Марина Кистяева

Во власти зверя. Страсть волчицы

Во власти зверя

Глава 1

Девчонка была самоубийцей.

Николаю хватило одного взгляда, чтобы понять – из бара она живой не выйдет. Нет, вернее, ей дадут выйти из бара, а там….

Там её просто порвут.

И правильно сделают.

Николай поставил пустую чашку кофе на стол и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Помогать он ей не собирался. А уж если откровенно, то в голове мелькнула порочная мысль, а не присоединиться ли ему к тем, кто будет её рвать….

Девчонка была маленькой. Метр пятьдесят пять – максимум. Фигурка – соответствующая. Худенькая. Плюс её угораздило напялить на свои косточки платье, и пусть оно было вполне приличным, даже пуританским, но когда ткань могла остановить жаждущих секса самцов? А её захотели. И сразу несколько мужчин.

Николай усмехнулся, почувствовав, как в воздухе запахло вожделением, даже похотью. Он видел, как на девчонке остановили взгляды несколько мужчин. Как холодно оскалили пасти. И Николай понял, что её не просто порвут в сексуальном плане, её растерзают, затрахают до смерти, а потом выкинут в подворотни.

И они будут правы.

Потому что не стоит заходить вампирше в бар, принадлежащий оборотням.

Она прошла к барной стойке и неуклюже попыталась сесть на стул, но тот выбили, отшвырнув прочь.

Представление началось раньше, чем Николай предполагал. Он увидел, как девчонка посмотрела на хмурое лицо близко к ней сидящего оборотня и….улыбнулась. Она с головой дружит? Вампирша улыбается оборотню? Что-то новенькое. Улыбка у девчонки вышла кривой и очень натянутой.

Николай почувствовал исходящий от неё страх. Ого….Становилось вдвойне интересно. Так она ещё и боится оборотней! Милая, так что ты тогда забыла в баре, битком набитым голодными злыми волками?!

– У тебя очаровательная улыбка, кровососка, – оскалился один из парней Николая, предчувствуя лихую забаву.

Его поддержали дружным хохотом.

Девочка побледнела и выпрямила спину. Молча продолжала смотреть на ближайшего к ней оборотня.

– И не только улыбка, Жора, – другой мужчина зашел к ней со спины и жестко вцепился в попу вампирши, заставив ту испуганно взвизгнуть. – Попка тугая… Упругая…Интересно, она рабочая?

– Так проверим! А если нет – разработаем!

Улыбка, которую пыталась сохранить девчонка, померкла. Её и без того бледное лицо стало почти серым.

Но она продолжала упорно молчать.

И не вырываться.

Николай подался вперед, ловя внимательно каждое движение малявки. Инстинкт охотника подсказывал ему, что она затеяла какую-то игру. Не может же быть, чтобы она добровольно, одна, без охраны, зашла в его бар? Скорее всего – это облава. А она – наживка.

Что ж…

Николай с удовольствием поиграет в игры кровопийц. Сначала они с парнями разорвут тех ублюдков, что притаились, а потом займутся девчонкой. То, что он присоединится к забавам с ней – он уже не сомневался.

И всё же… Что-то было не так.

Николай не чувствовал запаха других вампиров. Лишь сладковатый запах страха, исходящий от девчонки.

Тем временем, его ребята окружили вампиршу, закрыв обзор. Барменша скрестила руки на груди и так же с затаенной ненавистью принялась ждать развязки. Ник знал, что вампиры убили её родителей, и она росла на улице, вынужденная с ранних лет добывать себе пропитание. В его баре у каждого оборотня был повод желать смерти вампирам.

У него их было несколько.

Вампы убили его родителей. Через несколько лет – единственного брата. А ещё они забрали его любимую.

С тех пор много воды утекло. Изменился мир. Изменился сам Николай. Для него – в лучшую сторону. Для всех остальных – в худшую.

– А щелку у неё не посмотришь? Попу заценили, пора добраться и до деликатеса!

– Давно пора!

– А то одни разговоры!

И Жора толкнул девчонку.

Она снова вскрикнула и налетела на другого мужчину, который глумливо засмеялся и прижал её к себе спиной, бесцеремонно приподнял подол платья и огромной лапищей залез под трусики.

– Ого! Ребята, да она уже течет! Хочет нас сама! Мужики, мы – как настоящие джентльмены – не можем отказать даме в её желании!

– Не можем!

– Клара, ну-ка, брысь на кухню, не женское это дело наблюдать, как имеют другую даму!

Барменша пожала плечами, развернулась и злобно бросила через плечо:

– Если будет много крови, убирать будете сами.

– Уберем, не беспокойся.

Ни у кого не возникло сомнений, что крови будет много.

Несколько посетителей бара поспешили удалиться. Николай с презрением проводил их взглядом. Хотя… Не все жаждали крови и зрелища. Несколько лет назад у него самого и мысли не возникло присоединиться к забаве. Более того, он бы полез защищать девчонку, не посмотрев на то, что она вампирша.

Он был рыцарем, и верил в то, что добро всегда должно побеждать над злом. А маленькая девочка в похотливых руках нескольких озлобленных больших самцов – это плохо. Очень плохо.

Но это было в далеком прошлом, которому он не позволит вернуться в настоящее. Он ломал себя не для того, чтобы снова превратиться в романтического слюнтяя.

Тем временем, его парни перешли к активным действиям. Кто-то, глумливо смеясь, смахнул с близстоящего столика стаканы и бутылки.

– Ложе готово!

Четыре голодных волка и вампирша. Неплохой расклад.

Девчонка продолжала, молча, наблюдать за оборотнями. Она не вырывалась, не пыталась сбежать. Лишь ужас, застывший в глазах, говорил о том, что она понимает, что с ней собираются делать. И запах… Страх, перемешанный ещё с чем-то, едва уловимым даже для сверхчуткого обоняния Николая.

– Что застыла, милая? А, ну-ка, иди ко мне!

Жоре надоели разговоры, и он, оскалив морду, теряющий человеческий облик, рванул девчонку на себя. Она снова вскрикнула, когда врезалась в натренированное тело мужчины. Опомниться Жора ей не дал, схватил за голову и впился жестким поцелуем в её бледные губы.

В баре появился тонкий запах крови.

Жора до крови прокусил губы вампирши, тем самым подзадоривая и разжигая соплеменников. Страх девчонки возбудил их, а пущенная кровь высвободила на свободу дикие инстинкты зверей.

Второй оборотень подошел к ним и, встав сзади, рванул платье вампирши, разрывая его от ворота до края. Из белья на ней оказались лишь хлопковые белые трусики.

– Ты глянь-ка! Кровососка подготовилась! Белья – минимум! Жора, а, ну, оторвись! Дай-ка заценим её грудки!

Он схватил девчонку за длинные волосы, потянул на себя, рискуя отодрать их вместе с кожей или сломать шею. Лицо вампирши исказилось в гримасе боли.

Но и тут она ничего не сказала, чем начинала выводить из себя оборотней. Крови и страха им было мало. Они желали услышать, как их враг будет молить о пощаде.

– А титьки-то для такой пигалицы ничего! – и оборотень схватил розовый сосок и больно ущипнул его.

Из глаз вампирши потекли слезы.

Дальше её бесцеремонно швырнули на стол, об который она ударилась животом. Стала сползать на пол, но ей не позволили. Подхватили за ягодицы, оставляя синяки на нежной коже, и уложили лицом вниз, прижав голову к столешнице.

– Начнем с попы?

Николай, остававшийся безучастным, поднялся и пошёл к парням. В груди неприятно зажгло, точно там, где-то глубоко внутри, что-то шелохнулось, что-то давно забытое. Убитое им, вырезанное ржавым ножом, чтобы было больнее, чтобы остался шрам, чтобы память о боли не позволила вернуться малодушию.

Он остановился напротив стола, в двух шагах.

Парни уже расстегивали штаны и доставили эрегированные члены. Послышался звук рвущейся ткани.

И всхлип.

То, что осталось от трусиков полетело на грязный пол.

– Я первый, – оскалился всё тот же Жора и потянул девчонку на себя, пристраиваясь сзади так, чтобы одним жестоким рывком насадить бедра вампирши на себя.

Мужская хватка ослабла, и девочка приподняла лицо, на котором уже проступали ссадины от соприкосновения с деревянной поверхностью стола.

На мгновенье её взгляд встретился с взглядом Николая. И того точно ударило током, да так, что он пошатнулся.

Нет…не может быть…. К чертям собачьим! Этого не может быть!

Он увидел в её огромных голубых глазах своё отражение….

– Ребята, хорош! Бар закрывается! – слова вырвались у Николая самопроизвольно. Сорвались с губ прежде, чем он понял, что за ними последует.

Четыре пары глаз, в которых плескалась похоть и жажда крови, уставились на него.

– Ник, ты прикалываешься? Мы только начали!

– Придется закончить, – Николай подошёл ближе, стараясь не замечать, как притихла девчонка, как из её груди перестали вырываться жалобные всхлипы.

Его парни нахмурились, один даже зарычал.

– Ты чего, Ник? Мы не поняли…

– Что тут непонятного? Бар закрывается раньше времени, и я советую вам поскорее убираться! Желаете продолжить – «Клык» в паре километров!

– Ник, не дури! Дай мы трахнем эту сучку, как она того заслуживает, а потом уйдем! – Жора приставил член к попе девушки, не желая отказываться от своих намерений. – Когда ещё выпадет шанс поиметь вампиршу! Да так, чтобы она запомнила, каково…

– Её никто из вас трахать не будет.

Слова Николая прозвучали, как гром среди ясного неба. Неожиданно. Неумолимо. Неоспоримо.

Рычание парней усилилось. Он видел, как они нетерпеливо передергивали члены, как похоть захлестнула их, затмив другие инстинкты.

Кроме одного.

Самосохранения.

Жора грязно выругался.

– Мать твою, Ник, не обламывай нас! Хочешь быть первым – бери! Но дай нам порвать вампирскую сучку!

– Нет.

Решение Николая было неизменным. Он стоял напротив своих парней, и знал, что никто не будет противиться его воле. Его слово – закон. Они присягнули ему в верности.

Признали его альфой.

То, как Николай из среднестатистического охранника дошёл до уровня альфы, как открывал в себе неизведанные стороны характера, физической силы, как тренировал волю – отдельная история. Как пришёл в незнакомые земли и объединил волков-одиночек – тем более.

И теперь никто не смел пойти против него. Тело Николая было покрыто многочисленными рваными шрамами, он своей кровью доказал, что является сильнейшим.

Смело посмотрел в лица парней, которые, матерясь, начали прятать члены в штаны.

– Придется искать шлюх, чтобы снять напряженье…

– Вот, мля, облом…

– Ник сказал…

Жора отступил последним. Он с силой толкнул вампиршу от себя, отчего она перелетела через столик и с тихим вскриком упала на грязный пол.

Упала и замерла, боясь пошевельнуться и настороженно прислушиваясь к тому, что говорят мужчины.

– Как скажешь, альфа, – раздраженно прорычал Жора, с негодованием посмотрев в лицо вожаку.

– Вот именно, как я скажу, – Николай, не моргая, встретил вызывающий взгляд Георгия и заставил того склонить голову, обнажив шею.

Сила альфы, которая проснулась в Николае после памятной ночной встречи с израненным, сильно потрепанным, порванным стариком, даже для него оставалась загадкой.

Сейчас он, как и в любой момент, был готов доказать своё право считаться сильнейшим.

Его парни двинулись к выходу, уже успокаиваясь и похабно обсуждая, где снимут шлюх и продолжат развлеченье, которое негаданно подвернулось им этим вечером, развеяв скуку.

Они остались одни в опустевшем зале.

Девчонка, опираясь на руки, медленно начала подниматься.

Николай сделал шаг в её направлении.

Она, приглушая испуганные всхлипы, встала на колени и повернула голову в сторону мужчины.

Николай выругался. Какого черта она забыла в его баре? Не могла выбрать другой? Зачем ей понадобилось заходить в увеселительное заведенье, если она не готова противостоять кровожадности оборотней?

Губы девушки снова дрогнули, и мужчина увидел, что она пытается ему улыбаться.

Проклятье! Она, на самом деле, свихнулась.

– Ты сильно рискуешь, – хмурясь и сдерживая внутреннего зверя, проговорил Николай.

Он знал, что ему надо остановиться и выгнать девчонку. Его не должно заботить, куда она направиться и кто её встретит за углом. Он знал, что ему нельзя ближе к ней приближаться…

Он сделал ещё один шаг.

Вампирша дрожащими руками прикрыла колышущиеся груди и облизала треснувшие губы.

Николай зарычал.

Он не просто так прогнал парней прочь. Они, смеясь, как-нибудь вечером припомнят ему эту историю. И он должен мотивировать свой поступок.

Не для них.

Для себя.

– Встань, – приказал он, чувствуя, как жажда увидеть её хрупкое тело вблизи захлестывает его с необычайной силой, накрывая с головой. Её бледная кожа… Её тонкие руки…Её огромные глаза…Её бедра, судорожно сведенные в отчаянном стремлении прикрыть треугольник запретной плоти…

Малявка пошатнулась, едва снова не упав, потом оперевшись рукой на колено, кое-как поднялась на ноги. Ссутулившись, посмотрела на мужчину, и снова на её лице возникло нечто подобие улыбки.

Николай ждал. Сам не зная чего. Благодарных слов, что разогнал от неё парней? Что спас от изнасилования? Второе – не факт. Потому что его член запульсировал в штанах, уткнувшись в грубую ткань джинсов.

Мужчина видел, как бледная кожа девчонки покрылась мурашками. Гостья замерзла и испытывала сильный страх.

Но она не сделала ни единой попытки убежать.

И Николай матерясь, наплевав на доводы разума, руководствуясь животными инстинктами, принял решение поразвлечься. Почему бы и нет? Какого хрена он тогда заступился за неё? Она вампирша, она его враг. И нечего тут слюни пускать, изображая из себя доброго парня. Таковым он давно уже не являлся.

Он молниеносно преодолел метр, разделяющий их. Резко вдохнул запах, источающий её кожей. Почувствовал, как он, заполняя легкие, стремительно проникает в кровь, отравляя своим неповторимым ароматом. Запах девочки пришёлся ему по вкусу. Более того, зверь, который рвался наружу с того самого момента, как она переступила порог его бара, торжествующе взвыл. Ни разу он не ощущал ничего более сладкого и терпкого.

Действовал Николай так же быстро. Схватил девчонку за волосы, потянув на себя. Он знал, что причиняет ей боль, но убедил себя, что ему наплевать.

Она – вампирша.

Всё.

Этим всё сказано.

– Ты выбрала не то место, чтобы попить кофе, – глухо прорычал Николай, намереваясь покончить с усиливающимся желанием. Вожделение огненной магмой разлилось по его телу и сосредоточилось в основании члена. Его естество восстало и горело, требуя удовлетворения, чтобы он немедленно нагнул девочку, и, как она того заслуживает, насадил на него, давая возможность проникнуть, как можно глубже, и узнать её тесноту.

Он так бы и сделал, если бы вампирша не без труда не разлепила лопнувшие губы и не выдохнула:

– Покорми меня.

Николай замер, нахмурившись. Потом так же неприветливо злорадно оскалился.

– И что же ты предпочитаешь, кровососка? – он сознательно использовал тоже оскорбительное слово, что и Жора. Старательно подчеркнул разницу в их положении. – Непрожаренный бекон? Жаркое? А, может, спиртного тебе плеснуть?

Девушка дернулась, ноги подкосились, и преодолевая внутреннее сопротивление, снова жалобно попросила:

– Покорми…

И тут в голове Николая взорвались сотни петард! Вовлеченный в игру, предвкушая забаву, он не сразу понял, о какой форме кормления говорит малявка. Она просила, чтобы он дал ей свою кровь!

Мгновение и хватка Николая усилилась. Из горла вырвалось рычание, в котором открыто слышалась угроза. Причем, смертельная. Его клыки зачесались, лицо потемнело, тело стремительно увеличивалось в размерах, ещё не перекидываясь, но готовясь.

– Ах, тебя покормить, дрянь вампирская! Крови захотела! А не напомнить ли тебе, сучка маленькая, что по договору вампиров и оборотней, вам запрещено питаться из прямого источника? Что за нападение на людей или оборотней, тебе полагается смерть? И смерть мучительная!

Рука девушки – тонкая, дрожащая – метнулась к руке Николая, и слабо попыталась ослабить хватку, разжать его пальцы. Она и не подозревала, что тем самым усложнит ситуацию.

– Не смей трогать меня! – голос Николая разрезал воздух, точно ножом. Его слова были пропитаны ненавистью и ядом. Огонь ярости захлестнул его, лишая рассудка. Только ненависть. Только желание отомстить, сломать, раздавить. Уничтожить.

И мужчина, поддавшись порыву, с силой оттолкнул девушку от себя.

Та, и до того с трудом державшаяся на ногах, пролетела несколько метров и с силой ударилась о барную стойку. Глухо вскрикнула и стала заваливаться на пол.

Николай, прерывисто дыша, направился к ней. Шаг. Ещё один шаг. Его глаза пылали яростным огнем, грозившем сжечь всё на своем пути.

В данный момент на его пути лежала обнаженная вампирша, чьи жалкие попытки защититься или встать, не находили отклика в его душе.

Размазывая кровь из разбитой брови, девушка, пытаясь сфокусировать взгляд на приближающемся мужчине, с маниакальным упрямством, едва слышно, снова выговорила:

– Я…заплачу… Пожалуйста… Заплачу, правда…

Николай остановился рядом с ней, расставив ноги на ширине плеч и мрачно возвышаясь.

– Интересно, чем ты заплатишь? Что-то я не заметил у тебя ни кредитки, ни сумочки! И ещё ни одна клыкастая мразь не пила и не будет пить из меня кровь! Поняла? Ты подохнешь здесь! В этом баре! Подохнешь, как того заслуживаешь! И никто к тебе не придет на помощь!

– Война за…закончилась…, – она точно не слышала его слов, и снова сведя бедра, на грани потери рассудка, руководствуясь врожденной стыдливостью, пыталась сохранить остатки самоуважения. – Нельзя убивать вампиров…

– Неужели? – слова мужчины больше походили на удары хлыста.

И девушка на самом деле вздрагивала, как только Николай начинал говорить.

– Нельзя, – её упрямству можно было позавидовать. В другой жизни и при других обстоятельствах. Из рта девушки побежала тонкая струйка крови. – Пожалуйста… Покорми… Я заплачу… Я больна…и ты…и ты должен…Ай!

Она сделала последнюю, самую опасную ошибку. Произнесла слово «должен». Перед глазами мужчины образовалась красная пелена, и он, склонившись, рывком поднял вампиршу на ноги и снова с силой, уже сознательно, ударил о барную стойку.

– Я НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН ВАМПИРАМ! Я не подписывал договор! Я – свободный оборотень, и мне плевать на вас! А ты…

Он не договорил. Прищурил глаза и более внимательно всмотрелся в девчонку. От того, что её несколько раз хорошо прикладывали о пол, на лице образовались царапины, бровь была рассечена, губы треснули. Тело так же носило следы побоев. По сути, должен был сработать процесс регенерации, и на девочке не должно было быть ни царапины.

Тут же…

– Больна, говоришь? – в голосе Николая послышались нотки некого злорадства. – Ещё скажи, что тебе постоянно требуется кровь оборотня?

Медленно, стараясь не разозлить его сильнее, с мольбой в глазах, девочка кивнула.

– Да…, – выдохнула она и как-то разом сникла.

Дальнейшая догадка не заставила себя долго ждать.

– И ты готова на всё, чтобы получить кровь?

И снова робкое:

– Да…

– На всё? – теперь Николай открыто злорадствовал.

Малявка ничего не сказала.

Показала.

На трясущихся ногах, которые готовы были в любой момент подвести хозяйку, приблизилась к нему, и, не смотря в лицо, положила узкую ладошку на ширинку джинсов, взбугрившуюся от эрегированной плоти. У Николая помимо воли вырвался яростный рык. И этот рык не был обусловлен жаждой крови.

Наваждение от её терпкого запаха усилилось. Что за проклятье? Почему пигалица на него действует столь непривычно? Она простая вампирская шлюха, готовая раздвинуть ноги ради дозы крови!

Но её запах всё сильнее проникал внутрь него, заполняя каждую частицу его тела, наполняя новыми, небывалыми ощущениями.

И издав ещё один рык, уже более громкий, вложив в него всё внутреннее напряжение и невозможность сдержать искушение, он схватил её за талию и оторвал от пола.

– Сама напросилась, маленькая дрянь…

Действовал он быстро, также не смотря ей в лицо. К черту её глаза!.. К черту её губы!.. К черту первобытный страх, застывший на лице!..

Она пришла в его бар, чтобы заключить сделку.

Что ж…

Без проблем.

Два прыжка и они оказываются снова у барной стойки. И снова он, не церемонясь, прижимает девушку спиной к холодному дереву. Разводит ноги и вклинивается между ними.

– Я трахну тебя и дам тебе кровь! Но если ты возьмешь больше положенного…, – продолжать он не стал.

Она поняла всё без слов.

Издав вздох облегчения, вцепилась дрожащими, не слушающимися пальцами в его куртку. Чуть-чуть подняла лицо и прошептала:

– Можно?

Теперь уже Николай сомневался в своем благоразумии.

Он добровольно собирался накормить кровососку! Позволить ей приложиться к его вене!

Плевать!

Он хотел эту сучку, и собирался её получить.

Попробовать на вкус. Выпить до основания её запах, чтобы тот больше не смел терзать его обоняние.

Его руки дернулись вниз и сжали худые ягодицы. Рывком подняли тело девчонки к верху так, чтобы её бедра оказались напротив его. Её нежную плоть оцарапала грубая ткань джинсов, и вампирша поёжилась.

Но лишь теснее прижалась к нему.

– Можно? – снова сорвалось с её потрескавшихся губ.

– Давай, дрянь! – прорычал он, расстегивая молнию.

Действовали они одновременно. Он ворвался в её чертовски узкую плоть, она – осторожно, почти несмело, прокусила его кожу.

Взрыв.

Ожог.

Сносящее с ног цунами.

Ник сам не понял, что произошло. Но ощущение того, что он испытывает сверхчувства, небывалые, ранее никогда не испытываемые, мгновенно пронзили его разум. Мужчину точно окунули в расплавленное железо, вывернули нутро наизнанку, кинули обнаженного на острые прутья.

И всё это доставило ему нестерпимое удовольствие…

Вампиры и ранее кусали его. Но никогда не пили кровь. А тут… С первым осторожным глотком в его голове взорвались миллиарды петард, молекулы во всем теле перестали функционировать, замерли, распались, чтобы через мгновение возродиться.

Из горла мужчины вырвался протяжный вой. Узкая плоть идеально обволокла его член, усиливая ощущение эйфории, возникающей от попадания слюны вампирши в его кровь. А сделав первый толчок, жадно сжав ягодицы малявки, насадив её на себя, он готов был поклясться, что никогда не испытывал большей сладости, чем в тот миг.

Николай действовал без лишней щепетильности. Удерживая девушку на руках, он начал стремительно двигаться, вгоняя член всё глубже и глубже, точно задался целью достать до её сердцевины. В голове набатом звучала мысль: «Мало!.. Глужбе!.. Ещё глубже!..» Наполнить собой до краев, более того, заклеймить! Проникнуть так глубоко, чтобы оставить свой след навечно.

Голова вместе с телом превратились в сполох адского пламени, иначе не скажешь.

Её маленькое хрупкое тело неожиданно идеально дополнило его мощное, мускулистое. Её запах стал роднее, чем свой собственный. Её глотки не причиняли неудобства, напротив, наполнили его существо новыми красками.

Секс и кровь.

Две инстанции, во веки вечные признанные пробуждать в людях самые низменные инстинкты.

И сейчас, в этот миг, в пустом зале бара, Николай имел вампиршу, которую кормил. Он чувствовал каждый глоток. Она глотала, он вторгался в её лоно. Он – рычал, она чуть слышно постанывала. И он точно знал, теперь её стоны были не от боли.

Да, он не был нежен. Плевать! Ему было важно её тело и её жаркая плоть! Плоть, которая повергла его на лопатки, напоив самым сладчайшим нектаром!

Ник двигался яростно, врезаясь в лоно девчонки. Ещё раз!.. И ещё… Кровь стучала в висках, мышцы напряглись до предела, его скрутило в тугой узел. Узел, который требовал развязки.

И развязка настала.

Утробно зарычав, Николай начал исторгаться в вампиршу густым семенем. Оргазм был столь ярким, что на жалкие мгновения у мужчины перед глазами вспыхнул фейерверк.

Вампирша, почувствовав его последние самые глубокие толчки, замерла и перестала питаться. Очень медленно оторвала голову от его шеи и уперла руки в его плечи. Снова задрожала, точно вместо желанного утоления жажды к ней пришёл холод.

– Спасибо…

Её тихий шепот прозвучал едва различимо даже для слуха оборотня.

После чего она безвольно повисла у него на руках, потеряв сознание.

Глава 2

Открывать глаза было больно.

Как и встречать новый день.

Снова тупик.

Снова поиски.

Снова побег.

Куда на этот раз ей податься?

Где найти пристанище?

И где, собственно говоря, она находится сейчас?

Марика не спешила открывать глаза. Знала – чревато последствиями. Сначала надо постараться определить, где она находится. В доме? Скорее всего. В чьем?

Она лежала на мягкой постели с простыми хлопковыми покрывалами. Уже хорошо. Не подворотня и не земля.

Но что дальше?

– Вижу, что пришла в себя, малявка. Заканчивай притворяться.

Холодный чужой голос ворвался в сознание, обжигая его холодом.

Оборотень.

Тот самый.

Тот, кто напоил её вчера.

И взял.

Снова он. Но как?… Как?…

Марика застыла. Так, спокойно! Только спокойно! Она – жива! К ней медленно возвращается сила. Теперь всё будет в порядке.

Ведь правда?

– Ты меня плохо слышишь, маленькая вампирская шлюшка?

Оскорбления сыпались, как из ведра.

Ничего, она стерпит. Ей не впервой.

Слова – ничто. Жажда – лишь она – треклятая – имеет значение.

– Слышу, – пришлось ответить, и открыть глаза.

Первое, что увидела Марика – были высокие потолки, выполненные из липы. Красивые. Ровные. Внушающее некое успокоение. Создающие уют.

Уют… Что ей приходит в голову? О чем она думает?

Явно не о том.

Второе, на что она обратила внимание – запах свежести. Свежие простыни, непахнущие потом и прочими мужскими выделениями. Свежий запах в доме. Лесной. Странное, конечно, сравнение, но именно оно пришло в голову.

А в третьих… Она увидела его.

Того самого оборотня.

Большого. Сильного. И, кажется, злого.

Кустистые брови сдвинуты к переносице. Крылья носа гневно раздуваются, точно он сдерживает внутренние негативные порывы. Нос – кривой, носит отметины о прошлых переломах. Вены на висках так же вздулись. Губы – чуть больше средних – сжаты.

Добрым пробуждение быть не обещало.

Дальше – хуже.

Оборотень был полуобнажен.

Джинсы и всё. Босой. С голой грудью, покрытой шрамами и затейливыми татуировками.

Марика почему-то думала, что у оборотней не бывает шрамов, с их-то регенерацией.

– Насмотрелась? – утробно прорычал мужчина, видимо, недовольный тем, что она рассматривала его.

Марика опустила голову. О, черт! Он был полуобнажен, а она – полностью голой!

Поглощенная внутренними переживаниями и отчаянием, она не успела осознать, что её раздели. Н-да, ей с детства твердили, что она не отличается сообразительностью, и вот тому подтверждение.

– Я неосознанно, – негромко, осторожно, ответила она и потянулась за покрывалом, бесформенной грудой сваленным в ногах.

– А, ну, не трогать! – снова рявкнул мужчина и шагнул к кровати.

Марика замерла.

Он стоял и так достаточно близко, а теперь до кровати его отделяли какие-то жалкие полметра.

К чему он клонит?

Почему привез в этот дом?

Для чего? Вот основной вопрос.

Сердце ухнуло в груди. Она наедине с оборотнем. С опасным зверем. И смотрит он на неё… А, собственно, как он на неё смотрит?

С желанием? С яростью? С ненавистью?

Последнее было бы предпочтительнее.

– Я хочу укрыться, – Марика старалась говорить спокойно, чтобы её голос не дрожал. Девушка замерла, не решаясь делать резких движений.

Да, она утолила первичную жажду, но силы к ней не вернулись. Она по-прежнему была слабой и никчемной. Не в состоянии противостоять огромному оборотню. Да и не была она сторонницей противостояний. Её вариант: худой мир – лучше доброй войны.

– А может мне глубоко плевать на твои желания? – последовал грубоватый ответ.

Марика облизнула пересохшие губы, чем невольно привлекла к ним внимание. Заметила, как взгляд темных глаз остановился на её лице. Далее последовала ещё одна странная реакция – оборотень шумно, прерывисто задышал. Его мощная грудная клетка начала тяжело подниматься и опускаться.

Девушка не ошиблась – мужчина был очень опасен.

– Где моё платье? – тихо спросила она, продолжая стоять на своём. Лежать голой под обжигающим взглядом зверя она не намеревалась. Да и загостилась у него.

Последнее, что помнила Марика, как оторвалась от его шеи. Дальше пустота и темнота. Ожидалось, что она придёт в себя где-то на обочине или на задворках бара.

Что же получилось? Её пожалели, приютили, обогрели?

С трудом верилось.

Не смотря на то, что война между вампирами и оборотнями давно закончилась, ненависть между кланами никуда не делась.

– Про какое платье ты говоришь? – мужчина прищурил глаза и шире расставил ноги. – Его порвали мои парни. У тебя проблемы с памятью?

Марика притихла. Точно! Платье разорвали. Трусики тоже. У неё ничего не осталось из одежды.

Плохо.

Очень плохо.

Пришлось признаться:

– Да, иногда у меня бывают проблем с памятью, – она сама не понимала, почему решилась на откровение. С другой стороны, что ей терять? И что скрывать? Все карты открыли. – Когда я голодаю, видимо, в моей голове что-то происходит…

Она не договорила.

Мужчина поставил одно колено на край кровати и потянулся к девушке.

Его глаза, в которых клубилась тьма, смешанная ещё с чем-то тягуче-притягательным, завораживали и одновременно пугали. Марика по жизни была пугливой, чем постоянно пользовался кузен.

Кузен! Неприятная дрожь прошлась по телу, вызвав поток холодных мурашек. Ко всем прочим жизненным неурядицам, не стоило сейчас вспоминать его. Не стоило и всё.

– Ты до сих пор голодная? – поинтересовался оборотень, переставая рычать.

Он смотрел на её лицо, не отводя взгляда.

Потребность чем-то прикрыться усилилась.

Марика, чтобы хоть как-то скрыть наготу, положила одну руку на груди, и притянула к ним колени, одновременно усаживаясь боком.

– Отвечай!

Она поспешила с выводами, когда решила, что оборотень поостыл.

Напротив.

Сейчас, когда они находились друг от друга на расстоянии вытянутой руки, она отчетливо видела, как напряжены его мышцы. Как они бугрятся под кожей. Как капельки пота выступили на лбу. Как вены вздулись на шее.

Ниже смотреть она не решалась.

Снова облизнула губы.

И снова в ответ глухое, утробное рычание.

Да что происходит….

– Да, я голодная, – захотелось спрятаться, впечататься в спинку кровати, убежать, исчезнуть, испариться. Потому что за её признанием всегда следовали насмешки.

– Маленькая ненасытная вампирша, – мужчина не стал насмехаться. Он сделал большее – придвинулся, поставил второе колено на кровать, и теперь навис над ней, полностью поглотив пространство вокруг неё. – Интересно.

Марика на мгновение прикрыла глаза.

Сама напросилась.

Захотела самостоятельности – получи.

– Ничего интересного в моей болезни нет, – быстро выпалила она, проклиная себя за малодушие. В глазах защипало. – Для того, чтобы нормально жить, мне постоянно нужна кровь оборотня. Именно вашего рода. Другая не способна утолить мою жажду. Мне надо немного, но регулярно.

– Почему? – спросил, как ножом полоснул.

И глаза…

Почему он смотрит так, точно пытается проникнуть внутрь её естества, под кожу, там, где затаилась мифическая душа…

Марика сглотнула подступивший к горлу ком.

– Не знаю. Не знаю я, не знают врачи. Некий медицинский феномен.

– И ты постоянно питаешься нами? – голос оборотня завибрировал.

Видимо, одна мысль о том, что она кормиться от представителя его рода, была ему противна.

Марику начинал пугать их разговор. Одно дело, когда она от безнадежности, от съедаемого её изнутри голода, разрывающего на части внутренности, сводящего с ума, лишающего разума; заходит в бар, уже не надеясь ни на что, уже готовая на всё. И другое – при свете дня, в чужом доме, под пристальным взглядом полуобнаженного мужчины вести разговор, заставляющий её нервничать.

– Да. Мы платим деньги за кровь. Большие.

Ещё одно признание, сорвавшиеся против её воли.

Ей лучше молчать. Ничего не говорить.

Так безопаснее.

– Хотел бы я посмотреть на продажного ублюдка, что добровольно согласился постоянно кормить вампирское…, – мужчина резко оборвал себя.

Марику заколотило.

Нервозность и психическая нестабильность медленно возвращалась в её сознание, завладевала разумом, превращая её в дрожащее никчемное существо.

– Ты хотел сказать – отродье? – её вопрос прозвучал жалко. – Для тебя я и есть вампирское отродье, чего уж тут. Я слышала и оскорбления похлеще. Знаешь… Они обидны, но к ним можно привыкнуть. Серьезно. Если жизнь ставит тебе условия, когда тебе приходится выбирать между вечным голодом, жаждой и обычным стремлением продолжить жить, ты быстро привыкаешь не обращать внимания на чужие слова. Это только слова. Не более.

Марика говорила, одновременно пытаясь успокоиться.

Главное – не паниковать.

Она утолила голод.

Почти утолила.

А, значит, сможет попасть домой.

Попросит прощения у дедушки, и всё наладится.

Он любит её. Простит. Всё будет хорошо. Конечно, всё будет хорошо.

Всё будет хорошо….

– Надо же… Какие мы лиричные, – всё-таки жесткие губы мужчины искривились в кривой улыбке. – Ладно, хватит разговоров. Ни к чему они.

Сказал так, что возникло острое ощущение недосказанности.

Вот теперь Марика поняла – всё только начинается.

Продолжая одной рукой прикрывать груди, второй сбагрила простыни.

– Ни к чему, – согласилась она. – Выпустишь меня?

– Нет.

Вот так ответ…

Перед глазами промелькнула уже такая привычная тьма.

– Нет? – совсем хрипло выдавила из себя Марика.

– Нет. Ты утолила свой голод, но разожгла мой.

Девушка нахмурилась.

– Объясни.

– Неужели не поняла?

И мужчина демонстративно медленно прошелся взглядом по её телу.

Обжёг.

Марика едва ли не физически чувствовала, как он начал с лица. Задержался на её искусанных, потрескавшихся губах. На синяке на щеке, который не проходил из-за недостаточно восстановленной способности к регенерации. Как спустился ниже. К грудям, которые она неумело пыталась прикрыть. Поздновато, правда. К животу – худому и едва не прилипшему к спине.

Взгляд остановился на светлых редких волосиках на лобке.

Что и требовалось доказать.

Марика всмотрелась в лицо мужчины. Сейчас она не обнаружила там ни ненависти, ни желания уничтожить. Лишь чистейшее первозданное вожделение.

То самое, что сводит с ума. Что толкает людей на безумные поступки. Заставляя забывать, кто ты есть на самом деле, какова твоя сущность.

Это вожделение опасно. Даже Марика понимала. Именно оно сносит все возводимые преграды, ломая барьеры. Да и судьбы тоже.

Девушка невольно поёжилась и плотнее притянула колени к груди.

Она в западне.

Зверь захлопнул ловушку.

– Поняла.

– Раз поняла, что же ноги поджала? – яростно прошипел мужчина. Его кадык нервно дернулся. Руки сжались в кулаки, четче обозначив рельефные мышцы на предплечьях.

– Я… хочу уйти, – к Марике снова вернулся страх.

И инстинкт самосохранения.

– Нет! Ты никуда не пойдешь! Ты находишься на моей территории, и будешь играть по моим правилам!

Лицо мужчины исказилось, и на жалкое мгновение перед глазами Марики мелькнул образ волка.

И она поняла – он на грани обращения.

Даже она – неискушенная, мало общающаяся с оборотнями – знала, что немногие способны контролировать свои поступки в образе зверя. Поэтому допускать обращения ни в коем случае нельзя.

– Ка. какие игры? – неожиданно ей стало не хватать воздуха.

Мужчина довольно улыбнулся.

– Твоя киска мне понравилась. И я хочу её снова трахнуть! – говорил коротко, обрывисто, жестко.

Марика сжалась.

И задала самый глупый вопрос, который только мог прийти в голову:

– Зачем?

Видимо, на этом разговоры закончились.

Потому что дальше пошли действия.

Мужчина, в одном прыжке, расчетливым уверенным движением схватил её за ногу, сжав лодыжку, и дернул на себя.

Противостоять и сопротивляться не имело смысла.

Марика лишь коротко вскрикнула и в последних ничтожных порывах попыталась задержаться на месте, вцепившись в простыню. Её короткие ноготки царапнули прохладную ткань.

Девушку перевернули в воздухе и, не совсем аккуратно, опустили на мягкий матрас. Тотчас вздернули бедра к верху, удерживая за живот, и властно распластывая на нём жадные пальцы.

Контролировать каждое движение.

Не упустить добычу.

Не позволить вырваться.

– Ты сама пришла ко мне! – жаркий шепот обжег шею, вызвав неудержимый поток мурашек. – И отпускать я тебя не намереваюсь.

Слова мужчины кислотным ядом проникали в кровь, заставляя девушку отчаянно желать освобождения. Она понимала, что если начнет сопротивляться, то оборотень в порыве злости и агрессии может запросто порвать её.

И главное – никто не узнает.

Никто.

Он прав, она находится на территории свободных волков. Тех самых одиночек, которые не желали жить в старых стаях. Уходили, потому что им претили устаревшие законы.

Не покорившееся оборотни – самые опасные.

Война между оборотнями и вампирами давно закончилась победой вторых, но среди каждого рода вполне хватало представителей, которые считали, что между ними никогда не может быть мира. Что создатель изначально запланировал их извечное противостояние.

Два сильных клана.

Властные вампиры и свободные оборотни.

И насмешка судьбы – именно кровь оборотня была лучшим лекарством для вампиров.

Марика на мгновение задержала дыхание, пытаясь привести мысли в порядок. Почему она решила, что если с ней случится непоправимое, её никто не найдет? Почему она вообще решила, что с ней что-то должно случиться плохое?

Изнасилование она в расчет не брала.

– Послушай…, – начала она говорить, разволновавшись не на шутку. Сейчас, когда она не видела лицо мужчины, в её голове создавался образ монстра, затаившегося сзади.

Этот мужчина – не монстр.

Вчера он не позволил разорвать её на части. Марика не была столь наивной, чтобы не понимать, что оборотни из бара затрахали бы её до смерти. Её вчерашний поступок – чистой воды безумие.

Или последний крик отчаяния.

Большой волк заступился за неё.

Накормил.

Может быть, не всё так плохо?

Горячее дыхание обожгло спину.

– Снова будешь торговаться? – мужской голос совсем стал низким, точно его обладателю слова давались с трудом.

– А можно? – выдохнула Марика и съежилась.

Какая она дура! О чем только думает?

На что надеется…

Но последовавший ответ поразил её ещё больше, чем действия мужчины:

– Можно.

И тишина.

Марика растерянно моргнула и заерзала бедрами, пытаясь хотя бы опереться на руки, а не лежать безвольной куклой в неудобной позе.

Двигаться в её положение было опасно. Потому что дыхание мужчины резко участилось, выдавая растущее возбуждение.

Что было не удивительным. Она стояла «раком» перед жадным взглядом оборотня. Полностью раскрытая, ничем неприкрытая. Доступная.

Розовая притягательная плоть.

Марика сглотнула и решилась.

Двух смертей не бывает.

– Если можно тор…торговаться, я снова хочу крови. Дашь?

– Дам.

Ответ последовал мгновенно.

Марика всхлипнула и задрожала сильнее.

Николай понимал, что сошёл с ума. Что у него сорвало крышу. Причем сорвало конкретно.

Более безумного поступка он не совершал.

Теперь он точно знал, что безумие заразительно.

Вчера вечером, когда он вышел из вампирши и услышал её тихую благодарность, внутри него что-то сдвинулось с мертвой точки. Взорвалось. Рассыпалось на миллиарды частиц.

Она – маленькая в его руках… С невероятным запахом. Такая ранимая. Едва ли не игрушечная. И беззащитная.

Он – обезумивший от её сладкого запаха и невероятно притягательной щелки, складочки которой идеально обтянули его член. Сжали тесно, подарив невероятные ощущения. Ощущения, не испытываемые ранее.

Николай не знал, как поведет себя дальше. На него, взрослого мужчину, повидавшего в этой гребанной жизни достаточно мерзости, нашёл ступор. Он держал в руках избитую вампиршу и отчетливо осознавал – отпускать её он не намерен.

Только не в тот момент.

Ситуацию разрулил её обморок. Видимо, у пигалицы закончился запас прочности. Как только она начала оседать у него на руках, он сильнее прижал её к себе. Продолжая удерживать хрупкое тело одной рукой, второй застегнул джинсы, поправляя член, который продолжал находиться в эрегированном состоянии. Ему было мало. Вожделение не желало утихать. Прошла первая страсть, не более.

Действовал Ник быстро. Решение пришло мгновенно. Не осталось ни сомнений, ни колебаний. Возможно, утром он и отзовется о себе нелицеприятно, но в тот момент он точно знал, что поступает правильно.

Всё так же, не выпуская девочку из рук, схватил легкую куртку, висевшую на стуле, и накинул на обнаженное тело. Далее вышел из бара, подошел к своему внедорожнику, приобретенному на днях, и аккуратно положил вампиршу на заднее сиденье.

Вернулся в бар и крикнул Клару.

– Закрой за нами.

Барменша вышла из подсобки хмурая и не скрывающая своей злости.

– Ник, а где вампирская сука?

– Ушла, – последовал короткий ответ.

– С парнями? – настырно продолжала допрос Клара, забывшись, кто среди них главный.

Пришлось напомнить.

Николай ещё не привык использовать силу альфы, но иногда не было другого выбора. Ему хватило одного прищура глаз, и невидимая энергия тонкой нитью потянулась от него.

Клара разом поникла, поперхнулась, съежилась. В глазах плеснулся страх перед сильнейшим. Не смотря на то, что Клара ушла из своей стаи, где покоренные оборотни стали льстится перед древними врагами, она нуждалась в сильном альфе. И нашла его в Николае.

Затрепетав, выгнула шею, давая доступ к уязвимым местам.

– Альфа, извини. Извини, Ник. Я что-то…, – девушка не договорила, протяжно застонав, и этот стон был очень похож на скулеж.

– Клара, в следующий раз давай без лишних вопросов.

Николай ненавидел себя за проявление жестокости, но иначе было нельзя. Он был молодым альфой, и ему ежеминутно приходилось доказывать свою силу и превосходство. Иначе – никак.

Всем иногда приходится делать то, что не желаешь.

Ему – чуть чаще других.

Но другой жизни и другого выбора он не желал.

Такова его Судьба.

Открыв дверь джипа, покачнулся.

Мать твою!

Что происходит??

Снова запах девчонки ворвался в его мозг, разрывая его на атомы. У Николая даже голова закружилась. Теперь к её собственному запаху примешался его, оставленный на бледной коже. Их прикосновения, их контакт… К черту всё!!! Разве такое возможно?

Одним прыжком Николай сел за руль и завел двигатель.

Ни к чему все эти размышления и сюсюканье. Он делает то, что желает! Остальные мысли – по боку! Им руководствуется похоть, вожделение, страсть! Всё! Ничего большего!

Где-то в голове промелькнула крамольная мысль, что Николай обманывает самого себя. Эту мысль он загнал в самый крайний уголок сознания, предварительно послав далеко и надолго.

Малявка не пришла в себя, даже когда он остановился у двухэтажного деревянного дома, который они с парнями строили последний год.

Его дом.

Собственный.

Впервые в жизни он смог себе позволить свой собственный угол. Годы скитаний закончились.

И впервые он привез к себе девушку.

Руки Ника дрогнули, когда он вынимал её из автомобиля. Слишком маленькая, слишком хрупкая. И с плохой регенерацией.

Не смотря на то, что она получила дозу крови, её раны не заживали. Она что-то говорила про болезнь. Что за хрень такая?

Не пришла она в себя, и когда он осторожно омыл её. Обморок оказался глубже, чем он предполагал на первый взгляд. В душе Ника всколыхнулось легкое волнение.

Именно тогда-то он и осознал, что уж слишком щепетильно относится к представительнице вражеского рода.

Но все его мысли и доводы меркли перед видом её плоти.

Как Николай снова не взял её в бессознательном состоянии, он до сих пор не понимал. Хотя, почему не понимал? Ему пришлось полночи провести, бегая по лесу, а потом ещё пару часов плавая в озере, расположенном за домом. Спал он урывками, постоянно подрываясь и подходя к кровати, проверяя, не пришла ли девчонка в себя.

Идиотизм. Полный.

Поэтому, когда утром вампирша всё-таки очнулась, Николай дошёл до точки кипения. Он злился на себя на проявленное малодушие и на те сумасбродные мысли, что всполохом образовывались в голове. Раздражался на собственное тело, на член, который вставал, стоило бросить лишь мимолетный взгляд на девчонку. Чтобы избежать соблазна, прикрыл её простыней. Не помогло. Очертания хрупкого тела не давали покоя. Про воображение и говорить не стоило.

Оно разыгралось не на шутку. Перед его глазами вставала одна картинка за другой. Как он ласкает её маленькие грудки, как посасывает соски, как жадно вглядывается в раскрытое лоно, как сжимает упругую попу. Как нагибает девочку, как усаживает к себе на колени, опуская на член, как…

Этого «как» было много.

Слишком много.

Поэтому ничего удивительного, что Николай под утро чувствовал себя голодным разъяренным зверем, коим, в принципе, и являлся.

И ему уже было наплевать, какие мотивы заставили его привезти вампирскую девку к себе в дом. Ему было плевать! На всё!

Лишь она, её запах и его желание имели значение.

И немного её глаза.

В которые он предпочитал не смотреть.

По крайней мере сейчас.

Ему хватало того, что он чувствовал её страх.

А ему надо было – СТРАСТЬ!

Проклятье…

Сегодня всё было иначе. Николай был бы конченным дураком, если бы не этого не понимал.

Сегодня он воспринимал её как желанную женщину, а не как вампирскую сучку.

– Я разрешу тебе пить из вены на руке, а ты предоставляешь мне в полное распоряжение свою киску, – то ли прорычал, то ли простонал Николай, на жалкие секунды отрываясь от тела девушки, чтобы скинуть джинсы.

Скинуть не получилось. Пришлось порвать. Твердая жесткая ткань в его руках порвалась с легкостью бумажного листа.

Он спешил.

Его тело яростно стремилось снова соединиться с плотью пигалицы, чье имени он даже не знал.

Как только он освободил её, девушка опустилась животом на матрас и продолжила лежать, не двигаясь.

Её волосы разметались по спине, придавая облику ещё большую соблазнительность.

Хотя, казалось, куда уже больше.

У Николая, предпочитавшего женщин «в теле», стояк наблюдался почти беспрестанно.

Одна мысль…

Один взгляд…

Что с ним происходило – он не знал. Да и не желал знать.

– Согласна, – наконец, он услышал ответ.

Прикрыл глаза, урезонивая бешеный порыв тотчас наброситься на малявку. Даже задержал дыхание.

Она согласилась. Всё.

Насиловать её он не хотел. Но и скрывать от себя правду – тоже. Если бы она ему отказала, он бы всё равно её взял.

Слишком сильным был огонь, пылающий в чреслах.

Николай снова опустился сзади девушки. На этот раз он не распластывал руку на её животе, приподнимая бедра. Он успеет отыметь её, когда она встанет на колени. Сейчас даже обрадовался, что она лежала на животе, чуть разведя ноги в сторону. На коленях, опираясь на локти, она была бы полностью открыта для него, и Ник сомневался, что смог бы удержаться и не оттрахать её в бешеном ритме, насаживая яростно на член. Так, чтобы от напряжения звенело в голове. Так, чтобы яички ударялись о её попу с бесстыдным хлюпающим звуком.

Пришлось сжать зубы.

Вот ты и вернулся, сукин сын. Снова хочешь быть заботливым и нежным. И с кем?

С кем…

Голос, ехидный, полный сарказма не заставил его отвернуться от намеченного плана.

Со своим внутренним миром он разберется позже.

Расставив ноги по обе стороны от женских бедер, он навис над девчонкой. От его пылающего взгляда не укрылась её нервозность и напряжение.

– Я хочу, чтобы ты перестала бояться, – слова произнёс четко, давая понять, что он не насмехается. – В мои намерения не входит причинение тебе боли. Я реально хочу тебя трахнуть, но не изнасиловать. Разницу способна уловить?

О какой разнице он ведет речь?

Этот большой оборотень.

Нависшей за спиной.

Если бы Марика отчаянно не нуждалась ещё в одной порции крови, никакие силы не заставили бы её остаться в доме чужака.

Но она не была в этом уже столь уверена, когда перед её лицом опустилась рука, согнутая в локте.

– Сначала ты. Давай, пей.

Слова, прозвучавшие, как приказ.

Марика не стала противиться и подчинилась. Шумно выдохнув воздух их легких, выпустила клыки. Ещё один выдох. Оперлась на дрожащий локоть, чуть-чуть подтянулась и второй рукой прикоснулась к мужской кисти.

Дальше мир померк, разум уступил место жажде, и она, издав всхлип, укусила оборотня. Он даже не дернулся. Когда-то Марике говорили, что для оборотня отдать небольшую дозу крови не составляет большого труда. Сейчас она смогла убедиться в правоте тех слов.

Кровь была густой, насыщенной и безумно вкусной. Сегодня она была уже в состоянии оценить её вкус. Пила Марика осторожно: глоток, ещё один глоток. Много пить было нельзя. Она не знала возможностей и силы притаившегося зверя. Почему она об этом подумала? Да потому что никаких воспоминаний оборотня она с его кровью не получила!

Сначала Марика даже не обратила на это внимание. Потом в её голове прозвучал предусмотрительный звонок – что-то не так.

За свою недолгую жизнь Марика питалась от трех оборотней – женщина и двое мужчин. И за время их «общения» она знала о жизни кормильцев всё, значительно больше их самих. Она чувствовала их эмоции, пережитые годы назад. Заглядывала в прошлое. Знала настоящее.

Тут – тишина.

Ни эмоций, ни воспоминаний. Ничего.

Мелкая дрожь сотрясла тело Марики, когда она поняла, что столкнулась с неким феноменом. Сделала ещё один глоток, готовая оторваться от желанной вены и лучше присмотреться к оборотню, возможно, даже постараться наладить контакт, поговорит, расспросить его, когда почувствовала, как тяжелая рука опустилась на ягодицы. Ладонь была большой и без проблем распласталась на обоих полушариях.

Стало не до разговоров.

У Николая был выбор – или ворваться в розовую плоть без церемоний, как он это сделал накануне в баре. Или…

Он выбрал второй вариант.

Не надо быть провидцем, чтобы знать, что лоно девчонки было сухим. Если войдет, порвет нежную плоть. Вчера подобная мелочь, наоборот, только бы подхлестнула Ника, сегодня всё было иначе.

Стоило ему прикоснуться к её попке, увидеть, как она сжалась, чтобы предупреждающий рык сорвался с его губ. Нет, милая, тебе от меня не убежать! Ты – в моей власти! Могу наказать, могу помиловать. Решать только мне.

И он решил.

Решил воскресить те ощущения, которые похоронил вместе с родителями, чуть позже – с братом. Усмешка Судьбы, иначе не скажешь. Потерять семью от рук вампиров, сломать себя, сломать так, что не осталось живого места, истекать кровью, возродиться из пекла благодаря мистическому старцу. И ради чего?

Чтобы подарить забытую страсть вампирше…

Про нежность говорить было рано.

Он так думал.

Рука Николая действовала уверенно.

Чуть-чуть, слегка помял ягодицы, скользнул вверх, провел по позвоночнику, слегка надавливая на кости, отмечая, как хоровод мурашек побежал по коже. Ещё выше… К лопаткам и шее. Захотелось дотронуться до грудей, сжать их, потеребить соски, но тогда надо было переворачивать девчонку на спину.

А это чревато последствиями – её глазами, в которые он сейчас не желал заглядывать.

Он чувствовал каждый её глоток. И вместо того, чтобы испытывать омерзение, полыхал в огне. Титаническими усилиями пытался удержать волка, который бесновался внутри.

С волком была тоже отдельная история. По логике, зверь должен был нуждаться в крови врага. Напасть, добраться до глотки, выдернуть кадык и насладиться предсмертными судорогами! Таков должен был быть расклад.

Должен. Но не был.

Да, зверь бесновался. Да, зверь пытался вырваться и дотянуться до пигалицы. Но с намерениями впиться в её кожу. Лизнуть. Пососать. Провести шершавым языком по каждой клеточке. Проникнуть в каждую впадинку. Почувствовать соль и сладость вампирши.

Воздух в спальне Ника давно превратился в сгусток плавленого металла. Застревал в горле, обжигал, и не проникал в легкие. Грудь распирало от давящей на внутренности потребности сбросить с себя нестерпимое возбуждение, длящееся, казалось, тысячу лет.

И Ник перешёл к более активным действиям.

Уже без резких движений, бедрами раздвинул ноги девчонки и с диким первобытным удовольствием втянул в себя её запах. Закрыл глаза. Дал обонянию вкусить всю сладость женской плоти.

Судорога прошлась по крупному телу Николая. Перед глазами возникла красная пелена, все мышцы окунули в вулканическую лаву. Его рука оторвалась от шеи девушки и стремглав устремилась вниз, к нежным складочкам.

То, что Николай почувствовал, дотронувшись до лона вампирши, удивило его так, как давно ничто не удивляло.

Оно не было сухим.

Легкая влажность, свойственная зарождающемуся возбуждению, присутствовала.

И осознание сего факта окончательно снесло крышу у Ника.

Он, продолжая кормить маленькую вампиршу, уже более плавным движением подтянул тело, и послав всю тяжесть на руку, второй направил член к притягательному входу.

Стоило только головки соприкоснуться со складочками, у Ника отказали тормоза.

И он, уже громко, в голос, рыча, погрузился полностью в женскую плоть.

Как же туго она его обтягивала!

Сжимала, словно кожаная перчатка!

Идеально ему подходила.

Девушка дернулась, замычала и оторвалась от его вены.

Не смотря на сильнейшую эйфорию, испытываемую Ником, тот смог остановиться.

– Не больно? – выдохнул и замер.

Пусть она скажет, что нет.

Пусть скажет «нет»…

– Нет.

Ника одновременно обдало кипятком, после чего погрузили в ледяную прорубь. Одна его часть – звериная – рвалась в бой. Она кричала, что какого хрена он медлит? Что он уже в ней! Что пора двигаться! Яростно! Жестко! Врезаться в неё по самое «не хочу»! Сжать ягодицы, укусить, заклеймить! Дать почувствовать себя всего!

Другая настырно напомнила, что девчонка, которая сейчас лежала под ним, выгнув поясницу, пытаясь подстроиться под него, в корне отличается от других вампирш. И ему надо быть полным идиотом, чтобы не прислушаться к интуиции!

– Почему остановилась? – спросил он, тяжело дыша и пытаясь не думать, что член сейчас лопнет от напряжения. Не сперма польется через головку, а сам орган разлетится к чертям собачьим от адского напряжения. Ник готов был поспорить, что вены на члене вздулись до предела, как и головка, которая увеличилась и стала безумно чувствительной.

– Больше…не надо, – как обычно тихо ответила девушка. – Много нельзя…

– Тогда пришла пора платить!

Фраза получилось жесткой, вырвалась самопроизвольно.

Но жалеть о сказанном было некогда.

Вожделение взяло верх над разумом.

Николай подался чуть назад, с замиранием сердца ощущая, как головка скользит по увлажненным складочкам. И снова вперед, срывая сдерживаемые пружины…

Марика не солгала, когда сказала, что ей не больно.

С её телом начали происходит метаморфозы с того момента, как мужчина положил руку ей на спину. Или раньше? Когда она поняла, что большой парень – другой?

Какой именно другой – думать было страшно.

Очень страшно…

Потому что если она окажется права…

Его кровь насыщала её быстро. А насыщая, наполняла новыми эмоциями.

Сначала даже Марика не поняла, что с ней происходит. Легкая истома возникла из ниоткуда. Обрушилась на неё прозрачным туманом. Вскружила голову изысканным ароматом.

Мужчина за спиной… Властный… Жесткий… Казалось бы, должна испугаться. Кричать в голос от страха. Но почему у неё в голове возникла непробиваемая уверенность, что он не причинит ей вреда?

И опять-таки его кровь…

Кровь многое говорила за его владельца. Кому, как ни Марике об этом было знать.

Рассказывали ещё, что когда происходит кормление, кормящий, получая в кровь вампирскую слюну, начинает испытывать сильнейшее удовольствие, в нем просыпается сексуальное желание.

Так же говорили и о кормящемся…

Неужели Марика столкнулась с этим самым феноменом?

Страсть для неё была пока неизведанным ощущением. Читала, слышала. И только. Никто, ни один мужчина не был способен разжечь в ней желание. Кто бы ни старался, она оставалась холодной. Больше думала о болезни и как выжить, а не о любовных приключениях.

А тут…

Что-то пошло по другому сценарию.

Вместе со страхом, который она продолжала испытывать, зная, что лежит обнаженной перед незнакомым мужчиной, пришло что-то доселе неизведанное. Она отчетливо почувствовала, как по крови начало распространятся тепло, такое чуждое, непривычное… И между ног… Там зарождалась некая пульсация, посылающая импульсы по всему телу.

Но больше всего Марике понравилось другое.

Когда эта мысль возникла у неё в голове, она окончательно смирилась с тем фактом, что теряет разум.

Иначе – не скажешь.

Разве ей могло понравится тот факт, что она принадлежит недругу? Это ощущение легкого принуждения. Подчинения. Доминирования мужчины.

Она словно увидела себя со стороны.

Маленькая женщина во власти страстного любовника.

Врезающегося в её тело. Проникающего в самую глубинную сущность. Издающего стоны, рождающие дрожь внутри тела и непривычную вибрацию, дарящую легкое покалывание. Именно в области паха.

Марика прислушивалась к стонам-рычаниям мужчины и отчетливо понимала – они ей нравятся.

Она сходит с ума…но они ей нравились!!!

Эти толчки…

Эти руки…

Эти бедра, властно раздвигающие её…

И когда мужчина позади неё издал победный вой, она уткнулась головой в подушку. Легкие разряды сотрясли её тело. Нет, она не испытала оргазм.

Но впервые в жизни была близка к нему.

Ник рухнул на соседнюю подушку. Его грудь ритмично опускалась и поднималась, дыхание никак не нормализовалось. Сердце стучало слишком быстро и громко.

Проклятье, да что же с ним происходит…

У него два раза подряд был самый лучший секс в жизни. Невероятно чувственный. Острый. На грани понимания. Все эмоции были обнажены до предела. Обострены. Выворачивали его нутро наизнанку. Не смотря на то, что Ник только что испытал самый яркий оргазм, который только можно было вообразить, член не желал становиться вялым.

Девчонка рядом лежала, не шевелясь.

Ник повернул голову в её сторону и снова обратил внимание, как её волосы шелковистым каскадом раскинулись по шее и спине. Возникло сумасбродное желание – дотронуться до них и отвести в сторону.

И для чего?

Чтобы увидеть её лицо.

Чтобы знать, что страха больше нет.

– Ты как? – вопрос всё же сорвался с его губ.

Какого хрена! Он что пытается проявить заботу о вампирше?

Прикрыл глаза.

Да, пытается. И что?

– Не знаю, – прошептала девчонка в ответ и тоже повернула голову в его сторону, но волос с лица не отвела.

В глазах, ставших кровавыми, поблескивала растерянность. И смущение.

Николай рывком сел на кровати и провел рукой по коротким волосам. Пора брать себя в руки.

– Я в душ. Есть желание – присоединяйся.

Они оба знали, что она за ним не последует.

И всё же он предложил…

В душе Николай остервенело натирал тело мочалкой, желая унять огонь в крови, который никак не утихомирился. Пришлось включить холодную воду, которая немного взбодрила.

Выйдя из душевой кабины и оставаясь обнаженным, Николай вернулся в спальню.

Он намеревался продолжить. Вожделение по-прежнему клокотало внутри, стремясь найти выход.

Но Ник замер в дверном проеме, когда увидел, что девчонка, свернувшись клубочком и зажав между ног простыню, уснула.

На мгновенье сердце перестало биться, и где-то в самых дальних уголках души зародилась нежность.

Не желая анализировать свои поступки, Николай, стараясь не шуметь, подошёл к прикроватной тумбочке и забрал сотовый, стоящий на беззвучном режиме.

Имелись пропущенные вызовы от Жоры и Матвея. Матвей был хозяином соседнего бара. Хороший парень, с которым можно было иметь дела. Они вели переговоры по созданию бойцовского клуба. Многим оборотням необходима арена, где они смогут зарабатывать на жизнь и выплескивать лишнюю агрессию.

Николай, одной рукой натягивая новые джинсы, второй нажал на вызов.

– Матвей, привет!

Встреча прошла хорошо. Договорились, что будут строить спортивный комплекс, заодно и приобщать молодняк к спорту. Нечего шляться без дела и искать приключений на задницу. Гормоны у оборотней начинали заявлять о себе очень радо, половое созревание проходило активно. А поэтому займут себя тренировками.

Николай то и дело поглядывал на часы.

– Ты спешишь? – спросил Матвей, и в его взгляде промелькнуло понимание.

Ник усмехнулся. Н-да, от него разит сексом за версту.

– Можно и так сказать.

– Тогда какого хрена мы тут с тобой рассиживаемся?

Ник гнал джип, нарушая все возможные правила движения. Обгонял в неположенных местах, вылетал на встречку, игнорировал пробки, выезжая на обочину. Ему надо было домой.

Он спешил.

Подъехав к дому, выключил зажигание и выпрыгнул из авто.

Заставил себя остановиться.

Втянул воздух и приглушенно утробно зарычал.

Даже здесь, на улице, чувствовался неповторимый запах его вампирши.

Широкими шагами, едва ли не прыгая, влетел на крыльцо. Распахнул дверь, которая едва не слетела с петель. Снова остановился и перевел дыхание.

Прямиком направился в спальню.

И замер в дверном проеме.

Кровать была пуста.

Малявки нигде не было.

Сердце ухнуло. Зверь яростно оскалил морду, готовый рвать и метать.

Николай сорвался с места и методично прошёлся по всему дому.

Пусто.

Вернулся в спальню, сел на кровать и снова зарычал. Протяжно, надрывно.

Она ушла.

А он даже не спросил её имени.

Николай схватил напольную вазу и запустил её в стену.

Глава 3

– Дедушка, прости меня, пожалуйста!

Марика подошла к высокому худому мужчине с посеребренными временем волосами и обняла его, прижавшись щекой к прямой спине.

– Не подлизывайся.

– Дедушка…

– Марика, ты всё знаешь сама.

– Знаю. Поэтому и прошу у тебя прощения. Прости, что заставила волноваться.

Мужчина повернулся к ней и прижал голову девушки к своей груди.

– Ты не просто заставила меня волноваться, детеныш. Если бы ты задержалась на пару дней, то не у кого было бы просить прощения.

Марика улыбнулась и сильнее прижалась к родному человеку.

– Перестань, ты у меня ещё крепкий мужчина.

Дарий тяжело, со скрипом, вздохнул и потрепал внучку по волосам.

– Наверное, только в твоем понимании я и остался крепким мужчиной. Вот что мне с тобой делать?

– Простить и обнять ещё крепче, – Марика вскинула голову и тепло улыбнулась. – Ты у меня самый лучший!

– Марика, Марика, ты в курсе, что на твои поиски были отправлены несколько десятков вампиров?

Та пожала плечами.

– Я об этом не думала. Знаю, для тебя мои слова прозвучат безрассудно, но по-другому поступить не могла.

– Тебе так претит сама мысль выйти замуж за Игната?

Марику передернуло, улыбка тотчас исчезла с лица, в глазах появилась злость и презрение.

– Дедушка, я буду подыхать с голоду, но замуж за кузена не пойду. Будешь настаивать – снова уйду.

Крепкие морщинистые руки прижали внучку сильнее, а глаза, видевшие очень много за более чем тысячную жизнь, увлажнились.

– Марика, ты единственный близкий мне человек. Близкий по духу, по крови. Неужели ты думаешь, что я обреку тебя на страдания? Предлагая союз с Игнатом, я желал тебе только добра. Думал, Игнат сможет о тебе позаботится.

– Дедушка, Игната интересует только место главы семьи! И всё! Ему плевать на меня и на мои проблемы! – пламенно воскликнула Марика.

Она немного преувеличивала. Игнат давно пытается затащить её в постель. Регулярно предлагает провести ночь в месте, обещая доставить неземное удовольствие, разжечь в ней огонь страсти. Марика неизменно отказывается.

На это есть причины.

Ей было двенадцать лет, когда она увидела то, что ей не надо было видеть.

Она гостила в доме матери Игната – Луизы – и вышла погулять в сад. Тот у них был огромный, с лабиринтом, которым они гордились и где периодически устраивались игрища. Вот свидетельницей такого игрища и стала Марика. Она увидела окровавленную девушку, убегающую от преследователей, отчаянно цепляющуюся за ветки ухоженных кустарников. Спина несчастной была располосована кнутом, на бедрах и ягодицах наблюдались многочисленных порезы, лицо было неузнаваемо – разбито жестоким кулаком.

Марика, действуя инстинктивно, спряталась и зажала рот рукой. Не прошло и полминуты, как появился Игнат. Он шёл по следу жертвы. Шёл уверенно, зная, что найдет и накажет беглянку. Сначала Марика решила, что девушка – человек. К сожалению, в их среде ещё до конца не была искоренена охота на людей, хотя и давно был принят запрет. С тех пор, как закончилась война. Совет постановил мир. Мир между всеми существующими расами. Но многие вампиры сочли абсурдным устав совета и продолжали охотиться на людей, медленно превращаясь в стригоев, выбирая путь убийства и насилия. Семья Игната не гнушалась подобными «забавами», хотя дедушка Марики был против, грозился раз и навсегда пресечь такие игры.

Игнат настиг девушку, и когда повалил её на землю ударом кулака, глаза беглянки налились кровью.

Тогда-то Марика и поняла, что та тоже была вампиршей.

Чуть позже станет известна ужасная статистика, что в близлежащих районах пропадали молодые девушки. Кто из высших кругов, кто из семей обывателей. Все девушки были вампирками и дрампирками. Когда попытаются начать разбирательство, кто-то с хорошими связями и влиятельными друзьями, быстренько его прекратит и закроет рты говорившим и любопытствующим. Но смерти прекратятся. Уже хорошо.

Марика не сомневалась – виновен кузен.

И с тех пор предпочитала держаться от него на расстоянии.

К тому же, тот при каждом удобном случае напоминал ей, что она юродивая. Что «сидит» на волчьей крови. Говорил, что от неё пахнет псиной. Марика лишь улыбалась.

– Возможно, ты права, – тяжелый вздох деда вернул Марику к реальности. – Игнат тот ещё честолюбивый ублюдок.

– Он намного хуже. Я бы поняла, если бы он сам пытался достичь высокого положения в нашем обществе! Он же…, – она перевела дыхание, пытаясь совладеть с обуревавшими её негативными чувствами. – Он же пытается завладеть властью через других! Идет по головам! Женитьба на мне ещё один быстрый способ встать во главе рода Садовых. И только! Дедушка, он меня сгнобит через год-другой. Ты же знаешь сам…

Руки, обнимающее её хрупкое тело, дрогнули.

– Знаю. Прости старого дурака. Совсем размякла голова. Видимо, мне на самом деле пора на отдых. Марика, посмотри на меня.

Девушка выполнила просьбу и сердце заныло от тоски, которую она увидела в глазах главы рода.

– Ты всё-таки окончательно решил уйти на отдых?

– Да.

– Тогда у меня… Дед, давай сядем, и я тебе кое-что расскажу.

Дарий согласно кивнул и проследовал за внучкой к темно-коричневому кожаному дивану. Он не говорил Марике, но каждое движение отзывалось болью. Видимо, их род на самом деле проклят. Сначала таинственная болезнь внучки. Теперь – его уход.

Очень редко вампиры, именно главы родов, были вынуждены погружаться в саркофаги в сон, длящейся несколько столетий. Обычно не менее полувека. За это время их организм омолаживался, и по пробуждению они снова успешно руководили семьей.

От семьи Садовых мало что осталось. Семьей Дарий считал лишь Марику. Остальных родственников в расчет не брал. Сами разберутся. Но были такие, что думали иначе.

Садовы – древняя ветвь, берущая своё начало едва ли не от фараонов. Сам Дарий уже дважды погружался в сон. И дважды возвращался. Сейчас же он чувствовал усталость, и у него не было желания возвращаться в третий раз. Да, и бессмертные устают от жизни.

Прежде чем уйти на покой, надо было определиться с судьбой Марики.

– Твой рассказ связан с твоим исчезновением? – догадался древний вампир.

Марика взяла руку дедушки и с жаром принялась говорить:

– Совершенно верно, Дарий. Дедушка, я ещё раз прошу меня извинить, мне не стоило уходить их дома! Знала, что, скорее всего, заблужусь, знала, что голод настигнет внезапно, но страх оказался сильнее! Когда Игнат пришёл ко мне в спальню, и заявил, что очень скоро я окажусь под ним, и он будет делать со мной, что пожелает, я обезумела! Я испугалась! Да мало ли что в голову придет этому безумцу!

– Почему ты мне об этом не сказала?! – гневно вскричал мужчина, и его глаза вспыхнули красным пламенем.

– Да мало ли что он говорит! Просто… Ох… В общем, я совершила глупость. Ушла. Но, дедушка, тут такое дело…, – Марика не на шутку разволновалась, даже капельки пота выступили на лбу.

– Пришла ты не голодной.

– Да, меня покормили. Не единожды, – Марику передернуло, стоило вспомнить похотливые руки и взгляды самцов из бара. Что было бы не вмешайся Ник, так, кажется, они его называли. Её бы порвали. Теперь, оглядываясь назад, она это отчетливо понимала.

Но всё в прошлом.

Всё обошлось.

– Марика…

– Да, да, рассказываю, извини. Помнишь, после войны ты говорил, что надо что-то делать? Я имею ввиду, что семья должна получить новую кровь. Что никогда не будет мира, если не объединить оборотней и вампиров. Что нужно с чего-то начинать. Дедушка, я знаю, с чего надо начинать.

Дарий прищурил глаза, в которых продолжала плескаться кровавая тьма.

– Продолжай.

Марика, волнуясь, облизнула губы. Регенерация после второго кормления начала работать лучше. Сошли синяки, кожа приобрела здоровый сияющий вид.

Только всё это было ненадолго.

Уже завтра голод вернется.

А через три дня он будет невыносимым.

– Меня кормил, как ты понимаешь, оборотень. Но не из простых. Дарий, расскажу всё, как есть. У меня «хватило» ума зайти в бар, где собираются оборотни. Голод был столь велик, что я плохо соображала, что делаю. Думала – упаду и больше не встану. В баре, естественно, нашлись желающие, но не покормить меня, а…ты понимаешь. От изнасилования меня спас оборотень, которого они называли Ником. Он рыкнул на них, и они оставили меня в покое. Более того, ушли. Это первое, на что я обратила внимание. Второе – от него веет силой. Внутренней. Допустим, решила я, он – альфа. Тогда понятно, откуда это ощущение силы. Но, дедушка, у него всё тело в шрамах! Он достаточно молодой, не мог принимать участие в войне. Поэтому, думаю, право быть альфой он заслужил.

Белесые брови Дария медленно приподнялись к верху, а на лице появилось выражение задумчивости.

Марика от нетерпения поерзала. Ей хотелось узнать, что думает о её словах дедушка.

Когда вчера днем она проснулась, то затаилась, прислушалась, пытаясь определить, находится ли оборотень в доме. Не услышав никаких сторонних звуков, поднялась с кровати и, осторожно ступая по паркету, вышла из комнаты. Прошлась по дому, с замиранием сердца всматриваясь в окружающие предметы, постоянно ожидая, что Ник появится из ниоткуда.

Не появился.

Каково же было её удивление, когда она испытала легкое разочарование…

Действовала Марика быстро. Вернулась в спальню, дрожащими руками распахнула платяной шкаф, нашла мужские шорты, в которых утонула, и которые на ней смотрелись, как брюки широкого кроя. С рубашками было сложнее. Они были огромными, как их владелец. Но у Марики не было выбора.

Выглядела она, как чудо чудное.

Плевать.

Деньги она обнаружила в комоде. Взяла лишь несколько купюр. При этом чувствовала себя отвратительной мерзкой воровкой. Но без денег ей не вернуться домой. Хватит и того безумства, что она оказалась без сумочки на улице накануне. Вчерашнее приключение научило её разуму.

Когда выходила из дома, в голове мелькнула шальная мысль – а если остаться?

Вот взять и остаться.

Посмотреть, что будет дальше. Как поведет себя большой парень, когда вернется домой. Снова наброситься на неё? Предложит покормить, а взамен получит её киску?

Марику кинуло в жар при одной мысли, что она снова окажется под ним. Более того, в голове вообще возникла безумная мысль: приятно ли дотрагиваться до его литых мышц, до его бронзовой от загара кожи? Какого это запускать руку в короткие волосы? А какие они на ощупь: жесткие или шелковистые? А интересно, преображается ли его лицо, когда он улыбается…

Пришлось шикнуть на себя, чтобы вернуться в реальность.

Да, у неё не всё в порядке с головой, Марика об этом давно знала. Смирилась. Как называют подобных ею людей? Мазохистами? Наверное, она и есть чертова мазохистка.

И на то у неё были причины.

Проклятая война наложила черную окровавленную лапу на всю её жизнь. Искалечила психику в детстве. Нанесла травму, от которой она не в состоянии была оправиться.

Марика напоследок окинула «берлогу» оборотня и вышла, прикрыв за собой дверь.

Она знала – она сюда вернется.

Вот и сейчас, рассказывая Дарию о Нике, она начинала возбуждаться. Марика сначала даже не поняла, что за странное волнение охватывает её тело. Откуда взялось томление, сосредоточенное внизу живота? Тягучая тяжесть в лоне, требующая выхода?

Захотелось запустить руку под платье, отодвинуть в сторону трусики и проверить на самом ли деле она увлажнилась, или её больное воображение принимает действительность за реальность?

– Этот Николай, я понимаю, так его зовут, произвел на тебя впечатление, Марика? Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил, и он начал кормить тебя на регулярной основе?

– Нет, дедушка…

– Подожди, успокойся, ты сегодня необычайно взволнована, детёныш. Угомонись и дай высказаться старику. Если твоё предположение верно, то ни один альфа не пойдет на то, чтобы стать добровольным кормильцем. Один раз – ещё может быть, и то в том случае, если его семья входит в число тех, кто подписал договор. А если, как ты говоришь, он заслужил право быть альфой, начхать он хотел на договор и его условия.

Марика энергично закивала.

– Дарий, всё верно! Я полностью с тобой согласна! Но я не сказала самого главного!

Древний вампир насторожился, выпрямил спину и более внимательно всмотрелся в лицо внучки.

– Так говори.

– Его кровь – другая! Понимаешь, дедушка! Другая! Более густая! Более насыщенная! И я ничего, ничего не вижу, когда пью! Ни его воспоминаний, ни его чувств! Ничего!

Дарий отшатнулся, его бледная кожа приобрела серый оттенок.

А потом на тонких губах появилось нечто подобие улыбки, обнажив ровные белые зубы.

– Ник, может, ты перестанешь бесноваться?

– Пасть закрой и работай!

– Мля, миленький ты у нас последние дни! – Жора едва ушёл от тяжелого кулака альфы и встал в стойку. – С тобой скоро никто на спарринг не захочет выходить, ты всех парней запугаешь своим грозным видом!

– Что же у меня за парни, раз испугаются получить несколько ударов в челюсть?

Жора оскалился, и мужчины продолжили кружиться по мату, методично нанося удары друг другу.

Они уже работали больше двух часов, и Жора порядком выдохся. Альфа же, наоборот, как с цепи сорвался или, скорее всего, наглотался чего-то. Хотя вряд ли. Ник был сторонником здорового образа жизни, даже пиво употреблял изредка. Но силищ у него сегодня было хоть отбавляй! Прыгает по мату, точно только что начали спарринг.

Получив очередной удар по почке, Жора свалился и застонал:

– Хорош, Ник! На сегодня с меня хватит! Я ещё хочу живым до бара доползти и развлечься! Черт, ты мне ребра хорошо намял!

Николай остановился и протянул руку другу.

– Заживет, как на собаке.

Жора оскалился и, приняв протянутую руку, ловко вскочил на ноги.

– Кто бы сомневался, – сказал, потянувшись за полотенцем. Посмотрев на друга, на лице которого по-прежнему открыто читалось напряжение, спросил: – Поговорить не хочешь?

Жора, порой, был редкостным засранцем, мог напортачить дел, вляпаться в неприятные истории, но он был одним из первых, кто признал в нем альфу. Правда, для этого пришлось с ним подраться.

Теперь Ник подумывал сделать его своим поверенным, бетой. Но пока ещё размышлял. Ему самому ещё до конца предстояло разобраться с обязанностями альфы. И ответственностью, что на него возлагалась.

– Не сегодня.

Ник отвернулся, не желая, чтобы друг заметил ярость в его глазах, не утихшую даже за время спарринга.

Он злился.

Злился на себя.

И на ту вампирскую дрянь, что не шла у него из головы.

Какого черта она приперлась в его бар?!

И какого черта смылась из его дома?!

Он, как дурак, несся домой, намереваясь с ней поговорить. Поговорить по-человечески. Больше узнать об её болезни. Предложить помощь.

Да чего скрывать – он собирался извиниться перед ней за своё скотское отношение!

И что в итоге?!

Пустой дом. Пустая кровать!

В Николае просыпались все демоны ада, стоило ему подумать о том, что она ушла, ничего не сказав и не оставив даже короткую записку. Мать вашу, могла бы номер телефона сообщить! Глупо? Наивно? Да плевать! Ему надо было привязать малявку, чтобы она никуда от него не делась! Да кто же знал, что она денется…

От одной мысли, что она могла оказаться в его кровати, привязанная, с широко раскинутыми ногами, дающее полное обозрение розовой плоти с манящими ароматными складочками, у Ника срывало голову. В глазах темнело, мышцы сводило судорогой, член мгновенно становился таким твердым, что причинял боль. Дотронься до него – и он сразу же кончит!

Желание было столь сильным, что вытесняло все другие эмоции и чувства.

Нику требовалось скинуть напряжение, угомонить похоть!

Но он не мог!

Смотрел на других женщин, готовых пойти с ним в темный угол и послушно задрать юбку, и не испытывал ничего!

Хотел чувствовать под собой маленькое хрупкое тело, которое, казалось, сожми сильнее, и оно сломается. Хотел видеть бездонные черные глаза с кровавыми крапинками! Хотел слышать стоны, срывающиеся с алых губ, прикрывающих острые клыки!

Мать вашу, он хотел чувствовать, как кормит её!

Крупное тело Николая содрогнулось. Да, парень, ты окончательно свихнулся. Желать вампиршу! Злейшего врага! Весело.

И всё же…

Её аромат…

Её нежная кожа…

Её податливость…

Николай никогда не был приверженцем доминирования в сексуальных отношениях, а тут он заводился от беззащитности пигалицы. Знал, что больше никогда не причинит ей и толики боли, но хотел её подчинения!

О чем он думает? Мля, какое подчинение?!!

Ему бы найти её.

Он сожалел о том, что как только обнаружил отсутствие вампирши, не бросился в погоню. По запаху он бы обнаружил её быстро. Теперь с поисками будет проблематично.

Но ничего. Ни с такими проблемами сталкивался. Справится.

Приняв душ на скорую руку, отправился в бар. У него снова была назначена встреча с Матвеем. Они уже заключили договор со строительной компанией, на предстоящей неделе начнут подвозить материалы.

Строить спортивный комплекс будут двумя кланами. Быстрее, а главное, у молодняка появится возможность проявить себя и постараться перестать бодаться с другими группировками. Пора налаживать отношения.

В баре было немноголюдно. Оборотни его стаи коротко кивнули, приветствуя альфу.

– Клара, мне минералки без газа.

Барменша призывно улыбнулась, хотя глаза оставались холодными.

Она, в отличие от других, видела, как альфа посадил ту вампирскую сучку к себе в джип. К чему катится мир, если их вожак трахает кровососку?

Клара давно не была наивной девочкой, и понимала, что она ревнует. Как она только не старалась привлечь внимание Ника – бесполезно. Нет, они один раз перепихнулись по-быстрому. Именно перепихнулись. Клара подловила тот редкий момент, когда Ник набрался и подошла к нему. Опустилась на колени и сделала минет. В ответ, как и ожидалось, Ник нагнул её раком и отымел. Но как отымел! Пусть его движения были порывистыми, даже злыми, они навсегда впечатались в её голову. Клара хотела повторения. Но Ник никогда не смотрел на неё с желанием.

– Сейчас принесу, – ответила девушка и замерла.

Замер и Ник.

Насторожился.

Такая же реакция была и у посетителей бара.

Они все отставили бокалы с пивом и стаканы с другими горячительными напитками, и уставились на входную дверь.

В бар, не спеша, размеренно, входили вампиры.

Их было пятеро. Один представительного вида старик, если исчислять человеческими годами, то можно было бы сказать, что ему под семьдесят. Уже потрёпан жизнью, но сохранился порох в пороховницах. Трое молодых мужчины. Одетые в дорогие костюмы, не способные скрыть накаченной мускулатуры. Охранники.

И девушка.

Молодая, красивая. С высокой прической, зачесанной назад. В белой шелковой блузке свободного покроя и обтягивающей коричневой кожаной юбке, прикрывающей колени. Не смотря на высокие каблуки, она смотрелась пигалицей рядом с охранниками.

Его пигалицей.

Николай почувствовал её запах прежде, чем увидел.

А когда увидел, возникло чувство, что таран пробил грудь. Ребра обожгло болью, перед глазами вспыхнула тьма, мышцы натянулись с такой силой, что сделай лишнее движение, и они порвутся от натуги.

Она в обществе другого мужчины!

Его вампирша пришла в его же бар с другим мужиком!

Ненависть, ярость, ничего не замечающая, полностью игнорирующая доводы разума, мгновенно охватила сознания Николая, и едва не стоила ему гордости. Его волк готов был вот-вот сорваться с цепи, вырваться наружу и схватиться с вампирами.

Плевать на мир между расами!

Плевать на всё!

Его остановила улыбка девчонки.

Выглядывая из-за нехилых спин охранников, она робко-робко улыбнулась.

И всё.

Перед Николаем разверзлась бездна, в которую он себя добровольно и послал.

Если бы вампиры хотя бы на полминуты задержались в дверном проеме, неизвестно, чем закончилось их посещение бара. Но старик решительной твердой походкой направился к Нику и остановился напротив него.

– Дарий Садов, – представился он, не сводя пристального взгляда с молодого борзого оборотня. – Что ж… Рад, что Марика оказалась права.

Николаю пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы тотчас же не наброситься на старика. Наделенный властью и деньгами, к нему пожаловал сам Садов. Ник слышал про него. Один из представителей древнейшей семьи вампиров. Глава рода.

И какого хрена такому крутому перцу понадобилось в его берлоге?

– Не могу сказать, что рад видеть в своем баре вампиров. Вы, наверное, ошиблись дверью, – холодно отчеканил он, не сводя бешеного взгляда с Марики. Между ней и ним встал Садов, и эта преграда тупой пульсацией отдавалась в тебе Николая. – Этот бар для оборотней. Я соблюдаю перемирие, и поэтому прошу вас по-хорошему – валите отсюда.

Его ребята, почувствовав чужой запах, начали подтягиваться. Послышался шум подъезжающих мотоциклов и машин.

Но Садова и его прихвостней подобный расклад мало взволновал. На морщинистом лице вампира не дрогнул ни один мускул. Лишь на мгновение Нику показалось, что в темных глазах мелькнуло нечто схожее с удовлетворением. Точно он сказал или что-то сделал, что пришлось по душе вампиру.

– Я пришёл не развлечься. Я пришел поговорить, – всё тем же спокойным тоном произнёс Садов.

Ник демонстративно скрестил руки на груди и иронично приподнял брови к верху.

– Интересно, с кем?

– С тобой.

– Мне не о чем разговаривать с вампиром, – прорычал он, чувствуя, как напряжение достигает апогея.

Кем он приходится…Марике? Теперь он знал её имя.

Любовником? Покровителем? Или родственником?

Пусть окажется последним, иначе Дарий Садов попал в список его личных врагов.

Ник был не в состоянии здраво анализировать свои мысли и чувства, иначе поразился собственническим инстинктам, взревевшем в нем оглушительной силой. Ему было уже глубоко наплевать, как он выглядел со стороны. Его волновало лишь одно – Марика.

Её улыбка, которая продолжала сиять на её худеньком личике.

Её глаза, в которых всё же появилась некая тревога.

Её тело, облаченное в дорогие одежды.

Одежды, которые он жаждал снять.

Откуда взялась эта непреодолимая потребность сделать вампирскую девчонку своей?! Он не знал, да и не желал знать!

Это просто БЫЛО!

И всё!!

Он контролировал каждого вампирского ублюдка, которые отгораживали его от неё. Один стоял практически вплотную с ней! Слишком близко! Он почти касался её!

Волк яростно оскалил морду, подталкивая его на то, чтобы он отпустил его, ослабил хватку. Выпусти! Выпусти! Выпусти! Эта девчонка будет твоей! Выпусти же…

– Есть. Пожалуйста, Ник, выслушай дедушку.

Всё решили слова Марики. Сначала её улыбка, теперь негромкий голос, ядовитым плющом впивающимся в его разгоряченную кожу.

– Ник?

К нему подошёл Жора. Другие парни так же поднялись и ждали его команды.

– Всё хорошо. У…гражданина Садова есть ко мне разговор, – ледяным, чуть насмешливым тоном, ответил Николай, думая лишь об одном: завяжется потасовка – пострадает Марика.

– Наедине поговорим.

Садов был тоже не промах. Мгновенно определил, где находится запасной выход, ведущий одновременно во внутренний двор и на второй этаж, именно там располагался кабинет Николая.

– Она идет с нами, – глухо бросил Николай.

И каждый оборотень в зале понял то, что должен был понять.

Охранники остались стоять у двери. Жора порывался пойти с Николаем, но тот предупреждающе покачал головой. Волчье чутье говорило, что чем меньше будет посторонних ушей, тем лучше.

– Присаживаться предлагать не буду. Разговор будет коротким, – Ник сегодня был на редкость не гостеприимен.

– Как скажешь, волк. Мои ноги ещё в состоянии выдержать разговор с зарвавшимся юношей, – парировал Дарий.

Марика стояла по левую руку от него и нервно теребила край блузы. Она старалась не смотреть на хозяина бара, но нет-нет, её голова помимо воли поворачивалась в его сторону. При свете дня он выглядел иначе. Нет, в нем по-прежнему чувствовалась первобытная сила, сила вожака, которая завораживала и притягивала. То, как он смотрит, как держит голову, как не сгибает спину, как упрямо поджимает губы и стискивает кулаки. Всё это завораживает. Марика, которая относила себя к холодным женщинам, практически не интересующаяся мужчинами, начала таить с того момента, как увидела вывеску бара, где он заправлял. Бара, к которому на ватных ногах добралась несколькими днями ранее, заставила выпрямить спину и, едва не падая, держась из последних сил, войти. С одной единственной целью – найти кормильца.

А нашла она нечто большее.

Марика дышала ровно, отчаянно стремясь не показывать, как волнует её одно присутствие оборотня. Дааа… Теперь она точно знает, что не может отнести себя к психически здоровым женщинам. Лгать себе не имело смысла. Её тянуло к нему. К его плоти. К его крови.

Разве это нормально?

Желать врага? Мужчину, который заключил с тобой унизительную сделку?

Плевать.

Просто плевать…

Марика слишком долго находилась в темноте, в лабиринте ночи, где страх и тягучая пустота – привычное явление.

Теперь она хотела счастья. Маленького. Собственного счастья.

Хотела таить в сильных руках. Чувствовать, как от желания бисеринки пота покрывают её худое тело. Знать – что тебя хотят. Сильно. До дрожи. До умопомрачения.

Марике пришлось сжать интимные мышцы. Нашла о чем думать! У вампиров было сильное обоняние, а что говорить про оборотней! Надо успокоиться и постараться сосредоточиться на происходящем.

И вовремя, потому что Ник ядовито поинтересовался, присаживаясь на край стола:

– И что же главе вампирского клана надо от зарвавшегося «въюноши»?

– Сущий пустяк. Чтобы он занял его место.

Глава 4

Марика ожидала чего угодно, кроме смеха. Агрессии, угрожающего рычания, даже нападения, но не смеха.

Ник откинул голову назад, не побоявшись обнажить шею, и иронично, громко рассмеялся. Его смех гулким эхом прокатился по кабинету, в котором образовалась давящая тишина.

Марика вздрогнула и прикусила нижнюю губу. Нет, пожалуйста… Не надо смеха… Не надо иронии… Для неё жизненно важно было, чтобы он выслушал их.

Она уже намеревалась вмешаться, встрять в разговор, сказать своё слово.

Но Дарий Садов твердо знал своё дело.

– Зря смеешься, Николай. Думаешь, я просто так пришёл к тебе? Поразвлечься? Поверь мне, волк, за свой долгий бесконечный век я много, как развлекался. Как тебе и не снилось. Развлечения рано или поздно приедаются. И остается только семья. Желания покоя и мира.

Смех Ника оборвался так же резко, как и начался. Лицо исказила гримаса презрения, губы плотно сжались, тело напряглось, застыло, готовое в любой момент сорваться и броситься на противника.

Марика готова была поклясться, что он находится на грани перекидывания.

Капелька холодного пота выступила на шее и медленно заскользила по спине. Если девушка могла, она бы не присутствовала при переговорах. Никудышный из неё дипломат. Эмоции скрывать не умеет, чуть что – дрожит, как осиновый листок.

Дедушка прав – ей нужен защитник. Мужчина, способный уберечь её от жизненных напастей. И кормилец. Чтобы всегда был рядом, в любую минуту, ежесекундно.

Она прикрыла глаза и сосредоточилась на дыхание.

– Вот и отправляйся на покой, Садов! И забери своё нелепое предложение! – прорычал Ник, чувствуя, что находится на грани.

Что себе позволяет этот старик?

Если бы не Марика, он с удовольствием вцепился бы в глотку вампиру, и начхать на последствия.

– Я и намереваюсь отправиться на покой. Только мне некому оставить свою империю, берсерк. Как и свою внучку.

Ник всё же не выдержался.

Сорвался.

Одним прыжком преодолел расстояние, разделяющее его с Садовым, и навис над вампиром грозной тучей. Его лицо изменилось до неузнаваемости. Черты заострились, скулы резче обрисовались, верхняя губа нервно подергивалась, удерживаясь от оскала, глаза потемнели и угрожающе сузились.

– Как ты меня назвал?!..

Ни один мускул не дрогнул на лице Дария.

– Берсерк. Вижу тебе знакомо это слово. И его значение.

Бездна, забери этого Садова! Какого хрена он приперся к нему?! Какого хрена стоит и смотрит на него спокойным взглядом?! Какого хрена…

Ник зарычал и всё же сумев взять эмоции под контроль, сделал два шага назад. Снова уперся в рабочий стол.

– Откуда…тебе известно про берсерков? – выдохнул он, тщательно проговаривая каждое слово, и пытаясь угомонить зверя, который сорвался с цепи.

Мазнул взглядом по девчонке. Стоит, не шелохнется.

Такая красивая.

Маленькая.

С бледной кожей.

С самым соблазнительным телом и запахом.

Адово пламя!

– Я долго живу, и мне многое известно, – тем временем ответил Садов, мысленно празднуя победу. Он не ошибся.

Ник медленно покачал головой, настырно продолжая отрицать очевидное.

– Тебе не может быть известно про берсерков!

– Почему не может? Знаешь, вампиры и оборотни не всегда были по разные стороны баррикады. Когда-то мы умудрялись вполне сносно существовать и не рвать друг друга при каждом удобном случае. Между нами был нейтралитет. Нечто подобные мы сейчас пытаемся осуществить. Пока с переменным успехом. Но мир нужен. Нужен всем. Воинствовать и уничтожать друг друга можно до бесконечности, только, что толку от этого? И пред опережая твой вопрос, скажу, я был одним из тех, кто выступил против уничтожения оборотней после вашего поражения. Я так же голосовал против того, чтобы вас загоняли в резервации. Миру не нужны моря крови. Миру необходимо благостное сосуществование. К чему я тебе это говорю? Не для того, чтобы ты уверовался, что я благородный и полон благодушия. Нет. Я ухожу на покой, а когда проснусь в следующий раз, хочу увидеть мир, не погруженный в хаос и тьму. Лишь берсерки способны удержать своих под контролем и лишь их смогут начать уважать вампиры. Ты – берсерк. Можешь сейчас пытаться меня обмануть, мне всё равно. Я знаю правду. Ты знаешь правду. В вашей семье, скорее всего, уже были члены, подверженные каким-либо мутациям.

Николай содрогнулся, вспомнив младшего брата. Их мать укусил изначиловал дикий ликан, и она родила Алекса. В подростковом возрасте с ним начали происходить страшные трансформации. Он превратился в монстра, убивающего девушек. Старик, встретившийся на пути Николая, объяснил, что кровь ликана тут ни при чем. У младшего брата раньше проснулась дремлющая в их роду сила древних воинов – берсеков. И каждый должен выбрать свой путь. Брат выбрал путь уничтожения, упиваясь своей силой.

Старец помог раскрыться силе Николая. Объяснил, как использовать внутренние резервы.

И направил на территорию свободных волков со словами: «Грядут большие перемены. И начнутся они с тебя».

Тогда Ник подумал, что его слова связаны с объединением волков в одну стаю.

Сейчас усомнился.

Тяжело задышал.

Отвернулся и подошёл к окну, упершись ладонями в подоконник.

– Невозможно объединить вампов и волков, – глухо отозвался он. Нервная дрожь прошлась по телу. В голове – полнейшая каша. Агрессия, с которой он встретил род Садовых, понемногу сходила на убыль.

Ник, не смотря на испытываемую ненависть к вампирам, всё чаще начал задумываться о том, что пора прекращать вражду. Вроде бы существует мир, а оборотни продолжали гибнуть. На днях Матвей поведал ему, что один сопляк из его стаи схлестнулся с таким же молодняком-вампирышем. Как результат – оба вернулись покалеченные. Только потом к Матвею ещё заявились вампиры и потребовали кормильца.

Как ни крути, пока оборотни находились в более угнетенном состояние.

А предложение Садова…

Ник резко развернулся.

– Ещё раз уточни, старик. Ты хочешь, чтобы я занял твоё место?

Дарий медленно кивнул.

– Именно.

– Твои вампы меня не примут.

– Не уверен в своих силах, юноша?

Легкая ирония со сквозящим вызовом.

Ответом был предупреждающий рык.

– Садов, ты находишься на моей территории.

– Скоро ты будешь на моей, – Дарий пожал худыми плечами. – Пора привыкать.

Николай посмотрел за его спину. На застывшую Марику, которую по прежнему не отпускало напряжение.

– Как ты понял, что я – берсерк? – задал он сакраментальный вопрос.

И был удивлен, что ответила Она.

– У тебя кровь другая.

От её голоса кровь в жилах закипела, вздыбилась и устремилась к голове. В висках отчаянно застучало от внутреннего напряжения, казалось, сейчас порвутся жилы.

Ник, собрав в кулак всю волю, заставил себя чуть лениво усмехнуться и проговорить:

– Я подумаю, Садов, над твоими словами. А для того, чтобы принять верное решение, я заберу девчонку. На некоторое время. Возражения есть?

Возражений не было.

Марика старательно разглаживала несуществующие складки на кожаной юбке и старалась не смотреть на оборотня, который быстрыми движениями крутил руль, лихо маневрируя среди потока автомобилей.

Они выехали на трассу и, как уже знала девушка, направлялись в сторону леса, где у альфы располагался дом.

После того, как Садов с людьми покинули бар, они не сказали друг другу ни слова.

Ничего не стал объяснять своим парням и Николай. Сейчас у него голова плохо соображала. Если он примет предложение Садова – а он склонялся к положительному решению – жизнь стаи измениться коренным образом. Будет много недовольных. Придется досконально продумать шаги, надлежащие предпринять, чтобы склонить ребят на сторону мира.

Хорош драться и портить друг другу кровь.

Но это будет завтра.

Сегодня… Сегодня ему надо добраться до маленькой вампирши и заставить её заплатить за те безумные дни, когда он сходил с ума от желания по ней. И неизвестности. Непонимания того, что с ним происходит.

Хотя, почему не понимания?

Как только она последовала за ним из кабинета, и её сладкий запах стал едва ли не осязаем, Ник всё понял.

Дьявол в очередной раз усмехнулся ему в лицо. Или это был не дьявол, а древние боги берсерков?

Мля, ещё немного и он превратится в суеверного примитивного придурка!

Почему судьба в очередной раз уготовила ему испытание, послав пару из вражеского рода? Почему не схлестнула его с волчицей?

Видимо, так надо.

Рок? Провидение? А хрен его знает!

Ник старался не смотреть на Марику. Знал – посмотрит и тотчас свернет на обочину, где заставит раздвинуть ноги и, упиваясь сладостью её лона, ворвется в него и возьмет то, что теперь принадлежит ему по праву.

Спокойно… Только спокойно…

Затормозил он резко, вдавив педаль тормоза до конца. Марика чудом успела выставить руки вперед и не удариться о панель. Она тоже старалась не смотреть на мужчину. Когда они оказались в замкнутом пространстве большого внедорожника, Марика снова почувствовала робость и сомнения. Правильно ли она поступает, вверяя свою жизнь в крепкие мозолистые руки Ника? Его руки. Да, она часто вспоминала их за прошедшие дни. Длинные пальцы с широкой ладонью. Руки вампиров были холеными и гладкими. А у Ника отчетливо чувствовались мозоли. Именно воспоминание об их шероховатости бросало Марику в жар. И она, закрыв глаза, испытывая жгучий стыд, устремляла руку к трусикам, становившимися мокрыми.

– Выходи, – грубоватый хриплый голос выдернул её из воспоминаний.

Вот они и снова приехали в его дом.

Марика облизнула губы и потянулась к ручке.

Не успела.

Дверь распахнули с другой стороны.

Николай, часто и шумно дыша, нетерпеливо протянул руку. Его темные глаза горели от нетерпения.

И жажды.

Поскорее дотронуться.

Поскорее ощутить бархатистость кожи.

И ещё… Узнать, как она стонет, кончая.

Всё разом, мгновенно перевернулось с головы на ноги. Точно рухнула платина, и тяжелая вода, не останавливаемой грядой, устремилась к непонятной цели. У Николая засосало под ложечкой, когда он увидел, что юбка девчонки задралась выше колен.

«Контроль,» – напомнил он себе. Никаких резких движений. Он же не хочет её снова напугать?

Протянул руку.

Его сердце пропустило удар, когда Марика вложила узкую ладошку в его ладонь.

Одно движение, и вот она стоит уже прижатая к двери внедорожника, а Ник, огромной башней нависая над ней, яростно шепчет:

– Кто наряжал тебя в эти одежды? Дед или…

Что это – ревность? Собственнические инстинкты?

Плевать!

– У меня… свои деньги имеются.

Видимо, вопрос одежды его очень взволновал, потому что его руки сразу же проникли под кожаную юбку, бесцеремонно задрали её на талию девушки и пробрались под кружевные трусики.

А дальше…

Дальше тишину огласило утробное рычание мужчины, больше напоминающее скулеж.

Ник уткнулся головой в холодный металл джипа, отказываясь верить собственным ощущениям.

Марика была мокрой.

Мокрой…

Его внутренности скрутило, а член мгновенно налился кровью и уткнулся розовой головкой в твердую ткань джинсов. Яички заломило, и было подозрение – сожми их посильнее, проведи рукой по стволу, и он кончит. В глазах потемнело, в висках в который раз за сегодня запульсировало.

Ник действовал быстро. Он точно знал, что хотел.

Рванул кружевную ткань, и та с легким треском поддалась. Девчонка охнула от неожиданности и, чтобы устоять на ногах, вцепилась руками в мощные плечи мужчины.

Она немного испугалась. Совсем чуть-чуть. Но сегодня его действия вызывали в ней страх иного рода. Больше даже не страх, а волнение.

А ещё…

В её память навсегда отпечатается выражение его глаз, когда он увидел, что она снова переступает порог его бара. Удивление, недоверие, злость и …радость. Такая непосредственная, мальчишеская радость.

Именно этот первый, самый короткий и самый важный взгляд убедил Марику в том, что они с дедушкой всё правильно делают.

– Николай, я…, – Марика начала говорить, но мужчина её оборвал.

– Помолчи.

Она послушалась. Да и все слова пропали, когда она увидела, как медленно он поднимает голову. Как пристально смотрит на неё, не стесняясь бешеной страсти, застывшей в его карих глазах.

Рывок – и он поднял её на руки.

Марика, свернувшись клубочком, перестала дышать. Что сейчас будет…

Она не ошиблась, когда предположила, что он сразу же направится в знакомую спальню. Правда, она претерпела небольшие изменения – был заменен комод и прикроватная тумбочка. На паркете заметны царапины. У Марики возникла мысль, что царапины очень похожи на те, что оставляет мебель, когда её переворачивают в порыве ярости. Однажды она видела, как бушевал кузен. Сейчас возникла та же ассоциация.

Но все мысли про мебель и буйства вылетели из головы, когда Ник поставил её на пол и коротко скомандовал:

– Раздевайся.

Если Марика и удивилась, то не подала виду. Думала, он сорвет с неё одежду или возьмет, не церемонясь. Видимо, за прошедшие дни поменялась не только мебель.

По крайней мере, хотелось в это верить.

Марика начала стягивать через голову блузку, наблюдая за мужчиной из-под опущенных ресниц. Руки её подрагивали, кожа покрылась холодными мурашками, а сердце стучало столь яростно и громко, что она не сомневалась – оборотень слышит его стук. Почему не насмехается? Не ёрничает? Бросила более пристальный взгляд на мужчину и испытала нечто схожее с шоком.

Он тоже нервничал и испытывал проблемы с самоконтролем!

Бисеринки пота на лбу, вздутые вены на висках с яростно пульсирующей точкой. Руки, расстегивающие джинсы, нервно дергают язычок на молнии.

Марика зажмурилась и поспешила скинуть блузку. Расстегнула бюстгальтер.

На мужчину так больше и не посмотрела.

Тишина начала давить.

– Ложись, – последовал очередной приказ.

Девушка, продолжая испытывать неловкость, забралась на кровать и легла на спину. Что происходит… Что происходит… Её мысли метались от одной сумасшедшей к другой.

Да, она боялась грозного большого мужчину.

Да, она добровольно пошла с ним. Вверила себя в его руки.

Да, его тело и мысль, что сейчас он прикоснется к ней, возбудило её.

Ненормально? Ну и что. Это её жизнь и её выбор.

Ник, полностью раздевшись, направился к бельевому шкафу. Марика, молча наблюдавшая за его действиями, нахмурилась. Что он там позабыл?

Оказалось простынь.

Порывистыми движениями он оторвал от белого полотна две длинных полоски, швырнул ненужную более ткань на паркет, и в два прыжка оказался рядом с кроватью.

Продолжая тяжело дышать, прошёлся взглядом по обнаженному трепещущему телу девушки. И тихо начал говорить:

– Никогда не был сторонником садо-мазо. Ненавижу, когда причиняют боль женщине. Даже врагу. Не собираюсь причинять боль и тебе, – сглотнул ком в горле, отчего его кадык дернулся. – Особенно тебе. Ты…, – он снова не смог связно продолжить фразу, остановился, перевел дыхание. – Но ты пробуждаешь во мне странные желания. Ты принадлежишь к роду, который я должен ненавидеть. Я и ненавижу. Но тебя… Тебя я хочу. Очень сильно. До ломоты в яйцах. Кажется, если не получу сейчас же, рехнусь. И я намереваюсь тебя получить. Но я хочу тебя привязать. Странное треклятое желание, не дающее мне покоя вот уже несколько дней, – тут Ник ядовито усмехнулся. – Да, милая, ты сбежала от меня, и я намеревался тебя найти. А ты сама пришла… Снова пришла в логово зверя. И теперь ты полностью в моей власти.

От его слов Марику бросало то в жар, то в холод. Соски затвердели и теперь гордо венчали соблазнительные холмики грудок. И без того плоский живот судорожно втягивался. Вытянутые ноги подрагивали.

Но Марика не шелохнулась. Как зачарованная смотрела на мужчину. На его красивое, именно суровой красотой, лицо. На крепкую шею. На стальные мышцы на плечах и руках. На широкую грудь, с отчетливо видимыми шрамами. На живот с «кубиками» и с соблазнительными порослями черных волос, стремительно убегающих в пах. На гордо вздыбившейся член с розовой головкой, на которой выступила жемчужная капелька, ярче всяких слов подтверждающая его нестерпимое желание.

Он собирался её привязать…

О, да…

Марика была согласна.

Она прикусила губу и прикрыла глаза.

Медленно, очень медленно, не делая резких движений, Марика подняла руки и вытянула их над головой. Точно говоря – привязывай.

И Николай, нависнув над ней, стараясь пока даже случайно не соприкоснуться с её молочной кожей, аккуратно, но крепко завязал ткань на каждой кисти, после чего второй конец ткани привязал к столбикам на кровати.

Рывком спустился вниз и замер в области лица девушки.

Та открыла глаза и снова робко улыбнулся.

Всего несколько дней назад подобная улыбка выбила почву из-под ног. Заставила прежнего Ника вернуться. Того самого, который верил в добро, в то, что ночь непременно заканчивается и уступает место рассвету.

В того, который в глубине души знал, что таинственные берсерки – часть его рода. И их сила возродится в нем.

Николай улыбнулся в ответ. Впервые за все время их общения, в его улыбке не наблюдалось иронии.

– Ты не представляешь, на что подписалась, девочка…, – простонал он и набросился на её тело голодным зверем.

Почему же Марика не представляла? Она отлично представляла! Отлично!

И когда его полные губы обрушились на её грудки, истосковавшиеся по ласковым прикосновениям, её словно обожгло. Она выгнулась дугой, и с тихим стоном осознала, что не может пошевелить руками. Не свобода, легкая скованность в движении неожиданно отозвалась в её теле бешеным ураганом, сносящем всё на своем пути. Впервые в жизни Марика почувствовала, как жар, нестерпимый, оглушающий, выворачивающий сознание, вспыхнул между ног.

Она была во власти зверя.

И это возбудило её так, как ничто не возбуждало ранее.

Но, как оказалось, это было только началом.

Николай задался целью полностью её подчинить. Сделать зависимой от его прикосновений. От его ласк. Как стал уже он.

Его губы и руки были везде. Дотрагивались до грудок, спускались к животу, властно разводили бедра, снова взметались к груди и поднимались к шее, а дальше – к лицу.

В какой-то момент Марике удалось губами схватить мужской палец и ощутимо прикусить. На краткий миг она испугалась своего порыва, но услышав довольный смех мужчины, успокоилась.

Зато последующие слова заставили её с новой силой дернуть сладостные путы.

– Совсем забыл, – пророкотал Николай, усаживаясь между её ног.

Он не смотрел на розовую плоть, раскрытую и источающую сладчайшую влагу. Знал – посмотрит и сорвется. А у него были немного иные планы.

Он потянулся к тумбочке, рывком открыл верхнюю полку и достал оттуда короткий охотничий нож.

У Марики округлились глаза и засосало под ложечкой.

К таким играм она не была готова…

Она не успела ничего сказать. Ник быстрым точным движением сделал неглубокий разрез на кисти, швырнул нож на пол и поднял руку к верху, аккурат над лицом девушки.

– Ротик приоткрой.

Ослушаться Марика не могла.

Приоткрыла ротик и почувствовала, как сладчайшая капля крови капает ей на губы. Клыки удлинились, и всё её тело сотрясла первая дрожь удовольствия.

Ник замер, наблюдая, как его кровь зависает в воздухе, медленно падает вниз, и опускается на нежные губы, где розовый язычок алчно слизывает её, и из глубин Марики вырывается стон наслаждения.

– Ещё…

Это короткое «ещё» послужило детонирующей силой.

Ник, больше не в состоянии был терпеть, ждать, играть, подтянул бедра и второй рукой направил член к таким невероятно притягательным складкам, с готовностью принявшим его.

– Рассказывай.

Она сразу поняла, о чем он.

И не стала уходить от ответа.

– Война, во всем виновата война, – её голос звучал хрипло. После всех стонов и криков, сорвавшихся с её губ, она говорить по-иному не могла. – Вампиры тоже гибли тысячами. Но… Но если оборотни четко знали, кто их враг и с какой сторон ждать нападения, то с вампирами всё было сложнее. Мы же испокон веков делим власть. Всегда делили и будем делить. Я была маленькой. Совсем крохой. Если по вашим исчислениям, то лет пять. У вас в этом возрасте щенки ещё не прошли первые обращения, и беззащитны. У нас дети мало чем отличаются. Дед улетел по важным делам на другой континент, в замке остались только родители и я. Была, конечно, охрана. Как я думала, самая лучшая. Не пробиваемая. Не проходимая. И не подкупная. Я ошиблась. Ошиблись и родители. Нас предала охрана. Клан Вереска проник в замок и без проблем захватил нас в плен: меня и родителей. Я плохо понимала, что происходит. Слышала крики мамы и отчаянную борьбу отца. Но людей Вереска было намного больше. Намного. Позже я узнала, что между нашими семьями давняя вражда, и они воспользовались ситуацией, чтобы нас уничтожит, подчинить, сломить. Я смутно помню, как нас везли куда-то. Мама постоянно требовала, чтобы нас освободили, папа же… Отец пытался реанимировать себя. Верески хорошо его потрепали, он терял кровь и силы. Но настоящий кошмар начался в родовом замке врагов. Нас поместили в подвал. Каждого в отдельные камеры, – Марика прикрыла глаза, силясь не поддаваться старым воспоминаниям, и тем ощущениям, что они несли. Открыла их и продолжила. – Моя камера располагалась напротив родительских. А между ними стояла толстая стена. Они могли разговаривать, но не видеть друг друга. Я же подходила к решеткам и тянула тонкие руки, желая прикоснуться с родителям… Как понимаешь, безрезультатно. Прутья решетки были сделаны из специального сплава, его невозможно было погнуть. Даже сила вампиров была не способна разомкнуть их. Дальше… Если в начале я думала, что попала в кошмарный сон, спустя месяц я поняла, что это ад. Даже ребенком. Меня кормили раз в неделю. Родителей за это время ни разу. Их пытали именно голодом. Уготовили голодную смерть. А меня вынудили смотреть, как сходят с ума родные от жажды крови. Первые три месяца они стойко держались. Потом…, – капельки пота выступили на лбу Марики, и она устало провела по нему, смахивая признаки своей слабости. – Они бились о стену, стремясь разрушить её, и покормить друг друга. Лишь бы добраться, лишь бы дать друг другу крови. Ничего не получалось. Я тоже каждый день пыталась пролезть сквозь прутья, как понимаешь, мои попытки были нелепы. Только ранилась, и усугубляла ситуацию. Моя кровь сводила родителей с ума. Мама… Особенно сильно кричала мама. Умоляла сжалиться над ней. Билась в истерике. Я, желая им облегчить участь, тоже отказалась от еды. Но что можно ожидать от маленькой девочки? Через несколько дней я проголодалась так сильно, что сама стала умолять охранников дать мне крови. Меня кормили, но ничтожно мало. Давали ровно столько, сколько надо было, чтобы утолить первый голод. А родители смотрели, как жадно я пью чужую кровь и…, – Марика замолчала и, лишь сделав усилие, продолжила рассказ. – Мне до сих пор снятся их глаза. И лица, видневшиеся сквозь прутья решеток. Как они смотрят на меня. А я… Я давилась, но пила. Один раз попыталась вылить чашу с кровью на пол коридора, чтобы она подтекла к родителям, и они смогли хотя бы таким образом попить. Я выплеснула кровь через решетку, но её было очень мало. Маленькое темное пятно на каменном полу. Вереск пожаловал собственной персоной и… В общем, именно тогда я узнала, что может сделать мужчина со слабой, неспособной уже сопротивляться, женщиной. Отец всё слышал, и ничего не мог сделать. Бессилие – самое ужасное чувство. Больше я не совершала опрометчивых поступков. Давилась, но пила. Чтобы не видеть лица родителей, поворачивалась к ним спиной. Забивалась в угол. Так продолжалось полгода. Не выдержал отец. Подошел к этим самым чертовым прутьям и…, – она снова замолчала. – Николай, он перегрыз себе вены. Вырвал зубами жилы. Так, что кровь фонтанировала из него. Он решился на самоубийство, чтобы покормить маму. Просунул руку сквозь прутья и медленно наблюдал, как кровь ручьем вытекает из него. А мама… Она покормилась.

Николай, не перебивая, слушал девчонку. Когда увидел слёзы, текущие по бледным щекам, понял, что Верески стали и его личными врагами.

– Иди сюда, – тихим голосом, нетерпящим возражений, сказал он. Вроде бы и приказ. Но откуда тогда взялись нежные нотки?

Они сидели в огромной ванне. Снимали напряжение после длительного занятия сексом. Николаю удалось сделать то, что не получалось ни у кого ранее – Марика билась в его руках, кончая. И сдавленно стонала: «Ещё»…

Маленькая и хрупкая вампирша.

Его пара.

Девушка, пыльной стороной ладони, размазала слёзы по щекам и послушно перебралась к нему, в кокон теплых сильных рук. Спиной облокотилась о его грудь и позволила начать мыть себя.

– Нас освободили через семь месяцев, – тихо продолжила она рассказ, наблюдая, как длинные пальцы намыливают мочалку и скользят по её коленке. – Верескам скрыться не удалось. Дедушка вырезал весь клан. На корню. Не пощадил никого. Мама ушла в себя. Увидев дедушку, кинулась к противоположной стене камеры и замычала. Её психика не выдержала. Она сошла с ума. Больше мы от неё не услышали ни слово. Через два года она перерезала себе вены и кровью написала на стене зала имя отца. Написала пятьдесят четыре раза. Нам не удалось её спасти. Её похоронили в нашем семейном склепе. Спустя два дня после её похорон, я впервые почувствовала, что не в состоянии утолить голод обычным образом. Я пила и не насыщалась. Мне требовалось ещё и ещё. Тогда Дарий предложил попробовать кровь оборотня. Я согласилась, у меня не было особого выбора. Страх перед голодом и жаждой был сильнее. Я-то знала, к чему может привести неутоленная жажда. Как понимаешь, кровь оборотня мне идеально подошла. На тот момент война между нашими расами закончилася, и Дарий мог заключать договоры. Помимо оборотней, он приглашал ко мне различных врачей. Кто только меня не исследовал! Какие только нелепые диагнозы мне не ставили! Мне было всё равно. Я-то знала, откуда берет ростки моё странное заболевание. Всё здесь, – Марика дотронулась до головы. – Я не сошла с ума, как мама. Я справилась, выжила, но… Осталась искалеченной, юродивой на всю жизнь.

Ник осторожно прошелся мочалкой по внешней стороне бедра девушки, а у самого в голове билась лишь одна мысль: «Ты – ничтожный ублюдошный сукин сын, Ник!»

Вспомнилось всё.

Как она зашла в его бар.

Как парни начали глумиться над ней.

Как она улыбнулась первому подсевшему к ней оборотню.

Как страх впитался в воздух и резанул его естество.

Она хотела есть. Боролась со своими кошмарами. Стремилась выжить любой ценой.

А он…

– Ты никогда больше не испытаешь голода, – выдавил он из себя и склонив голову, поцеловал её плечо. Поцеловал не как собственник. Не как потребитель. Поцеловал, как мужчина, стремящейся позаботится. – Я тебе обещаю.

Взрыв и негодование он предвидел.

Как только Николай объявил о союзе с вампирами, многие из стаи ушли. Одна треть оборотней предпочли покинуть его. Что ж, каждый делал свой выбор. Выслушивал нелицеприятные гневные высказывания – молча.

Он всё объяснил.

Кто хотел, тот остался.

Первым встал Жора. Усмехнулся и скрестил руки на груди.

– Н-да, Ник, вот ты зажег. Одно дело траха…жить с вампиршей. Симпатичная, подсел на неё. Все мы не без греха. Понимаем. Но объединиться с вампирами! – его лицо искривила гримаса презрения. В этот момент от барной стойке отошёл парнишка, который на днях спровоцировал драку с таким же подростком-вампом. Пострадали оба. Волчонок шёл, держа на перевязи одну руку. Сухожилия были порваны, и ещё не ясно было, восстановится ли они. Лицо Жоры мгновенно изменилось, гримасу презрения сменила задумчивость. – Хотя, знаешь… До каких пор мы будем рвать друг друга и растить молодняк в ненависти и злобе? Альфа! Так что я с тобой! Не, конечно, я не перестану рычать на вампов в одночасье, но если и у меня появится такая же подружка, как у тебя…

За Жорой потянулись и другие.

Через неделю стая Ника стала втрое больше, чем была.

Многие желали жить в мире, где слово «мир» был бы не только на бумаге. Созрела необходимость перемен.

Приходящие задавали и «шкурный» вопрос.

– А как ты, Ник, собираешься объединить под своим началом ещё и вампиров? Что заставит их признать тебя?

В карих глазах появлялся чувственный огонёк.

– Я женюсь на наследнице рода.

Глава 5

Марика до сих пор не верила в происходящее.

Она счастлива?

Да. Она счастлива.

И отчаянно боялась спугнуть негаданное счастье.

После её признания, сделанного в ванной в первый день, Марика осталась в доме Ника. Позвонила в его присутствии деду и попросила не волноваться. Тот хмыкнул в трубку и попросил заранее сообщить, когда Ник созреет для продолжения разговора.

Ник созрел через три дня.

А эти три дня он безвылазно держал Марику в постели. Грозный серый волк рычал уже от страсти, когда, казалось, больше в груди не оставалось других звуков. Он хотел владеть ей беспредельно и заявил об этом, не таясь и не стесняясь.

– Мне важно чувствовать тебя, – говорил он, удерживая её на весу, врезаясь мощными толчками в её лоно. – Видеть тебя. Иметь тебя. Хочу, чтобы ты была рядом постоянно. Плевать, что ты потребуешь взамен. Хочешь – мира с вампами… Хочешь – моей крови… Я готов платить!

Марика жмурилась от удовольствия и таила в его объятиях. О какой плате он говорит? Она сама готова, что угодно отдать, лишь бы быть с ним хотя бы изредка. Подчиняться ему. Видеть огонь страсти в его карих глазах. Наблюдать, как наливается кровью его член, когда она опускается на колени и начинает осторожно целовать.

Его солоноватый вкус… Не он ли самый лучшие, после крови владельца?

Марика сошла с ума. Ну и что? У каждого – своё безумие.

Её заключалось в темноволосом оборотне с тяжелым взглядом и потрясающем телом.

Она думала, что пройдет ночь и всё изменится. Вернется злой волк. Она ошиблась.

Ник в первое же утро шлепнул её по попе и распорядился:

– Готовим вместе. Возражений не принимаю.

Кто мог похвастаться, что готовит вместе с любовником?

Правда, в первый день особенно приготовить что-либо не получилось.

Ник продержался полчаса. Она честно отбивала мясо, когда он подошёл и властно задрал подол своей же рубашки.

– Голод моего члена сильнее голода моего желудка. Раздвинь ноги. Вот так. Вот таааак…

Он прижал её к столешнице и вошёл.

Марике нравилось, что с ней происходит. Пусть это походило на некое принуждение. Он не спрашивал – он просто брал. Но в его движениях не было насилия.

Он говорил что-то про садо-мазо. В их страсти не было боли. Да, было подчинение. Да, были требования. Но это так возбуждало…

Почему?

Она не знала. Главным было другое – её душа и тело стремились к оборотню.

А ещё была нежность…

Да, она была! Мужские руки не мяли, не сжимали, а ласкали. Глаза смотрели не с ненавистью, а с теплотой.

Марика иногда даже не верила в происходящее.

Разве можно было вот так взять и довериться чужаку? Вверить свою судьбу в его руки?

Она без колебаний отвечала – да, можно.

Особенно в эти руки…

Встреча между стаей и вампирами должна была произойти на расчищенной под спортивный комплекс площадке.

Оборотни прибыли первыми.

– Я пойду с тобой, – сказала Марика и тяжело вздохнула. Встреча легкой быть не обещала.

Ник, нахмурился, и бросил на неё недовольный взгляд.

– Зачем?

– Я должна. Твои не примут меня, если я всё время буду прятаться за твоей спиной.

Она прочла его мысли.

Он хотел загородить её спиной от всего мира! Чтобы никто не смел на неё косо смотреть! Никто не смел грубого слова сказать! Он молчал про то, чтобы тронуть!

Его зверь начинал бесноваться от одной мысли, что ей могли причинить вред. Никто, – слышите, никто! – больше не причинит ей боли! Он об этом позаботиться.

Собственнические инстинкты обострились до предела, и Ник не без основания опасался, что может сорваться. Если вдруг увидит, что ей угрожает опасность… А от нападения никто не застрахован. Враг мог затаиться.

– Хорошо, – выдавил из себя Ник и заглушил двигатель. Повернулся к ней и взял за плечи. Нежно, но крепко. – Только всё время находишься рядом со мной. Поняла?

Марика улыбнулась и в ответ положила ладошку на его грудь.

Туда, где билось горячее сердце.

– Как скажешь, Ник, как скажешь.

Её низкий чувственный ответ мгновенно нашёл отклик в теле Ника. Тот издал вибрирующий стон и, прищурив глаза, выдохнул:

– Женщина, когда ты так говоришь, у меня возникаешь лишь одна мысль. И она напрямую связана с кроватью. А теперь марш из машины. Задержишься на десять секунд, и мы пропадем, минимум, на полчаса.

Оборотни встретили её более спокойно. За время, прошедшее с того памятного дня, когда их альфа увез её в свой дом, они свыклись с мыслью, что рядом с ним вампирша. Правда, всё равно раздалось несколько предупреждающих рычаний.

Марика гордо вскинула голову.

Девушка не отличалась смелостью, но сегодня она должна показать характер. По-другому – нельзя.

Сегодняшний день войдет в историю.

Практически за ними следом прибыл картеж Садова, насчитывающий не менее полусотни машин. Сердце Марики дрогнуло. Что-то было не так. Зачем приехал весь клан? Они же с дедушкой договаривались, что приедут не более сотни вампиров. А тут…

Рука – крепкая, надежная – сжала её ладошку.

– Так надо.

Два слова, вселяющие надежду.

Значит, её посвятили не во все планы.

Глаза Дария Садова подтвердили её догадку. Дедушка, не привыкший прятать взгляд, подошёл к внучке, и в них она прочла извинения.

Что задумали мужчины?

Когда же из одной машины показался Игнат, у Марики потемнело в глазах. Только не он! Только не он… Что здесь делает кузен? Он же способен всё испортить! Ему дай повод!

По жесткому презрительному выражению на холеном лице, Марика поняла, что так и будет.

Игнат, яро ненавидящей оборотней, способен был на подлость. Для него подставить главу клана – раз плюнуть. Он уже спал и видел, как подомнет под себя империю Садова.

– Пёсиков вывели погулять, – его насмешливую реплику услышали все. – Псарня опустела. Как интересно!

– Игнат, помолчи, – Дарий мог заставить замолчать его одним взглядом, но не стал.

И снова у Марики возникло ощущение, что происходящее – часть хорошо спланированного сюжета.

Она с силой прикусила нижнюю губу. Ей ничего не оставалось делать, как молча наблюдать.

И верить своим мужчинам. Они знали, что делали.

– Дарий, а почему, собственно, я должен молчать? – Игнат встал посередине своеобразного круга. С одной стороны – вампы. С другой – оборотни. Дарий, Ник и Марика – напротив него, посередине двух кланов.

Молчали все. Понимали, что сейчас наступает самый ответственный момент. Вожакам необходимо доказать, что за ними не зря следует народ.

Дарий, опираясь на трость, вышел вперед.

– Готов выслушать тебя, Игнат. Тебе есть, что сказать?

– Конечно, есть! – глаза молодого человека хищно блеснули. – Ты принял правильное решение отдохнуть! Его я полностью поддерживаю! Вижу – ты стал слабохарактерным, никчемным! Забыл, что значит править железной рукой! Поспишь – вспомнишь! Лично против тебя я ничего не имею! – Игнат упивался звучанием своего голоса и гулким эхом, раздающимся по поляне, поэтому не заметил, как прищурил глаза тот, кого он считал дряхлым стариком. Как в них появилась угроза. Затаенная, самая опасная. Лишь самонадеянный безумец был способен в одночасье решить, что стал сильнее древнего вампира.

– Высказывай дальше свои претензии, – вкрадчиво произнес Дарий, выпрямляя спину и не сводя пристального взгляда с зарвавшегося родственника. – Мы послушаем.

Игнат был в ударе. Вампиры будет, по любому, за него. Он – сильный! Молодой! Они за ним пойдут!

Не учел он одного – практически в каждой семье были те, кто терял близких уже после оглашения мира. Вампы готовы были и дальше лить кровь. Чужую. Не свою.

Не своих дочерей и сыновей.

– Ты затеял какую-то нелепую аферу, Садов. Говорят, собираешься уйти на покой, предварительно выдав наследницу рода за псину. Ты – рехнулся! Ни один оборотень не способен противостоять мощи древней расы! Ни один!

На поляне послышался возмущенный гул. Уже начались слышаться недовольные реплики, как среди оборотней, так и среди вампиров.

И всё же…

Никто не подначивал. Никто не скалился. Никто не пытался напасть.

Все ждали.

Ждали чего-то решающего и кардинального.

И этот момент настал.

Ник, подбадривающе сжав узкую ладошку Марики, оторвался от девушки и ленивой, почти небрежной походкой направился к Игнату.

Вампир довольно ощетинился, уже предчувствуя легкую победу. Игнат не верил, что тот, кто не был рожден альфой, способен противостоять ему! Да, выйди против него истинный альфа, вожак, он бы еще подумал. И то! Он считался опытным бойцом. У него сила и быстрота вампира! Это многое решало!

– Я не опущусь до оскорблений, и не буду обращаться к тебе, используя унизительные прозвища, – начал говорить Николай, не повышая голоса. Спокойно. Ровно. Так, чтобы заставить всех собравшихся замолчать и внимательно вслушаться в его слова. – Для меня вампиры стали частью моей жизни. Я не хочу больше лить вашу кровь. Не хочу враждовать. Я хочу, чтобы мои дети росли в мире, где оборотни и вампиры сосуществуют без желания перегрызть друг другу глотки. Ты что-то там говорил про древнюю расу. Что ж… Согласен. Два клана способен объединить лишь тот, в ком течет древняя кровь.

– В тебе-то её нет! – оскалился Игнат, и демонстративно откинув голову назад, расхохотался. – Так понимаю, псина, ты себя метишь на главу объединенного рода! Идиотизм! Никогда не признаю псину своим лидером! Не склоню пред ним колено! Давай, урод! Решим всё по-мужски! Раз и навсегда и здесь! – Игнат рванул на себе черную шелковую рубашку. Зашипел, обнажив клыки. – Победитель решает судьбу кланов! И ему достается Марика! Слышишь, Марика, скоро ты будешь лежать уже подо мной!

Николай, чуть склонил голову набок, тоже прибёг к показному – поцокал языком.

– Не стоило тебе делать скоропостижных выводов! И бросать вызов тому, о ком ни хрена ничего не знаешь! – прыжок, и Ник оказался в метре от Игната. – Но самая твоя большая ошибка заключается в том, что ты посягнул на мою женщину! Поэтому…

Николай медленно, почти лениво, почти нехотя, потянул за край тенниски, и та с треском начала рваться. Поиграл мышцами, словно разминаясь. Оборотни знали, что их альфе не требовалась разминка, это опять-таки было частью какой-то игры.

А дальше – Николай поднял к верху лицо и забыл. Громко. Протяжно. И от этого воя у многих побежали мурашки по коже.

Потому что издаваемый альфой вой отдаленно не напоминал вой волка.

Более того, с Ником начала происходить трансформация. Он не перекинулся в большого черного волка, как все ожидали. Он продолжил стоять на ногах, но черты лица заострились, стали более жесткими, на них появилась щетина. Его тело стремительно увеличивалось в размерах и за доли секунды достигло более двух с половиной метров. Кисти рук превратились в огромные лапы с длинными когтями, каждый не уступающий охотничьему ножу. Джинсы лопнули и разлетелись в лохмотьях. Мышцы ног стали больше походить на стволы вековых деревьев – крепкие, жилистые. Само тело покрылось такой же небольшой щетиной. Вроде бы животное, но все человеческие черты сохранились.

Кто-то восторженно закричал. Кто-то вскрикнул, зажав рот рукой. Кто-то охнул. Кто-то зарычал.

Но никто не остался безучастным.

И ни у кого не осталось сомнений, что перед ними стоит не просто волк. Перед ними стоит легенда.

– Простой волк не способен поддержать мир между оборотнями и волками, а потомку берсерков – это вполне по силам! – рокочущим, низким вибрирующим тоном проговорил Ник и двинулся на Игната.

Тот понял, что оказался в ловушке.

Он тоже слышал про берсерков…

Про непобедимых воинов. Обладающих сверхсилой, сверхмощью. Даже владеющих колдовством.

Вампир часто задышал, бросил нервный взгляд на Садова, скрестившего руки на груди и с ленцой наблюдавший за тем, кто поспел прилюдно усомниться в его решении. Ни жалости, ни сострадания в его взгляде не было.

Игнат заметался, зарычал и бросился на берсерка. Убегать не имело смысла – он прилюдно сказал, что не склонит колени перед псиной. Да кто же знал, что у псины будет столь жесткая щетина!

Вампир прыгнул в воздухе, намереваясь ударить Ника в живот. Но тот, не напрягаясь, опередил его, и одним взмахом руки решил всё.

Когти вошли в живот вампира, распарывая грудные мышцы и кости…

Когда Игнат упал на землю, Ник тряхнул рукой, и темная кровь брызнула на зеленую траву.

Берсерк тяжелым взглядом обвел собравшихся по кругу, всматриваясь в каждое лицо. Были испуганные. Недоуменные. Восхищенные. Но не было тех, кто желал ещё бросить вызов.

– Это была последняя кровь, пролитая в схватке между вампиром и оборотнем. По крайней мере, на моей территории. А как вы все понимаете, теперь моя территория большая. Очень большая, – всё тем же вибрирующим тоном сказал Ник, и, не перекидываясь обратно, широким шагом направился к тому месту, где стоял довольный Садов и бледная Марика.

Остановился напротив Марики.

Протянул руку.

Марика на ватных ногах подошла к нему. И тотчас оказалась в воздухе.

Он поднял её на руки, и больше не говоря ни слова, направился в чащу леса. Оборотни расступились, образовывая узкий проход. На мгновение Ник поймал взгляд Жоры – и в нем запечатлелась поддержка и уважение. То, что дороже секундного восхищения.

Ник шёл быстро. Дышал тяжело, прерывисто. В какой-то момент сорвался на бег.

Бежал долго. Пока не решил, что достаточно далеко от собравшихся кланов.

Остановился и бережно опустил Марику на землю.

Отошёл на пару шагов.

И возвышаясь над ней, по-прежнему пребывая в образе берсерка, спросил, всматриваясь с красивое лицо.

– А ты признаешь меня своим вождем?

Уголки губ девушки дрогнули. Из глаз полились столь долго сдерживаемые слезы. Воздух в груди обжигал и мешал говорить. Пришлось резко выдохнуть и так же глубоко вздохнуть.

Лишь потом Марике удалось сделать шаг в сторону Ника.

Ещё один.

Она была совсем крошечной по сравнение с его исполиным ростом.

– Признаю…, – прошептала и протянула руку, желая дотронуться до груди.

И чтобы осуществилось её желание, потомок древней расы упал на колени.

Конец

Страсть волчицы

Он учуял её запах, когда она ещё была далеко.

Волнующий.

Терпкий.

Сводящий с ума.

Мужчина приглушенно застонал и прикрыл глаза. Потом резко распахнул их, поднялся на ноги и направился к камину, где догорали поленья.

Он планировал лечь спать, и не ждал её появления.

Она пришла снова….

Как он ей и говорил.

Губы мужчины дрогнули в ухмылке. Глупая девчонка. Сама не знает, что творит. Считает, что сможет переиграть его. А главное, открыто об этом заявляет. Что ж…. Он принял её правила игры. Ради её тела.

Всевышняя Луна! Какое у неё тело….

Захар и помыслить не мог, что женщина может иметь подобное тело. Совершенное. Созданное для него.

За свою долгую жизнь он видел сотни раздетых женщин. И каждая из них билась в судорогах оргазма от его ласк. Ему нравились разные женщины. Высокие и малышки, худенькие и в теле, смуглые и отличающиеся белизной кожи. Он не делал разделения между ними. Если он хотел женщину, он брал её.

Обычно без долгих ухаживаний, без букетно-конфетного периода.

Просто приходил и брал.

И каждая оставалась довольна.

Но ни у одной из прежних женщин он не встречал столь совершенных пропорций.

Агата была среднего роста, с длинными ногами, высокой полной грудью, тонкой талией и крутыми бедрами. Она была сама страсть. Походка вызывающая, от бедра. Глаза – карие, смотрящие на мир с насмешкой и превосходством. Губы – полные, насыщенного розового цвета. Волосы цвета золота довершали картину.

Когда Захар увидел её в доме альфы, подумал – любовница. В обтягивающем черном трико и кожаном корсете, она выглядела очень вызывающе. Захару сразу же захотелось нагнуть её и взять.

Прямо там, в доме альфы Северной стаи. На ковре. Без прелюдий.

С такими, как она, так и надо.

Он даже решил, что отобьет её у альфы. Ему альфа отказать не посмеет.

Каково же было его удивление, когда Игнат представил её, как единственную дочь, и шутливо посетовал, что с её характером она может смело занять его место после кончины. Стая под её руководством будет и дальше процветать.

Захар усмехнулся. Он относился к числу неисправимых шовинистов, и считал, что женщина должна находиться под мужчиной.

И никак иначе.

Агат прочла это в его глазах, и её, карие, хищно вспыхнули.

Она молча бросила ему вызов.

И Захар принял его.

В тот день она ещё не знала, с кем связалась.

И он не знал….

Она приближалась. Её запах усиливался, и у Захара засосало под ложечкой. Скоро она снова станет его. Снова. Как в прошлый раз. И не иначе.

Подкинув поленьев в камин, он прошёл на кухню, спустился в погребок и приготовил бутылку белого вина. Знал, что она предпочитает красное. Но он-то любил белое.

Снова вернулся в главный зал и опустился в кресло.

И стал ждать.

Ждать пришлось не долго.

С его сверхобонянием даже для оборотней он мог учуять любого человека или зверя за несколько километров.

Она была не исключением.

Он точно видел, как она бежит крупными прыжками, как преодолевает расстояние, разделяющее их. Как остановится не добегая его дома. Постарается восстановить дыхание.

А потом задержится у порога, и в её глазах мелькнет сомнение….

Не уйти ли снова в ночь….

Не убежать ли снова в ночь.

Агата стояла на крыльце небольшой веранды и сжимала кулаки. Что она тут делает? Зачем снова прибежала к нему?!

Зачем….

Её грудь шумно поднималась и опускалась.

Как же она ненавидела себя за слабость. Но сильнее она ненавидела его. Как же она его ненавидела!!! Кто бы только знал! С появлением этого Древнего её жизнь изменилась, пошла кувырком. Она чувствовала себя загнанной, и ничего не могла поделать с этим удушающим ощущением.

Захар был сильнее её отца. Сильнее всех живущих оборотней. Он был Древним.

Легендой.

Почти мифом.

Он пришёл из ниоткуда и поселился в их краях. Агата сжимала зубы от злости. Почему он не прошёл мимо? Почему не выбрал другую стаю?

Тогда бы она не стала зависимой, не стала унижаться, прибегая к нему.

Он ясно дал понять – если она хочет его, то должна будет всегда делать первый шаг сама.

Агата бы и сделала. Ей не впервой покорять мужчин. Она свободная волчица, дочь своего отца. Если ей нравился мужчина, она не видела ничего зазорного в том, чтобы сообщить ему об этом. И сгореть в огне страсти. Повстречаться некоторое время, а потом полюбовно расстаться. Без обязательств. Без будущего. Нормальные современные отношения.

С Захаром всё было иначе. Он заставлял её прогибаться. Показывал на место, которое по его домостроенному мнению должна занимать женщина.

И это место было одно.

Под ним.

Агату затрясло. С каким бы удовольствием она вцепилась ему в глотку! Пустила его кровь! Уничтожила! Никогда не замечала за собой кровожадности, а тут….

Убила бы, если смогла!

Но мерзавец силен. Отец сказал, что он самый сильный из всех живущих оборотней.

Самым страшным было другое.

Она безумно его хотела. Хотела так, как никого и никогда.

Что он делал с ней…с её телом…. Полная Луна, что он делал….

Агата мотнула головой, отчего её прямые светлые волосы разметались по плечам, и распахнула входную дверь.

Захар стоял к ней спиной. Смотрел на огонь. Он не обернулся, не пошевелился. Как стоял, так и продолжил стоять.

У Агаты оборвалось сердце. До чего же он хорош….Невероятно хорош. Настоящий зверь. Сильный.

И властный.

Мужчина.

Она сглотнула подступивший к горлу ком, и прищурила глаза.

Он снова дает понять, что он хозяин их отношений.

Агата хотела уже возмутиться и сказать, что-нибудь нагло-пахабное, когда услышала его спокойное:

– Я говорил тебе, в каком виде ты можешь входить в мой дом?

Агата вздрогнула и снова шумно сглотнула.

– Да….

– Почему тогда ты посмела войти одетой?

Его голос оставался спокойным. Раздражающе спокойным. И одновременно безумно возбуждающим.

Тело Агаты завибрировало. Да как он смеет!.. Снова отдает приказы!

– Раздевайся или уходи.

У него всё очень просто. Или одно, или второе. А у неё нутро выворачивает от желания и неудовлетворенной страсти. Конечно, можно уйти, можно отправиться в первый попавшийся кабак и….И что? Выискивать среди постояльцев мужчину, отдаленно напоминающего Древнего? Допустим, найдет! А дальше то что? Разве он удовлетворит её, как Захар?

Захар услышал шорох падающей одежды. Отлично. Умная девочка. Не злит его с самого начала, как было в прошлый раз. Прогресс на лицо.

Она скинула одежду и сделала шаг в его направлении.

Он, по-прежнему стоял спиной.

– Ещё… Скажешь хоть одно матерное слово, или посмеешь обозвать меня, повысить голос – вышвырну.

Агата знала, что вышвырнет.

Потому что уже делал так.

Делал!.. С ней!..С дочерью альфы!..

Кровь прильнула к лицу, и она прикусила губу, чтобы не сказать всё, что думает о нем. И сказала бы, непременно сказала бы, если бы её жадный взгляд не скользнул по его широким плечам, обтянутой коричневой тенниской.

Она сразу же вспомнила каков он, когда обнажен.

И подавила порыв.

Сделала ещё один шаг в его направлении.

– Нет. На шкуру ложись. Перед камином. И ноги разведи. Широко. Чтобы я видел тебя.

У Агаты всё оборвалось внутри. Вот так всегда! Спокойный, сдержанный, не терпящий возражений.

В первые вечера она пыталась спорить, насмехаться, показывать, что и она может быть крутой. Итог? Или она оказывалась под ним, или он говорил «нет». Причем, говорил так, что она на самом деле понимала, что он не изменит решения, как его не соблазняй.

Поэтому, если она хотела получить оргазм именно с ним, ей приходилось подчиняться.

Она обзывала себя разными матерными словами, среди которых шлюха и подстилка были самым мягкими. Но неизменно возвращалась к тому, от чего начиналось – к страсти.

К безудержной страсти к этому оборотню.

Захар был огромным в волчьем обличье. Не просто крупным. Её он превышал раза в два с половиной, а среди волчиц она была не хилой самкой. И она знала – пожелай он её уничтожить, разорвет одним рывком.

Гордо вскинув голову и ступая на носочки, Агата подошла к шкуре медведя и грациозно опустилась на неё.

Легла на спину, ничуть не стесняясь своей наготы.

И развела ноги.

Лишь после этого Захар обернулся и посмотрел на неё.

Его глаза алчно вспыхнули, когда он увидел желанную плоть.

И учуял запах возбуждения.

Агата была готова принять его.

Но не так быстро.

Он, взяв открытую бутылку с вином, направился к девушке. Не без удовольствия заметил, как бисеринки пота выступили у неё на висках и лбу. Агата испытывала волнение, и огромным усилием воли пыталась скрыть испытываемую неловкость. А, возможно, и поднимающуюся ярость.

Захар знал, что она ненавидит себя, за то, что приходит к нему. Сначала испытывал к ней жалость, теперь ничего, кроме желания показать зарвавшейся девочке, что, прежде чем кому-то бросить вызов, надо правильно рассчитывать силы.

– Вина? – лениво поинтересовался он.

Агата вытянулась на шкуре. Кто бы ей сказал, что она начнет течь лишь от одного взгляда мужчины, подняла бы на смех.

А тут….

Тут она плавилась, и ничего не могла с собой поделать. Главное – не хотела.

– Я люблю красное вино.

– Знаю.

– У тебя в руках бутылка сухого, – презрительно заметила Агата и чуть-чуть повела бедрами.

Так, чтобы Захар не расслаблялся.

Ни один мускул не дрогнул на мужественном лице Древнего.

Но он заметил её движение. Он всё замечал.

– Я люблю сухое.

Агата хотела заметить, что тогда он может употреблять спиртное в одно лицо, но не успела. Захар, подойдя к ней, бесцеремонно перешагнул одной ногой через её бедро, и теперь стоял над ней, возвышаясь и смотря сверху на распластанное обнаженное тело.

Потом наклонил бутылку, и из горлышка тонкой струей полилась светло-янтарная жидкость….

И попадала она прямо на гладкий лобок, устремляясь вниз, к складкам сладковатой плоти.

Агата вздрогнула и шумно втянула в легкие воздух. Резкий контраст возбужденной плоти, которая горела от желания, и прохладной жидкости был для неё полной неожиданностью. Она дернулась, желая свести ноги.

И сразу же послышалось властное:

– Ноги не своди.

Голос мужчины чуть заметно изменился. Стал более хриплым, низким. Захар медленно начинал попадать под обаяние женского тела. Он тоже не железный.

И тоже хотел эту волчицу.

С тех пор как она впервые выставила перед ним свою попу, других женщин в его постели не было. Да и не потерпела бы она других. Это Древний понимал. И готов был пожертвовать случайными связями ради неё.

Его волчица.

Вон как недовольно сверкает глазами. Но терпит. И губы прикусывает от едва сдерживаемых эмоций. Кусай, девочка, кусай, они ещё привлекательнее будут….

Захар улыбнулся одними уголками губ.

– Тебе идет влага между ног.

От вина чуть защипало женские складки. Но Агата не обращала внимания, она, как завороженная следила за действиями мужчины.

Чтобы не остаться в долгу, она приподняла бедра, позволив жадным глазам мужчины лицезреть женскую плоть.

На висках Захара запульсировала вена, но он не подал виду, что его напряжение стало возрастать.

– Я, пожалуй, откажусь от вина, – Агата приняла его правила игры.

– А я выпью.

С этими словами Захар швырнул бутылку в направлении дивана, не заботясь о том, что вино, пролившись, повредит дорогую мебель.

Всё его внимание сосредоточилось на розовой, манящей плоти.

Захар отступил назад, встав между раскрытых бедер Агаты. Чуть прищурил глаза. Опустился на корточки.

– Ты сегодня не двигаешься, – решительным, не терпящим возражений тоном, сказал он.

Агата, ерзая бедрами от нетерпения, не сразу уловила смысла его слов. А когда поняла….

Новая волна жара прокатилась по телу девушки. Ей не двигаться? Да что он о себе возомнил?

Хотя….

Агата снова прикусила нижнюю губу. Ей одновременно хотелось послать Древнего по известному адресу, с другой она видела, как он опускается на колени между её бедер, собираясь испить…вино.

– Я не могу не двигаться, – сдерживая шквал нарастающих эмоций, приглушенно прорычала она.

Чтобы не видеть темноволосую голову мужчины, его властное выражение на лице, пылающих глаз, Агата запрокинула голову и уставилась в потолок.

– Можешь.

Лаконично.

– Нет….

– Не спорь, женщина.

Три слова поставили точку в их зарождающемся споре.

Или это были не слова, а язык, которым Захар провел по плоти, слизывая капельки вина? И женский дурманящий сок….

Агата дернулась от интимной ласки и сразу же подалась вперед. Как она любила, когда Древний ласкал её подобным образом! Делал он это умело, страстно, невероятно проникновенно. Он точно читал её женскую сущность. Знал, когда надо языком провести по сладостной расщелине, когда поцеловать клитор, когда потянуть его губами, а когда интенсивно начать лизать губы.

– Вкусное…вино, – выдохнул Захар и руками приподнял бедра девушки, чтобы иметь более открытый доступ до лона Агаты.

Ага, вино. Конечно, вино.

Агата приглушенно застонала, когда Захар губами прикусил клитор. Дернувшись, она потянулась к его голове, и запустила пальцы в коротко постриженные волосы.

– Руку убери! – приказ. Сердитый.

Новая, куда более сильная волна дрожи прокатилась по телу Агаты. Дыхание сбилось, обрываясь через раз.

Медленно, очень медленно она отняла руку от головы мужчины, чтобы услышать следующий приказ.

– Обе руки заведи за голову.

Что?…. Её помутневший от сжигающего пламени разум не сразу среагировал на очередную прихоть Древнего.

Завести руки за голову? Но зачем?….

Девушка нахмурилась, собралась было возразить, а потом подумала – почему бы и нет? И подняла руки, вцепившись пальцами в шкуру.

Захар не единожды доводил её до безумного оргазма, и всегда она сначала противилась его шовинистским повадкам.

При таком положении тела, когда руки заведены за голову, её груди приподнялись и призывно ждали своей очереди. Соски давно превратились в две горошинки, и требовали, чтобы их охватили губами, и так же пососали.

Зверь Захара удовлетворенно зарычал внутри мужчины, когда заметил капитуляцию волчицы. Как же ему нравилась эта бестия! Всегда сопротивляется… всегда подчиняется….

Язык мужчины скользнул внутрь лона и стал исследовать его глубины. Капельки вина придавали женскому вкусу Агаты особый, более терпкий вкус.

Захар планировал заставить Агату кончить от ласк его языка, но сейчас осознал, что переоценил свои возможности.

Оторвавшись от лона девушки, подтянув на руках тело, мужчина переместился вверх.

Глаза девушки были закрыты, лицо искажено гримасой страсти.

– Очень вкусное…вино, – проворковал Захар и как бы невзначай коснулся тканью рубашки по вершинкам сосков Агаты.

Та отозвалась мгновенно. Зашипела и открыла глаза. Чтобы утонуть в омуте его темных глаз.

– Вино…говоришь?

– Угу.

Их взгляды скрестились.

– Не двигаться и дальше? – говорила она с трудом.

– Ни в коем случае.

– Говорить тоже запретишь?

– Я как разу думаю, как лучше использовать твой ротик…

Сказал, и у обоих в голове разом возникла картина, как именно следует использовать её алчущий ротик.

– А что…если я ослушаюсь тебя? – Агата облизнула пересохшие губы.

Захар её ещё ни разу не поцеловал за сегодня. А как она хотела, чтобы он впился в неё жестким поцелуем, смял губы, проник внутрь, чтобы их языки переплелись в извечном танце!

Но она молчала о своих желаниях. В следующий раз ведущей в их играх будет она….

– Останешься без моего члена.

Очень простой ответ. И весомый.

Агата хищно улыбнулась.

– Я согласна на язык. Ещё вина не хочешь испить?

Сказала и не без удовольствия заметила, как гневно и одновременно завораживающе блеснули глаза Древнего. Она таки задела его. Счет сравнялся?

– Не люблю злоупотреблять спиртным, – теперь красивое, точно высеченное из камня, лицо Захара приблизилось к её. Глаза в глаза. Губы напротив губ.

Он приказал не двигаться? Что ж….

Агата чуть приоткрыла ротик и облизнула губы. Теперь, увлажненные слюной, они заблестели, и их невозможно было оставить без внимания.

Так думала она.

Захар думал иначе.

Он усмехнулся и, опираясь на одну руку, вторую поднёс к лицу девушки. И, обведя указательным пальцем губы Агаты, вставил палец ей в рот, имитируя оральный секс. Сделал несколько быстрых движений.

По телу Агаты побежали мурашки, и она стала посасывать палец, чувствуя, что её лоно увлажнилось сильнее. Она не скрывала, что хотела его член.

Как во рту. Так и в своей киске.

Захара тоже медленно, но верно начинало скручивать от желания. Член, давно налившийся кровью, неприятно уперся в грубую ткань джинсов. Захар планировал подольше поиграть с Агатой, но… Слишком желанна серая волчица.

Продолжая удерживать палец во рту девушки, он склонил голову к холмикам грудей с торчащими сосками. Вот и они дождались своей очереди…. Легонько подув на них, Захар с силой впился в груди, начав их сладостно теребить.

Агата громко застонала и приподняла бедра.

– Без движения! – Захар среагировал мгновенно.

Агата снова застонала, чертыхнувшись, и усиленно принялась сосать и облизывать мужской палец. Она хотела вместо него член! Большой, тугой и безумно сладкий! Порочно? Ну и что! Она хотела!!! Хотела чувствовать, как он грубовато проникает в её рот, как упирается в глотку, как подрагивает головка, выпуская капельки солоноватой терпкой жидкости.

Она бы даже не возражала, чтобы он кончил ей в рот…предварительно побывав в лоне, которое крутило от желания.

А Захар всё продолжал забавляться с двумя холмиками….

Правда, вторая рука спустилась вниз и легла на лобок. По хозяйски легла. Точно имела полное право.

Агата замерла, перестала облизывать палец.

– Хочешь, чтобы я вошёл….пальцем?

Голос обманчиво-ласковый. Нашептывающий. Обещающий.

Волчица внутри девушки металась от нетерпения. И снова проклинала свою похотливую натуру. Нельзя больше приходить к Древнему! Нельзя….

– Только пальцем? – прошипела Агата и прикусила тот палец, что находился у неё во рту. Прикусила ощутимо, ещё немного сдавит и пустит кровь.

– Пока – да.

Чертов ублюдок!..

На мгновение Агата прикрыла глаза, борясь с двумя страстями – желанием его прибить, и желанием оседлать верхом. Второе было едва ли осуществимее первого – Древний категорически не признавал эту позу.

Девушку начало потрясывать от нестерпимого зуда между ног. Клитор горел. Половые губы набухли. Ей требовалось…ей требовалось…

Освобождение.

Которое мог дать Захар.

Но не давал.

По спине мужчины заструилась капелька пота. Он с упоением ласкал горошинку на груди Агаты, то втягивая ареол соска полностью, то чуть прикусывая его. Он чувствовал, как тело девушки под ним плавилось. Аналогичные эмоции испытывал и он, но сдерживался.

Спешить им было некуда.

Между их встречами прошло три дня. И он сильно проголодался. Была б его воля, он никуда не отпускал строптивицу, заперся с ней в доме и наслаждался её совершенным телом днями напролёт. Но пока эти фантазии оставались только фантазиями. Воплотить их в жизнь не предоставлялось возможности.

Дай Агате понять, что он жаждет не только её тело, но и её саму, она может в один миг потерять к нему интерес. А подобного допустить он не мог.

Сначала привяжет девчонку к себе.

Потом признается в чувствах.

Только в таком порядке.

Его палец скользнул в лоно молодой волчицы, и та заурчала от удовольствия. Как и он.

Она была влажной. Очень влажной. И не от пролитого вина. Не от его слюны. От своих соков.

Её соки он не перепутает ни с чем. Чуть густоватые. Вязкие. Прохладные. Они обволакивали его палец, оставляя ни с чем несравнимый аромат любви.

Мужчина старался не обращать внимания на боль в члене. Напряжение достигло апогея. Ещё немного осталось…

Захар задвигал пальцем, проникая на всю глубину и поглаживая внутренние стенки лона. При каждом его движении Агата судорожно пыталась свести ноги, но каждый раз вновь раскидывала их для более глубокого доступа. Девушка дышала очень часто, она несколько раз порывалась вскинуть руки, обнять Захара, но помня об его приказе и жестком характере, каждый раз удерживала их за головой.

И чем настойчивее она удерживала руки, выполняя его приказ, тем сильнее становилось возбуждение.

Теплые волны накрывали её одна за другой…

Палец Захара последний раз надавил на клитор и покинул сладостную, лоснящуюся от соков, расщелину.

– Хочешь меня? Хочешь мой член?

Захар одним ловким движением вытянулся над распластанным телом девушки, удерживая вес собственного тела на руках.

Теперь их глаза оказались на одном уровне, и он не без торжества заметил поволоку в карих глазах молодой волчицы. Желание, ни с чем несравнимое, поглощало её изнутри.

Неожиданно Агата улыбнулась. Улыбнулась соблазняюще. Как может улыбаться женщина, уверенная в своей сексуальности.

И в том, что её хотят.

– А тебе нравится меня подчинять? – проворковала она, демонстративно заводя руки ещё дальше за голову. – Нравится, что я нахожусь в твоей власти? Нравится, что я начинаю течь, стоит тебя увидеть?

У Захара пересохло в горле. Чертовка….

– Нравится, – признался он.

– Так разденься и возьми меня, – с жаром, поспешно, выпалила она и приподняла бедра.

Захар усмехнулся.

– Я кому сказал не двигаться….

– Даже так? – Агата повела бедрами.

Мужская рука опустилась на живот девушки.

– Ты – невыносима, – проговорил он и заметил, как в глазах Агаты вспыхнули довольные огоньки.

Рано радуешься!..

Захар улыбнулся в ответ и быстрым движением поднялся на ноги, снова встав по обе стороны от бедер Агаты. Продолжая неотрывно смотреть в глаза девушки, он порывисто стянул с себя тенниску. Швырнул её на пол. Следом принялся за ремень.

У Агаты пересохло во рту.

Сейчас….сейчас всё будет….

Но её ждал сюрприз.

Захар избавился от одежды быстро, наконец-то высвободив член на свободу. Толстый, чуть больше среднего размера с идеальной розовой головкой, которая поблескивала от нескольких выпущенных ранее капелек.

То, что надо.

И то, зачем пришла в его дом волчица.

Грудь Агаты шумно поднималась и опускалась. Она и до этого не стеснялась своего желания, которое сейчас достигло апогея.

Почему она столь сильно хочет Древнего? Хочет так, как никогда и никого. От одной мысли, что он вот-вот проникнет в её лоно, ноги становились ватными.

Сейчас….сейчас всё будет….

– Куда? – коротко спросил Захар, и в первое мгновение Агата даже не поняла, о чем он спрашивает.

– Туда.

Информационный диалог. Но им он был понятен.

– Ты двигаешься, я прекращаю движение.

Новое условие, на которое Агате было уже наплевать. Да не выдержит он! Пусть он и Древний, но он не железный! А в первую очередь он мужчина! Самец!

Пусть только проникнет в неё…войдет…а там….

Она так ритмично задвигается к нему навстречу, так страстно начнет подкидывать бедра, что он забудет о своих нелепых приказах!

Агата закрыла глаза, изображая покорность.

Даже хорошо, что глаз оказались закрытыми, это позволило в полную силу заработать воображению. Вот Захар почти бесшумно ступает по шкуре, обходя тело девушки…Опускается на колени меж её раскинутых ног…Замирает…Тяжело дышит…Почему-то пытается восстановить дыхание, привести его в норму…

А потом девушка почувствовала, как её бедер коснулись бедра Захара…Он устраивался меж ними….

Вот так…вот так….

Глаза волчица открыла, как только головка члена скользнула по половым губам. Тело завибрировало и подалось ему навстречу. Пришлось сжать губы, чтобы не начать ритмично двигаться. Этот…Древний может прервать акт. Пока. Потом войдет во вкус, будет стремиться достигнуть оргазма, и тогда….

– О…..

Захар вошёл полностью. Сразу и на всю длину. Один толчок.

И вышел.

– Оооо…..

Руки сбагрили шкуру, локти уперлись в пол. В висках отчаянно застучало, кровь ударила в голову.

Скоро…скоро будет придет освобождение….

Но как она ошиблась!

Захар снова одним движением подтянул тело и оказался над её грудью.

– А теперь сюда…Ты же хотела его и здесь почувствовать….

Головка члена уперлась в губы Агаты. Та с готовностью приоткрыла рот и гортанно застонала, когда член проник в полость рта. Язык с готовностью лизнул уздечку, обводя и дразня нежную плоть самым кончиком. Ей нравилось его лизать, кто бы знал, как она кайфовала, чувствуя его солоноватый вкус…Нет, не солоноватый, – сладкий, очень сладкий…

Захар вынул член изо рта так же стремительно и властно, как и из лона.

И снова он вернулся к раскинутым бедрам девушки…

И снова последовало несколько глубоких толчков….

И снова ощущения наполненности, но не освобождения…

И снова Захар подтянув тело, вставил член в рот Агаты….

Та задыхалась. Нет, не от того, что её имели в рот, а от того, что ощущения зашкаливали. Это было не реально. Всё тело подрагивало. Низ живота горел, судорожно сжимаясь. Клитор набух. Соски пощипывало. Сама кожа стала нереально чувствительной, и отзывалась на малейшее прикосновение к ней.

Захар наслаждался сумасшедшим сексом с волчицей.

Как она роскошно порочна….

Как соблазнительна…

С какой готовностью принимает его.

Желание накрывало его с головой. Но он сдерживался….К чему спешить? У них вся ночь впереди.

Когда Захар в очередной раз проник в рот Агаты, и та ощутила свой вкус перемешанный со вкусом Древнего, она не выдержала. Сорвалась. Обхватила упругие бедра мужчины, сжала полушария и сильнее заставила его проникнуть в глубину рта.

Казалось бы, мужчина должен был только порадоваться, сильнее возбудиться.

А Захар зарычал и резко отбросил её руки.

– Я говорил, чтобы ты не двигалась! – его карие глаза стали почти черными. Он стоял на коленях рядом с лицом девушки, эрегированный член продолжал находиться в зоне досягаемости.

– Захар…., – выдохнула Агата и снова изогнулась. Пора было прекращать игру. Она хотела кончить. Внутри лона едва ли не жгло от нестерпимого стремления испытать освобождения.

Но Древний был не преклонен.

Он склонился и прошипел прямо ей в губы:

– Ты нарушила мой приказ. Поэтому сейчас соединяешь два пальчика и начинаешь удовлетворять сама себя. А я посмотрю.

– Что?…

– Ты слышала, волчица, ты прекрасно меня расслышала, так что давай, трахни себя….

Агате сначала подумала, то она ослышалась. Он не может с ней так поступить! Ещё немного, и она кончит! Ей хватит нескольких его толчков! Глубоких, мощных!

Рук, тем более, своих, ей будет мало.

Девушка, продолжая сбивчиво дышать, подняла руку и направила её к лону. Она увидела, как Захар с хищным блеском в глазах наблюдал за её движениями.

Рука девушки коснулась лишенного волос лобка, а потом….

Агата сорвалась. Снова. На этот раз она быстро перекатилась через себя и вскочила на ноги.

– Знаешь что, Древний!!!!… – шквал сумасшедший эмоций не позволял ей связно говорить. С растрепанными волосами, с разгоряченным телом, обнаженная, она выглядела потрясающе.

Захар тоже быстро поднялся.

Что-то пошло не так….

Он не успел ничего сказать, потому что Агата со злостью, с нескрываемым разочарованием, с яростью, на какую только была способна, выпалила:

– Да пошёл ты в п…у!

Захар недобро улыбнулся.

– Я только что там был.

– Тогда иди на х…й!

А вот это было перебором. Даже для Агаты.

Никто не смел оскорблять и унижать Древнего.

Агата поняла свою оплошность, когда увидела, как на лице Захара появляется жесткое, жестокое выражение.

Он не простит. Не оставит её слова без ответа.

Агата задрожала. Но уже не от желания. От страха.

И повинуясь древнему инстинкту, девушка перекинулась и рванула прочь из деревянного коттеджа, опрокидывая на своем пути мелкую мебель.

Догонит – порвет.

Именно эта мысль билась в голове Агаты, пока она неслась сквозь лесную чащу.

Унижения Древний не потерпит. А её поступок он расценит, как унижение. Дыхание волчицы сбилось, она никогда не бегала так быстро. Ей и раньше приходилось убегать от волков, но тогда они оба знали, что это только игра. И в большинстве своём Агата сама провоцировала небольшое развлечение. Побегать с партнером по лесу – что может быть лучше для оборотней?

Сейчас всё было по-другому.

Агата испытывала страх.

Первобытный.

От которого сводило мышцы.

Она была смелой волчицей, но в эти роковые минуты её смелость дала задний ход.

Разум кричал – ей не уйти.

Инстинкт самосохранения гнал вперед. Просто так, без боя, она не сдастся.

Ей главное добежать до дома, а там…. Не ворвется же Захар в дом альфы и не потребует сатисфакции! Гордость не позволит. А она уж потом постарается как-нибудь загладить оскорбление. Она обязательно придумать…

Лишь бы убежать сейчас.

Агата слышала, как трещат ветки деревьев за её спиной, и постаралась ускорить бег. Он рядом, он совсем близко….Она едва ли не ощущала его горячее дыхание за спиной.

Только бы не догнал…

Захар дал ей фору.

Заставил себя остановиться в дверях, задержаться. Если побежит сейчас за ней, когда в нем пылает ярость, может поранить свою волчицу. Не рассчитать силы и искалечить её. А ему хотелось видеть – и чувствовать! – её в целости и сохранности!

Он собирался беречь её тело.

И саму взбалмошную девчонку тоже.

Мужчина несколько раз глубоко вздохнул, потом прищурил глаза и прыгнул, перекидываясь.

Через мгновение на поляне перед деревянным домом стоял огромный черный волк. Зверь оскалил пасть, повёл носом и рванул в чащу.

Его вёл запах. Самый притягательный и возбуждающий. Он сразу разгадал манёвр волчицы. Она побежала к дому, собираясь укрыться за спиной альфы. Что ж… Неплохой план. И он сработал бы с кем-то другим.

Не с ним.

Захар ускорялся быстро. Он пробирался сквозь деревья, ломая сучья на своем пути. Ничто не может встать между ним и волчицей.

Ночь ещё не закончилась.

Зверь ликовал. Последние встречи с Агатой он не выпускал его, держал в узде. Теперь дал полную свободу, и у того глаза горели ярким пламенем в предвкушении сладкой победы.

В нем проснулись древние инстинкты.

Догнать. Догнать и показать, кто главный в их отношениях.

Но не сломить. Ни в коем случае. Ему нравился её гордый своенравный характер. Он возбуждал ещё сильнее. Видеть в её глазах страсть граничащую с ненавистью….

Зверь зарычал, громко. Так, чтобы она слышала.

И она услышала, потому что побежала быстрее, на грани своих возможностей.

Волк тоже ускорился, и не прошло и минуты, как он поравнялся с ней. Но он не спешил набрасываться на жертву.

Нет, у него были иные планы.

Он преградил ей дорогу к дому. Знал, что она не решится выйти к нему, побоится наказания. Она не стремилась лучше его узнать, для неё он был сексуальным наркотиком, иначе Агата бы знала, что он не тронет её. Не накажет.

На место поставить, поставит, но боль не причинит.

А раз волчица не спешила больше узнать о нём, руководствовалась своими женскими догадками, Захар воспользуется складывающейся ситуацией.

Он протяжно завыл, давая понять, что рядом.

В ответ – тишина.

Лишь только соприкосновение чужих лап с опавшими листьями.

Она спешила…

Что ж…Зря!

Захар бежал параллельно, постепенно сдвигая её влево. Он погнал её к реке, где молодняк на днях сделали неплохие запруды. Вот там-то они и встретятся.

Агата слишком поздно поняла, что Захар загнал её в угол. Его зверь играл с ней. Развлекался. Чувствовал её страх и наслаждался.

Жалобно заскулив, волчица остановилась у реки. Переплыть?

Перекинуться она не успела, потому что перед ней, совершив гигантский прыжок, возник зверь Захара. Волк предупреждающе оскалил морду.

Две пары карих глаз встретились. Мужские и женские. Извечное противостояние.

Первой не выдержала молодая волчица. Поджала уши и попятилась назад. В схватке с Древним ей не победить. А калечить себя она не видела смысла.

Волк сделал шаг в её направлении.

Волчица прижала морду к земле, показывая, что голова к капитуляции….

Но ему этого было мало.

И он снова совершил прыжок, теперь опустившись рядом с волчицей, едва ли не на неё. Та даже не успела толком испугаться, как почувствовала чужие клыки на своей шее. Замерла.

Острые клыки не ранили шкуру, но держали крепко. Ощутимо. Зверь предупреждал – дернешься, и тогда он будет не так бережлив.

Волчица снова заскулила. Сердце билось гулко и отчаянно.

Что творит мерзавец!.. Она его уничтожит! На километр к себе не подпустит! Лишь только освободиться….

Зверь Захара утробно зарычал, приказывая перекинуться. В человечьем обличье Агата смело могла ему не подчиниться, но будучи волчицей, она признавала силу сильнейшего.

А сильнее Древнего никого не существовало.

И девушка, продолжая испытывать приглушенную ярость и нарастающий страх, стала перекидываться….

Неужели он возьмет её в волчьем обличье?

Обнаженным телом она почувствовала гладкую шерсть волка. Он продолжал удерживать её, заменив клыки на большую лапу. Он положил её на лопатку девушки, не оставляя больших маневров для движений.

Агата лежала, уткнувшись лицом в душистую траву. Её сердце бешено колотилось. Тело дрожало. Одно дело, когда она прибегала к Захару, и знала, что он сейчас возьмет её, доведет до сумасшедшего феерического оргазма, и другое – разозлить его, быть пойманной, точно загнанная в ловушку жертва.

– Пусти…., – очень тихо, почти робко, попросила она.

Агата могла начал брыкаться и вырываться, кричать, чтобы он слез с неё, и это стало бы последним рубежом.

Злить зверя нельзя. Это она хорошо знала. Знала так же, что не всем оборотням удается контролировать своего волка. Иногда волчья сущность брала верх над человечьей.

Зверь даже не думал отпускать добычу. Напротив, поставил вторую лапу на спину девушки, окончательно припечатав её к земле. Агата замерла, перестала двигаться, перестала дышать.

Неужели возьмет её волком?…

Да он разорвет её!!! Покалечит!!!

Её ногти впились в землю.

Когда шершавый горячий язык скользнул по позвоночнику, Агата не выдержала напряжения и взвизгнула. Нервы сдали. Она – дочь альфы, а он с ней, как…. С шлюхой! С дворняжкой! С девкой без роду и племени!

– Ненавижу…. – вырвалось против её воли. Сказала едва ли не одними губами, но он всё равно услышал.

И что сделал?

Выпустил когти.

По тому месту, где только что проводил шершавым языком, провёл одним когтем. Агата задохнулась. Его зверь полностью контролируем человеком. Захар знал, что делал.

Агату затрясло от едва сдерживаемой ярости. Неужели он не понимает, что переходит границы? Одно дело играть с ней, когда она сама того желает, и другое – когда она против.

Или он, таким образом, наказывает за унижение?

Агата собралась потребовать, чтобы он прекратил, когда почувствовала, как острый коготь дотронулся до её ягодиц и чуть-чуть надавил. Нет, не поранил, дал понять, что она в его полной власти.

Захар едва не урчал от удовольствия.

Он чувствовал, как она напряжена, как боится. Страх с примесью недавнего возбуждения щекотал ноздри. Глупышка, неужели не понимает, что он не сделает ничего, что она сама не желает?

Своенравная девчонка! Чувствует, что не права. Что перешла черту.

Что ж….

Захар перекинулся быстро, и уже через мгновение на спине Агаты лежал не огромный волк, а сильный мужчина с натренированным телом.

Девушка зашипела от облегчения и сразу же закричала:

– А, ну, пусти меня, ублюдок чертов!

Хватка усилилась.

– Я предупреждал, чтобы не смела обзываться? – хриплый голос раздался над ухом девушки.

Та попыталась вырваться, отчаянно елозя телом. С человеком справиться было легче, так, по крайней мере, она считала.

– Мне плевать, что ты говорил и о чем предупреждал! – зашипела блондинка, силясь скинуть с себя крупное тело. – Я хочу, чтобы ты оставил меня….

Сильный шлепок обжог ягодицу. У Агаты округлились глаза, когда она осознала, что он её ударил. Никто никогда в жизни не поднимал на неё руку. Страх сменился возмущением.

– Не смей меня бить! – закричала она, но её крик потонул в траве. Захар не совсем аккуратно сдавил голову девушки.

И снова шлепок.

По другой ягодице.

– Не стоит повышать на меня голос. Моё терпение на исходе, – мужчина говорил спокойно, его дыхание после быстрого бега не сбилось.

Агата же, наоборот, пребывала в возбужденном состоянии, но на этот раз возбуждение никак не было связано с сексом. Древний отлично дал понять, что их встречи полностью контролируются им. И это злило Агату. Привыкшая сама распоряжаться своей судьбой и отношениями с мужчинами, она не могла смириться с его замашками альфа-самца.

И совсем не имело значения, что эти самые замашки её и привлекали….

– Я…, – начала было Агата говорить, но ей пришлось замолчать, потому что она почувствовала легкую прохладу на своей спине.

Захар спрыгнул к её ногам. Не успела девушка возликовать, подавшись вперед, как крепкие руки цепко схватили её за бедра и потянули на себя.

У Агаты разом закончился весь воздух в легких.

Она снова ощутила себя игрушкой в опытных руках кукловода….

Теперь её попа была приподнята к верху, а ноги поджаты. Она любила эту позу и с удовольствием принимала её.

Но не сейчас…. Сейчас она пребывала в ярости. Ей хотелось показать Древнему, что ему придется считаться с её мнением и желанием.

Так она думала…Наивная….

Захар на мгновение прикрыл глаза, чтобы справиться с нарастающими страстями собственного тела. Контроль, и ещё раз контроль. Да, её тело прекрасно. Совершенно. А уж вид сзади….Роскошная округлая попа переходящая в тонкую талию… Бедра, скрывающую такую сладкую, ни с чем не сравнимую плоть….

Оборотень сверкнул глазами. Хорошо, что сейчас Агата не видела его лица. Не стоит ей знать, что она имеет над ним власть!

Время не пришло.

Он сделал ещё одно движение, ещё ближе притягивая попу Агаты к себе…и ещё…

Та дернулась и зашипела.

Знала, если Древний войдет в неё снова, она проиграет. И возненавидит себя ещё сильнее.

Волчица внутри воспротивилась. Почему возненавидит-то? Почему не подчиниться не только в условной спальне, но и в жизни? Каждой волчице нужна пара….

– Отшлепать тебя как следует, – хриплый мужской голос гулким эхом отозвался в лесной чаще, – да рука не поднимается….Тебя ласкать надо…Снова и снова…Чтобы ты извивалась и кричала от страсти…от желания…чтобы сок тёк из тебя…чтобы ты сама насаживалась на член…

Агата дернулась и подняла голову, невольно сильнее прогнувшись в спине. Слова Древнего вызвали в ней ответную реакцию – по телу побежали мурашки, и внизу живота знакомо заныло. Чтобы она себе не говорила, как бы не внушала неприязнь к этому самцу, её самка тянется к нему с невероятной силой.

– Нет! – мотнув головой, гортанно выдохнула, а не выкрикнула, девушка. – Я против!..

Её слова не восприняли всерьез.

И тому подтверждения стал палец мужчины, властно, собственнически скользнув в лоно Агаты, которое ещё хранило его семя.

Зверь внутри Захара заурчал от удовольствия. Какая же она….его!

Запах женского возбуждения смешанный с собственным семенем подействовал на мужчину, как сильнейший афродизиак. Он снова возбудился. Мгновенно.

И не было уже преграды, способной удержать его….

– Агата…девочка ты непутевая…., – прошептал он и сделал несколько скользящих движений пальцев.

Агата, силясь не поддаваться возбуждению, силясь не обращать внимания на дрожь, охватившую её тело, силясь вырваться из цепких рук мужчины, прошептала в ответ:

– Убери….палец….

Говорить вслух возможности не было.

Естественно, никто её не послушался.

Наоборот, глаза Захара вспыхнули с новой силой.

– Строптивица! – выдохнул он сквозь сжатые зубы и чуть развернул руку к верху. Туда, где призывно находилась попа. – Ты оскорбила меня, девочка! И я не могу оставить оскорбление без ответа….

Агата внутренне сжалась. Теперь страх перемешался с возбуждением, и она с трудом сдержалась, чтобы снова не оскорбить мужчину. Когда он находился за спиной, способный в любой момент перекинуться, злить его было опасно, очень опасно.

Но кто бы знал, как опасность возбуждала!

Не смотря на своенравный характер, порой, ничем не оправданный гонор, Агата не была экстремалкой в отношениях. Да, вызывающе одевалась. Да, высокомерно смотрела. Да, порой сама выбирала мужчин. Но стервой в истинном значении этого слова не была. Иногда ночами, когда на небе восходила полная луна, у неё появлялось сожаление, что ей ещё не встретился волк, которому удалось бы привязать её к себе, урезонить, показать, что в отношениях главный мужчина.

Древний – он…был таким.

Агата, каждый раз собираясь к нему на встречу, говорила, что сегодня будет в последний раз. Она не привыкла, что её прогибают. Ей необходимо, что бы она была ведущей.

Но таковыми ли были настоящие реалии?

И сейчас, на поляне, рядом с запрудой, под небом, она дрожала от одной мысли, что Древний может делать с её телом всё, что ему заблагорассудиться…

И она позволит. Не смотря на видимое негодование.

– Захар! – девушка сменила тактику, и теперь постаралась, чтобы её голос звучал мягко, призывно. Мужчины обычно велись на подобную обволакивающую интонацию. Таяли и забывались.

Ей бы вырваться…..

Привести мысли в порядок.

А там….

Она не смогла додумать мысль. Агате не позволили дальнейшие действия мужчины.

Её глаза широко распахнулись, и она негромко охнула.

Нет!…

Палец мужчины скользнул в её анус.

Никто никогда не ласкал её подобным откровенным образом.

– Как тебе такая ласка? – голос Захара снова раздался прямо над ухом волчицы, и та замерла, прислушиваясь к новым ощущениям.

Было чуть дискомфортно, не понятно, чуждо.

Но….

Невероятно сексуально. Возбуждающе.

Агата подумывала об анальном сексе, у неё нет-нет, в голове возникали попробовать и этот вид интимных отношений. Но или партнеры были не те, или желание пропадало.

Тут…

Никто её не спросил.

Впрочем, как всегда. Что ещё можно ожидать от альфа-самца?

– Нравится? – палец мужчины скользнул внутрь, потом вернулся к тугому колечку и снова скользнул внутрь.

Агата стала задыхаться. Стоя в коленно-локтевой позе она была предельно открыта.

И беззащитна.

Вот последнее ощущение и добавило остроты. Агата прикусила нижнюю губу и уперлась лбом в холодную траву.

– Молчишь?

Молчала.

– А если вот так?

Фиксируя бедра и попку в приподнятом состоянии, одна мужская рука скользнула под живот, сведя к минимуму её движения. Второй он продолжал исследовать глубины тела волчицы.

Добавив второй палец.

Действовал он предельно осторожно. Не смотря на то, что как будто наказывал, Захар не намеревался причинять ей боль.

Только не Агате.

Его зверь желал заботиться о строптивой волчице. Придет время и….

Попка Агаты сократилась, а девушка прогнулась сильнее. Ощущение чужого вторжения усилилось.

– Захар…., – выдохнула она.

Игра закончилась.

Впервые за всё время их знакомства голос девушки дрогнул, и Захар сразу же напрягся. Остановился.

– Больно?…

Спросил, но пальцы не вынул.

Агата повела бедрами и почувствовала, как пальцы мужчины скользнули глубже. О….

– Ты занималась анальным сексом, Агата?

Девушка мотнула головой. Говорить она была пока не в состоянии.

С её телом творилось нечто невероятное.

Острое желание пронзило каждую клеточку её обнаженного тела. Постороннее вторжение было новым, необычным. Пальцы мужчины были толсты, растягивали тугое кольцо, причиняя легкую, терпимую боль. Дыхание мужчины касалось тела, вызывая мурашки.

Он за спиной…Сильный….Властный…Он берет, как хочет….Заставляя подчиниться…

Агата закрыла глаза.

Зверь Захара находился на грани. Её анус безумно туго обтягивал пальцы, и он сразу же представил, как внутренние мышцы сожмут его член. Он хотел туда.

– Я бы мог наказать тебя, взяв в попу, – тем временем продолжил нашептывать Захар, понимая, что долго ему не продержаться. Сексуальные игры в доме, вкус плоти Агаты, погоня по ночному лесу. Всё в купе скинуло его самоконтроль на низкий уровень. – Ты это заслужила! Только боюсь порвать….

Теперь уже Агата заскулила в человечьем обличье. Проклятье, почему у него такой обворожительный голос, который заставлял её тело вибрировать от напряжения? А прикосновение рук…проникновение пальцев…. Она медленно сходила с ума….

Пальцы внутри попки замерли. Другой рукой мужчина продолжал удерживать за живот, поглаживая и подбираясь к грудям.

– Я…, – начала говорить Агата, но остановилась. Не было сил говорить.

Она поняла, что не хочет, чтобы он вынимал пальцы.

– Что?…, – теперь этот вопрос задал Захар. Он немного придвинул девушку к себе и чувствовал, как дрожит её тело.

Дрожит – от чего? От страсти? От страха? От… боли?

В его долгой жизни ему приходилось брать женщину анально против её воли, и никаких колебаний он не испытывал. Тут же….

– Возьми, – едва слышно выдохнула.

И зверь внутри Захара победно завыл.

– Маленькая похабная сучка, – не смотря на грубые слова, голос Захара прозвучал мягко, ласково. – Так ты хочешь, что я трахнул тебя в попу? Растянул её? Так ты хочешь, что бы я поочередно входил в попу и в писю?

У Агаты всё задрожало внутри. Перед глазами предстала картина, как Захар, обнаженный, с красивым натренированным, лоснящимся от пота, телом берет её, маленькую и беззащитную. Как его член поочередно врывается в обе её дырочки. Как она морщится от непривычных, порой болезненных, ощущений…. Но на боль Агата в её воображении не обращала внимания. Ею двигало одно – страсть….

Девушка шумно, сквозь сжатые губы вдохнула ночной воздух. Картина, нарисованная воображением, сразила её наповал.

Да, именно этого она и хотела….

– Попробуй, – и её голос прозвучал чуть насмешливо. Почти вызывающе.

Мужчина гортанно застонал.

Агата….

Даже распластанная под ним, даже дрожащая от страха, она умудрялась бросить ему вызов.

И он не мог его не принять.

Усмехнувшись, он практически лег на неё, и укусил за мочку уха. Укусил ощутимо, больно.

– Тогда держись….Я всё-таки оказался прав, когда решил, что ты плохая девочка….Развратная… Постоянно жаждущая члена….Любишь мой член, волчица?

Захар говор пошлости, а сам принялся растягивать узкое кольцо девичьего ануса. Вынул пальцы, смочил их в собственной слюне, и снова ввел. Один, потом второй. Агата дернулась и снова вернулась в прежнюю позу, стремясь раскрыться как можно больше.

– Не слышу ответа, Агата, – мужчина продолжал гнуть свою линию, словами сильнее распаляя девушку.

Та промычала в ответ что-то нечленораздельное, чем вызвала смех мужчины.

– Любишь…кончено, любишь…, – он сделал несколько глубоких толчков пальцами. – Любишь, когда я вгоняю его в тебя по самое не хочу! Любишь облизывать головку, слизывать капельки спермы…ты даже любишь, когда я тебе кончаю в рот….Ты всё любишь…

Движения пальцев убыстрилось. Захар тяжело дышал. Как же сейчас она покорна…Как же притягательна…

Вынув пальцы из тела девушки, Древний подтянул её попу к лицу и быстрыми движениями стал вылизывать лоно и анус Агаты. Та запищала от новых ощущений и руками сцепилась в траву, смяла её, и стала царапать землю.

Это…было невероятно.

Её собственная влага смешалась со слюной Захара. Что творил, мерзавец, что творил…

Его язык действовал умело. Он проникал в лоно, задев клитор, потом возвращался к тугому колечку и смачивал его, подготавливал для дальнейших действий.

И они не заставили себя ждать.

– Встань снова на колени…. Вот так… выгни спину…сильнее…, – Захар рукой прогнул спину Агаты, так чтобы попа была доступна.

Взяв в руку налитый кровью член, он приставил головку к анусу. Чуть-чуть надавил. Вынул. Снова чуть-чуть надавил, уже глубже. Агата рычала в траву, но старалась не двигаться. Теперь она уже сама предпочла замереть и вверить тело в полное распоряжение Захара.

– Какая ты тугая….

Волк бесновался. Она девственна, никто ни разу не бывал в её попе. Он будет первым….

Головка полностью вошла в раскрытый анус, и Агата захлебнулась воздухом. Её волчица возликовала. Вот он, тот, о ком она мечтала долгими лунными ночами… Самец, способный сделать её счастливым. Самец, от которого она с удовольствием понесет. Самец, который не побоится её свободолюбивого характера…

Дальше последовало осторожное, но полное проникновение.

Было больно. На один краткий миг Агате даже захотелось вырваться из цепких рук Захара. Его член до предела растянул узкий проход, и возникло чувство предельной наполненности. Он вошёл в попу по самые яички. Она чувствовала, как они соприкоснулись с лоном.

Девушка ничего с собой не могла поделать – у неё вырвался глухой протяжный стон боли.

Захар замер, давая возможность привыкнуть.

Прошла секунда…другая….

И преодолев внутренний протест, Агата вместо того, чтобы избежать дальнейших болезненных ощущений, сделала качок бедрами. Немного вперед и снова полностью назад.

– Ааа….

Член мужчины был полностью в её попе.

Давление внизу живота усилилось. Клитор пылал. Мышцы лона сокращались от неудовлетворенности. Они ещё помнили проникновение Захара, и то, что он не довел дело до завершенности.

Между тем, Захар начал двигаться. Первых два толчка с осторожностью, а потом, поняв, что волчица принимает его в анус, усилил темп. Из его горла вырывались хрипы, он откинул голову назад, наслаждаясь новым проникновением.

Более того, его длинные пальцы снова скользнули к животу и теперь проникли в лоно Агаты. Получилось едва ли не двойное проникновение.

Девушка забилась в его руках, когда поняла, что он имеет её сразу в две дырки, как и грозился. И это было…невероятно сладко. До умопомрачения сладострастно. От сильных движений Древнего её тело качалось вперед-назад, груди колыхались, соски соприкасались с прохладной травой. Боль от проникновения притупилась, но не исчезла. И она только добавила остроты ощущениям.

– Я порву тебя, негодница, – прорычал Захар и потянул девчонку на себя. – Клянусь, порву! Ещё что-нибудь отчубучишь, уже не буду столь осторожен! Поймаю и изнасилую, так жестко, что ты надолго запомнишь любовь волка! Теперь я знаю, что ты примешь меня, куда я захочу!..

Его пальцы затеребили клитор, вверх-вниз.

Агата не закричала, она зарычала, и откинулась на грудь мужчины. Тот успел опуститься на землю, и теперь крепко держал её.

– Откройся шире! И насадись! Сама! На всю длину!

Агата и без его приказов, ведомая страстью и желанием достигнуть кульминации, стала двигаться. Упираясь стопами в землю, она принялась скользить по толстому горячему члену.

Поднималась и опускалась….поднималась и опускалась…

Боль стала сладостной и терпкой. Агате казалось, что Захар всюду. Его губы пощипывали шею, пальцы через тонкую перегородку соприкасались с членом, усиливая трение. Свободной рукой он удерживал девушку, одновременно теребя горошинку соска.

В очередной раз, когда Агата приподнялась, член выскользнул из неё, и она разочарованно вскрикнула. Но тотчас услышала:

– Не расстраивайся….сейчас всё будет….

И было.

Член скользнул во влажную киску, заставив Агату прикусить губу до крови. Знакомая судорога пронеслась по телу, и девушка выгнулась дугой. Кровь забурлила с новой силой. Руки мужчины сместились на бедра, диктую темп. Он приподнял бедра, снова выйдя из лона и устремляясь в попу…

Раздвигая нежный ткани ануса, эрегированный член снова оказался в кольце попы.

И снова несколько быстрых напряженных движений…

И снова проникновение в лоснящееся от сладких соков, лоно….

И так бесконечное количество раз.

По крайней мере, так казалось Агате. В голове всё перемешалось, не осталось ни одной объективной мысли. Лишь желание. Лишь страсть. Попа растянулась, но при каждом проникновении мужского члена горела, боль превратилась в элемент сопутствующий оргазму. Внизу живота всё пульсировало, мышцы сводило судорогой.

– За…Захар…..

– Давай, девочка, давай! Кончай! Кончи для меня!

Он снова был в попе, и пальцами ласкал клитор. Быстро. Быстро. Совсем быстро….

И Агата взорвалась. Не сдерживая эмоций, Агата закричала в голос и вцепилась пальцами в ноги мужчины, впечатав в них ногти, и тотчас почувствовала, как во внутренние стенки ануса полилась сперма….

Это был самый невероятный, самый дикий оргазм в её жизни.

Оргазм, который она никогда не забудет.

Они оба тяжело дышали. Шумно. Прерывисто.

Агата приснившись спиной к груди мужчины, пыталась прийти в себя. Теперь, когда напряжение отступало, она ощутила дискомфорт по всему телу, точно несколько часов провела в тренажерном зале. Про анус, который пощипывало, она молчала.

Сумасшествие закончилось.

На смену нему пришла злость. Злость к себе.

Она, на самом деле, похотливая сучка. Стоило Древнему поманить пальцем, и она тотчас раздвинула ноги….

Покачиваясь, она попыталась встать, но тело отказывалось слушаться.

– Ты куда? – прошептал Захар. Ему никуда не хотелось отпускать Агату. Напротив, он бы с удовольствием вернулся с ней в коттедж, и уснул, крепко обняв.

– Домой.

– Пойдем ко мне….

– Нет.

И это «нет» было сказано решительно и непоколебимо.

Убрав руки, Захар молча наблюдал, как на негнущихся ногах, его волчица удалялась с поляны, больше не сказав ни слова.

Захар упал на землю, раскинув руки.

Хорошо-то как….

Пусть уходит.

Она придет. Обязательно придет. Как приходила всегда.

Он ждал.

Ждал долгую неделю.

Она не приходила.

Самый большой перерыв между их встречами был три дня. Даже после того, как он в первый раз выгнал её, когда она отказалась выполнять его требования. Она пришла. И он снова мог наслаждаться страстью волчицы.

Тут же…

Она пропала.

Нет, она не пропала, он знал, что она в целости и сохранности. Живет в доме альфы. Он даже несколько раз видел её. Первый раз, когда приходил в дом Игната по делам. Она грелась на солнышке у бассейна. В белом бикини. Вытянулась на шезлонге, подставив роскошное тело под жаркие лучи. Захар специально вышел во двор, специально обозначил своё присутствие. Заодно полюбовался её телом и дал понять, что он рядом.

Но Агата никак не прореагировала. Как лежала на шезлонге, так и продолжила лежать. Лишь капельки пота выступили на лбу, и руки предательски сжались в кулаки.

Захар, конечно, ожидал другой реакции. Более…свойственной для Агаты. Она могла бы встать и что-то иронично заметить, или, как однажды она уже сделала, отодвинуть тонкую полоску трусиков и показать ему свою киску. А тут….Ничего.

Второй раз он увидел её в баре. Не выдержал. Он знал, что субботними вечерами она с подругами собирается в небольшом баре на окраине города. Пошушукаться, посплетничать, привлечь внимания противоположного пола. От мысли, что на его волчицу кто-то может взглянуть, захотеть, более того, дотронуться, зверь внутри Захара начинал бесноваться. Надо быть безумцем, чтобы посметь перейти дорогу Древнему!

Он оставил на ней свой запах, его должно быть достаточно, чтобы отпугнуть потенциальных любовников Агаты.

Он один будет её трахать!

И во второй раз она поняла, что он рядом. Да он и не скрывался. Прошел в бар и сел за стойку. Она сидела в углу с компанией подруг. Но не прошло и десяти минут, как она встала и ушла.

Снова не подойдя к нему.

Захар разозлился.

Упрямица!

Сама того не ведая Агата поменяла правила игры.

Зверь вышел на охоту. Затаился. Для него стало делом принципа снова сделать так, чтобы она снова пришла к нему.

Прибежала.

Отдалась.

Позволила взять.

А ещё он скучал….

По её вызывающему взгляду. По нагловатой улыбке. По белокурым волосам. По стонам, срывающихся с её губ….

И Захар не выдержал. Плевать на игры! Он её хотел.

Через мгновение огромный черный волк выпрыгнул из раскрытого окна на веранду, а потом рванул в чащу леса. Он придет к ней в дом и предъявит на неё права. Обозначит, что она принадлежит ему.

Только ему!

И никто не посмеет встать у него на пути.

Зверь Захара преодолевал расстояние огромными прыжками. Его тень мелькала среди деревьев.

Но, преодолев половину расстояния, зверь остановился. Принюхался. И победно, а, может, призывно завыл.

Его волчица бежала ему навстречу.

Захар мог вернуться в коттедж и ждать её. Они находились ещё на приличном расстоянии, и она не могла учуять его. Он мог снова принять беззаботное, безразличное выражение, когда она без стука войдет в дом.

Не стал.

Пора и ей узнать, что значит страсть волка…..

КОНЕЦ

Content

Марина Кистяева
Во власти зверя. Страсть волчицы

Во власти зверя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Страсть волчицы