти переключаю своё внимание на Аарона. Он всё ещё кого-то высматривает. Я же кладу руку на его торс, целуя его в шею. От его кожи идёт умопомрачительный запах. Аарон убирает мою руку и кажется абсолютно безразличным.

– Приятно видеть, что ваш вечер проходит так же радостно, как и наш, – слащавый голос Паломы придаёт ясности моему затуманенному рассудку.

Отрываюсь от Аарона и вижу стоящую в обнимку парочку. Глаза Леама метают молнии, он настолько злой, что при виде его выражения лица начинаю хихикать. Где-то глубоко внутри я осознаю, что нет ничего смешного в происходящем. Ревность написана на лице Леама, ведь его любимая в объятьях другого. Но контролировать себя не могу, только покрываюсь очередным приступом звонкого заразительного смеха. Тройка богов смотрит непонимающе на мою реакцию:

– Леам… Лицо… – пытаюсь объяснить, но веселье меня не отпускает.

Наконец, до Паломы доходит, о чем я говорю. Всего на секунду она поджимает губы от обиды, а потом снова фальшиво улыбается.

– Ты чего такая грязная, Теар? Тебя как по земле тащили? – продолжает полубогиня.

– Теар упала в грязь, – подключился к разговору Аарон. – Не переживайте, мисс Беккер, с нашей нимфой очень хорошо обращаются.

И в доказательство своих слов Аарон рукой, свободной от перчатки, медленно стряхивает грязь с моей щеки. От прикосновения с кожей по телу разливается томительно желание, я закрываю глаза от удовольствия. Словно кошка, которая, наконец, выпросила, чтобы её приласкал хозяин. Распахнув веки, вижу, как высший бог следит за моими волнениями.

– Мы, пожалуй, пойдём, – довольным голосом говорит глава дома Гемеры.

– Нам пора, – говорит Леам. – Надеюсь, вы не забыли про наш уговор, мистер Дарк?

– Как я мог? – с иронией ответил Аарон.

Глаза Аарона и Леама переполняла злость. Палома решила немного снять напряжение:

– Странно… куда подевалась моя нимфа? – спрашивает об Астрит Палома. – Ну да ладно, завтра вернется. Всего хорошего.

Она подтолкнула Леама, и они пошли к выходу. А я же рада, что мы снова остались одни. На верхних ступеньках лестницы появилась женщина в маске с перьями. Аарон внимательно наблюдает за ней. Наконец, она кивнула, давая какой-то знак. Моя рука снова потянулась к лицу Аарона, но он перехватил её:

– Пойдем, – он потянул меня из главного зала в один из коридоров.

Передо мной мелькали картинки из индийских трактатов о плотской любви. На пути попадались обнаженные пары в объятьях страсти, я провожала их голодным взглядом. Тем временем Аарон тянул меня вглубь замка, туда, где я ещё не была.

Чем дальше мы шли по коридору, тем реже нам попадались жаркие любовники. За одной из дверей оказалась винтовая лестница, ведущая в подвал. Аарон торопливо спускался впереди, а я плелась позади.

– Мне нехорошо. Вот здесь болит, – останавливаюсь, взявшись рукой за бок.

– Что там у тебя?

Аарон подходит ближе. Одним движением я прижимаю его к стене. Мои губы нагло врезаются в его уста, не давая возможности увернуться. От неожиданности он растерялся, даря мне дорогие секунды наслаждения. Обхватываю его стан, чувствую, как в ладонях сжимаю мужскую рубашку, наслаждаясь последними мгновениями жаркого поцелуя. Ведь руки Аарона легли на мою талию, чтобы оттолкнуть. Замирая, прекращаю его целовать, выжидающе смотрю в глаза. Но вместо этого, он крепко прижимает меня к себе. И теперь наступает моя очередь быть зажатой у холодной кирпичной стены. Его поцелуи, словно укусы, добавляют остроты в наше единение, выбивая почву у меня из-под ног. Рука Аарона скользит по бедру, лаская мою кожу. Его прикосновения обжигают тело, продолжая накалять растущее во мне возбуждение. Платье задралось, я запрокинула колено на Аарона, чувствуя, как его рука достигает моих ягодиц.

Мои руки зарываются в его волосы. От происходящего становится тяжело дышать. Его жаркие поцелуи прекращают терзать мои уста, спускаясь к шее, лаская предплечье. Завтра мне будет стыдно, завтра мне будет больно, завтра меня накроет разочарование. Но не сейчас!

В пылу расстегаю пуговицы на его рубашке, обрывая их в торопливом желании раздеть мужчину. На секунду замираю, наслаждаясь красотой его тела. Неимоверное чувство – прикасаться руками к голому торсу бога. Дотрагиваюсь губами до груди Аарона.

Он внимательно следит голубыми глазами за каждым моим движением.

– Хитрая бестия, – говорит Аарон.

Но я не намеренна останавливаться. Снова тянусь к нему за поцелуями, но его рука прикрывает мой рот.

– У нас есть одно важное дело, а потом всё остальное.

Жуткая обида рождается внутри меня. Я готова протестовать, но Аарон, взяв меня за руку, ведёт в подвал. Впереди показалась дверь, открыв которую от палящего желания и след простыл.

Полумраку закрытого помещения свет множества свечей придает таинственности. В центре стоит золотой жертвенный алтарь. Именно на нем лишили жизни Молли Стоун. В углу комнаты, отвернувшись, спиной к входу видна фигура в черном одеянии. Возле небольшого стола женщина что-то готовит, гремя посудой.

– Долго же вы шли, – произнес знакомый голос.

Женщина обернулась. На ней не было маски, и я поняла, что передо мной распорядительница. Та самая, которая убила мою ведьму. Её черты лица были знакомы, хотя я вряд ли вспомню, где мы могли раньше встречаться.

– Хотя… чему я удивляюсь? Этот день наполнен страстью.

Аарон оставил без внимания последний комментарий:

– Все готово?

– Обижаешь, сын Аида. Я точна, как мои швейцарские часы, – дамочка показала, наручные часы, переливающиеся драгоценными камнями. Такие часы были когда-то и у меня. Палома отдала мне их за ненадобностью. А потом я передала их Гелло в уплату за то, что она снимет с меня проклятье… Гелло! Вот кого она мне напоминает!

Делаю шаг назад, но Аарон быстро пресекает мою попытку к бегству.

«Ложись на алтарь», – приказывает мне властным зовом.

– Нет, – я кричу, но мои ноги уже идут в нужном направлении.

Из глаз текут слезы, меня начинает трясти. Я ложусь на золотой постамент. Гелло запрокидывает мои руки за голову, привязывая красными лентами.

– Уходи! Дальше мы сами разберемся, – дает команду Аарону.

Со всей мольбой в голосе прошу его:

– Не надо, пожалуйста!

Но он уходит, захлопнув дверь, оставляя меня наедине с ведьмой.

– Ты же помнишь, о чем мы с тобой договаривались? – говорит Гелло. – Я дала тебе только одно задание – собственноручно вырезать сердце у ведьмы, которая тебя прокляла. И ты не справилась, нимфа.

– Я пыталась…

Гелло продолжает копошиться, отвернувшись от меня, я дергаю руками, пытаясь освободиться от веревок, связывающих мои руки.

– Значит, пыталась? Плохо ты пыталась, раз ничего у тебя не получилось.

Она подходит c ритуальной чашей в руках, окуная в неё свою руку, обмазывая мои щеки кровью.

– Что… Что вы делаете?

– Отчасти выполняю твою просьбу – снимаю проклятье, отчасти – исполняю желание Аарона. Всё приходиться делать «отчасти». Ну, а сейчас придется потерпеть, будет немного больно…

Глава 16

Утро радует своей прохладой. Провожу рукой по подушке, наслаждаясь нежностью мягкой ткани. В голове – кристальная чистота. Словно я проспала часов пятнадцать. Потягиваюсь. И только сейчас замечаю, что на моих руках запекшаяся кровь. В памяти вспыхивают воспоминания прошедшей ночи. Они, как удар плетью, заставляют меня краснеть, испытывать стыд, страх и боль. Пока в памяти не всплывают последние минуты перед тем, как потеряла сознание.

Сердце! Оно должно биться! Прикладываю руки к груди, пытаясь почувствовать биение. Почти не дышу, жду его удары. Так проходит минута. Я вслушиваюсь, но всё же не слышу его стук. Все напрасно, оно не бьется!

Обида, сильная, разъедающая нутро. Зарываюсь лицом в подушку и кричу от боли. Так плохо мне не было очень давно…

Боль… Она пришла первой. Словно среди всех проснувшихся чувств её во мне накопилось больше всего. Болело мертвое сердце, болела душа, болело всё тело. Такой боли я ещё не чувствовала. Она копилась весь год и, наконец, получила возможность вырваться наружу. Я терзала бедную подушку, хороня в ней свои слезы.

Наконец, пришло осознание – сердце не бьется, но я чувствую! Мои чувства ко мне вернулись, я могу любить. Любить… Это слово когда-то было тождественно Леаму. И новая вспышка боли в душе заставляет бить кулаком в подушку. Предатель, изменник, лжец! Клянется в любви, а сам собирается жениться на Паломе…

Перья летят во все стороны. Во мне проснулась злость!

Немного остыв, выплеснув на подушку вспенившуюся боль и обиду, заново прокручиваю события вчерашней ночи. Аарон… на этом месте в душе происходит что-то непонятное. Будто ячейка, которую нечем заполнить. Словно те чувства, что я ощущаю, стерли из памяти. Нет – это не безразличие. Наоборот, что-то было на месте пустоты. Те эмоциональные переживания, которые были с ним связаны, под действием проклятья сразу исчезали, а вернувшаяся чувствительность, не смогла восполнить пробелы. И это меня пугает…

Так же сильно, как и отсутствие сердцебиения. Но я знаю, кто поможет мне выяснить, что происходит.

Захожу в душ. Натираю тело мыльной мочалкой так, что кажется вместе с грязью смоется кожа. Мне противно – я в крови Молли Стоун. Кутаюсь в полотенце и выхожу в спальню моего гостевого дома на вилле Дарк, где меня встречает нежданный гость.

– Вижу, вам уже лучше, мисс Эмерсен? – слышу голос Аарона.

Ах, он ещё продолжает играть в «Мистера и мисс»! Ну что ж, тогда и я ему подыграю.

– Спасибо, мистер Дарк. Чувствую себя великолепно. Правда, немного голова болит. Почему-то напрочь всё забыла, что произошло вчера.

– Как? Абсолютно всё? – немного растерянно произносит Аарон. На его лице мелькает легкая досада.

– Последнее, что я помню – это как убили быка! До сих пор мороз по коже. А что? Случилось что-то? – изображаю непроглядную простоту.

– Да. Было несколько моментов, о которых вы должны знать, – он поизносит с осторожностью, сомневаясь в моей амнезии.

Сажусь на край кровати, делая ангельское лицо, ожидая от него пояснений.

– Тогда расскажите, что вчера произошло?

Ели сдерживаю улыбку, видя в какое неловкое положение его поставила. Но признаваться в том, что я обманываю его, нельзя. Мне хватило его колкостей из-за того, что я хожу во сне. Что же будет, если я признаюсь, что помню про эпизод на винтовой лестнице? В этот момент тело охватило волна жара. Чувствую, что начинаю краснеть. Аарон не замечает этого. Он погрузился в свои мысли, решая, какою информацию мне нужно преподнести.

– Мистер Дарк, – отвлекаю его от размышлений.

– Да, – отвечает он, вздрагивая от звука моего голоса.

– Что вчера произошло и почему я ничего не помню?

– Вчерашней ночью при помощи Верховных богов и Гелло вам частично сняли проклятье.

– Как это – частично? – продолжаю гнуть свою линию.

– К вам вернули возможность чувствовать, но сердце, к сожалению, не удалось оживить, – его «к сожалению» прозвучало совсем не сожалеюще.

Так вот о чем говорила Гелло! С меня сняли проклятье, но мертвое сердце не дает освободиться от службы потомкам Аида.

– Понятно, – задумчиво произношу.

– Сегодня меня не будет до вечера. Я зашел сказать, что оставляю вас под руководством Хейзел.

Совсем отстраненно Аарон покинул комнату, а я, наконец, смогла вздохнуть полной грудью. Идея про частичную амнезию оказалась очень своевременной. Хоть я понимаю, что случившееся на винтовой лестнице ничем меня не обязывает, ведь я была под действием магии. Но все же как-то не по себе после бурно поведенного вечера в объятьях Аарона. Хорошо, хоть это был Аарон, а не какой-то неизвестный мне сатир.

Вдруг тревога сжимает моё сердце – я вспомнила об Астрит, целовавшейся с Томсоном, а ещё о том, что моя сумочка с ножом и последней оставшейся сигаретой, скорее всего, осталась в замке. Я должна срочно позвонить! Но как это сделать, если телефон остался в сумке?

Быстро надеваю первую попавшуюся под руку одежду и несусь в главный дом. Забегаю в кабинет Хейзел, где высшая богиня работает за своим ноутбуком.

– Доброе утро! Богиня… пожалуйста… Мне нужен телефон позвонить, – говорю, запыхавшись.

Изумленная моим взлохмаченным видом, она без слов протягивает сотовый. Быстро по памяти набиваю телефон Астрит. Гудок за гудком на другом конце провода не предвещают ничего хорошего. Наконец, поднимают трубку:

– Алло, кто это? – слышу голос нимфы.

– Астрит, это я Теар. Ты как?

На другом конце повисло молчание. После небольшой паузы она продолжает:

– Это не телефонный разговор, и мне неудобно говорить.

– Ладно. Скажи, ты случайно не забирала мою сумку?

– Она у меня. А что, там, было что-то важное?

– Посмотри, пожалуйста, что в ней лежит. Это очень важно.

Слышу копошение в телефонной трубке.

– Телефон на месте. Кошелек тоже. Ключи от квартиры и машины. Косметика. Пачка с сигаретами.

– Стой! Открой её, сколько там сигарет внутри?

Хейзел внимательно следит за моим разговором.

– Одна.

– Астрит, это очень важно! Ни в коем случае, ни под каким предлогом не трогай эту чертову сигарету!

– Да я как бы и не собиралась, – голос Астрит звучал подавлено. – Теар, можно задать вопрос?

Я смотрю на Хейзел, которая начинает нервничать, что я отвлекаю её от работы. Показываю ей рукой, что уже заканчиваю.

– Зачем ты носишь в сумке наш кухонный нож?

– Для самообороны. Вот его тоже не трогай, пусть он лежит где лежит.

– Понятно.

– Мне неудобно говорить, Астрит. Буду после двенадцати.

– Ясно. Прощай.

– Прощай, – говорю нимфе и кладу трубку.

Протягиваю Хейзел телефон обратно. На душе становится спокойно, хоть одна сигарета еще есть в моей пачке. Хорош, что две золотые монеты я не ношу с собой, они припрятаны в моей комнате.

– Я вам нужна, высшая богиня? – спрашиваю у Хейзел после разговора.

– Нет. Отдыхай, ты вчера и так перетрудилась, – двусмысленно отвечает высшая богиня.

Не стала у неё уточнять, что она имела в виду. Ухожу к себе в дом и предаюсь мучительным размышлениям. Нервно поглядываю на часы в ожидании долгожданной полночи.

***

Когда солнце село, я уже намотала по гостиной несколько десятков кругов. На улицу выходить не хотелось, от осознания того, что могу наткнуться на несчастный призрак горничной или садовника, становиться не по себе. Особенно, когда вижу их несчастный взгляд.

Последние минуты ожидания самые тяжелые. Наконец, входит Аарон, чтобы отвезти меня домой:

– Доброй ночи, мисс Эмерсен.

Я подскочила с дивана, только присев, готовая бежать впереди него. Аарон продолжал:

– Смотрю, вы торопитесь.

– У меня накопилось много дел за эти два дня. Мне дорога каждая секунда. Может, уже пойдем?

Аарон не торопился, а я, наоборот, переживала, как там Астрит, и что произошло с ней в замке.

– Сегодня у меня был интересный разговор с мистером Спаркс. Он готов заключить сделку. Одним из его условий было, чтобы вам вернули способность любить, – Аарон говорит так, словно читает инструкцию по эксплуатации электроприборов. – Я выполнил это условие. Но отпускать вас за периметр очень большой риск. Сын Астерии может схитрить и получить желаемое без выполнения своих условий уговора.

– Вы не можете меня здесь запереть!

– Даже не собирался. я придумал другое разрешение ситуации.

Аарон подошел ко мне ближе. Неожиданно он приобнял за плечи. Его глаза глядели мне в самую душу, я прибывала в странном состоянии, похожем на транс. В этот момент его властный зов приказал: «Теар, теперь любое прикосновение Леама будет вызывать у тебя жгучую боль». Это приказ, я не могу не подчиниться.

– Что вы сделали? – очнувшись от одурманивающего колдовства, спрашиваю у бога.

– Защищаю свои владения, – на его лице появилась самодовольная улыбка.

Препираться нет смысла, буду разбираться с этим позже. Сейчас есть более важные проблемы. Я прохожу вперед, иду к главным воротам. В гробовой тишине мы доезжаем до моей квартиры на Бруклин-Хайтс. Выхожу из машины, бросив безразличное: «Всего хорошего», – но замираю от его слов.

– Мисс Эмерсен, берегите своё здоровье. Кто знает, когда у вас ещё может в боку заколоть.

Первые слова вызывают недоумение, но дослушав фразу до конца, понимаю её значение. И тут я начинаю предательски краснеть! Вот зараза! На лице Аарона появляется победоносная улыбка. Он понял, что я ему лгала про амнезию. Скомкано говорю «Спасибо», и быстро скрываюсь в подъезде, захлопывая дверь, за который остался хитрый самодовольный бог. Как я могла так проколоться!

Быстро поднимаюсь на третий этаж и как можно тише захожу в квартиру, чтобы никого не разбудить. На удивление, вижу горящий на кухне свет.

За обеденным столом с чашкой дымящегося кофе в руке сидит Астрит.

– Ты чего убежала от него, как ошпаренная? – спрашивает нимфа. – Интересно, что он мог тебе сказать такого?

Глубоко вздыхаю. Астрит не должна знать всех подробностей, как бы я не хотела ей рассказать.

– Давал мне советы по поводу моего здоровья, – отшучиваюсь от подруги.

– Какой он заботливый! – произносит с иронией – Это в нем такая нежность проснулась после того, как ты вилась вокруг него в замке Хайлендс?

Вот зараза! Всё скрыть не получится!

– Это совсем другое. Ничего между нами не было. Он увел меня оттуда до того, как я смогла добраться до его трусов. Трусов высшего бога! Астрит, ты представляешь, сколько чести…

Наконец, грустная нимфа повеселела и начала смеяться. Но этот всплеск эмоций продлился не долго…

– …Что с тобой случилось прошлой ночью? – говорю шепотом, боясь громко произносить эти слова.

– Томсон меня нашел… но не так, как ты подумала. Дальше поцелуев ничего не было. Он забрал меня и отвез домой. Знаешь, может, он не такой уж и плохой…

– Видишь, а ты наговаривала на него.

***

– Мисс, мисс! – окликает меня незнакомый голос. – Мы на месте, с вас сорок пять долларов.

– Да?

Спросонья не могу разобрать, что от меня хотят. Единственное, что поняла – я должна деньги. Достаю из сумки купюры, поражаясь своему наряду: на мне осенний плащ поверх пижамы, а на ногах – розовые домашние тапочки.

– Всего хорошего, – говорит водитель и такси скрывается за поворотом.

Я стою одна на безлюдной улице. Как меня сюда занесло? Начинаю вспоминать, что же было накануне. Помню, как рассталась с Аароном (при мысли о нём внутри всё прямо перевернулось), потом мы болтали с Астрит, и я легла спать. Спать! Неужели я опять хожу во сне?

Осматриваюсь по сторонам, пытаясь сообразить, где нахожусь. Эти места мне кажутся знакомыми. Достаю телефон из сумки и включаю GPS-навигатор. На экране появляется надпись: «Нью-Йорк, кладбище Марбл». По телу пробегает легкая дрожь при воспоминании о первой встречи с Кером. Нужно поймать такси, но почему-то, у меня возникает сильное желание ещё раз посетить это кладбище. Мешкаю всего минуту и делаю шаг в сторону чёрного железного забора.

Ворота со скрипом открылись, прохожу вперед. Шаг за шагом иду в неизвестность и, уже пройдя вглубь территории кладбища, узнаю знакомый силуэт. Тереза сидит на лавке, сложив руки на коленях. При виде меня она встала:

– Ты пришла?! – говорит бестелесный дух.

– Пришла, – говорю, оглядываясь по сторонам, пугаясь каждого шороха.

– Можешь не бояться, Кер больше не тронет тебя.

– Откуда ты знаешь?

– Я много чего знаю: я нахожусь повсюду и нигде; вижу тысячами глаз, но я давно уже слепа; чувствую прикосновения рук, хотя своих не имею… Пожалуйста, помоги мне, Теар. Молю!..

– Я не знаю, как тебе помочь. Я вообще ничего не знаю и не могу понять! Почему Кер охотится за мной? Как я здесь оказалась? И уж тем более не знаю можно ли тебе доверять? Почему ты выбрала меня, Тереза?

Тереза снова села на лавку, я присела рядом. Её глаза переполняла боль.

– После того, как сын Астерии наградил тебя фамильяром, любой наш разговор может быть опасным для меня. У меня не было других возможностей, кроме, как вселяться в твое тело, пока птица спит. Прости, мне нужно было предупредить тебя раньше. Даже сейчас, общаясь с тобой напрямую, я сильно рискую. Леам не должен знать, что я с тобой встречалась.

– Я запуталась. Тогда почему ты позвала меня сюда, раз для тебя это риск?

– Всему виной время. Времени осталось очень мало. Я знаю, что Леам согласился отменяться с Аароном. Остались считанные дни, а может – часы, до того, как мою душу навсегда закуют в цепи.

– Мне очень жаль, Тереза. Но я никак не смогу помешать этому обмену. Боги не слушают меня.

– Я знаю об этом… у меня остался один шанс. Теар, – она взяла мои руки и посмотрела в глаза, – ты должна провести меня в подземное царство Аида. Смерть не хочет меня забирать, но и попасть туда без проводника я не смогу.

Высвобождаю свои руки, отстраняясь от Терезы. Её предложение – сумасшествие. Оттуда никто просто так не возвращался…

– Извини, но я не могу этого сделать. Это слишком большой риск… Я могу сделать что угодно, кроме этого.

Тереза притихла, она опустила голову, отчего волосы упали ей на лицо. Моё сердце сжалось, но я была бессильна перед её горем.

– Мы с тобой так похожи, Теар. Ты даже не представляешь насколько! Когда-то меня полюбил бог. И наши чувства были взаимны. Любовь нас захватила, она опьяняла нас. Но он бог… А боги бессмертны… А вот нимфы – нет. И я умирала. Долго и мучительно, болезнь забирала у меня жизнь по крупинки. Мой бог за меня боролся, но Мойры^32 беспощадны. Только они решают, когда рождаться, а когда умирать. Мой час пробил, и я умерла, но он меня не пустил. Он не дал Танатасу^33 забрать меня, нарушив порядок вселенной. За что нас и наказали.

– Мне очень жаль, Тереза, что так произошло…

– А ты? Ты уверенна, что твой бог даст тебе уйти. Даст твоей душе упокоиться? Ведь твой час пробьет уже скоро…

От её слов мороз по коже.

– Думаю… Леам меня отпустит…

– Наивная… Я говорю не про сына Астерии.

Осознание услышанного повергает в ужас! Аарон? Он может меня не отпустить так же, как и своих слуг на вилле… Тем временем Тереза продолжает:

– Я ведь была с тобой, когда ты пошла в комнату к Аарону. Это была ты… Я всего лишь дала силы тебе ходить во сне, а направление ты выбрала сама.

– Ты лжешь! Не может этого быть!

Вскакиваю с лавки и несусь прочь с кладбища, оставляю за спиной лживый дух. Уже у выхода меня окликает Тереза:

– Теар! Я буду ждать тебя.

Пробудившиеся солнечные лучи, растворили силуэт Терезы в воздухе. Кутаясь в плащ, я ступаю розовыми домашними тапочками по Седьмой авеню в поисках такси. Мне нужно убраться отсюда, а ещё мне нужен кофе. И покрепче.

***

Плитка черного шоколада никак не хотела поднять моё настроение. Размешиваю сахар в чашке, хотя не люблю сладкое. Но сегодня особый случай – душа требует. Зефир потерся о мои ноги, но, получив угощенье, переминаясь с лапы на лапу, ушел спать на мою подушку. Или сделать очередную пакость Лили. В последнем он стал уже профессионалом.

В прошлый раз кот нагло справил нужду в ридикюль Лили, приговорив к смерти её телефон, ежедневник и часть косметики. Нимфа негодовала. Ох, чего я от неё наслушалась. Зефир же сидел с невозмутимым видом, будто скандал произошел не из-за него. Только раз он жалобно мяукнул, когда Лили запустила в проказника тапкам.

– Я ухожу в супермаркет, тебе что-нибудь купить? – спрашивает Роуз, заглянувшая на кухню.

– Нет, у меня всё есть, – показываю ей начатую плитку шоколада.

– Как скажешь.

Шуршание в коридоре, и, наконец, в квартире наступает полная тишина. Сестры разбрелись кто куда, но это даже к лучшему. Я рада, что у меня появляется несколько минут одиночества, чтобы разобраться с происходящим в моей жизни. И с теми мужчинами, которые стремительно ворвались в мой мир, перевернув его с ног на голову.

Аарон – хитрый, самодовольный бог, не брезгующий ничем ради достижения своих целей. А ещё мы целовались…

В груди словно пронесся вихрь смущения, стыда и чувства вины. И чего-то ещё… Но пока я не могу понять, что это… Да это и неважно, ведь если Аарон согласился на сделку, то, скорее всего, я больше никогда не встречусь с сыном Аида… Странно, от этой мысли появилась какая-то тоска.

Слышу, как открывается дверь.

– Роуз, ты что-то забыла? – не отрываясь от шоколадки, кричу нимфе.

– Это не Роуз…

Оборачиваюсь и вижу стоящего Леама. По его глазам понимаю, что он всё знает. Медлю всего мгновения…

Вскакиваю со стула, подбегаю к нему и страстно целую его в губы. Поцелуй, которого я ждала больше года: пылкий, страстный, затрагивающий всю глубину моих пробудившихся чувств.

И наплевать, что он с Паломой, а я принадлежу богам смерти. Что несколько часов назад я выла волком, называя его предателем. Что он берет в жены другую. Сейчас я хочу просто его целовать, и чтобы он целовал меня.

Леам мне отвечает, его руки обхватили мою талию. Каждая секунда в его объятьях всё сильнее будит спящую во мне любовь. Как фейерверки, вспыхивающие в ночном небе, один за другим внутри меня оживают дремлющие чувства. Но ненадолго…

Обжигающая боль, как удар электрического тока, хлещет по моим губам. Моё тело от его касаний начинает гореть и обжигать. От боли я отталкиваю Леама, прикрывая болезненные губы ладонью.

– Что такое, Теар?

Он хочет подойти, но я выставляю руку, давая знак не приближаться ко мне. Губы всё ещё отчаянно печёт.

– Мне нельзя тебя касаться, – прикрывая рот рукою говорю.

– Аарон, – прорычал Леам имя своего врага.

Я киваю, говорить больно. Убираю руку, которой прикрывала целованные Леамом губы, и смотрю на ладонь. Ладонь измазана в красной липкой жидкости – мои губы кровоточат…

Глава 17

Смотрю на наручные часы: стрелка показывает пятнадцать минут девятого. Я опаздываю и делаю это намеренно.

Фасад ресторан отделан серым мрамором с белыми вкраплениями гранита. Над входной серебряной дверью висит табличка с названием «Eleven Madison Park». Роуз ногти сгрызет по локоть, узнав, что мне довелось поужинать в самом дорогом и востребованном месте Нью-Йорка. Поговаривают, что запись здесь идет на два года вперед.

Прохожу сквозь металлические двери, цокая каблуками по выложенному мозаикой каменному полу. Пришлось заехать после работы и переодеться в соответствии с уровнем заведением. Хоть, мне этого делать не хотелось. И я бы с удовольствием сидела дома в обнимку с Зефиром, чем изображала диву. Но против властного зова Паломы никуда не деться. Полубогиня по телефону сообщила, что Аарон Дарк, хотел бы сегодня встретиться со мной, и, что Палома, не против этого. Мои мольбы отказать богу смерти прошли мимо её ушей.

Видеть Аарона Дарк не хочется. Особенно после его колдовства, которое все мои прикосновение к Леаму превращает в средневековую пытку. С болью, кровью и страданиями. Мне до сих пор не по себе, после того поцелуя.

– Мисс Эмерсен, проходите. Вас уже ожидают.

Немного удивляюсь откуда администратор ресторана могла знать моё имя. Но пройдя мимо пустого бара, в главный зал, все вопросы развеялись. Большое помещение, заполненное деревянными столиками и стульями, между которыми стоят высокие кустистые растения – практически пустое. Единственный посетитель, сидит в центре зала, прислонив руку к подбородку, задумчиво смотрит в окно. Белая рубашка подкатана выше локтей, а две верхние пуговицы у горловины расстёгнуты. Аарон Дарк, сидит, удобно раскинувшись на стуле, расслабленный, как лев – глава прайда, наблюдающий за своими владениями.

Услышав наше приближение, его взгляд переметнулся на меня, скользя по фигуре. Что-то с ним сегодня не так или это я начала видеть его по-другому?

– Вы опоздали, Мисс Эмерсен. Не люблю, когда опаздывают.

– У нас же не деловая встреча? Так, что я позволила себе небольшую вольность.

– Вольность, – повторил он моё слово, – как забавно.

К нам подошел официант и предложил выбрать блюда из меню. Выбираю наугад, а Аарон говорит, чтобы ему принесли то же самое.

– Зачем вы меня позвали, мистер Дарк? – спрашиваю, когда уходит официант.

– У меня к вам серьезный разговор.

Приносят вино и наполняют наши бокалы. Беру свой, вдыхая древесный аромат напитка, выдержанного не одно десятилетие.

– Я вся во внимание.

Делаю глоток. Аарон следит, как хищник за каждым моим движением. От его взгляда становиться не по себе.

– Но сначала, я хочу задать вам вопрос: «Вы хотите, чтобы я отдал вас мистеру Спаркс?»

– Я?.. Вы у меня спрашиваете?.. Вам интересно моё мнение?.. – у меня пропал дар речи.

– А, что здесь странного? Мне кажется, это достаточно логичный вопрос.

– Я не хочу, чтобы меня отдавали Леаму…

На лице Аарона появилась хитрая улыбка. Тем временем, я продолжаю:

– … Но и принадлежать вашему дому мне тоже не хочется. Если, вы спрашиваете, чего я хочу на самом деле, то я отвечу, что хочу свободы. Свободы от вас, от Паломы, от Леама, и от всего мира в частности.

– Знаете, я почему-то такого ответа от вас и ожидал.

Снова появляется официант и подает нам заказ. Я концентрирую своё внимание на еде, погруженная в размышления, лениво ковыряюсь вилкой в тарелке.

– Что изменилось? – говорю после продолжительной паузы.

– О чем вы?

Он понял, о чем я спрашиваю, но прикидывается, что не в курсе.

– Почему, вы начали спрашивать моего мнения? Разве, желание обменять меня на Терезу, перестало быть вашей прерогативой?

– Тереза? Интересно, кто же вам рассказал, про эту барышню?

Проклятье Эринний! Как я могла так легко проболтаться. Судорожно перебираю в голове, как бы выкрутится, и чтобы ответить, выбирая самый безопасный вариант для всех.

– Однажды она постучала в дверь моего гостевого дома на вашей вилле. Но я так и не поняла до конца, за что вы хотите обречь несчастную девушку на вечные страдания?

– Мне искренне жаль Терезу. И тот факт, что её душа блуждает по миру людей и не может упокоиться, тоже огорчает. Но есть обстоятельства, о которых она вам, наверное, не рассказала. Вот из-за них Тереза не должна ступить на порог подземного царства Аида. Мне жаль, но я приложу все усилия, чтобы она никогда туда не попала.

Я уже хотела заступиться за бедную несчастную девушку, ставшую жертвой любви безрассудного бога, но меня отвлек телефон. Мелодия предательски играла из сумки, отвлекая от беседы. Перебрав содержимое, на глаза мне попалась коробка сигарет, пару ключей и всякие мелочи – наконец, я добралась до средства связи.

Входящий звонок от Леама. Отвечать не стану – не хочу, чтобы он нервничал, услыхав голос Аарона. Мы долго разговаривали после того злосчастного поцелуя. Было трудно. Трудно понять друг друга – за год многое произошло. Мы изменились. Леаму сложно было донести свои мысли, объясняя связь с Паломой и другие поступки. Я же не готова была всё принимать за чистую монету. Слишком долго я руководствовалась рассудком, а не чувствами. Их появление не изменило моего отношения. Я всё ещё люблю Леама, но уже по-другому. Тех чистых и всепоглощающих чувств почти не осталось, они переродились во что-то другое. Более спокойное и зрелое. А ещё в них была горчинка… За ту боль которую он причинил.

Теперь мой мир стал сложнее, ярче и острее. Запрет касаться Леама, хоть и такой жестокий, пришелся как нельзя кстати, отрезвляя меня. Он дал мне возможность не поддаться эмоциям и оценить ситуацию со стороны. И я оценила, сказав Леаму, что мы не должны торопиться и разобраться перед тем, как сделать решающий поступок. Он, как прежде, услышал в этом что-то своё.

И такие звонки – проверки происходят каждый вечер. С одной стороны, я понимаю его заботу, с другой – я привыкла быть сама по себе.

– Мисс Эмерсен, – окликает меня потомок Аида.

– Да, – наконец, отрываю взгляд от экрана телефона, который уже давно успокоился.

– Я уже начал переживать, что вы заснули с открытыми глазами.

– Не стоило волноваться.

В голове прокручиваю возможные варианты сюжета на тему: что будет, если Леам мне не дозвонится. Появляется стопроцентная уверенность, что он с поисками заявится в мою квартиру. А этого допускать нельзя. Всё же, он ещё жених Паломы, а я её слуга. Зачем создавать проблемы на пустом месте.

– Извините, но мне нужно уйти. Мы можем перенести наш разговор на потом?

– Что-то срочное?

– Можно сказать и так.

– Значит, договорим в другой раз.

Аарон расплачивается по счету, и мы выходим из ресторана.

Мой «Ford Focus» остался на подземной стоянке недалеко от ресторана. По какой-то дурацкой случайности машина Аарона оказалась там же. Мы молча спускаемся в серое, слабо освещенное помещение, переполненное разными авто.

– Я не видела ваш «Аston Маrtin». Неужели изменили любимой марке? – говорю, чтобы заполнить молчание между нами.

– Изменил. Решил попробовать обкатать немецкое авто, – мы остановились у серебристого «Аudi Х7», – говорят, у них мощный движок.

– Говорят… Всего хорошего, мистер Дарк.

– Прощайте.

Прохожу мимо новой машины Аарона, игнорируя щекотливую тему выбора транспорта. Моя стоит в той же линии, но немного дальше.

Достою из сумочки ключи, вставляю в замок и… ничего не могу сделать. Замок заклинило. Пробую провернуть, прилагая усилия – безрезультатно. Дверка не открывается.

– Какие-то проблемы? – я вздрогнула.

Аарон как из-под земли появился, но в этот раз я ему даже рада.

– Дверь заклинило, не могу открыть.

Он берёт мои ключи и пытается открыть замок. У ничего тоже ничего не выходит.

– Без понятия, что могло случиться. Пойдемте, может, у меня есть какие-нибудь инструменты, и мы сможем открыть её без помощи ключа.

Мы стремительно перемещаемся к машине Аарона, он открывает багажник и начинает там что-то искать. Меня не покидает странное чувство. Зачем высшему богу искать инструменты? Зачем спрашивать моего мнения по поводу обмена? Зачем звать меня на ужин, прикрываясь каким-то важным разговором?

Шестеренки в моей голове начинают складываться в один единый механизм и, кажется, я начинаю понимать, что происходит.

– Мистер Дарк, откройте, пожалуйста, дверь моего авто. Не знаю, что вы это сделали, но мне ваши уловки не нравятся. К чему эти игры?

От моих слов бог замер. Закрывает багажник и подходит ближе. В тусклом освещении его голубые глаза сияют.

– Думаешь, я играю?

От его слов повеяло опасностью. Его руки обвили мою талию, прижимая к себе. Аарон потянулся поцеловать меня, но к подобным нежностям у меня уже выработался рефлекс. Я замахиваюсь, чтобы дать наглецу пощечину. Он снова перехватывает мою кисть и замирает… внимательно рассматривая её…

– Я давно вышел из игры, – шепчет Аарон.

Его губы нежно касаются моей ладони. На мгновение моё сердце дрогнуло. Руки Аарона опускаются, и он делает несколько шагов назад, давая мне полную свободу. Но мне уже не хочется уходить… Я делаю шаг ему навстречу и впиваюсь в его губы. Пылко, страстно и безвозвратно. Не так как прежде, под действием магии или чего-то ещё. Я пробую его губы на вкус, и он отвечает мне тем же.

Во мне начинает твориться что-то странное. Словно упал шлейф завесы и, наконец, я увидела его в истинном свете. Мне нужен он, ему нужна я – других вариантов быть не может. Этот магнетизм давно властвовал над нами.

Посреди парковки мы целовались, пытаясь загасить нестерпимый голод наших душ. Наши поцелуи длились и длились… Пока он не оставил мои уста, не переставая крепко прижимать к себе.

– Опять закололо в боку?

Его глаза полны мальчишеского озорства. Я вдыхаю запах его тела, от которого у меня кружится голова. Но появляется легкая досада, ведь поцелуев было так мало.

– Да, мистер Дарк.

Нежно одариваю поцелуями ту часть его кожи, которая открыта из-под расстёгнутых верхних пуговиц рубашки. Слышу, как его сердце начинает бешено колотиться. Аарон делает глубокий тяжелый вдох, прижимая меня к «Аudi Х7» своим телом.

В крови подскакивает уровень адреналина, ведь я освободила зверя, которого до этого не знала. Его ладони бесстыдно касаются моего тела, а губы не дают спокойствия моим устам. Мы в пучине наслаждения, в мгновении от сладостной пропасти, в которую так хочется упасть. Аарон сжимают мои бедра, а горячее дыхание обжигает моё лицо.

– Хитрая бестия, – произносит низким гортанным голосом.

Дверь салона открывается, и мы оказываемся в его авто. Запертые в маленьком помещении, наши воспаленные страстью тела жаждут наслаждения. Близость неизбежна. Огонь его ласк обжигал, выводя из-под контроля мою возбужденную плоть. Его руки прикасаются к моей груди, доставляя мне дикий восторг.

Несколько нехитрых манипуляций – и платье оказывается возле щиколоток. На мне только нижнее белье. Торопясь, растягиваю пуговицы его рубашки, не переставая с ним целоваться, но выходит у меня очень плохо. Аарон рывком срывает с себя рубашку, пуговицы которой разлетаются во все стороны. Передо мной появилось совершенное тело бога, к которому тут же потянулись мои губы.

Его пальцы, скользящие по моему полуобнаженному стану, спотыкались об остатки одежды.

Он укладывает меня на лопатки, и я чувствую холод дорогой кожаной обивки. Аарон целует мою шею, спускаясь все ниже… и ниже. От наслаждения закусываю губу, запуская руки в его черно-смоляные волосы. Глухой стон срывается с моих губ. Я знаю, что создана, чтобы отдаться ему. Ещё немного, и я буду умолять его об этом.

Прогибаясь, помогая Аарону освободить меня от бюстгальтера. Опускаясь ниже талии, он бесстыже стаскивает с меня последнее бельё. Мы хотим друг друга – и больше ничего не имеет значения. И нет ни страха, ни стыда, а лишь жгучая мольба наших необузданных тел.

Под мой сладостный стон он входит в меня. Наши нагие тела заводятся в танце, каждая секунда которого растворяет нас в друг друге. Целую, легонько прикусывая его кожу на шее. Каждое движение отдает приятной сладостью. Слышу его тяжелое дыхание. Вьюсь как змея, желая ускорить ритм, но он издевательски медлит, оттягивая такие желанные моменты наслаждения. И вот на грани того, чтобы молить его. Аарон сдаётся и начинает ускорять ритм. Дышащие одним воздухом, ведомые одним желанием, движущиеся в один такт. Иллюзия томление не закончится никогда.

Одновременно на грани боли и удовольствия чувствую, словно разбиваюсь на сотни маленьких осколков, освобождая внутренний свет из любви и экстаза. Мы затихаем, поддавшись истоме. Вся моя сущность переполнена нежность к богу, которого я люблю…

– Я никому тебя не отдам…

И я верю его словам.

***

Открываю дверь квартиры на Ист-Виллидж, пробираясь как мышка, в надежде сделать своё присутствие незаметным. Уже давно за полночь, в окнах не горит свет. Завтра рабочий день, и нимфы давно крепко спят в своих постелях. Сбрасываю туфли и на приподнятых чувствах иду на кухню. Свет не включаю, мне хватит подсветки холодильника. Открываю и достаю бутылку кока-колы лайт. Холодные колкие пузырьку обжигают горло.

– Ты где так долго была?

Слышу голос Астрит. Оборачиваюсь и вижу полусонное создание с растрёпанными волосами в пижаме с Микки Маусом.

– Верховные Боги! Астрит, ты меня в могилу сведешь!

Подруга облокотилась о стену, рядом с выключателем света.

– Так где ты была, и что с тобой произошло?

– Я была с Аароном… Мы обсуждали условия… рабочие моменты.

– Ну и как, наобсуждались? – отчетливо слышу иронию в её словах.

– Ты, вообще, о чём?

Она включает свет. Он резко бьет по глазам, заставляя меня зажмуриться. Немного адаптировавшись, мой взгляд цепляется за наш журнальный столик. Тот самый, на котором стоят наши тотемные цветы.

На подсохших ветках, где уже давно не растут зеленые листки, чей цвет стал тускло желтым, появился белый бутон. Он не большой, а на фоне болезненных листков кажется совсем беззащитным.

– Что это? – только и могу сказать.

Приближаюсь к растению, касаясь нежного создания подушечками пальцев. Бутон бархатистый, аромат которого я только начала замечать.

– Это надо у тебя спрашивать «Что это?» Он появился как раз, когда ты отправилась на встречу с Дарком. Так что там произошло, что ты зацвела?

– Магия, Астрит… Между нами произошла красивая магия.

Вокруг всё белое: от стен и стеллажей, завешанных блестящими свадебными платьями, до пола и рукояток дверных ручек. Свет десятков ламп отражают яркими вспышками камни Сваровски. Консультанты «Kleinfeld», профессионально вздыхая, изображают наигранное умиление.

Палома стоит в центре на небольшом постаменте, вертясь в белом свадебном платье. Она разглядывает отражение в зеркалах, недовольно воротя носом из-за недостатка блеска или излишества жемчуга.

– Как в этом? – спрашивает полубогиня.

– Великолепно! – искренне восхищается Роуз.

– А как ты думаешь, Теар? – спрашивает у меня Палома.

– Очень красиво.

– Думаешь, Леаму понравится? – в её словах ощущаю какое-то напряжение.

– Леам будет без ума.

На её лице мелькает хищная полуулыбка. Не такая как раньше – надменная и пустая. Эта улыбка преисполнена злого коварства. Палома быстро отворачивается, скрывая прорвавшиеся наружу эмоции.

– Может, ты для себя присмотришь платье, Теар? Вдруг тебе тоже скоро сделают предложение.

В мою сторону летят удивлённые взгляды нимф. Палома намекает о Симоне – сатире дома Ньюкты, о котором я не рассказывала сёстрам.

– Присмотри себе что-нибудь, – Палома указывает на дорогие платья, которые видны из-за угла примерочной комнаты.

Подымаюсь и иду в указанном направлении. Почему-то немного грустно. Я пробегаюсь глазами по нарядам, боясь прикасаться к такой красоте руками. Они напоминают мне бутоны белых роз, висящие на плечиках. Из примерочного зала доносится весёлый девичьей разговор.

Кто-то осторожно касается моего плеча. Я оборачиваюсь и… мощная пощёчина больно ударяет по лицу, заставляя встрепенуться. Чувствуя, как горит щека, поднимаю глаза на агрессора. Палома в наряде невесты довольно потирает свою руку. Видно, ей этот удар тоже дался нелегко.

Звук вышел настолько сильный и оглушительный, что в примерочной затихают весёлые голоса нимф. Я прижимаю ладонь к горящей коже, не понимая, чем провинилась.

– За что?

На мой вопрос Палома вцепляется в мои волосы и, притянув к себе поближе, шепчет, чтобы нас не услышали:

– Ты – дрянь. Я видела, как ты зажималась с Леамом. Ещё раз ты будешь возле него вилять своим задом, я тебя не только прокляну. Я вырву твоё сердце и заставлю сожрать.

Плотина, удерживающая мои гнев и ярость, наконец, прорвала. Я хватаю её руку, спутанную с моими волосами, с силой сдавливая, заставляя освободить хватку.

– Как ты смеешь?!

– Смею!

Я отбрасываю её руку и стремительно иду к выходу, но Палома хватается меня за кофту. Отлетают несколько пуговиц и открывается плечо с татуировкой сокола. Ещё не угаснувшая ярость после пощёчины захватываем меня новой волной. Не задумываясь, словно механическая реакция, я со всей силы наношу Паломе ответную пощёчину. От удара полубогиня оступается, наступает на подол и падает на стеллаж с платьями. Звук удара и падения полубогини просто оглушительной мощности разноситься по салону. У Паломы испуганный растерянный вид.

В ужасе я несусь прочь из «Kleinfeld». Верховные Боги, что же теперь будет?!

***

– Ты, наверное, с ума сошла?! Как тебе в голову пришло залепить Паломе пощёчину? Она тебя в порошок сотрёт. Нет! Она заставит тебя собственными руками стереть себя в порошок, – Астрит негодовала.

– А я рада, что ты ей врезала. Как вспомню её растерянный вид и очумелый глаза… Да-а-а. Эта картина надолго сохранится в моей памяти, – встряла в разговор Роуз.

Вчетвером мы сидели на кухне и обсуждали произошедшее в салоне свадебных платьев. Астрит то и дело наматывала круги, меряя шагом и без того не слишком большое помещение. Она думала. Мне казалось, ещё немного – и её мысли обретут звук и станут доноситься до нас.

– Ситуация сложная. Палома это так не отставит, – говорит Лили.

– Умеешь же ты подбодрить, – полетела колкость от Астрит в Лили.

– А что? Нужно не нюни развозить, а как-то страховаться, – оправдывалась лимнада. – У Теар есть Дарк, пусть заступится за неё. Попросит Палому не слишком вызверятся. Всё же у тебя двое хозяев.

– Нет. Это не поможет, – говорю Астрит. – Палома что-то сделает. Вопрос только – что? Но извиниться надо. Так может немного смягчу её гнев.

Достаю телефон и ищу в телефонной книжке номер полубогини.

– Стой. Не звони ей пока. Если она взъелась на тебя из-за Леама, пусть он с ней и поговорит, – говорит Астрит.

– Да. Набери ему. Он же разумный бог и к тому же её жених. Он знает, как усмирить мегеру, – поддерживает Астрит Роуз.

В свете происходящего идея попросить о помощи Леама не кажется такой уж и плохой. Вчера он оборвал мою трубку звонками, пока я была с Аароном в «Eleven Madison Park». Пришлось ему солгать, что я забыла телефон на работе.

Набираю знакомый телефонный номер. Абонент сразу поднимает трубку.

– Алло, Леам. Ты не мог бы приехать ко мне в Бруклин. У меня возникли кое-какие проблемы.

– Хорошо, сейчас приеду, – слышу сонный голос бога.

На часах начала одиннадцатого, наверное, он уже спал. В груди появилась давящее чувство вины. Не из-за того, что я его разбудила, а потому что вчера поняла, что его не люблю.

Прошло каких-то минут двадцать, и сигнал его «Porsche» дал мне знак выйти к Леаму навстречу. Медленно спускаясь по ступенькам, оттягивая момент. Мне кажется, что он посмотрит в мои глаза и всё поймёт. Я не смогу разбить его сердце ещё раз, но и давать ложных надежд нельзя.

Открываю подъездную дверь, слышу, как ночь наполнилась прохладой уходящего лета. Леам стоит, облокотившись об авто, что-то просматривая в своём телефоне.

– Привет, – робко говорю.

– Привет. Что случилось?

Я всматриваюсь в его глаза, при свете уличных фонарей они кажутся болотно-зелёного цвета. Такой когда-то родной и близкий, он всё ещё мне дорог, но уже по-другому.

– Я поругалась с Паломой.

– Бывает. Я с ней постоянно ругаюсь.

– Я ударила её по лицу, и она упала на пол.

– Что ты сделала?!

Он нервно взъерошил волосы рукой, смотря куда-то в сторону.

– Ладно, я с ней поговорю… как ты вообще до этого додумалась?

– Она напала на меня первая. Палома видела, как мы обнимаемся в замке Хайлендс. Просила, чтобы я не крутилась вокруг тебя, а потом я её случайно ударила.

– Ясно всё с вами.

Он замер, смотря в мои глаза. Его рука потянулась к моему лицу, но я отдёрнулась, вспоминая, каких мучений мне стоят его прикосновения. Леам тоже вспомнил о колдовстве Аарона, он с силой сжал кулак.

– Я скучал. Прошла целая неделя.

– Всего четыре дня.

– Для меня как вечность, – продолжает резко, сменив тему разговора. – Где ты была вчера? Я знаю, что ты солгала, когда сказала, что телефон остался на работе. Я ведь чувствую обман, помнишь?

Проклятье Эринний! Я действительно забыла. Нервно перебирая в голове все варианты ответов, при помощи которых можно выкрутиться, делая ещё подозрительней паузу в нашем разговоре.

Чёные «Аudi Х7» останавливается позади машины Леама и отвлекает внимание на себя. Уверенной походкой Аарон приближается. Вместе с ним уровень угрозы достигает апогея.

– Добрый вечер. Надеюсь, не помешал? – голос высшего бога как никогда спокоен.

– Я бы сказал – помешали, но зная вас, мистер Дар, думаю, вы вряд ли уйдёте.

– Правильно думаете, – отвечает Леаму, а затем обращается ко мне. – Ты уже готова, Теар? Я тебя забираю.

– Да, конечно, – говорю, чтобы быстрее развести в разные стороны двух соперников.

Делаю шаг в сторону Аарона, поравнявшись с ним, а он кладёт руку мне на талию, оставляя Леама следить за моим уходом. Кажется, что можно выдохнуть, всё обошлось без скандала. Но это только кажется…

– Мы вообще-то не договорили, – останавливая, Леам хватает Аарона за руку. – Если мне не изменяет память, вы вступите в свои права хозяина после двенадцать. А сейчас только одиннадцать.

– Это условности, мистер Спаркс. Я владею Теар вне зависимости от времени или вашего желания, – колко отвечает высший бог.

Двусмысленный ответ сработал для Леама, как красная тряпка для быка. Он замахнулся кулаком на Аарона, но уклонившись, бог смерти нанёс ответный удар Леаму в область солнечного сплетения. Раздаётся глухой звук удара. Леам сгибается пополам от боли, отпуская рукав Аарона. Вскрикиваю от ужаса, прикрывая лицо руками. Тем времени Аарон наклоняется над ухом Леама и что-то ему говорит. Я не слышу, о чём речь, но, закончив свой монолог, Аарон одёргивает рубашку и, взяв меня под локоть, провожает к машине.

– До скорой встречи, мистер Спаркс, – бросает напоследок.

Аарон садиться в машину и с серьёзным лицом заводит двигатель. Авто несётся с огромной скоростью. Я смотрю на потомка Верховного Бога Аида с благоговейным страхом, боясь произнести слово. А он всецело погружен в свои мысли.

До виллы на Лонг-Айленде нас сопровождает лишь тишина. Захлопнувшиеся двери машины и автоматически открывающиеся ворота – единственные звуки, которые мы слышим по прибытии.

Как напроказничавший ребёнок иду за Аароном до гостевого домика. Неприятно будоражат память сцены потасовки Леама и Аарона. По этой же причине боюсь спросить, что же он сказал напоследок Леаму? Аарон всё так же молчит. На горизонте появляется гостевой домик, я набираюсь смелости заговорить первой:

– Вы так и будете продолжать и молчать, мистер Дарк?

Он замирает от звука моего голоса, и останавливается.

– «Вы»? Мы до сих пор на «Вы»?

– Ты так и будешь молчать? – повторяю свой вопрос с другим местоимением.

– Так-то лучше, – произносит довольным голосом.

Аарон притягивает меня к себе и пылко целует в губы. Он страстного порыва кружиться голова и подкашиваются ноги. Только его объятья не дают мне упасть. Но я и не сопротивляюсь этому, утопая в океане удовольствия, ощущаемого от тепло его крепких рук.

– Ты – моё чудо, – шепчет, освободив мои уста.

– Нет. Я просто твоя нимфа.

Придерживая меня за талию, мы доходим до двери гостевого дома. Остановившись у порога, пристально смотрю в его глаза. И хоть напряжение намного спало, я не смогу заснуть, пока не узнаю ответ на свой вопрос:

– Что ты сказал Леаму?

Аарон медлил, решая, что мне ответить.

– Правду. Отказался от обмена тебя на Терезу или кого-то другого. Я сказал, что он получит тебя только через мой труп.

Его слова шокировали. Романтичное настроение исчезло, на смену ему появились картинки из жутких триллеров. А ещё появился страх. Нельзя было так рубить сгоряча, нужно было подготовить Леама.

– Леам будет взбешён, он что-нибудь сделает – я его знаю…

– Тихо, тихо, – Аарон крепко прижимает меня к груди так, что я слышу биение его сердца, – ничего не будет. Я не дам тебя в обиду.

– Нельзя было ему вот так всё сразу говорить. Нужно было посоветоваться со…

Уста Аарона соприкасаются с моими, обрывая речь. Он целует пылко, захватывая мои губы, мои мысли, мою жизнь. Реальность остаётся на пороге гостевого дома, а мы, предаваясь ласкам, заходим внутрь, где наше единение создаёт мир, наполненный любовью.

На ходу разуваемся, небрежно брошенная обувь остаётся посреди гостиной. Мы не можем оторваться друг от друга, медленно продвигаемся в сторону спальни. Громкий грохот – мы натолкнулись на журнальный столик, перевернув всё его содержимое на пол. От этого начинаю заразительно смеяться.

– К чёрту всё это!

Аарон подхватывает меня на руки и несёт в спальню. В лунном свете пожираю глазами высшего бога, торопливо раздевающегося передо мной. Сбрасывает одежду, приближается походкой опасного зверя.

Он ложится на меня сверху, вжимая своим тело в шёлковые простыни, но не торопится, рассматривая моё лицо. Он ласково проводит рукой по плечу, спускаясь вниз к пальцам. Нежно берет кисть и целует её.

– Я счастлив, что в моей жизни наконец-то появилась ты. Я очень долго тебя ждал.

Его признание трогает до глубины души.

– Я люблю тебя, – шепчу, глядя ему в глаза.

– А я люблю тебя.

***

Лёжа на боку, чувствую, как удобное мужское плечо от меня удаляется. Нет, нет, нет… Оно – моё, я его первая нашла! Раскинув руки, пресекаю попытку тайком выскользнуть из кровати. Беглец пойман.

– Доброе утро, – говорит Аарон. – От тебя невозможно уйти.

– Доброе. Ты давно встал?

– Я не сплю, ты забыла? Всю ночь любовался тобою под твой мелодичный храп.

– Эй! Я не храплю!

Аарон начинает смеяться. Затем целует меня в голову.

– Нужно собираться. У меня много дел.

Он поднимается с кровати, а я бесстыже разглядываю тело высшего бога. Аарон оборачивается и видит, куда устремлён мой взгляд. На его лице появляется довольная улыбка и он тихонько смеётся.

– Что? – спрашиваю, изображая святую невинность.

– Ничего. Меня весь день не будет, я приеду только вечером. Будь хорошей нимфой и никуда не вляпайся.

– Как скажите, мой бог.

Он подходит к краю кровати и целует меня в губы. Я страстно отвечаю на его порыв, схватив за край не застёгнутой рубашки, пытаюсь обратно затащить его в постель.

– На эту уловку я не куплюсь, – он выскальзывает из моих цепких рук, заставляя скучать в одиночестве.

Мечтательно растягиваюсь на кровати, вспоминая прошедшую ночь.

***

Так проходит половина дня. Я грущу, поглядывая на дверь, как верный пёс, ожидающий хозяина. К обеду ко мне наведывается первый посетитель.

Как всегда, совершенная до мельчайших деталей Хейзел не стала церемониться и начала с «самого главного»:

– Не знаю, чем ты его зацепила, но то, что происходит между вами, я не одобряю, – Хейзел ели сдерживала гнев. – Возможно, тебе происходящее кажется красивой и безмятежной сказкой. Но на самом деле это не так! Аарон отказался от сделки с Леамом, а значит, очень страшное зло получило отсрочку и новый шанс на освобождение.

– Я его не просила этого делать.

– Конечно, сам. Посмотрел в твои кукольные глазёнки и решил послать к чертям многовековую тяжёлую работу!

Хейзел сильно разошлась. Я немного отступила от неё, побаиваясь, как бы мне не досталось от высшей богини. Вспоминаю рассказы Астрит и стараюсь смягчить конфликт.

– Какую работу? – спрашиваю робко.

– Работу по установлению порядка. А твоё появление всё переставило с ног на голову. Если Аарон не передумает по поводу сделки, я тебя собственными руками задушу!

– Не кидайся громкими словами, Хейзел, – слышу за спиной голос Эзры.

Он пробрался в комнату тихо и незаметно. Его появление стало для нас неожиданностью. Хейзел явно смутилась.

– Тебе нечего здесь делать, уходи к себе, Эзра!

– И пропустить сцену, как ты будишь душить Теар? Ни за что! – с иронии в голосе говорит мальчик.

Гневно выдохнув, Хейзел уходит прочь. Эзра пристальным взглядом провожает сестру. После её ухода ставится легче дышать.

– Не переживай ты так, Хейзел всегда была слишком нервной. Ничего она тебе не сделает. Она же не настолько глупа, чтобы идти против Аарона. Слишком мелкая сошка, – подбадривает меня мальчик.

– А выглядела устрашающе. Ещё выпьет мою кровь.

– Кто? Хейзел? Не смеши меня, она же не вампир какой-то.

– А кто же тогда?

– Нечто более страшное.

Глава 18

Никогда не думала, что буду жалеть, уезжая с виллы. Отношение к этому месту поменялось, как, впрочем, и я сама. Теперь оно объято теплом невесомых воспоминаний. Трогательных и таких приятных: добрая улыбка Аарона, ощущения поцелуя на щеке, его бархатистый смех, утро с кофе в постель. Моменты, ценней которых нет ничего на свете.

Моё сердце выло, когда в воскресенье вечером – мой законный выходной, позвонила Астрит и сказала, что Палома хочет нас всех видеть в своём особняке. Всё внутри прямо оборвалось. Я вспомнила, что было в свадебном салоне, а затем и сцену с Леамом и Аароном. Верховные Боги, надеюсь всё обойдётся.

– Волнуешься? – спрашивает Аарон, глядя на мои нервные сборы.

– Немного.

– Не переживай. Она ничего тебе не сделает.

Смеряю Аарона недоверчивым взглядом.

– Если вдруг и попробует, передай ей, что в тартаре для неё уже греют местечко.

Улыбаюсь. Аарон подходит ближе и крепко обнимает, целуя в лоб.

– Всё будет хорошо. Я никому не дам тебя в обиду.

От его слов на душе становиться легче. Словно в моей жизни появился защитник, готовый за меня заступиться. Целую его в ответ. Звонок телефона враждебно прерывает момент нежности, напоминая, что за мной приехало такси. Аарон предлагал меня подвезти, но я не стала рисковать. Велика вероятность встретить Леама, а я бы хотела поговорить с ним наедине.

– Мне пора.

– Я тебя провожу.

– Не стоит… Мы будем долго прощаться, и мне жутко захочется остаться. И я уверенна, что так и сделаю… поэтому не провожай меня. Я не смогу сесть в такси и смотреть в окно, наблюдая, как ты удаляешься. Лучше я обману себя, представив, что ты остался в доме, а я просто ненадолго вышла и скоро вернусь.

Кротко целую в губы и выхожу, не оборачиваясь. Прокручивая одну единственную фразу в голове: «Я просто ненадолго вышла и скоро вернусь…».

***

К особняку Паломы я прибыла с опозданием в час. Сказать, что я нервничала – ничего не сказать. Внутренне меня всю колотило так, что отдавалось в руки мелкой дрожью. За это время Астрит позвонила ещё три раза, повышая моё напряжение до уровня панической атаки.

На фоне заката особняк Паломы выглядит зловеще. Расплачиваюсь с таксистом и делаю робкие шаги в сторону ненавистного дома.

– Теар! Постой. Нам нужно поговорить, – Леам окликает меня из-за угла.

– Давай позже. Я и так опоздала больше, чем на час. Палома, наверное, уже думает, что я скрылась из страны.

– Ничего, подождёт, – и резко меняет тему разговора. – Ты спишь с Аароном?

От неожиданности у меня пропадают всё слова. Я выстраивала целую речь в своём воображении: заходила издалека, выбирала обтекаемые слова, вуалировала правду. Но Леам ставит вопрос ребром.

– Я не буду отвечать на твой вопрос. Мне, правда, нужно к Паломе.

Оборачиваюсь в сторону главных ворот. Леам хватает меня за руку. Жгучая боль обжигает место соприкосновения. Он болезненных ощущений вскрикиваю, Леам тут же отпускает руку.

– Ты спишь с ним… – утвердительно сказал Леам.

– Мне надо идти. Сейчас не то время и не то место для таких разговоров.

Иду, а он за мной следом. Кажется, что я спиной чувствую его обжигающее дыхание.

– Теар, он тебя использует. Ты для него игрушка. Он может тебе внушить всё что угодно, даже любовь, лишь бы ты сыграла свою роль.

Слова Леама задевают за живое, и хоть я хотела поберечь его чувства. Эмоции превозмогают разум:

– Если так, тогда почему Аарон отказался от сделки?

Досада, глубокая и сильная боль – вот, что я увидела в глазах Леама, задав вопрос. Я его не люблю: он это видел, он это чувствовал, а теперь он знает это наверняка.

– Это магия, Теар, – произносит тихим спокойным голосом. – Ты не любишь его, и я это докажу.

Ворота особняка Паломы открываются, и мы проходим внутрь. Прежде – родные и близкие, теперь – абсолютно чужие. В молчании идём в гостиную.

Свет ярко освещает присутствующих. Палома сидит в кресле, напротив на небольшом диване ютятся Астрит и Лили. Роуз стоит в дальнем углу комнаты. Сперва я её даже не заметила. Наверное, если бы не гнетущая атмосфера сегодняшнего вечера, я бы сразу обратила внимание, что с Роуз что-то не так. Она бледна, как никогда. Руки сложены на груди, то и дело облизывает пересохшие губы. Словно она преступница, а через несколько секунд её разоблачат.

– Вы пришли вместе? – как ни в чём не бывало спрашивает полубогиня.

– Нет. Встретились на пороге дома, – безразлично отвечает Леам.

Кивнув в знак приветствия, я прохожу к дивану и присаживаюсь к нимфам. Леам остаётся стоять у входной двери. Он просто комок нервов, и даже Палома это замечает.

– Ты не присядешь? – спрашивает у жениха.

– Нет. Постою, – он опирается о высокое трюмо, на котором стоят идеально выстроенные фотографии Паломы.

Её встревоженный взгляд переключается на меня. На лице Паломы тут же появляется довольная улыбка.

– Я хотела сообщить вам всем эту новость, чтобы потом не было лишних вопросов.

Мы замерли в ожидании. Палома продолжала:

– Ко мне в субботу приходил Аарон Дарк. Мы с ним долго разговаривали, и я поняла, что он не такой уж самовлюблённый нахал, каким показался вначале. Правда, Теар?

– Да, – с осторожностью подтверждаю слова Паломы.

– Так вот. Он просил меня отдать ему Теар… – слышу удивлённые вскрики нимф. Палома их игнорирует, продолжая говорить: – Он сказал, что у него сильно изменилась жизненная позиция. Что Теар на него сильно повлияла, и он не хочет больше её ни с кем делить, – чувствую, как по телу побежали мурашки, от осознания того, что Леам тоже слышит слова Паломы. – Теар, скажи нам, что между вами произошло?

Во рту пересохло.

– Я… Мы просто… – огненно-красные щеки полыхали под тяжёлым взглядом Леама.

– Влюбились, Теар. Зачем скромничать. Нужно во всю кричать о своём счастье, – говорит Палома, – Аарон мне всё рассказал. И он просил, чтобы я передала тебя в полное его подчинение. И знаешь, что?

– Что?

– Я согласилась. Желаю вам счастья, Теар. Только не смей выходить замуж раньше меня, – смеётся Палома с собственной шутки.

Она единственная, кому смешно. В комнате повисла мертвецкая тишина. Собрав всю волю в кулак, говорю:

– Спасибо…

– Нет, – ледяным тоном говорит Леам, – Теар никуда не уйдёт.

Палома вопросительно смотрит на Леама. А я чувствую, как бурлящий вулкан, наконец, начал извергать душащую его лаву.

– Прости? – спрашивает ошарашенная полубогиня.

– Я сказал, что ты не отдашь Теар. Ни сейчас, никогда.

– Извини меня, Леам, но ты пока не являешься главой дома Гемеры и не можешь принимать решения за меня.

Леам опустил голову и внезапно рывком перевернул на пол комод с дорогими рамками с фотографиями. Шум удара заставляет встрепенуться на месте. Все смотрят на него.

– Я сказал, что ты не отдашь Теар!

Отойдя от первого шока, Палома берёт себя в руки, говорит, как можно сдержанней, но даже так слышны нотки гнева и обиды:

– Ты не можешь указывать, что мне делать со своими нимфами. Ты мне пока не муж.

Он подходит медленно к Паломе, опираясь руками на её кресло, нависая над ней.

– Если Теар станет нимфой Дарка, наша с тобой свадьба не состоится, – его слова полны желчи. – Решай, Палома, что для тебя важней?

Он отходит от полубогини и направляется в сторону выхода. Палома сидит, погруженная в транс. Мне становится её жаль. Леам растоптал её, сочно размазал по полу её же особняка на глазах её же слуг.

Леам вышел из комнаты. Чуть помедлив, Палома поднимается и бежит за ним. Издали доносятся громкие крики. Они ругаются, окна то и дело сотрясаются от энергетики их эмоций. Те обрывки драмы, которые до нас долетают, заставляют меня вздрагивать, будто от ударов.

Палома кричит: «Ты всегда любил эту дрянь!», «Я для тебя только прикрытие!», «Ненавижу, ненавижу тебя! Предатель!». И тут же крики превращаются в мольбу: «Леам, вернись!.. Прошу…»

Громкий хлопок двери – и наступает тишина, сквозь которую слышен приглушённый плач. Несмотря на ненависть, которую Палома вызывает, в эти секунды меня охватывает печаль. Но этот эмоциональный всплеск продлился недолго.

Очень скоро в комнату вернулась знакомая всем Палома. Вот только взгляд у неё был другой, она смотрела на нас с лютой злостью и какой-то искоркой безумия. На лице и следа не осталось от скандала с Леамом.

– Нервы. Не у всех сегодня такое хорошее настроение, как у меня… Роуз.

– Да, полубогиня, – вздрогнула нимфа от своего имени.

– Подай нам чай.

Она замялась, стоя на мете.

– Немедленно!

Роуз быстро понеслась на кухню. Палома разгладила складку на своём платье.

– Полубогиня, – обращаюсь к Паломе, – я хотела извиниться за тот инцидент в свадебном салоне. Я была неправа. Простите меня.

– Ничего. Бывает. Тем более я понимаю, что это случайность. Не переживай, я уже ничего не помню.

Роуз закатила в комнату чайный столик. На красивой резной салфетке, отделанной серебряной вышивкой, стоял кристально белый чайный сервиз. От его вида меня начало трясти… Я пила из чашки из этого сервиза, когда мое сердце остановилось.

Но не столько пугал сервиз, а то, что Роуз привезла нам чай уже разлитый по чашкам. Она подала по напитку Паломе, Астрит, Лили и мне. Взяв последнюю, она села со мной рядом на диван.

Комнату наполнил аромат цейлонских трав и бергамота. Но было в этом сочетание ещё, что-то знакомое. Словно я помнила этот неприятный запах.

Палома сделала глоток, а за ней последовали Астрит и Лили. Вздохнув с облегчением, сижу, помешивая чай. Я зареклась пить что-то в этом доме.

– Почему не пьешь, Теар?

– Горячий. Боюсь обжечься.

Палома как-то нервно дернулась, будто её не устроил мой ответ. Она вся взвинчена. Сомнительный чай пить совсем перехотелось. Я поставила напиток обратно на столик.

– Что теперь?

– Я не буду его пить, – говорю полубогине.

– Думаешь, я хочу тебя околдовать? Брось, я не способна на такое… опять.

Сидящая рядом Роуз начала кашлять так неестественно, что, если бы я играла с ней в покер, сразу бы узнала кто шулер. Она точно что-то знала, и чай пить нельзя ни под каким предлогом.

– Теар, пей.

– Нет, – говорю, глядя ей в глаза.

Властный зов Паломы в моей голове приказывает: «Выпей свой чай, Теар!» Как во сне, я беру чашку. Подношу её ко рту, чувствую исходящей от неё жар. И запах… Я вспомнила этот запах. Так пах тот подарок, который мне передал сатир на маяке Монток. Вспомнились его слова: «Сильная штука».

Мои губы касаются края чашки, и Роуз бросает свою чашку на пол, выхватывает мою и выпивает чай до дна.

– Роуз!

Нимфа роняет тару и с закрытыми глазами безвольно опадает на диван.

– Роуз! Роуз! – трясу её.

Астрит начинает искать у неё пульс, но даже без этого я вижу, как нимфа дышит.

– Она дышит, – говорит Лили, – но что с ней?

– Устала, наверное, – холоднокровно произнесла Палома, – вот и уснула.

И действительно, появляется впечатление, что Роуз просто крепко спит. Она дышит, веки закрыты, а тело расслабленно, как у спящего человека. Лили трясет её за плечо, пытаясь разбудить, но Роуз не просыпается.

– Я схожу на кухню за водой. Может, получится с её помощью разбудить.

Астрит выходит из комнаты. Лили легонько бьёт нимфу по лицу, взывая к её сознанию.

– Что было в чашке? – спрашиваю у Паломы, которая холоднокровно продолжает наблюдать за происходящим.

– Чай.

– Я узнала запах этого чая. Там были травы, которые я забрала у сатира с маяка Монток. Вы хотели отравить меня, но Роуз не дала этого сделать!

– У тебя слишком разыгралось воображение, Теар.

– Вы за это заплатите.

В мою сторону полетел презрительный взгляд.

– Тебе никто не поверит.

Не проявляя ни единой эмоции, Палома отставляет свою чашку на столик и подымается с кресла. Встает с места и… замирает. Я смотрю за ней и не могу понять, что происходит. Она делает несколько шагов назад и становиться за диван. Её лицо встревожено. Я поворачиваю голову в сторону коридора, в то место, на котором фокусируется взгляд Паломы, и меня словно бьёт током.

Словно паук по паутине по потолку ползёт четырёхлапый крылатый монстр. Он приближается к нам, и его красные глаза охвачены яростью. Меня, в который раз за сегодня, охватывает страх.

– Ты! – загробным голосом сказал Кер. – Ты обманула меня!

Поднимаюсь с дивана и отступаю в дальний угол комнаты.

– У нас была договорённость, и ты свою часть не выполнил, – ответила Палома Керу.

И только сейчас я заметила, что монстр утратил интерес ко мне, сконцентрировал свою ярость на полубогине.

– Ты не дала мне времени. Всё оказалось намного сложней, чем ты говорила.

– Извини, – со всей стервозностью в голосе отвечает полубогиня, – но мне поступило более выгодное предложение.

– Знаешь, что, Палома Беккер? Я не дам тебе обвести себя вокруг пальца и забрать то, что принадлежит по праву.

– Я уже это сделала, Кер. Ты ничего не получишь от меня!

– Именно, Палома. От тебя я ничего не получу. Но кому будут принадлежать твои нимфы, когда тебя не станет?

Зловещая улыбка исказила лицо Кера. Палома вздрагивает, переполняясь страхом.

– Даже не думай ко мне приближаться, Кер! Я не человек какой-то, я – полубогиня!

Она начинает отходить от дивана к окну. Наверное, надеяться через него сбежать. Кер медленно ползёт по потолку, приближаясь к своей жертве.

– По эту сторону что люди, что нимфы, что полубоги – одинаковые. У всех внутри только красное мясо и белые кости.

Он прыгает на полубогиню, пригвождая её своим телом к полу. Одна пара рук сдерживает её, а вторая обхватила её горло. Происходящее настолько не вкладывается в мою привычную картину мира, что я стою на месте и не могу отойти от шока.

– Майк… – шепот Астрит походил на крик.

Тяжёлый стеклянный графин с водой с треском разлетелся по всему полу. Астрит стоит у дверей, смотря, как Кер душит Палому. Ошарашенное лицо Астрит выражало эмоции, которые я не смогла сразу разобрать.

– Майк?

В это момент начинает происходить что-то невообразимое. Монстр, увлечённый убийством полубогини, замирает от голоса Астрит. Он медленно поворачивает голову в её сторону и… убирает руки с горла Паломы. Глава дома Гемеры начинает громко втягивать воздух лёгкими, отползая от Кера. Он же подходит к Астрит. Нимфа, молча наблюдающая за его приближением, даже не думает убегать. Смотрит прямо в его глаза.

– Майк… так ты не сатир? Что происходит?..

Словно огненная вспышка охватывает тело Кера, и на его месте стоит Майк – сатир из Вебстер Холла, который так дорог Астрит. Тот, кого она отвергла по приказу Паломы.

– …Что ты делаешь?

Майк молчит, смотрит в карие глаза Астрит.

– Я пришёл к Паломе просить свободы для тебя… Чтобы мы навсегда были вместе. Когда я увидел тебя впервые, понял, что ты единственная, кто мне нужен. Что ты – та самая, ради которой я готов на всё. Палома скептически встретила мою просьбу, говоря, что её нимфы заслуживают большего, чем быть с таким, как я. Тогда я предложил выкупить тебя, но у твоей полубогини были другие планы… Она сказала, что если я убью Теар, то смогу забрать тебя…

Астрит нахмурилась от его слов, но Майк не останавливался:

– …Мне жаль, что я так поступал, Астрит. Но я делал это ради нашего счастья.

Он касается её плеча, но нимфа отбрасывает его руку.

– Как ты мог, она же моя сестра?

– Прости. Мне казалось, что так будет лучше.

– И что было потом, Майк?

– Потом… я сожалею, что причинял вред Теар.

– То есть «причинял»? Это было не один раз?

– Да.

Астрит прикрыла ладонью рот, чтобы сдержать вырывавшееся из неё рыдание. Майк хотел утешить её, но она оттолкнула его.

– Не прикасайся ко мне, – шепчет ему.

– Астрит, прости. Я хотел, как лучше для нас.

– Но у тебя получилось, только хуже, – чуть помолчав Астрит добавила: – Уходи Майк, я не хочу тебя видеть. И говорю это тебе не потому, что меня заставила Палома. Я хочу, чтобы ты убрался из моей жизни, потому что ты наглый лжец. Ты растоптал всю светлую память, которая о тебе осталась. Просто уходи. Соверши хотя бы один человеческий поступок.

Астрит отворачивается в сторону, не имея возможности выдержать его испытывающий взгляд. Он ещё с минуту смотрит на неё, а потом разворачивается и направляется к выходу.

По лицу Астрит бегут слёзы, которые она тщетно пытается подавить.

– Эй, Кер! – окликает Палома бога насильственной смерти. – Не думай, что тебе это сойдёт с рук. За нападение и попытку убийства за тобой будут гоняться все Эриннии тартара. Ты покусился на жизнь полубогини. Моя мать собственными руками сотрёт тебя с лица Земли. Тебе не будет места при свете дня…

– Грязнокровка! Ты сильно зарываешься. Может ты и выше по рангу, но помни – в моих объятьях упокоился ни один человек и полубог. А мы с тобой ещё обязательно встретимся.

Снова околдованный ярким пламенем Майк принял облик Кера.

– Астрит, я буду ждать, когда ты передумаешь…

Но нимфа промолчала. Тогда он продолжил:

– …Передайте мой «привет» Пану. Пусть знает, что за ним я тоже приду!

Кер расправил крылья и вспорхнул в закрытое окно, оставив за собой разломанные рамы и битые стекла.

Как только он скрылся из вида, слёзы градом потекли по лицу Астрит. Она медленно сползла по стене, сложив руки на коленях, предаваясь истошному плачу.

Я подошла к ней, коснувшись руками её волос, как услышала знакомый голос:

– Теар, с тобой все в порядке? Что здесь произошло?

Аарон стоит в коридоре, под ногами валяется битое стекло и перегородки окон, сломанные стремительный уходом Кера. Палома стоит возле дивана, отходя от удушья. Лили, стрясёт Роуз, пытаясь разбудить. А Астрит сидит у стены возле упавшего комода на осколках разбитых фотографий и рыдает.

– Даже не знаю с чего начать, – обвожу взглядом всех в этой комнате.

– Начни с самого начала, – говорит высший бог.

Глава 19

В коридоре пахло антисептиком. Мы привезли Роуз в больницу и уже несколько часов ждали ответ врачей. Но они не торопились, наверное, не могут понять, что произошло с нимфой и как её вернуть в реальность. Не выдержав долгого ожидания, Аарон ушёл поговорить с главврачом лично.

Облокотившись о спинку стула, Лили смотрела в одну точку, словно вглядывалась сквозь стену куда-то вдаль. Астрит сидела напротив. Ей удалось справиться с сильными эмоциями, но распухшие от слез глаза до сих пор оставались покрасневшими.

Я вернулась от кофейного аппарата, прихватив три стаканчика горячего ароматного напитка.

– Спасибо, – говорит Лили, взяв кофе.

– Что же они так долго? – нетерпеливо спрашивает Астрит.

– Если Палома хотела этим напоить меня, вряд ли здесь обошлось без магии.

– Не могу понять, зачем она это сделала? – говорит Астрит.

– Палома? – переспрашиваю у Астрит.

– Нет, Роуз. Зачем она выпила этот отравленный чай? Она ведь могла просто разбить эту чашку.

Лили молча наблюдая за нашим разговором. Погруженная в свои мысли, она заговорила тихо, будто не с нами:

– Это бы ничего не изменило… Если бы Роуз опрокинула чашку, Палома просто предприняла бы ещё одну попытку.... Скорее всего, Роуз знала, что это не яд… Да и Палома так открыто не убивала бы… Роуз выпила, чтобы Теар поняла, что ей угрожает опасность… Если бы на её месте сейчас лежала Теар, Леам и Аарон уже вытрясли бы из Роуз душу, а Палома осталась бы в тени… Я уверенна, что полубогиня выкрутилась бы, переложив ответственность на неё… Придумала бы, что Роуз, например, завидовала Теар… Да мало ли… Палома изобретательна на пакости… – Лили задумчиво отпила кофе и дрогнувшим голосом закончила: – Роуз сделала так, что Палома теперь не сможет отравить Теар… Но ведь убить можно по-разному…

Повисла мертвецкая тишина. Я думала о Роуз, чего её стоило взять и пойти против Паломы и пожертвовать своей жизнью. Я обязанная ей всем на свете.

Из-за угла вышел Аарон, его лицо не выражало ни одной эмоции.

– Что сказали врачи? Что с Роуз?

Мы обступили его в ожидании долгожданных ответов.

– Врачи не знают, что с ней. Однозначно, всему виной магия. Роуз спит, её невозможно разбудить. Все жизненные показатели в норме. Пока это все, что удало выяснить.

– То есть – спит? Как спящая царевна из сказки, которая укололась отравленным веретеном? – пытается понять Лили.

– Думаю, да… Очень похоже на эту сказку.

– Так, может, нужно её поцеловать, чтобы проснулась, – грустно шутит Астрит.

В её сторону летят нахмурившиеся взгляды.

– Я просто не представляю, чем помочь Роуз, – с заблестевшими от накативших слёз глазами объяснила нимфа.

– Врачи будут за ней наблюдать. Её состояние стабильное, а вам всем нужно ехать домой. Уже поздно.

– Я останусь с Роуз. У меня гибкий график, на работу с утра не надо, – говорит Лили.

– Завтра я попробую разобраться с главой дома Гемеры. Давно нужно пресечь этот беспредел. Так что, думаю, в ближайшее время вас всех освободят.

В свете того, что случилось с Роуз, это новость уже не приносит долгожданного удовольствия. Такое странное ощущение бывает, когда ожидаешь от конфеты сладости, а внутри неё оказывается горький ликер.

Лили ушла в палату к Роуз. А Астрит, сказав, что подождет меня на улице, оставила нас с Аароном вдвоем.

– Спасибо.

– За что? Я ничего не делал.

– За то, что пришёл. За то, что помогаешь… с Паломой.

Я обхватываю его тело и прижимаюсь к широкой груди. Мне хочется почувствовать его тепло, ощутить аромат любимого мужчины и его ласку. Убедить себя, что теперь я в безопасности.

– Мне было страшно, – шепчу ему.

– Я сначала подумал, ты просто переживаешь, поэтому так сильно нервничаешь. Палома обещала, что все пройдет гладко. А когда осознал, что что-то не так – рванул к тебе, – говорит Аарон, поглаживая меня по голове. – Не знаю, чтобы бы я делал, если бы с тобой что-то случилось…

Ритм его сердца для меня, как колыбельная.

– Хочу остаться с тобой, Аарон, но не могу. Мне нужно побыть с Астрит. Ей сейчас тоже тяжело.

– Я понимаю… Теар, – он отстраняет меня и смотрит в глаза, – будь осторожна. Палома может сделать что угодно. Постарайся не попадаться ей на глаза. Я постараюсь как можно быстрей уладить вопросы с вашим освобождением.

– Буду стараться…

***

Ночью мне не удалось выспаться. Снились кошмары, в которых разъярённая Палома в образе Эриннии жгла мою душу на костре. Я несколько раз просыпалась в холодном поту, но пока не рассвело, не смогла избавиться от страшных снов. Мы с Астрит решили бойкотировать работу и остались дома. Не представляю, как бы я смогла подняться в такую рань после всего случившегося.

Астрит проснулась раньше меня и уже готовила завтрак. Аромат свежеприготовленных панкейков так и манил в кухню. Открыв глаза и убрав с лица рыжую кошачью лапу, я побрела на аппетитный запах. Вслед за мной шёл мой пушистый подарок.

– Привет. Ты чего так рано поднялась? – спрашиваю у Астрит.

– Да я и не собиралась. Беккер позвонил, спросил, почему мы не пришли на работу. Я соврала, что подхватили грипп. А после моих рассказов, что Роуз лежит в больнице с тем же, сказал, чтобы пока не выздоровеем на работу нос не совали.

– Всё же Беккер – душка. Как с таким отцом Палома стала монстром?

Астрит поставила передо мной тарелку с едой, густо поливая её клиновым сиропом.

– Вкуснятина, – произнесла с набитым ртом.

– Да… – Астрит хотела продолжить, но на столе завибрировал её телефон.

Она произнесла несколько «Да» и положила трубку.

– Мне нужной уйти срочно, Теар. Сказали, проблемы на работе с заказом… Нужно срочно ехать.

– Стой! Ты же только что сказала, что Беккер нас отпустил! У нас же «грипп»!

– Проблемы на работе с заказом… Нужно ехать… – как заезженная пластинка повторяет Астрит.

– Ну… ладно… Как скажешь, – игнорирую странное поведение подруги.

Астрит собирается быстро, словно спешит выскочить из горящего дома, натягивает первую попавшуюся под руку одежду и стремительно выбегает из квартиры.

Продолжая завтракать, слышу, что дверь квартиры снова открывается. Наверное, Астрит что-то забыла. Это и неудивительно, если вспомнить с какой скоростью она собиралась. Я встаю со стула и направляюсь в коридор, но вдруг передо мною возникает Палома Беккер.

– Скучила по мне? – с ехидной улыбкой произнесла полубогиня. Её взгляд одновременно и обжигает ненавистью и окатывает ледяным презрением.

От неожиданности теряю дар речи, но, замявшись ровно на пару секунд, успеваю восстановить самообладание.

– Честно – ни капельки, – отвечаю с уверенностью в голоcе и с не меньшим ехидством – через несколько часов, а может и минут, Палома лишиться власти надо мной. – Разве сейчас вы не должны получать по заслугам?

– Теар, мне очень жаль разбивать твои хрупкие мечты. Ничего мне не будет. А знаешь почему? – от её слов веет безумием. Она кажется грустной и безразличной, но глаза выдают, какая буря чувств кипит в ней.

По моей спине пробежал холодок.

– Почему? – я делаю шаг к столу, пытаясь отвлечь полубогиню разговорами и незаметно взять телефон, набрать номер Аарона.

– Да потому что…

Я схватила сотовый, но зов полубогини приказал: «Положи телефон и садись на стул!»

Зов ломает моё сопротивление. Я не успела нажать последнюю кнопку…

Палома самодовольно вскинула голову и скривилась в презрительной гримасе. Она медленно обходит кухню, внимательно разглядывая каждую мелочь. Я слежу за ней, не понимая, что она ищет. Хочет снова опоить меня чем-то?

Полубогиня останавливается у столика с тотемными цветами. Внимательно рассматривает каждое растение. Уровень растущего во мне напряжения достигает апогея. Мне хочется подбежать к ней и вытолкать из квартиры. Но вместо это я безвольно наблюдаю.

Палома внимательно смотрит на мою гардению.

– Астрит – послушная марионетка. Приказала ей сбежать из квартиры под любым предлогом – она это сделала. С тобой что не так, Теар?! – говорит так тихо, что я едва разбираю слова. И так грустно, будто я непослушное дитя, не понимающее, как его любят. Но я чувствую, что за этим наигранным спокойствием клокочет нарастающая ярость. – Хотя, чему я удивляюсь? Ты мне сразу не понравилась. Я знала, что с тобой будут одни проблемы, – теперь Палома не скрывает чувств. Её голос сорвался на хриплый рык – подкатившее бешенство перехватило горло. – Но если бы мне рассказали их масштаб, то я бы избавилась от тебя в первый же день.

– Что же не избавились?

– Репутация… Мне не хотелось прослыть полубогиней деспотом… – я усмехнулась. Но Палома проигнорировала мою дерзость. – В приличных кругах таких не любят… – она проводит пальцем по цветку гардении. От страха моё проклятое сердце сжимается. – Какая прелесть… Я правда собиралась отдать тебя Аарону… но увы… Леам не оставил тебе шанса. А эта идиотка Роуз ещё и выпила зелье. Всё в этой жизни нужно делать самой! Всё!

Как одержимая она набрасывается на мою бедную гардению, срывает лист за листком. Части растерзанного растения летят во все стороны. Руки Паломы испачканы в грязи, но это не мешает её злому удовольствию. Наконец-то она делает то, что так давно хотела, наслаждаясь каждым оторванным кусочком моей жизни.

Я до скрипа стискиваю зубы, борясь с властным зовом полубогини. Но тщетно. Я всего лишь бесправный раб. Меня лихорадит от жгучей боли – каждый оторванный лист или веточка гардении отзываются в моём теле нестерпимой болью, будто это меня разрывают на части. В эти секунды я чувствую, как умираю.

Палома оборвала всю гардению, кроме одного почти сухого стебля, на котором одиноко висел последний цветок. В груди защемило от страха. Если она сорвёт его – я умру. Палома протягивает руку к бутону.

– Страшно? Не бойся, я тебе не убью… – она пальцем погладила цветок, на её лице расплылась зловещая улыбка. – Не хочу марать руки.

Полубогиня резко поворачивается ко мне, и я снова слышу её зов: «Принеси лист бумаги и ручку!». Встаю с места и иду выполнять приказ хозяйки. Внутри всё упирается, каждый шаг – битва, которую моя воля проигрывает власти зова Паломы. Возвращаюсь на кухню, в руках – мой рабочий ежедневник и ручка.

– Умница. Теперь садись и пиши.

– Что писать?

– Как – что? Прощальное письмо. О том, как тебе было нелегко жить с мёртвым сердцем, что весь мир лишился красок, а твой возлюбленный женится на другой.

От её слов мой мир взрывается паникой.

– Пиши, пиши. Для судмедэкспертов важно, чтобы прощальные записки были написаны лично рукой самоубийцы.

– Вы не удастся убить меня! Леам вам никогда этого не простит!

Звонкий смех Паломы пугает до жути. Будто прорвало плотину. Верховные Боги, она сошла с ума!

– Ну, с этим я как-нибудь разберусь.

Дрожащей рукой беру ручку, со всей силы приказывая себе не делать этого. Кажется, что мышцы руки просто воспламенились от моего сопротивления. От диссонанса в голове рождается адская боль – мозг хочет выполнять одну команду, а тело делает совершенно другую. Но я снова терплю поражение. Взяв ручку… я вывожу прощальные фразы:

«Мне стало скучно жить. Весь мир – серость. Простите. Прошу в моей смерти никого не винить. Теар».

От написанных строк кровь замерзает в венах.

– Незамысловато вышло… Да какая разница, главное суть, – Палома взяла в руки сумку. – Остался прощальный штрих. Прогони сокола, которого подарил Леам.

– Нет! – кричу в бессильной ярости.

Сокол – моя последняя надежда на спасение.

– Не-мед-лен-но… – Палома душит своим зовом и уже пугает ясно читающимся в её глазах безумием.

Разрываюсь на части, но не могу перечить её приказу. Я чувствую, как тело начинает гореть, словно часть энергии отделяется от меня. Птица материализуется и садится на стол рядом с прощальной запиской.

– Прогони его! – настаивает Палома.

– Уходи, – говорю сдавленным шёпотом, глотая слёзы.

Сокол не подчиняется, он внимательно всматривается в моё лицо, пытаясь понять, что я от него требую.

– Ну же! Пусть катится, откуда появился!

– Уходи отсюда! Ты мне больше не нужен! Уходи! – последнее слово я буквально выкрикиваю, слёзы душат меня, а тело колотит в паническом ужасе.

Сокол расправил крылья, но с места не сдвинулся. Я хватаю его и подбрасываю в воздух и снова требую улететь:

– Иди к своему хозяину! Меня уже защищать не надо!

Сокол издаёт пронзительный призывный крик и, сделав круг по кухне, рвётся к потолку и будто проходит сквозь него, исчезая. Теперь я осталась совсем одна.

– Как трогательно, – говорит Палома с сарказмом, – глупая наивная дурочка, – Палома замолкает на мгновение, словно погружаясь в свои мысли, но продолжает: – Я долго думала, как тебя убить. Жаль, что вы живете на третьем этаже – прыжок в открытое окно был бы идеальным вариантом. Я бы с удовольствием смотрела на твое расплющенное изуродованное тело, лежащее посреди улицы в окровавленной луже… Но я подстраховалась. Иди в комнату Роуз и принеси из-под кровати веревку. Она уже давно дожидается своего часа.

На ватных ногах иду в комнату в надежде, что происходящее – просто продолжение ночного кошмара, и я вот-вот проснусь. Но… заглянув под кровать, нахожу верёвку. Беру её и несу в кухню.

– Вот бы ты всегда делала, что тебя просят, и всё бы не было так печально. Но нет же! Ты хотела делать всё по-своему, вот теперь и получаешь по заслугам.

Палома заставляет меня сделать петлю и привязать верёвку к люстре. Верховные Боги, неужели моя жизнь вот так закончится?

– К сожалению, мне нужно уйти. Не хочу, чтобы мой визит совпал с временем твоей смерти. Ну, ты всё понимаешь – я дорожу своей репутацией. А так с удовольствием бы посмотрела на твои мучения.

«Теар, как только захлопнется входная дверь, подожди три минуты и залезь на стул, засунь голову в петлю и спрыгни», – прозвучала в моей голове последняя команда.

– Всё поняла?

– Да, – говорю не своим голосом, чувствуя, как по щекам с новой силой хлынули слёзы.

– Не стоит огорчаться. Там внизу ждут тебя светлые луга и леса Элизиума. Да и твой бог смерти сможет тебя навещать. Видишь, я делаю для тебя больше, чем ты думаешь.

Она разворачивается и направляется к входной двери. Слышу, как открывается замок, и полубогиня выходит в подъезд.

– Прощай, Теар. Ты была ужасной нимфой!

С грохотом захлопывается дверь.

Рыдая взахлёб, я ставлю стул под веревкой, взбираюсь на него и засовываю голову в петлю. И нет никого, кто бы мог меня остановить. Всё-таки Палома права – я лишь глупая наивная дурочка. Страх и горечь поражения сжимает внутренности в тугой комок, умирать не хочется, но и сопротивляться зову сил нет. Смахивая слёзы, вижу, как в коридоре появляется Зефир. Он идёт в кухню и наблюдает за тем, что я делаю.

– Зефирчик, не забывай меня…

Крепко зажмурив глаза, я раскачиваюсь на месте и отталкиваюсь от стула…

Глава 20

Зефир, словно опытный паркурщик, одним скачком вспрыгивает на стол и тут же, оттолкнувшись от него крупными лапами, с хищным оскалом мощных челюстей вскакивает на кухонный шкаф и оттуда на верёвку. Один мощный рывок зубами – он срывает люстру с крюка, выдирая проводку с куском штукатурки. Я, едва успев почувствовать, как удавка начала сдавливать моё горло, падаю на…

…железный пол. Вокруг меня сиденья, как нью-йоркском метрополитене. Вагон почти пуст. Я не понимаю, как попала сюда. И куда это – сюда?

– Вставай, – Тереза протянула мне руку.

– Где я? – спрашиваю у бестелесной души.

– Ты в вагоне метро. Извини, я не должна была тебя сюда переносить. Но у меня не было другого выхода. Птица не давала мне сделать этого раньше, но теперь, когда ты лишилась защиты Астерии, всё произойдет так, как должно произойти.

Я внимательно вслушиваюсь в слова Терезы, пытаясь понять, что же случилось на самом деле.

– Я… умерла? Палома все-таки заставила меня повеситься… а Зефир был лишь предсмертной галлюцинацией?

– Нет. Ты жива.

– Тогда… куда едет этот поезд?

– Проверь карманы. Ты всё поймёшь.

Засовываю руки в карманы брюк и достою две монеты. Те самые, которые мне дал Эзра в уплату за помощь. Те самые, которыми платят за вход в подземное царство Аида.

– Бежать некуда, Теар. Это поездка только в один конец.

Поезд мчался вперёд, не останавливаясь. Словно ниоткуда пассажиры появлялись, постепенно наполняя вагон. Перепуганные, непонимающие, что происходят, они бесцельно бродили от конца поезда к началу.

Тереза сидела и задумчиво молчала. С трудом справившись с желанием высказать всё, что о ней думаю, я поняла, что в этом нет никого смысла. Мы прибудем в подземное царство Аида, что бы я ни произнесла.

Сквозь стеклянные окна долго ничего не было видно, но вот начали появляться первые огоньки, скоро впереди показалась станция. Сбавляя скорость, поезд остановился и двери открылись.

– Пойдём, – говорит Тереза.

– Я никуда не пойду, тем более с тобой. С какой стати? Я не настолько мертва, чтобы идти в царство Аида по собственной воле.

– Поезд не отвезёт тебя обратно. У тебя есть два варианта: ты можешь остаться здесь и умереть от жажды и голода. И тогда ты станешь настолько мёртвой, что подземное царство само позовет тебя. Или поможешь мне, и тогда у тебя будет маленький шанс выбраться. Насколько я знаю, Аарон Дарк дорожит тобой и будет тебя искать. Ты появишься во владениях его отца, и о тебе обязательно доложат. Ведь нельзя находиться живому существу в царстве мертвых. Но решать, конечно, тебе.

И хотя мне не хотелось идти на поводу у Терезы, в её словах есть логика.

– Хорошо. Но я это делаю для себя.

– Ну, разумеется.

Мы вместе выходим из опустевшего вагона. Перед моим взором оказывается ничем не примечательный вокзал – таких много разбросано по всему Нью-Йорку. Мы идем по центральному холлу, слева виден зал ожидания. Как ни странно, в нём сидят люди и чего-то ждут, хотя, как я уже знаю, поезд едет только в одном направлении.

– Почему они не уходят?

– Каждый по своим причинам: у одних незаконченные дела остались среди живых, другие ждут своих близких, кто-то просто не хотел умирать и цепляется за этот вокзал, как за последнюю тростинку, в надежде, что всё ещё можно вернуть.

Сидящих в зале ожидания немного. Большая часть тех, кто вышел из вагонов метро, отправились к выходу. Мы с Терезой шли за ними.

– Я дальше вокзальной двери не была. Меня не пускали, – заметно нервничая, призналась Тереза.

– А я даже на вокзале не мечтала быть. С удовольствием предоставлю тебе право пройти вперёд.

Толпа давно рассеялась, мы остались перед выходом вдвоём. Тереза несмело положила руки на закрытую дверь… и, чуть помедлив, легонько толкнула… Дверь поддалась.

Неба не было. Вместо него словно давили невероятно огромный каменный арочный свод, отчеканенный умелой рукой скульптора, за многие века уже пообтрепавшийся и местами надломленный. Стены украшали огромные греческие полуколонны, подпиравшие каменный массив. В полумраке я взглянула на пол – такой же каменный, но гладкий, отшлифованный миллионами ног мертвецов. Холод тут не сквозил. Он тут царствовал.

– Каменный гроб…

– Пойдём, – отозвалась Тереза и сделала первые неуверенные шаги.

Я ступила следом, внимательно осматриваясь.

Тяжёлые, но изящные амфоры освещают наш путь загоравшимся при приближении огнём. Стоило пройти мимо, как он гас. Он ведёт далеко вглубь пещеры. Мы идём в полной тишине. Постепенно свет от костров меркнет, слышен неприятный шипящий звук – мы оказались возле подземной реки. На берегу царит кромешная темнота, свет от костров сюда почти не доходит. Приходится долго присматриваться, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь.

Стикс – чёрная бушующая река, её не пересечь вплавь и не пройти вброд. Глаза привыкают к темноте, я вижу, что на берегу толпятся люди. Они пытаются понять, как попасть на другую сторону. Как гласит легенда, перевозчик неумолим, только с золотой монетой можно преодолеть непокорный опасный поток воды. Я крепко сжимаю плату в своем кармане. В голове помелькает параноидальная мысль, что кто-то может украсть наши с Терезой монеты. Внутри всё сжимается от пронизывающих стонов и плача. Наверное, если я ещё немного простою на этом берегу, то начну сходить с ума.

– Вот, смотри! Это Харон, – говорит Тереза, не обращая внимания на гнетущую атмосферу этого места.

Во мраке, царящим над рекой, я вижу огонёк. Он совсем маленький, но его свет виден издалека. Медленно приближаясь, лодка Харона немного освещает путь через Стикс и пристаёт к берегу. Сгорбившийся старец в потрёпанном в лохмотья балахоне осмотрел всех страждущих. От его тяжёлого взгляда внутри всё замерзло.

По одному в лодку начали садиться люди, отдавая в уплату одну золотую монету. Мы подошли последними. Как только Тереза попыталась ступить на борт, мраченый старец перегородил ей дорогу:

– Тебе нельзя.

Его запредельно загробный голос пугает и заставляет внутренности сжаться в тугой болезненный ком.

– Со мной проводник, – отвечает призрак девушки, указывая на меня.

Харон глянул в мою сторону. Подхожу ближе, достав две монеты, и ложу их на костлявую ладонь. Лодочник отступил, давая нам пройти. Лодка тронулась. Люди, которым отказали, доходят до безумия. Лишенные последней надежды, они кидаются в реку, цепляясь за края лодки, но их участь уже предрешена. И только сейчас я поняла, что Стикс – не водная река, он состоит из отчаявшихся душ. Кажется, воздух трещит от переполняющей его боли, уныния и страха. Я отстраняюсь от бортов лодки и слышу голос Терезы:

– Отсядь дальше, или попадёшь прямиком в тартар. Они быстро доставят тебя туда.

Она кивает на цепляющиеся за лодку серые руки.

– В тартар? – я в шоке от увиденного и не сразу расслышала среди воплей и стонов её слова.

– У Стикс нет дна. Пока ещё ты сопротивляешься, барахтаясь на поверхности, твоя душа находиться в чистилище. Когда устанешь бороться, медленно опустишься на самое дно – в тартар. Где Эриннии будут мучать то, что осталось от твоей мелочной душонки. Аарон точно не станет тебя там искать.

Как страшно!.. Всё это не укладывается в привычную реальность. Волны Стикс покачивают лодку, а я сторонюсь края, переживая, как бы меня не утащил какой-нибудь безумец.

Вскоре лодка пристает к другому берегу, но пассажиры не торопятся выходить. По одному они подходят к Харону, сложив ладони, словно выпрашивали милостыню. Он берёт худыми пальцами огонь из фонаря и делится им с просящими. С огоньком в руках человек сходит на берег. В темноте появляется свет от сияния. Сделав несколько шагов, огонь гаснет и человек, нёсший его, растворяется в чёрной бездне. Так, один за другим, все пассажиры исчезли…

К Харону подошла Тереза. Она сложила руки, прося об огне, но старец с презрением посмотрел на девушку:

– Тебе не положено.

Раздосадованная Тереза отошла ко мне.

– Я не могу попасть в Элизиум, мне не дают искру. А без света я могу попасть только в тартар.

Тереза снова села на сиденье, опустив голову на ладони, и начала истошно рыдать. Самое ужасное – пройти такой длинный путь и споткнуться у самого порога. Несмотря на коварство, с которым она заманила сюда, мне искренне жаль её.

– Давай, я попробую взять огонек. Мы будем крепко держаться за руки, и попытаемся дойти до Элизиума.

На лице Терезы появилась надежда. Я подошла к старцу, сложив руки, попросила огня. На удивление он не отказал мне, и маленький светящийся огонек заиграл в моих ладонях. Пламя не обжигало, наоборот – манило и умиротворяло.

Тереза подошла ко мне, я крепко взяла её за руку:

– Главное – держись за меня.

– Хорошо.

Мы ступили на берег. Как только нога коснулась земли, лодка с Хароном исчезла, словно её никогда и не было. Огонёк в руке дрожал, а я боялась дышать, чтобы не загасить его. Мы медленно шли в темноте. Ничего не предвещало Элизиум.

– Кто был тем богом, который не захотел тебя отпускать? – спрашиваю, чтобы хоть как-то снять напряжение.

– Эзра Дарк.

– Как?! Он же совсем ребенок?

– Раньше он таким не был. Это его наказание – жить в образе дитя. Пожалуй, самое жестокое из всех, которых я знаю. Когда ты веками живёшь и развиваешься – богатеет твой внутренний мир. А потом тебя замыкают в теле ребенка, чья природа сводится к играм в мяч и машинки. Он мучился, а потом появилась ты… Нимфа – не живая и не мёртвая, та, которая сможет стать моим проводником.

– Значит, вы давно планировали заговор против меня? – чувствую нарастающее раздражение.

– Это не заговор, Теар. Ты помогаешь двум несчастным влюблённым… и не только. Верховные Боги наказали нас несправедливо! Разве тебе не бывает обидно, почему такие, как Палома, проживают долгую жизнь, а ты и твои сестры не успевают прожить и половину человеческой? Кто определяет меру? Боги? Мойры? Нет! Каждый волен сам выбирать свою судьбу! Эзра это знал, он научился обманывать смерть. Верховные Боги испугались этой силы и придумали как его остановить. Но сегодня мой любимый, наконец, освободится, и вместе с ним начнется новая эра, в которой не будет места боли, страданиям и смерти! Ты можешь представить мир, в котором не существует смерти, и всё живут вечно? Все! Нимфы, люди, боги – равны. Не будет отличий, рангов и регалий, слуг и хозяев.

Её речи наводит больше ужаса, чем дорога в подземном царстве Аида. Тереза – фанатичка, они с Эзрой – заговорщики, выступившие против Верховных Богов. За милой и трогательной историей любви скрывался точный расчёт и манипуляции. Меня просто обвели вокруг пальца, воспользовавшись моей добротой. Правильно говорила Палома: я – наивная глупая дурочка.

Внезапно огонёк погас. Мы с Терезой остались в непроглядной тьме…

***

Яркий свет ударил по глазам, а сильный порыв ветра толкнул так, что мы едва устояли. Понемногу привыкнув к освещению, я поняла, что нахожусь у вершины горы. Впереди – тонкий мост над пропастью. Он настолько узок, что едва хватит места для двух ног. Внизу рвёт и мечет Стикс.

– Смотри, – восторженно произносит Тереза, – это Элизиум!

На конце подвесного моста виднеется прекрасный сад с божественными деревьями и яркими экзотическими птицами. От этого места идет яркое свечение, оно тянет, словно магнит. Сомнений быть не может – волшебный сад и есть самый настоящий божественный оазис.

– Нужно перейти мост. Главное – не упасть, – Тереза делает робкие шаги в сторону долгожданного рая. Ветер развивает её платье, ей приходиться продвигаться боком, чтобы устоять на шатком мосту.

– Ну же, давай, – подгоняет она меня, – кто знает, что случится в этом месте через пару секунд. Вдруг темнота снова нагрянет, или Элизиум исчезнет навсегда? Пошли!

Слова Терезы придают решимости, я ступаю на ненадёжный подвижный мост. Шаг за шагом мы идём, балансируя над Стикс. Ветер беспощаден. Он хлещет меня по лицу моими же волосами, закрывая обзор, раскачивает мост во все стороны, стараясь выбить хлипкую опору из-под ног. Один неправильный шаг приравнивается к гибели.

Сильный поток ветра толкает и Терезу. Она, не устояв на ногах, падает, но в последний момент цепляется за мост. Болтая ногами, еле удерживается от фатального падения.

– Теар, помоги мне! – говорит бестелесный дух.

Прилагая огромные усилия, я втаскиваю Терезу обратно на мост, сильно рискуя сверзнуться в пропасть. Но вид ужасной реки мертвецов и страх потерять Терезу, а вместе с ней и дорогу в Элизиум заставляет опуститься на колени и втащить бесплотное, но очень тяжёлое тело духа на узкую дорожку. Она некоторое время стоит на четвереньках, боясь подняться на ноги. Потом в его глазах мелькает ледяная решительность. Собрав волю в кулак, она встает и продолжает идти. Теперь ещё быстрее, будто спеша покончить с опасностью поскорее, не потерять надежды и не упустить долгожданную возможность попасть в райские кущи. Казалось, она потеряла всякий страх. Я отставала, осторожничая. Я ведь ещё живая…

Сильный порыв ветра мощным толчком выбивает мост из-под моих ног. Я успела схватиться за край одной рукой.

– Тереза! Помоги! Я падаю!

Пытаюсь зацепиться второй рукой, но мост, будто живой, вырывается из-под пальцев. Я медленно соскальзываю, уже чувствуя скорую гибель.

Тереза обернулась и на несколько мгновения на её лице появляются муки сомнения.

– Извини, Теар. Но я не могу так рисковать, находясь в шаге от цели.

Не удержавшись, я падаю в пропасть. Холодное течение встречает меня сильным ударом о поверхность. Боль принизывает насквозь, меня парализует, и я медленно погружаюсь на дно…

***

«Аарон точно не станет тебя там искать…»

Слова Терезы вызывают протест. Превозмогая боль, я начинаю барахтаться, пытаясь всплыть на поверхность….

…и вижу Палому. Она оскорбляет и унижает меня. Но не так страшны её издевательства, как презрительный, уничижающий взгляд Леама. Он страстно обнимает полубогиню, они пылко целуются… Нет! Это нереально! Такого просто не может быть!

Действительность прорывается через мучительные образы. Я всё ещё тону. Нужно к поверхности… нужен глоток воздуха… Делаю несколько размашистых гребков, приближаясь к спасительному воздуху.

Неожиданно кто-то тянет меня обратно на дно. Поворачиваю голову и вижу парня-сатира. Того самого, который спрыгнул с крыши «Бара 54». Он топит меня. Пытаюсь отделаться от него, но он ещё сильнее вцепляется в мои ноги и тащит за собой. Всё мои удары смягчает и сильно замедляет вода. Лицо сатира не отражает ничего, кроме безумия. Воздуха не хватает…

Леам, сжимает меня в объятьях. Моё тело горит и стонет от боли, которую он причиняет. Ведь Аарон запретил к нему прикасаться. Словно не замечая моих стенаний, Леам продолжает трогать меня, специально мучая и оставляя на теле кровавые подтёки. Его губы касаются моих, и их пробивает электрическим током в несколько тысяч ват. Я пытаюсь оттолкнуться, но безрезультатно. Леам только сильней прижимает меня к себе… Стоп! Снова видение!

Очнувшись, я со всей силой бью сатира в живот ногой. Он, уже не ожидая сопротивления, неожиданно освобождает меня. Удар помог оттолкнуться от сатира, я стремлюсь к поверхности, чувствуя, как уже чернеет в глазах от нехватки кислорода, как горят сухие лёгкие.

Вот он – свет, которого нет на глубине! Ещё немного, и я смогу надышаться…

Губы Аарона такие сладкие, хочется целовать бесконечно. Его руки скользят, радуя моё тело усладой. Он прижимает так крепко, что, кажется, мы становимся одним целым. Мне уютно и тепло от нашего единения. Я провожу рукой по его колючей щетине, видя, как горят озорным огнём его глаза.

– Ты мне не нужна. Теар, ты – глупая игрушка. Я верну тебя Леаму, у меня пропал к тебе весь интерес, – ледяным насмешливым тоном говорит Аарон.

– Неправда. Я… тебе не верю, – мой голос дрожит и срывается.

– Наивная. Я получил, то что хотел. Теперь проваливай! Можешь катиться на все четыре стороны.

Слезы текут по моим щекам, опаляя щёки. Сердце обливается горячей кровью. Аарон меня не любит… Я ему не нужна… Чувствую, словно внутри всё расковыряли железным прутом, вывернули на изнанку…

Открываю глаза и понимаю, что до поверхности воды очень-очень далеко. Я медленно спускаюсь на дно, раскинув руки в сторону. Я опускаюсь всё ниже, в самую бездну. Сопротивляться больше не хочется.

Мне уже всё равно…

***

Неожиданно кто-то хватает меня за шиворот и тащит на поверхность. В считанные мгновения меня выдёргивают из воды. Я невольно хватаю ртом воздух, захлёбываясь им и отплёвывая воду.

Спаситель подхватывает меня на руки и выносит на берег. Я снова жду издевательств.

– Я нашёл тебя, Теар! Нашёл! – ликует Аарон.

Я не разделяю его радости. Мои руки безвольно висят, голова окинута назад. Мне всё равно, что будет дальше. Снова видения. Снова боль разбитого сердца.

– Мне все равно. Я не нужна тебе.

– Что ты говоришь? Ты сошла с ума?

– Ты мне сказал…

– Это был не я! Я никогда не скажу тебе такое, Теар!

Его ласковый бархатный голос успокаивает. Я касаюсь его лица.

– Значит, я умерла. Всё это было чистилищем. Или я, наконец, в Элизиуме. Ведь рядом с тобой я всегда будто в раю.

На лице Аарона расплылась счастливая улыбка.

– Ты не умерла, Теар. Как может умереть возлюбленная самой смерти?

И в доказательство своих слов Аарон страстно целует меня в губы.

***

Из квартиры я забрала самое необходимое. В небольшой дорожной сумке поместились документы, некоторая одежда, ноутбук и зарядка. За моим уходом никто не наблюдал – Лили была в больнице, а Астрит не вернулась из ссылки полубогини. От воспоминания о Паломе на душе стало мерзко и страшно одновременно.

В ужасе заглянула в кухню – она словно после землетрясения. По полу разбросана штукатурка, вырванный электрический кабель, напрочь разбитый плафон с лампочками. Как бы всё было, если бы не Зефир? Я несколько раз позвала спасителя, но кот так и не пришёл. Наверное, после моего падения со стула в подземное царство бедный зверь забился в самый пыльный угол, что его не найти.

Перед выходом я взяла свою таитянскую гардению. На неё больно смотреть – лишь один маленький цветок на почти безжизненном ободранном растении.

– Пойдём, – поторапливает меня Аарон.

Пока все проблемы с Паломой не разрешатся, я буду под его полной зашитой. Закрыв дверь, я словно оставила свою прежнюю жизнь, вступая на новый этап.

Машина несётся по шоссе, а я благодарю Верховных Богов за те подарки, которыми они меня наградили: моих верных и преданных сестёр, Зефира, спасшего мне жизнь, Аарона, вытащившего с того света, Леама за то, что любил и оберегал.

Входные ворота открываются, и Аарон глушит мотор.

– Вот и всё. Теперь ты в безопасности, – говорит Аарон.

– Я знаю, – тянусь к нему ощутить вкус его губ.

Прихватив с собой гардению, я выхожу из машины. Чувство переполняющего счастья вскружило голову. Наконец, все мучения закончатся.

Мы отходим метров десять, и я понимаю, что забыла свою сумку.

– Нужно вернуться, в машине осталась… – но успеваю договорить, перед нами обратившись из сокола, появляется Леам.

Ветер слегка колышет его волосы. Враждебное выражение лица, переполненное ненавистью, лишает слов, резко стряхивает с меня умилённое настроение. Аарон и Леам, вцепившись взглядами, устроили зрительный поединок. Я словно на пороховой бочке: одно неверное движение – и произойдёт взрыв, разрывающий всё вокруг на куски.

– Леам, не делай глупостей, – произношу с осторожностью в голосе.

Воздух вокруг нас стал тяжёлым. Небо затянуло тучами и свет погас. Происходящее виделось в преломлённых лучах солнца, словно в затмение.

– Решил пожелать счастья, – говорит Леам, игнорируя мою реплику, – а ещё отблагодарить мистера Дарк за то, что он так мастерски вернул тебе способность любить. И ведь как всё провернул, мерзавец.

Аарон берёт меня за локоть и заводит за свою спину.

– О чём ты говоришь?

– Разве ты не видишь, Теар? Он тебя околдовал. Твои чувства к нему – иллюзия.

– Думаю, вы выдаёте желаемое за действительное, мистер Спаркс. Теар вас не любит, примите это как мужчина и не устраивайте показательных истерик, – ответил Аарон со свойственным ему высокомерием.

Соперники стоят друг напротив друга, и кажется, земля под их ногами начинает накаляться.

– Обязательно последую вашему совету. Но сперва заставлю вас признаться в содеянном. Даже если для этого мне придётся… убить.

Фраза Леама заканчивается атакой. Стремительно собрав все силы, он ударил мощным комком энергии, по виду напоминающим молнию.

Аарон ждал. Он увернулся, оттолкнув меня в сторону. Снаряд, полетел дальше, разнося в дребезги входные ворота. Я не успела опомниться от падения, как Аарон, нанёс ответный удар.

Земля сотрясалась, казалось, небо упадёт нам на головы. Я отошла на газон, подальше от сражающихся богов. Сердце разрывалось на две части. Оно вопило, чтобы эти двое прекратили драку. Они оба дороги мне, по каждый по-своему.

Словно супергерой из комиксов, Аарон подпрыгнул, со всей силой ударил Леама в лицо. Последнего откинуло метров на тридцать. Он отряхнул голову, из разбитой губы сочилась кровь.

Поднявшись на ноги, он со всей силой вцепился в противника, вступая в ближний бой. Он их ударов земля стонала.

Чуть изловчившись, Леам попробовал снова ударить молнией, но Аарон отбил удар и выстрел полетел в машину. Она начала гореть, но никто из соперников этого не заметил.

Сигарета! Как электрический разряд в моем мозге впихивает ужасная мысль. В горящей машине осталась моя сумка, а в ней – последняя сигарета.

Леам и Аарон уже скрылись из виду, место их схватки перенеслось ближе к центральной вилле. Мне до них не докричаться. Ставлю цветок на землю и бегу к пылающей машине в надежде, что сумка ещё не загорелась. Подбегаю ближе, глядя, как огненные языки уже поглотили все багажное отделение. Внезапно оглушительный взрыв откидывает меня на несколько десятков метров, бросая, словно маленький ребенок разонравившуюся тряпичную куклу. Боль не дает сделать вдох, сжимая легкие и поражая всё тело. Я лежу на газоне и не могу пошевелиться. Смотрю, как в пламени исчезают последние минуты моей жизни.

– Я тебе помогу… Ты должна это видеть… – пара мужских рук, подхватив меня с земли, облокачивает о ствол дерева.

Этого мужчину я не знаю. Он сидит рядом со мной, наблюдая, как догорает машина. Сильные подкаченные руки видны из-под белой футболки, на ногах – джинсы. Он сидит боком, держа во рту соломинку, и пристально наблюдает за пожаром.

– …Хорошо горит. Правда?

Он поворачивается ко мне. Верховные Боги! Это же Эзра! Как он вырос… или освободился?

Я хочу ему ответить, но у меня уже нет сил. Только сейчас замечаю, что в грудной клетке у меня торчит кусок лобового стекла размером с самурайский меч, а вся одежда залита кровью.

Взор обволакивает тьма…

– Нет, нет, нет, – Эзра легонько бьёт меня по лицу, от его ударов происходит прилив жизненной энергии. Он поддерживает меня, не давая умереть. – Мы ещё не договорили.

– Что тебе надо от меня? – спрашиваю у старшего сына Аида.

– Не хочется, наверное, умирать? Особенно когда знаешь, какой он – подземный мир. Но, к сожалению, твой час пробил. Я знаю это. Я был у Мойр и разговаривал с ними. Как жаль, не правда ли?

– Жаль…

– Вот и мне тебя жаль, Теар. Ты столько для меня сделала, столько перенесла, сыграла такую бесподобную партию, что порой у меня наворачивались слезы от счастья, видя, как всё разворачивается. И даже сейчас ты опять делаешь то, что надо мне…

Молча смотрю на высшего бога, пытаясь понять, куда он клонит.

– …У меня есть к тебе деловое предложение. И связанно оно с этим…

Эзра бросает нож к моим ногам так, что лезвие мягко входит в землю. Это мой нож, который заколдовала Гелло, чтобы я вырезала им сердце Молли Стоун.

– …За небольшую услугу я подарю тебе новую жизнь. Без проклятья, с бьющимся сердцем и свободой от любых богов. Всё, что пожелаешь. Я могу даже сделать тебя богиней. У меня очень много планов… За это тебе будет нужно выполнить одну маленькую мою просьбу.

– Я… – в моей голове не укладывается, как такое вообще может произойти. Мне хочется верить словам Эзры, но чувствую в них подвох.

– Ну же, не робей. Сдался тебе Харон и мрачная Стикс, когда ты можешь стать живой, молодой и независимой. Пора уже расправить крылья, Теар, и жить собственной жизнью, а не прислужницей у всяких сомнительных полубогинь… Ну или, если ты хочешь порадовать Палому своей кончиной, тогда пожалуйста, не буду тебе мешать.

От воспоминания о Паломе моё тело отзывается новой болью. Я не хочу умирать, лежать в гробу и знать, что она довольно улыбается. Нет, не в этот раз!

– Я согласна.

Глава 21

Угольно-черное платье сидит идеально, подчеркивая изгибы фигуры. Начиная от талии, прихваченной лентой, оно плавно спадает до самого пола. Невесомый дорогой шелк струится от каждого моего шага, оголяя ногу чуть ниже бедра.

Зеркало во весь рост стоит в углу комнаты, отражая неимоверно красивую девушку. Некогда загорелая кожа стала белой и фарфоровой. На лице сияет алая помада, отвлекая на себя внимание от янтарных глаз, подведенных аккуратными стрелками. Волосы убраны в нежную греческую прическу.

Звук льющегося виски в бокал отвлекает моё внимание.

– Я тебя не заметила, – говорю внезапно появившемуся Эзре.

– Я так и подумал, – осушает бокал, не отрывая от меня глаз. – Ты просто Афродита. Аарон не устоит…

От его слов по телу пробежала дрожь. Неужели вот он – час моей расплаты? Снова оборачиваюсь к зеркалу и смотрю на прекрасную девушку… А стоит ли оно того?

– …Сомневаешься? – говорит Эзра.

– Ты научился читать мысли? Это что-то новое, – уклончиво ухожу от ответа.

– У тебя на лице всё написано. Ты не исправима, Теар.

Нужно срочно сменить тему, я не желаю с ним обсуждать предстоящее.

– Ты скучаешь по ней… по Терезе?

Эзра притих, погружаясь в свои мысли. Он выдержал долгую паузу перед тем, как ответить:

– Очень сильно… Я успокаиваю себя тем, что она уже не страдает.

Мне безразлична Тереза и что с ней произошло. После того как она бросила меня на мосту, при воспоминании только об одном её имени меня захлёстывает гнев. Мне интересно другое: как Эзра пережил её потерю? Не для того, чтобы кольнуть высшего бога. Я хотела понять, что чувствуешь, когда человек, ставший всем твоим миром, оставляет тебя? Ведь они с Аароном братья и, возможно, ощущают похожую боль… Что будет чувствовать Аарон, когда не станет меня?

– Расскажи.

Эзра наполнил второй бокал. Холод его ледяных глаз меркнет от переполняющей нежности.

– Тереза смотрела на меня, казалось весь мир не имеет значения. Когда она нервничала, то прикусывала нижнюю губу, а смущаясь, заправляла распущенные волосы за левое ухо. У неё был отвратительный голос. Но она забавно кривлялась, напевая дурацкие песни. И это одновременно раздражало меня и очаровывало. Хуже пения была только её стряпня. Поверь, ты такой гадости никогда не пробовала! Я давился, не желая обидеть Терезу, – Эзра замолчал. – Мне её не хватает… Поэтому ты должна сделать это, Теар. Весь мир станет лучше, когда смерти не станет. Никто не будет умирать. Люди перестанут терять любимых и родных. Все будут ровны. Что в масштабах мироздания одна смерть? Ничего, пустой звук. Если бы я мог, то сам бы это сделал.

От последней фразы побежал мороз по коже. В дверь гостиничного номера постучали.

– Войдите, – сказал высший бог.

В комнату в своём человечьем обличье вошел Майк. Я уже привыкла к Керу, хотя, когда встретила его в компании Эзры впервые, испытала жуткий шок. Возлюбленный Астрит вне закона, к кому же он мог прийти за помощью, как ни к главному преступнику по эту сторону мира людей?

Резко и без предупреждения Эзра бросает в Кера нож. Последний кричит от боли, не понимая, чем мог провиниться перед своим повелителем. С переполненными яростью глазами он берется за рукоятку и вытягивает лезвие из сердца. От происходящего мне стало не по себе.

– Видишь, Теар. Нож работает только в твоих руках. Гелло вложила в него частицу твоей жизни, и только ты можешь это сделать. В моих руках это лишь бесполезная безделушка. Даже когда я попадаю им прямо в сердце. Я не смогу убить смерть… это должна сделать ты!

Эзра забирает окровавленный нож у Кера. Он вытирает его носовым платком и подходит ко мне. Его взгляд пронзает меня насквозь.

– Ты сделаешь это, Теар. Иначе я заберу жизнь, которую подарил тебе авансом. Вместе с твоими чувствами и всеми, кто тебе дорог.

***

Элегантный банкетный зал в стиле нео-ренесанса «Prince George» пьянит от переизбытка энергии. Здесь вся божественная элита и самые выдающиеся посвященные.

Вся атмосфера свадьбы в классическом Нью-Йоркском стиле двадцатых годов. Красивые хрустальные люстры с избытком украшены блестящими кристаллами, на потолке симметричная роспись, а колонны отделаны золотистым орнаментами. Бракосочетание пройдет здесь, под аркой, украшенной фатином с бриллиантами и белыми пионами. Видно, что Астрит потратила много сил, доводя главную достопримечательность до совершенства.

Палома, наверное, в не себя от счастья. Ведь сегодня сбывается её заветная мечта – она выходит замуж за Леама. Когда мне сказал Эзра, что скоро состоится их свадьба, я долго не могла поверить. Как? После всего, что полубогиня сделала для него и для меня? Как он согласился взять её в жены? Но потом я вспомнила померкнувшие глаза Леама после нашего расставания год назад. Его осунувшийся стан и безразличие к происходящему вокруг. Тогда мне казалось, он был беспомощным слепым котенком, готовым искать спасение в любом, кто проявит хоть какую-то ласку. Тогда в его жизни крепко поселилась Палома.

В этот раз она провернула подобную игру. Уверена, что ей было намного проще это сделать, чем год назад. Ведь теперь у неё не было ни одной соперницы.

После заключения сделки с Эзрой я освободилась от всех обязательств перед богами, которым служила. Я умерла и воскресла заново. Став свободной, я перестала идти на зов моих хозяев, а они прекратили меня ощущать. Обычно такое бывает только если нимфа умирает. В момент нашей сделки Леам и Аарон прекратили сражение, ведь последний перестал чувствовать меня среди живых.

Когда они вернулись посмотреть, что же со мной случилось, то нашли лишь огромную лужу моей крови. Моё тело, как и моя гардения, пропали. Эзра надежно прятал меня несколько месяцев, расставляя свои сети. Ему нужно было, чтобы все думали, что я мертва. Так и произошло… Все, кто меня знал, решили, что я умерла. Хотя один всё же сомневался.

Аарон перевернул верх дном весь подземный мир в поисках меня. Он заглянул во все самые темные его глубины, рыскал в самых светлых его частях. Аарон сомневался в моей смерти. Его сердце подсказывало, что я всё ещё жива, пусть и не иду на его зов.

– Скоро начинаем, – говорит Кер, отвлекая меня от мыслей, – почти все в сборе. Не хватает только самого главного.

– Он придет, даже если не хотел этого. Он почувствует, что я где-то рядом, – грустные нотки слышны в моем голосе.

Кер с сожалением посмотрел на меня. Я отвернулась, внимательно всматриваясь в гостей в камеры наблюдения, спрятанные в комнате администрации гостиничного комплекса. Не желаю видеть его сочувствия. А ведь ещё до недавнего мы были врагами. Теперь я понимаю, что каждый из нас добивался своей любви и совершал ошибки. И каждый понес за них свою плату. Моя же только впереди.

Бог насильственной смерти выходит из комнаты, оставляя меня в одиночестве. Я же продолжаю наблюдать. Понемногу гости размещаются на своих местах. Вот и подружки невесты: трое полубогинь – подруги Паломы, и две оставшиеся нимфы дома Гемеры – Астрит и Лили. Они выстраиваются по левую сторону от блестящей арки, за ними в зал заходят друзья жениха. Видимо, после моей смерти Паломе удалось ускользнуть от правосудия. И оставшихся нимф так и не освободили.

Церемония скоро начнется. Гости замолкают, а к алтарю подходит Леам. На нём красивый чёрный фрак и чёрная рубашка. Единственное светлое пятно его образа – это бутоньерка, прикрепленная к пиджаку. Маленький цветок, от которого до боли защемило сердце, состоит из цветка тиаре, перевязанного черной атласной лентой. По щекам потекли слезы… Он меня не забыл…

– Ну что, он пришел? – в нетерпении спрашивает Кер.

– Ещё нет.

– На вот, готовься, – Майк кладет на стол нож, околдованный Гелло.

Меня захватывает внутренний страх от вида холодного оружия. Дрожащей рукой я кладу его в свой клатч. Ещё слишком рано, никто не должен знать, что я собралась сделать.

От волнения сердце бешено колотится. Это впервые я так ярко и отчетливо слышу его биение после воскрешения меня Эзрой. И вот, словно магическим чутьем, я понимаю – Аарон уже близко.

Ответом на мои метания на экране монитора появился он. Всматриваясь в окружающих, Аарон словно кого-то ищет. Пройдя вдоль стульев для гостей, он садится на самое крайнее место. В царящей суматохе и предвкушении появления невесты никто не заинтересовался появлением непрошенного гостя.

Заиграла музыка и всё внимание обратилось к входу. Словно белое облако, мерцающее и воздушное, появилась Палома. Её лицо прикрывала фата, а шлейф платья расстилалось ещё на три метра за невестой. В зале послышалось несколько восторженных вздохов. Шаг за шагом она медленно приближалась к своей заветной мечте. По выражению лица Леама сложно понять, что он испытывает в этот момент. Он непроницаем. Когда они оказались друг напротив друга, я отключаю монитор, беру свой клатч и иду к входу в зал, через который только что прошла невеста.

В коридоре меня догоняет Майк:

– Надеюсь, ты не забыла план. Мы с ребятами всех отвлекаем, а дальше сама знаешь, что нужно сделать.

Вместо ответа он удосуживается презрительного взгляда. Конечно, я всё помню. Этот план я уже выучила наизусть. И так же не забыла слова Эзры про то, что он заберет всё, чем меня одарил, если я не выполню это задание.

Я взялась за ручку двери, за которыми происходила свадебная церемония. От волнения меня начало сильно трусить, я всеми силами пыталась унять эту дрожь. Вслушиваясь в монотонное причитание епископа над молодыми, стало ясно, что обряд в самом разгаре. Медлить больше никуда. Я толкаю двери и захожу.

В один миг всеобщее внимание переключилось с молодоженов на другой конец зала, туда, где стояла я. Покраснев, я делаю первый шаг в надежде занять одно из свободных мест.

– Теар? Ты же умерла, – первой говорит Астрит, шокированная моим появлением.

На её лице удивление, но невозможно описать словами степень шока Паломы: ужас, гнев, боль, ревность, призрение – огромный коктейль эмоций на несколько секунд пронеслись на её лице. Понимая, что я наступаю ей на горло, она торопит священника:

– Продолжайте, падре, – подстегивает она церковнослужителя, сглаживая заминку.

Леам, словно заколдованный, смотрит на меня, не веря своим глазам. Я лишь мельком взглянула в его глаза, понимая, какую боль ему причинила. Он делает шаг мне навстречу, но останавливается. Ибо передо мной появляется Аарон.

Я нервно перебираю клатч в руках. Глаза в глаза, мы не отрываемся друг от друга. Мне нужно так много ему рассказать, но только я попыталась произнести первые слова, как началось всё лицедейство.

Всего на один миг прерываю зрительный контакт и то, что я вижу, перехватывает у меня дыхание: из всех щелей, как паучье нашествие, перебирая своими четырьмя руками, начали выползать Керы. Боги насильственной смерти под предводительством Майка наводили панику. Как голодные волки на отару овец они набрасываются на окружающих. Под крики и вопли гости разбегаются кто куда. Но не все. Леам, Томсон и приближенные к их домам вступили в схватку с озверевшими отступниками. В сторону летят щепки от разломанной мебели, дорогих декораций. Но Керов во много раз больше. Они берут в кольцо оставшихся несколько десятков богов, и в этот момент начинает происходить что-то невообразимое.

Гранитный пол треснул пополам, из огромного разлома, объятого языками пламени, начинают подыматься на поверхности Эриннии. Демоны подземного царства пришли карать предавших Верховных Богов. Их головы, украшенные змеями, скалятся на врагов. Во главе войска Хейзел, но её лик изменился. Верхняя часть её тела осталась в человеческом обличье. Нижняя же удивляет и шокирует – длинный чешуйчатый хвост начинается от бедер богини и протягивается более, чем на три метра. Хейзел ламия^34 – женщина-змея. Не просто вампир пьющий кровь, а сильная богиня, возглавляющая армию подземного царства, карающая неверных.

Растерянные изменники начинают разбредаются по сторонам. В мгновение ока победа, которая была у них в руках, начинает ускользать. Тогда Майк, издав призывный клич, набрасывается на высшую богиню, вступая в решающую схватку. Следуя за своим лидером, боги насильственной смерти своими длинными когтями режут тела Эринний. Извергая пламя, фурии^35 жгут предателей Кер. «Prince George» в огне. Пламя поглощает дорогие занавески, стены и доходит до потолка.

Мой взгляд снова встречается с глазами Аарона. Как в трансе, мы перестаем замечать всё вокруг. Аарон всё ещё стоит напротив, а в моих руках этот проклятый клатч с ножом. И обещание, данное Эзре, что я убью смерть, а значит бога, который её олицетворяет. Его называют Танатас, а по эту сторону мира людей он именует себя Аарона Дарк.

Клатч словно налит свинцом. Мне начинает казаться, что Аарон догадывается, что я задумала. Он просто ждет, какое же я приму решение. В ответ на мои душевные метания в своей голове я слышу голос Эзры: «Давай же, Теар. Один резкий шаг – и всё кончено!». И я делаю этот шаг…

Бросив клатч на пол, я подаюсь Аарону на встречу, страстно целуя его губы. Это самый драгоценный поцелуй в моей жизни. Он состоит из нежности и любови, тепла и света, которое переполняет нас. Так сладко и горько мне не было никогда. И больше никогда не будет… Аарон обнимает меня, держа крепко, словно боится, что я могу убежать.

Сквозь счастливые мгновения я начинаю понимать, что вокруг становиться очень тихо. Эриннии с Хейзел все-таки прогнала Керов, и теперь все смотрели только на нас. Огонь под действием магии погас.

«Ты сделала свой выбор. Я забираю у тебя подаренную жизнь и… возможность любить. Даже на том свете ты останешься бесчувственной, как и была прежде. Этой мой вам подарок с Аароном», – звучит голос Эзры.

Жгучая, разъедающая боль вспыхивает в области сердца. Тук-тук, тук-тук, тук… оно остановилось. Я, немного пошатнувшись, оступаюсь и падаю. Но в последний момент меня успевают подхватить сильные мужские руки.

Аарон сидит на полу, держа меня в объятьях. Платье начинает промокать от моей же крови. Рана от осколка стекла, которая должна была меня убить, появилась на своем месте, будто и не было никакого воскрешения. Я умирала на руках своего когда-то любимого.

– Я бы никогда не смогла этого сделать, – говорю слабеющим голосом. – Я не хотела уходить вот так, не попрощавшись…

– Я знаю… Не уходи. Останься со мной. Всё можно изменить.

Я ласково касаюсь его лица, чувствуя подушечками пальцев тепло его кожи.

– Нет, я хочу умереть… Я рада, что в эти минуты ты рядом.

Он берет мою ладонь, и я ощущаю прикосновение его мягких губ.

– Тогда я сам проведу тебя.

В тишину нашего прощания врывается знакомый голос.

– Можно мне с ней попрощаться?

Сквозь затуманенный взор я понимаю, что Аарон передал меня Леаму. Я снова ощутила холод его прикосновений.

– Прости меня. Я не стала для тебя той самой.

– Но для меня всегда существовала только ты. И пусть я не стал твоим тем самым, ты для меня всегда была целым миром. Миром, в котором я не хочу жить, зная, что тебя нет рядом. В мире, где не будет твоей улыбки и озорного смеха. Где ты никогда не будешь счастлива, хоть и не со мной… Знаешь, я не мог понять, почему ты не умерла после того, как Палома отравила тебя. Но потом я понял, что моё сердце билось за нас двоих.

Он осторожно прижимает меня к себе, и я слышу биение в его груди. Оно завораживает и, словно слушая колыбельную, я медленно погружаюсь в вечный сон.

– Прости меня, Теар. Я не могу позволить тебе уйти, – говорит сын Астерии, осторожно целуя меня в лоб.

От этого касание со мной начинает происходить что-то невообразимое. Словно все клетки моего организма начинают наполняться жизненной энергией. Прилив света растекается по венам, доходит до главных артерий, и сердце, израненное и проклятое, начинает биться, вопреки всему.

– Леам, – произношу, приходя в себя.

– Он ушел, – говорит Аарон.

Оказывается, я уже давно лежу на его руках.

– Что произошло со мной?

– Леам отдал тебе свое бессмертие, теперь он – обычный человек… и забрал на себя проклятье Паломы, теперь его сердце не бьется.

Я посмотрела на двери, через которые ушел сын Астерии. Среди всего разгрома и у самого выхода лежал маленький цветок, перевязанный черной лентой. Та самая бутоньерка с его пиджака.

Эпилог

Некоторое время спустя

Рассвет растекся по небу розовыми красками, прогоняя чёрную синеву уходящей ночи. Мягкий свет озарил пентхаус. Новорожденные лучи солнца весело отплясывали огненный танец в хрустале шикарной люстры, играли радужными бликами на огранённых как бриллианты подвесках.

Я наблюдала за красотами мироздания, благодаря Верховных Богов за тот путь, который смогла пройти, за тех богов и нимф, которые были рядом, и тех… с кем больше не встречусь никогда.

На антикварный чайный столик восемнадцатого века, отделанный золотом и ручной росписью известного художника, приземлилась фарфоровая чашка с соблазнительным запахом арабики.

– Ваш кофе, богиня смерти, – бархатный голос Аарона отвлекает от пейзажа.

– Разве? Так скоро? Мне кажется, предложения с вашей стороны пока не поступало, потомок Верховного Бога Аида, – говорю мило улыбаясь.

– Даже не знаю, как ответить на вашу дерзость, мисс Эмерсен. Но обязательно подумаю над вашим предложением.

– Каким предложением? Я ничего не предлагала. Только уточняла, ведь…

Чувственный поцелуй дерзко прерывает мою речь. Красота рассвета ушла на задний план, затмившись лаской дорогого сердцу бога. И хочется, чтобы это мгновение не прекращалось никогда, но в дверь постучали.

– Служба уборки. Откройте, пожалуйста.

Немного возмущенный Аарон недовольно смотрит на меня.

– Они всегда будут приходить в такую рань?

– Ну что поделаешь. У профессионалов очень плотный график. Это же не призраки, которые бесплатно выполняют свою работу, когда тебе удобно.

– По крайней мере, они мне никогда не мешали, – капризно бормочет Аарон.

Я встаю с дивана и иду к входной двери. Высший бог пристально следит за моими действиями, пожирая меня взглядом.

– Может, все-таки вернем призраков?

– Нет уж.

Я отворачиваюсь к двери и проворачиваю замок. В наше жилище входят три шумные мексиканки и приступают к уборке.

За моей спиной слышен птичий крик – Аарон обернулся вороном и вылетел в окно. Его энергетика до сих пор отрицательно действует на окружающих, поэтому, когда к нам приходят более слабые существа, ему приходиться уходить.

После побега Эзры с виллы пропала необходимость прибегать к услугам мертвых. Аарону и Хейзел нужно было отгородить наказанного бога от всего живого. Эзра был силен, он мог воскрешать из мертвых. Но силы его не безграничны. Он забирал жизнь у живых, воскрешая мертвых.

Когда-то я задала ему вопрос: «Чем ты питаешься?», – но он не ответил. Теперь я знаю секрет его диеты – Эзра питался отпущенным мне Мойрами временем жизни: помогая избавиться от банальной царапины, он исцелял, забирая драгоценные недели и даже месяцы. Он рос и креп, паразитируя на мне.

Теперь злодей на свободе, строит очередные коварные планы. А боги и низшие божественные существа в тайне перешёптываться о грядущей войне. Слишком многие недовольны правлением Верховных Богов. Ещё больше тех, кто готов сбросить их с трона и занять их место. Два мира стоят на пороге смуты.

От размышлений отвлекает звонок телефона, на дисплее появилась смешная мордашка Астрит.

– Привет, чем занимаешься? – говорит подруга.

– Наблюдаю за процессом уборки.

– Так ты не занята! Давай встретимся в центре минут через пятнадцать.

– Отлично, договорились.

Кладу трубку, прерывая разговор. Подхожу к шкафу, задержав свой взгляд на прекрасном растении, превратившемся в огромный пушистый куст ароматных белых цветов. Такой цветущей свою гардению я не видела никогда! Я набрасываю легкий тренч – осень в этом году на радость сухая и теплая.

Оставляю службу уборки заниматься своим делом, спустившись на лифте, выбегаю на улицу. Встречаю великолепие ясного утра.

Астрит ждёт в нашем кафе, мы уже давно обнаружили это местечко и частенько в нём заседаем. Оно находится в глубине кварталов, уводя нас от кричащей Таймс-Сквер.

– Привет. Ты чего поднялась в такую рань. У тебя же сегодня выходной, или новый работодатель такой же деспот, как Палома Беккер?

– Привет! Нет, он слегка заносчив, но его можно вытерпеть. Я, правда, немного жалею, что ушла из компании мистера Беккер. Если бы не его чокнутая дочка-полубогиня, то можно было бы считать его компанию идеальной работой.

– Ничего. Во всём есть свои плюсы. Например, теперь ты – свободная нимфа, не зависящая от спесивой Паломы. Кстати, как она? Давно уже ничего о ней не слышно.

– Ой, слухи разные ходят. Кто-то говорил, что после случившегося на свадьбе её лишили полубожественной сущности, и она стала обычным человеком. Другой слух гулял, что сам Беккер закрыл её в одной фешенебельной реабилитационной клинике. Совсем злые языки поговаривают, что она сбежала от правосудия и вступила в ряды главного злодея современности Эзры Дарк. Это всё ерунда. Главное, что теперь мы ни капельки от неё не зависим! За это спасибо Аарону, который смог добиться нашего освобождения.

– Спасибо ему, – произношу и про себя благодарю Верховных Богов, которые нас свели. – Как там усатый проказник?

– Зефир? Мне кажется, стал ещё толще, чем до появления в нашем доме.

– Не знаю, чем его приманила квартира в Бруклин-Хайтс, но он категорически отказывается переезжать в наш Аароном пентхаус. Сколько я не пыталась, кот умудряется улизнуть и вернуться на старое место. Иногда он меня шокирует, проделывая такой путь и не теряясь в огромном мегаполисе.

– Ну, он же не простой кот. Его же тебе подарил бог ветров. Видно, у него путешествия в крови.

– Вот именно! Но что-то же его держит на одном месте?

– Лили? – шутит Астрит, а я заразительно смеюсь. – Бедняга, она так надеялась, что ты заберешь кота, и их вражда прекратится. Но, видно, не судьба. Кстати, я так рано сегодня на ногах из-за неё. Она попросила посидеть возле Роуз, пока у неё срочный проект, над которым она работала полночи.

От воспоминания о подруге на душе появляется тяжёлый груз. Чтобы мы ни делали, к каким бы врачам и ведьмам ни обращались, Роуз не удается разбудить.

– Как она? – сращиваю у Астрит.

– Без изменений. Всё ещё спит.

На несколько минут между нами повисло молчание, которое разбавляет ненавязчивая музыка кафе. Астрит безмолвно пьет молочный коктейль.

– Всё забываю тебя спросить, – говорю Астрит, – как у тебя дела с Томсоном?

От неожиданности Астрит поперхнулась и начинает кашлять.

– Ты чего меня так пугаешь? Какой Томсон? Я с ним встретилась всего раз после свадьбы Паломы и всё-всё высказала прямым текстом. О том, что он заносчивый самовлюбленный бог. Что он никогда не будет со мной рядом, какие бы усилия и хитрости не прилагал. Одно зелье, которое выпила Роуз, чего стоит!

Продолжаю смеяться, наблюдая эмоциональную реакцию на мою провокацию.

– Просто не могу выбросить его из головы. Он так над тобой трусился, и что – просто взял и исчез?

– К сожалению, нет. Названивает, шлет цветы и подарки. А от того, как часто я на него натыкаюсь в людных местах, у меня появляется мысль, что он за мной следит. Но я его отвергаю. Между нами никогда и ничего не будет. Это я говорю тебя на все сто процентов!

Совсем незаметно ладонь Астрит коснулась запястья, на котором висел знакомый браслет. Я помню его, это подарок, который подарил ей Майк.

– А Майк? – произношу тихо, боясь её реакции.

– Его для меня больше нет, – печальным голосом говорит нимфа.

Мы снова замолчали, я отвернулась в окно и посмотрела на прохожих. Погружённые в свои мысли, они, как муравьи спешили по каким-то своим важным делам. За каждым стоит своя история, свой мир, свои родные и близкие.

Я скольжу взглядом по незнакомцам, пока не останавливаюсь на знакомом лице… Леам! Он проходит мимо нас, не обращая никакого внимания.

Я встаю с места и, ничего не говоря, выбегаю на улицу.

– Эй, ты куда? – слышу брошенные вдогонку слова Астрит.

Но мне не до неё. Леам свернул за угол, выходя на шумную Тайм-Сквер. Я бегу за ним, мы не виделись уже больше вечности. Заворачиваю за угол, где огромный поток людей, сбивает меня с пути. То и дело натыкаюсь на клерков, спешащих на работу. Вдали вижу силуэт Леама. Я продираюсь сквозь толпу.

– Леам! – кричу, но шум города заглушает меня.

Он меня не слышит. Проталкиваясь вперед, я догоняю Леама… вот-вот, и я его коснусь. Протягиваю руку…

– Леам.

– Мисс, вы меня с кем-то перепутали.

Это был не он. А мне так необходимо было с ним поговорить. Но я его потеряла среди этой серой безликой массы…

– Ты куда убежала? – Астрит, оказывается, шла за мной.

– Показалось… – с грустью произношу.

Она непонимающе смотрит на меня и продолжает:

– Лили звонила. Роуз очнулась…

– Верховные Боги! Какая радость, – перебиваю подругу.

– Она какая-то странная. Говорит, что у неё всего месяц. И ей жизненно необходимо что-то или кого-то найти. Если она не справится, то уснет на веки вечные…

Подступающее к сердцу беспокойство подсказывает, что в волшебном пробуждении Роуз замешан один очень нехороший высший бог…

Конец

Примечания

1

Эриннии – низшие божественные существа, главная цель которых доводить до безумия пытками умерших. «Проклятье Эриннией!» – ругательство. Аналог, которого: «Вот, черт!»

2

Высшие боги – потомки от союза Верховных Богов с истинных богами или низшими божественными существами. Магически сильны. Третьи в иерархической лестнице.

3

Тартар – глубочайшая бездна под царством Верховного Бога Аида, куда ссылают самые грешные души.

4

Верховные Боги – основатели и создатели вселенной.

5

Еvent-менеджмент – бизнес по организации мероприятий, праздников, вечеринок.

6

Гемера – истинная богиня дневного света.

7

По ту сторону мира людей – магический мир, в котором живут боги и другие божества.

8

Гея – истинная богиня земли. Мать всего, что живёт и растёт на ней.

9

Лимнада – нимфа цветов.

10

Ореада – нимфа гор.

11

Зефир – истинный бог западного ветра.

12

Менады – нимфы, почитательницы бога Диониса. В своих обрядах придаются оргиям.

13

Элизиум – аналогия христианского рая в Древней Греции, только находится под землёй, в царстве Аида.

14

Элизиум – аналогия христианского рая в Древней Греции, только находится под землёй, в царстве Аида.

15

Гелиос –истинный бог солнечного света, отождествляется с Солнцем.

16

Никта – истинная богиня ночи.

17

Элпис – истинный бог надежды.

18

Индульгенция – грамота об отпущении грехов у католиков, выдаваемая за особую плату церковью от имени папы римского.

19

Морфей – истинный бог сновидений.

20

Маленькая Италия – район Манхеттена, населенный итальянскими эмигрантами.

21

Аполлон – Верховный Бог, покровитель искусств.

22

Деметра – жена Аида, повелительница подземного царства.

23

Гефест – Верховный Бог огня, искусный кузнец, покровитель изобретений

24

Променад – деревянная набережная для пеших прогулок.

25

Стикс – мифическая река, через которую перевозят души в подземное царство.

26

Харон – перевозчик мертвых через реку Стикс в подземное царство Аида.

27

Дриады – нимфы деревьев.

28

Океаниды – морские нимфы.

29

Лира – древнегреческий струнный музыкальный инструмент.

30

Кифара – древнегреческий струнный щипковый музыкальный инструмент, разновидность лиры.

31

Кимвалы – древнегреческий парный ударный музыкальный инструмент, напоминающий современные тарелки.

32

Мойры – истинные богини, воплощение судьбы. Отмеряют линию жизни, рождение и смерть.

33

Танатос – истинный бог, олицетворение смерти.

34

Ламия – мифическая женщина-змея, пьет человеческую кровь, крадет и поедает детей.

35

Фурии – название Эриннии в древнем Риме.

Content

Логоша Кристина Проклятая нимфа [Publisher: SelfPub]

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог

Примечания