Тимофеева Лилия Викторовна

Наказание [Publisher: SelfPub]

Глава 1

"Я ожидала, что он поможет мне снять свадебное платье. И сделает это нежно, красиво, дрожа от желания. Но он просто порвал белоснежное облако шелка. Протянул мне другое платье – темное, красивое и… парик. Велел хриплым срывающимся голосом:

– Надень это, если хочешь, чтобы я был нежен!

Я стояла и не шевелилась. Понимала: если уступлю один раз, так будет всегда. А что будет, если взбунтуюсь?.. "

Клим

Я хожу по комнате, нервничаю. Потираю вспотевшие ладони. Завтра ей исполняется восемнадцать. Как долго я ждал этого дня. Пять лет! Все эти годы я справлял дни ее рождения вместе с ней. Пусть на расстоянии, но мыслями был рядом. Даже дарил подарки. Дорогие. Больше ей никто не дарил подарков. Кроме меня. Тетка ее ненавидит, считает обузой. Она с легкостью сегодня продала мне свою племянницу. Нет, неправильно. Продала и предала еще тогда, пять лет назад, когда я пришел в их дом в первый раз. Конечно, я не рассказал женщине об истиной цели своего визита. Просто сделал вид, что меня интересуют девочки-подростки. Тетка с чудным именем Федора фыркнула, посмотрела на меня с презрением. Ответил ей таким же презрительным взглядом. Мы друг на друга не обиделись. Я в ее понятии был просто извращенцем. Она в моем – подлой бабой, с радостью продавшей родную племянницу. Нет, сразу она мне Лиду забрать не позволила. В этом проявила твердость:

– Вот станет совершеннолетней – забирайте ее, господин хороший. А пока я опекунша, проблемы мне не нужны!

Я тоже не хотел проблем. И готов был ждать, когда Лида вырастет. Федора ошибалась. Мне нужна была эта девочка, не потому что хотел ее или она мне нравилась. Я ненавидел эту девчонку. Хотел рвать ее зубами и когтями, Так, чтобы от нее не осталось живого места. Чтобы ей было в тысячу раз больнее, чем мне. Я даже рисовал это, изображал в сотнях своих картин, которые никто никогда не увидит.

Но это было тогда. Сейчас все изменилось. Лида уже не угловатый подросток. Она молодая девушка. Очень красивая девушка. Они даже чем-то похожи. Она и Фея. Но Фею я любил. Лиду ненавидел, желание рвать ее плоть исчезло. Я не трону ее пальцем! Заставлю девчонку заплатить своими страданиями за мои. Зачем рвать прекрасное юное тело, которое сможет доставить мне удовольствие. Я буду получать это самое удовольствие каждый день. Десять раз в день. Она, Лида, узнает, что такое неземное блаженство. И что такое – страшная, невероятная, уничтожающая боль, которая не проходит, не уменьшается с годами, а медленно, верно, убивает. Да, я буду любить ее сильно, страстно, нежно, я буду стараться быть самым лучшим, потому что ненавижу даже больше чем тогда, пять лет назад.

…Сегодня я снова был в жалкой убитой хрущебе. Пришел как всегда, когда Лиды не было дома. С отвращением посмотрел на засаленные отклеившиеся обои, вытертый линолеум. Как можно жить в такой нищете? Скоро все у Лиды изменится. Она окажется в богатом загородном доме. Ее стройные ножки будут ступать по дорогим итальянским коврам, она будет вкусно и сытно есть с позолоченной посуды. А ее душа будет страдать.

Я отчетливо представил, как большие карие глаза наполняются слезами, и меня затрясло мелкой дрожью. И еще я вдруг почувствовал огромное желание обладать той, кого ненавижу. Моей жертвой по имени Лида.

…Мысли и видения пронеслись в моей голове за несколько секунд, пока Федора трясущимися руками алчно пересчитывала наличные, что я ей заплатил. Даже для меня это огромная сумма. Для нищей продавщицы – невероятная. Раньше, когда приходил, приносил мелкие суммы. Но тогда и подлость Федоры была мельче.

Но сначала мне предстояло познакомиться с Лидой. Найти какой-то предлог для знакомства, чтобы романтично, как девушки любят. А дальше, уверен, все получится. Несколько раз, когда поджидал возле дома, чтобы взглянуть на эту дрянь, Лида натыкалась на меня взглядом. Отводила смущенно глаза, пару раз даже улыбнулась. Я ей нравился. Как нравился всем женщинам, что встречались на пути. Маленькая дрянь не стала исключением и тоже поддалась моим чарам. Будь она хоть капельку умнее, немного взрослее или просто влюбись в кого-то другого, мне бы пришлось искать другие способы ее уничтожить. Но все годы все шло как по маслу. Еще немного, и прекрасная бабочка будет беспомощно трепыхаться в расставленной мною ловушке.

Лида

Я возвращалась домой после занятий не одна. С Танькой. Собиралась отметить мой день рождения и долгожданные каникулы. Недалеко от подъезда притормозила, замедлила шаг, потому что снова увидела ЕГО. Он как всегда, поставил автомобиль под старый тополь, почти возле самого подъезда. Из машины не выходит, но окно часто открыто, я не раз имела возможность его хорошо рассмотреть. Интересно, к кому приезжает в наш дом? Почувствовала, что сердечко забилось часто-часто. Так всегда было, есть и будет, когда вижу этого парня. Или, скорее, мужчину. Молодого мужчину. Сколько ему? На первый взгляд не больше тридцати. Тихонько скосила глаза. Хотелось полюбоваться, пока не вошли в подъезд. Он на самом деле красавчик. Правильные черты лица, темные волосы и яркие синие глаза. Загорелый. Высокий. Это я заметила. потому что он не раз выходил из машины и просто прогуливался по двору. Прекрасное спортивное телосложение.

Танька, внимательная зараза, мои тайные взгляды заметили. Не успели войти в квартиру, набросилась с вопросами:

– Лидка, кто это? Ну, тот супермачо, что в вашем дворе припарковался.

– Не знаю, Тань. Но он часто приезжает. И давно.

В самом деле, я видела красавчика не первый год. Просто раньше была совсем девчонкой, по этой причине его не замечала. Больше интересовали мальчишки моего возраста. Уже став первокурсницей, обратила на странного мужчину пристальное внимание в первый раз. И пропала! Простите за банальность, утонула в океане синих очей.

– Интересно, к кому приезжает? – продолжала допрос Танька. – У вас одни пенсионеры живут. Ну, еще пара разведенок средних лет, если я не ошибаюсь.

– Все так. Дом старый. Двухподъездный, построили наверное при царе Горохе. Да и район не очень. Молодые и успешные давно нашли жилье получше и поближе к центру. Остались в основном пожилые люди. Еще Валентина, но ей за сорок. Воспитывает двух оболтусов пятнадцати лет. И Оленька. Той всего двадцать пять. Сидит с малышом в декрете. Может, к ней красавчик наведывается?

– Да ты что, Лид! – возразила Таня. – Оля, конечно, молода, но в ней сто двадцать кило веса. В прошлую пятницу тебя ждала. Мы с ней разговорились. Так она жаловалась, что никакие диеты не помогают, муж ее бросил, потому что толстой стала. Плакалась, что пока не похудеет, навряд ли парня найдет. А незнакомец на шикарной тачке, сама говоришь, давно в вашем дворе тусуется. Получается, не к Ольге, даже если пышек любит.

– Не к Ольге, – задумчиво произнесла я. – Но тогда понятия не имею, к кому. Старичков всех в доме знаю. Нет ни у кого ни сына, ни внука близкого возраста. Тоже не могу понять, кто причина его визитов. Причем, довольно частых. Ладно, давай на стол накрывать. С минуты на минуту тетушка моя любимая заявится, без нее не сядем, и не ной по этому поводу!

Но Татьяна все же начала любимую песню:

– Любимая тетушка! Не в день рождения будет сказано, но я терпеть не могу Федору! Хоть тресни! Алчная, лживая баба!

– Таня, прекрати! Федора меня вырастила, в детдом не отдала, когда я сиротой осталась.

– Думаешь, из большой любви к тебе? Сама же рассказывала, что в областном центре в огромной квартире жила. Где теперь хатка? Продала твоя опекунша?

– Думаю, да. Ты же знаешь, я не все моменты своей жизни помню. К сожалению.

Я отложила нож, которым резала сыр на бутерброды, и задумалась. Подруга права. Когда-то я действительно жила в большой квартире. Сначала с родителями. Они погибли, едва пошла в первый класс. И тогда в моей жизни появилась сестра мамы – тетя Федора. Она оформила все документы и переехала в нашу квартиру. Жили мы небогато, но дружно. Я этого, если честно, не помню. Только частичные обрывки иногда возникают в памяти. Но цельной картины нет. Про свое прошлое знаю только со слов тети Федоры. Но она рассказала мне самую малость, то что считала необходимым. Мои полноценные воспоминания начинаются с того, что я, лежу в больничной палате. Мне тринадцать лет. После выписки тетя привозит меня уже сюда, в свою квартиру. Устраивает в новую школу. В классе отличные ребята, я вписываюсь в коллектив, у меня появляются друзья. И лучшая подруга – Танька. Вот только одноклассников из прошлой жизни я тоже не помню. Никого. Иногда возникают мутные картинки. Вот я стою у доски, не могу решить пример. Кто-то мне подсказывает ответ. Я даже получаю пятерку. Иду на свое место, и мне стыдно. Считаю оценку незаслуженной. Пыталась поговорить с тетей на тему прошлого. Но та каждый раз начинала плакать, а однажды Федоре после моих расспросов пришлось вызывать "скорую". Волноваться тетке нельзя. У нее больное сердце. И я решила больше не рисковать. Бог с ним, с прошлым, если могу лишиться единственного родного человека в настоящем и будущем. Тем более, у меня все просто замечательно. Любящая тетушка, отличная подруга, повышенная стипендия. Внешне я не модель, не мисс Мира, но довольно миленькая. Разве что парня не хватает для полного счастья. В универе у меня есть два поклонника. Симпатичные хорошие ребята, что один, что второй. Но… все мои мысли заняты странным незнакомцем, так часто паркующимся в нашем дворе. Я думала о нем каждый час, каждую минуту, каждый миг и с каждым днем все отчетливее понимала: влюбилась! До одури, до безумия Даже несколько раз хотела подойти… Но! Кто он и кто я. Обеспеченный красавчик и ничем особо не выделяющаяся девица. Не пара. Мезальянс. Страшно было наткнуться на непонимание с его стороны, недоумение и отказ. Я ведь очень гордая и самолюбивая. Получу душевную травму, обрасту комплексами и поставлю крест на своих мечтах и стремлениях.

…От романтичных мыслей с привкусом грусти отвлек звук открывающейся двери. Вернулась домой Федора. Увидела почти накрытый стол, разбурчалась:

– Лидочка, деточка. Ну, зачем ты в свой праздник сама хлопочешь? Или у тебя тети нет?

– Да ладно, Федора, – улыбнулась я. – Татьяна вот помогла. У нас все готово. Ну что, за стол?

– Давай, коли приглашаешь! Но я не с пустыми руками. Раз ты сегодня совершеннолетняя, решила вот что купить.

Тетушка выставила на стол бутылку шампанского.

– Вау! – воскликнула Танька. – Вот это сюрприз! Тетя Федора, мое мнение о вас меняется со скоростью света в лучшую сторону.

Подруга и тетя не скрывали неприязни друг к другу. Но сегодня у них явно временное перемирие. По крайней мере, обе настроены благожелательно и праздник мне портить не собираются.

Тетка на удивление умело распечатала шампанское. Разлила игристый напиток в хрустальные бокалы и произнесла:

– Ну что, Лидочка, с вступлениям во взрослую жизнь! С совершеннолетием. Выпьем за то, чтобы ты была счастлива!

Мы задорно, весело чокнулись. Я пригубила шампанское. Второй тост произнесла Танька. Чмокнула меня и вручила подарок – наручную видеокамеру.

– Супер! – воскликнула я. – Спасибо!

Подруга знала, что я давно мечтаю об этом гаджете. После третьего тоста Федора вышла из комнаты. Вернулась с загадочной улыбкой, протянула коробку в красивой обертке:

– Вот, держи, племяшка. От меня.

Я раскрыла упаковку и увидела алую бархатную коробочку. В ней – мы с Танькой ахнули разом! – лежали серьги и кольцо. Камни в украшениями были подозрительно красивы.

– Они, они самые, – рассмеялась Федора. – Бриллианты! А как же, восемнадцать лет – это вам не хухры-мухры!

Причем, камушки были не маленькие и явно дорогие.

– Тетя, это же целое состояние! Откуда у тебя такие деньги?

– Копила! – тетка поднесла платок к краешку глаза, смахнула набежавшую слезу. – Каждую копеечку откладывала, чтобы у моей кровиночки праздник хороший получился.

Молчала даже Танька. При виде столь прекрасного и щедрого подарка у нее просто не было слов.

– Да ты примерь, деточка. Тебе к лицу будет, уверена.

Я не заставила себя ждать, тут же нацепила украшения. Взглянула в зеркало. От восторга не могла сказать и слова. Таня и Федора смотрели на меня с восхищением. Я спросила:

– Федора, можно хоть день-два поношу, а потом тебе отдам? Ты припрячешь.

– Правильно рассуждаешь! – похвалила тетя. – Сотни тысяч каждый день ни к чему носить. Приберу. Но день-два, так и быть, носи на здоровье!

Федора посидела с нами еще немного. Даже спела пару песен, потом устало вздохнула:

– Ну, я спать. Умаялась за прилавком.

Мы с Танькой допили шампанское. Подруга засобиралась домой, ее отчим –богатый мужчина, хороший человек, но очень строгих правил. Перечить лишь раз подруга ему опасалась. Я отправилась проводить Таню. В новых украшениях, расстаться с ними не было сил. Федора уже спала. За окном стоял чудесный летний вечер, отчего же не прогуляться. Когда вышли из дома, заметила: незнакомец на авто все еще во дворе. Маршрутку пришлось ждать долго. Таня живет в центре. А вот я – на самом отшибе города, где рейсы ограничены. Не думала, что так задержусь. Теперь волновалась об украшениях, потому что уже стемнело. Зато в нашем дворе тускло светил старый полуразбитый фонарь. Так что их я заметила сразу. Два пьяных парня двигались мне навстречу. И избежать этой самой встречи было невозможно. Слева длинным рядом тянулись гаражи, справа – забор, за которым велось какое-то строительство. Я надеялась, что пронесет. Но нет. Когда сравнялась с парнями, сразу поняла, что просто так мимо меня не пройдут.

– Ой, девчуля! – обрадовался первый. – Совсем одна, без охраны. Наверное, приключение на свою шикарную задницу ищешь?

Он, не медля, схватил меня за часть тела, которая так понравилась. Второй был трезвее и злее. Рявкнул:

– Погоди ты с задницей. И получше видали. Ты глянь, на ней побрякушки явно золотые.

Я не знаю, чего боялась больше: лишится девственности или украшений. Терять не хотелось ни то, ни другое, и завопила громко: "Пожар!""

Именно на это горячее слово народ реагировал положительно и проявлял интерес. Призывы о помощи "Грабят, насилуют, убивают" чаще всего оставались безучастными.

– Ты че?! – рявкнул более злой отморозок.

Парень попытался зажать мне рот, но внезапно отлетел в сторону. За ним упал следом второй, а потом раздался приятный голос:

– Девушка, все в порядке? Вам не причинили вреда?

Фонарь еле светил, но то, что перед до мной Он, я почувствовала раньше, чем рассмотрела при неярком свете. Казалось, что меня пронзило током. Я даже пару секунд дышать не могла от волнения. С трудом справилась с собой и выдохнула:

– Да. Я в порядке…

– Ну, тогда, согласно неписанному закону, я должен на вас жениться, прекрасная незнакомка, – улыбнулся мужчина. – Ведь я вас спас. Так что взамен прошу руку и сердце…

Наверное я с ужасом посмотрела на своего спасителя, потому что на его красивом лице появилось серьезное выражение, и он сказал:

– Шучу, конечно! Извините, если перепугал. Но познакомиться мы можем? Ну, если вы, конечно не против!

Я против? Да сколько раз я об этом мечтала за последний год. Это и не сосчитать. Постаралась взять себя в руки, унять нервную дрожь и сказала как можно непринужденнее:

– Познакомиться я не против. Лида!

– Клим!

Клим! Какое удивительное имя! Впрочем, оно идеально подходило новому знакомому.

– Лида, уже поздно, позвольте вас проводить до подъезда. И… можно ваш номер телефона?

– Конечно…

Я диктовала цифры, а сама не верила в происходящее. Может, там, на небесах, мне решили сделать подарок? Воплотить в жизнь мою главную мечту, которую считала несбыточной? Я не знала, кого благодарить за нежданный подарок судьбы, но на всякий случай несколько раз мысленно произнесла: "Спасибо!"

Клим довел меня до подъезда. Спросил:

– Лида, вы завтра свободны?

– Да. А что вы хотели, Клим?

– Пригласить вас провести время вместе. Куда бы вы хотели сходить?

– В парк..

– В парк?! – соболиная бровь удивленно взметнулась вверх. – В какой?

– В городской парк аттракционов.

– Хорошо, отличный выбор.

На прощание галантно поцеловал… руку! И ушел. Я взлетела по лестнице. Открыла трясущимися руками дверь. Порадовалась, что Федора спит. Мне следовало переварить, осознать случившееся, поверить в то, что произошло.

Нервное возбуждение вызвало сильнейший аппетит. Полакомилась остатками торта, выпила чаю. Легла в постель. Долго ворочалась. То радовалась тому, что случилось невероятное, даже вскакивала с постели, улыбалась в темноте. То испытывала жуткий страх и непонимание. Зачем он со мной познакомился? Неужели действительно понравилась? Страшно было, если отношения наши вдруг продолжатся. Еще страшнее, если завершатся. Засыпая, шептала: "Клим, милый Клим…"

Глава 2

Клим

Я сел в машину. Устало наклонился на сиденье. Вот и "познакомились"! Были опасения, что девчонка не проявит ко мне интереса. Или не поверит, что я так легко расправился с хулиганами, заподозрит неладно. Но все прошло как по маслу, парни отработали на славу. Впрочем, подозреваю, что щупать мимо проходящих девиц и "снимать с них цацки" им не в первой. Я обрадовался, когда увидел, что Лида нацепила бриллианты. Интересно, что соврала ей тетка? Небось, что копила полжизни. Но это неважно. Главное, все вышло по плану. Я расплатился, парни ушли довольные. Я тоже. Глаза Лиды буквально светились от счастья. Что ж я этому рад. Чем довольнее она сейчас, тем больнее ей будет потом. А я хотел, чтобы ей было больно, невыносимо больно! Правда, один момент подпортил общее впечатление. Маленькая дрянь пожелала сходить в парк аттракционов. Черт же ее угораздил выбрать любимое место Ангела! И мне придется там улыбаться, делать вид, что все хорошо, что я рад кататься на каруселях с той, которую бы с удовольствием бы выкинул на ходу из американской горки! А может так и сделать? Но в тюрьму не хочется. Да и недостойна Лида Павлова легкой, мгновенной смерти. Она сдохнет, обязательно сдохнет. Но сначала пускай мучается. Дрянь! Надо признать, красивая дрянь. Хоть это в моей миссии плюс. Домой я вернулся вымотанный. Морально. Сказывалось нервное напряжение. Если бы план не сработал, пришлось бы что-то менять, что-то придумывать заново. Устало закрыл глаза и увидел Фею. Она, прекрасная и воздушная, улыбалась и посылала мне воздушный поцелуй. Что означало – ты молодец, все правильно делаешь, Клим, все правильно…

Лида

Утром вскочила ни свет ни заря. Отправилась в ванную умываться. Взглянула на себя в зеркало. Глаза сверкают, на губах дурацкая улыбка. Неужели то, что вчера случилось, не сон, а правда? И сегодня я иду в парк с тем, о ком грезила, не переставая, долгое время? Интересно, что он во мне нашел? В зеркале отражалась обычная блондиночка, миловидная, не больше. А может, есть во мне что-то особенное? Будь рядом Танька, разбурчалась бы: "Опять ты, Павлова, себя недооцениваешь. Достала со своими тупыми комплексами!" Я, действительно, жутко комплексную, особенно если рядом оказывается девица модельной внешности – высокая, яркая, с правильными чертами лица и большой грудью. Не удержалась, достала мобильник, позвонила Таньке, рассказала про знакомство с таинственным красавчиком. Та несколько секунд молчала, шокированная, потом сказала:

– У тебя, Павлова, конечно, куча комплексов. Но сейчас мне кажется, в твоих сомнениях есть доля правды. Прости, Лидка, но уж слишком он хорош. И богат. Такие на просто миленьких девочек из отстойных районов не западают. Что-то тут нечисто.

– И все же я пойду на это свидание, Тань! Не могу иначе, понимаешь?

– Понимаю. Я бы тоже пошла. Только будь осторожней, хорошо?

– Обещаю!

Опасения подруги казались смешными. Ну что мне может сделать Клим в людном месте среди белого дня? Я склонялась к другой версии. Вчера я шла по двору вся такая нарядная, при макияже, в бриллиантах. Темно, вот и показалась ему красавицей. Сегодня рассмотрит меня при ярком солнечном свете, увидит, что ничего особенного, и сбежит. Вот этого я и боялась больше всего!

Федора во время завтрака заметила смятение на моем лице. Спросила:

– Что-то, Лидушка, странная ты сегодня. То улыбаешься, то мрачнеешь. Не влюбилась?

– Ой, тетя, сейчас такое скажу, не поверишь! Парень у нас тут часто возле дома стоит. Красивый такой, на крутой машине. Видела?

– Может, и видела, – ответила Федора и почему-то отвела взгляд.

– Так вот! Он меня на свидание пригласил, представляешь?

– А почему бы и нет, ты вон какая красавица, – ответила тетка, по-прежнему стараясь не смотреть мне в глаза.

Тогда я поняла этот неприятный момент по-своему. Тетя, конечно, видела Клима не раз, только считала, как и Танька, что я такому мужчине не пара, и тоже опасалась за меня. Боялась, что запудрит мне мозги, поматросит и бросит. Ведь такие, как он, на таких, как я, не женятся.

Клим подъехал в точно назначенное время. Я села в его машину. Чувство неловкости было еще сильно. Смущалась, не могла расслабиться, с трудом выдавливала слова, если мужчина что-то спрашивал. И ругала себя за это. Ну почему я не такая, как Танька. Вот у нее все легко, она с любым разговаривает запросто, словно знакомы сто лет. Только в парке мне удалось расслабиться. На дворе прекрасный летний день. Я очаровательно выгляжу в легком сарафанчике. Со мной рядом парень, в которого влюблена и который пригласил меня на свидание. Прочь комплексы и сомнения! Клим тоже сегодня был не в строгом костюме, в котором привыкла его видеть во время приезда в наш двор. На нем легкие светлые льняные брюки и рубашка, в которых он выглядит проще и моложе. Сколько ему? Кто он? Клим словно подслушал мои мысли. Купил мороженое, усадил на лавочку под тенью большого дерева и спросил:

– Лида, не против перейти на "ты"?

– Только за!

– Имя ты мое уже знаешь. Мне тридцать лет. Не смущает, что пошла на свидание со стариком?

Я улыбнулась:

– Ну, мне нравятся старички, если они симпатичные, умные и галантные. А на самом деле не считаю разницу в возрасте препятствием для отношений. Главное – быть на одной волне, понимать друг друга. Вот что важно! Я –студентка, будущий журналист.

– Верно! – Клим кивнул и продолжил. – Я – художник и бизнесмен в сфере искусства. Театр "Арлекино" – мой!

– Ох, ничего себе! – я вскрикнула от удивления.

"Арлекино" был известен и популярен в городе.

– А ты любишь театр, Лида?

– Очень!

– Непременно приглашу тебя на премьеру!

– А ты сам играешь на сцене? Или занимаешься постановкой спектаклей?

– Нет. Просто владелец и управленец. Но все мои актеры талантливы! К тому же "Арлекин" – не единственный бизнес. Много времени занимает сеть детских магазинов "Сказка для малышей".

– Ох! Они тоже твои?

– Да. Удивлена?

– Еще бы! Творческая личность, художник, и получается сочетать такие разные вещи – управление театром и… торговыми точками. Сложно, наверное?

– Сложно, Лида! Зато я не бедствую, могу угостить прекрасную девушку мороженым и покатать на каруселях. Какой аттракцион выбираешь?

Я выбрала все поочередно! С радостью и восторгом мы прокатились на "Шторме" "Алладине", "Чертовом колесе". Полученный адреналин снял напряжение. Я стала смелее, раскованнее. Уже не стеснялась брать Клима под руку и даже прижалась к нему, когда  в "Комнате страха" из гроба выскочил вампир.

В парке мы провели довольно долгое время. Потом отправились в кино. Заранее поход не планировали. Попали на мелодраму. Я удивилась, когда в полумраке заметила: глаза у Клима влажные. Надо же, какой чувствительный! Но он же художник, творческая личность. Вечером Клим довез меня до дома. Нежно взял за руку и сказал:

– Спасибо, Лида, за прекрасный день!

– Это тебе спасибо, Клим…

Я отвечала, а сама жаждала… поцелуя. Считала, что именно так должно закончиться первое свидание – легким, нежным поцелуем. Конечно, я не возражала бы против глубокого и страстного. Но… всему свое время! Даже загадала в душе: если Клим поцелует, значит, я его не разочаровала, наши отношения не прекратятся. Если – нет, навряд ли чудесные мгновения повторятся. Клим почему-то медлил. Но потом словно спохватился и прижался губами к моей щеке. Отстранился и спросил:

– Лида, мы еще увидимся? Завтра?

– Конечно! – выдохнула я.

– Буду ждать завтрашнего дня с нетерпением!

Клим махнул рукой на прощение, сел в автомобиль и умчался. Я тоже хотела, чтобы следующий день наступил как можно раньше.

Клим

Я стоял под душем, с остервенением тер тело, пытаясь смыть остатки сегодняшнего дня, остатки ее запаха, ее присутствия в своей жизни. Девчонка-то не промах! С виду чистая ромашка, а прижалась ко мне при виде вампира всеми прелестями. Я даже на минуту почувствовал возбуждение, ощущая в преступной близости молодое, упругое тело. И эти глаза, ее глаза – красивые, по-детски наивные, они смотрели на меня с таким восторгом и обожанием, что даже на время забывал о своей миссии. Встреться я и Лида при других условиях, возможно, эта девчонка меня бы зацепила, возможно, я даже влюбился бы в нее. Возможно… Возможно… Да ничего невозможно! Потому что у меня давно нет никаких чувств, потому что я уже давно мертв. Потому что это она, Лида, убила меня. Сегодня снова видел во сне Фею. Та грозила изящным пальчиком и хмурила брови. Только сейчас я догадался о значении сна. Фея боялась, что мой спектакль превратится в жизнь, а чувства главного актера перестанут быть игрой и станут реальностью?! Зря ты этого опасаешься, милая Феечка! Я сильный, я выдержу. У нас все обязательно получится…

Глава 3

Сентябрь в этом году выдался холодным и дождливым. Крупные капли громко стучали по окну, желтый лист, гонимый сильным ветром, прилип к стеклу кухонного окна. Я смотрела на этот лист, словно он мог мне помочь, объяснить все самой себе и дать ответы Таньке, которая негодовала. И, надо признать, вполне справедливо.

– Ты что, Павлова, рехнулась? За те два месяца, что не виделись, прогрессировало твое скрытое психическое расстройство? Есть у тебя такое, признавайся!

– Нет! – выдохнула я. – Психически здорова. Относительно! Часть своей жизни не помню, но амнезия никак не сказывается на адекватности.

– Не знаю, что сказалось на твоей адекватности, но факт: моя подруга Лидия Павлова сбрендила, чокнулась. Как ты могла забрать документы из универа?! Бюджетное место! Второго шанса у тебя может не быть! И ты так мечтала стать журналистом! Зачем, Лида?!

– Клим велел…

– Что?! Я не ослышалась?! Этот богатенький хлыщ на крутой тачке велел тебе не получать образование? И чем же ты должна заниматься?

– Быть хорошей женой! – улыбнулась я и сунула под нос подруге красивое кольцо. – Вот! Вчера Клим предложил мне выйти за него замуж!

Танька минуту молчала, переваривая информацию. Потом вновь бросилась в наступление:

– А совместить семейную жизнь и учебу в универе уже никак?

– Ты что, не знаешь мужчин?! Большинство из них предпочитает, чтобы жены сидели дома и не работали. Клим такой же. Только у меня не работа, а учеба. Но я согласилась, потому что люблю его, Тань! Сильно! Больше жизни. И он же с серьезными намерениями. Поэтому и сделала такой выбор.

Подруге этот аргумент крыть было нечем. Она вздохнула и задала следующий вопрос:

– Хорошо, если хочешь быть домохозяйкой, выбор за тобой. Но зачем номер поменяла? Я неделю звонила. На занятиях тебя нет, по мобилке не отвечаешь. Потом староста сказала, что ты документы забрала. Представь, что я напридумывала себе! Ну, отвечай на поставленный вопрос!

– Про номер?

– Про него! Хотя не нужно. Я, кажется, догадалась. Клим велел?!

– Да, – едва слышно ответила я.

– Это что же творится, Лидка?! Он умышленно лишил тебя всех контактов? Ты и с подругами видеться не имеешь права?

– Не преувеличивай, Таня! Сейчас ведь я с тобой, пьем чай, болтаем.

– Чисто по моей инициативе, подруга! Если дальше так будет продолжаться, он тебя вообще запрет без права переписки!

– Ну… – я с трудом подбирала слова. – Клим, он не хотел, чтобы нам кто-то мешал. Хотел, чтобы мы побольше времени проводили летом только вдвоем. И боялся, что подруги меня от свадьбы отговаривать станут, будут убеждать, что он меня недостоин…

– Лида, ты в своем уме?! Красивый богатый чувак с серьезными намерениями! Да мы бы с девчонками слюной от зависти подавились! Недостоин, нашли тоже причину!

Внезапно меня озарила мысль: а вдруг Клим как раз меня оберегал от зависти и негатива? Два летних месяца и половину сентября, пока Таня отдыхала и путешествовала, мы с Климом практически не расставались. Виделись каждый вечер. Гуляли, валялись на пляже, посетили, наверное, все достопримечательности города. Нам было хорошо, весело вместе. У нас совпадали взгляды на многие вещи и желания. Казалось, встретились две половинки. И я не удивилась, когда вчера Клим достал колечко и попросил стать его женой. Имелись в поведении любимого кое-какие странности. Но, как говорится, у всех свои тараканы в голове. Думаю, Клим собственник, не хочет меня делить ни с кем, поэтому попросил (не велел!) забрать документы и сменить симкарту. Я люблю Таньку и других девчонок из группы, но ведь Клим главнее, дороже. Это с ним мне шагать рука об руку по жизни, с ним рожать детей, о которых мы оба страстно мечтаем.

Проницательная Таня словно догадалась о моих мыслях. Вздохнула:

– Значит, его выбираешь? Черт возьми, Павлова! Он тебя околдовал, что ли? У него магический артефакт в штанах вместо члена, и ты готова весь мир на Климушку променять? Скажи честно, у вас в постели что-то невероятное? Он тебя за ночь десятки раз на небеса отправляет? Ну, чего молчишь? Или?.. Нет, Лида! Не может быть! У вас ничего не было?!

– Ничего, Тань. Мы даже ни разу не целовались…

Я отвернулась, чтобы скрыть слезы, набежавшие на глаза. Подруга, сама того не желая, нанесла удар по больному месту. Клим был щедрым, добрым ласковым, нежным, внимательным, заботливым. Но… я не чувствовала в нем желания, влечения ко мне как к женщине. Мы в самом деле ни разу даже не целовались! По-настоящему. Был обязательный поцелуй в щечку при встрече, такой же при прощании. И все! Однажды я насмелилась заговорить на волнующую тему. Но сделала вид, словно речь идет не о нас, описала ситуацию якобы одной моей подруги. Клим подумал немного и ответил:

– Возможно, ее парень не торопит события, потому что порядочный и желает любить свою жену только после свадьбы.

Я тогда едва не сгорела со стыда, казалась сама себе падшей женщиной, озабоченной и ветреной.

Вздохнула, честно рассказала об этом разговоре сейчас Тане. Думала, та засмеет. Но подруга почему-то не на шутку встревожилась:

– Лида! 21 век на дворе. Это даже правильно, когда пара в плане интима познает друг друга до свадьбы. А во-вторых, это ненормально, что здоровый молодой мужик три месяца чмокает свою девушку в щечку. Вспомни наших универовских парней. Разве хоть один из них повел бы себя таким образом?

Таня снова была права. Пусть даже без любви, без чувств, но мои однокурсники всегда были готовы к определенным действиям. Любое прикосновение сразу вызывало у них бурю эмоций и желаний. Пытались поцеловать по-настоящему, потрогать за грудь, погладить по попке. Они готовы были наброситься хоть сейчас. Они хотели меня!! А Клим? Конечно, он старше, но тоже молод.

– Я не знаю, Таня, почему он себя так ведет.

– Зато замуж собралась. Знаешь что, Лид, это, конечно, твоя жизнь. Хочешь ее испортить – вперед, флаг тебе, как говорится! Но я бы на твоем месте драпала от чокнутого олигарха со всех ног. Сейчас я ухожу. Не станешь со мной общаться, не общайся. Обижаться не стану. Буду считать тебя временно нездоровой. И вот – на, держи.

– Телефон? Зачем он мне?

– На всякий случай, который, как известно, разный бывает. Климу своему о втором мобильнике не говори.

Подруга положила на стол телефон и ушла, громко хлопнув дверью. Я улыбнулась. Танька та еще конспираторша! Отчим у нее просто зверь, проверяет все звонки и смс падчерицы. Вот Таня и завела второй мобильник, чтобы общаться исключительно с поклонниками. В первом только невинная переписка с однокурсницами по поводу занятий, шмоток, шоппингов. Второй всегда на беззвучке. И смс там такие, которые Валерию Никодиновичу лучше не видеть, если не хочет получить инфаркт. Наверное, сейчас у подруги на любовном фронте затишье, раз пожертвовала гаджетом. Хотя в средствах отчим ее как раз не стесняет. Возможно, она сейчас уже в салоне, покупает новый смартфон. Опасения подруги я считала нелепыми и смешными. Но такая уж эта Татьяна, обожает детективы, вот и видит везде злодеев.

Зато Федора, услышав про свадьбу, обрадовалась, запричитала:

– Ох, радость-то какая! Свезло тебе, девочка, как в сказке. Богатый, красивый, вежливый!

– А откуда ты знаешь, что он вежливый, тетя? Вы разве общались?

Тетка смутилась, но быстро нашла ответ:

– Было пару раз! Он же часто у нас бывает, за своего считаем, вот и стали здороваться. А скоро ты нас, Лида, познакомишь?

– Сегодня собиралась. Вот приедет Клим, и я его приглашу. Ты не против?

– Да что ты! Только стол накрыть надо. Так что давай, за дело, дочка!

Мы с Федорой готовили и болтали. Тетя тоже любопытничала, было ли у нас чего. Я без утайки рассказала все, повторила сказанное Тане. У Федоры на все было противоположное мнение:

– То, что велел учебу и подруг бросить, смирись! Не надобно все это. Сама говоришь, что Клим твой – богатей. Будут у тебя другие дела, девонька. За прислугой следить, приемы разные посещать. А что не лапает тебя и в койку не тащит, так за это вообще ценить надо! Значит, уважение к тебе испытывает, хочет, чтобы все правильно было. Таньку не слушай. На ней уже в восемнадцать клейма ставить некуда!

За подругу стало обидно. Конечно, Таня меняет поклонников, часто бегает на свидания, но это вовсе не значит, что она спит со всеми подряд. Просто встречается. В остальном же слова тети были бальзамом на душу, загасили, словно целительный эликсир, разъедающие душу сомнения. Когда явился Клим, я была самой счастливой на свете, без пяти минут официальной невестой.

С Федорой Клим сразу нашел общий язык. Они общались так, будто были сто лет знакомы. Клим, как полагается, попросил у тетки моей руки и благословения, та расторгалась, расплакалась, обняла нас по очереди. Кольцо и предложение были еще вчера. Сегодня просто скрепили помолвку шампанским. Даже Клим выпил, сказал, что домой отправится на такси.

Вскоре разговор перешел к самой свадьбе. Федора сразу начала плакаться о нашем тяжелом материальном положении. И тут же со словами "А все равно у меня для Лидочки приданное есть!" рванула к шкафу, стала доставать запечатанные комплекты постельного белья, полотенца, упаковки с сервизами. Мне было стыдно за тетю. И смешно одновременно. Ну кому сейчас требуется подобное барахло. Хотя в душе испытывал благодарность. Пусть по-своему, но Федора заботилась о моем будущем.

– Платье сама сошью. И фату. Туфельки, Лидочка, в рассрочку купим. Будешь невестой не хуже других.

Клим терпеливо подождал конца Федориного монолога и сказал:

– Спасибо большое, но я не бедствую. И платье будущей жене способен приобрести. Самое лучшее! Лида, выбери и закажи любое, о цене не беспокойся.

– Ох, золотой ты наш человек. Человечище! – восторгалась тетя. – Жена должна такому мужу ноги целовать! Уж как тебя благодарить за то, что мою девочку счастливой сделаешь, не знаю.

– У меня будет только одна просьба, – внезапно сказал Клим. – Возможно, она покажется немного странной… Но, прежде, чем отказать, прошу учесть, что для меня это является очень важным.

– Говори! – выдохнули мы разом.

– Я бы хотел расписаться не в нашем городе.

– А где? – спросила я, в душе лелея надежду, что это будет какая-нибудь солнечная страна с теплым океаном и ласковым песком.

– В деревне. Старой глухой деревне…

Глава 4

После слов Клима в комнате на секунду воцарилась тишина. Мужчина словно испугался, взволнованно заговорил:

– Не могу сейчас объяснить причину выбора столь странного места… Но для меня это очень важно. И чтобы на бракосочетании были лишь самые близкие. То есть, только Вы, Федора. У меня родных нет. Совсем никого.

Я опешила. Если честно, всегда мечтала о красивом торжестве. Хотела попросить разрешения пригласить подруг хотя бы на свадьбу. В душе надеялась, что Клим увидит, какие они милые и серьезные девушки, и не станет возражать против нашего общения после свадьбы. К тому же на дворе осень. Я что к деревенскому загсу потопаю в платье за баснословные бабки и резиновых сапогах?! Даже задумалась, не отказаться ли вообще. Или отложить свадьбу немного. Тетка взглянула на мое лицо, догадалась о сомнениях и успела сказать первой:

– Да как скажешь, Климушка, раз важно для тебя в деревне Лидочке законным мужем стать, мы поддержим! Главное ведь – штамп в паспорте! А где он получен, это мелочи. Так, Лида?

Тетка взглядом мне показывала: соглашайся, коли не дура, упустишь завидного жениха. Я решила смириться:

– Клим, твоей женой я готова стать где угодно.

– Вот и славно, – Клим улыбнулся весело, задорно, что случалось с ним не так часто.

И я почувствовала: у меня камень свалился с души. Правильно, что согласилась. Может, он из этой деревни родом, или это место по каким другим причинам имеет для него такое значение. Да неважно все это! Главное, чтобы он был счастлив. Клим! Я любила его безумно и готова была на все, чтобы красивое лицо моего мужчины никогда не омрачала улыбка. Расстраивало лишь одно. Мы с Танькой всегда мечтали: если одна из нас пойдет замуж, вторая обязательно будет свидетельницей. Но, видно, не судьба…

Клим

Только дома, опустившись в любимое кресло, я смог расслабиться, снять с себя невидимую маску с вымученной улыбкой. Да, сегодня пришлось непросто. Разыграл целый спектакль, исполняя роль счастливого жениха. А какова Федора! Подыграла профессионально, словно не продавщицей всю жизнь отпахала, а блистала на подмостках. Конечно, пришлось заплатить ей за участие. И еще не раз придется сунуть денег противной бабе. Я у Федоры на крючке. Но она не глупа, понимает, что нельзя перегибать палку. Довольствуется приемлемыми суммами, которые для меня вообще ничего не значат. Впрочем, для меня и миллионы не имеют никакого значения. Люди мечтают о деньгах, ради них идут на подлость, порой на преступление, считая, что в купюрах есть счастье. Как же они ошибаются! У меня денег более чем достаточно, а вот счастлив я уже никогда не буду. Хотя нет, когда Лида, эта мерзавка, получит по заслугам, я испытаю счастье. Пусть недолгое и неполное, но все же. Жениться на той, которую ненавидишь – нонсенс. Я не хотел этой свадьбы, по крайней мере не торопил бы события. Но с Феей не поспоришь. Больше всего я страдаю, когда она хмурит свои прекрасные брови и недовольна мной. Идея с деревней пришла в голову мне. Потрясающая идея! Лида думает, что у меня ностальгия, нелепое желание сочетаться браком в родном месте. Бред! Я там был всего один раз. И приеду еще один. Но истиной причины моего странного желания невеста не узнает. Пока не узнает. А когда ей все станет известно… Ох, хотел бы я посмотреть на ее лицо.

Я так живо представил себе эту картину, что не выдержал, улыбнулся. И на этот раз совершенно искренне.

Лида

Каждой встрече с Климом я радовалась, как щенок соскучившийся по хозяину. Ждала, как глоток свежего воздуха. Едва он появлялся, сердечко мое начинало трепетать, душа наполнялась радостью, счастьем и томлением. Вот и сегодня он вошел, я почувствовала, что привычные эмоции захлестывают меня с головой. Явился Климушка внезапно, утром. Я, полная предвкушения того, о чем грезила в последние дни, спросила:

– Мы идем? Сейчас соберусь. Уверяю: пара минут, и я готова.

– Ты о чем, Лида?

– Разве мы не пойдем подавать заявление в загс? Ну, или не поедем, если это нужно сделать в той самой деревне.

Клим рассмеялся, хлопнул себя рукой по лбу:

– Прости, Лидочка. Я – настоящий болван! Заявление подается по месту регистрации жениха или невесты. Но ты права. Раз мы решили расписываться в деревне, там и подача. Только мы никуда не поедем.

Я повернулась медленно, посмотрела на любимого глазами, полными ужаса:

– Ты… передумал на мне жениться?

Клим подошел, обнял меня, прижал к себе:

– Ну что ты, глупенькая. Мечтаю не меньше тебя. Просто заявление уже подано. Все проблемы решены, так что нет смысла ехать куда-то к черту на кулички! Отправимся сразу на регистрацию. Она состоится 15 ноября.

Я пребывала в растерянности. С одной стороны радовалась, что вообще свадьба состоится. С другой была немного расстроена. К подаче заявления отнеслась со всей ответственностью, даже несколько вечеров подряд училась ставить красивую подпись, прикупила для этого случая и новое платье. И вот тебе! В душу вновь закралось сомнение: все-то у нас не как у людей. Клим заметил мое смятение. Взял мое лицо в свои ладони, поднял вверх, заглянул в глаза и… поцеловал! Впервые за время нашего знакомства поцеловал по-настоящему. Я чувствовала его губы, ощущала язык, что приник внутрь моего рта. Было сладко, приятно. Но меня не покидало ощущение, что чего-то не хватает. Страсти! Желания, вот чего! Даже мой одноклассник Сашка Морозов целовал меня не так искусно, но более страстно, и я чувствовала, что ему очень хотелось со мной целоваться. Или Сережка из универа. Тот не отпускал мои губы несколько минут! Так почему же не чувствую сильных эмоций со стороны Клима? Или у взрослых мужчин и поцелуи другие? Решила: все именно так. Поскольку в остальном мой жених был выше всех похвал. Подарил прекрасный браслет из белого золота. И предложил съездить в салон свадебных платьев. По поводу свадебного наряда я задумывалась в последнее время не раз. Открывала каталоги, выбирала самое красивое. И тут же в сердцах закрывала страницу. Ну зачем мне белоснежный наряд? Гусям да поросятам на загляденье? Снова открывала, потому что понимала: надеть платье невесты, пусть на несколько часов, но все же хочется. Клим рассеял все мои сомнения:

– Лида. Платье необходимо. Прямо сейчас за ним и поедем! Это только регистрация в деревне. Зато дальше все будет не хуже, чем у других. Ресторан. Знаменательные места города. Фотосессия. Даже пару подруг можешь пригласить на сам банкет. Ну, улыбнись, девочка!

И я улыбнулась. Клим помаленьку сдает свои позиции. Вон как распереживался, что я хмурю брови. Пройдет время, и все у нас образуется. Вечером обязательно позвоню Тане, пусть хотя бы за праздничным столом рядом со мной будет. Имелась еще причина, по которой я не хотела ехать в салон с Климом:

– Говорят примета плохая, если жених до свадьбы невесту в подвенечном платье увидит.

– И ты в это веришь? Вот глупости! Считаю, что счастье зависит только от самих людей. Если захочешь, я буду закрывать глаза, пока ты примеряешь и в зеркало смотришься.

Но в салоне я не пожалела, что Клим рядом. Любимый обладал прекрасным вкусом. Если я растерялась при виде белоснежного воздушного великолепия, то Клим быстро выбрал несколько платьев, действительно самых красивых и невероятно дорогих. Удивительно, но все они подходили мне и по размеру. Когда я в кабинке надела третье платье, а услуживая продавец помогла мне застегнуться и прицепить фату, то сама ахнула, наряд мне шел невероятно. Я в нем казалась настоящей красавицей, похожей на принцессу. Клим не сдержал обещание, забыл закрыть глаза. Увидел меня и замер. Прошептал:

– Боже, как ты красива, Лида!

Еще он улыбнулся. И эта улыбка показалась мне какой-то непривычной, доброй и обнадеживающей. Клим велел упаковать выбранный наряд. Мне нравились предсвадебные хлопоты. Хоть они и были немногочисленные, но все же очень приятные. Клим это заметил, улыбнулся:

– Ты такая взволнованная, малышка! От этого мне хочется тебя радовать еще больше. Айда за кольцами?

– Айда!

Участие в выборе обручальных колец порадовало. Я настояла на тоненьком изящном колечке, украшенном крохотными бриллиантинами. Кольцо чуть пошире, но соответствующее по стилю моему, выбрал Клим. Мы тут же заказали гравировку "Вместе навсегда!" Затем отправились дальше – выбрать ресторан. Пусть гостей будет совсем немного, но не сидеть же нам на тесной кухне у Федоры. Присмотрели уютное кафе в центре города. Там же решили перекусить.

– Кстати, о птичках, – сказала я. – Ты уже не раз обещал показать мне свой дом. Когда случится сие радостное событие?

– А сегодня и случится! – ответил Клим. – Доедай десерт и поедем. Оценишь свои будущие владения.

Я знала, что у Клима есть квартира в городе и он в ней не живет, предпочитает загородный дом. Но я не ожидала, что коттедж окажется таким большим, двухэтажным и с комнатой-башенкой на самом верху. Окружал дом небольшой сад. Имелись бассейн и фонтан. Клим провел обстоятельную экскурсию по двору. Внутри самого дома все было модным, изысканным и богатым. Правда, я заметила, что в доме давно никто не убирался. С ужасом уставилась на паутину в зале с камином. Возмущенно ответила:

– Клим! Это что такое? Бардак! Неси тряпки, швабры, я сейчас все в порядок приведу.

– Что ты, маленькая! – запротестовал Клим. – Извини, но я на самом деле совсем мало времени уделяю дому. Бизнес, театр, мои выставки. И вот тебя повстречал. Обычно вызываю клинниговые компании. Но в последнее время, прости, не до этого было. К тому же не забывай, твой муж – творческая личность, просто не замечает беспорядка вокруг. Но я исправлюсь! После свадьбы переедешь в идеально чистый дом.

– Запомню эти слова!

Внезапно я почувствовала себя неловко. Еще не стала женой, а устроила разборки. Но Клим перемены в моем настроении не заметил. С удовольствием показывал дом дальше. Комнат в нем было несколько. Зал с камином на первом этаже. Хозяйская спальня. Апартаменты для гостей и слуг. Библиотека. Внезапно я заметила лестницу и за ней дверь, ведущую в башенку. Ринулась было ее открыть, но Клим резко перехватил мою руку и сказал:

– Лида, милая, ты меня любишь?

– Очень! – ответила я, чувствуя, что любимый волнуется, даже слышала стук его сердца.

– Теперь этот дом – почти твой, – продолжил Клим. – Все в нем твое. Ты можешь делать, что заблагорассудится. Но прошу об одном: никогда не открывай эту дверь. Слышишь?!

– Слышу, – ответила я.

Мой голос дрожал.

Зато Клим словно стал приходить в себя:

– Прости, что испугал, малышка. Просто… там балки… они пострадали во время потопа. И входить в эту комнату опасно для жизни. Вовремя успел тебя остановить. Надеюсь, ты на меня не злишься.

– Почему же не сделаешь ремонт? При твоих-то деньжищах?

– Как-то руки не доходили, да мне одному и двух этажей за глаза хватает. Но теперь все изменится! В моей жизни появилась ты, Лида.

– Клим, можно я займусь преобразованием дома? Ну, после свадьбы, разумеется.

– Конечно, малыш! Но ближе к весне. Скоро зима. Даже проветрить помещение нормально не получится.

Я молчала. Вроде бы Клим приводил разумные доводы, но что-то мне не давало покоя, настораживало. Правда, мои мысли тут же переключились на другое. После такого замечательного дня я очень надеялась, что Клим оставит меня у себя. Насовсем или хотя бы на ночь. Но этого не произошло.

– Лидочка, уже поздно. Вывозу такси. Тетя, наверное, волнуется.

– Ей можно позвонить.

Клим подошел, заглянул мне в глаза:

– Не стоит торопить события, маленькая. У нас вся жизнь впереди, наша с тобой жизнь.

Я снова довольствовалась ответом. Мне всего восемнадцать, Клим старше, и он – мужчина, пусть принимает решения, я подчинюсь. Возможно, он прав, оттягивая волнующий момент. Запретный плод сладок, и я хочу своего будущего мужа с каждым днем с нарастающей страстью, мечтаю о ночи с ним все сильнее.

Клим

Я с трудом отделался от маленькой дряни. Весь день пришлось с ней провести, что мне стоило немалых усилий. Так она еще уезжать не хотела. Мягкая, нежная, а хватка как у бульдога! И любопытная, первый раз в доме и сунула свой нос туда, куда как раз и не стоило. Готова была прямо сейчас поселиться, уборки-ремонты наводить. Не представляю, что буду делать, оказавшись с ней под одной крышей. Хорошо, если все удастся сделать за год. А если месть растянется? Вдруг у нее не получится забеременеть?

Но об этом думать рано. Надо еще пережить свадьбу. Я вдруг вспомнил Лиду в свадебном платье. Ее счастливое лицо. Боже, девчонка была великолепна! В салоне невольно залюбовался юной невестой и почувствовал возбуждение. Потому и выпроводил ее несколько минут назад чуть не взашей. Я же мужик, молодой мужик. Мой член ничего не знает о миссии и реагирует на Лиду неправильно. И еще.. я испытал жалость к Лиде. Жалость!!! Правда, быстро справился с эмоциями. Черт, с каждый днем мы становимся все ближе. Она на самом деле славная, милая. Если бы не знал, что на самом деле эта девчонка – нелюдь, чудовище, запросто бы влюбился.

Мысли одолевали, бередили душу. Вздохнул, налил водки. Хлопнул рюмашку и выругался двухэтажным матом. Вот бы удивилась Лида, как может ее суженый. Кстати, со входом на третий этаж надо что-то придумать. Задача непростая, если учитывать, что времени до свадьбы осталось не так много. Но я обязательно решу эту проблему.

Лида

В тот вечер я расстроилась. Убеждения убеждениями, принципы принципами, но так хотелось, чтобы будущий муж меня хотел, дрожал от страсти и нетерпения, чтобы потерял голову и послал ко всем чертям свои глупые предрассудки. Но этого в очередной раз не произошло. Зато утром Клим приехал и преподнес очередной сюрприз. Заявил прямо с порога:

– Лидушка! Собирайся, едем в школу!

– Второй раз в первый класс? – отшутилась я. – Ты о чем, Клим? Сам же против, чтобы я получала образование.

– В автошколу, малыш! Мечты сбывают не только благодаря газпрому, а иногда с помощью простых художников.

Я не верила своим ушам, кинулась Климу на шею. Пару раз обмолвилась, что мечтаю научиться вождению и иметь собственный автомобиль. И вот, первый шаг к мечте сегодня будет сделан! Иногда ездила к Таньке на дачу в гости, и там ее отчим разрешил нам порулить на старенькой девятке. Таня с трудом справлялась, а у меня получалось отлично. Клим выбрал самую лучшую школу, оплатил сразу весь курс. Я потирала руки и мечтала скорее приступить к занятиям…

Хоть я больше не училась в универе, но бездельничать времени все равно не было. Пусть я больше не студентка. Но интерес к журналистике не потеряла. По Интернету на общение с подругами запрета от будущего мужа не было. И я по-прежнему "училась" со своим курсом, выпрашивая у девчонок конспекты. Полноценным обучением это назвать было нельзя, но все же свои навыки я отточила. Нашла литературные конкурсы, отправила на них несколько своих работ. И даже стала писать книгу в сети. Появились поклонники, которым нравилось мое творчество. После комментариев я окрылялась и старалась еще больше. К тому же все хозяйство упало на мои плечи, жалела тетю, которая часами стояла за прилавком. А по вечерам спешила на курсы вождения. Ввиду моей максимальной занятости даже наши свидания с Климом стали не ежедневными. Но это только шло на пользу. Не видевшись день-два, мы скучали друг по другу сильнее, и встречи протекали более радостно и эмоционально.

Свадьбу я ждала с волнением и нетерпением. И в то же время испытывала небольшую грусть из-за неведомой деревни. В день регистрации Клим просто позвонил рано утром:

– Ну что, любимая, собирайся, едем узаконивать наши отношения.

С прической все решилось быстро. Соседка Ленка до декрета работала парикмахером. Она соорудила на моей голове настоящее великолепие – высокую прическу, закрепила фату, помогла принарядилась и Федоре. Клим подъехал. Зашел в квартиру, преподнес очередной букет. И мы двинулись в путь. Ехали больше часа. Я и мой будущий супруг по большей части молчали, зато Федора болтала без умолку. Тетушка радовалась и откровенно заявляла, что мне повезло, сравнивала меня с Золушкой, рыдала и через пять минут улыбалась.

Деревенька хоть и была давно Богом забытой, состояла всего из нескольких дворов, все же оказалась чистенькой и уютной. Да и ноябрьский морозец сковал грязь, так что никаких сапог не потребовалось. К тому же Клим подхватил меня на руки и внес в покосившееся деревянное здание с надписью "Администрация деревни "Соловейки". Мужем и женой нас объявила пожилая и не совсем трезвая женщина по имени Наталья. Мы, как положено, обменялись кольцами. Наталья почему-то с грустной улыбкой и сожалением в глазах вручила мне свидетельство о браке, погладила по плечу и сказала:

– Я верю, что ты будешь счастлива, девочка. На зло всем врагам. А я.. выпью!

Она тут же извлекла из сумочки бутылку с водкой. Налила и выпила. Клим поторопил нас к выходу. Да, я мечтала вовсе не о таком узаконивании отношения. Но причин особо расстраиваться не видела. Федора буквально рыдает от счастья, Клим тоже доволен, улыбается. А у меня на безымянном пальчике обручальное кольцо, в руках – заветная бумажка. Я – законная жена прекрасного мужчины. Так что.. выше нос, Лида!

Выйдя из сарая, заменившего ЗАГС, я улыбалась. И не зря. Каково же было наше с тетушкой удивление, когда в городе Клим оставил свою машину. Нас поджидал… лимузин! Дальше было все просто замечательно. Мы прихватили подруг во главе с Танькой. Девчонки оживили день, раскрасили его смехом и весельем. Что поразительно, Клим общался с моими бывшими однокурсницами легко, просто, и почему-то только рядом со мной чувствовалось напряжение. Очень явственное и такое отчетливое, что заметили даже девчонки.

– Лидка, он с тобой даже лишней движухи не сделает, не прижмет, не чмокнет, ни ущипнет, – сказала Иришка.

– Это потому что влюблен в свою женушку по уши! – выдала вердикт Галя. –Вот и трясется над ней как над древней китайской вазой. Лид, можно я с твоим красавчиком потанцую?

– Конечно!

Поскольку народа на нашей свадьбе было немного, то и кафе мы с Климом выбрали небольшое, но высшего класса. Играла живая музыка. Клим великолепно танцевал и был как кавалер нарасхват, мне, уже законной супруге, достался всего один танец. Даже Федора умудрилась сплясать с "зятьком" два раза. Вот только Танька… Они с Климом не просто ни разу не станцевали, они даже разговаривали сквозь зубы, отношения между ними были натянуты. По поводу Тани я не удивилась. Только она была в курсе моих отношений с мужем, его запретов по разным поводам. Наверное, потому и невзлюбила. Но почему Таня так не нравится Климу? Или он, как художник, как творческая личность, настолько чувствителен, что догадался о неприязни моей лучшей подруги? Правда, надо отдать Климу должное. Он попытался наладить с Таней контакт, протянул бокал и предложил выпить на брудершафт. Но Танька, как всегда прямолинейная и не совсем трезвая, брезгливо сморщилась и ответила:

– С уродами не целуюсь!

Клим отпрянул. Но удар выдержал. Улыбнулся и получил поддержку от остальных подруг невесты.

– Ой, можно я с тобой вместо Тани поцелуюсь? – рассмеялась Ритка.

– И я! – подлетела, обняла Клима Иришка.

– И я! – не отставала Галюня.

Неприятный инцидент был исчерпан. Шампанское и другие напитки лились рекой. Только я была трезвой. Утром от волнения выпила успокоительное, И только потом вспомнила: смешивать это лекарство с алкоголем нельзя! Так что пригубила на собственной свадьбе пару раз шампанское для приличия. И сейчас, возможно от того, что была трезвая, мне казалось, что происходящее меня не касается, что я на чужом празднике жизни. Жених был ласков, нежен, целовал, когда немногочисленные гости кричали "Горько!". Но меня не покидало ощущение, что Клим в этот день для нас двоих не со мной. Мысленно, сердцем и душой не со мной. И с нетерпением ждала окончания банкета в надежде, что вечером, когда мы останемся наедине, все изменится…

Несмотря на мое нетерпение, в кафе мы пробыли до самого вечера. Клим, заботливый, щедрый, предусмотрительный, отправил всех девчонок и Федору домой на такси. Вызвал машину и нам. Мы сели на заднее сиденье. Я наклонила голову на плечо мужа и улыбнулась.

– Ты счастлива, малышка? – спросил Клим и нежно обнял меня за талию.

– Очень! И жду-не дождусь, когда мы окажемся дома.

– Уже скоро, Лида. Совсем скоро.

Рядом с любимым было так хорошо и уютно, что путь до поселка показался мне быстрым и коротким. Но вот и его дом. Точнее, наш дом. Мы вышли из машины. Но Клим не спешил отворять ворота. Снял с шеи шарф и завязал мне глаза.

– Сюрприз, малышка! Держись за меня, а то разобьешь свой прекрасный носик.

Я протянула руку мужу и пошла за ним следом. Через несколько метров мы остановились. Я открыла глаза и ахнула, передо мной стоял новенький серебристый "Пежо".

– Твоя коняшка, малышка. Мой подарок жене.

Казалось, что я просто задохнусь от счастья.

– Клим любимый, спасибо! Вот это сюрприз. Я буду звать его… "пыжик"! Готова прямо сейчас за руль.

– Так что тебе мешает? Права получены. Все документы на машину оформлены, как полагается. Прости, что обошелся без твоего участия. Очень хотелось сделать сюрприз. Но коняшка твоя, не переживай. Хочешь –прокатимся.

Я не стала оттягивать исполнение мечты. Плевать, что на мне свадебное платье. Села за руль…

Проехались мы совсем немного, пару раз вокруг поселка и вернулись обратно.

Но мне и этой толики хватило, чтобы осознать: я самая счастливая новобрачная и мне невероятно повезло с мужем.

Глава 5

Клим

Перед тем, как отворить дверь в дом, я оглянулся, посмотрел на Лиду. Ее глаза буквально светились. Интересно, это от ярких фонарей, что расположены возле входа, или от… счастья? Улыбка подтверждала второе. Счастлива, радуется маленькая дрянь. Еще бы, стала законной женой. Я усмехнулся. Нет у меня никакой родни в той забытой деревне. Даже с моими связями не удалось устроить липовую свадьбу ни в одном из загсов города. Хорошо, один товарищ помог, познакомил с Натальей. Та действительно когда-то регистрировала брачующихся в Соловейках и согласилась сыграть роль за несколько тысяч и ящик водки. Поддельное свидетельство обошлось еще дешевле. Молоденький дизайнер изготовил его за пять минут и выдал без проблем. Для подстраховки написал внизу крохотными буковками "прикол, копия". Лида подвоха, конечно, не заметила. Думает, что теперь – законная жена! Обрадовалась дурочка и подарку. Машину действительно оформил на нее. Вот только о "начинке", о сюрпризе, спрятанном в "пыжике", маленькая дрянь не догадывается…

Лида

Я немного дрожала, когда входила в дом. Мой дом! Такой красивый, большой, богатый. Клим сдержал слово: все вокруг сияло чистотой. Мои белоснежные туфельки то скользили на гладких, идеально начищенных полах, то утопали в мягких пушистых коврах. Проходя мимо двери, что вела на третий этаж, на секунду остановилась и не поверила своим глазам. Той странной двери не было! Вместо нее теперь находилась просто стена. Повернулась к Климу, хотела задать вопрос, но тот раздраженно ответил:

– Лида, даже не начинай! Ну зачем нам чердак?! Подумал и замуровал его ко всем чертям. Оставил вход только с улицы. Иди ко мне, маленькая.

Муж привлек меня к себе и поцеловал. Сначала, как ему свойственно, просто нежно, как сестру. Но внезапно выдохнул и впился в мои губы с невиданной доселе страстью. Когда мы оказались, наконец, в спальне, Клим резко оторвался от меня, сходил за коньяком, один из бокалов протянул мне. Я заметила: что-то изменилось в муже за последние минуты. Снова стал каким-то чужим. Я пригубила напиток. Немного обожгло горло, но потом горячее тепло разлилось по всему телу. Дрожи больше не было, я успокаивалась и не сводила глаз с Клима. Мне хотелось протянуть руку и прикоснуться к его щеке. Прикоснуться губами к уставшим глазам и растопить этот чертов лед в них! Хотелось прильнуть, чтобы он почувствовал все изгибы моего тела, а я – его набухшую, готовую вырваться наружу плоть. Мне хотелось, чтобы мы слились воедино и мир вокруг нас вспыхнул разноцветными огнями. Мне показалось, что Клим хочет того же. Он резко отставил бокал. Но направился не ко мне. А к шкафу. Вытащил оттуда красивое платье и парик, сделанный из длинных черных волос. Протянул все мне и сказал:

– Надень это, если хочешь, чтобы я был нежен!

Я стояла и не шевелилась. Понимала: если уступлю один раз, так будет всегда. А что будет, если взбунтуюсь?

Хотелось нежности, любви, страсти. Но почему ТАК?! Отчего меня нельзя любить такой, какая есть, без чужих нарядов и париков. Я снова почувствовала дрожь. На этот раз от злости. Сквозь зубы ответила:

– Я это не надену, Клим!

– О! Моя крошка показала зубки? Хотя, у тебя ведь – клыки, очаровательное чудовище. Но первая брачная ночь у нас все равно будет.

Он подошел ко мне, поднял мое лицо за подбородок, наклонился, коснулся губ. Я затрепетала. Клим нетрезв, может, было временное помутнение рассудка. Ища в душе оправдания, потянулась навстречу. Муж целовал меня, одной рукой нежно ласкал грудь, другой приподнял платье, проник в трусики. Он был очень возбужден. Отстранился от меня всего на минуту. И я снова удивилась. Муж надевал презерватив! Но сейчас мне было не до размышлений. Волна возбуждения накрыла и меня. Я полностью отдалась любви и желанию. Обвила руками шею любимого, когда он снова коснулся меня. Но Клим резко развернулся меня спиной к себе, наклонил на комод и прижал к нему.

– Мне неудобно, Клим…

Но муж держал меня крепко, руки у него оказались сильными. Вот только нежными быть перестали. Он грубо схватил подол длинного платья, поднял его, практически укрыв меня с головой. Раздвинул шире мои ноги. Рванул тонкие кружевные трусики. Твердый, горячий член уперся в промежность. И вдруг я ощутила резкую и очень сильную боль. Такую пронзительную, что не выдержала, закричала. Черт, он вошел в меня! Грубо, жестоко! Хорошо, что я была возбужденная и достаточно влажная. Это немного сгладило проникновение. Но все же…

– Клим, мне больно!

Хотела вырваться. Но не тут-то было. Клим держал меня крепко, тяжело, возбужденно дышал. Его проникновения стали быстрее и глубже. И он шептал: "Фея, любимая…"

Внезапно жесткое и доставляющее боль внутри меня обмякло. Я хоть и была с мужчиной в первый раз, но живу не в каменном веке. Догадалась: Клим кончил.

Он грубо оттолкнул меня. Я повернулась. Сквозь слезы увидела, что муж застегивает ширинку. Потом Клим налил коньяка, выпил, брезгливо посмотрел на меня:

– Лида, ты отвратительно выглядишь. Иди, умойся.

Я несколько секунд просто тупо стояла. Молчала. Не знала, что ответить, не знала, что делать дальше.

– Ванная там!

Мне вдруг очень захотелось действительно смыть с себя все. На негнущихся ногах отправилась, куда послали. В ванной скинула платье. Ненавистное платье! Заметила на бедре алую струйку крови. Внизу живота, в промежности все болело. Но гораздо больнее было моему сердцу.

Встала под душ. Горячие острые капли успокаивали и возвращали к жизни. Что ж, Лидия Павлова, с первой брачной ночью тебя! Ты ее так ждала. За что он со мной так? За что?!! Получается, просто тупо поимел, грубо изнасиловал! Я опустилась на кафельный пол. Заскулила тихонько. Потом хлынули слезы. Не знаю, сколько времени я рыдала. Зато стало легче. Боли физической я почти не чувствовала из-за стресса. Душевная тоже стала меньше. Вместо нее появилась злость. Я решительно поднялась, накинула халат Клима. Черт, у меня ведь нет никакой одежды! Ни верхней, ни нижней. Выпорхнула из дома в свадебном платье и туфельках в надежде на новую жизнь. В ноябре уже холодно, лежит снег, но мы все время были на машинах. Только когда подъезжали к значимым местам и выходили из лимузина, Клим заботливо накидывал на мои плечи белоснежную накидку из искусственного меха, которую прикупили в свадебном салоне. Удивительно, но весь день я не чувствовала холода. Дверь ванной я открыла пинком. Вошла в спальню, спросила:

– Есть какая одежда? И… обувь?

– Зачем тебе, малышка? Захотела уйти от мужа?

– Захотела уйти от чокнутого садиста. Ты болен, Клим! Больной, сумасшедший придурок! Дашь одежду?

– Дорогая, ты в моем халатике выглядишь очень мило…

Клим был пьян и отвратителен.

– Черт с тобой! – ответила я. – Обойдусь без дурацких шмоток.

Я направилась в прихожую. Клим не верил, что я уйду вот так просто, полуголая. Но я была полна решимости. Пусть выгляжу нелепо: в белых туфельках и банном халате. Во дворе стоит "пыжик", на нем и уеду. Жаль машину, но придется вернуть, не хочу, чтобы в моей жизни хоть что-то напоминало об этом уроде. Когда выходила наружу, услышала злобный выкрик:

– Зря стараешься, детка! Как будешь готова вернуться, позвони. А ты обязательно это сделаешь!

Я выскочила на ноябрьский холод. "Пыжика" мы не загнали в гараж, оставили на въезде, у ворот. До города ехать, конечно, не пять минут, но в машине тепло. Придется разбудить Федору. Она начнет ныть и обвинять во всем, естественно, меня, а не расчудесного Клима. Что ж, расскажу, как было дело, со всеми подробностями. Понимаю, тетя еще нестарая, радовалась, не раз говорила: "Если ты, Лидушка, рано замуж выйдешь, то, может, я еще свое счастье устрою". Если ей буду мешать, сниму квартиру, устроюсь на работу, все равно универ в прошлом. Занятая мыслями, добежала до ворот, даже не замерзла. И с удивлением заметила, что "пыжик" не один. Рядом стоит еще один автомобиль. Странно! Когда мы приехали, было пусто. Не могла же я не заметить огромный джип! Но в дом никто не входил! Я с изумлением обернулась на особняк и замерла. На третьем этаже горел свет. И в одном из окон был виден силуэт. Видимость, конечно, никакая, но сомнений не было: в таинственной комнате находился мужчина. И это был не Клим! Мой однодневный муж выше ростом и у него не имелось бороды. Да что вообще происходит? Впрочем, меня это уже не касается! Прочь из странного дома, чокнутого мужа-ублюдка и всех его тайн… Плевать, если он он сам – Синяя борода и прячет в замурованных комнатах бородатых мужчин. Я нажала кнопку, открывающую ворота, нырнула в "пыжика" и нажала на газ…

Лида

Валил снег – мокрый, холодный. Кажется, я ощущала каждой клеточкой эту противную сырость, несмотря на то, что находилась в уютном салоне. Да, в "пыжике" сухо и тепло. Это в душе у меня тоска, сырость… и боль! Рвущая сердце и душу на части, в куски, в лохмотья. Я уже сейчас знала: разбитое сердце не склеить, порванную душу не подлатать. Даже если найдется самый чудесный мастер, что исцелит мои сердечные раны, "шрамы" в душе останутся навсегда. И было еще одно чувство, от которого я отмахивалась, как от назойливой мухи, даже махнула рукой. Любовь! Я любила Клима. Любила даже сейчас, после всего, что он сделал. Точнее, любила Клима, который был "до", потому что моя жизнь треснула и разделилась на две части "до" и "после".

Да, я влюбилась в него с первого взгляда, ни на что не надеясь, ни на что не рассчитывая. Это была лишь искра, но Клим превратил ее в огонь, в пожар, который до сих пор колыхает во мне и я сгораю в нем, словно мотылек, что стремился к свету, а оказался на жертвенном огне.

Жертва! Именно ею я ощутила себя сегодня. Не знаю, кто эта Фея, но было ощущение, что все ради нее, и меня ей принесли в жертву. Так кто же она? Любимая Клима? И.. ее больше нет? Он хотел меня сделать заменой, но.. я не оправдала надежд?

Внезапно жалость пронзила сердце. Я резко бросила все, сбежала от своей любви, не сделала даже попытки разобраться во всем и помочь любимому. Ох, будь тут Танька, задала бы она мне жару за такие мысли. Может, и врезала бы в ухо, за то что я – безвольная, тряпка. Стала бы орать: "Ты с ума сошла, Павлова! Ты – не тряпка! Ты – смелая. Вспомни, как в восьмом классе по карнизу пятого этажа на спор прошла!" Я улыбнулась воспоминаниям и мыслям о подруге. Но Таньки рядом нет. И тот карниз – крохотный бортик по сравнению с тем, что сейчас со мной происходит. Это другая высота, и я не смогу ее взять. Потому что чертова страсть, испепеляющая моё сердце, сильнее разума, сильнее смелости и самосохранения. Я ни о чем не жалею, потому что крохотный кусочек счастья, подаренный Климом, нужен мне был как воздух. И я снова хочу пережить это заново, даже если ужасная боль снова будет разрывать мое сердце…

Я вернусь, Клим! Вот только сейчас вереница грузовиков на встречной умчится прочь, и разверну "пыжика". Но как же много этих огромных машин, какие они длинные. Не в силах унять нетерпение, я прибавила газу, рванула вперед.... С трудом успела затормозить, увидев жест гаишника. Черт! Превысила скорость, а у меня даже денег нет, которые за минуту решили бы проблему. Подала документы. Оказалось, все в полном порядке. Но страж дорог смотрел на меня с подозрением. Неудивительно! Я ведь в банном халате, с влажными волосами!

– Разрешите осмотреть вашу машину!

– Хорошо. Только можно быстрее, я очень тороплюсь. Штраф… я заплачу его обязательно…

Но гаишник не торопился. Осмотрел багажник, залез в салон и стал что-то искать. Внезапно вытащил из-за сиденья пакет с белым порошком. Довольно ощерился:

– Тааак, что это у нас тут? Похоже на героин.

Понюхал, утвердительно кивнул и велел:

– Пересаживайтесь в мой автомобиль, гражданка Павлова. Наркота не в моей компетенции, но доставлю, куда заслужила.

Он грубо схватил меня за локоть, протащил по мокрому снегу, запихнул в свою машину. Пригрозил:

– Будешь рыпаться, надену наручники!

– Это… это какая-то ошибка, недоразумение.

– Разберемся, гражданочка…

Полицейский автомобиль двинулся. Я почувствовала резкую боль в голове. Перед глазами все плыло. Несколько минут назад думала, что хуже и быть не может. Ан нет! Может! Тешила себя надеждой: в пакете не наркотики, а.. соль, порошок, мел… И в то же время понимала: там действительно героин. И его подбросил человек, который сегодня стал моим мужем. За что ты так со мной, Клим?! За что!!!! А ведь еще минуту назад я была готова многое понять и все простить! Как же права ты, Танька! Эх, надо было тебя раньше слушать. А сейчас уже поздно. От ощущения полной безысходности навалилась такая тоска, что сказать страшно. И равнодушие. Мне было все равно, что со мной будет дальше. Слез не было. Я молча смотрела в одну точку. Даже суровый гаишник не выдержал, выдавил капельку жалости:

– Ты.. того раньше времени не трясись, авось все обойдется.

Но его голос звучал настолько лживо и неуверенно, что становилось ясно: не обойдется! Не для того подложили этот пакет, чтобы обошлось.

Я не помнила пути, не помнила, как оказалась в отделении полиции. Очнулась только, когда злой седой следователь требовательно и раздраженно прикрикнул:

– Отвечать будете, гражданка? В третий раз вопрос задаю!

– А?! Какой вопрос, повторите, пожалуйста.

– Как давно занимаетесь сбытом наркотиков?

– Я… не занимаюсь.

– Ага, расскажи сказку, что везла столько для личного потребления.

– Не употребляю.

– А чего тогда герыч в твоей тачке делал?! Держи, красавица, лист бумаги, и пиши чистуху…

Откуда во мне взялись моральные силы и решимость, сама не знаю. Резко отшвырнула листок:

– Я ничего писать не стану. И ничего не скажу без адвоката. Понятых и свидетелей при изъятии этого пакета не было. Может, ваш гаишник сам его подбросил. Пакетик попрошу на экспертизу отдать. Там моих отпечатков пальцев точно не будет.

Мои познания о подобных ситуациях были минимальны, да и черпаны из детективных сериальчиков. Но вот уверенность в голосе и гнев в глазах, видно, сделали свое дело. Полицейский вызвал конвоира и приказал тому:

– Веди нашу красотулю в камеру. Ночь там проведет, утром сговорчивее станет.

В этот момент за дверью послышался шум, возмущенные крики.

– Что там еще такое? – рявкнул полицейский.

– Так это, Степаныч, Раду доставили, – ответил конвойный.

– Опять?!

– Ага. У дочки владелицы аптек Савченко золотишко отжала. Савченки эти, мать и дочь, заявить рвутся. Позвать Раду-то?

– Зови, Вадик. Ее первую.

Дверь в кабинет отворилась, и на пороге появилась высокая цыганка средних лет. На красивом лице – ни тени испуга или беспокойства. Приветливо сказала:

– Здравствуй, Степаныч!

– Здравствуй, Рада! Ну что же творишь, а?! Не могу я тебя отпустить. Савченко эта зараза та еще. В прошлом году их дачу обворовали, так она всему отделу плешь проела. Что делать прикажешь?

– Ты – начальник, тебе и думать, – усмехнулась цыганка. – Только малец на днях пропал. Жив мальчонка, где находится, подсказать могу.

Степаныч задумался, вздохнул:

– Заманчиво, Рада. Да только заявление принять обязан. Посиди пока, погости у нас, авось чего придумаем.

Он махнул рукой в сторону цыганки. Конвоир все понял. Повел нас уже двоих – меня и Раду. Остановились мы возле решетки. Сквозь прутья я увидела небольшое помещение и нескольких женщин. В голове мелькнула мысль:"Наверное, здесь временно задержанные". Засов лязгнул за спиной резко и неприятно. Создавалось впечатление, что захлопнулась не клетка в полицейском участке, а дверь в нормальную человеческую жизнь…

– У любой двери есть вход и есть выход, завтра уже на свободе будешь, –вдруг услышала я за спиной.

Вздрогнула, повернулась и встретилась взглядом с огромными черными глазами. Слова принадлежали цыганке Раде. Она… читает мысли? Хотя.... эти самые мысли у всех, попавших сюда, одинаковые. И обещание завтрашней свободы, скорее всего – пустые слова, просто поддержка! Но на душе стало как-то спокойнее…

Глава 6

Лида

Обитательницы камеры посмотрели на нас с интересом. Их было трое – две совсем молоденькие девчушки, с ярким макияжем, в коротеньких юбочках. Они сразу назвали свои имена. Блондинка Юля и рыженькая Тоня. Третьей даме было под сорок. Полноватая, без косметики, с тусклыми нечесанными волосами.

– Галя! – представилась она и по-клоунски, с хрипловатым смешком добавила: – Милости просим, гости дорогие!

– Мы-то гости! – отрезала Рада. – А для кого тюрьма и домом родным стать может.

Сказанное Галю разозлило. Ее простое, одутловатое лицо на миг озарила гримаса гнева, но выступить против цыганки открыто она не осмеливалась. Зато попыталась "укусить" меня:

– Ой, а это кто у нас такой молоденький да хорошенький? И наряд странный, будто из душа сбежала.

– Так и есть, – ответила я. – Из душа. Зовут Лида.

– Облава была, Лидусь? – улыбнулась Юля. – А клиента обслужить успела, коллега?

Несложно было догадаться, что за профессия у девчонок. Я оскорбилась:

– Вы ошибаетесь! Я.. не из.. Впрочем, неважно. Мой случай – это совсем другое.

– Так расскажи нам про свой случай, – велела Галина.

– Да, расскажи, – дружно поддакнули девицы.

В голых стенах приход новеньких, их откровения были настоящим развлечением. Все жаждали подробности моего заключения. А мне… хотелось выговориться, хоть с кем-то поделиться бедой. Сама не заметила, как размазывая слезы по щекам, выложила все.

После моего рассказа в камере на пару минут повисла тишина:

– Не поверила бы я тебе, – сказала Галя, – решила бы, что брехня все. Но такое не выдумаешь. Я вот понять не могу, зачем твоем мужу все это надо.

– Да что тут непонятного! Как раз все ясно! – вздохнула блондиночка. – Садист ее Клим. Нет, не из тех, кто по роже лупит или печень с почками отбивает. И даже не тот, что свяжет, а потом плеткой стегает. Ему твою душу мучить хочется.

– Ты.. думаешь, мой муж – моральный садист и женился на мне исключительно для того, чтобы издеваться, получая наслаждения от моих страданий?

–Ясен пень, что все так. А чтобы замуж вышла, хорошим сначала прикидывался. Как паук поймал тебя в свои сети, в свою паутину…

Я задумалась. В словах ночной бабочки, несомненно, был смысл. А с другой стороны все не так просто. Что-то более глубокое, пока непонятное скрывалось за поступками Клима. Словно он меня за что-то наказывал. Но за что? Чем могла провиниться за несколько месяцев знакомства?

– Не переживай, Лидка, – хлопнула меня по плечу Галина. – Пришел конец твоей несчастливой однодневной замужней жизни.

– Как это? – подняла я на собеседницу заплаканные глаза.

–Так сама говоришь, почти с кило герыча поймали. Это срок, подруга. И немалый. На зону пойдешь. Там тоже несладко. Но все же лучше, чем в замке твоего чокнутого принца.

– Не… хочу на зону! – только сейчас я вдруг осознала опасность, что нависла над моей головой. – Я жить хочу, учиться, любить....

– Ну-ну, не плачь, девочка! – вдруг громко сказала Рада. Во время моего рассказ цыганка молча раскладывала карты. – Все у тебя хорошо будет. Любишь его?

– Люблю! – ответила я шепотом.

И сама поразилась своим словам. Неужели даже после очередной подлости Клима в моем сердце что-то есть, чувства не угасли, не умерли?! Щеки загорелись, потому что понимала: так и есть, моя странная любовь никуда не исчезла, просто из легкой и счастливой стала.... больной.

– И он тебя любит, – усмехнулась Рада. – Только пока сам этого не понял. Я вот карты раскинула. Быть вам вместе и… очень счастливыми.

Я опешила. Что говорит эта цыганка?! Может, просто хочет, чтобы я перестала плакать? Не выдержала, подскочила к Раде:

– Что еще сказали твои карты? Почему он со мной так? За что?! И.. ты мальчика обещала найти. Пропавшего. Ты – экстрасенс, Рада? Так помоги мне! Пожалуйста!

Меня трясло как в лихорадке. Казалось, сейчас цыганка даст ответы на все вопросы, потом махнет волшебной палочкой, раскроются двери темницы, а на пороге… Клим меня поджидает, все осознавший и безумно влюбленный.

– Эх, как глаза твои загорелись, Лида. Да только зря. Экстрасенс ли я? Может, и так. Только мне ближе слово "ведунья". Кое-что, случается, вижу. Но видения – не кино, чтобы онлайн смотреть. Захотел включил, захотел выключил. На их показ настроиться нужно. И то не всегда выходит…

Я и жрицы любви слушали Раду, открыв рот. Только Галя фыркала и усмехалась. Наконец, она не выдержала и заявила:

– Ой, разводилово! Не верю я ни в каких экстрасенсов.

– Воля твоя, – усмехнулась цыганка. – Только позволь совет дать. Зря ты на себя вину сына взяла, напрасно по этапу пойдешь. Он через полгода все равно за решеткой окажется. А ты не сможешь ему даже передачку послать…

Галя отпрянула как от удара, побледнела и замолкла испуганно. Мы догадались, что слова Рады попали в цель. Я, воодушевленная, снова накинулась с вопросами, ухватилась за чужие предсказания словно за соломинку:

– Откуда знаешь, что мы с Климом счастливы будем? Видение?

– Да. Счастливые, влюбленные. У тебя животик… Он его гладит. Плачет, жалеет, что столько времени потерял, что столько зла тебе причинил. Ты его успокаиваешь и ласково шепчешь: "Сейчас-то все хорошо, Клим…"

– А карты? Что они сказали? Подтвердили, что будем счастливы?

Цыганка помотала головой:

– Нет. Карты плохое кажут. Сама смотри. Ты – червонная дама, Клим твой –червонный король. А между вами три дамы стоят. Трефовая, та помочь тебе хочет. Но своей заботой да добротой только хуже делает. Бубновая корыстный интерес имеет. А вот дама пик и есть причина твоих бед… Все, больше ничего не скажу.

Рада устала прислонилась к стене, закрыла глаза. Юле и Тоне очень хотелось узнать свою судьбу. Но приставать к Раде они не стали. Было в этой женщине нечто странное, какая-то невидимая сила, которая заставляла слушаться, даже если Рада молчала и не отдавала никаких приказаний. Цыганка же будто читала наши мысли. Внезапно открыла глаза и обратилась к девчонкам:

– Ты, рыжая, скоро замуж выйдешь. Детей родишь, все у тебя хорошо будет.

– А я ? – выдохнула Юля.

– Ты… свою профессию бросай. Чем раньше, тем лучше. И.. берегись кареглазого блондина! Все!

…Несколько часов, что оставались до утра, в нашей каморке стояла тишина. Никто из женщин не спал. Но все молчали. Каждая думала о своем.

Утро в отделении началось суматошно. Прорвало кран на втором этаже, начался настоящий потоп на первом, прямиком в рабочих кабинетах. Полицейские спасали бумаги и технику. Часть воды обрушилась и на нашу камеру. В итоге всех вывели.

– Степаныч, что делать с задержанными? – вопрошал Вадим начальника.

– Путанам штрафы выпиши и пинком их. Пусть шуруют.

– Галина Евстигнеева новые показания дать хочет! Заявляет, что оговорила себя.

– К дежурному веди, пусть оформит.

– А Рада и девчонка в халате?

– Этих сюда давай! С ними сам разбираться буду.

Вадим завел меня и цыганку в кабинет Степаныча. Я тоскливо взглянула в окно. Во двор въехали две машины. Аварийка и черный джип. Из первой вылезли парни в рабочей одежде. Из второй – две женщины. Одна постарше, другая совсем молоденькая. Похожи друг на друга. Я сразу догадалась, что это те самые доставучие Савченко, на чье золото польстилась Рада.

Степаныч тоже заметил владелицу аптек, выругался:

– Вот че не спится бабе на шелковых простынях. Явилась с утра пораньше! Прет как танк, не остановишь!

Через пару минут Савченко уже были в кабинете. Старшая швырнула на стол Степаныча флешку.

– Что это? – опешил следователь.

– Доказательства вины цыганки! Смотрите, здесь все видно!

Степаныч нетерпеливо воткнул носитель в компьютер. На экране появилось видео. Рада и дочь Савченко возле ночного клуба. Девушка послушно снимает с себя украшения и отдает их цыганке.

– Видите, да?! Вот вам улики! Вот доказательства! Что ты на это скажешь, ведьма проклятая?! Гипноз применила, как пить дать!

Последние слова госпожи Савченко были сказаны непосредственно Раде. Но цыганка вдруг радостно улыбнулась и ответила:

– Хорошая запись! Показывает, что я никаких криминальных действий не совершала. Все видели: девчонка сама мне украшения отдала. По доброй воле. Я попросила поносить, а она, добрая душа, не пожадничала. Побрякушки Степаныч изъял – забирайте.

Рада откровенно издевалась над потерпевшими. Но возразить ей никто ничего не мог. Звука на ролике не было, что сыграло в пользу цыганской бестии.

– Да… как? Да что же это?! – взвыла старшая Савченко. – Всем ведь ясно, что ты гипноз применила.

– А где он на пленке, гипноз? Ткни, голуба, пальчиком, покажи, авось да увидим.

Рада повернулась к госпоже Савченко, уставилась той прямо в глаза. А дальше случилось вообще невероятное. Владелица аптек вдруг сказала:

– Простите, пожалуйста. Все было так, как говорит эта цыганка. Я заявление, что вчера написала, заберу....

…Через несколько минут Савченко вышли из кабинета. Степаныч вытер со лба пот, произнес восхищенно:

– Сильна ты, Рада! Можешь ведь с таким даром миллионами ворочать, а ты по мелочи пакостишь.

– Мне миллионы ни к чему, гражданин начальник. Дар имею, только за него и копеечки ни за что не возьму. Пакостничают так, по-малости, бедных не трогаю. А на Савченко эту зуб имею. Племяшка моя Роза все лето у нее в аптеке полы мыла, да три копейки получила. Клиент полочку разбил, а с уборщицы все списали! Полы протерла, тут же натоптали, и на тебе штраф! Это хозяйка специально так рабочую силу пользует. У нее персонал каждый месяц меняется. Зато почти все бесплатно работают.

– Ладно, хватит демагогию разводить, – рассердился полицейский. –Тоже мне Робин Гудша выискалась. В очередной раз легким испугом отделалась, я тебя прикрыл. Взамен про мальчонку поведай, а?

– Жив, я уже говорила. Вижу дом деревенский, не коттедж, обычный. Сам белый, крыша зеленая. Там пацан, с кошкой играется. Женщина молодая блины печет.

– И это все?

– Все!

– Издеваешься, да?! Я тебе все деревни объехать должен?

Рада усмехнулась:

– А серые клеточки тебе зачем, Степаныч? Вон твой коллега Пуаро только ими обходился. Окружение семьи пропавшего мальчика про дом порасспрашивай. Особенно на отца нажми…

– Думаешь, он сам сына похитил?

– Не сам. Но про дом его пытай. Про даму молодую…

– Неужели… любовница?!

– Наконец-то додумался! – усмехнулась Рада.

Степаныч довольно потер ладошки:

– Ты это наверняка знаешь?

– Нет, на женщине той передник был, а вот бейджика с именем и указанием статуса не имелось, так что предположение. А уж мотивы-составы преступления сам выясняй.

– Спасибо, Радушка! Можешь идти.

– И пойду. Только вот Лиду дождусь…

– Ах, совсем забыл про тебя, Павлова. Чистосердечное писать будешь?

– Нет, – ответила я. – Позвонить хочу.

– Мужу звонить станешь? И это правильно. Номер его наизусть помнишь?

Я помнила номер Клима. Но звонить собиралась тете. Меня же подставили! Нужен адвокат. Знаю, у Федоры нет денег на хорошего. Да хоть какой-нибудь, нельзя опускать руки, нужно использовать любой шанс.

Но неожиданно ответила соседка тетя Валя:

– Лидочка, как хорошо, что ты позвонила. Беда у нас! На Федору вечером во дворе напали. Голову проломили. В коме твоя тетя…

Трубка старого стационарно аппарата выпала у меня из рук. Неужели… Клим и тут постарался?!

Лида

Не знаю, от чего я вздрогнула. От громкого стука телефонной трубки или от звука вновь открывшейся двери. В кабинет вошел… Клим. Точнее, ворвался. Резко, нетерпеливо. Подскочил ко мне:

– Лида, малышка! Как хорошо, что я тебя нашел! Почему сразу не позвонила?! Боже, ты вся дрожишь!

Рада внимательно посмотрела на моего мужа, покачала головой и покинула кабинет. В очередной раз цыганка вышла сухой из воды и была свободна. Клим снял с себя куртку, укутал меня. А я.... прижалась к нему и разревелась. В его глазах было неподдельное беспокойство, а руки так нежно и заботливо обнимали, что… я готова была забыть и простить первую брачную ночь. Ох, будь сейчас рядом Танька, разразился бы скандал. Подруга ругалась бы, крутила пальчиком у виска. Скорее всего, мы бы поссорились. Но Танька нежится в теплой постельке, отсыпается после очередного клуба. А я… У меня ведь никого нет! Кроме тети и Клима. Нет, все еще печальнее. На этот момент у меня есть только Клим. Мой муж – единственный близкий человек в этом мире, потому что Федора… Я всхлипнула:

– Клим, моя тетя…

– Я знаю, малышка! Уже звонил врачам. Они делают все возможное.

– Я хочу к ней. Сейчас же!

– Пока не разрешают. Но мы обязательно навестим Федору, как только появится возможность. Прости меня, маленькая. Прости за все…

А я уже и простила. Почти! Конечно, в душе был горький осадок. Но сейчас все замечательно. Я почему-то верила: Клим поможет мне выйти на свободу, решит все недоразумения. Даже не удивилась, когда вдруг Степаныч сказал:

– Можете забирать супругу, Клим Сергеевич. Иван Васильевич уже звонили. Да и экспертиза пришла. Не было в машине никаких наркотиков. Анализ показал: в пакете обычная сода!

Клим протянул ключи, ласково подтолкнул меня к двери:

– Ступай в машину, Лида. Там теплее. Я сейчас буду.

Я послушно вышла из кабинета. Очутившись на улице, зажмурилась: болезненно резал глаза яркий свет. Увидела Раду. Догадалась, что цыганка неспроста топчется во дворе полицейского отделения, поджидает меня. Со странной женщиной мы знакомы всего насколько часов, но мне казалось, что я знаю ее всю жизнь. Спросила у Рады запросто, без тени смущения:

– Рада, мой муж виноват во всем происходящем? Имеет к этому отношение?

– И да, и нет, – ответила та.

– Он меня любит? Или… ненавидит?

– И то, и другое, девочка!

– Так что же мне делать, Рада? Со.. всем этим?

– Ищи ответ в прошлом. Своем прошлом, Лида!

Это были последние слова, сказанные цыганкой в нашем странном, коротком диалоге. Она обняла меня на прощание, шепнула: "Захочешь свидеться, спроси на вокзале Раду!" и ушла… Я села в машину, включила отопление. Но дрожь не уходила. Наверное, не столько от холода, я его больше не чувствовала, сколько от того, что происходит вокруг. Кто подставил меня с чертовой содой?! Ну не может это быть простым совпадением! Кто такой этот загадочный Иван Васильевич, решивший одним звонком мою судьбу? Почему так странно ведет себя муж? Разгадка в прошлом… Значит, я найду все ответы! Обязательно! Потому что чувства к Климу никуда не ушли. Рада обещала, что мы будем счастливы. Как же хочу ей верить. И сделаю все, чтобы предсказание сбылось!

Глава 7

Клим

Решив все дела со следователем, выполнив все указания Ивана Васильевича, я вышел в коридор полицейского отделения. Остановился на секунду. Надо собраться с мыслями, решить, что делать дальше. Как тяжело. Голова болит. Вчера слишком много выпил. Чтобы забыться, не помнить того, что сделал с Лидой. Пока был пьян, даже испытывал что-то похожее на злорадство. Получай, маленькая тварь, по заслугам! Испытай хоть толику моей боли! Но все оказалось сложнее. Гораздо сложнее. Я это понял, когда почувствовал желание обладать Лидой. И чем сильнее ее хотел, тем больше ненавидел. Даже сунул дурацкое платье Феи и ее парик. Думал, так будет легче и мне, и моей новоявленной "супруге". Не было в планах в первую брачную ночь заставить ее страдать. Позднее, все позднее.. Но получилось так, как получилось. Неожиданно малышка проявила характер. Воспротивилась маскараду. Я же… черт побери, совершил почти изнасилование. Фу!!! Наверное потому так и был противен себе, потому и лакал коньяк бокал за бокалом. Да, я мечтал, чтобы маленькая дрянь страдала, но не ценой моего падения.

Когда Лида собралась бежать, был спокоен. Сюрприз в машине и был рассчитан на тот случай, если жертва решит сорваться. Но все произошло неожиданно раньше. Я, уверенный, что женушка позвонит сразу после задержания гаишником, спокойно пил дальше. Но.... Лида вновь проявила гордость и твердость! Люди в форме на том перекрестке были моими, точнее, Ивана Васильевича. Наверняка ему звонили, спрашивали, что делать с Лидой дальше. Это он, он велел везти ее в отделение! Чтобы девчонке было еще страшнее, хуже, невыносимее. Но она даже оттуда не позвонила мне! О том, что жена задержана, сообщил Иван Васильевич. Он же устроил все, чтобы я смог ее забрать. И теперь Лида будет мне за это благодарна. Она уже благодарна. Счастье и радость были в ее глазах, когда я вошел в кабинет. И это после такой ночи! Простила потому что… любит! Ну и пусть! Ее глупая надежда сейчас как таблетка анальгина. Даже хорошо, что временно боль в ее душе отступит. Потому что тогда следующий мой шаг будет для нее еще больнее, еще невыносимее. Хотя… и мое сердце сжалось от боли, когда я увидел ее, такую юную, испуганную, одинокую и замерзшую. Хотелось прижать, согреть, не отпускать…

Я хлопнул себя по лбу. Да что же ты творишь, Клим! Тебе нельзя такое думать. Ты должен.. Казалось, я забыл о том, что должен сделать с Лидой. Моя ненависть… нет, она не исчезла, но стала совсем слабой, растворилась среди тех чувств и эмоций, что я стал испытывать к Лиде. И… она, эта ненависть, могла исчезнуть совсем! А этого нельзя допустить! Что со мной происходит? Ах, из-за большого количества алкоголя я два дня не приминал пилюль Ивана Васильевича. Надеюсь, противный старик об этом не узнает. Но мой тесть прав: пилюли нужно пить ежедневно, иначе я опять окажусь… там. Но еще больше я боялся предать Фею.

Нет, сейчас не стоит думать о ней. Я неимоверным усилием остановил поток грустных и злых мыслей. Направил его в другом направлении. Лида! Она замерзла в этом нелепом халате. Надо же, сбежала прямо в нем! Ну и характер! Надо ее одеть. Срочно в магазин!..

Лида

Мое сердечко снова екнуло, затрепетало от радости, когда Клим сел в машину. От того, что муж близко, его взгляд неравнодушен, а в глазах забота, наполнили душу радостью и спокойствием. Я надеялась, что скоро окажемся дома. И в то же время не хотела возвращаться в особняк, слишком свежи и болезненны были воспоминания. Обрадовалась, когда Клим сказал:

– Сначала, малышка, по магазинам! Незапланированный шоппинг. Согласна?

Еще бы! Какая девушка откажется от подобного мероприятия! Я нежно, несмело провела кончиками пальцев по руке Клима. Он вздрогнул, но не отдернул, не убрал руку. Нажал на газ, и мы двинулись в путь.

Остановились у огромного торгового центра. Клим дал мне карточку:

– Купи все, что считаешь нудным, Лида.

– А.. ты?

– Я буду ждать в кафе на первом этаже. Пока закажу что-нибудь. Нам нужно перекусить. Только давай недолго. Хорошо, Лида?

– Хорошо, – улыбнулась я.

И сдержала обещание. Приветливая продавец-консультант не высказала удивления при виде странной клиентки в банном халате и мужской куртке. С улыбкой помогла подобрать самое необходимое из вещей. Я тут же переоделась в кашемировый джемпер и утепленные джинсы. Прикупила красивого белья. Позаботилась и о верхней одежде. Теплая курточка, очаровательная модная шапочка, к ней шарфик и печатки. На ноги – стильные ботиночки. Напоследок не удержалась. Пара красивых платьев и туфельки! Взяла без примерки, на глазок. Но продавец уверила, что с моей фигурой не о чем волноваться.

Когда спустилась в кафе, наш заказ был готов. Я с удовольствием уплетала цыпленка с овощами и удивлялась, как стремительно меняется моя жизнь. Ее крошечный отрезок в режиме "здесь и сейчас" мне очень нравился. Хотелось, чтобы это не кончалось… Нет, я не про цыпленка, хотя он и был восхитителен. Я про Клима! В нем что-то словно изменилось. Он сейчас не был отстраненным, равнодушным. Смотрел на меня с нежностью. Впервые ТАК смотрел. И еще он улыбался. Не натянуто, как привыкла, а искренне. Следующее действие меня поразило! Неожиданно кусочек соуса попал мне на щеку. Клим не посмотрел осуждающе, а улыбнулся, наклонился ко мне вытер капельку салфеткой и.. вдруг поцеловал меня! ТАК он меня тоже никогда не целовал. Это было сделано с чувством! А любимые синие глаза загорелись… желанием. И не только глаза! Заметив, куда устремлен мой взгляд, Клим сначала смутился, затем расхохотался в голос. Шепнул:

– Поехали, малышка!

Взявшись за руки, мы выскочили из кафе. Сели в машину. А через несколько минут оказались в элитном районе города, где старые дома с огромными квартирами стоили состояние. Остановились у одного из зданий. Вошли в подъезд.

– Куда мы приехали, Клим?

– Домой, Лида!

– Это твоя та самая городская квартира! – догадалась я.

– Да, и она только моя. Досталась от родителей.

Жилище мужа впечатляло. Я с удивлением и восторгом рассматривала огромные комнаты, высоченные потолки. А Клим не отрывал взгляда от меня. Подошел совсем близко, я ощутила его взволнованное горячее дыхание. Муж едва прикоснулся губами к моей щеке, но меня тут же обдало жаром. Вот его губы возле моего ушка. Нежно, легко прошлись по моей шейке, коснулись ключицы.... И вот уже жадный рот Клима обхватил мой сосок. Я даже не заметила, как лишилась кофточки. Потому что происходящее увлекло меня настолько, что перестала что-либо замечать… Так хорошо, так волнительно! Все мое тело будто вибрирует. Дрожит от желания. Больше нет сил терпеть. Хочется быть еще ближе к мужу, стать с ним одним целым! Клим хочет того же. Смеется, произносит "Да ты горячая штучка, малышка" и несет меня на кровать.

На этот раз он не требует глупого маскарада. Не нужно кого-то изображать. Он просто любит меня, любит каждый кусочек моего тела, которое с готовностью стремится навстречу ласкам. Какие сильные, теплые у моего мужа руки. Какие нежные, страстные губы. Я постанываю от удовольствия. Но еще радостнее моей душе. "Лида. Лидушка, милая, хорошая". Эти слова посвящены мне. Супруг любит МЕНЯ! И это придает нашей страсти еще больше огня. Неожиданно, внезапно мир будто рассыпался на миллиарды разноцветных частиц. Я испытывала невероятное наслаждение, о котором не раз читала или слышала от подруг. Клим отлично понимает мое состояние, радостно, задорно смеется. Сейчас он похож на… мальчишку, который совершил геройский поступок и предоволен. Шепчет:

– Понравилось, малышка?

– Да…

– Повторим?

– Да… тысячу раз. Прошу…

Но Клима просить не надо. Он снова готов раскрасить мой мир сочными красками и подарить кусочек рая. И делает это. Еще раз, еще и еще…

Мы лежим, уставшие, но такие счастливые. Клим любуется моим обнаженным телом. А я.. не смущаюсь ни капельки. Поднимаюсь и решительно делаю то, что хочется – целую мужа в щеку и заявляю:

– Клим, я жутко проголодалась. В этой берлоге есть продукты?

Клим вскакивает:

– Конечно, малышка! Мы провели в постели не один час. Я тоже проголодался. Чего изволите приготовить? Устроит омлет с беконом?

– Более чем!

Муж быстро оделся, умчался на кухню. Мне тоже надо прикрыть наготу. Но надевать джинсы и кофточку не хочется. Я открыла комод. Замечательно, тут целый склад футболок Клима. Надеваю одну из них. Она, словно туника, доходит до середины бедра. Удобно, комфортно! Я уже хотела закрыть ящик, но вдруг заметила фотографию в полностью стеклянной рамке. На задней части фото надпись: "Фея, Ангел" и дата.... Чувствую, как руки затряслись, задрожали. Переворачиваю рамку, вижу на фотографии молодую темноволосую женщину невероятной красоты. И маленького белокурого мальчика. В голове проносится догадка: Клим был женат! У него есть сын! Но почему ни разу не обмолвился о своей семье? И где они сейчас?

Муж вошел в спальню и замер при виде снимка в моих руках. Глаза его стали холодными как лед. Голос прозвучал резко, болезненно, грубо:

– Положи это… на место, Лида! Ты… ты все испортила, черт возьми!

Но я не спешила исполнить приказ. Решила настоять на своем:

– Клим! Я ничего не портила. Имею право знать о твоем прошлом! На этой фотографии твоя семья? Где… они сейчас?

Муж подходил все ближе. В глазах – боль и бешенство.

– ТЫ спрашиваешь у об этом у меня?! Ты лишила меня семьи, Лида! Ты!!!

Я испугалась, попятилась. Рамка выпала из моих рук. Послышался пронзительный звук битого стекла. Но мне почему-то казалось: только что я разбила не чертову рамку, а свое хрупкое счастье и надежду быть любимой....

Клим

Я впервые взялся за готовку с таким желанием. Хотелось порадовать Лиду. Сначала покормить, затем собирался еще раз позвонить в больницу, узнать о состоянии Федоры. Зачем мерзкая баба отправилась куда-то на ночь глядя, чего ей не хватало! Тому, что тете Лиды проломили голову, я даже не удивлялся. Район там еще тот! Но в любом случае я собирался сделать все, чтобы помочь встать на ноги обретенной родственнице. С такими мыслями и улыбкой вошел в спальню и замер.

Я увидел в ее руках снимок, и все рухнуло в один миг! Мгновенно вернулись ненависть и боль. Острым лезвием пронзили сердце. Будь на месте Лиды другая девица, я бы просто считал себя изменником, предавшим ту, которую любил больше жизни. Но это была ЛИДА! Та самая дрянь, что лишила меня самого дорогого. А ведь я любил ее всего несколько минут назад, позабыв обо всем! Как же я глуп и слаб. Повелся, как мальчишка, на молодое тело, на влюбленные глаза. Вместо наказания доставлял наслаждение. И не потому, что хотел отомстить, а хотел, чтобы Лида испытала счастье! Совсем потерял голову… Прости меня, Фея… Прости, любимая!

А Лида… она все не успокаивалась. Смотрела она меня требовательно и спрашивала:

– Кто такая Фея, Клим?! Я хочу знать! Отвечай!!

Но я молча кинул Лиде одежду, жестом велел одеваться и направился к двери. У меня не было желания и сил общаться, разговаривать с ней. По крайней мере сейчас. Казалось, что Фея близко, была все время тут и стала свидетельницей моего предательства.

Я молчал всю дорогу в машине, пока ехали к коттеджному поселку. Лида тоже не произносила ни слова, но во влажных от слез глазах немой вопрос: кто такая Фея?

Ну что я мог сказать? Фея – это ВСЕ! Фея – это… Фея. Неожиданно мыслями унесся в прошлое, вспомнил нашу первую встречу. Хоть и произошла она более двадцати лет назад, но я даже сейчас отчетливо помню каждый момент, каждый миг.

…Мы, первоклашки, уже проучились два месяца, когда однажды дверь в класс отворилась, и на пороге появилась директор школы. А за ней вошла ОНА. Класс сразу замер. Все дружно уставились на новенькую. Та походила на принцессу из сказки. Длинные черные косы, огромные карие глаза, белая, как снег, кожа. Прелестный носик и пухлые губки. Уже отменили форму, и на незнакомке было надето чудесное розовое платьице, под цвет ему – огромные банты-заколки.

– Фаина Оранис. Будет учиться в вашем классе. Прошу любить и жаловать, – произнесла директриса.

Прозвенел звонок, и мои одноклассники окружили новенькую. Я тоже подошел, несмело дотронулся до ее руки пальцем.

–Ты чего? – возмутилась принцесса.

Я честно ответил:

– Просто не верится, что ты.. настоящая.

– Я настоящая! А ты.. дурачок! Не приближайся никогда ко мне близко! – рассмеялась Фаина и показала мне язык.

Уменьшительное от Фаина – Фая. Именно так называла ее пожилая женщина, когда забирала из школы. Фая – почти Фея. Не знаю, кто первый из ребят изменил букву в имени одноклассницы, но кличка Фея сразу намертво приросла, приклеилась, прилипла к ней. По другому Оранис уже никто не звал. Даже учителя часто говорили:

– К доске пойдет Фея Оранис…

Фаина сразу же стала в нашем классе главной. Ее обожали мальчики, да иначе и быть не могло! Ее ненавидели девочки, что тоже вполне обоснованно. Я не мог тогда заглянуть в души других ребят, но для меня Фаина Оранис была существом из какого-то другого, высшего мира – Феей во все отношениях. Скоро ученики и учителя стали замечать: Фея Оранис –особенная девочка. От взгляда ее прекрасных карих глаз многим становилось не по себе. Фея никогда не учила уроков. Но всегда знала, когда ее вызовут к доске. Даже если ничего не знала, учитель все равно не ставил ей отрицательную оценку. Никогда! Ненависть девчонок еще больше усиливалась. Они стали бояться Фею. В глаза ей улыбались, а потом шушукались, сбившись в стайку, и до моих ушей не раз долетало слово "ведьма". Мне так и хотелось крикнуть: "Замолчите! Ведьмы – старые, страшные, злые. А Фея.. она фея!"

Школьные годы неслись стремительно. Фея с каждым годом становилась все краше, очарованных ею поклонников прибавлялось. А я, год за годом, ежедневно совершал свой ритуал. Каждый раз после школы шел за ней следом. Провожал, даже если она шла, гордо подняв голову в окружении кавалеров. Надо мной пытались смеяться. Несколько раз я даже дрался. Но потом ровесники потеряли ко мне интерес. Многие считали чокнутым. А некоторые даже зауважали за настоящие чувства. Особенно девчонки. Многие из них пытались мне понравиться. Но тщетно. Для меня существовала толь ОНА. Как для самой Феи существовал только Васька Крымов – наш одноклассник, смазливый блондин, никогда не получавший ничего выше тройки. И только на него одного не действовали чары Фаины Оранис. Первая красавица в школе ему не нравилась. Совершенно! Фею это злило безумно. Хотя она была уверена: рано или поздно Крымов будет с ней. И совсем осатанела, когда в девятом классе Васька неожиданно для всех замутил с нашей одноклассницей Алинкой Поповой – спортивной, веселой девчонкой, этакой пацанкой, всегда в джинсах и очень коротко стриженной. Вскоре они почти не расставались. После школы уходили всегда вместе.

Близился день святого Валентина. Школьное руководство решило поставить по этому случаю сценку из "Ромео и Джульетты". Руководитель кружка Роза Львовна выбрала на роль Ромео Ваську. Почему-то в ее понимании он подходил больше всех. Крымов настоял, чтобы Джульеттой была Алина. Роза Львовна с грустью посмотрела на Фею, но настаивать не стала:

– Ладно, Василий. Пусть будет Алина. Только парик ей надо найти. Ну что за Джульетта с мальчуковой стрижкой.

Одноклассники, занятые в постановке, дружно рассмеялись. Они тоже с трудом представляли Алинку в роли Джульетты. И только взгляд Феи, устремленный на Попову, был серьезен и полон ненависти.

На следующий день у нас была физкультура. Лазание по канату терпеть не могли все девчонки, кроме Алинки. Она первой отправилась сдавать зачет Ловко взобралась до середины, затем вдруг разжала руки и грохнулась вниз. К счастью, ничего страшного не произошло. Только вывих лодыжки. Но играть в спектакле Попова уже не могла. Алинка сама не могла объяснить, как все произошло. Зато девчонки утверждали: Оранис просто сверлила взглядом одноклассницу, которая поднималась по канату. Вывод очевиден: наколдовала! Тем более, что и мотив всем понятен.

У Феи появился шанс получить Васькину "любовь" хотя бы на сцене. Через неделю спектакль состоялся. Крымов действительно замечательно, на удивление всем, сыграл Ромео. В его глазах светилась такая неподдельная любовь к Джульетте, которую играла Фея, что многие поверили: Оранис добилась своего. Но на следующий день в школу вернулась Алинка. Она все еще прихрамывала, и Васька стал… носить ее из кабинета в кабинет на руках. Парни фыркали. Девчонки ахали и завидовали. А Фея собрала сумку и ушла с уроков. Я отправился следом. Шел, по своему обыкновению, на несколько метров позади. Вдруг Фея повернулась. Глаза ее были заплаканные. Она попыталась улыбнуться и сказала:

– Презираешь меня?

– Нет, что ты!

– А давай дружить, Клим?

– Давай, – я не верил своим ушам. – Я… тебе разве нравлюсь?

– Не важно. Ты преданный. Столько дет за мной по пятам, как собачка, ходишь. Пойдем в кино?

– Пойдем!

Я впервые за девять школьных лет шел не позади Феи, а рядом с ней, плечом к плечу. И не верил в происходящее. Надо же, в день всех Влюбленных мне такой неожиданный подарок.

На следующее утро мы сели за одну парту По классу пронеслись смешки. А после уроков Фея велела:

– Клим! Я не хочу, чтобы над нами смеялись. Я хочу, чтобы нам завидовали. Завтра же запишешься в спортзал.

Фея хотела, чтобы я не просто стал лучше, а – ЛУЧШИМ! А я был готов ради нее на все. Оставшиеся месяцы и все лето упорно ходил в качалку, и вскоре мое тело стало почти совершенным, стройным, мускулистым, с теми самыми кубиками, которые так нравятся девчонкам. На радость родителям сам попросил репетиторов по тем предметам, где были тройки. Я старался. Я очень старался. Сменил прическу на самую модную, одежду не на удобную, а на стильную и дорогую. И не зря.

Мое появление 1 сентября превзошло все ожидания, вызвало фурор. Я больше не был "просто милым Климом". Девчонки таращились во все глаза. И буквально… атаковали. Заваливали записками и сообщениями те, кто побаивался Фею. Откровенно флиртовали те, кто посмелее. Фея была довольна. Она с гордостью шла, взяв за руку самого популярного парня в школе. Но всех поджидала неожиданность. Больше остальных, по-настоящему, в меня влюбилась Алинка Попова. Она не давала мне прохода. Кидалась на Фею. Даже грозилась покончить с собой. Фея не ревновала. Она была рада. Потому что теперь Васька страдал. И страдал по-настоящему. Я же боялся до жути. Вдруг он плюнет на свою Алинку и… заберет у меня Фею. В том, что та бросит меня. не раздумывая, даже не сомневался. Все уроки мы метали с Васькой друг в друга взгляды, словно стрелы. Моя девчонка без памяти влюблена в Ваську. А его – в меня. Ситуация пиковая. Вся школа наблюдала за нашим четырехугольником с придыханием: что дальше будет, чем дело кончится. Но тогда никто и предположить не мог, что первая школьная любовь напрямую повлияет на будущее всех участников любовной геометрии…

Глава 8

Лида

Всю дорогу Клим молчал. Не реагировал на мои попытки заговорить. Не отвечал на вопросы. Дома также не произнес ни слова. Когда муж направился к бару с любимым коньяком, я не выдержала, преградила путь:

– Объясни, что происходит, Клим! Пожалуйста!! Ты сказал, что я уничтожила твою семью. Как? Что я сделала?! Ну не убила же их…

– Ты их убила, Лида!

– Как, Клим?! Что произошло?!

Он грубо отшвырнул меня с дороги, взял бутылку и поднес к губам. Вскоре она значительно опустела. Клим рухнул на кровать без чувств. Я в отчаянии допила остатки. Мысли не просто проносились в голове, они скакали. Не могла поверить в то, что сказал муж. Да, я не помнила целый отрезок в своей жизни. Неужели оказалась убийцей? Может, произошла трагическая случайность? Но даже это казалось невероятным. Последние годы я прекрасно помнила. Если мыслить логически, то я уничтожила семью Клима, будучи совсем ребенком. Бред! Бред! Бред! Я В ЭТО НЕ ВЕРЮ!! Этого не может быть, потому что.. просто не может! Я опустилась на пол и просто смотрела перед собой, не зная, что думать. Казалось, сердце придавила многотонная плита, так было тяжело и больно от нелепых подозрений и неизвестности.

Наверное, коньяк начал действовать, потому что на душе стало вдруг спокойнее. Появилась уверенность, что все прояснится. Я поднялась с пола. Прилегла рядом с Климом. Несколько минут смотрела на его лицо. И шептала: "Клим, милый… Как же мне хочется протянуть руку и прикоснуться к твоей щеке. Обласкать взглядом твои уставшие глаза. Как я хочу потереться щекой о твою щетинку, провести губами по твоим губам и слить их в жарком поцелуе, в котором растает лёд твоих глаз. Как же хочется… обнять тебя и зарыться руками в твои волосы".

Но ничего такого я не рискнула. Просто повернулась на бок, прижалась спиной к мужу, взяла его руку и положила на свое плечо. Нелепая, но такая сладкая иллюзия счастья. Будто муж меня обнимает! Так и заснула. И проспала весь остаток дня и целую ночь!

Утром проснулась, потому что Клим разговаривал с кем-то по телефону. Я догадалась, что звонок был в клинику, где лежала Федора.

– Хорошо, – говорил Клим, – как только что-то изменится или Федору Романовну можно будет навестить, сообщите, пожалуйста.

Второй звонок по работе. Из беседы было ясно: у мужа накопились дела, он сейчас срочно уедет. Хотелось пожелать любимому доброго утра. Поцеловать его, улыбнуться. Но я лежала, замерев. Не знала, что делать ни сейчас, ни вообще в жизни.

Внезапно Клим отодвинул картину на стене, и я увидела сейф. Цифры, которые набрал муж, хорошо видно, и я их запомнила. Просто так, на автомате. Хотя.. не стоит врать самой себе. Потому что следующие минуты я дрожала от нетерпения. Ну, когда же он покинет дом?

Как только хлопнула входная дверь, а машина выехала со двора, я вскочила и подбежала к сейфу. Стала набирать код. Боялась, что неправильно запомнила, что-то перепутаю. Но замок щелкнул. Я немного помедлила. Никогда раньше не совала так нагло свой нос, куда не следует. Но сейчас считала: имею полное право, да у меня просто и нет другого выхода. Человек, женившийся на мне, ведет себя очень странно. А вчера обвинил меня в убийстве своей семьи. Ну, по крайней мере, я поняла это именно так. Сейф оказался полупустым. Пара пачек денежных банкнот. Красивая шкатулка, в которой женщины обычно хранят украшения. Я раскрыла ее. Так и есть. Серьги, кольца, браслеты… Явно дорогие, с драгоценными камнями. Наверняка принадлежали Фее. Упаковка с лекарственными капсулами. Странно, Клим не говорил, что он болен. Или пилюли предназначались для кого-то другого? Удивило, что на упаковке не было ни названия лекарства, ни картинки, ни информации о производителе. Ничего не написано на самих пилюлях. Я пожала плечами. Загадочные пилюли не вызвали особого интереса. Я продолжила осмотр. Большая коробка, явно из-под обуви, стояла на второй полке. Идти за стулом мне не хотелось. Встала на цыпочки, дотянулась. Но коробка накренилась на бок и рухнула вниз. Содержимое рассыпалось по полу. А я замерла на месте. Несколько секунд просто смотрела и не шевелилась. В основном рассыпались фотографии. И на всех них была я! Я, начиная с двенадцатилетнего возраста. Получается.... знакомство в мой восемнадцатый день рождения оказалось липовым. Ведь Клим знал меня задолго до этого! По крайней мере, заочно. Неужели он приезжал в наш убогий двор следить за мной?

Я уже окончательно ничего не понимала. Мне нужен был хоть кто-то рядом… Танька! Она оставила мне свой запасной мобильник. Он был в сумочке из свадебного комплекта. Где же она? Я рванула в спальню. Вот она, валяется на полу. Сбегая в первую брачную ночь от озверевшего мужа, я про нее совсем забыла. Никто ее не трогал. Это хорошо. Это замечательно! На телефоне было немного зарядки и множество пропущенных от Таньки. Наверняка непримятые вызовы имеются и на моем собственном телефоне, который был тут же.

Я взяла в руки Танин смартфон и нажала вызов. Услышав мой голос, подруга обрадовалась:

– Павлова! Наконец– то объявилась. Я уже переживать начала, может твой чудик тебя того.... залюбил!

Подруга хохотала. Но мне было не до смеха.

– Таня, – прошептала я. – Со мной.... Вокруг меня происходит что-то странное и страшное. Я не могу ничего понять.

– Так, подруга, давай-ка мчись к торговому центру, пошопимся, в кафешке посидим. Все расскажешь.

Я вспомнила наш единственный огромный на весь городишко торговый центр, как мы вчера были там вместе с Климом, какой он был добрый, веселый, замечательный и влюбленный. И сердечко защемило от воспоминаний. Но я сама все испортила! Дернул же черт меня залезть в этот комод! Ехать туда, где была несколько часов счастлива, не хотелось. А еще я боялась. Моя первая и последняя вылазка на "пыжике" оказалась чревата последствиями. Хотя из поселка наверняка ходят автобусы. Может, рвануть на общественном транспорте. Но Танька неожиданно предложила:

– Лид, а давай встретимся у тебя! Я приеду. Как поняла, твоего чудовища нет дома…

– Он не чудовище! – неожиданно резко возразила я и, подумав, решила. – А знаешь что, приезжай. Клим поздно ночью вернется. Я одна, Таня. И очень тебя жду.

– Отлично, подруга, диктуй название поселка. Сейчас напрягу отчимовского водилу и примчусь.

Таня приехала довольно быстро, вышла во двор, открыла дверь. Я провела подругу в дом. Та с восторгом воскликнула:

– Ниче так домишко. Крутой, только вот.. атмосфера в нем почему-то не очень. Некомфортно стало с первой секунды. Но все равно любопытно. Дом покажешь? Кофею-чаю сделаешь?

Я радостно закивала головой! Как же соскучилась по подруге. Присутствие Таньки окрыляло, придавало сил и надежды, что все будет хорошо. Та просто заражала своим оптимизмом. Я честно призналась:

– Тань, еще плохо знаю расположение дома. Столько всего случилось. Сейчас расскажу!

Мы с Танькой совершили экскурсию по особняку. Я поведала о пропавшей тайной комнате, что очень заинтересовало подругу. Она даже порывалась отыскать кувалду и разбомбить все к чертям собачьим! Вдруг вход еще есть, и мы сможем что-то узнать. Я, смеясь, отговорила подругу. Чай и кофе на огромной кухне отыскала сразу.

– Вкуснях давай! – велела подруга. – Чего пустую воду дуть!

Холодильник был полон. Я наделала бутерброды. Таня заметила коробку бельгийского шоколада, обрадовалась:

– О, это я люблю! Давай сюда!

Я замялась:

– Не знаю, можно ли…

Танька поперхнулась колбасой с сыром:

– Ты че, Павлова, с дуба рухнула?! Это же ТВОЙ дом теперь тоже. Значит, конфеты твои.

Я покраснела. Вечно все усложняю! Таня права. Дом моего мужа – мой дом. Значит, я могу брать тут все, что пожелаю. Распаковала конфеты, поставила перед подругой угощение. Танька велела:

– Ну, рассказывай. Все по-порядку. С того момента, как мы расстались в злополучный день твоей свадьбы.

И я рассказала. Все. Про первую брачную ночь, странные желания Клима облачить меня в чужую одежду, про побег, арест, цыганку Раду, освобождение…

Во время моего рассказа Танька пару раз буквально застывала от удивления, очередная конфетка повисала в воздухе, а подруга восклицала:

– Вот черт! Да это что же творится, а, Лидка? Нет, ты как хочешь, но я тебя забираю. Прямо сейчас! В нашей машине точно никаких сюрпризов не будет. Если хочешь, можешь даже пожить у меня какое-то время. Пока тетка твоя не оклемается.

– Спасибо, Таня. Но я не могу бросить Клима. Он ведь не всегда такой.... странный. Я видела его нормальным и даже влюбленным в меня. Ну.. мне так показалось.

– Если кажется, Павлова, то креститься надо. Твой Клим больной на всю голову. Он тебя в уничтожении своей семьи обвинил. И ты еще здесь! У тебя совсем инстинкт самосохранения отсутствует? Вот уж удивила. Ты же всегда отменной интуицией отличалась. Где оно, твое шестое чувство, Лидка?

– Со мной, Таня. Именно оно мне подсказывает, что должна все выяснить. И я еще не все рассказала. Утром подсмотрела, как Клим вводит код в сейф, и…

– И ты туда заглянула?

– Да, Таня.

– Нашла что-то интересное?

– Нашла.

– Что, не томи!

– Пойдем, покажу!

Танька враз забыла про сладости. Рванула вслед за мной. При виде фоток с моими изображением, заботливо пополнявшимися их года в год, запечатлевавшими мое взросление, подруга прошептала:

– Теперь я тоже ничего не понимаю, Лид. Думала, просто ты нарвалась на самодура. А тут все еще интереснее. Мне кажется, Клим – маньяк, Лид. Ну что, делаем ноги?

Я, если честно, не знала, что ответить. Сердце разрывалось. Хотелось принять предложение подруги, вернуться в прежнюю беззаботную жизнь, к учебе, к подругам, в реальность без тайн и секретов. Но представляла, что не увижу больше Клима, и понимала, что.. не смогу. Внезапно взгляд упал на диск, что тоже находился в коробке. Я взяла его в руки, сказала вслух:

– Интересно, что там.

– Так давай посмотрим! – предложила Танька. – Вон комп твоего Клима, надеюсь пароля там нет.

Она, ничуть не церемонясь, включила ноутбук, стоявший на столе. Пароля не было. Среди файлов ничего особенного. В основном бухгалтерия, связанная с бизнесом. Я вставила диск. Вскоре пошел ролик. Запись была из… криминальных новостей. Не нашего городка, а областного центра. Мы с Танькой, затаив дыхание, слушали, потому что речь шла обо мне…

Лида

Я слушала и отказывалась верить в то, что говорит корреспондент. "Чудовищная трагедия в пригородном дачном поселке Сосновое разыгралась вчера днем. На одном из участков вспыхнул пожар. Загорелась баня, в которой, как оказалось, находились люди. Супруга местного предпринимателя Клима Савельева Фаина Оранис и ее маленький сын. Пострадавших доставили в больницу, но спасти их не удалось. Самое ужасное заключается в том, что огонь вспыхнул неслучайно. Это был умышленный поджог, который совершила ученица школы номер 7, двенадцатилетняя Лидия Павлова. Что послужило причиной столь ужасного поступка, выяснить пока не удалось. Юная поджигательльница находится в больнице, в тяжелом шоковом состоянии. Но вина подростка очевидна. Сам факт поджога запечатлен на видеокамере, установленной на территории соседнего участка...."

Девица замолчала, а на экране появилась я… В руке – самодельный факел. На лице – злорадная улыбка. Вот я протягиваю руку, постройка вспыхивает и буквально за несколько мгновений вся охвачена безжалостным огнем…

Репортерша снова заговорила, но я уже ничего не слышала. Потому что зажала уши руками, закрыла глаза и шептала: "Этого не может быть!!! Я убила семью Клима. Я! Я! Я!"

Резкий удар привел меня в чувство. Я замолчала и потерла щеку.

– Прости, – сказала Танька. – У тебя началась истерика. Я не знала, как остановить.

– Таня… что же я натворила! Как я могла такое сделать? Как, Тань? Мне… больше не стоит жить. Не хочу! Не буду!!! Клим, бедный, любимый, прости…

Вода противной струей брызнула мне в лицо. Танька плеснула минералкой. Потом закутала в плед, потому что меня трясло крупной непрекращающейся дрожью. Сгоняла на кухню, притащила обжигающий чай и велела:

– Пей, Лид. И успокойся, пожалуйста. Давай поговорим, а?

– Давай, – глухо, безразлично ответила я.

Мое душевное состояние на самом деле резко сменилось. Наступила полная апатия.

– Я знаю тебя много лет, Павлова! Ты не способна и мухи убить.

– Муху не способна, а людей смогла…

– Ты уверена? На сто процентов?

Способность мыслить возвращалась.

– Таня, ты же сама видела ролик. Поджег совершила я. Убила семью Клима. И не случайно, как думала раньше. Я сделала это умышлено! Ты видела мои глаза, Тань, видела?!

– Видела, – вздохнула подруга. – И Клим видел. Теперь его "странности" понятны. Он отомстить решил. Дождался, когда вырастешь.

– Все так, Тань…

– И все же я бы не делала скоропалительных выводов, Лида. Я лично в то, что ты убила, не верю. Предлагаю уехать прямо сейчас, забыть Клима, забыть все как кошмарный сон и начать жить заново. Хотя бы попытаться, Лида.

Я молчала. Понимала, что забыть не получится. Как раньше, ничего и никогда уже не будет. Осознавала это и Танька. Села со мной рядом, обняла и просто гладила по спине. Не знаю, сколько мы так просидели. У подруги зазвонил телефон. Таня сказала:

– Лид, мне пора. Да и не можем мы вот так сидеть вечно. Ты со мной?

– Нет, останусь. Попробую поговорить с Климом. И… разобраться во всем, Рада сказала: ищи ответы в прошлом. И я их найду, обязательно.

– Ты права, Лидка. Случись со мной такое, с ума сошла бы от неизвестности. И знаешь что, скинь мне файл на почту. Мы не досмотрели, там дальше свидетелей показывали. Есть у меня кое-какие мысли. Постараюсь помочь, если получится…

– Хорошо.

Мы быстро сделали копии газетных вырезок и других документов из картонной коробки, скинули все Таньке на почту. Подруга уехала. До возвращения мужа оставалось еще достаточно времени. Нужно все изучить, проанализировать, как бы это ни было больно и страшно…

Я досмотрела ролик. Там на самом деле показали подростков – мох друзей. Когда увидела симпатичного парнишку лет четырнадцати, в груди что-то екнуло. Но вспомнить его не могла. Сергей Антипов, четырнадцати лет заявлял, что вся компания гуляла по поселку. Отчего Лида подожгла баню, не знает. Светловолосая девочка, Оля Свиридова, подтвердила его слова. Но речь блондиночки звучала неуверенно, она постоянно опускала глаза. Мне показалось: девчонка врет. Или я хочу, чтобы они врали?

Затем приступила к газетным вырезкам. Отыскала какую можно информацию в Интернете. Через несколько часов сложилась частичная картина. Я, Лидия Павлова, оказывается, была проблемным ребенком, состояла на учете в комнате для несовершеннолетних за постоянные побеги из дома. Меня все жалели, потому что недавно погибли во время сплава по горной реке родители, воспитывалась я тетей, с которой не ладила. Выяснилось, что была у меня и бабушка, которой опека меня не отдала. При о поминании о бабуле вновь защемило в груди. Где она сейчас, моя бабушка? Почему Федора никогда не говорила о ней? Почему у меня с тетей были конфликты и я сбегала из дома? Федора добрая, замечательная.

В тот вечер, по уверениям подростков, мы коротали вечер на окраине поселка. Зачем я совершила поджог, мои друзья не ведали, объясняли просто:

– Лидка – оторва. Она с той теткой, ну, Фаиной, что сгорела, в магазине сцепилась.

Почему Фаина оказалась в заброшенной бане вместе с сыном, никто не знал ответа. Загадок, к сожалению, не убавилось, а только прибавилось. Но одно было ясно: я на самом деле уничтожила семью Клима. И самого Клима, и себя…

Слез у меня не было. Какое-то оцепление, безразличие ко всему. Без Клима я не могла. С ним тоже. Конечно, я могу остаться, пусть он наказывает меня ежедневно, ежечасно. Вытерплю все, потому что виновата. Но… я понимала, чувствовала и другое: Клим стал в меня влюбляться. И от этого его, и без того израненной душе, было еще хуже. Его сердце разрывалось. Теперь мне понятно бешенство, боль, отчаяние Клима, когда я нашла фотографию его семьи. Ты все испортила, Лида! Да, Клим, испортила! Тот день был счастьем не только для меня. Он и для Клима стал отдушиной, глотком свежего воздуха после многолетних страданий. Его тянуло ко мне, это очевидно. Он постарался обо всем забыть, хотя бы на время, хотел немного побыть счастливым.

Я не винила себя за то, что заглянула в комод. Рано или поздно подобное все равно бы произошло. Даже страшно представить, что сейчас испытывает человек, которого я люблю больше жизни. Мне нужно уйти… Нет, не от Клима. Вообще уйти из этой жизни. Ему так будет легче. Некому будет мстить, исчезнет убийца жены и сына, и тогда, возможно, боль начнет отступать. Клим еще молод, он все может начать заново. Так же как и Федора, тетя поправится, останется одна в квартире, и, уверена, найдет мужчину своей мечты. подошла к окну, посмотрела вверх. Ноябрьское небо было хмурым и грязным. Пройдет несколько месяцев, и вид из этого окна перестанет быть таким мрачным. Расцветет зелень, озарит синий небосвод ласковое солнышко. Но я.. уже ничего этого не увижу. Где в доме аптечка, я не знала. Но видела кучу пилюль в сейфе. Много, очень много… Хватит, чтобы исчезнуть навсегда. Другого выхода у меня нет. И дело не только в страданиях Клима и моей боли. Самое страшное – я убила ребенка! Крохотного белокурого мальчика, похожего на Ангела. принесла с кухни графин с водой. Стаканом столько пилюль не запить. Взяла первую горсть. Нежданный звонок заставил меня вздрогнуть. Отвечать не хотелось. Но я все же протянула руку к мобильнику. Таня. даже обрадовалась, хотела услышать голос подруги напоследок…

– Павлова, ты стоишь?

– Стою....

– Сядь! Или лучше бухнись на кровать, потому что сейчас упадешь! У меня невероятные новости!

– Новости…

– Ну да! Алешка жив!

– Какой Алешка?

– Ну.. Ангел, сын твоего Клима…

– Как жив?

– Живет и здравствует. В Америке. И, надо сказать, живет замечательно. Даже яхту свою имеет, папенька ему подарил и назвал в честь любимого сына "Алекс". Ну, на американский манер…

– Я ничего не понимаю. Что за чертовщина вокруг меня происходит. Сын Клима жив… Это точно? Ты уверена?

– Ну.... 99 процентов я бы гарантировала. Слушать подробности будешь?

Я отшвырнула таблетки и вся обратилась вслух..

Глава 9

Клим

Я весь день мотался по делам, а перед глазами стояла Лида. Как ни старался, не мог прогнать ее образ. Душу переполняли противоречивые чувства. Хотел ее уничтожить. Хотел ее любить. Мечтал, чтобы никогда ее больше не видеть. И тут же страшно и тоскливо становилось от этой мысли. Тесть позвонил как всегда вовремя:

– Как дела, Клим?

– Плохо, Иван Васильевич. Лида…

– Мерзавка околдовала тебя? Молодая, красивая… Слаб, ты оказался, Клим. Вот уж не ожидал, что проникнешься чувством к той, что…

– Замолчите, Иван Васильевич, прошу!

Тесть, как всегда, видел меня насквозь. Знал о моих чувствах. Но ругаться не стал. Заботливо спросил:

– Ты принимал лекарство, Клим? Сегодня, вчера…

– Нет.

– Прими немедленно! – приказал жестко и тут же сменил тон. – Так будет лучше, сынок, поверь.

Я вытащил из бардачка таблетки. Хорошо, что езжу с водителем. Иван Васильевич предупреждал, что после приема лучше за руль не садиться. Запил гадкие, осточертевшие пилюли минералкой. И стало легче! Образ Лиды исчез, вернулась Фея. Она смотрела на меня с улыбкой. Боже, как мне ее не хватает, ее и Алешки! Как же мы были счастливы. Были…

Мощным потоком вновь обрушились воспоминания. И я был этому рад. Воспоминания – все, что осталось от былого счастья. Счастья вперемежку с болью, страхом, неуверенностью в себе. Такую гамму чувств я испытывал всегда, когда рядом была Фея. Даже, когда у нас, казалось бы, все складывалось хорошо. Я боялся потерять Фею, и этот страх меня не оставлял ни на минуту.

Десятый класс.... Тогда страх лишиться девушки, без которой не мыслил жизни, был самым сильным. Алинка буквально не давала мне прохода. Она даже ночи проводила на лавочке возле моего дома. Все стены исписала дурацкими надписями: "Клим, я люблю тебя!, "Брось ведьму, Клим!". Потом дворник и соседи заставляли оттирать эти надписи. Я смывал тряпкой. Или закрашивал. Или забеливал. Мечтал, чтобы Алинка отвалила, исчезла из моей жизни, и соперник Васька вместе с ней. Неожиданно мои мечты сбылись. Роза Львовна, считавшая Ваську невероятно талантливым, через знакомых устроила ему кинопробы в Москве. И Крымова взяли в сериал. Роль неглавная, но для нас всех это казалось невероятным. Наш Васька– Крым – телезвезда, надо же! Кто-то восторгался, кто-то завидовал. И лишь Фея не находила себе места. Парень, который ей так нравился, теперь еще и знаменит. А рядом с ним непривлекательная, простая Алинка. Несмотря на взлет, Васька по-прежнему был верен своей подруге. Он прощал ей все, даже любовь ко мне. Алинке же было начхать на Крымова и его успех. Она, страдая от безответной любви, пустилась во все тяжкие, пристрастилась к пиву и сигаретам, перестала ночевать дома. Родители сначала разыскивали дочь. Мать плакала, отец даже бил. Водили к психологу, старались подкупить дорогими вещами. Все тщетно. Алинка опускалась все ниже. К алкоголю добавились наркотики. Васька, часто улетавший в Москву на съемки, каждый раз по возращению отыскивал Алинку, приводил в чувство и вел к родителям.

После десятого класса все разъехались на каникулы. Хотелось отдохнуть, использовать "последнее лето детства" максимально приятно и хорошо. Фея сообщила, что уезжает к родне на все лето. Когда родители собрались на за границу, я с радостью согласился. Вернувшись с отдыха, сел за учебники. Бизнес отца резко шел в гору, ему требовался помощник, и было решено, что после школы я пойду учиться на финансиста. Я зубрил формулы и мечтал о своей Фее.

Первое сентября выдалось по-летнему жарким. Мои одноклассники с радостью приветствовали друг друга. Крымов все лето провел на съемках и делился впечатлениями. Он прямо с самолета рванул в школу. Так сказать, с корабля на бал. Все окружили его, слушали, открыв рот. Но внезапно в классе воцарилась тишина. Вошла Алинка.. Исхудавшая, еще больше подурневшая и… с выпирающим животом.

– Ну что уставились? – хриплым, прокуренным голосом произнесла Попова. – Беременных не видели?

Васька ринулся к ней. Глаза его сверкали от бешенства. Казалось, он даже мог ее ударить. Но Крымов просто спросил:

– Кто?!!

– Кто отец ребенка, ты хочешь узнать, звездун недоделанный? Клим – отец моего ребенка. Клим!!!

Этого не ожидал никто. Я попятился, потому что ничего никогда не имел ни с Алинкой, ни.. с кем вообще. Фея смотрела на мое растерянное лицо и хохотала:

– А ты прыткий, тихоня…

– Фея, я.. ни причем, клянусь!

Мне не верил никто. Васька двинулся на меня угрожающе. Но Алинка остановила парня:

– Не трогай его, Крым. А то тебе еще и достанется. Климушка вон какие мускулы накачал. Все ради этой твари!

Алинка плюнула в Фею. Та побледнела. Казалось, девчонки сейчас сцепятся. Но Фея в драку не полезла:

– Нужен тебе Клим, забирай!

– Нужен! – вдруг всхлипнула Алинка. Повернулась ко мне: – Клим… Ты с ней все равно не будешь. Скажи, есть у меня хоть один шанс…

– Нет, – ответил я. – Ни единого.

– Я это знаю, – прошептала Алинка и выбежала из класса.

А через пять минут с улицы раздался чудовищный крики:

– Убилась!!!

Алинка спрыгнула с двадцатого этажа дома, что был возле школы.

Потом учителя сообщили, что Попова имела психическое заболевание, никто в ее смерти не виноват. Но Васька считал иначе. Он перевелся в Москву, забрал документы из школы и, прощаясь с классом, сказал нам с Феей:

– Вы мне ответите. За все ответите!

Больше я Ваську Крымова не видел. Вживую. Зато он все чаще мелькал на экране. Фея смотрела все фильмы с ним. Но я все равно вздохнул с облегчением. Фею отделяли теперь от Васьки расстояние и его слава. Хотя она сделала еще одну попытку. После окончания одиннадцатого узнала, что Крымов поступил в театральный и рванула туда же. Но ее не приняли. Фея вернулась, подала документы в медицинское училище. Я поступил на экономический. Наша взрослая жизнь входила в спокойное русло. Мы каждый день встречались. Гуляли болтали, целовались. Дальше этого не заходило. Я был счастлив. Казалось, что страх потерять Фею навсегда остался в прошлом. Лишь один раз я напрягся. На втором курсе Васька Крымов прилетел в родной город. Встретиться с бывшими одноклассниками популярный молодой актер был не против. Даже заказал ресторан. Я не пошел. Решил не портить людям праздник, да еще неизвестно, что бы вышло. Зато Фея считала секунды до этой встречи. Пробежала по магазинам, салонам красоты. Я не понимал, зачем ей это. За последние годы Фея похорошела еще больше. Когда смотрел на нее, аж дух захватывало. Бывшие одноклассники развлекались в ресторане, и я уже жалел, что не пошел. Весь вечер не находил себе места. Вдруг у Крыма раскроются глаза, он посмотрит на Фею свежим взглядом, и… Воображение рисовало страшные картины, меня бросало в дрожь и пот. Я не мог даже позвонить любимой, ее мобильный был отключен. А на следующий день Фея впервые не пришла на наше место. Дома ее тоже не было, на мои громкие стуки никто не открыл дверь. Я уже совсем отчаялся. И… Фея вдруг явилась сама. Пожаловала ко мне, чего раньше никогда не делала.

– Ты? – выдохнул я.

– Я, – рассмеялась Фея.

– А…

– А ты думал, что я уже лечу под небесами в объятиях Крымова.

– Примерно так.

– Глупый, наивный Клим…, – Фея нежно провела по моей щеке. – Зачем я ему. Наш белокурый красавчик на пути в Америку. В Голливуд пригласили Ваську, представляешь?

– Здорово. – ответил я.

Душа ликовала. И было боязно: вдруг Фея впадет в депрессию. Но все обошлось. Казалось, Фея выбросила из головы Крымова. А через месяц случилось невероятное. Фея пригласила меня к себе. Налила вина и вдруг предложила:

– Давай поженимся, Клим!

Я не верил своим ушам. Шутит? Издевается? Нет, Фея смотрела серьезно и с даже с какой-то надеждой.

– Конечно, давай!

Я подхватил Фею на руки и закружил по комнате. Она смеялась, отбивалась. Потом толкнула меня на кровать. Расстегнула пуговицу на моей рубашке. . Я покраснел. Фея заметила это, вздохнула:

– Господи, какой же ты еще мальчишка. Но ничего. Мы сейчас это исправим…

Лида

Я дрожала от нетерпения. Молилась, чтобы сказанное подругой было правдой. Таня не стала меня держать в неизвестности и приступила к рассказу.

– Я даже в клуб не пошла, подруга. Решила провести расследование. Журналистское. Как никак будущая профессия. Изучила все сканы, несколько раз просмотрела запись. Если смотреть отстраненно, рассуждать объективно, то создается впечатление: в этом странном деле все шито-крыто, причем белыми нитками! Мальчишка этот, Серега, что тебя на камеру обвинял, сыном огроменный шишки в администрации оказался. Если он в чем-то и виноват, то пацана отмазали, нашли козу отпущения – девочку Лиду. Ну, это мои версии просто. Хотя по документам и выдержкам из прессы, Лида Павлова – на всю голову отмороженная девчонка. Или…

– Или мне упорно навязывали такой имидж?

– Тоже так подумала? Вот и я! Дальше я в плане тебя и поджога ничего не нарыла. Пошла другим путем. Стала выяснять все про Фею. И вот тут просто сенсация за сенсацией. Во-первых, она оказалась одноклассницей Василия Крымова.

– Кто это? Фамилия знакомая…

– Лидка, ну ты что! Помнишь, мы с тобой еще подростками, несколько лет назад сериал с ним смотрели. Он там то ли графа, то ли князя играл. Ты только к нам в школу перешла.

Я вспомнила: действительно был такой сериал. Красивого блондина, исполнявшего главную роль, сейчас даже помнила не очень хорошо. Но тогда экранный красавчик заставлял биться наши с Танькой сердечки учащенно.

– Это был последний сериал Крымова. Он уехал в Америку. Там неожиданно для всех оставил актерскую карьеру. Женился на русской аристократке, что по возрасту ему в матери годилась, а то и в бабушки! Сменил фамилию и имя на Бэзил Брукс. И переквалифировался в режиссера. Успешного. Бабла там миллиарды. Не сравнить с твоим Климом и даже моим отчимом. Свои самолеты и пароходы. Образ жизни капиталисты Бруксы ведут крайне изолированно. Никаких светских выходок, никаких тусовок. Интервью Бэзил дает в исключительных случаях, и это всегда связано с его новым фильмом. Про личную жизни никогда ни слова. Фото тоже редкость. Я даже на американские сайты про кино полезла. Спасибо любимому неродному папочке за то, что английский заставил выучить. Помню, столько слез пролила…

– Таня, ты отвлеклась.

– Прости, Лид. Вообщем, удалось мне фоток в сети нарыть, недавних причем. Там миллиардер Брукс с сынишкой запечатлен, пацану лет девять. Зовут Алекс. На самом деле это сын твоего Клима!

Я не верила подруге. Танюшка всегда отличалась бурной фантазией.

– С чего такие выводы, Таня? И как ты Крымова-Брукса связала с Феей?

– Лидка, может, я и сумбурно рассказываю. Но ты дослушай, и все поймешь. Возьми фотку, где Фея эта и Алеша.

Я послушно взяла в руки фотографию. Таня командовала дальше?

– Теперь лезь в мобильник, лови фотку Алекса, сына Брукса. И сравнивай.

Я смотрела на фотографии. Сходство, определенно, было. Голубые глаза. Светлые волосы. Но на первом фото еще розовощекий малыш, пухленький, хорошенький. На втором – уже худенький мальчик, щечки опали, лицо вытянулось. Да Алекс – точная копия Крымова. В том, что это сын голливудской звезды, сомнений нет. Но с чего Таня взяла, что это ребенок Клима? Я стала рассматривать еще внимательнее. Есть игра – "Найди отличия". Я же искала совпадения. И нашла. Небольшой шрам, рассекающий бровь пополам, имелся и у Алекса, и у Алешка. И вот родинка на мочке уха. Для обычного совпадения это уж слишком.

– Таня, я нашла отметины. Они действительно совпадают. Но как Крым связан с Феей? Можно подробнее? Ты сказала, что они учились в одном классе…

– Молодец, Павлова. Возьму тебя доктором Ватсоном. Слушай дальше. Я сначала забила в поисковик "Фаина Оранис". Про нее немного было. В основном то, что связано с трагедией, с поджогом. Даже удивилась, когда наткнулась на одно из первых виртуальных новостных изданий в нашей области. Назывался журнальчик "Сплетенки". Вот там и был материал о приезде Крымова в родной город. Дескать, молодец Вася, не зазвездился. Приезжает, не забывает. Вот снял ресторан, встречался с одноклассниками. Там, Лидка, и фото общее есть. Причем Василий Фею нежно обнимает. Красивая она невероятно, признаю. Корреспондент под псевдонимом Рэм взял интервью у осчастливленных одноклассниц. Каждая сказала пару строк о детстве со звездой. Вот слова Фаины: "Я не удивляюсь, что Вася достиг такого невероятного успеха. Он невероятно талантлив, это я поняла, когда мне посчастливилось сыграть с Василием Крымовым в школьной постановке. Я – Джульетта, он – Ромео. Я, признаюсь, была влюблена в него немного, впрочем, как и все девочки.."

Я даже не знала, что сказать, Таня действительно совершила невероятное. Ход ее мыслей мне был ясен. Крымов – красавчик, звезда. В тот день в ресторане наверняка обратил внимание на похорошевшую, повзрослевшую одноклассницу. Фаина не смогла отказать знаменитому соблазнителю. Итог мимолетной связи – неожиданная беременность. Умная женщина может найти отца своему будущему ребенку. Красивой это сделать еще легче. Клим… Судя по всему, он очень ее любил. Поверил, что ребенок его, женился. Считал Алешку своим сыном и очень страдал после его гибели.

–Таня все говорит за то, что мальчик живой. Но… как он зашел с матерью в старую баню, не сгорел, а оказался в Америке? Я снова ничего не понимаю.

– И я ничего, – вздохнула Таня. –Но кое-что мы все же сумели выяснить, думаю узнаем и остальное. Надеюсь, я хоть немного тебе помогла.

– Ты даже не представляешь, как сильно помогла, Таня, – сказала я, скосив глаза на нетронутые пилюли.

Таня отключилась. Я задумалась. И все больше убеждалась: Алекс и Алеша –один и тот же мальчик. Слишком многое указывает на это. Возраст. Шрам и родинки. Брукс и Фея были знакомы. Нет, это точно он. Значит, я не убивала сына Клима. На самом деле не убивала. На душе стало так легко, так радостно. Гора упала с плеч. Только сейчас я осознала, почувствовала суть известного крылатого выражения… Много еще загадок тайн, ответов без вопросов. Меня трясло словно в лихорадке. Хотела, чтобы Клим вернулся как можно быстрее. Он не знает, что сын, которого он считает родным, жив, что это – не его ребенок. Боль моего любимого не утихла, до сих пор он переживает утрату близких. И мстит мне!. Считает меня виновной в их гибели. Но мне кажется, я не виновата. Что тогда произошло? Погибла ли сама Фея? Он любит ее до сих пор, по ночам шепчет ее имя. Острое чувство ревности пронзило мое сердце. Захотелось узнать об этой женщине намного больше. Я села за компьютер . Пошла по Танькиному пути. Ввела фамилию Оранис латинскими буквами. Умышленно только фамилию. Ни на что особо не надеялась, но неожиданно гугл выдал статью на английском языке. Иван Васильевич Оранис. Именно о нем шла речь. Кто это? Однофамилец Феи? Родственник? Или ее отец? Именно это имя я слышала в полицейском участке. Английский я знала на уровне школы. Таню беспокоить не хотелось. Хорошо, что в Интернете полно переводчиков. Пару часов я не отрывалась от крошечной статейки, пытаясь перевести, понять хотя бы общий смысл. И у меня получилось! Правда, информация оказалась снова шокирующей. Потому что речь шла о… зомбировании людей. Сильные мира сего использовали самые различные технологии воздействия на психику. В ХХ веке магическая практика древних жрецов вышла на научный уровень исследований, которые сразу оказались в поле зрения спецслужб. Особое внимание этой проблеме уделялось в Великобритании, Германии и Советском Союзе. В нашей стране, к примеру, практически все люди, обладавшие сверхъестественными способностями, контролировались органами КГБ.

Сначала в статье рассказывалось об одном из самых известных ученых, работавших в данном направлении. Доктор химических наук Сидней Готтлиб. Делом его жизни была разработка препарата, влияющего на сознание, с помощью которого можно было бы изменить не только поведение, но даже идеологию человека. Далее перечислялись еще имена ученых, достигнувших наилучших результатов. А потом речь пошла о юном советском гении Иване Оранисе, который, судя по донесениям американской разведки, превзошел результаты всех прежних исследований… Второй раз я наткнулась на имя Ивана Оранса уже на русском сайте. Очередная модная передача, в которой ведущий раскрывает тайны прошлого. Документальный фильм, рассказывающий, что в СССР была создана лаборатория психологического исследования особого назначения, вкратце ПИОН. Ученые разделились на два лагеря, получившие условные названия ПИОНиста и ПИОНеры. Первые специализировались на зомбировании человека при помощи специального устройства, посылающего сигнал, который воздействовал на головной мозг человека и мог вызвать у него широкий спектр всевозможных эффектов, начиная от глубокого сна и заканчивая различными патологиями. Вторые проводили эксперименты в применении психотропных препаратов и галлюциногенных веществ. Перечисляя самых талантливых ПИОНистов, ведущий назвал имя Ивана Ораниса.

Я отложила статью, выключила видеоролик с документальным фильмом. Информация про зомбирование показалась мне скучной, неинтересной. ненужной. Таня действительно нарыла стоящее. Пусть даже Иван Васильевич – отец Феи и тот самый злой гений, причастный к страшным опытам, я уверена, ко мне это не имеет никакого отношения.

Я без конца поглядывала на часы. Готовилась встретить Клима во всеоружии. Распечатала в цвете фото Алеши и Алекса с Бруксом. Все – крупным планом. Пусть любимый сравнит и больше не винит меня в гибели хотя бы сына. Мучила мысль: если Клим поверит и перестанет считать меня убийцей, то ждет дальше? Выгонит прочь, разведется или посмотрит на меня другими глазами, в которых больше не будет ненависти и боли? Вот и хлопнула дверь, екнуло мое сердечко. Выскочила мужу навстречу. Спросила, как положено супруге:

– Клим, ты голоден? Я не готовила. Но.. могу быстро что-нибудь сделать. Скажи…

Муж скользнул по мне пустым, равнодушным взглядом и прошел в комнату для гостей, давая понять, что не хочет меня видеть и спать будет здесь. Но я не собиралась отступать. Сбегала в спальню, принесла распечатанные фотографии, положила на столик возле кресла, в котором устроился Клим:

– Посмотри сюда, милый. Пожалуйста, сделай это. Я не отстану!

Муж заметил лицо сынишки крупным планом. Поднял на меня глаза. Взгляд бешенный:

– Ты специально хочешь мне сделать больно, Лида?! Убери немедленно!

– Не уберу, Клим! Потому что хочу, чтобы твоя боль ушла, потому что люблю тебя и не могу видеть, как ты страдаешь! Хочу доказать, что я не виновата в гибели Алеши! Потому что он…жив!

Клим дернул головой, словно его ударили. Произнес медленно, по слогам:

– Ты переходишь все рамки, Лида.

– Да что же ты такой упертый, Климушка!!! Ни себе, ни мне помочь не хочешь! Посмотри на второе фото! Вот, Алешка, живой, подросший, это он! Он! А вот его родной отец – Бэзил Брукс.

Муж опешил от моей настойчивости, от странностей, которые я говорила. Но не выдержал моего напора, все же взглянул на второе фото. Замер на секунду. Потом прошептал:

– Это же… Васька! Крым! Причем тут какой-то Бээ…

– Бэзил Брукс и есть Василий Крымов. Ты его знаешь?

– Да. Это мой одноклассник.

– Ты учился с ним и Феей?

То, что Клим грыз гранит науки вместе с Феей и будущим миллиардером, мы с Танькой не знали. Климу явно было известно больше нас. Его взгляд стал заинтересованным. Муж схватил фото, рассматривал уже в упор:

– Васька, это точно он, никаких сомнений. И Лешка, да… это Лешка. Мой маленький Ангел. Но он похож не на меня, а на… Ах, какая же ты сука, Крым!! Отомстил все-таки…

Клим вскочил, забегал по комнате. Он был в страшном возбуждении, недоумении. И еще гамма чувств была на лице любимого. Я понимала: это непросто, узнать, что твой ребенок, по которому ты страдал столько лет, жив. Что твой ребенок оказался совсем не твоим. Что тебя предали и обманули.

– Где мои пилюли, Лида? Ты не видела? Хотя.. нет, сегодня я ничего не буду принимать. И пить тоже не буду. Мне надо подумать.

– Ты больше не считаешь меня виновной, Клим? – я подошла, с надеждой заглянула в любимые синие глаза.

– А? Что? Я не знаю, Лида. Ничего не знаю. Мне нужно все выяснить, понять. Поговорить… Уйди сейчас, слышишь. Я должен остаться один.

– Куда я пойду, Клим? Ночь, и не хочу оставлять тебя одного. Даже не надейся.

– Лида, прошу…

Наш нелепый спор прервал телефонный звонок. Клим ответил, повернулся ко мне:

– Едем в больницу. Твоя тетя пришла в себя…

Глава 10

Клим

Как не вовремя Федора пришла в себя! Но ехать надо. Травма головы может иметь самые печальные последствия. Многие люди приходили в себя, но не успевали родные и близкие порадоваться, как случалось самое страшное. Лида должна увидеться с тетей. Какая бы ни была Федора, но это единственный близкий человек у девчонки. Я сам заплатил персоналу деньги, чтобы новости сообщали немедленно, в любое время. До больницы мы домчались быстро. Там уже все спали. Но нас пропустили. У Федоры была отдельная палата, куда ее поместили по моей просьбе. Тетя Лиды пришла в сознании, но говорить еще не могла. Лежала, подключенная к многочисленным аппаратам, с маской на лице. При виде Лиды ее глаза увлажнились. Наверное, даже такие люди в тяжелые моменты жизни способны испытывать настоящие чувства. Тетка явно была рада видеть племянницу. Глаза Лиды тоже были на мокром месте. Она взяла женщину за руку и не хотела отпускать.

– Можно мне ней посидеть, Клим? Я бы осталась до утра.

Я вопросительно взглянул на медсестру. Та согласно кивнула и сказала:

– В целом состояние вашей родственницы удовлетворительное. Если девушка останется возле нее на какое-то время, это будет даже к лучшему. Только пациентку нельзя волновать. Можете тихонько ей рассказать что-то хорошее.

Лида обещала, что все именно так и будет. Я же не видел смысла пребывания в больнице. Лида это поняла, сама предложила:

– Клим, ты езжай. Мне с тетей вдвоем побыть хочется.

Я не заставил себя ждать, сунул денег медсестре и Лиде. Возможно, придется вызвать такси. Сам вышел из клиники. На улице стоял крепкий морозец. Но мое лицо горело, жар разливался по всему телу. Радость, в которую я до конца не мог поверить, которую еще не осознал в полном объеме. Алешка жив! Мой Алешка.. Или не мой. Но это не важно. Ангел жив. Я пока не понял, что произошло на самом деле. Одно очевидно: Лида не принесла зла моему сыну. Она не кровожадная, отмороженная на всю голову девочка-убийца. Именно это сегодня она пыталась мне доказать. Потому что любит, потому что не хочет, чтобы я страдал. Внезапно щемящее чувство жалости пронзило сердце. Она меня любит. Любит по-настоящему, готова простить мое гадкое отношение, готова распутать клубок чужих тайн и секретов, чтобы доказать, что она не виновна. По крайней мере в гибели Ангела. Теперь я сомневался во всем. Даже в том, что моя Фея пострадала от рук Лиды. Господи, сколько лжи, которая длилась не один год. Только сейчас я отчетливо сознал: Фея меня никогда не любила. Лишь использовала. Потому что любил больше жизни. Значит, не зря тогда, много дет назад, Фея ушла на встречу одноклассников и "потерялась". Не знаю точно, что произошло, но предложения строить несложно. Встреча, выпивка, веселье. возбуждение. Фея, которая стала настоящей красавицей, не смогла совсем растопить сердце Крыма, иначе увез бы с собой, забрал навсегда. Но сумела разжечь в нем сексуальное желание, страсть, похоть. А может Крым решил отомстить за Алинку. Та ляпнула глупость, но Васька верил: я развлекался с его девочкой и отказался от нее, когда та забеременела. Наверняка на встрече был разговор, что мы с Фей до сих пор встречаемся. Крым не упустил возможность: переспал с красоткой да еще отомстил однокласснику. Возможно, в любовном пылу он и пообещал Фее что-то. А потом посмеялся, отомстив и ей. Фея – сильная, умная. Она бы это пережила, если бы тоже не забеременела. Уверен, будь Васька ближе, она бы использовала беременность, чтобы быть с Крымом. Но тот уже был в Голливуде. Дотянуться до звезды любимой не удалось. И тогда понадобился я. Наивный, доверчивый, безумно влюбленный. Соблазнить меня, навешать лапшу на уши было несложно. Я тогда не верил в свое счастье, принял это как награду за верность. А оказалось – коварный расчет. Для нее. У меня же в тот сладкий, волшебный момент первой близости выросли крылья за спиной. Фея ловко, как бы между прочим, сняла с меня рубашку. Скинула свою одежду. Я увидел перед собой чудесную девичью грудь – цвета топленого молока, идеальной формы с призывно вздернутыми сосками. Смотрел и не верил, как в первом классе, что это – не мечта, что Фея реальна и хочет меня. Дрожащими губами дотронулся до соска, услышал страстный стон Феи и сам выпал из реальности. Я даже не помню всех подробностей. Запомнил навсегда только чувства, эмоции, что испытывал в тот миг. Безграничное счастье, когда наши губы соприкасались, невероятную нежность, когда проводил рукой по ее бархатной коже, исследуя каждый сантиметр, и полный экстаз, когда мы стали одним целым. Рай на земле – вот что я испытал той ночью, когда та, что любил больше всех нас свете, стала моей…

Слова Феи по поводу свадьбы оказались не пустой болтовней, не розыгрышем. На следующий день любимая заявила:

– Клим, нужно познакомиться… Мне с твоими родителями. Тебе – с моим отцом.

Несмотря на долгую дружбу, мы и в самом деле не были знакомы со старшим поколением. Моих маму и папу Фея видела несколько раз. Всегда вежливо, приветливо здоровалась. Ее отца я не видел никогда. В начальной школе Фею всегда забирала домработница. Потом Фея стала самостоятельной, но ни разу за все школьные годы не возвращалась домой одна. Всегда с поклонниками, а сзади следовал я – ее верный Клим. Не откладывая дело в долгий ящик, Фея назначила знакомство с отцом на вечер. На стене в ее комнате я увидел портреты – красивой темноволосой девушки и невысокого мужчины в возрасте, с длинной бородой.

– Девушка – это моя мама, – доложила Фея. – Ее уже много лет нет с нами. А это – отец.

Я слышал, что одноклассники говорили: папка Оранис – разведчик. Спросил напрямую:

– Твой отец работает в разведке?

Фея усмехнулась:

– Можно сказать и так. Работал. Даже имеет военное звание. Но на самом деле он – ученый, очень талантливый. Сейчас уже вышел на пенсию, да и ведомство, в котором работал всю жизнь, развалилось.

– Ученый-разведчик? – удивился я. – Наверно, разрабатывал оружие.

Фея задумала, потом ответила:

– Ладно, раз уж ты станешь моим мужем, расскажу правду. Мой отец – "охотник на ведьм".

В тот момент я даже поперхнулся чаем, заботливо предложенным хозяйкой, таким неожиданным был ответ.

– Кто? Охотник на ведьм?

– Зря удивляешься, Клим. И очень хороший охотник. Нет, он не гоняется за нечистой силой с оружием, если ты подумал именно так. Папа работал в двух направлениях. Разрабатывал препараты, имеющие определенное воздействие на человека. И… изучал людей со сверхъестественными способностями.

– А… экстрасенсы, да?

– Можно сказать и так. Ты даже не представляешь, Клим, насколько необычными могут быть некоторые люди. Их способности поистине удивительны. Папа таких отыскивал, изучал. Раньше у него были для этого все возможности. Огромная лаборатория, регулярная поставка биоматериала для исследований.

– Ты имеешь ввиду людей, Фея?

– Ну да. Конечно, опыты проводились и на животных. Но в сфере деятельности отца важно было провести исследование именно на человеке.

– А кто твоя мама? Что с ней случилось? – задал я вопрос.

– Тебе расскажу, – ответила Фея. – Но все должно остаться между нами.

История, которую мне поведала любимая, тогда вызвала настоящий шок.

Ивану Оранису было уже за сорок. Он не имел ни семьи, ни детей. Как говорили знакомые, "женат на своей работе", на всю жизнь останется бобылем. Возможно, так бы оно и было, не вмешайся судьба. До охотника на ведьм дошла информация. В старом театре "Арлекин" на окраине города проводят сеансы две полячки Землянские. В то время активизировалось много так называемых магов и экстрасенсов. Но об этих двух по городу разнеслась быстрая слава. Не иначе, как ведьмы. Правда, зла они никому не приносили. Скорее, наоборот, помогали. Вводили огромное количество народа в транс, после которого излечивались самые страшные болезни. Оранис не мог пройти мимо. Решил сам посетить один из сеансов. Но поскользнулся, сломал ногу. А когда наконец собрался в "Арлекин", доложили, что осталась только одна Землянская. Дочь Божена, матери не стало. Иван Васильевич расстроился. Понимал: у той, что старше, и дар сильнее. Осталась совсем сопливая девчонка, судя по донесениям, ей всего семнадцать. Но все же решил совершить рейд по обнаружению объекта, тем более что Божена сеансы проводила по-прежнему. Ученый вошел в зал и обомлел. Настолько хороша была юная красавица. То, что творилась во время сеанса, тоже производило впечатление. У самого Ораниса переломанная нога, что ныла, не переставая, вдруг затихла и перестала беспокоить.

На следующий день Божену доставили к Ивану Васильеву Оранису. Якобы для беседы по незаконному проведению сеансов в государственном учреждении. Ученый угостил девушку чаем с конфетами, стал задавать интересующие вопросы. И с каждой минутой убеждался – Землянская не зря получила имя Божена – одаренная Богом. У девушки была не одна сверхспособность, а целый набор. После расставания охотник за ведьмами всю ночь не мог уснуть. Решение пришло под утро: женюсь! Желание самой Божены его не слишком заботило. Понимал, что шансов отказаться у бедной сироты нет. Так и вышло. Когда он сделал Божене предложение, та некоторое время смотрела перед собой, а потом сказала:

– Я согласна…

Клим

Может, красавица-ведьма увидела свое будущее, или просто оказалась умной и здраво рассудила, чем ей грозит отказ влиятельному человеку из подобной структуры. Свадьба состоялась. Образовалась новая семья, которая со стороны выглядела идеальной. Ну и пусть муж жене в отцы годится. Это даже хорошо, коли мужчина взрослый. Зато как любит Иван свою Божену буквально на руках носит. Дом – полная чаша. Подрастает дочка. Вот оно, счастье.

Но подноготная семьи Оранис была совсем другой. Иван любил свою жену, вне всякого сомнение. Но еще больше он любил науку. Супруга же была самым невероятным биоматериалом, что попадал в его руки за все время исследований. Она мастерски владела гипнозом, способностью внушать мысли, легко угадывала предмет, который муж записал в шкаф, иногда видела картинки из прошлого или будущего. Даже эксперимент со спичечным коробком дал положительный результат – сдвинулся и поехал по столу. О способностях супруги Оранис не распространялся. Устроил на дому вторую лабораторию и приступил к исследованию. Его труды во втором направлении – создании препаратов, влияющих на волю, тоже приносила плоды. Вскоре на пару супруги Оранис творили настоящие чудеса. Всего крохотная Фаина тогда не понимала. Просто запомнила, а с годами уяснила суть происходящего. Например, запомнилась ей одна из вечеринок. Отец подсыпал всем гостям в бокалы порошок. Потом мама смотрела на них поочередно долгим взглядом. И неожиданно гости стали.. лаять один за другим, потом дружно завыли. Родители думали, что дочь уже спит. И очень удивились, увидав ее на пороге комнаты плачущую и испуганную. Божена тут же хлопнула в ладоши. Гости пришли в себя. Они ничего не помнили, веселье продолжилось. Мама объяснила Фее, что это просто игра, веселый конкурс. Только со временем Фаина поняла: это был очередной эксперимент. Отец парализовал волю гостей, а мама применила гипноз. Когда дочь выросла и спросила у отца обо всем напрямую, тот отпираться не стал. Подтвердил догадку и даже поделился тем, что тот случай был не единственным. Оранисы дружили со многими влиятельными людьми. Многих Иван Васильевич стал приглашать по одному. Даже схема повторялась. Таблетки. Гипноз. И человек рассказывал о себе все. Довольный ученый потирал руки, а после завершения сеансов приговаривал, сжимая кулак:

– Они у нас все вот где будут. Боженушка. Мы с тобой всем миром владеть будем.

Бодена вздыхала, обнимала своего злого гения и уже грустно приговаривала:

– Ох, Ваня, не по той дороге идешь. О плохом мечтаешь, не о хорошем, боюсь выйдет тебе это боком.

Слова Божены оказались пророческими.

…На этом моменте Фея остановилась. Непросто рассказывать такие вещи. Потом собралась с силами и сказала:

– После очередного эксперимента, где мама, как обычно, была опутана проводами, она просто не встала. Отказало сердце. Папа очень переживал. Правда, не знаю, больше страдания он испытывал, потому что лишился любимой жены или самой талантливой "ведьмы".

В тот момент я испугался:

– Фея, надеюсь, с тобой он не проводит никакие эксперименты.

– Нет, – улыбнулась Фея, – я этой участи избежала по причине полной бездарности. Нет во мне дара ни мамы, ни бабушки. Папа не раз вздыхал: "В меня ты такая уродилась, Фаинка! Я вот других исследую, а сам… ничего не могу!" Папа очень хотел бы обладать хоть чем-нибудь. Но ни ему, ни мне не повезло.

– Неужели ты совсем ничем не обладаешь? – переспросил я Фею.

– Абсолютно, – ответила та и отвела глаза.

Я подумал, что любимая лукавит. Что-то в Фее определенно было. Полное подчинение одноклассников. Учителя, которые вызывали Фею, когда она не была готова к уроку, и никогда не ставили плохих отмоток. Я вспомнил, что одноклассники считали ее ведьмой. Да окажись Фея самой настоящей волшебницей, я бы ничуть не удивился. Она для меня всегда была сказочной Феей. Важно, что сказка становится былью, и самая прекрасная принцесса на свете скоро будет моей женой. Еще она меня предупредила:

– Клим, не удивляйся, не обижайся, если папа встретит тебя неприветливо. Его организация давно распалась, а ему очень хочется продолжить исследования в полном объеме. Поэтому он не обрадуется моему решению выйти за тебя замуж.

– Но как это связано?

– Папа не слепой, пусть я не экстрасенс, но имею весьма неплохие внешние данные. Он хочет, чтобы я вышла за богатого человека. Очень-очень богатого… И тогда он сможет продолжить свои научные труды. Но ему придется принять в качестве зятя тебя.

Фея меня поцеловала, и я позабыл обо всем на свете…

Иван Васильевич и в самом деле встретил меня неприветливо, задал несколько вопросов о материальном положении моей семьи. Наличие у моего отца процветающего бизнеса его немного успокоило. Потому что нефтяных или алмазных олигархов в нашем городе отродясь не водилось. Фея наверное сумела меня оценить, потому что тропилась со свадьбой. Познакомилась с моими родителями, папа пришел в восторг от ее красоты. А вот маме Фея не понравилась. Но виду будущей снохе она не показала. С первой же встречи стала называть дочкой. Я надеялся, что со временем мама поймет, какая Фея замечательная, и полюбит ее всей душой. Но у папы начались проблемы со здоровьем. Он оставил бизнес мне, а сам с мамой перебрался на постоянное место жительства поближе к морю и солнцу.

Заявление мы подали на следующий день. Пышной свадьбы моя невеста не пожелала. Но я все равно был рад до безумия. Скоро родился Алешка, похожий на ангела, и я просто парил от счастья. Старался для семьи, как мог. Сделал бизнес отца еще прибыльнее. Выкупил "Арлекино", который был так дорог Фее, сделал его современным и востребованным театром. Казалось. впереди безоблачное будущее, а я самый счастливый. К моим родителям Фея никогда не ездила. Нас с Алешкой тоже отпускала неохотно. Но тогда, пять лет назад, вдруг сама предложила:

– Клим, ты бы навестил отца с матерью. Потом я решила в Турцию съездить. С тобой и Алешкой. А там и осень…

В этот раз Фея не отпустила со мной сына, сказала, что он плохо себя чувствует, велела уезжать одному. Я, как всегда, послушался. Дальше словно преследовал злой рок. Мы с отцом отправились на недельною рыбалку, в глушь, где не ловил телефон. А когда вернулись, мама заплакала и сказала, что моей семьи больше нет. Сообщить она не могла, найти нас в лесу тоже. Тогда я еще был жив душой, потому что не мог поверить в случившееся. На кладбище я просидел сутки. Меня увели насильно. Но с тех пор я перестал есть, пить, разговаривать. Просто смотрел в одну точку и ни на что не реагировал. Меня увезли в больницу. Я понимал: это психушка. Но меня было уже все равно. Я умер…

Но в один прекрасный день дверь в палату отворилась, на пороге возник Иван Васильевич. Он протянул мне таблетку и сказал:

– Выпей это, Клим. Выпей, и ты увидишь Фею! Я обещаю…

…Я оборвал череду воспоминаний и резко развернулс машину. Наверняка тесть в курсе того, что произошло с моим сыном. Пусть время позднее. Плевать! Я очень хочу знать ответы на все вопросы. Иван Васильевич встретил меня с улыбкой:

– Клим, хорошо, что заглянул к старику. Только странно, что в такой час. Ты всегда был очень воспитанным…

– Был, – ответил я резко. – Воспитанным и очень глупым. Иван Васильевич, поведайте любимому зятю семейные тайны. У меня нет претензий к тому, что Фея забеременела от другого и обманула, выдав ребенка за моего. Я бы остался с ней, несмотря на эту беременность, потому что очень любил. Вопрос другой: как вы посмели отдать Ангела, которого я считал свои сыном, да еще так жестоко солгав про его смерть. Как вы могли со мной так поступить? За что?!

Я разволновался. Иван Васильевич снова запел свою песню:

– Съешь пилюлю, Клим. Ты же знаешь, что без них нельзя. У тебя снова может быть приступ обострения.

– Сейчас у меня приступ зверства, дорогой тесть.

Я на самом деле был взбешен. Двинулся на старика. Тот примирительно поднял руки:

– Сдаюсь, Клим! Виноват перед тобой. Прошу прощения. Согласен, что пришло время рассказать все. Только успокойся, давай выпьем и спокойно поговорим.

Тесть достал из бара бутылку коньяка, налил, протянул мне рюмку.

Я выпил и почувствовал, как закружилась голова, стал уходить под ногами пол, завертелись водоворотом стены. Старый мерзавец мне что-то подсыпал! Я пытался собраться, но сознание покидало меня. Последней мыслью было: Лида! Теперь, когда раскрывается правда, ей грозит смертельная опасность…

Лида

Я сидела возле Федры, держала ее за руку. Моя милая тетя была в сознании и смотрела на меня полными слез глазами. Она явно хотела что-то сказать, но мешала маска, что закрывала ее рот. Когда вошла медсестра, Федора показала жестом: сними маску. Девушка сначала отрицательно покачала головой, но тетя разнервничалась, стала пытаться сделать это сама. Тогда сестричка пожала плечами, сказала:

– Ладно, но только на минуту, раз хотите сообщить что-то срочное.

Девушка тактично вышла, оставив нас одних. Без маски Федоре дышать было тяжело. Она торопилась, говорила еле слышно, быстро, взволнованно:

– Лида, прости меня за все, милая! Беги от Клима прочь. Я.. тебя продала ему много лет назад.

– Продала?! Но зачем?

Я уже многое знала о Климе и догадывалась, зачем я ему была нужна. Мстить! Делать меня несчастной. Нелепое, страшное предположение, но только оно объясняло наш нелепый брак хотя бы частично. Но даже осознание всего не могло ничего изменить. Я любила Клима всем сердцем, всей душой и ничего не могла с этим поделать. Не могла справиться со своими чувствами. И не хотела, несмотря на боль и страдания. Федора продолжала:

– Не знаю, дочка, только не для хорошего он тебя купил. И.. свадьба! Не жена ты ему, Лида. Все подстроено. Я денег хотела, глупая. Не удержалась от соблазна. Как и тогда, несколько лет назад, когда у бабки тебя забрала. Не знаю, жива ли она. Но ты съезди к ней, Лида. Зоя Семеновна Балакова, в Заречниках. Дом пятый от магазина, зеленый…

Последнюю фразу Федора произнесла с трудом, дышать ей становилось все сложнее. Я выбежала, позвала медсестру. Та заохала, сказала:

– Вот не надо было у вас на поводу идти. Надеюсь, все образуется.

Медсестра подоспела вовремя. Скоро Федора задышала ровно, спокойно. Закрыла глаза, заснула. Время близилось уже к утру. Я устала, глаза слипались. Даже задремала ненадолго. Проснулась от недовольного голоса врача, делавшего осмотр и выговаривавшегося медсестре:

– Навестить пациентку я разрешил, но не оставаться на ночь. Это ни больной, ни родственнице не нужно. Девушка, езжайте домой, сейчас начнутся процедуры, жизни вашей тети больше ничего не угрожает. Дома выспитесь, вечером при желании снова заглянете.

Федора показала мне глазами: все правильно, слушайся доктора.

Я чмокнула тетю и вышла. Хотелось немедленно мчаться на поиски бабушки. Но я понимала: нужно хотя бы немного поспать, освежиться, выпить кофе. Да и пыжик остался в особняке. На нем домчусь до Зареченска намного быстрее. А еще я хотела поговорить с Климом. У меня имелось много вопросов, на которые он не хотел дать ответ. Я вызвала такси, следом набрала номер мужа. Абонент оказался недоступен. Тревога костистой лапой резанула, царапнула в душе, появилось тревожное предчувствие. Я старалась гнать от себя плохие мысли. Мало ли по какой причине выключен телефон. Климу в последние дни тоже пришлось несладко. Возможно, спит мертвецки пьяным. Или напротив, бодр и занят бизнесом, не хочет, чтобы его отвлекали в важный момент. Занятая мыслями, сама не заметила, как оказалась за городом. Вот и мой новый. Открыла дверь. Вошла. Красиво, уютно. Но так пусто! Не хватает ароматов, доносящихся с кухни, детского смеха, собачьего лая. Хочется верить, что рано или поздно прошлое отпустит нас, и тогда в этом доме появится жизнь. Пока он мне чужой. У меня до сих пор не было ни времени, ни возможности рассмотреть ни двор особняка, ни сам дом внутри. Снова вышла наружу, прошла несколько метров. Только сейчас заметила, что часть территории огорожена высоким литым забором. Судя по всему, за ним должен быть сад. Но где же вход? Я двинулась вдоль забора, но не увидела ни входа, ни выхода. Зато сильно замерзла. Боясь простыть, быстрыми шагами направилась к дому. Но неожиданно снова пришлось вернуться к главным воротам, там раздался нетерпеливый автомобильный гудок. Во двор въехала небольшая газелька. Из салона выскочил молодой человек, поздоровался:

– Добрый день. Интернет-магазин "Ароматическая магия". Вот свечи, которые заказывали…

Я растерялась, отступила, полагая, что произошла ошибка. Но молодой человек подхватил увесистую коробку и двинулся к дому. По его уверенным шагам было очевидно: он бывал здесь не раз. Я поторопилась следом. Курьер остановился возле двери, что вела в тайную комнату. Поставил коробку, удивленно воскликнул:

– О, у вас перемены! Раньше сюда заносил. Вы горничная? Где теперь комната хозяйки?

Я тупо смотрела на парня, не понимала, о чем он толкует. Ответила:

– Наверное, произошла ошибка. Я и есть хозяйка дома, а вовсе не горничная, как вы подумали.

Парень смутился:

– Извините, не знал. У богатых свои причуды, меняют жен как перчатки. Только что мне с товаром делать? Следует вручить лично в руки заказчику. Уже не первый год мы с напарником в этот дом ездим, всегда в это число.

– А.. кто заказчик?

– Фаина Ивановна Оранис.

– Что?! – опешила я. – Заказ делала Фаина Оранис? И… не так давно?

– Ну да. Я не знаю, чему вы так удивлены. Мне это, собственно, неинтересно. Скажите лучше, что делать с коробкой? Может, вы примите заказ?

– Хорошо…

– Вот стоимость. Прошу оплатить. И расписаться здесь.

Парнишка явно обрадовался, что я готова произвести оплату, стал приветливее и общительнее. На мой следующий вопрос отвечал уже охотнее.

– Молодой человек, а вы сами видели хоть раз Фаину?

– Неа! Менеджер через интернет оформляет. Я товар иногда в прихожей оставлял, но чаще всего на лестнице, ведущей в эту комнату. А сейчас сам ничего не понимаю. Хотя, стоп, вспомнил! В прошлый раз свечи привозил не я, а мой сменщик. Кирюха потом жаловался, что хозяева перепланировку тупую сделали, дверь замуровали, пришлось в ту же самую комнату коробень через весь дом тащить какими-то переходами и закоулками. Да, и тогда он хозяйку впервые увидел. Говорит, что ведьма она, и комната ее – настоящее колдовское логово. Только ему никто не поверил. А теперь вот смотрю, в самом деле, двери нет. Ну, так я пойду?

– Да. Идите, конечно.

Я расплатилась, поставила подпись, проводила курьера, закрыла дверь. Позвонила Климу. Вновь тщетно. Набрала подругу, Танька обрадовалась, с интересом выслушала последние новости. Присела ненадолго на уши:

– Павлова, я рада, что тетка правду начала говорить. Иногда люди, оказавшись почти по другую сторону, резко меняются, начинают ценить то, что у них есть. Надеюсь с твоей теткой то же самое. Впрочем, пока выводы делать рано. Время покажет. А вот с коробкой все ооочень интересненько. Ты туда заглядывала?

– Да, – ответила я. – Курьер заставил все сверить с накладной. – Там свечи. Много разных. Больше ничего нет.

– Странно, – сказала подруга. – И насчет Феи. Как она могла мертвая заказ делать? Хотя если по Интернету, хоть кто мог ею назваться. Комната эта странная мне еще покоя не дает. Вход замуровали, а у нее, оказалось, второй есть. Нужно найти его обязательно. Давай приеду..

– Давай, – согласилась я.

Распрощалась с подругой. Не очень хотела, чтобы Таня приезжала. Надеялась, что вот-вот вернется Клим, очень хотела поговорить с мужем наедине. Набрала его номер снова. Без изменений. Почувствовала, как задрожали руки. От беспокойства или от холода? Хотя в доме было тепло, проведено современное отопление, батареи – не дотронуться. Пошла на кухню, налила горячего чаю. Включила телевизор. Одной в доме было одиноко и тоскливо. Теперь, когда Клим не ответил на очередной звонок, я была даже рада визиту Таньки. Она поддержит, посоветует, а скорее всего не откажется съездить со мной в Заречинск, навестить бабушку, которую я совсем не помню. Ожидание было томительным и мучительным. Какое-то время я просто слонялась из угла в угол. Потом решила: исследую дом. Ничего страшного, если найду комнату одна. Без подруги входить не стану. Все время моего присутствия в коттедже я была только в спальне, кухне, библиотеке. Но дом большой, в нем еще довольно много помещений. Я шла, открывая одну дверь за другой. Все комнаты были не заперты, несколько из них стояли совсем пустые. В двух имелась мебель. Но, скорее всего, их готовили для гостей, помещения выглядели безликими, необжитыми. Второй этаж я прошла вдоль и поперек. Ничего интересного. Никаких тайных ходов на третий я не нашла. Спустилась на первый. Бассейн, душевые. Подсобные помещения. Все. Уже собиралась уходить, как увидела едва приметную дверь. Ручки нет, только кнопочка рядом. Интуитивно нажала. Послышалось гудение. Дверцы (их оказалось две!) распахнулись… Лифт! Маленький, но настоящий. Зачем он в не очень большом доме, где всего три этажа? Уверено вошла внутрь. Нажала верхнюю кнопку. Кабина тронулась. Через минуту я оказалась наверху, возле очередной двери. Единственной на этаже. Подергала за ручку. Заперто! Снова тайна за семью печатями! В отчаянье несколько раз стукнула по двери, и вдруг с обратной стороны послышался скрежет. Кто-то открыл замок, дверь распахнулась, и я услышала голос:

– Ну… зачем так грубо ломиться. Заходи, Лида. Я давно тебя жду…

Глава 11

Лида

Комната, в которой я оказалась, выглядела странно. По всему периметру были расставлены зажженные свечи, много, очень много свечей. Это удивляло. Но поразило другое – мониторы, на которых отражались помещения особняка. Видеонаблюдение! Тот, кто находился в комнате, видел все, что творилось в доме. И хранил записи. На одном из экранов пошел ролик, на котором я впервые переступила порог… Потом другой, на где видно мое искаженное от злости и отчаяния лицо. Я требую от Клима объяснений. Вот мы с Танькой разбираем содержимое старой коробки. И наша первая брачная ночь с Климом. Крупным планом мои полные страха и слез глаза… Человек, смотревший "кино" по заказу, явно наслаждался этим. Что тут же подтвердилось

– Первая ночь! Забавный момент. Мой любимый! Дальше планировался еще более острый, но Клим оказался слабаком.

Из затемненного угла раздался вздох. Я взяла одну из свечей, подошла ближе… Невероятной красоты черные глаза смотрели на меня с ненавистью. Фея! Получается, она жива. Его настоящая супруга передо мной. Кто же тогда я Климу? Ах, Федора говорила о липовой свадьбе. Я не восприняла ее слова всерьез, все-таки тетя получила травму головы. А ведь она была права, теперь становились понятны все свадебные странности, бракосочетание в глухой деревне. Меня купили. Сыграли ненастоящую свадьбу. Снимали все это на видео. Когда хотела уйти, чуть не посадили и дали понять, что могут многое. А Клим ведь был в курсе видеозаписей!!! Или нет? Я уже не знала, что думать. Пыталась рассмотреть свою собеседницу. Именно пыталась, потому что на ее голове был платок, половина лица закрыта. Так выглядят девушки-мусульманки. Фея поменяла вероисповедание? Или что-то скрывает. Мне плевать на ее секреты. Хотелось знать, за что так эта семья поступает со мной. Клим обвиняет меня в гибели своих близких, но его сын счастлив в Америке, Фея тоже жива. Любимый был действительно удивлен, узнав что Алешка жив. Ну а Фаина? Получается, она все время была тут, за стеной. Неужели не знал о ее существовании. Конечно, знал. Потому что именно Клим не дал тогда войти в тайную комнату, а потом замуровал ее.

– Зачем все это? – спросила я. – За что меня ненавидите, если Алешка жив и ты тоже?

– Я жива?! – воскликнула Фея. – Разве это можно назвать жизнью? Подойди поближе, не бойся. Я ничего тебе не сделаю. Хотела бы, да не могу…

Только тут я заметила, что женщина сидит в инвалидном кресле. Приблизилась.

– Смотри сюда и любуйся!

Фаина скинула с лица и головы платок, распахнула халат, и я оцепенела от ужаса. Только черные глаза оставались по-прежнему прекрасными. Лицо, голову, тело украшали страшные волдыри и шрамы, которые так и не рассосались, в других местах кожа – стянутая, сморщенная, красная или коричневая. От страха и жалости защемило сердце.

– Ну, как тебе красавица ? – рассмеялась Фаина. – Это ты сделала, Лида! Ты УБИЛА МЕНЯ.

Я вытерла набежавшие на глаза слезы. Прошептала:

– Прости. Я не хотела. Не помню, как это произошло и почему. Но, Фаина, в любом случае ты зря себя заживо похоронила. Клим тебя любит, очень сильно! И сын твой, он жив… Не стоило.. вот так.

– Стоило, Лида! Клим меня любит? Да, он верен, не бросил бы меня, это факт. Но спать с чудовищем не смог даже он. Какой мужик сможет ласкать кожу, похожую на изрытую землю, целовать ту, у которой и губ не осталось… И что ты знаешь о любви? Что вы все знаете! Только всегда и слышала: ах, как Клим тебя любит! По-настоящему. Клим, Клим. А до моей любви никому не было дела!

– Ты сейчас о Василии Крымове? Я догадалась, видела фото, где вы стоите в обнимку.

– О нем, Лида. Васенька! Самый лучший на свете! Десятки кавалеров увивались, но никто никогда мне не был нужен. Я сделала все возможное и невозможное, чтобы быть с ним, с Крымовым.

– Даже специально забеременела и потом врала Климу, что ребенок его?

– Да, специально. С расчетом. Когда Вася, уже знаменитый, приехал в первый раз, сделала все, чтобы его соблазнить. Просто хотела обладать любимым пусть недолго. Но удача впервые за долгие годы повернулась ко мне. Я забеременела!!! Делала попытки связаться. Только куда мне, бедной девочке из провинции! Даже возможности донести весточку до сказочного Голливуда не было. Но я терпеливо ждала. Знала, что Крымов еще приедет в город навестить родню. Не сможет он пропустить юбилей своей любимой бабулечки. И я заранее готовилась к этой встрече. Радовало, что детьми Вася не обзавелся, значит, мои шансы увеличивались.

– Когда Крымов приехал в очередной раз, ты сделала все, чтобы с ним встретиться. Наверняка хотела признания отцовства, требовать экспертизы....

– Да. Только Васька от экспертизы отказался. Зачем, если сын – его полная копия. Обрадовался! Сказал, что заберет меня и Алешку. Заберет, представляешь?!

– Но ведь Крымов, я читала, был уже женат.

Фея горько вздохнула:

– Да, он мне замуж не предложил. Позвал в качестве няньки для собственного же сына. Мол, жена у него понимающая и великодушная, Алешку как собственного примет и ко мне ревновать не станет! Конечно, удар по самолюбию огромный. Но я согласилась. Кто знает, вдруг бы все изменилось.

Я не выдержала:

– Почему-то не сомневаюсь, что все изменилось бы в твою пользу и Ивана Васильевича. Догадываюсь, что Крымов по какой-то причине не реагировал на все ваши полумагические, полунаучные ухищрения, были они ему как слону дробинка. А вот супруга его вполне могла пострадать. В любом случае вы с отцом оказались бы в мире, куда простым смертным просто так не пробраться. Где личный самолет или яхта в порядке вещей. При твоей красоте и разработках отца есть где разгуляться. Ведь все это время вам приходилось довольствоваться Климом. Он тебя обеспечивал, любил, исполнял любую прихоть. А твой отец…

– Для папы Климка был подопытным кроликом. Единственным. А где при наших весьма скромных возможностях взять биологический материал?

Внезапно жалость покинула мое сердце. Мне стало противно и обидно за Клима. Тот поплатился за свою доверчивость и настоящую любовь, с которой он не мог справиться. Думаю, Клим догадывался, что на нем испытывают препараты. Но предпочел это терпеть, потому что любил, потому что ежедневно в его душе разжигали, усиливали вину и боль по поводу погибшего сына. Потому что Клим сам по себе невероятно добрый, не смог бы причинить вреда девочке, пусть даже убившей его ребенка и сделавшей уродом красавицу жену. Клим – марионетка в коварных паучьих сетях. Препаратами, экстрасенсорным и моральным воздействием Фея и ее отец день за днем добивались моего уничтожения его руками.

Фаина снова заговорила, слово за словом подтверждая мои мысли и подозрения:

– Да, я все продумала, даже отправила Клима к родителям, чтоб не мешал, не заподозрил, не выкинул чего. Васька, богатый как Крез, легко решил все проблемы с документами, вывозом Алешки за границу. Все складывалось отлично! Даже пока были здесь, в нашем городе, не расставались! Везде ездили втроем. Еще день, и мы бы покинули эту страну и эту никчемную жизнь навсегда. Но вмешалась ты…

Я чуть не кричала от отчаяния, потому что не могла вспомнить того, что произошло в тот роковой день. В надежде выведать еще хоть толику информации, молилась, чтобы Фея и дальше шла на контакт, рассказала еще что-нибудь. Задала следующий вопрос:

– Как получилось, что мальчик не пострадал вместе с тобой? Отчего СМИ заявляли: пострадавших было двое.

– Алешки не было со мной в старой бане. Ему повезло. Когда мы вышли из магазина, забрал сына Васька, повел на фотосесию, сделать последние снимки в родных местах. Мол, вырастет, ему это будет интересно. Я соврала, что навещу подругу, и вошла в старую баню одна, не подозревая: через пару минут моя жизнь кончится… Очнулась уже в больнице. Васька оплатил лечение, дал денег. Сообщил, что заберет Алешку. Я должна согласиться, если люблю нашего сына, ведь так будет лучше для всех. Сделать вид, что мой ребенок мертв! Ты думаешь это легко, Лида? Но что я могла сделать, наполовину сожженная, не имея денег и связей голливудской звезды. Ничего. Я стояла на пороге богатства, больших возможностей, счастья рядом с сыном и любимым мужчиной. Ты лишила меня всего этого, Лида…

– И тогда ты разработала план мести маленькой девочке? Не проще было избавиться от меня?

– Нет! – ответила Фея. – Избавиться – слишком просто. Я хотела, чтобы ты испытала все, что пришлось пережить мне. Чудовищную боль утраты, отчаяние, когда понимаешь, что больше ничего не будет. Клим, он же красавчик, нравится бабам… Убедила его: мерзавка должна заплатить за смерть нашего Алешки. Заставила сделать все, чтобы ты в него влюбилась. Сначала тебе должно быть хорошо. Очень хорошо. А затем невыносимо больно… Ты, как и я, должна потерять все: лицо, любимого мужа ребенка…

– Что?! Твои планы заходят настолько далеко? Ты хотела, чтобы я родила?

– Да. Да! Ты бы родила крошечку, а я убила!!! – вдруг расхохоталась Фея.

Ее черные глаза сверкнули огнем, странным, диким. И я поняла: женщина не в своем уме. Или сумасшествие ей передалось от Ивана Васильевича, которого я не считала нормальным, либо расстройству психики Феи способствовали роковые события. В этот момент мне стало страшно. Дико, по-настоящему. "К чертям собачьем всю правду. Неизвестно, что на уме у чокнутой Феечки!" – пронеслась в голове спасительная мысль. Я повернулась, чтобы уйти, и почувствовала: не могу этого сделать, словно прилипла к полу! Фея не отрывала от меня глаз. Снова пришла догадка. Да она же оказывает воздействие. Был ли это гипноз, не знаю, никогда не испытывала его на себе. Или какое-то другое умение Феи внушать мысли, заставлять человека делать что-то против воли. Но у Феи это получилось превосходно. Женщина откровенно веселилась и насмехалась:

– Замерла на месте, дрянь? Вот и будешь стоять, пока не велю: отомри. Отец всегда жалел, что нет у меня маминых способностей. Маминых нет, но есть другие, которые я с детства скрывала от папочки, чтобы не стать объектом для исследований во благо всего человечества. Я пользовалась даром редко, только по необходимости. Была у меня одноклассница Алина, все лезла к моим парням. Окрутила Ваську, домогалась Клима. Я ей раз намекнула, уронив идиотку с каната: не стоит связываться с Феей. Но мерзавка не успокоилась. Я тогда… помогла ей. Да-да, именно помогла обрести покой и счастье. Попова была никому ненужной беременной наркоманкой, а в другом мире она обрела новую жизнь. Некоторые из ребят и сам Крым подозревали, что это я "помогла" прыгнуть Алинке с крыши высотки. Но доказать такое невозможно. А со временем выдумки им самим уже казались глупостью. Некоторые однокласснички при встрече даже извинились за такие мысли.

Фея замолчала, передыхая от воспоминаний прошлого. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, но не утратила способности разговаривать:

– Ты хотела, чтобы я родила ребенка. Думаешь, Клим, желая сделать мне больно, уничтожил бы собственного сына или дочь?

– Глупая! – улыбнулся Фея. – Зачем мне бунт на корабле?! Ребенок был бы от другого. Поверь, это не так сложно устроить. Но вот Клим подвел. Не такой уж сильной и настоящей оказалась его любовь ко мне, раз так легко потерял голову от тебя, Лида. Теперь мне, несчастной калеке, придется все исправить… Разом, коли не получилось насладиться спектаклем в полной мере, как рассчитывала.

Я уже догадывалась: то, что применяет Фея, не гипноз, а психофизическое воздействие. Минуту назад меня перестало слушаться тело. А теперь нечто невидимое, но ощутимое поникало в мой мозг. Еще немного, и я стану безвольной игрушкой в руках чокнутой бабы! Что бы я ни натворила, уверена: умышленно никому не могла принести вреда, и то, что меня ждет сейчас, слишком жестоко. Фея улыбнулась, сказала:

– Боишься, Лида? И правильно! Это очень больно – гореть в огне. Поверь той, что уже раз прошла через это. Но ты будешь не одна. Мы исчезнем вместе.

Фаина, ловко управляя креслом, закрыла дверь комнаты на ключ, положила его в карман, подъехала к небольшому шкафу, вытащила канистру. Бензин! Едкий запах чувствовался отчетливо. Фея хочет сжечь нас заживо. Меня и себя. Вот она берет в руки одну из свечей. Свечи! Пара из них совсем рядом со мной. Если дотянуться, дотронуться, обжечься, испытать боль, то можно прийти в себя. Я не была в этом уверена, просто так чувствовала в тот момент. До маленького огня были миллиметры, до большого считанные секунды. Давай, Лида, ты сможешь! Я произносила эти слова как молитву, пытаясь напрячь руку, пошевелить ей, дотянуться. На секунду Фея отвела от меня взгляд, воздействие ослабло, я напрягла всю силу воли, и рука шевельнулась, преодолела недостижимые миллиметры. Вот оно, спасительное пламя свечи! Меня пронзила резкая, ужасная боль. Но я оказалась права. Тело отмерло, зашевелилось. А еще я, глядя на разгорающееся пламя, вдруг вспомнила… вспомнила то, что случилось пять лет назад. И в эту секунду вспыхнуло все вокруг. Невероятно быстро огонь разгорался, комнату наполнял едкий дым. Боже, как страшно! Но еще больше пугал хохот Феи. Она смеялась громко, в голос. Закашлялась, но не прекращала смеяться, хотя огонь охватил уже ее тело… Я огляделась вокруг. Дверь мне не выбить. Остается окно. Третий этаж. Огромный риск убиться и совсем крохотный шанс остаться живой. Но у меня есть только он… Я ринулась к окну распахнула его, вскочила на подоконник и прыгнула вниз…

Ко мне в палату ворвалась Танька, загруженная пакетами:

– Ну что, подруга, смотрю ты – совсем молодца. Скоро костыли выбросишь.

– Скоро, – ответила я и улыбнулась.

Я действительно шла на поправку, на радость близким и на удивление докторов, очень быстро. Наверное, играло роль эмоциональное состояние. Уж очень хотелось поскорее встать на ноги в прямом смысле, навестить Федору, съездить к бабуле, прогуляться под ручку с Климом. Тане – огромное спасибо. Настоящая подруга – это дар свыше, не менее ценный и редкий, чем истинная любовь. Танька тогда примчалась на мой зов и успела вовремя. Увидела мой полет из окна. Вызвала скорую, МЧС, чтобы проникнуть на территорию. Меня спасли: подруга, снежный ноябрь, что намел сугробы под окном, и желание жить. Сотрясение, переломы, многочисленные ушибы показались ерундой, когда врач сказал:

– Все поправимо, милая. Серьезных повреждений нет. До свадьбы обязательно заживет.

Физически я быстро восстанавливалась. Морально было сложнее. Каждую ночь снилась Фея, я просыпалась в поту от ее жуткого смеха. Понимала: рано или поздно это пройдет. Но пока воспоминания были еще слишком свежи.

Память… Иногда мы мечтаем, чтобы она хранила все, иногда желаем многое позабыть. Пока два месяца провела в больничных стенах, вспоминала до мелочи, до мельчайших подробностей все, что случилось в тот роковой день.

Была ли я виновата? Да. Но зла никому не хотела, это точно. Свидетели говорили правду, но только так, чтобы она была выгодна им....

После гибели родителей я очень хотела жить с бабушкой по маме. Но Федора, сестра отца, решила иначе. Она сумела отстоять права на опеку, мое мнение ее не интересовало. И тогда я стала мстить так, как мог это ребенок – огрызаться, не слушаться, делать все наперекор, за что огребала от любимой тетушки тумаков или получала домашний арест. Взрослые всегда вставали на сторону Федоры. Мол, она такая замечательная, кормит меня, поит, тратит свою жизнь на чужое дитя, а я – маленькая неблагодарная дрянь. Мнение Лиды, ее желания и чувства никому не были интересны. К тому же Федора отличалась патологической жадностью, других детей баловали нарядами, подарками, я же в старых перешитых платьях тетки выглядела чучелом. Надо мной стали смеяться. Этого я позволить не могла и ввязывалась в драку. В итоге вердикт – трудный ребенок, агрессивный, неуправляемый, и постановка на учет в комнату милиции. Отдыхала я телом и душой только летом, когда Федора отправляла меня к бабушке. Там отношения со сверстниками складывались намного лучше. Даже мои одноклассники, проводившие лето в этом же поселке, относились к Лидке Оторве нормально. А еще там был Серега, чьи голубые глаза заставляли мое сердечко биться чаще и взволнованнее. Мы часто гуляли всей компанией. Но в тот день пошли все ребята разошлись, остались только трое – я, Сергей и хорошенькая Оленька Свиридова. Мы зашли в магазин за газировкой и чипсами. Там неожиданно вперед нас влезла молодая красивая женщина с малышом. Она заявила, что торопится и чтобы ее обслужили вне очереди. Сережка, сын мэра областного центра, к подобному не привык. Стал грубить наглой даме. Это он, а не я вступила в конфликт, но в новостях все переиначили…  Тот день явно был не наш. Буквально следом случилась следующая ссора. На этот раз противник был серьезнее. Сережка начал покуривать и выкинул окурок в огород известной деревенской ведьмы по кличке Сычиха. Та увидела, заругалась. Долго бранилась и по тому поводу, что Серега – сопляк, а туда же – курить, и за то, что легко мог сжечь всю избу. Но ругани Сычихе показалась мало. Она достала мобильный и стала звонить отцу Сергея, мужчине жестокому и скорому на расправу. То, что старший Антипов – мэр, Сычиху ничуть не смущало. Будущий градоправитель вырос на ее глазах, и ведьма говорила:"Енто теперь у него зад неприкосновенный, а детстве так по нему от меня крапивой получал". Сережка, увидев у Сычихи мобильник, струхнул. И разозлился. Какое-то время размышлял, а потом предложил – сжечь старую баню, в которой Сычиха занималась колдовством. Заявил: если мы друзья, то отомстим ведьме вместе. Вот только хитрый Серега догадывался о моих чувствах, знал о камерах и сунул самодельный факел мне… Наивная девочка, уверенная, что мстит подлой ведьме-ябеде, поднесла огонь к ветхим брусьям с улыбкой, которую потом истолковали по-другому. Сама Сычиха вошла в свой дом, мы это видели. Дверь бани была подперта изнутри. И я предположить не могла, что там находится прекрасная незнакомка, что встретилась в магазине.

..Я только сейчас нашла в себе силы и рассказала все подруге. Танька какое-то время молчала. Потом сказала:

– Лид, ты ни в чем не виновата. Это была просто случайность. Мэру, прикрывавшему сына, звезде Крымову, желавшему увезти своего ребенка, нужно было все замять, на кого-то свалить. Ты идеально подходила эту роль. Скажи твои друзья правду, тебя бы не считали убийцей, поджигательницей, просто глупой малолеткой, натворившей дел. Хорошо еще, что ты не попала под уголовную статью.

– Хорошо, – согласилась я. – И замечательно, что Клим теперь знает все.

Таня вдруг спросила:

– Я вот чего не могу понять. Почему Фея оказалась запертой в бане? И зачем она вообще туда пошла? Ты знаешь ответы?

– Да, – ответила я. – Городские дамы, как правило, не хотели светиться, если обращались к колдунье. Сычихе во время визита Фаины, по всей вероятности, пришлось отлучиться, она подперла дверь, чтобы думали: ее нет и не совали нос в баню. Зачем там была Фея? Кажется, я знаю ответ на этот вопрос. Фаина Оранис выросла среди людей с феноменальными способностями. Сама обладала такими. Вот только с Василием Крымовым все шло не так, как она хотела. Сычиха же славилась любовными приворотами. Бабы сказывали, что ее заговоры и травки творили чудеса. Думаю, именно за этим пожаловал Фея. Решила, так сказать, подстраховаться перед отъездом. А дальше – череда трагических случайностей. Мне очень жаль, Тань, что так вышло.

– Не стоит жалеть, Лидка. Пора забыть прошлое. Жить настоящим. Клим теперь на самом деле свободен…

– Да, – улыбнулась я. – Правда, он тебе не очень нравится.

– Не обижайся, – улыбнулась Таня. – Просто люблю мужчин более сильных и властных. А Клим, он…

– Да, он добрый, мягкий. Может, за это я в него и влюбилась без памяти?

– Ты – да. А в его чувствах уверена? Любовь к Фее у него была первой и просто невероятной.

– Таня, я видела в его глазах, как умирала та невероятная любовь, в тот самый момент, когда Клим узнал: Алешка жив. Та, которую он так сильно любил, не просто использовала его, лгала, обманывала, она заставляла его сердце болеть и страдать, не переставая, в течение долгих лет.

– Наверное, ты права, Лидка. У вас все будет хорошо. По-настоящему. Потому что самая сильная любовь – не первая, не вторая, не третья, а взаимная!

Подруга попрощалась со мной, чмокнула в щеку и умчалась. А я нетерпеливо уставилась в окно. Вот-вот на больничной дорожке появится Клим…

Эпилог

Большой особняк больше не был пустым и холодным. Стал теплым, живым, а в последние дни и многолюдным. Я привезла бабулю. Приехала в гости Федора. Тетка после всех событий сильно изменилась, научилась ценить не деньги, а близких. Мы с ней отлично ладим. Приехали и родители Клима. В отличие от Феи, я им понравилась сразу. Собрались все не просто так. Впереди предстояло важное событие – я вот-вот должна была родить. Как показывало узи, мальчика. Надо мной тряслись, охраняли, оберегали, не позволяли сделать лишнего движения. Так любима я была только в детстве мамой и папой. Клима не было дома. У любимого дела… Но не бизнес, нет. Мой муж (уже настоящий!) сначала ездил в психиатрическую клинику навестить тестя. Иван Васильевич, узнав, что случилось с Феей, окончательно потерял рассудок. Все осуждали Клима за эти визиты. Все, кроме меня. Да, бывшая жена и тесть сделали Климу много зла. Но он сумел простить. Слишком добрый, великодушный и человечный. За это я его и люблю. Невероятно люблю, так, что дыхание иной раз перехватывает, скучаю, думаю о нем каждую минуту.

Предстояла мужу и встреча с… Василием Крымовым. Тот решил погостить в родных краях, привез с собой Алешку. Едва Клим вошел в дом, я набросилась с расспросами:

– Как прошла встреча? Видел своего маленького Ангела?

– Видел, – улыбнулся Клим. – Алешка меня не забыл, радостно повторял, что у него два папы. Крым зла на меня не держит. Вот о Фее плохо отзывался. Так и сказал: "Клим, ведьма сдохла, изрядно нам обоим крови выпив. Туда ей и дорога! Я не экстрасенс, но нутром чую, она Алинку мою сгубила. А нам с тобой делить нечего. Будет время – приезжай в гости с женой".

– А что, и поедем! – сказала я. – Вот только немного позднее, когда малыш подрастет…

Клим обнял меня, ласково погладил по животу и прошептал: "Как же я его жду! Лида, любимая, прости за то, что причинил… Теперь я сделаю все, чтобы ты и мой сын были самыми счастливыми!"

Я гладила мужа по шелковистым темным волосам и вспоминала цыганку Раду. Ее пророчество полностью сбылось. Да, я теперь верила, что существуют люди с невероятными способностями. Фея, ее мама, Рада… Но поняла и другое: нет на свете силы более могущественной, чем настоящая искренняя любовь. Именно такая сейчас согревает мое сердце и наполняет счастьем глаза. Я смахнула набежавшую от переполнявших чувств слезу и обняла своего Клима. Крепко-крепко, чтобы никогда больше не отпускать…

Content

Тимофеева Лилия Викторовна Наказание [Publisher: SelfPub]